На Крыльях Надежды: Проза.

Век Бога.

Ангел.

- Здравствуйте, люди! – улыбнулся Ангел.

- Ты вообще кто такой? – пробурчали они.

- Я – сын Бога, - ответил Ангел. – Я пришел помочь вам.

- Мы тебя не звали! - съязвили они.

- Знаю, - ответил Ангел. – Вот потому-то я и пришел.

- Потому, что не звали? – расхохотались люди.

- Нет, потому что никогда не позвали бы сами.

- Ясен пень, окончен день, - рассмеялись они. – Нам и без тебя хорошо.

- Оно и заметно, - вздохнул Ангел. – Камнями, вижу, уже запаслись, прогонять нас чтобы.

- А? – спросили из толпы.

- Камни из-за пазух выкиньте, - ответствовал Ангел. – Лучше, если на дорогу.

- Ну, знаешь, - поперхнулись люди. – Может, они нам еще пригодятся?

- В небо кидать удумали? – улыбнулся Ангел. – Про гравитацию небось забыли?

- Ничего мы не забыли! Все законы природы ведаем, ее приручая!

- Чтобы приручить, любить надобно. Мы в ответе за тех, кого приручаем.

- Шибко умный ты какой-то, звезданутый ты наш!

- А ножи зачем вам запасенные? Не себя ли резать в смуте удумали?

- Нехай нам себя резать то, окаянный? Это для врагов наших оружие предназначенное.

- Как различать друзей и врагов собираетесь, гнев коль умы ваши ослепляет часто столь?

- Уж разберемся как-нибудь без твоей помощи! Пожили, в жизни что почем ведаем.

- Что за человек стоит там среди вас с котомкой, спину его сгорбившей? Почему не озаботились облегчить ношу его вы, праздно стоящие?

- Вот недалекий! Да в том рюкзаке камней запас для тебе подобных у нас хранится, чтобы под рукой, значицца, были всегда они.

- Облегчите ношу брата вашего.

- Дык мы ж в тебя метать камни те начнем, глупенький!

- Попробуйте, коли иного не жаждете.

- Ату его, братцы! Бейте не стесняяся!

* * *

-  И где же исполнение желаний ваших, бросающие? Иль не вас предупреждали о гравитации невидимой?

- Больно как ужасненько! Спасите нас, невежественных, от камней в нас назад возвращающихся! Разгоняются камни те, а ноги наши в земле размягшей как в болоте увязли прочненько, и сдвинуться не можем мы более! Спасите нас, жить жаждем нестерпимо все же мы! Спасите, умоляем уж!

- Дайте руки друг дружке вы и меня за руки последние из вас возьмите здесь, из болот вылезти коль желаете. Унесу вас на крыльях своих, поверивших. Крепко друг за друга держитесь теперь во спасение!

* * *

- Зачем ты спас нас, Ангел присланный?

- Без камней легче ли себя чувствуете?

- Не просили мы тебя об одолжениях! Дома наши разрушены, одежды наши в грязи измазаны – и не по твоей ли милости?

- Не вы ли сами в болото окунулися? Что за пазухой опять держите?

- Раз уж мы измазались в грязи той вонючей, то и тебя измажем также точненько! На нас будешь похож отныне ты, не выделялся чтобы нигде более!

- Черными от грязи своей стать не боитесь ли?

- Ату его, ребятушки! Бейте не стесняяся!

25.12.2011.

Ангел-Хранитель.

-    Да? – мой белоснежный Ангел-Хранитель повернулся ко мне и добродушно улыбнулся. – Ты звал меня?

-    Я … эм … честно говоря, я не был до конца уверен, что Ты меня слушаешь, - промямлил я.

-    Я тебя всегда слушаю и слышу, - ответил Ангел. – А вот ты пока, к сожалению, нет.

-    У Тебя что, никогда не бывает, ну, скажем, обеденного перерыва? – удивился я.

-    Нет, - ответил Ангел. – Мне не нужен ни сон, ни отдых. Это вы, люди, спите с широко открытыми глазами.

