Мудрость воина. Сборник медитативных притч.

Эта книга написана со слов величайшего мастера древнего фамильного искусства Мутасай, учителя Саида. О нем можно было бы написать тысячи книг, но я расскажу коротко.

Он был наполовину китаец, наполовину киргиз. Религией его рода являлся суфизм. По складу характера человек этот тяготел к буддистам и любил даосов. Самого себя же считал просто мастером пути боевого искусства вообще. От своих предков он унаследовал фамильный стиль Мутасай, который некогда был распространен среди суфиев в Центральной Азии и Китае. Дед по линии матери научил его еще нескольким стилям боевых искусств. Комбинацию этих стилей учитель Саид называл абсолютным боевым искусством. Хотя порой использовал и другие термины. Что касается его мастерства, то он достиг такого совершенства, о котором только может мечтать любой из бойцов. Каждое утро он начинал с того, что дробил камни, каждый вечер он погружался в самые глубины медитации. Он умер в возрасте восьмидесяти трех лет, застигнутый селем в тот момент, когда предавался созерцанию посреди горного водопада. Скорее всего, он нашел свое последнее пристанище в глубоких водах Иссык-Куля. Не стоит печалиться о нем, потому что он сам редко печалился.

Он говорил: «Ты мой единственный ученик». Посвящая меня в секреты своего искусства, он рассказывал притчи и легенды, которые унаследовал от своих предков и которые были достоянием родового клана суфиев, воинов – Мутасай. Насколько хорошо я их запомнил, настолько и постарался их передать, дабы почтить память своего почтенного учителя Саида и всех мастеров из клана его предков. Здесь мне хотелось бы оставить место для той молитвы, которую невозможно передать словами: «!!!!!» Аминь!

1.

Неуязвимый мастер Цзи Ши был мастером сян-цюань и был мастером в фамильном стиле Бодхидхармы, да и все остальные стили ушу любил. Ну а Би Цзин считал, что стиль должен быть чистым. Он говорил: «Вот здесь школа чувствуется. А вот в том, что делает неуязвимый мастер Цзи Ши, школы не чувствуется». Так Би Цзин говорил потому, что думал: «Есть школы правильные, а есть неправильные». Например, он думал порой: «Вот сян-цюань – это правильная школа. А вот школа Бодхидхармы – это, ясное дело, неправильная школа».

Раз увидел Би Цзин, что неуязвимый мастер Цзи Ши комплекс сян-цюань выполняет, обогащая его стилем Бодхидхармы. Он и говорит своим ученикам:

– Ну где же тут прямые линии, всё тут какие-то линии не такие.

Неуязвимый мастер Цзи Ши эти слова Би Цзина случайно услышал и говорит Би Цзину как бы невзначай:

– Подойди-ка ко мне, Би-Цзин, я тебе цветок лотоса покажу.

Би Цзин заинтересовался: «Это что еще за цветок такой?» – и подходит. А сам все думает: «Что это, спрашивается, неуязвимый мастер Цзи Ши цветок за спиной прячет?».

Думает он так и все ближе к мастеру Цзи Ши подходит. Тут неуязвимый мастер Цзи Ши как даст Би Цзину прямым ударом в нос и говорит:

– Это первая прямая линия.

Потом в глаз.

– Это, – говорит, – вторая прямая линия. – А сейчас, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, – ты, Би Цзин, увидишь, как цветок лотоса распускается.

– Ну уж нет, – говорит Би Цзин, – он у меня и так уже в голове распустился.

– А вот оно что, – сказал неуязвимый мастер Цзи Ши и снова комплекс сян-цюань продолжил выполнять. А сам думает: «Странно мыслит этот Би Цзин, в теории ничего не понимает, но зато какой практик!».

2.

Однажды в деревню Хуань провинции Хусэй приехал знаменитый патриарх. Крестьяне и монахи, ясное дело, поспешно устремились в храм. А неуязвимый мастер Цзи Ши даже не шелохнулся. Монахи поэтому упрекнули неуязвимого мастера Цзи Ши:

– Ты, наверное, не хочешь медитировать по системе знаменитого патриарха?

Ну а неуязвимый мастер Цзи Ши выслушал все упреки и говорит:

– Да зря вы, братья, так огорчились, просто у этого патриарха система медитации – гм, гм, я бы сказал…

Так ответил неуязвимый мастер Цзи Ши.

Ну а монахи, они ведь просто монахи, выслушали, обсудили да пошли по своим делам.

Ну а неуязвимый мастер Цзи Ши, тоже ведь просто неуязвимый мастер, он тоже кое-что подумал да и пошел по своим делам.

3.

Как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши распространил слух, что внутренний стиль сян-цюань куда более сильный, чем все остальные стили в Китае. И не из умысла слух распространил, а просто так.

Ну, а Би Цзин, естественно, возмутился, и не потому, что был против слов неуязвимого мастера Цзи Ши, а потому, что был вообще, в целом против неуязвимого мастера Цзи Ши. И на поединок неуязвимого мастера Цзи Ши вызывает. А с собой, кроме меча, не захватил ничего.

А неуязвимый мастер Цзи Ши, напротив, с двумя луками и десятком отравленных стрел пришел. Ну Би Цзин тут, видно, передумал драться и говорит:

– Да я в принципе разделяю твои взгляды, неуязвимый мастер Цзи Ши.

– А, разделяешь, ну тогда ладно, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, а сам тетиву натягивает. И поминай, как звали Би Цзина.

А люди потом поговаривали, что неуязвимый мастер Цзи Ши просто не понял, какой именно взгляд разделял с ним Би Цзин.

Может, оно и так, да только мало ли, что люди говорят. Да вот и Би Цзин тоже на небе у себя по-другому думал.

4.

Как-то раз Би Цзин вызвал неуязвимого мастера Цзи Ши на поединок. Неуязвимый мастер Цзи Ши не хотел сражаться, но где уж там – Би Цзин был всегда очень настойчив. Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши разрубил неугомонного Би Цзина напополам. Крестьяне в округе удивлялись, потому что ума не могли приложить, как удалось неуязвимому мастеру Цзи Ши так быстро разрубить упитанного Би Цзина. Они просто не знали, что когда неуязвимый мастер Цзи Ши разрубал что-нибудь или кого-нибудь, например, Би Цзина, он никогда не прикладывал к этому ума.

5.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши сказал Би Цзину:

– Пойдем, я напою тебя вином, которое хранилось в погребах у императора У-Сена много лет.

А Би Цзин неуязвимого мастера Цзи Ши сразу заподозрил. «Наверное, неуязвимый мастер Цзи Ши использует меня в своих целях, а то и просто убить хочет. Ну нет, не обманешь», – недоверчиво подумал Би Цзин и был таков.

Тогда неуязвимый мастер Цзи Ши действительно использовал Би Цзина в своих целях. Только когда Би Цзин узнал об этом, было уже поздно. Да и люди говорили порой:

– Да что говорить, бедняге Би Цзину все равно уже ничем не поможешь. Разве что земля ему будет пухом.

Правда, Би Цзин насчет земли был вряд ли согласен.

6.

Как– то раз один монах из провинции Чан Шан посетил гору, на которой предавался тренировке в сян-цюань неуязвимый мастер Цзи Ши. Монах такой любознательный был, ну и решил проверить неуязвимого мастера Цзи Ши на высокую духовность, поэтому спросил:

– Как вы относитесь к многообразию, мастер?

– Как, как? К многообразию я отношусь однозначно, – ответил неуязвимый мастер Цзи Ши.

А потом он еще на груду камней, сложенных неподалеку, посмотрел многозначительно и говорит:

– А вот еще недавно приходил сюда один философ…

Говорят, что с тех пор того любознательного монаха рядом с горой неуязвимого мастера Цзи Ши никто не видел, да и не только рядом с горой.

7.

Мастер Цзи Ши обычно говорил своим ученикам:

– Никогда не нападайте на людей первыми. Это первый завет. А второй завет – исповедуйте исключительно истину.

Об этих заветах неуязвимого мастера Цзи Ши знала вся округа. Би Цзин тоже знал об этих заветах неуязвимого мастера Цзи Ши.

Как-то раз Би Цзин решил доказать превосходство своей техники неуязвимому мастеру Цзи Ши. Помня о первом завете, Би Цзин расхрабрился и принялся ругать неуязвимого мастера Цзи Ши. А когда через пару часов очнулся, то впал в недоумение: «Ну почему, почему?».

Впрочем, это никак не просветлило его сознания. Половина округи потом ругала неуязвимого мастера Цзи Ши за то, что он нарушил первый завет, половина округи не ругала, а говорила:

– Неуязвимый мастер Цзи Ши все отдаст за второй завет.

И сам неуязвимый мастер Цзи Ши всегда поддерживал эту версию. И не потому, что он действительно так думал, а просто потому, что она была близка к истине.

8.

Как-то раз Би Цзин спросил у неуязвимого мастера Цзи Ши, желая уличить его в невежестве:

– Скажи, неуязвимый мастер Цзи Ши, как десять тысяч превращений Поднебесной отражаются на твоей душе?

Неуязвимый мастер Цзи Ши сразу понял, что замыслил Би Цзин. Потому он сказал:

– А вот, представь, никак не отражаются.

– Вот тебе на, – опешил Би Цзин, – никак. Что тут скажешь?

А неуязвимый мастер Цзи Ши уже был в пути, потому что знал, что Би Цзин и так ничего не скажет.

9.

Однажды провинцию Чин Шан, где жил неуязвимый мастер Цзи Ши, посетил император Поднебесной У-Сен. Ну а Би Цэин, желая отличиться перед императором, так подобрался весь и говорит:

– Я вот, клянусь, этого неуязвимого мастера Цзи Ши могу одной левой на небо отправить.

А император старикан был, поверил:

– А-а-а? Ну ничего себе, какой ты, Би Цзин, мастер!

Неуязвимый мастер Цзи Ши догадался, что Би Цзин постарался отличиться в глазах императора. «Ну, думает, может, Би Цзина того – пристрелить из лука». Но перед императором как-то неудобно. Поэтому он просто посоветовал Би Цзину сходить на поклон к концу Поднебесной.

Туда Би Цзин и отправился, и император за ним шел и все «А-а-а» говорил.

10.

После своего похода на поклон к концу Поднебесной Би Цзин затаил злобу на неуязвимого мастера Цзи Ши. Он стал всем говорить:

– Вы только посмотрите на этого неуязвимого мастера Цзи Ши. Разве такой, как он, может нести истинную сущность на своих плечах?

И отвечал сам многозначительно:

– Конечно, не может.

Так он говорил всем, а неуязвимому мастеру Цзи Ши и его друзьям он, понятно, ничего не говорил. А если и говорил, то только приятное. Словом, не то, что хотел. От этого он очень страдал. Сядет порой Би Цзин на подоконник в своей хижине и шепчет:

– Ну куда же ты смотришь, о Великий Будда, когда такой неблагонадежный мастер, как Цзи Ши… И в таком духе часами.

Великий Будда как-то раз Би Цзину и говорит:

– Может, тебе, дружище Би Цзин, истинная сущность нужна?

Тут Би Цзин обрадовался и говорит:

– Очень нужна. – А сам думает: «Ну вот, наконец-то я неуязвимому мастеру Цзи Ши задам».

Великий Будда, понятно, эти мысли Би Цзиня прочитал, но виду не подал, дабы не обидеть всякую тварь земную, которой он как Всевышний рад.

– Сейчас, – говорит Великий Будда, – я дам тебе, Би Цзин, истинную сущность, только она слишком тяжелая для тебя.

– Да ничего, – говорит Би Цзин самонадеянно, а про себя ухмыляется: «Лишь бы взять, а там видно будет».

А Будда ведь тоже парень с юмором, хоть и бог, и все такое. Тут-то он и выплеснул на Би Цзина всю небесную сущность. Да так, что Би Цзин сразу в преисподнюю провалился.

Люди говорят: с тех давних пор Будда и улыбается постоянно.

11.

Однажды Ку Сиб с Би Цзином разговаривали, долго разговаривали и договорились неуязвимому мастеру Цзи Ши бока намять. А началось с того, что Ку Сиб сказал:

– Что этот неуязвимый мастер Цзи Ши такой довольный?

– Он не просто довольный, он самодовольный, – поправил Би Цзин.

– Ах, самодовольный?!

Ну и решили они наказать неуязвимого мастера Цзи Ши.

Поднялись было на гору к неуязвимому мастеру Цзи Ши, да тут вдруг Ку Сиб подумал: «Э, постой, так ведь неуязвимый мастер Цзи Ши может и сам нам бока намять».

И потому не вошел в хижину к Цзи Ши. А Би Цзину, так как тот был простоват, пришлось расплачиваться за двоих. Один только Великий Будда в этой истории недоумевал: «Смотрите-ка, Ку Сиб поступил, как мудрый человек. А, может, просто испугался?».

Ну, а Ку Сиб ведь не знал, о чем думал Великий Будда где-то на небе, поэтому он всем говорил, что просто сбился с пути, когда шел намять бока неуязвимому мастеру Цзи Ши. Одним словом, заблудился, образно говоря.

12.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши напился вина, можно сказать, здорово напился. И пошел на рынок прогуляться. A тут вдруг Би Цзин идет навстречу.

Би Цзин заметил, что неуязвимый мастер Цзи Ши не в форме, и говорит пренебрежительно так, чтобы все слышали:

– Эй, Цзи Ши, и ты еще говоришь об истинной сущности?

Ну, а неуязвимый мастер Цзи Ши, когда был в релаксации, не любил боевые искусства в ход пускать. Ну, и сказать, что слова Би Цзина его не задели, тоже нельзя. Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши позвал Великого Будду и говорит, лаконично так, но со смыслом:

– Послушай, Великий Будда, какого черта? – А сам на Би Цзина показыает.

Ну, а Великий Будда всегда рад оказать услугу неуязвимому мастеру Цзи Ши. И сделал он Би Цзину. Никто, правда, не знает, что точно, да только Би Цзин больше никогда не смеялся с тех пор.

13.

Как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши тренировался на своей горе. Смотрит, к нему поднимается известный мастер ушу. «Интересно, – думает Цзи Ши, – с чем пожаловал этот известный мастер ушу?».

Известный мастер ушу дал пару советов неуязвимому мастеру Цзи Ши. Неуязвимый мастер Цзи Ши советов не дал из скромности. Потом мастера разошлись, вежливо попрощавшись. Один о чем-то думал. Другой тоже о чем-то думал. Великий Будда тоже о чем-то думал. Тут есть одно подозрение, что Великий Будда не знал тогда, кто о чем думал. Он просто в тот день взял небесное копье и давай Би Цзина из преисподней им выковыривать, не для того, чтобы спасти, а просто так, ради развлечения.

14.

Однажды Би Цзин собирал в горах орехи. Идет он по тропинке. Глядь, неуязвимый мастер Цзи Ши внизу на горе сидит, медитирует. Би Цзин думает: «Дай-ка я его подстрелю из лука». Приметился. Первая стрела полетела в сторону неуязвимого мастера Цзи Ши. Но Цзи Ши ведь не просто какой-нибудь мастер, он ведь неуязвимый мастер. Потому неуязвимый мастер Цзи Ши стрелу ту поймал. И говорит:

– Ну что же ты делаешь, пекинский ты верблюд.

Би Цзин тут растерялся:

– Извини, Цзи Ши, я принял тебя за бенгальского тигра.

Неуязвимый мастер Цзи Ши так бы, конечно, не поверил Би Цзину. Но он находился в особом состоянии сознания, поэтому он сказал:

– Охотиться на тигров, Би Цзин, – это еще не мастерство.

– А что же тогда мастерство?

– А вот встань на тот шатающийся булыжник над пропастью и стреляй, не дрогнув.

– Это мастерство? – удивился Би Цзин.

– Конечно, мастерство.

Би Цзин тщаславным был, на булыжник залез, тетиву натягивает, метится – и рука не дрожит, и глаз не моргает. В общем, мужественно на том булыжнике смотрится и собой гордится. И все бы хорошо, да только булыжник ведь был шаткий. Этого Би Цзин не учел. Как говорят древние источники, его как ветром сдуло. А, может, и на самом деле ветром сдуло.

15.

Как то раз проходил неуязвимый мастер Цзи Ши мимо дома Би Цзина. Видит неуязвимый мастер Цзи Ши, что Би Цзин жестким цигуном занимается. Два приятеля Би Цзина ему помогают. Ну, то есть кидают в него ножи. А ему хоть бы хны, ножи отлетают от тела Би Цзина, будто он резиновый.

– Это еще что за фокусы? – подумал неуязвимый мастер Цзи Ши. – Может, и мне проэкспериментировать на Би Цзине?

Ну и проэкспериментировал. Эксперимент удался. Хорошо, что нож у неуязвимого мастера Цзи Ши один был. А то, если бы два ножа было, он бы продолжил эксперимент. И тогда бы точно Би Цзин не дожил до вечера.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши услышал, что Би Цзин, медитируя, умудряется покидать свое тело. «Как это он так умудряется?» – думал неуязвимый мастер Цзи Ши.

Оказалось, что Би Цзин покидает свое тело через макушку своей головы – чакру тянь-ти.

Вечером неуязвимый мастер Цзи Ши подошел к окну хижины, где жил Би Цзин. Смотрит – Би Цзин под потолком висит. Точнее, душа его под потолком, а сам Би Цзин на полу в позе лотоса медитирует. Сначала мастер Цзи Ши удивился, а потом подумал: «Да что удивляться, Би Цзин ведь и есть Би Цзин, дай-ка я ему устрою хохму».

Ну и устроил. Взял да положил на голову Би Цзина сковородку. Ну Би Цзин вскорости медитацию окончил, и только было его душа в тело устремилась, да не тут-то было. Раз в сковородку врезалась, два. А тело его тем временем и остывает постепенно. Хочет Би Цзин к Цзи Ши обратиться, да не может: он же отделен от души. А тело Би Цзина все остывает в позе лотоса.

– Ну что, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, – как тебе, дружище, без души-то поживается?

А потом думает: «А что спрашивать, ясное дело – плохо поживается, вон побледнел совсем».

Неуязвимый мастер Цзи Ши по натуре своей добрым был, поэтому он сковородку ту убрал. Ну дух Би Цзина сразу в тело юркнул.

Би Цзин, говорят, с тех пор медитировать перестал. Потому что температура тела у него стала пониже, чем у других людей. Энергии, говорят, для выхода не хватает.

16.

Как– то раз неуязвимый мастер Цзи Ши чуть было не попал впросак. Он задумал объединить сян-цюань и стиль, завещанный Бодхидхармой. Сказано-сделано, объединил. Но тут Би Цзин пронюхал о планах неуязвимого мастера Цзи Ши. Пронюхал и говорит:

– Что это за идеи у тебя глупые, неуязвимый мастер Цзи Ши? Сегодня ты изменил заветам учителя, а завтра ты решишь императора У-Сена из мертвецов поднять.

А неуязвимому мастеру Цзи Щи было не до императора У-Сена, дел и без того по горло. Потому он промолчал. А потом подумал: «Э нет, так можно и впросак попасть». И чтобы впросак не попасть, попросил он Великого Будду оживить императора У-Сена. Будда, конечно, не забыл сказать императору У-Сену, по чьей вине тревожит его прах.

Невесело же было Би Цзину, когда император У-Сен восстал из мертвых. Ну, а неуязвимый мастер Цзи Ши, конечно, ожидал, что Би Цзин крупно попадет впросак. Но чтобы так крупно, даже Великий Будда не ожидал.

17.

Говорят, что многие китайцы в округе не доверяли неуязвимому мастеру Цзи Ши. Некоторые китайцы говорили:

– Нельзя доверять этому неуязвимому мастеру Цзи Ши, от него всего можно ожидать. И это потому, что неуязвимый мастер Цзи Ши объединил Сян-цзы цюань с фамильным стилем Бодхидхармы. И еще потому, что в свое время положил сковородку на голову Би Цзина, когда тот медитировал.

Би Цзин, конечно, распространил слух, что неуязвимый мастер Цзи Ши надругался над святой медитацией. А неуязвимый Цзи Ши говорил, что надругался только над головой Би Цзина. А вообще, те люди, кто любил неуязвимого мастера Цзи Ши, говорили:

– Неуязвимый мастер Цзи Ши все правильно сделал.

Те же китайцы, которые не любили неуязвимого мастера Цзи Ши, говорили:

– Неуязвимый мастер Цзи Ши неправильно все сделал.

У Будды хотели спросить, да Будда в тот момент где-то на небе запропастился.

18.

[1].

Как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши решил навестить хижину Би Цзиня. «В самом деле, – подумал неуязвимый мастер Цзи Ши, – такое славное утро в Поднебесной, а я дома сижу, пойду-ка и навещу хижину Би Цзина». Ну и пошел, следовательно. Пришел, смотрит, два приятеля Би Цзина тренируются. Неуязвимый мастер Цзи Ши встал в сторонке, наблюдает. Би Цзин тоже наблюдает как бы за приятелями. Но на самом деле наблюдает за неуязвимым мастером Цзи Ши, но только виду не показывает. Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже виду не показывает, потому что знает, за кем на самом деле наблюдает Би Цзин. В общем, стоят, наблюдают. Так час прошел. Надоело неуязвимому мастеру Цзи Ши наблюдать. И вот он домой идет. Точнее, шел, потому что дело то было в древнем Китае.

19.

Как-то раз в знойный полдень неуязвимый мастер Цзи Ши бродил по рынку и слушал сплетни. Люди говорили о многом. В основном о жизни. Еще говорили о последнем состязании бойцов ушу. Ученики неуязвимого мастера Цзи Ши на тех состязаниях, как всегда, победили. Но поскольку они работали в новой манере, людская молва их не одобряла. Люди, которые сочувствовали Би Цзину и его приятелям, говорили:

– Вот приятели Би Цзина – молодцы. А вот ученики неуязвимого мастера Цзи Ши совсем не молодцы. А уж их неуязвимый мастер Цзи Ши – это вообще черт знает что. Он не поклонился перед боем на четыре стороны света. А потом еще обругал прелюдно Би Цзина и его славных приятелей. Практически потерял лицо перед всей Поднебесной, нашей провинцией и перед нашим дорогим императором.

А неуязвимый мастер Цзи Ши шел и думал: «Смотрите-ка, а ведь я и вправду не поклонился на четыре стороны света, а я вправду обругал прилюдно Би Цзина и его приятелей. Но то, что я практически потерял лицо, – это преувеличение».

Так рассуждал про себя неуязвимый мастер Цзи Ши с тихой улыбкой на губах. Хотя, конечно, настроение от этого не улучшалось. Вдруг видит неуязвимый мастер Цзи Ши, идут две китаянки. Одна другой говорит:

– А все-таки славный этот неуязвимый мастер Цзи Ши, и ученики у него очень славные.

«Приятно, когда о тебе говорят объективно», – подумал неуязвимый мастер Цзи Ши.

20.

Как-то раз, читая магический трактат, Би Цзин узнал, что мир – это тысяча изменений и десять тысяч превращений. И еще он узнал, что и человек – то же самое. Конечно, Би Цзин все неправильно понял. Потому что, когда он попытался превратить неуязвимого мастера Цзи Ши в таракана, неуязвимый мастер Цзи Ши в таракана не превратился.

Вот отсюда и можно сделать вывод, что Би Цзин все неправильно понял.

21.

Однажды Би Цзин сказал своему приятелю Ку Сибу после того, как они возвратились с праздника Золотого Дракона:

– Слушай, Ку Сиб, давай неуязвимому мастеру Цзи Ши мозги вправим.

– Ну нет, – ответил Ку Сиб, – мы уже ему раз бока собирались намять.

– Ну так то же бока, а это мозги, – настаивал Би Цзин.

– А, ну если мозги, тогда можно, – поддался на уговоры простодушный Ку Сиб.

Молва гласит, что только провидение, две отравленные стрелы и хорошая сноровка неуязвимого мастера Цзи Ши тогда и спасли.

22.

Через некоторое время Би Цзин опять говорит своему приятелю Ку Сибу: – А давай-ка, Ку Сиб…

– Ну уж нет, – отвечает Ку Сиб, – все, что угодно, но без меня.

– Да нет, – говорит настырный Би Цзин, – не бойся, я не говорю, что с неуязвимым мастером Цзи Ши драться надо. А давай-ка лучше его душу убьем.

Ну и давай убивать душу неуязвимого мастера Цзи Ши. Бывало, неуязвимый мастер Цзи Ши заходит в монастырь и кланяется, то есть почтением своим монастырь и всех его обитателей жалует. Ну а Би Цзин с Ку Сибом, понятно, в ответ ему не кланяются, то есть почтением своим неуязвимого мастера Цзи Ши как бы обходят. Ну, понятно, не ради развлечения, а с целью убить. День так проходит. Би Цзин с Ку Сибом ждут. Два проходит. Би Цзин с Ку Сибом все ждут. Месяц проходит. Би Цзин с Ку Сибом все еще в ожидании. А через два месяца дела, как говорится, с места сдвинулись. Ку Сиб в методе своем разочаровался и решил на себя руки наложить. Еле его Би Цзин от этого отговорил.

Крестьяне про эту историю узнали и говорят друг другу: «Вот это и есть карма, ну то есть воздаяние за грехи. Есть, мол, значит, Будда на небе».

А Великий Будда на небе, как услышит подобное, сразу думает: «Действительно, я есть на небе». А потом еще подумает: «А неуязвимый мастер Цзи Ши на земле». А потом еще подумает-подумает, звезды зажжет на небе да спать ложится.

23.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши задумался: «Вот, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – я мастер сян-цюань. А еще я мастер фамильного стиля, завещанного мне патриархом Бодхидхармой. Всех я побеждаю, потому что мастер я, безусловно, хороший. Ну, хорошо, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – а дальше-то что? Вот когда я был учеником, я самосовершенствовался, а сейчас не самосовершенствуюсь. Потому как мастер. Ну что ж, и правильно делаю – мастеру-то зачем самосовершенствоваться – и перестал задумываться.

А через месяц неуязвимый мастер Цзи Ши решил на праздник приготовить пекинскую утку. И только он так решил, как понял, что приготовить ее не сможет. Так неуязвимый мастер Цзи Ши стал учеником знаменитого в провинции Хусэй кулинара Чунь Ченя. Чунь Чень был мастером кулинарных дел, неуязвимый мастер Цзи Ши мастером сян-цюань. И решили они, что будут учить друг друга своему искусству. Бывало, Чунь Чень бросит утку неуязвимому мастеру Цзи Ши, не успеет утка на землю упасть, как Цзи Ши ее на куски мечом своим порежет. Знаменитый кулинар доволен. Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже доволен.

Через год знаменитый кулинар Чунь Чень мог утку в воздухе и сам порубить. А неуязвимый мастер Цзи Ши пекинских уток готовил на славу. Только завистник Би Цзин распустил слухи, что неуязвимый мастер Цзи Ши от боевого искусства в кулинарные искусства ушел. Только он, конечно, заблуждался, потому что настоящий мастер не может от мастерства уйти, даже если будет заниматься, как говорится, чем угодно. О чем неуязвимый мастер Цзи Ши завистнику Би Цзину не забыл напомнить. А как напомнил, так пошел и утку себе пекинскую на ужин приготовил.

24.

Говорят, что неуязвимый мастер Цзи Ши любил порой сидеть где-нибудь на горной дороге, на камне, и смотреть вдаль, покуривая трубку. Сидит он как-то раз, курит трубку. Смотрит, монахи идут. И не простые, а бойцы ушу. Неуязвимый мастер Цзи Ши интуитивно бойцов разгадывал. Сидит он и думает: «Неспроста эти монахи сюда идут. Сейчас подойдут и скажут: не знаешь ли ты, где найти неуязвимого мастера Цзи Ши? А я скажу: нет, не знаю. Они тогда дальше пойдут. А если я скажу: знаю, они скажут, зачем я им нужен».

Тем временем монахи подходят. Один из них говорит:

– Скажи-ка, брат, не знаешь, где найти неуязвимого мастера Цзи Ши?

Неуязвимый мастер Цзи Ши говорит:

– Знаю, а зачем он вам?

А монах говорит:

– Мы из Южного Шаолиньсы. Наш учитель послал нас убедиться в его неуязвимости и мастерстве.

– Да, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, – неуязвимый мастер Цзи Ши действительно хороший мастер. Идите-ка, друзья, вон той дорогой и через три дня пути вы убедитесь в мастерстве неуязвимого мастера Цзи Ши.

Монахи из Южного Шаолиньсы поклонились и пошли в ту сторону, куда неуязвимый мастер Цзи Ши им указал.

А неуязвимый мастер Цзи Ши вновь трубку раскурил. А монахи, следуя указанному пути, через три дня обошли горы и вновь оказались у ворот Южного Шаолиньсы. Там уже их поджидал учитель. Монахи расстроились и давай извиняться: мастер, мол, прости нас.

А мастер думает: «Действительно, этот неуязвимый мастер Цзи Ши хороший мастер».

А мастер Цзи Ши шел в тот момент по дороге и думал: «А и впрямь Чжан Сян Фен на своей священной горе не заблуждался, когда говорил, что самый лучший бой – это отсутствие боя».

Только было так неуязвимый мастер Цзи Ши подумал, как смотрит, Би Цзин перед ним стоит, ухмыляется. Ну и дал тут неуязвимый мастер Цзи Ши Би Цзину кулаком в лоб. Тот аж в воздухе три раза перевернулся. А пока он в воздухе три раза переворачивался, неуязвимый мастер Цзи Ши его мечом на кусочки нарезал, как пекинскую утку.

25.

Однажды собрались вместе мастера по разным видам ушу, сели, налили китайского чаю и начали рассуждать о проблемах Поднебесной. Один мастер сказал:

– Братья, Поднебесная нуждается в нашей поддержке.

Мастера выпили по глотку и говорят:

– Да.

Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже «да» сказал. А что он мог сказать мастерам. Ну можно допустить, что Цзи Ши сказал бы «нет». Но мастера потому и мастера, они тоже бы сказали «нет» и не из вежливости, а из понимания сказали бы «нет», т. е. со всей ответственностью. Поэтому мастера, допив чай, разошлись все довольные по своим провинциям. Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже довольный домой пошел. Шел и думал: «Хорошо все протекло без начала и без конца».

А тут Будда, как с неба свалился, или действительно свалился так наобум, и говорит:

– Великий предел, который без начала и конца, – это ведь я. Цзи Ши мастер был хороший, поэтому он Будду стукнул разок. Бог там, не Бог, перед кулаком мастера все равны. А когда Будда в сознание пришел, неуязвимый мастер Цзи Ши ему и говорит:

– Ты Будда – Великий предел. Но не произноси слова о великом пределе, не упоминая самого мастера, потому что мастер – это значит кулак Великого предела.

Будда сначала сострить хотел, то есть, спросить: «Мол, а что, кулак Великого предела не входит что ли в Великий предел?» Но потом вдруг взглянул на кулаки неуязвимого мастера Цзи Ши и сразу понял, что не входит.

Потому что кулак Великого предела – это и есть самый лучший предел. А всё остальное – только половина предела, то есть, не полная, можно сказать, часть.

26.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши отдыхал. Он смотрел в синее небо Поднебесной и думал о Великом пределе. Мысли о Великом пределе и синее небо – нет ничего более благодатного для настоящего мастера. Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши пребывал в благодушном состоянии духа. В перерывах между мыслями о Великом пределе неуязвимый мастер Цзи Ши думал: «Вот Би Цзин со своими учениками, наверное, сейчас медитирует. Да и не только медитирует, но еще и думает. О чем же, интересно, Би Цзин думает? Ну, ясно, о чем он думает. Он думает: «Ну вот, я Би Цзин, сижу и медитирую. К абсолюту то есть устремляюсь. А вот неуязвимый мастер Цзи Ши не медитирует, т. е. к абсолюту не устремляется. Ничего, только я до абсолюта доберусь, тогда посмотрим».

«Посмотрим, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – как Би Цзин к старости до абсолюта доберется».

Вот так думал неуязвимый мастер Цзи Ши в промежутках между мыслями о Великом пределе.

27.

Неуязвимый мастер Цзи Ши имел в народе имя Неуязвимый и неспроста. Фамильный стиль Бодхидхармы, который неуязвимый мастер Цзи Ши практиковал с детства, преподнес ему пару тайных методик, которые позволяли неуязвимому мастеру Цзи Ши оставаться неуязвимым.

Бывало, идет неуязвимый мастер Цзи Ши по дороге, глядь, Би Цзин стоит, ухмыляется. Но неуязвимый мастер Цзи Ши ему по шее, как обычно, надает и дальше себе идет. Потом ученики Би Цзина неуязвимого мастера Цзи Ши вылавливают. Но как тут неуязвимого Цзи Ши поймать, когда тот тайными фамильными методами неуязвимость вырабатывает. Одно только не нравилось неуязвимому мастеру Цзи Ши: чем больше он в неуязвимости пребывал, тем больше ему приходилось в ней и оставаться. Ну еще бы. Бывало, по три раза в день Би Цзину по шее надает. Ну а что, нетрудно же, когда неуязвим. Да и не только Би Цзину. А стоило неуязвимому мастеру Цзи Ши на время оставить свою неуязвимость, так сразу же он, можно сказать, опасности подвергался. Поэтому, единственное, о чем раздумывал порой неуязвимый мастер Цзи Ши, так это – как совместить неуязвимость с уязвимостью. Таким образам, чтобы, будучи уязвимым, быть как бы тоже неуязвимым. Никто, конечно, кроме Великого Будды, об этих дуальных мыслях неуязвимого мастера Цзи Ши не знал. Ну а Великий Будда в эти моменты на земле тоже долго не задерживался. Потому что, наблюдая за дуальными мыслями неуязвимого мастера Цзи Ши, он лопался от смеха и сущность свою земную терял, растворяясь в воздухе. А неуязвимый мастер Цзи Ши в такие минуты даже не злорадствовал, потому что в такие минуты неуязвимый мастер Цзи Ши был милосерден и даже к лопнувшему Великому Будде милосердие проявлял.

28.

Порой, когда неуязвимый мастер Цзи Ши медитировал, выполняя комплекс сян-цюань, или когда курил трубку и сидел на каком-нибудь придорожном булыжнике, созерцая горы, к нему подходили паломники и спрашивали:

– Что нужно, чтобы стать мастером?

– Нужно много тренироваться сян-цюань, – отвечал неуязвимый мастер Цзи Ши.

А другие спрашивали:

– Скажи-ка, неуязвимый мастер Цзи Ши, а что нужно делать, чтобы добиться гармонии в душе?

На это неуязвимый мастер Цзи Ши тоже отвечал:

– Надо много тренироваться сян-цюань.

Всем этот совет со временем помогал. Только Би Цзин даже слышать об этом не хотел:

– Неправильно говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, потому что одним методом не достичь двух результатов.

Впрочем, неуязвимый мастер Цзи Ши каждый раз ему доказывал обратное. Бывало, встретит Би Цзина на дороге, так одним ударом его то на землю с воздуха ниспровергнет, то снова тем же ударом в воздух с земли поднимет.

29.

Однажды к неуязвимому мастеру Цзи Ши пришли буддийские монахи для того, чтобы узнать его мнение о Великом пределе. Цзи Ши помог монахам узнать свое мнение о Великом пределе. Но один из монахов был вовсе не монах, а переодетый в монаха Би Цзин. Он спросил:

– Скажи-ка, Цзи Ши, знаешь ли ты, сколько лет просидел наш наставник в суровой аскезе, прежде чем стал мудрецом?

– Сорок лет, – сказал неуязвимый мастер Цзи Ши.

– Долгих сорок лет, – поправил Би Цзин. – А многие другие наши патриархи и того больше. А тут молодой выскочка Цзи Ши позволяет себе… гм, гм. Ну в общем, вы знаете.

Монахи задумались. Действительно, ведь все наши патриархи – убеленные сединами старцы. Поэтому монахи спросили неуязвимого мастера Цзи Ши:

– Что же ты на это скажешь, неуязвимый мастер Цзи Ши?

– Ну что я на это скажу, – ответил неуязвимый мастер Цзи Ши. – Великий Будда, как говорится, поступил мудро, когда дал тому то, этому это. Говорите, что кое-какие патриархи научились поворачивать колесо Великого предела лишь перед смертью.

Что ж, помянем их святые останки. Ну, а мне кажется неправильным ждать своей кончины, если я знаю, как вращать колесо Предела уже сейчас, – так сказал неуязвимый мастер Цзи Ши. А еще он подумал: «Видно, у тех патриархов была плохая карма, раз Великий Будда научил их вращать колесо Великого предела лишь перед тем, как отправить на небеса». Но монахам он этого не сказал, дабы не обидеть. Зато монахам он сказал вот что:

– А что за приятель оделся в ваши одежды и еще разговаривает неискренне, неужто этот двуличный человек ваш Буддийский брат, братья?

– Ну что ты, – отвечали уязвленные монахи, – какой же это брат, это переодетый Би Цзин.

Ну а дальше, как обычно, опять Би Цзин по шее получил. И что интересно, неуязвимый мастер Цзи Ши за него даже не заступился. Просто раскрепощенное сознание мастера относилось к Би Цзину по-философски.

30.

Когда неуязвимый мастер Цзи Ши рассказывал серьезные вещи, он всегда смеялся. Многие крестьяне провинции Хусэй полагали, что неуязвимый мастер Цзи Ши только и умеет, что смеяться. Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши решил: «Всё, хватит говорить серьезные вещи несерьезно», – и начал говорить серьезные вещи серьезно. Эффект был очень положительный. Правда, неуязвимый мастер Цзи Ши, когда говорил серьезные вещи серьезно, всегда очень скучал.

Один раз он подумал: «А что, если и глупости говорить серьезно?» Эффект был в два раза лучше первого. Серьезные глупости очень глубоко воспринимались.

Неуязвимый мастер Цзи Ши всегда ведь не прочь поэкспериментировать. Встретит порой Би Цзина и говорит ему какую-нибудь глупость серьезно. Правда, Би Цзин не дурак был, он чувствовал, что неуязвимый мастер Цзи Ши лукавит. Он поэтому думал: «Что-то этот неуязвимый мастер Цзи Ши серьезные вещи мне серьезно говорит». Вот тут-то Би Цзин и заблуждался, потому что неуязвимый мастер Цзи Ши никогда не говорил Би Цзину серьезных вещей серьезно, а только лишь глупости разные серьезно Би Цзину говорил.

Исходя из этого, мудрецы Поднебесной говорили, что хотя Би Цзин – парень проницательный, тем не менее ему еще придется пролить немало пота, пока он научится вращать колесо Великого предела.

А неуязвимый мастер Цзи Ши между тем время попусту не терял. Встретит, бывало, Би Цзина на горной дороге. Хлоп-хлоп ему пару подзатыльников как бы для разминки и дальше себе идет.

31.

Очень часто гору, на которой неуязвимый мастер Цзи Ши практиковал сян-цюань, посещали разные люди. Порой мудрецы. Порой философы. Порой дураки. А порой просто мерзкие типы.

Вот о мерзких типах и пойдет речь.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши выполнял комплекс сян-цюань и вдруг, глядь, старец к нему на гору поднимается. Неуязвимый мастер Цзи Ши почтительно говорит:

– О, мастер, садитесь, отдохните.

А старец вовсе не мастер был, а просто старикан глупый. Он поэтому подумал: «Раз неуязвимый мастер Цзи Ши говорит со мной почтительно, значит я…».

Ну и начал возносить всякие восхваления себе, вместо того, чтобы в суть поглубже заглянутъ. И говорит так горделиво:

– Ты Цзи Ши, э-э-э…

Похвально то, что неуязвимый мастер Цзи Ши этому старикашке не нагрубил даже мысленно, он просто подумал: Вот интересно, если Би Цзин вдруг состарится, буду я ему подзатыльники, как и прежде, отвешивать или же не буду?».

Поразмыслил и решил: «Буду, конечно. Би Цзин он и есть Би Цзин, хоть молодой, хоть старый».

32.

Однажды Би Цзин подумал, что он уже достаточно овладел сян-цюань, то есть понял основы Великого предела, где мягкое побеждает твердое, поэтому он решил: «Пора неуязвимого мастера Цзи Ши на место поставить» – и вызвал его на поединок.

Встал Би Цзин в боевую стойку, расслабился, начал было сознание опустошать, тут ему неуязвимый мастер Цзи Ши как даст по голове ногой с развороту. Поединок, понятно, на этом и закончился. Когда же Би Цзин пришел к себе, он впал в раздумье: «Что-то тут не так – то ли древние мастера неправду говорят о победе мягкости над твердостью, то ли черт знает что». И так он расстроился, что, позабыв о всяком самолюбии, пошел к неуязвимому мастеру Цзи Ши дабы разрешить этот вопрос. Пришел и говорит.

– Скажи, неуязвимый мастер Цзи Ши, в чем тут секрет?

Цзи Ши посмотрел на Би Цзина, про себя отметил: «Нос распух», поэтому с сочувствием пояснил:

– Да просто, Би Цзин, ты забыл слова великого учителя, что один раз мягкое побеждает твердое, другой раз твердое побеждает мягкое. Гармония – это и есть мягкость Великого предела – тай-цзи».

Только Би Цзин услышал об этом, так сразу подумал: «У, черт, как я раньше до этого не додумался, а то бы все было по-другому». В том смысле, что неуязвимому мастеру Цзи Ши не сладко якобы пришлось. А неуязвимый мастер Цзи Ши понял, конечно, о чем Би Цзин раздумывает. Но ничего не стал делать. Потому что нос у Би Цзина и так был распухший.

33.

Сидел как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши на горе возле своего дома, трубку курил и о вселенском ци рассуждал про себя. «Вот, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – есть вселенское ци». И дальше в том же духе.

О чем точно думал неуязвимый мастер Цзи Ши, когда он думал о вселенском ци, никто в точности не знает. Потому что не к лицу мастеру сян-цюань кричать с каждого перекрестка о своих познаниях в области вселенского ци. Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши просто сидел и курил трубку и думал о вселенском ци с уверенностью, что об этом никто не узнает.

Вдруг видит неуязвимый мастер Цзи Ши, как к нему на гору паломники поднимаются. «Интересно, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – зачем эти паломники ко мне поднимаются? То есть, с добрым или со злым умыслом?» Потому что паломники к неуязвимому мастеру Цзи Ши не всегда с добрым умыслом поднимались. Но оказалось, на этот раз, паломники случились хорошие. Неуязвимый мастер Цзи Ши всегда хорошим паломникам был рад. Он их как радушный хозяин встретил и чаем напоил. Один из паломников спросил:

– Вот скажите, неуязвимый мастер Цзи Ши, почему вы с Би Цзином у одного мастера искусству сян-цюань обучались, но Би Цзин овладел им гораздо хуже, чем вы?

– Ну что вы, – ответил неуязвимый мастер Цзи Ши, – наш общий знакомый Би Цзин совсем неплохо овладел искусством сян-цюань.

Так сказал неуязвимый мастер Цзи Ши о Би Цзине, потому что был неуязвимый мастер Цзи Ши скромным человеком. Хотя на самом деле он, конечно, понимал, что овладел искусствам сян-цюань куда лучше, чем Би Цзин. Но это еще не повод для хвастовства. «Чем выше мастерство, тем человек должен быть скромнее», – этого принципа неуязвимый мастер Цзи Ши придерживался всегда.

34.

Временами неуязвимый мастер Цзи Ши становился необузданным. Это потому, что обладать энергией ци Великого предела не так просто, как кажется. Простой человек может погибнуть, обладая обыкновенной жизненной энергией. Ну, а так как мастер, помимо простой жизненной энергии, обладает еще энергией Великого предела, то он похож на спящий кулак. В том, кстати, и Би Цзин, как живое свидетельство пятого века, не раз удостоверивался, и его приятель Ки Сиб мог бы подтвердить, доживи он до наших дней.

Раз, было, Би Цзин неуязвимому мастеру Цзи Ши повстречался и думает: «Ну вот сейчас неуязвимый мастер Цзи Ши мне пару оплеух отвесит, и, так сказать, дело с концом».

Ан нет. Заблуждался в тот раз Би Цзин. Потому что в тот самый момент энергия Великого предела по каким-то неведомым причинам смешалась в мастере Цзи Ши с жизненной энергией… и необратимый процесс пошел неотвратимо, как река Хуанхэ, вышедшая из берегов. Что там было с Би Цзином, трудно сказать, но легенда гласит, что после того, как голова Би Цзина растворилась под землей, неуязвимый мастер Цзи Ши взгромоздил на то место огромный гранитный булыжник, а потом еще расколол этот булыжник кулаком на две равные половины. В этот самый момент энергия Великого предела пришла в гармонию с жизненной энергией неуязвимого мастера Цзи Ши.

«Ох, что-то я, по-моему, переборщил», – раскаянно подумал неуязвимый мастер Цзи Ши и пошел на базар за табаком.

35.

Прослышал однажды неуязвимый мастер Цзи Ши, что мастер Ли Цзы, живущий в соседней провинции, из своего «волшебного» (как гласила людская молва) лука мог бить тигра ночью выстрелом в глаз. И не то, чтобы неуязвимый мастер Цзи Ши проверить себя хотел, с чего ему себя проверять, он себя и так знал, и не то, чтобы дух соперничества в нем взыграл, какое уж тут соперничество может быть между мастерами, просто неуязвимому мастеру Цзи Ши шкуры тигров нравились. А что днем шкуру добывать, что ночью – невелика разница для настоящего мастера.

Взял неуязвимый мастер Цзи Ши лук и вышел в горы на закате. Смотрит, звезды на небе зажглись. Луны нет. Темнота. Тишина. Можно сказать, – красота. Но и нельзя сказать, потому что темно. Да и вообще незачем на охоте красотой любоваться. Вдруг слышит неуязвимый мастер Цзи Ши шорох. Тетива неслышно пропела свою песню. Тигр замертво упал. Шкура его потом долго служила неуязвимому мастеру Цзи Ши постелью.

Конечно, об этой удивительной охоте неуязвимого мастера Цзи Ши скоро прознала вся округа. Конечно, Би Цзин тоже прознал. Ку Сиб тоже, друзья Би Цзина nрознали. Сидят они и рассуждают:

– Гляди ж ты, мастер Ли Цзы жив себе и здоров. И неуязвимый мастер Цзи Ши тоже в норме, то есть, жив и здоров. Значит, мы тоже в силах.

И давай подвиги мастеров повторять. И нельзя сказать, что без успеха. Пастухи в горах то шкуру одного приятеля Би Цзина найдут, то другого. Когда же до Би Цзина с Ку Сибом очередь дошла, они поспорили. Один говорит:

– Ты первый иди.

А второй говорит:

– Да нет, ты лучше первый.

Так они в горы за шкурой тигра и не пошли. Поэтому их шкур ни один пастух так и не нашел.

36.

Как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши медитировал за чашкой душистого чая с мастером Ли Цзы. Вдруг откуда ни возьмись Би Цзин появился пьяный, как свинья, и давай неуязвимого мастера Цзи Ши грязью поливать, всякие колкости говорить.

– Ну, – говорит Би Цзин со значением в голосе, – что?

Это как вступление, чтобы с мыслями собраться. Неуязвимым мастер Цзи Ши, конечно, понял, что это вступление, поэтому промолчал. А пьяный, как свинья, Би Цзин говорит:

– Ты, Цзи Ши, плохой мастер, ты практически вообще не мастер, а просто зазнавшийся паразит.

Ну, в общем, пьяная брань. Би Цзин помолчал немного и продолжил:

– И знаешь что, неуязвимый мастер Цзи Ши, я считаю, что все предыдущие бои я тебе не проиграл, а выиграл. Да и вообще, если хочешь, я тебя на поединок вызываю и покажу тебе настоящее кунг-фу.

Ну, понятно, неуязвимый мастер Цзи Ши, как человек порядочный, пьяного Би Цзина постарался не обидеть ни словом, ни делом. Подумал только: «Что это Би Цзин, с ума что ли сошел, вызов мне бросает, или, может, он опиум курить начал».

Мастер Ли Цзы, между прочим, то же самое тогда о Би Цзине подумал. А Би Цзин, когда от дома мастера Цзи Ши уходил, то на прощание сказал:

– Жди меня завтра. И ты, старикан Ли Цзы, тоже меня завтра жди.

Понятно, что на завтра Би Цзин не явился к месту поединка. И на послезавтра не явился. И через три дня не явился. И тут как раз мастер Ли Цзы пошел на базар за рисом, смотрит, Би Цзин шагает тоже за рисом. Ну мастер Ли Цзи его догнал и говорит укоризненно:

– Что же это ты, Би Цзин, к месту поединка вчера не пришел, позавчера не пришел и позапозавчера не пришел?

– Да я, – говорит Би Цзин, – просто дни недели перепутал.

Когда мастер Ли Цзы возвратился домой, он неуязвимому мастеру Цзи Ши говорит:

– Би Цзин-то, оказывается, дни недели перепутал.

– А он, что, пьян, что ли, был? – спрашивает неуязвимый мастер Цзи Ши.

– Да нет, трезв как стекло.

– Ну, значит, он просто одумался и решил в сторону от поединка увильнуть.

Тут мастер Ли Цзы высказал предположение.

– Послушай-ка, неуязвимый мастер Цзи Ши, а вдруг Би Цзин и вправду дни недели перепутал?

– Три дня подряд?

– Да, три дня подряд.

– Значит, говоришь, Би Цзин стал чань бинем, ну, то есть, умом двинулся?

– Может, и так. Да только что говорить, надо, чтобы словам было тесно, а мыслям – простор.

37.

Неуязвимый мастер Цзи Ши однажды купил на базаре говорящего попугая. Попугай был очень умный, он буквально все понимал. И даже по-китайски неплохо говорил. Неуязвимый мастер Цзи Ши сядет порой около клетки с попугаем и думает: «Гляди ж ты, какой умный у меня попугай. Вот кот у меня умный был. А вот попугай, пожалуй, кота раза в два-три умнее. И собака была, так та была, пожалуй, раза в два глупее кота, следовательно, раза в четыре глупее попугая». «Постой – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – а как же это проверить?».

Ясное дело, обычными методами здесь не справиться. Потому что, если попугая спросить, то он, конечно, свои способности преувеличивать станет. А кот и собака не умеют разговаривать. В общем решил тогда неуязвимый мастер Цзи Ши потусторонними способами воспользоваться. Вызвал Будду и говорит: «Вот, Будда, перед тобой такая задача, ее надо бы решить».

Будда призадумался: «Если я сейчас вот так отвечу, тогда что? А если по-другому отвечу, тогда что? Надо ведь правильно ответить». Ведь Будде Великому авторитет терять в глазах кого бы то ни было никак нельзя. Поэтому мысль мелькнула: «А, может, на небо к себе улизнуть?» Хотел было Будда так и сделать, только забыл, видно, Будда, что с неуязвимым мастером Цзи Ши дело имеет. А неуязвимый мастер Цзи Ши обо всем догадался, он Будде так укоризненно говорит:

– Ты же Великий Будда, а поступаешь, как Би Цзин какой-нибудь в отроческие годы.

Будда устыдился:

– Ну что ты ко мне привязался-то, неуязвимый мастер Цзи Ши. Ты же сам знаешь, как вращать колесо дхармы.

– Ладно уж, – согласился неуязвимый мастер Цзи Ши, – иди.

Будда говорит:

– Может, мне отблагодарить тебя как-нибудь, неуязвимый мастер Цзи Ши?

А Цзи Ши отвечает:

– Ты что, первый день меня знаешь, что ли? Не надо меня благодарить. Не стоит благодарности. Я бескорыстно тебя отпускаю.

И отпустил Великого Будду к себе на небо. Конечно, если бы все это видел Би Цзин, он сразу бы заподозрил неладное. Би Цзин бы со свойственной Би Цзину подозрительностью подумал бы: «Неспроста это неуязвимый мастер Цзи Ши просто так Будду на небо отпускает. Видно, задумал что-то неладное, этот неуязвимый мастер Цзи Ши».

Би Цзину невдомек, что неуязвимый мастер Цзи Ши всегда совершал только бескорыстные поступки, даже когда Би Цзину по уху давал или когда у Великого Будды про способности интеллектуальные своего попугая спрашивал.

38.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши зашел в маленькую харчевню выпить вина в честь праздника «Золотого дракона». Сидит неуязвимый мастер Цзи Ши, пьет, ест и о Великой гармонии рассуждает. Вдруг видит неуязвимый мастер Цзи Ши, входят в харчевню несколько подозрительных типов, садятся за стол и на неуязвимого мастера Цзи Ши уставились так злобно. Неуязвимый мастер Цзи Ши это сразу почувствовал и думает: «Что это, интересно, эти подозрительные типы на меня так смотрят». Ну странно – не странно, а предпринять что-то ведь надо. Неуязвимый мастер Цзи Ши откашлялся так: «Гм-гм…» – и громко позвал:

– Официант.

Хозяин харчевни тут как тут.

– Ну-ка, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, – принеси мне свое фирменное блюдо – шашлык из чао-чао.

Хозяин кинулся заказ выполнять. А неуязвимый мастер Цзи Ши так потихоньку из-под руки на подозрительных типов глянул, как бы невзначай. Подозрительные типы шепчутся себе да на неуязвимого мастера Цзи Ши злобно так косятся.

Взял неуязвимый мастер Цзи Ши две палочки для еды и давай ими мух ловить под столом. Поймает муху, крылья ей сначала оторвет, потом лапы, потом усы. А то и просто мухе шею свернет, чтобы не мучилась. Но тут одна муха оказалась упорная. Неуязвимый мастер Цзи Ши ее раз чуть было не поймал, потом два, потом третий. И так девять раз. Но в конце-концов, конечно, ее поймал. И от злости съел. И злобно так на типов подозрительных покосился. Они, как увидели это, так их сразу и след простыл.

А через пять веков один историк, изучая эту легенду, сказал, что у неуязвимого мастера Цзи Ши была филигранная техника ног. Неуязвимый мастер Цзи Ши, когда слышал эти приятные слова у себя на небесах, прямо в гробу переворачивался от смеха. Даже дух Би Цзина пришел и поинтересовался, что это неуязвимый мастер Цзи Ши переворачивается все время. А дух неуязвимого мастера Цзи Ши и говорит:

– Не спрашивай, Би Цзин. Хоть ты и не молод уже, а все же всех секретов кунг-фу еще не постиг.

39.

Неуязвимый мастер Цзи Ши, когда изучал фамильный стиль, завещанный Бодхидхармой, в совершенстве овладел черной и белой магией. Знахари и колдуны Поднебесной поэтому очень уважали неуязвимого мастера Цзи Ши. Только Би Цзин в это не верил. Ну не верил – и не надо. Би Цзину только от этого хуже было, он все чах и чах от своего неверия.

Но вот однажды неуязвимый мастер Цзи Ши воплотился в большого серого кота и пошел к дому Би Цзина посмотреть, чем он там занимается. И надо же такому случиться – Би Цзин в то время ну ничем не занимался, а сидел и думал: «Чем бы мне таким заняться?» А тут на тебе – большой серый кот крадется по огороду Би Цзина и поглядывает с опаской. Би Цзин встрепенулся: «Это еще что за кот такой, да еще чем-то неуловимо неуязвимого мастера Цзи Ши напоминает».

Би Цзин своему приятелю Ку Сибу говорит:

– Глянь-ка, Ку Сиб, вон серый кот крадется, оглядывается. Поди же ты, как на неуязвимого мастера Цзи Ши похож.

А Ку Сиб осторожный был, поэтому он и и говорит:

– Да, кот, действительно, неуязвимого мастера Цзи Ши чем-то напоминает, да только если бы это и впрямь неуязвимый мастер Цзи Ши был, то неизвестно еще, кому бы красться пришлось да оглядываться.

Но Би Цзин не был дальновидным, поэтому он кота серого поймал и всячески над ним издеваться начал – за усы дергать, за хвост тянуть. Да, не посчастливилось в тот раз неуязвимому мастеру Цзи Ши. Он только и успел подумать: «Вот же не повезло мне сегодня, вот уж точно – не лучший день в жизни мастера».

Но рано радовался Би Цзин. Потому что на следующий день неуязвимый мастер Цзи Ши в тигра уссурийского воплотился и пошел посмотреть, чем это Би Цзин у себя дома занимается.

С тех пор Би Цзин, если котенка серого видел, сразу в кусты прыгал, а потом всю дорогу крался да с опаской оглядывался.

40.

Би Цзин сидел однажды сердитый. Он думал: «Вот хоть я по шее и получаю постоянно от этого человека, но все же неуязвимый мастер Цзи Ши для меня не авторитет».

Напрасно Би Цзин об этом так вот откровенно думал, потому что неуязвимый мастер Цзи Ши и мысли читать умел. Впрочем, Би Цзин всегда неосторожным был. А неуязвимый мастер Цзи Ши поэтому и был рад его осторожности научить. Да только Би Цзин упрямый до невозможности был, поэтому неуязвимому мастеру Цзи Ши ничего и не оставалось, как снова Би Цзину по шее надавать. Он даже думал порой: «Стойкий какой этот Би Цзин, прямо, как мраморный». Ну тут один секрет был, точнее – нюанс. Если бы Би Цзин, как деревянный был, неуязвимый мастер Цзи Ши и не напрягался бы. Но Би Цзин был, как мраморный, поэтому неуязвимому мастеру Цзи Ши попотеть приходилось. Он даже о Би Цзина руки и ноги набивал. Потому что завет сян-цюань гласит: «Раз пределу мастерства нет границ, то и совершенствовать себя надо без всякого перерыва». Что неуязвимый мастер Цзи Ши и делал в отличие от Би Цзина, который в своем сян-цюань все время перерывы делал, когда думал, или когда на неуязвимого мастера Цзи Ши сердился.

41.

Би Цзин неуязвимого мастера Цзи Ши недолюбливал. Бывало, придут в провинцию Хусэй люди и спрашивают у Би Цзина:

– Вот, слышали, что у вас тут мастер сян-цюань сильный очень живет. Где можно с ним встретиться?

Ну а Би Цзину, понятно, подобные расспросы не по душе были. В таких случаях он обычно хмурился. Лицо Би Цзина приобретало мужественные черты. Он становился сдержанным, даже холодным. И практически всегда Би Цзин говорил:

– Ну знайте тоже. Я-то вот хорошо знаю неуязвимого мастера Цзи Ши. И вот что я вам скажу!..

Без всякого сомнения, можно утверждать, что Би Цзин знал неуязвимого мастера Цзи Ши даже лучше, чем говорил. Но об этом Би Цзин умалчивал, потому что кому охота рассказывать о жизненных неурядицах. Он обычно говорил:

– И зачем вы только ищете этого неуязвимого мастера Цзи Ши. Его принципы, – говорите, так они, знаете ли, сомнительные. Его ушу? Так он изменил школе своего учителя. Его кунг-фу – искусство? Вот мой приятель Ку Сиб искусен. Да-да. Красавец. Очень сильный. Его кунг-фу очень хорошо. А кунг-фу неуязвимого мастера Цзи Ши, ну знаете, прямо и говорить не хочется. И не я один так думаю. Вот мой приятель Ку Сиб тоже так думает. И вам бы я тоже советовал так думать.

Так говорил Би Цзин, потому что неуязвимого мастера Цзи Ши почему-то недолюбливал.

42.

Однажды Би Цзин увидел, что неуязвимый мастер Цзи Ши ломает одним ударом кулака целую кипу черепиц. «Как это у неуязвимого мастера Цзи Ши так получается удачно, – подумал Би Цзин. – А, может, мне просто у неуязвимого мастера Цзи Ши спросить, как он это делает. Что, он мне не скажет, что ли? Не враг же он мне, в конце концов».

И пошел спрашивать. Неуязвимый мастер Цзи Ши и впрямь врагом Би Цзину не был. Просто шутил от беззаботности. Он Би Цзину и говорит:

– А ты, Би Цзин, просто помолись Великому Будде, и все у тебя пойдет, как по маслу.

Сказал все это неуязвимый мастер Цзи Ши просто в шутку. Ну а Би Цзин – парень простой, иронию не уловил. Собрал он своих приятелей и говорит, так, мол, и так, смотрите, учитесь. Помолился и бац по черепице кулаком. Ну две-три черепицы, действительно, раскололись, но рука Би Цзина вся распухла. «Ну почему, – думает с обидой Би Цзин, – этот неуязвимый мастер Цзи Ши опять меня обманул так бессердечно».

А Великий Будда с небес ему и говорит доброжелательно:

– Иронию надо было в голосе вовремя улавливать.

– И это всё, что ли? – спрашивает уязвленный Би Цзин у Великого Будды.

– Ну, почему все? – отвечает Великий Будда. – Неуязвимый мастер Цзи Ши по сколько часов в день руку набивал? По двенадцать! А ты, Би Цзин, руку мало набивал.

С тех пор Би Цзин стал больше руку набивать. Только иронии в голосе неуязвимого мастера Цзи Ши он все равно не различал.

43.

Неуязвимый мастер Цзи Ши славился как мастер цигуна. А Би Цзин славился тем, что-подобные штучки как бы отрицал. Не то что бы вообще, но в неуязвимом мастере Цзи Ши. Но как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши продемонстрировал Би Цзину свое искусство, расколов двумя пальцами камень у него на глазах. Би Цзин знал о цигуне совсем не-много. Но тем не менее решил практиковать. Неуязвимый мастер Цзи Ши увидел, что Би Цзин цигун практиковать начал и говорит:

– Это же опасно, Би Цзин, ты можешь стать чань бинем в короткий срок.

Чань бинь по-китайски значит сумасшедший.

Неуязвимый мастер Цзи Ши совершил человеколюбивый поступок, предупредил Би Цзина об опасности. Но Би Цзин не поверил неуязвимому мастеру Цзи Ши. Зря, конечно. Ему только хуже от этого стало, потому что через месяц Би Цзин чань бинем стал, то есть, с ума сошел. А мог бы цигуну научиться и камни ломать, если бы к словам неуязвимого мастера Цзи Ши прислушался. Да что говорить… Можно, конечно, говорить, но просто поздно.

44.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши подумал: «Что это я с Би Цзином груб, надо бы с ним поласковей быть». И пошел неуязвимый мастер Цзи Ши к Би Цзяну домой. Пришел, смотрит: Би Цзин сидит, медитирует.

Неуязвимый мастер Цзи Ши его и спрашивает так по-простому:

– Ну, как дела?

А Би Цзин удивился и думает: «Что это, интересно, неуязвимый мастер Цзи Ши со мной так разговаривает?» Би Цзин поэтому отвечает сдержанно:

– Ничего у меня дела.

А сам думает: «Что-то тут не так, что-то не так». Ну, понятное дело, что не так. Ведь неуязвимый мастер Цзи Ши просто так спросил, как дела. А всегда, когда он спрашивал сначала: «Как дела?», потом всё тумаками заканчивалось. Поэтому Би Цзин и ответил сдержанно. Неуязвимый мастер Цзи Ши видит неловкость Би Цзина и говорит ему, чтобы разговор поддержать:

– Медитируешь?

Би Цзин отвечает:

– Да.

– Ну, ну хорошо, – сказал Цзи Ши и пошел домой.

Идет домой и думает: «Вот, все хорошо, да только какое-то неудовлетворение чувствуется. С чего бы это?».

Ну, понятно, с чего это. Потому что Би Цзину, как водится, надо было по шее надавать, а неуязвимый мастер Цзи Ши не надавал.

«А, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – точно, забыл. Ну да ладно, – думает, – в следующий раз возмещу».

Но в следующий раз неуязвимый мастер Цзи Ши ничего Би Цзину не возместил. Потому что забыл о своей мысли.

45.

Би Цзин хотя и занимался сян-цюань, но к религиозным людям относился почтительно. А неуязвимый мастер Цзи Ши, хотя и был религиозным, но к религиозным людям относился без всякого почтения, ну потому что он был с Великим Буддой, ну вроде, как друг.

Однажды пришли к Би Цзину буддийские монахи – религиозные напрочь – и стали с Би Цзином говорить.

Ну Би Цзин давай им всяческие поклоны отбивать. Монахи довольные от Би Цзина ушли. И пошли к неуязвимому мастеру Цзи Ши. А неуязвимый мастер Цзи Ши в то время в нирване пребывал. То есть религиозных людей от нерелигиозных людей слабо отличал. Он в тот момент только видел тех, кто заблуждался, и тех, кто не заблуждался. Смотрит, монахи-то хоть и буддийские, да заблуждаются. Ну, понятно, он как мастер сян-цюань с ними церемониться не стал. Люди вокруг даже одно время начали говорить, что неуязвимый мастер Цзи Ши вроде как не религиозен. А на самом деле неуязвимый мастер Цзи Ши был глубоко религиозным человеком.

46.

Если Би Цзин медитировал, когда сидел, то неуязвимый мастер Цзи Ши медитировал, когда выполнял комплекс сян-цюань. Ясное дело, неуязвимый мастер Цзи Ши всегда медитировал, даже во время сна, а не только когда комплекс выполнял. Но когда неуязвимый мастер Цзи Ши выполнял комплекс сян-цюань, он медитировал гораздо сильнее.

И все бы хорошо, но тут на тебе – Би Цзин стал говорить, что неуязвимый мастер Цзи Ши медитирует неправильно, потому что в буддизме так не медитируют. Неуязвимый мастер Цзи Ши узнал об этом и Великого Будду, как всегда, с неба вызывает и говорит:

– Слушай, Великий Будда, что за дела. Би Цзин думает неправильно. Ну, думает – ладно, но ведь и говорит. Ну, говорит – тоже ладно. Но ведь люди могут подумать как-нибудь неправильно.

Великий Будда и говорит неуязвимому мастеру Цзи Ши:

– Ты подожди немного, когда Би Цзин абсолютное ци постигнет лет так в восемьдесят, тогда он все поймет и пожалеет, что целую жизнь у стены просидел, как предмет какой неодушевленный. Тогда-то он и поймет, что надо просто в молодости больше сян-цюань тренироваться, чтобы абсолютное ци в молодости, а не в старости постигать.

Неуязвимый мастер Цзи Ши выслушал Великого Будду и говорит:

– Вижу я, Великий Будда, что помощи от тебя на этот раз никакой. Ну-ка давай дуй себе на небо.

Сказал и пошел к дому Би Цзина. А Би Цзин сидит в позе лотоса перед столом и медитирует. Абсолютное ци постигнуть хочет.

Неуязвимый мастер Цзи Ши недаром ведь мастером сян-цюань был, он стену ту кирпичную обошел с другой стороны, на ходу размышляя: «Раз уж Великий Будда от помощи отклонился, то придется самому действовать». И как даст ногой по стене кирпичной. Ясное дело, стена та на медитирующего Би Цзина и осыпалась. Какая же стена под ногой мастера устоит. Ну, много ли – мало ли, но лет на шестьдесят неуязвимый мастер Цзи Ши сроки ожидания Би Цзина сократил.

47.

Неуязвимый мастер Цзи Ши был мастером по стрельбе из лука. Куда не стрельнет – всегда попадает. Тут Би Цзин решил: «Дай-ка я тоже так научусь». Стрелял, стрелял и научился. Бывало, турнир по ушу устроит император, неуязвимый мастер Цзи Ши выстрелит в цель – точно. Би Цзин потом выстрелит – и тоже в цель попадет. Би Цзин, конечно, радуется: «Как я точно стреляю! Пусть этот неуязвимый мастер Цзи Ши призадумается». А неуязвимый мастер Цзи Ши думает: «Что это Би Цзин так расстрелялся, так и призадуматься можно».

Понятно, конечно, что неуязвимый мастер Цзи Ши не из-за честолюбия так думал. А просто неприятно же, когда какой-то Би Цзин ничуть вроде не хуже.

Пришел как-то неуязвимый мастер Цзи Ши к Би Цзину и говорит:

– Стрелять по мертвой мишени – это еще не мастерство, вот если яблоко на голову поставить и сбивать по очереди.

Неуязвимый мастер Цзи Ши поставил яблоко себе на голову и говорит Би Цзину:

– Стреляй, докажи свою меткость.

Би Цзин выстрелил в яблоко, на две части рассек своей стрелой. Потом поменялись ролями. Неуязвимый мастер Цзи Ши тетиву натянул, приметился так на славу и тоже выстрелил. И на тебе – неудачно.

Потом все ученики неуязвимого мастера Цзи Ши успокаивали:

– Ничего, мастер. Вы хотя в яблоко не попали, зато Би Цзин больше ничего плохого про вас говорить не будет.

А неуязвимый мастер Цзи Ши думал: «В этом уж, точно, можно не сомневаться».

48.

Неуязвимый мастер Цзи Ши не любил сидеть на месте. Он любил бродить по дорогам Поднебесной. И вот однажды неуязвимый мастер Цзи Ши положил меч в ножны, набросил на себя просторный халат, взял четки в руки для медитации и отправился в путешествие. Би Цзин, когда увидел его, подумал: «Ах, раз неуязвимый мастер Цзи Ши в поход собрался, значит, в этом есть смысл». И тоже в поход собрался тайком. Конечно, неуязвимый мастер Цзи Ши ничего об этом не знал. Потому что, если бы он знал что-нибудь об этом, он бы это дело предотвратил, возможно. А, может, он и знал, но просто, значит, виду не подал.

На третий день путешествия неуязвимый мастер Цзи Ши пришел в шаолиньский монастырь. Смотрит, монахи помолятся и тренируются усердно. Неуязвимый мастер Цзи Ши подозвал одного из них и спрашивает:

– Почему вот вы, монахи – люди бога вроде как, а бьете так, что одного удара на целого быка хватит, чтобы его в небесные стада отправить?

Монах почесал бритую голову и говорит:

– Ну ты же сам знаешь ответ на вопрос, неуязвимый мастер Цзи Ши.

Неуязвимый мастер Цзи Ши удивился и говорит:

– Да ты, оказывается, мастер, а я с тобой как с учеником начал говорить.

И поклонился мастеру буддийского цюань-фа почтительно. Тот тоже неуязвимому мастеру Цзи Ши почтительно поклонился.

А Би Цзин, как обычно, все это подсмотрел, и тоже одного из буддийских монахов к себе подзывает и тот же вопрос задает. Но то ли интонация у него неуверенная получилась, то ли слова он какие-то перепутал, то ли монах был учеником, а не мастером – в общем, присоединился Би Цзин к стадам небесным. А там же все мычат, не люди же.

Би Цзин думает: «Вот тебе и монахи, вот тебе и люди бога». А Великий Будда ему и говорит:

– Ты, Би Цзин, на людей от бога-то не серчай. А что к рогатым попал на небо – так тоже ничего. В следующей жизни буйволом станешь и того монаха буддийского забодаешь.

Говорят, что так Би Цзин и сделал.

49.

Долго путешествовал неуязвимый мастер Цзи Ши по дорогам Поднебесной. Зашел как-то раз он в одну деревню, смотрит – старик у себя во дворе с длинным шестом тренируется. Да так тренируется, что когда шест крутит, то его и не видно вовсе.

«Да, – думает неуязвимый мастер Цзи Ши, – я мастер сян-цюань, мастер фамильного стиля Бодхидхармы, мечом разрубаю Би Цзина с одного удара на 18 частей, из лука своего тигра почти насквозь пробиваю да и вообще я колесо дхармы могу сам вращать, но вот с шестом работать так, как дед этот, не могу». Пригорюнился неуязвимый мастер Цзи Ши. «Вот, – думает, – я мастер. И если я мастер, есть у меня моральное право вновь становиться учеником? С одной стороны, – думает, – нет у меня такого морального права. А с другой стороны, я же сам колесо дхармы поворачиваю». Тогда неуязвимый мастер Цзи Ши быстренько колесо дхармы повернул и в ученики к старику напросился. А старик суровый был, он неуязвимому мастеру Цзи Ши, бывало, так надает по шее шестом, что неуязвимому мастеру Цзи Ши обратно колесо дхармы повернуть охота. Но чего не сделаешь из любви к искусству. А через некоторое время Цзи Ши так шест научился вертеть, что, бывало, от земли аж от вращения быстрого отрывался.

Говорят, что неуязвимый мастер Цзи Ши и слыл в народе мастером неплохим, только неясно, отчего слыл: что шест умел вертеть или оттого, что колесо дхармы умел поворачивать.

50.

Неуязвимый мастер Цзи Ши, когда изучал фамильный стиль Бодхидхармы, изучил искусство гипноза. Поэтому он порой гипнотизировал разных людей, и Би Цзина тоже. Когда Би Цзин загипнотизированный был, то всегда был спокойный, прямо как в нирване. А стоит ему разгипнотизироваться, так жди беды.

Однажды Би Цзин так вот разгипнотизировался, пришел к неуязвимому мастеру Цзи Ши и говорит:

– Ты, неуязвимый мастер Цзи Ши, всегда был против меня. Я, – говорит, – все твои фокусы знаю. И ставлю на тебе точку.

А неуязвимый мастер Цзи Ши тем и отличался, что никогда против Би Цзина не был. А тут такое дело. Прямо некрасиво вроде получается. Неуязвимый мастер Цзи Ши Би Цзину и говорит:

– Во-первых, Би Цзин, я был всегда за тебя. Во-вторых, Би Цзин, фокусы мои вовсе и не фокусы. А в-третьих, Би Цзин, напрасно ты на мне точку ставишь. Мог бы хоть запятую поставить, в конце-то концов. А теперь, Би Цзин, иди прямо, прямо, прямо.

Ну, Би Цзин, разумеется, разворачивается и идет. Идет, идет, день идет, два идет, месяц идет и сам вроде как не знает, что его неуязвимый мастер Цзи Ши загипнотизировал. По скалам идет Би Цзин и не боится. Тигра увидит и не боится. Слону дорогу не уступает, не боится. Так и осталось неясным, куда он тогда ушел.

51.

Би Цзин очень любил животных. Он так и говорил:

– Люблю я животных.

Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже любил животных, но говорил:

– А что животные? – просто звери. И поэтому Би Цзин со своими учениками думал, что неуязвимый мастер Цзи Ши животных не любит.

И вот когда неуязвимый мастер Цзи Ши путешествовал по дорогам Поднебесной, встретил он однажды огромного голодного тигра. Тигр обрадовался и подумал по-звериному, разумеется: «О, вот идет отличный обед, хвала Великому Будде». А неуязвимый мастер Цзи Ши ход тигриной мысли уловил и, в свою очередь, подумал: «Вот, глупый. Впрочем, зверь – он и есть зверь». Достал лук свой, стрелу тонкую и в кончик носа тигру запустил. Тигр сразу подумал по-тигриному, разумеется: «Фу, отвратительный какой обед». И убежал в засаду.

И тут на тебе, идет Би Цзин. Опять голодный тигр из засады выходит. Ну а Би Цзин старые легенды о добрых патриархах вспоминает и думает: «Я зверей люблю, звери меня любят».

А тигр думает по-звериному, разумеется: «О, вот хороший обед идет, хвала Великому Будде». Би Цзин тут догадался, наконец, что тигры изменили ныне свое отношение к людям. А неуязвимый мастер Цзи Ши тем временем наблюдал за тем, как разворачиваются события, с соседнего пригорка. Он вертел в руке стрелу и думал: «Опять Би Цзину не везет».

Тигр тем временем все ближе к Би Цзину подходит. А неуязвимый мастер Цзи Ши в раздумье впал, то ли родные края вспомнил, то ли просто прикорнул. Очнулся когда от забытья, глядь, а тигр уже широко рот открывает, чтобы Би Цзиня попробовать. Неуязвимый мастер Цзи Ши аж в цейтнот попал: «Где стрела, где лук?».

Впрочем, сноровка мастера никогда не подводила.

С тех пор Би Цзин суждение свое о животных несколько изменил. Он говорил:

– Да, я люблю животных меньше, чем другие, но больше, чем неуязвимый мастер Цзи Ши.

52.

Когда неуязвимый мастер Цзи Ши думал об искусстве, то он думал так: «Сян-цюань – великое искусство». Или думал: «Стиль Бодхидхармы тоже великое искусство». Так неуязвимый мастер Цзи Ши думал потому, что он любил сян-цюань и стиль Бодхидхармы.

В то же время, пока неуязвимый мастер Цзи Ши так думал, и Би Цзин не скучал. Он тоже думал: «Сян-цюань хорошее искусство. А почему? А потому, что я с помощью его, наконец, по шее неуязвимому мастеру Цзи Ши надаю». Или, например, он еще так думал: «Вот освою я сян-цюань лучше, чем неуязвимый мастер Цзи Ши, и когда Цзи Ши встретит меня на дороге, он мне, конечно, поклонится. А все вокруг скажут: «Смотрите, как почтительно склоняется перед Би Цзином неуязвимый мастер Цзи Ши!».

Вот так думали порой об искусстве неуязвимый мастер Цзи Ши и Би Цзин. А на небе той порой сидел Великий Будда и тоже думал: «Что-то этот Би Цзин неискренне с искусством обращается, наверное, он не сян-цюань любит, а возвыситься просто хочет. Поэтому придется его еще раз проучить. Кому это дело лучше бы поручить? Да, впрочем, ясно кому, вон неуязвимый мастер Цзи Ши совсем заскучал. Приуныл, можно сказать, от безделья».

53.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши подумал: «Как-то я с Би Цзином негуманно поступаю. Обижаю вроде как. Дай-ка, я ему секрет великой дхармы открою». Приходит к Би Цзину и говорит: так и так, мол, Би Цзин, если хочешь научиться сам вращать колесо дхармы, поступай именно так. В общем, все секреты Би Цзину неуязвимый мастер Цзи Ши открыл.

Будь Би Цзин не Би Цзином, а более продвинутым, так сказать, он бы внял словам, которые от сердца шли. Но, к сожалению, был Би Цзин как Би Цзин, ну то есть стопроцентный Би Цзин. Словам сердечным он не внял. Потому что сознание у Би Цзина было замутненное. А где уж тут словам внимать, когда сознание замутненное. Поэтому Би Цзин взял свое копье и метнул в неуязвимого мастера Цзи Ши. Неуязвимый мастер Цзи Ши, конечно, удивлен был такой недоброжелательностью Би Цзина.

Он шел домой, трубку курил и разговаривал сам с собой, ну то есть думал про себя: «Что это ты, неуязвимый мастер Цзи Ши, неоднократно неверные поступки совершаешь?» «Да я-то тут при чем? Я ведь ни при чем. Это Би Цзин, паразит такой». Тут Будда Великий перед ним возникает, головой качает и говорит:

– Би Цзину решил секрет вращения колеса дхармы открыть? А говоришь, что ни при чем.

Неуязвимый мастер Цзи Ши, если бы был в другом расположении духа, он бы, конечно, с Буддой Великим церемониться не стал, потому что страсть как не любил нотаций. Но тут совсем другое дело, поэтому он сказал:

– Я даже не знаю, о Великий Будда, что это на меня вдруг нашло.

– Что нашло, что нашло, – передразнил, было, Великий Будда. А потом махнул рукой и говорит:

– В общем сам с собой разбирайся.

Ну неуязвимый мастер Цзи Ши так и сделал. Сначала с собой разобрался, а чтобы окончательно совесть очистить, еще и с Би Цзином разобрался. А когда совсем уже очистился, тогда уже и с друзьями Би Цзина разобрался в счет будущих случайных недоразумений.

54.

У неуязвимого мастера Цзи Ши была собака. Маленькая и хитрая, как лиса. Бывало, выйдет утром тренироваться неуязвимый мастер Цзи Ши, а потом домой заходит, а собака его хвостом машет, то есть как бы мастеру рада. Но на самом деле она просто кость у неуязвимого мастера Цзи Ши выпрашивала. Как же можно такую неискреннюю собаку искренне любить. Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши думал порой: «Вот если эту хитрую собаку наказать или съесть, к примеру, то она исправится и в следующей жизни, возможно, даже в человека воплотится. А с другой стороны, что это за человек такой будет. Мало мне Би Цзина».

Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши собаку свою никогда не наказывал, а просто снисходительно к ее слабостям звериным относился.

55.

Неуязвимый мастер Цзи Ши порой впадал в медитативное состояние. И не только когда медитировал. Нет. И когда ел, и когда спал, и когда комплекс сян-цюань выполнял.

Конечно, медитативное состояние на неуязвимого мастера Цзи Ши накладывало свой отпечаток. Не в том смысле, что он тогда от людей сильно отличался. Нет. Наоборот, даже больше похож был. Просто неуязвимый мастер Цзи Ши действовал обычно в таком состоянии по наитию. И не то, чтобы вульгарно. Нет. Изысканно, очень изысканно и аристократично. Допустим, Би Цзина встретит, и нет, чтобы просто тумаков надавать. Нет. Сначала поклонится. Потом о здоровье с улыбкой спросит. Потом подарок какой мелкий сделает. Потом ногой так эффектно по одной щеке Би Цзина шлеп. Потом по другой тоже шлеп. А сам в этот момент спину так прямо держит, как танцор какой-нибудь. Ни морщинки на лице. Ни напряжения. Аристократ да и только. Би Цзину, правда, от этого не легче. Но зато какой шарм.

56.

Как-то раз какой-то бродячий даос научил Би Цзина двум приемам своей школы. Би Цзин тут как возгордится. Думает: «Ну теперь неуязвимый мастер Цзи Ши пусть готовится».

И так возгордился Би Цзин, что думает: «Не пристало такому мастеру, как я, Би Цзин, пешком ходить. Надо бы о транспорте подумать. Куплю-ка я ханчунского рысака вороного. Заеду к неуязвимому мастеру Цзи Ши и спрошу: «Ну, как поживаешь, неуязвимый мастер Цзи Ши?» А он скажет: «Гм, ничего, спасибо». И подумает еще: «Что-то тут не так, с чего это вдруг Би Цзин о моем здоровье справляется?» А я тогда скажу: «Что это ты, неуязвимый мастер Цзи Ши, задумался? Ну, понятно: рысак мой ханчунский тебе в диковинку да и вообще…».

Пошел Би Цзин на базар рысака ханчунского покупать. Да где уж там рысака. Осла, одним словом, ханчунского купил. Ну что ни есть, а все же солидней стал. Сел Би Цзин на осла, а осел его как взбрыкнет, Би Цзин и забеспокоился: «Ну вот, еще не хватало на глазах у неуязвимого мастера Цзи Ши вот так кувыркаться».

Да, какая уж тут солидность. И начал Би Цзин с завидным упорством на осле ездить учиться. И научился, надо сказать. Сядет порой на осла, ну как император на носилки, а так важно, важно едет рысцой. По сторонам не поглядывает, как простой человек, а только покашивает глазами. Мол, какой эффект.

Настал, наконец, день, когда Би Цзин в своих глазах возвысился. И в глазах осла, надо сказать, тоже авторитет завоевал. Поехал Би Цзин неуязвимого мастера Цзи Ши в неловкое положение ставить.

Поехать – поехал, да времени не подгадал. Потому что неуязвимый мастер Цзи Ши занятый даос был, ну то есть мастер настоящий. Тем более, что он в это время в медитативном состоянии находился, следовательно, важный Би Цзин или не важный Би Цзин, не различал. Он просто видел Би Цзина на осле. Чего как раз Би Цзин не мог по понятным причинам заметить.

Если бы неуязвимый мастер Цзи Ши не в медитативном состоянии находился, то Би Цзину бы за чванство досталось скорее всего. Но неуязвимый мастер Цзи Ши находился в медитативном состоянии, поэтому он в суть вещей не то чтобы проникал, а как бы там изначально присутствовал. Поэтому, как увидел неуязвимый мастер Цзи Ши Би Цзина и осла, то сразу так и умер со смеху. Только повторял в перерывах между приступами смеха:

– Осел и Би Цзин, Би Цзин и осел.

А осел в этот момент думал: «Что это, спрашивается, неуязвимый мастер Цзи Ши тут ухахатывается. Я осел как осел, нормальный, словом, осел. Это Би Цзин как черт знает кто. Примат, словом».

57.

Неуязвимый мастер Цзи Ши не любил помпезности. Всякие путешественники, незнакомцы и прочие, когда встречали его, никогда не думали: «Вот идет неуязвимый мастер Цзи Ши». Нет. Скорее, они думали: «Кто это еще тут идет?» А порой даже и вообще ни о чем не думали.

Это потому, что неуязвимый мастер Цзи Ши обладал множеством добродетелей. И скромность занимала в нем отнюдь не последнее место. Он так и говорил:

– Скромность украшает настоящего мастера.

Он и в одежде был прост, наденет, порой, широкий халат из мешковины, подпоясается холщевой бечевкой и идет себе, штаны только по ветру развеваются. Потому что он был настоящий, достойный мастер, который не кричит у каждого угла о своем мастерстве. Не то что Би Цзин.

Би Цзин тоже у каждого угла не кричал о своем мастерстве, но не потому, что скромный был, а просто потому, что до мастерства ему было, как пешком до Пекина. Кроме того, Би Цзин был неэстетичный, нескромный и амбициозный. Это о нем так неуязвимый мастер Цзи Ши говорил. Следовательно, доверяя словам мастера, можно сделать вывод, что Би Цзин был крайне отрицательный тип.

Би Цзин с неуязвимым мастером Цзи Ши предпочитал не встречаться. Неуязвимый мастер Цзи Ши даже думал порой: «Почему это только меня Би Цзин доверием не жалует? Вот если у него самого спросить?».

Через пару дней встречает неуязвимый мастер Цзи Щи Би Цзина на горной дороге и спрашивает вежливо так:

– Ответь-ка, Би Цзин, откровенно, ты меня доверием жалуешь или нет?

Би Цзин на кулаки неуязвимого мастера Цзи Ши покосился, пот холодный вытер и говорит:

– Жарко сегодня, ух.

Потом опасливо в глаза неуязвимому мастеру Цзи Ши глянул и говорит:

– Конечно, я тебя доверием своим жалую, неуязвимый мастер Цзи Ши, что за вопросы такие?

Тут можно задать вопрос: «Был ли Би Цзин искренен?» Искренен – да. Искренним – вряд ли. К тому времени, когда он кулаки неуязвимого мастера Цзи Ши увидел, он был уже искренен, это и по его лицу было заметно. А в целом же Би Цзин был, конечно, страшно неискренним человеком и не потому, что неуязвимый мастер Цзи Ши так говорил, а потому, что Би Цзин – это отрицательный персонаж.

58.

Как известно, неуязвимый мастер Цзи Ши отличался скромностью, а Би Цзин скромностью не отличался. Он всегда говорил, что он очень сильный воин. Он даже порой и неуязвимому мастеру Цзи Ши так говорил:

– Вот ты, неуязвимый мастер Цзи Ши, почему не лезешь в драку?

Неуязвимый мастер Цзи Ши отвечал:

– Потому что не люблю тратить силы понапрасну.

– Ну а я, – говорил Би Цзин, – не вступаю в драку потому, что удар у меня тяжелый. Боюсь, силу не рассчитаю да и прибью кого насмерть ненароком.

И вот однажды путешествовали неуязвимый мастер Цзи Ши с Би Цзином по дорогам Поднебесной. Лошадь у них одна на двоих была. Смотрят, вдруг впереди них люди стоят. Прямо сказать, лица у них не ангельские были. Одним словом, смурные какие-то типы. У всех шрамы на лицах. А за поясом ножи острые торчат. Неуязвимый мастер Цзи Ши вскочил на коня и говорит Би Цзину:

– Ну ты едешь, Би Цзин?

А Би Цзин отвечает:

– Нет, я должен с этими бандитами сразиться.

– А, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши, – ну, ты тогда пока сражайся, а я домой съезжу поужинаю.

И ускакал. Поужинал, с мастером Ли Цзы поболтал о том, о сем и через часа два за Би Цзином отправился. Приезжает, смотрит: Би Цзин прямо-таки в упадочном состоянии находится.

– Что такое? Что случилось? – спрашивает неуязвимый мастер Цзи Ши.

– Что такое, что случилось? – всхлипнул Би Цзин обиженно. – Как ты только мог бросить меня одного на произвол судьбы?

Тут очередь обижаться неуязвимому мастеру Цзи Ши пришла:

– Ну что ты болтаешь, Би Цзин. Разве я мог хоть на секунду усомниться в твоем мастерстве. Я человек старых обычаев, поэтому оскорблять тебя недоверием не в моих правилах.

Взгромоздил неуязвимый мастер Цзи Ши пострадавшего Би Цзина на лошадь и увез домой.

На следующий день Би Цзин лежал, охая, на циновке и просил:

– Врача мне надо, врача.

А во всей округе только один врач был, Ли Цзы. Точнее, он был мастером по цюань-шу и по совместительству врач. Пришел мастер Ли Цзы к Би Цзину. А Би Цзин ему жалуется. Говорит, что, мол, неуязвимый мастер Цзи Ши нехорошо с ним поступил.

– Так ведь он тебе предлагал уехать, – сказал мастер Ли Цзы. – Что же тебя удержало, Би Цзин?

– Ну так ведь мастер должен быть мужественным, – сказал Би Цзин.

– Мужественным – да. Но не круглые же сутки.

– Что значит – не круглые сутки? – удивился Би Цзин.

Хотел мастер Ли Цзы поначалу Би Цзину о мягкости и твердости рассказать. Но подумал: «Не созрел еше Би Цзин для откровений». Потом почесал затылок и подумал: «Да и вряд ли теперь созреет».

И был прав. Потому что Би Цзин в дальнейшем преимущественно ангелам мастерство свое доказывал.

59.

Как-то раз неуязвимый мастер Цзи Ши напился вина с мастером Ли Цзы. Идут оба, вино красное из бутыли хлещут и о дао рассуждают. А дао тем временем струится и лучится. Потому что, когда дао просто без вина, оно, конечно, тоже светится. Но вот когда вино еще сверху, тогда дао, как радуга, переливается. Деревья переливаются, цветы. Птички и прочие даосские вещицы. Красота, словом. И тут, на тебе, навстречу мастерам два немастера спешат. Один Би Цзин, второй Ку Сиб. Они так с осуждением, граничащим с высокомерием, на мастеров поглядывают. Думают: «Эти мастера своим дао принцип Великого предела нарушают».

Им-то невдомек, что дао – это и есть принцип Великого предела. Би Цзин с Ку Сибом решили: раз мастера не в себе, значит, им кланяться не надо.

Мастер Ли Цзи говорит тогда неуязвимому мастеру Цзи Ши:

– Смотри-ка, что эти Би Цзин с Ку Сибом себе позволяют.

– Это потому, – отвечает неуязвимый мастер Цзи Ши, – что для Ку Сиба с Би Цзином не мастерство важно, а облик мастера.

На обратном пути снова Ли Цзы с неуязвимым мастером Цзи Ши Ку Сиба и Би Цзина встречают. Мастера приняли сразу облик мастеров и говорят сердито и высокомерно:

– Гм, гм. Значит, так…

А руки на поясе держат.

Би Цзин с Ку Сибом сразу мастеров в мастерах признали. Ну и по ритуалу – девяносто девять поклонов. Лбы об землю разбили. Носы, впрочем, тоже.

60.

Когда Би Цзин рассказывал кому-нибудь о неуязвимом мастере Цзи Ши, то он все объективно рассказывал. Потому что Би Цзин был знаком с неуязвимым мастером Цзи Ши не понаслышке. А если, допустим, какой из Би-Цзиновских учеников о мастере Цзи Ши рассказывал, то он рассказывал наобум, без всякого знания дела. Поэтому, само собой разумеется, рассказ получался необстоятельным и необъективным. А все потому так происходило, что неуязвимый мастер Цзи Ши, когда говорил с Би Цзином, то говорил вроде серьезно, а вроде с сарказмом. А отдельно, серьезно или с сарказмом он с ним почти никогда не говорил. Потому что серьезных вещей Би Цзин не понимал, а сарказм без серьезностей вроде как и не нужен был. Потому-то неуязвимый мастер Цзи Ши и был с Би Цзином серьезно саркастичен. А Би Цзин думал: «Что это еще неуязвимый мастер Цзи Ши замышляет. И говорит со мной хорошо, да вроде как-то и нехорошо».

– Наверное, земля-то не плоская, а квадратная?

А неуязвимый мастер Цзи Ши отвечает:

– Да уж, ясное дело – квадратная, где уж ей плоской-то быть.

Или Би Цзин говорит, например:

– В следующей жизни я, наверное, императором Поднебесной буду.

А неуязвимый мастер Цзи Ши подтверждает:

– Ну, тут без сомнения, ты, Би Цзин, в следующей жизни императором будешь, кем же тебе еще быть.

Би Цзин косится и не понимает, на сколько процентов ему, Би Цзину, радоваться надо. Раз он даже об этом неуязвимого мастера Цзи Ши спросил. А тот так и ответил:

– На сто процентов радуйся, Би Цзин, иначе в следующей жизни учеником Би Цзина будешь или евнухом в гареме императора.

Понятно, что Би Цзин не хотел быть ни своим учеником, ни евнухом в гареме императора.

Тут уж волей-неволей приходилось радоваться. Так радовался он, радовался, а потом вдруг подумал: «А вдруг неуязвимый мастер Цзи Ши и тут со мной саркастически поступил?» Только он задумался, как огорчился не на шутку. И чем дальше думал, тем сильней пригорюнивался. Не ест, не пьет, только думу свою тяжелую думает.

Конечно, на его здоровье это не могло положительно отразиться.

И когда последняя горючая капля переполнила кувшин скорбью о саркастичности неуязвимого мастера Цзи Ши, Би Цзин вышел из своего физического тела и уныло поплелся к Великому Будде. А Великий Будда ему говорит:

– Почему это ты, глупый Би Цзин, неуязвимого мастера Цзи Ши в неискренности заподозрил? Он же во благо тебе с сарказмом с тобой разговаривал. Рано тебе быть императором, будешь пока что евнухом императора.

Би Цзину, понятное дело, эта идея Великого Будды не по душе пришлась, он тут как взмолится.

– А, евнухом не хочешь быть? Ну, значит, будешь учеником Би Цзина.

– Ой, не хочу! – опять взмолился Би Цзин.

– Ну, тогда дуй на землю и еще раз свой жизненный цикл повторяй, только неуязвимого мастера Цзи Ши внимательнее слушай. Внимательнее! Понял, Би Цзин?

Родился Би Цзин заново, и с самого начала все началось. Да только Би Цзин забыл этот разговор с Великим Буддой, потому что его номер был 13, а это уже не шуточки. Порой Би Цзин встанет со стула да как врежется головой в потолок. Неуязвимому мастеру Цзи Ши тоже в потолок приходилось врезаться и не раз, но Би Цзин врезался прямо напропалую. Если даже потолок невысоким был. Даже Великий Будда недоумевал: «Как этому Би Цзину так удается. Ладно бы он в потолок, только когда встает, врезался, так ведь, и когда садится, тоже потолка не пропустит.

Однажды Великий Будда прямо взмолился с небес:

– Ну, Би Цзин, Би Цзинчик, ну, дорогой, ну не врезайся ты, ну пожалей свою голову. Прямо смотреть не могу, ну, Би Цзин…

Какой тут Би Цзин, Би Цзинчик. Голова у Би Цзина только крепчает, приобретает, как говорится, твердость и блеск слоновой кости. А потолков в округе все меньше.

61.

Сян-цюань в простонародье не был популярен, потому что простолюдины думали о нем по-разному. Один, допустим, думал: «Слишком уж это для нас сложно». Другие думали: «Лучше уж мы изучим школу золотого кулака и проломим все головы». А третьи простолюдины относились к тем, кто любил сян-цюань как гуманное боевое искусство. Би Цзин как раз к этой категории простолюдинов относился. А вот неуязвимый мастер Цзи Ши ни к одной из вышеперечисленных категорий не принадлежал. Потому что он любил все боевые искусства и считал, что они все до поры до времени гуманные. Так бы все и остались при своем мнении, если бы не случай.

Забрел однажды в деревню, где жили Би Цзин с неуязвимым мастером Цзи Ши, один бродячий монах. И не простой монах, а такой, что палец ему в рот не клади. По дереву пнет, так и нет дерева, по голове кого стукнет, так уж только один раз получается, потому что откуда ж после его удара голове на плечах взяться. И нрав у этого монаха был под стать его дурным привычкам – деревья и головы ломать ради удовольствия. Обычно встретит он кого, так сразу обе руки на уровень груди поднимает. Одинокий путник смотрит – на одной руке у монаха дракон, на другой руке тигр, поэтому поспешно к смерти приготовляется. Не зря, надо отметить, потому что добрые люди с такими метками по дорогам не шляются.

А день, когда этот злой монах пришел в деревню, выдался на редкость погожий и приятный. Неуязвимый мастер Цзи Ши встал утром, сян-цюань позанимался пару минут и подумал: «В такой погожий весенний день просто грех тренироваться». Поэтому он решил провести день в праздности и спокойствии. Но, видно, не все ладилось у неуязвимого мастера Цзи Ши с кармой. То ли он в прошлой жизни собаку какую незаслуженно пнул, то ли Би Цзину на тренировке в глаз попал, когда тот ритуальный поклон выполнял. Этого, кроме неуязвимого мастера Цзи Ши, никто не знал. А он-то знал хорошо, потому что неуязвимый мастер Цзи Ши был мастер великий и все свои бесчисленные перерождения назубок знал. Но если уж неуязвимый мастер Цзи Ши решал провести день в праздности, то в карме своей он не рылся и не вычислял ничего, как скрупулезник какой. А просто сидел неуязвимый мастер Цзи Ши, за рассветом наблюдал, трубку курил да о всяких приятных вещах думал.

И тут, на тебе, – монах объявляется с кулаками, как два булыжника, с носом, которому все равно, и с пятками, которые в снегу не мерзнут, в огне не горят. Ясное дело: его вид не внушал доверия. Но неуязвимый мастер Цзи Ши доверял людям, поэтому он поначалу лояльно отнесся к гостю.

А гость, наоборот, отнесся к неуязвимому мастеру Цзи Ши без всякой дружеской теплоты. Он думал только одно: «Вот сейчас пополню свою коллекцию коренным зубом еще одного мастера».

Встал он в боевую стойку и двинулся в сторону неуязвимого мастера Цзи Ши. Но неуязвимый мастер Цзи Ши был великим мастером сян-цюань. В мягком стиле сян-цюань ведь как – чем противник сильнее, тем лучше. Ну а для противника, ясное дело, хуже. Но монах был необузданным и темным, он таких тонкостей боевого искусства не знал. И зря, потому что, только он своим кулаком взмахнул, как, описав замысловатую дугу в воздухе, врезался в землю. А неуязвимый мастер Цзи Ши незамедлительно ему тогда голову открутил, как гусю какому недорезанному.

Вообще надо отметить, что неуязвимый мастер Цзи Ши головы обычно никому никогда не сворачивал, а только показывал, что может провести прием до конца. Потому-то Би Цзин, к примеру, и думал, что искусство сян-цюань гуманное. Со стороны китайскому простолюдину могло показаться, что неуязвимый мастер Цзи Ши поступил негуманно, проведя прием сян-цюань до конца, и что он основательно этим поступком подмочил свою будущую карму. Но если простолюдины так думали, то мастера ушу так не думали, потому что они-то хорошо понимали, что своим приемом неуязвимый мастер Цзи Ши сохранил жизнь многим простолюдинам, а что касается кармы, так у мастеров нет ее, как нет комаров на Джомолунгме.

62.

Однажды Би Цзин решил: «Буду-ка я добрым, как ягненок. Не буду я на неуязвимого мастера Цзи Ши косо смотреть.

Когда неуязвимый мастер Цзи Ши об этом узнал, он очень огорчился. И не потому, что ягнят не любил, а просто потому, что добрый Би Цзин никак в замыслы неуязвимого мастера Цзи Ши не вписывался. И это неспроста, потому что на Би Цзина достаточно косой взгляд кинуть, и он уже пять дней тренироваться усердно будет, к предстоящему поединку готовиться.

А мастеру сложнее. Он ведь сам гармония, и бой ему вроде как не бой. У неуязвимого мастера Цзи Ши, например, бой – это как слабость души была. Любил он поединки, что тут поделать. Но ведь к поединкам серьезным готовиться надо, а как готовиться, если спокойствие божественное в душе дремлет?

Вот и приходилось неуязвимому мастеру Цзи Ши на хитрость идти. Бывало, идет неуязвимый мастер Цзи Ши и улыбается себе и миру блаженно. Глядь, Би Цзин промелькнул впереди. Неуязвимый мастер Цзи Ши сразу лицо суровое делал и пронзительно, со зловещей ухмылкой на Би Цзина смотрел, а в душе, понятно, по-прежнему блажен был. Ну а Би Цзин что? Би Цзин, как Би Цзин, где уж ему замыслы мастера разгадать. Он думал только: «Не к добру это неуязвимый мастер Цзи Ши так зловеще улыбается».

Подумает, подумает и бежит блоки жесткие отрабатывать. А неуязвимому мастеру Цзи Ши только этого и надо, чтобы Би Цзин форму поддерживал, позлей был. Потому что неуязвимый мастер Цзи Ши, когда с Би Цзином сражался, он энергию отрицательную Би Цзина в свою положительную обращал.

И все прекрасно было, и тут вдруг – на тебе – Би Цзин подобрел.

Расклеился. Как девица красная. Бей его, не бей – он ни злости, ни удара в ответ. Задумался тут неуязвимый мастер Цзи Ши: «Вот, – думает, – когда Би Цзин был против меня, он был как бы за меня, а теперь он не против меня, но и не за меня. Не Би Цзин, а прямо предмет какой-то бездуховный».

«Ну раз Би Цзин такой вот бесполезный, значит что?» – задался вопросом неуязвимый мастер Цзи Ши.

Взял он лук, стрелы и пошел к дому Би Цзина. Смотрит неуязвимый мастер Цзи Ши, а Би Цзин комплекс сян-цюань уже не выполняет, а вроде как молится кому-то. Присмотрелся неуязвимый мастер Цзи Ши, видит, оказывается, на крыше Би Цзинского дома Будда Великий сидит и потешается, шепчет сказку какую-то Би Цзину. А Би Цзин-то Будду не видит и считает: «Это я сам, Би Цзин, так думаю».

Вздохнул неуязвимый мастер Цзи Ши, видя, что Би Цзину уже ничем практически не помочь. Поднял он свой лук, натянул тетиву, вытер плечом скупую слезу мастера и пристрелил Великого Будду. Будда-то Буддой, но спарринг-партнер тоже нужен. Такая вот мастерская концепция.

63.

Как-то раз стал Би Цзин златорогого быка императора охранять и заодно тех пастухов, которые быка этого пасли. Бык был сытым, здоровым, злым, и рога у него все больше и больше золотились. Бывало, зазевается одинокий путник. Ну и все на этом. Поминают его, как звали. Сгинет он на рогах златорогого быка.

Будто и не был вовсе.

Шел как-то раз сам неуязвимый мастер Цзи Ши по полю, где пасся этот бык. Уверенно шел. Потому что мастер всегда уверенно ходит по полям, даже если там стада златорогих быков пасутся. Но бык-то хоть и златорогий, но все равно бык, где уж ему мастера от не мастера отличить. Би Цзин вон, хотя и не бык, но все равно мастера от не мастера не отличал. Одним словом, между златорогим императорским быком и неуязвимым мастером Цзи Ши инцидент вышел.

Даже не то чтобы инцидент, а просто златорогий бык голову опустил и замычал свирепо и копытом землю рыть стал. На то он и бык. Би Цзин вон и тот, если впадал в состояние слепой ярости, так ногами все равно землю не рыл, потому что Би Цзин – существо разумное, не чета быкам. Одним словом, пока златорогий бык стал время на свои вызывающие замашки бычьи терять, неуязвимый мастер Цзи Ши как даст ему кулаком в золотой рог и отрубил его у самого основания.

Бык-то, он хоть и бык, но златорогий бык да еще вдобавок и императорский. Потому умный он, сразу смекнул, что если ему и второй золотой рог обломают, то, кроме как на жаркое к празднику Золотого дракона, он будет вряд ли нужен императору. Поэтому златорогий бык развернулся и был таков.

С этого все и началось. Император назначил Би Цзина главным дознавателем. Осмотрел Би Цзин императорского быка н говорит:

– Тут не чувствуется руки мастера, скорее, это почерк дилетанта-любителя.

– Почему? – спрашивают Би Цзина пастухи.

– Потому, – отвечает Би Цзин, – что почерк мастера отличается особой изощренностью.

Ну, пастухи – люди простодушные, они думают: «Да, узоров на обложке рога и впрямь нет. А будь это мастерский удар, так обязательно узоры бы цветастые остались. Или резьба какая».

Откуда ж им знать, необразованным-то пастухам, что рога у быков одинаково, без узоров ломаются, будь то удар мастера, будь то просто удар каменной кувалдой мясника. Но Би Цзин был парень простодушный и потому простодушно в почерке мастера попытался разобраться. Потому что он по простоте душевной и не знал, что легче ноги протянуть, чем в почерке мастера разобраться. А для златорогого императорского быка всё этим и закончилось.

64.

После истории со златорогим быком императора неуязвимый мастер Цзи Ши призадумался. Думает: «Чем бы таким меня мастера от не мастера Би Цзина отличить, чтобы не только императорскому, но и простому быку понятно было, что носа, куда не надо, не суй?» Думал, думал неуязвимый мастер Цзи Ши: «А, может, браслет какой мудреный на руку повесить? Ан нет, ведь браслет и у Би Цзина есть. А, может, татуировку устрашающую на лице сделать? Тоже неэстетично для человека порядочного. В общем, не было подходящего решения. Да случай помог.

Подходит как-то Би Цзин к неуязвимому мастеру Цзи Ши и говорит:

– Какого, интересно, цвета смерть?

А сам думает: «Вот тут-то я неуязвимого мастера Цзи Ши в неловкое положение и поставлю». Да не тут-то было. Потому что неуязвимый мастер Цзи Ши так и сказал:

– Черного цвета смерть, Би Цзин. Точно, черного, тут уж не сомневайся.

Би Цзин удивился и говорит:

– Откуда ж ты знаешь, неуязвимый мастер Цзи Ши? Вот третий патриарх в своих писаниях утверждал, что смерть синяя.

– Неужто ты моим познаниям не доверяешь? – спросил неуязвимый мастер Цзи Ши Би Цзина обиженно.

Би Цзин, как всегда, замялся: мол, не так чтобы не доверяю, но есть кое-какие сомнения.

Но неуязвимый мастер Цзи Ши любил конкретность и не любил, когда ему Би Цзин недоверие высказывал. Он так и говорил:

– Би Цзин, надо быть искренним. Да – так да. Нет – так нет.

Ну а ежели нет – так нет, значит, я постараюсь ясность в поставленный вопрос внести по мере сил.

Ну и внес ясность. Недаром говорят, что мастеру два удара ни к чему. Душа Би Цзина, как увидела, что Би Цзин скончался, так сразу из тела вон. А неуязвимый мастер Цзи Ши реакцией отменной обладал, потому душу Би Цзина за ногу успел поймать. Поймал, повертел в руках, покрутил и спрашивает:

– Ну что ты там видишь, душа Би Цзина?

– Темно, хоть глаз выколи, – отвечает душа Би Цзина.

– Да при чем же тут глаз, я тебя, душа Би Цзина, о цвете спрашиваю. Цвет-то какой?

– Черный, черный, – говорит душа Би Цзина.

– Вот видишь, а ты говорил – синий. Цвет смерти всегда черный, понял, душа Би Цзина?

– Понял, – говорит душа Би Цзина.

– То-то же, – сказал неуязвимый мастер Цзи Ши:

Потом скомкал душу Би Цзина в комочек и в ухо тела Би Цзина затолкал. Би Цзин тут сразу порозовел, приободрился, словом, ожил. А неуязвимый мастер Цзи Ши стал с тех пор черный пояс носить. Как нововведение, отличавшее мастера от не мастера. Не из бахвальства, которое мастеру, как известно, чуждо, а чтобы враги опасались. А когда любопытные спрашивали его:

– Ты, наверное, неуязвимый мастер Цзи Ши, самый сильный и опасный, раз у тебя пояс цвета смерти?

– Нет, я не самый опасный, потому что тигр самый опасный, – отвечал неуязвимый мастер Цзи Ши.

– Странно, почему тигр? – удивлялись любопытные.

– Потому, что у него много черных поясов.

Так неуязвимый мастер Цзи Ши говорил, как обычно, из скромности. Правда, как утверждает императорский писарь Чун Чи, однажды неуязвимый мастер Цзи Ши все-таки признался императрице Поднебесной, что не тигр, а он самый сильный и опасный. Это произошло потому, что в тот раз честность взяла верх над скромностью.

65.

В Поднебесной было принято говорить недомолвками. А неуязвимый мастер Цзи Ши любил говорить обо всем прямо. Допустим, взойдет к нему на гору Би Цзин и давай грубить. Камень какой-нибудь схватит и говорит: «Этот камень не в этом углу горы должен лежать, а в том. Сян-цюань надо не так выполнять, а так».

Но неуязвимый мастер Цзи Ши – человек этикета, – он всегда гостю рад. Когда Би Цзин его замучает, так сказать, он меч свой из ножен достает, камень точильный и начинает лезвие править.

Гостя, конечно, тоже вниманием не обходит, говорит с ним вежливо:

– Вот, – говорит, – тоже был случай. Один дядюшка вот так камни перекладывал с места на место. Сян-цюань советовал не так выполнять. Да и вообще…

И доброжелательно так на Би Цзина поглядывает между делом.

Меч на солнце искрится, так поблескивает приятно, работа спорится.

Би Цзин тоже был этично воспитан, поэтому хозяина обычно не задерживал.

А однажды он недомолвки в словах неуязвимого мастера Цзи Ши не услышал. А неуязвимый мастер Цзи Ши и говорит:

– А вот был еще один случай, когда один дядюшка шел по дороге, задумался, люди ему: «Телега! Телега!» кричат, да где уж там. Придавило, как таракана.

– И что? – спрашивает Би Цзин. В тот раз он был рассеян. Причем, в самом прямом смысле слова.

– И что, и что, – ворчал потом неуязвимый мастер Цзи Ши, вытирая меч.

– В третий раз поясню. Вот был один случай…

Суть в том, что неуязвимый мастер Цзи Ши всегда хотел быть правильно понятым.

66.

Однажды Би Цзин прочитал в древнем тексте, что на вещи надо смотреть так, как они есть. Ну, то есть, не на слова надо так смотреть, а на дела, на неуязвимого мастера Цзи Ши. До этого же Би Цзин всегда смотрел на неуязвимого мастера Цзи Ши по-другому. То есть, бывало, услышит Би Цзин, что неуязвимый мастер Цзи Ши – мастер сильный, смотрит на него украдкой: «Где же этот неуязвимый мастер Цзи Ши свое мастерство прячет. Хоть бы одну черточку мастерскую увидеть». И думает Би Цзин: «В чем же, интересно, неуязвимый мастер Цзи Ши эту черточку проявит? Может, во взгляде? Ну, то есть, как орел смотреть по сторонам начнет. А, может, манерой разговора? То есть, слова с пекинским акцентом произнесет. А, может, как начальник императорской стражи, то есть, чеканя каждый слог. А, может, в одежде черточка отыщется. Ну, то есть, в строгом наряде, как у пингвинов».

Пингвинов, правда, сам Би Цзин не видел, но слыхал от императорского морехода о пингвинах немало. Одним словом, ни черточки от неуязвимого мастера, ни полчерточки. Поэтому Би Цзин думал: «Вот я, Би Цзин, парень прозорливый, а черточек мастерских в неуязвимом мастере Цзи Ши не замечаю, значит, что? Значит, вывод: пункт 1 – неуязвимый мастер Цзи Ши не мастер; пункт 2 – значит, и Би Цзин – мастер».

Впрочем, так было раньше, еще до того, как Би Цзин узнал о том, что на вещи надо просто смотреть.

Словом, стал Би Цзин на вещи просто смотреть, не только, разумеется, на вещи, но и на людей. Раскрепостился Би Цзин, прямо не Би Цзин, а чань бинь какой-то стал. Встретит кого, так раскрепощенность свою показать не забудет. По голове ладошкой дружески похлопает. Ритуальный поклон при приветствии так сделает, что и не понятно, с какой стороны у него голова. Если бы руки в Китае принято было жать, так много бы китайцев без рук осталось. Национальная трагедия таким образом могла случиться. И это только потому, что Би Цзин раскрепостился. Вещи, так сказать, по-простому понимать начал. Ну, то есть, захочет крикнуть, так хоть уши затыкай. Захочет кашлянуть, так полсела ходят потом кашляют, болеют. Ну и все остальное таким же образом.

Долго ли, коротко ли расхаживал Би Цзин в раскрепощенном состоянии, трудно сказать. Однажды он неуязвимого мастера Цзи Ши встретил и раскрепощенно ему первую попавшуюся мысль сообщил:

– Ты, – говорит, – неуязвимый мастер Цзи Ши, как бы не мастер, а полумастер. Это сразу видно.

– А, – отвечает неуязвимый мастер Цзи Ши сдержанно, – понятно. – А сам думает: «Интересно, раскрепощенный Би Цзин лучше закрепощенного Би Цзина или хуже? Так не узнаешь, надо проверить».

– Пойдем, раскрепощенный Би Цзин в горы, я покажу тебе дорогу мастеров.

Би Цзин только рад. Поднялись они на высоченную скалу.

Неуязвимый мастер Цзи Ши и говорит Би Цзину:

– Вон, иди, Би Цзин, по той узкой тропинке над обрывом, она-то и есть мастерская тропа.

Би Цзин похваляется:

– Да я с закрытыми глазами.

А неуязвимый мастер Цзи Ши советует Би Цзину:

– Можешь и с открытыми глазами, только ушами не хлопай.

– Хорошо, – говорит Би Цзин и на мастерскую тропу выходит.

Идет, глазеет и удивляется: «И это мастерская тропа? Да я таких мастеров!.. Да и ушами хлопать могу – хоть бы хны. Я – Би Цзин. Раскрепощенный».

И хлопнул ушами, раз всего хлопнул, а хлопанье услышалось дважды. Думает: «Что за дела, на один хлопок два звука. А, – думает, – эхо». И глаза шире открывает. Смотрит, ворона перед носом у него летит. – Ну и эхо у вас тут в горах, – говорит вороне Би Цзин.

– Это не эхо, – отвечает ворона, – это я лечу и крыльями хлопаю.

– А я тогда что делаю, – спрашивает раскрепощенный Би Цзин.

– А ты, – говорит ворона, – ко второму хлопку готовишься.

– Э, э, э, – говорит Би Цзин, – я же не перепел какой, у меня крыльев-то нет. – Да ничего, – говорит ворона, – ты просто чувствуй себя, как птица в поднебесье, и на вещи проще смотри.

Тут второй раз хлопок и раздался. Раскрепощение в одну сторону, Би Цзин в другую. Точнее, не Би Цзин, а лепешка из Би Цзина.

67.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши захотел покурить. Он вышел во двор. И бросил взгляд на луну. Луна светила зловеще. «Не к добру», – подумал неуязвимый мастер Цзи Ши.

И точно, предчувствие мастера не обмануло. Глядь, идет огромный буддийский монах, пьяный и грозный. И ладно – пьяный, ладно – грозный. Так и в руке еще нож поблескивает.

– Ха! – говорит монах.

– В каком смысле? – укрепился в своих наихудших подозрениях неуязвимый мастер Цзи Ши.

– Да вот, поспорил с наставником: хорошо ли заточен мой нож, – и лезвие щупает так, со значением.

Но неуязвимого мастера Цзи Ши трудно было напугать. Он только шляпу китайскую свою надвинул слегка на глаза, чтобы не слетела вдруг. И трубку перебросил из правого уголка рта в левый. Потом усмехнулся и достал из-за спины арбалет, сдул с него пыль и участливо говорит:

– Знаете, мой арбалет показывает хорошую кучность попадания.

Монаху пришлось призадуматься. Еще бы, показатели стрельбы неуязвимого мастера Цзи Ши были в округе хорошо известны. Впрочем, монах был стреляный воин, чтобы вот так просто сдаться. Поэтому он поднял руку:

– Одну минуту.

И через минуту появился с длинным копьем в руке.

– Хорошее копье, – сообщил он неуязвимому мастеру Цзи Ши, – поверхность шероховатая, это из-за зарубок. Формула проста: один человек – одна зарубка.

Ситуация создалась щепетильная. Противники застыли в напряженном ожидании. Каждый ждал, когда оппонент ошибется. Лунный свет высвечивал только настороженные торсы противников. Шла безмолвная и бескомпромиссная борьба…

Наутро неуязвимый мастер Цзи Ши насчитал 77 зарубок на копье монаха. «Совсем еще мальчик был», – с грустью подумал неуязвимый мастер Цзи Ши и вырезал 199-ю зарубку на своем арбалете. А потом мысль светлая промелькнула: «199 – что за число хорошее такое, священное, можно сказать, число». В тот день у неуязвимого мастера Цзи Ши было радостное настроение. Поистине только мастер может быть счастливым из-за такой мелочи, как новая зарубка на арбалете.

68.

Даосы в Поднебесной любили порою выпить. А неуязвимый мастер Цзи Ши не любил злоупотреблять вином. Хотя в состоянии даосизма порой пребывал. Пришел к нему однажды мастер Ли Цзы и говорит:

– Слышал я, что люди говорят, что ты, неуязвимый мастер Цзи Ши, даосизму целую неделю предаешься? Может, школу пьяного мастера открыть решил?

– А что ж тут такого, мастер Ли Цзы? Если дао не против, то почему бы и нет? Может, и ты дао попробуешь?

Мастер Ли Цзы оглянулся и, удостоверившись, что никакой любопытный ученик из-за забора не подглядывает, согласился:

– Почему ж не испробовать, коли дао само дао наполняет, да и выдержка у него немалая.

Люди через пару веков, вспоминая мастера Ли Цзы, говорили:

– Да, хорошим мастером был Ли Цзы, да и даосом был знатным.

А о неуязвимом мастере Цзи Ши говорили:

– Да, хорошим мастером был неуязвимый мастер Цзи Ши и, хотя знатным даосом не был, но в даосских штучках хорошо разбирался.

А Великий Будда на небе в такие минуты был в недоумении. Потому что думал: «Все, что ни есть, все дао. А я кто?».

Тут к нему какой-нибудь ассур бестелесный с полным рогом небесного вина подлетел. Великий Будда отхлебнет пару глотков и хлоп себя рукой по лбу: «Вот я забываю (если можно так выразиться). Я ведь тоже в дао. Значит, тоже даос знатный. А люди все как бы по моему образу сотворены. Значит, тоже даосы. Их много, а я тут один». И зовет духов мастера Ли Цзы и неуязвимого мастера Цзи Ши, чтобы не скучно было. Мастер Ли Цзы нальет себе небесного вина и говорит:

– Знаешь что, Великий Будда, вино у тебя что-то некрепкое.

А неуязвимый мастер Цзи Ши на землю с облаков посматривает. Понимает тут Великий Будда, что мастера по земле соскучились, и говорит:

– Что, вам в раю у меня плохо, что ли? Самые комфортабельные места для вас.

– Ну что тебе ответить, чтобы не обидеть? – отвечает на это обычно неуязвимый мастер Цзи Ши Великому Будде.

– Даосизм, он ведь, как ты знаешь, на земле только даосизм. А на небе он как сон даоса.

Жалко Великому Будде друзей-даосов на землю отпускать, да делать нечего. Потому в тот раз, когда мастер Ли Цзы к неуязвимому мастеру Цзи Ши зашел, они и Будде Великому чашку вина земного налили. Великий Будда в тот раз так надаосился, что наутро луну забыл загасить, так она целый день и прогорела на небосводе.

69.

Однажды мастер Ли Цзы встретился с неуязвимым мастером Цзи Ши.

У мастера Ли Цзы рука перевязанная.

– Ты принимал участие в поединках? – поинтересовался неуязвимый мастер Цзи Ши.

– Нет, – говорит мастер Ли Цзы. – Я играл с прирученным тигром.

– Он, что же, тебя укусил?

– Нет, просто с ним происходит что-то неладное.

– Что, болеет?

– Нет, он просто начинает забывать, что я с ним играю.

– А как ты с ним играешь?

– Хлопаю палкой по голове для дрессировки.

– Наверное, он все же у тебя болеет, что забывает, когда надо играть, а когда кусаться.

Через неделю мастер Ли Цзы продавал на базаре шкуру тигра.

Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже на рынок за покупками пришел. Увидел он мастера Ли Цзы и спрашивает:

– Ну, как дела у тигра? Не болеет?

– Нет, нет. Правда, он убежал куда-то, – ответил мастер Ли Цзы, несколько смущенно.

– А это что за шкура?

– А это просто так, бутафория.

– Лукавишь, я вижу, ты со мной, мастер Ли Цзы. Тигр-то ведь у тебя ручной был?

– Это ты лукавишь, неуязвимый мастер Цзи Ши. Тигр, он ведь просто тигр, а то ручной тигр, не ручной тигр. Есть только опасный тигр или неопасный тигр, в смысле – шкура тигра.

70.

Как известно, неуязвимый мастер Цзи Ши был знатным даосом. Кроме того, он был с Великим Буддой на короткой ноге. Поэтому он все очень хорошо понимал. Ну, то есть, конфуцианцев и прочих умных мужей. Конфуцианцы, правда, неуязвимого мастера Цзи Ши не миловали, как всех даосов, и тех мастеров, которые с Буддой Великим были действительно на короткой ноге. Ну потому что почтенные мужи-конфуцианцы воспитывались вдали от природы, в душных помещениях, они были бледны, начитаны и суровы. Да еще вдобавок они любили еду по распорядку и говорили обычно:

– Гм, гм, как-то непристойно сказал тот даос или тот даос.

Но конфуцианцы конфуцианцами. А неуязвимый мастер Цзи Ши в силу своей любви к миру конфуцианцев тоже по-своему любил. И мастер Ли Цзы их тоже любил. А конфуцианцы далеко не все неуязвимого мастера Цзи Ши любили. Поэтому порой неуязвимый мастер Цзи Ши говорил мастеру Ли Цзы:

– Что-то конфуцианцев в округе много развелось. Пора бы сократить их поголовье.

Грубовато, конечно, сказано, но так ведь в шутку. И отправлялись мастера на охоту. У каждого свои методы, свои приемы. Неуязвимый мастер Цзи Ши арбалет берет, пыль с него сдувает, как женщину любимую, арбалет нежно гладит. Стрелы берет. Но, правда, не больше девяти. Конфуцианцы ведь тоже не желуди на дороге осенней порой. И, одним словом, в путь.

А мастер Ли Цзы ничего с собой не брал. У него просто хитроумный метод был по отлову живых конфуцианцев. Ну, то есть, идет себе мастер Ли Цзы по дороге, песенки насвистывает, вроде как повеса.

А впереди конфуцианец на проповедь или собрание ученое спешит. Весь такой с иголочки, манерный. Ну мастер Ли Цзы его догоняет и говорит вежливо:

А не могли бы вы, уважаемый, на руках на свое собрание поспешить?

Конфуцианец удивляется:

– Зачем же на руках? Конфуций-то ведь не велел на руках. В такой-то строке, на такой-то странице конфуцианского закона. Да и вообще почтенному мужу это не к лицу.

– Ах, извините, – говорит тогда мастер Ли Цзы лукаво, – я и не знал, что вы конфуцианец. А, вообще, когда-то ваша конфуцианская, гм, гм, извините. И Конфуций тоже, гм, гм, извините.

Конфуцианца после таких слов сразу удар срубает. Бери его и засовывай в авоську, только бы влез. Да только мастеру Ли Цзы неживые конфуцианцы к чему? Не мариновать же их, в самом деле.

71.

Когда Конфуций был жив, конфуцианцы смотрели на него с радостью. Но вот он умер, и сразу конфуцианцы разделились. Ну, то есть, народились левые конфуцианцы, правые конфуцианцы, средние конфуцианцы и прочие конфуцианцы.

Левые конфуцианцы говорили: «Вот в этой строфе Конфуций сказал, что левая сторона – слева, поэтому мы левые конфуцианцы».

А правые конфуцианцы говорили: «Нет, он ведь сказал, что правая сторона – справа, поэтому настоящие конфуцианцы – только правые конфуцианцы».

А средние говорили: «Нет, он сказал, что середина посредине, поэтому есть только средние конфуцианцы».

А прочие конфуцианцы говорили: «Левые, правые и средние заблуждаются, поэтому правы прочие конфуцианцы».

И еще конфуцианцы не считали настоящими конфуцианцами тех, кто был правым для левого, левым для правого, левым и правым для среднего, не говоря уже о прочих. Конечно, даосам, буддистам и мастерам ушу казалось, что конфуцианцы – дураки, не потому что, так оно и было, а потому, что те действительно поступали как-то иначе.

На самом деле коифуцианцы были не такие уж дураки. Порой левые конфуцианцы говорили: «Конфуций-то был один, вот поэтому мы единственные».

А правые отвечали: «Ну, здрасьте, единственные. Конфуций-то действительно один был, поэтому мы единственные».

Средние и прочие тоже вот так здраво мыслили. Это, ясное дело, тоже в шутку сказано. Конечно, как таковые конфуцианцы интереса бы не представляли, если бы не один случай.

Поймали как-то раз конфуцианцы Би Цзина и спрашивают:

– Ты с Конфуцием или не с Конфуцием?

Би Цзин думает: «Вот попал я в переделку. Если скажу с Конфуцием, то вроде как совру, он-то ведь умер давным-давно, как же я могу быть с ним. А скажу, не с Конфуцием, так друзья-конфуцианцы меня к Конфуцию и отправят скоро-поспешно». Поэтому Би Цзин решил от прямого ответа уклониться. Он сказал:

– Я с тем, с кем и вы. А вот еще знаю я такого плохого человека, который не с вами.

Ну, то есть, на неуязвимого мастера Цзи Ши намекает. Ну, конфуцианцы люди простые, к дому неуязвимого мастера Цзи Ши спешат.

С молитвами о Конфуции, разумеется. Самонадеянно, одним словом.

Это, конечно, ошибка большая была, потому что неуязвимый мастер Цзи Ши из лука своего хорошо стрелял, и стрел у него запасы неистощимые были. Вытер он пот рукавом и последнюю стрелу на тетиву кладет.

– Ух, – говорит, – устал!

Смотрит – ба! – да это же Би Цзин руками машет.

И говорит:

– Да я не с ними, я же с тобой, неуязвимый мастер Цзи Ши, я этих конфуцианцев знать не знаю.

– Не знаешь, – говорит неуязвимый мастер Цзи Ши. – Ну, тогда пошли со мной к мастеру Ли Цзы в гости.

– Да я бы с радостью, но только ведь неудобно, я ведь там никого не знаю.

– Ну, понятное дело, не знаешь, а ты что же думаешь, что всех знаешь?

– Да я, – говорит Би Цзин, – просто домой спешу, у меня лук на огороде срочной поливки требует.

Надоело тут неуязвимому мастеру Цзи Ши Би Цзина упрашивать, пошел он в этот вечер к мастеру Ли Цзы один. Шел когда, то думал:

«Вот есть правые конфуцианцы, левые конфуцианцы, средние конфуцианцы, прочие конфуцианцы, какие же все же лучше? Да, думает, пожалуй, те, которых сегодня утром Би Цзин приводил, лучше. Словом, хорошие конфуцианцы – спокойные конфуцианцы».

72.

У неуязвимого мастера Цзи Ши было совершенно недуальное сознание, говоря языком простым, он был в нирване. А у Би Цзина сознание было дуальным вследствие того, что он в нирвану не попадал из-за своей омраченности, а, возможно, и с кармой своей он был также не в ладах. Дуальность сознания определялась тем для Би Цзина, что он все делил. Увидит, допустим, слона:

– О, – говорит, – слон-то большой.

А издалека увидит, так сразу говорит:

– Слон-то, оказывается, хоть и большой, но издалека маленький. Правильно он, конечно, говорил, но все равно у него сознание дуальное было.

Неуязвимый же мастер Цзи Ши в силу своей недуальности сознания и нирванического состояния души (что, впрочем, одно и то же, но не для Би Цзина), постоянно Би Цзину на его дуальность сознания намекал. Встретит порой Би Цзина и подмигивает ему. А Би Цзин думает:

«Что это неуязвимый мастер Цзи Ши фривольничает, может, прическа у меня не в порядке, а, может, на штанах дырка протерлась?» Ну, одним словом, дуалистично мыслит. А неуязвимый мастер Цзи Ши, кроме как на эту дуалистичность сознания Би Цзина, ни на что больше не намекал.

А подмигивал просто из-за хорошего расположения духа.

Однажды неуязвимый мастер Цзи Ши подумал: Отчего же все-таки у Би Цзина сознание такое несовершенное?» И говорит поэтому:

– Би Цзин, что это у тебя с сознанием твоим незадача творится? Омраченный ты какой-то, видимо, прожил ты мало на этой земле, видимо, в прошлых жизнях, когда я уже в человека переродился, ты все еще травку пощипывал, а, может, даже и нектар собирал, жужжал, так сказать, беззаботно над полем и горя не знал.

– Не понимаю что-то, – говорит Би Цзин обиженно.

– Ясное дело, что не понимаешь. Это потому, Би Цзин, что ты только на 50 процентов Би Цзин, а на 50 процентов ты еще жужжишь.

– Почему это я жужжу? – спрашивает Би Цзин. – Вовсе я не жужжу.

И вдруг зажужжал и улетел. А неуязвимый мастер Цзи Ши мухобойку взял и за ним вдогонку. Так и бегут. Би Цзин летит, жужжит и бегством спасается. А неуязвимый мастер Цзи Ши с мухобойкой его преследует. Догнал, ясное дело. Би Цзин маленький, а неуязвимый мастер Цзи Ши большой да еще с мухобойкой. И – бац!!! – прихлопнул Би Цзина.

Тут Би Цзин и проснулся. Холодный пот струится. Дуальное сознание мысли с толку сбивает. «Господи, прости, помилуй», – взмолился Би Цзин.

И надо же такому случиться, Великий Будда в столь поздний час не спал и молитву Би Цзиновскую услышал. Подозвал парочку ангелов и говорит:

– Помочь бы надо человеку.

Ну те спросонья не поняли сразу, что к чему. И так наобум ассурам говорят:

– Помогите там человеку, Великий Будда приказал.

Ну, ассуры тоже ведь не железные. Как поняли, так и помогли.

Наутро неуязвимый мастер Цзи Ши Би Цзина встречает и подмигивает ему. А Би Цзин руки расправил, зажужжал и убежал, думал, что летит. Ошибался, конечно. Неуязвимый мастер Цзи Ши удивился и подумал:

«Что это с Би Цзином?».

Так и не догадался, только рукой махнул и в гости к мастеру Ли Цзы пошел.

73.

Би Цзин был человеком бережливым. Он денег и всего остального старался поднакапливать. Ну, то есть, купит, допустим, дыню на базаре: «Вот сейчас я ее съем. И только откусить соберется, как вдруг мысль приходит: «Да, а что же потом будет? Ну, зимой, к примеру?».

Поэтому Би Цзин дыню всю не ел, а только половину, а то и вообще дольку одну. А все остальное он высушивал да в подвал прятал.

И вот еще пример такой убедительный, который доказывает, что Би Цзин бережливым был.

Шел как-то раз Би Цзин с базара и дыню нес. А про себя радовался: «Вот у меня какая дыня большая, желтая. Вот сейчас приду домой и съем половину. Нет, пожалуй, съем большую половину, а остальное, как водится, на зиму засушу. И буду зимой сладкой дыней наслаждаться. И будет она у меня во рту таять. Так приятно. А вот неуязвимый мастер Цзи Ши (надо отметить) дыней наслаждаться не будет. Потому что он расточительный. И дыню всегда сразу съедает один или вдвоем с мастером Ли Цзы. Следовательно, недальновидно поступает. Значит, зимой он будет лапу сосать. Вот так вот. Ха-ха!» Настроение от таких благодушных мыслей у Би Цзина заметно повысилось.

Так он все лето дыней и запасался. Бывало, приятель какой к Би Цзину зайдет, смотрит, полдыни на столе лежит, он так, как бы ненароком, Би Цзину и намекает, мол, жарко, пить хочется. Или если хороший приятель, то он так Би Цзину и говорит, мол, дыню давай. А Би Цзин сдержанно отвечает: «Ну, знаете, батенька, это на зиму». А хорошим приятелям говорит: «Ну знаете, батенька, так ведь свои полдыни надо иметь». И носом так оскорбленно посапывает.

Все люди в округе знали о бережливости Би Цзина. Будда на небе тоже знал. Неуязвимый мастер Цзи Ши тоже знал. Но в отличие от людей и Будды он эту Би Цзиновскую черту подчеркивал постоянно. Не так, чтобы явно, что ж он хам что ли невоспитанный какой. Нет, он аккуратно подчеркивал, чтобы Би Цзина не обидеть в лучших-то чертах души, если можно так выразиться. Ну, то есть, как только увидит неуязвимый мастер Цзи Ши, что Би Цзин полдыни несет, так меч из ножен достает или ножик, на худой конец, смотрит так с уважением и говорит Би Цзину почтительно:

– Вот жарко сегодня, и вчера жарко было.

Би Цзин полдыни или всю (когда как) неуязвимому мастеру Цзи Ши и отдает.

Спасибо, конечно, Би Цзину. Но так ведь не всегда его неуязвимый мастер Цзи Ши встречал. Поэтому запасы у Би Цзина постоянно пополнялись.

Осень тем временем пришла, потом зима. Явились однажды в село бандиты, поймали неуязвимого мастера Цзи Ши и спрашивают:

– Или мы тебя убьем, или говори, где Би Цзин дыни сушеные прячет.

Так бы, конечно, неуязвимый мастер Цзи Ши ничего бандитам не сказал, что ж он трус что ли. Но какая ж дыня сушеная человеческой жизни стоит? Поэтому неуязвимый мастер Цзи Ши и говорит, скрепя сердце, но с мужеством во взгляде:

– В подвале у Би Цзина дыни и хранятся.

Пошли бандиты к Би Цзиню и отобрали у него все сушеные дыни.

Би Цзин горя такого не смог перенести. Исход был летальным, как потом историки отмечали. А один поэт даже сказал о Би Цзине, что если у человека на душе черту какую доминирующую убрать, то это все равно, что от сердца вену какую отрезать. А один историк даже вопросом задался, был ли виновен косвенно неуязвимый мастер Цзи Ши в преждевременной кончине Би Цзина? Будда, как узнал на небе про это, так и историка того к себе на небо пригласил, мол, нечего кости мастерам мыть. Сам-то ведь Будда знал, что неуязвимый мастер Цзи Ши рассказал все про дыню Би-Цзиновскую бандитам, скрепя сердце, а не с радостью и не потому, что бережливость Би Цзина не любил. А потому, что дыню сушеную из Би-Цзиновского подвала неуязвимому мастеру Цзи Ши жалко было. Би Цзина-то она Би-Цзина, да только меч-то у неуязвимого мастера Цзи Ши хоть летом, хоть зимой всегда наготове был. И дыня сушеная тоже. Поэтому неизвестно еще, кому больше той зимой повезло. Би Цзину, вечная ему память, или неуязвимому мастеру Цзи Ши без дыни сушеной.

74.

Би Цзин очень любил свой дом. Бывало, идет откуда-нибудь, смотрит, на дороге подкова лежит. Би Цзин ее, конечно, домой несет.

В другой раз смотрит – вещь какая экстравагантная на базаре продается, он вещь эту не упустит, даже если денег нет. Всё равно всех соседей обегает, изведется, утомится до икоты, но вещь все равно купит, а потом хвастается всем. Не открыто, конечно, а так, с достоинством. Придет к нему гость, а Би Цзин так и говорит:

– Вот, э-э-э, недавно вещицу нужную прикупил. Недурно, не правда ли?

А неуязвимый мастер Цзи Ши, напротив, был человек, по мнению Би Цзина, расточительный. Появятся у неуязвимого мастера Цзи Ши деньги, так он их сразу и растратит попусту. Или вина купит и даосизму придается неделю целую. Би Цзин поэтому, когда о расточительности неуязвимого мастера Цзи Ши говорил, он щурился презрительно: что, мол, этот неуязвимый мастер Цзи Ши для своего дома сделал. Люди вон все в дом несут, а он непонятно куда. Правда, Би Цзин неуязвимому мастеру Цзи Ши в лицо так не говорил, потому как опасался мастеров осуждать, опыт, так сказать, сказывался.

Впрочем, зря он опасался, потому что неуязвимый мастер Цзи Ши действительно ничего в дом не нес. Потому как в прочность своего дома не верил, в отличие от Би Цзина. Да и вообще, неуязвимый мастер Цзи Ши считал все дома своими домами. Ну, не такие дома, конечно, где Би Цзин жил или друзья его. А такие, где мастер Ли Цзы жил да и разные другие мастера. Мало что ли мастеров в Поднебесной?

Неуязвимый мастер Цзи Ши порой говорил Би Цзину, когда встречал его на горной дороге:

– Знаешь ли ты, Би Цзин, что такое тысяча изменений и десять тысяч превращений?

Ну Би Цзин, понятно, не знал. А если и знал, то скрывал почему-то. Возможно, даже из умысла. Словом, Би Цзин говорил всегда:

– Нет, не знаю.

А неуязвимый мастер Цзи Ши дотошный был, он говорил:

– А почему не знаешь? Я вот знаю, а ты не знаешь, следовательно, ты, Би Цзин, заветы старых мастеров не уважаешь. И это уже в десятый раз.

Словом, надает Би Цзину тумаков, а потом еще руку в карман запустит, достанет древний трактат и заставляет Би Цзина по иероглифам читать.

Би Цзин читает и аж от восторга визжит. А, может, и от тумаков. Только все бесполезно: Би Цзин мудрые изречения древних так и не смог запомнить.

Примечания.

1.

Что  хотел передать древний китайский автор этой притчей, остается до сих пор загадкой.