-    То есть Ты все время на работе? – догадался я.

-    Ну да, - снисходительно ответствовал мой милый Ангел. – Я на службе у Бога.

-    И как там у вас … ну, в целом? – не нашел ничего лучше спросить я.

-    Хорошо, - ответил Ангел. – Сухо и не капает. Хотя здесь особо выбирать не приходится. Это вам, люди, очень скоро придется.

-    Выбирать что? – спросил я.

-    Судьбу. Жизнь или смерть. Бога или Дьявола. Свет или Тьму. Как ни назови, суть останется прежней. Ну …, - и Ангел замолчал на секунду, - ты то меня, к счастью, понимаешь.

-    Понимаю, - ответил я. – Жалко только слышу не всегда.

-    Все в твоих силах, и в желании, - и Ангел вновь улыбнулся. – Собственно, такая у меня работа, - слышать тебя и помогать тебе придти к Богу.

-    А что Тебе мешает это сделать прямо сейчас? – задал я ему очередной свой вопрос.

-    В основном он, - и Ангел показал крылом налево. – Ну и ты тоже иногда, когда глупости делаешь.

-    Кто – он? – спросил я, и только тут увидел стоящего рядом Бесенка. – Вот этот черненький?

-    Ну, это он тебе сейчас кажется таковым, - ответствовал Ангел. – Но он очень ловко и белесеньким способен притвориться, аки хамелеон. Вишь, как глаза на меня вылупил? – и Ангел вновь добродушно указал свои белым крылом влево.

-    Злится? – спросил я своего Ангела.

-    Да, бывает, временами. У него ведь тоже работа. И тоже под суд, как и всех нас.

-    В смысле, под суд? – не понял я.

-    Ты не знаешь? – удивился Ангел. – Скоро произойдет ревизия Мироздания и то, что вы, Люди, называете Страшным Судом. Хотя я бы назвал его Справедливым, - добавил Ангел.

-    А что будет после Суда? – спросил я.

-    Жизнь или смерть, - ответствовал Ангел. – Для тебя, для меня и для него – и он вновь указал крылом на Бесенка.

-    Ты тоже можешь умереть? – увидился я. – Разве Ангелы не бессмертны?

-    Для Суда – нет. Если у какого-нибудь человека, хранимого мне подобными, побеждает его Искуситель, он выживает, а Ангел и человек становятся историей. Если побеждает Хранитель – то выживает он и его подопечный, а историей становится Искуситель. Все просто. Таков Суд.

-    То есть повернувшиеся ко злу люди получается, “подставляют” и своих Ангелов? – ужаснулся я.

-    Увы, да. А теперь попробуй представить, - и мой любимый Ангел пронзительно взглянул мне в глаза, - каково это – умирать бессмертному?

-    И … много таких Ангелов должно погибнуть?

-    По предварительным прогнозам – прилично, - и Ангел опечаленно вздохнул. – Но … и Он вновь воодушевился, - все еще может измениться.

-    Если люди будут слышать вас и свернут с темного пути? – вопросил я.

-    Да, - ответил Ангел. – Если все-таки смогут победить свою природу. Времени у вас осталось очень немного, - добавил он.

-    Немного?

-    Когда стрелки часов будут на вершине, - и Ангел замолчал на секунду, - начнутся очень интересные события.

-    Мир будет меняться?

-    Определенно.

-    Я могу помочь людям успеть осознать, что их ждет? – с надеждой спросил я.

-    Конечно. Все в твоих силах и в руках Бога. И я тебя тоже не оставлю, разумеется.

-    Я так люблю тебя, мой чистый Ангел! – воскликнул тогда я в слезах.

-    Я знаю, - кротко ответил Он. – Иди ко мне, дай мне обнять тебя своими крыльями.

-    Спасибо, Ангел, спасибо за то, что слышишь меня и заботишься обо мне! Давай не будем расставаться с тобой!

-    Давай, - ласково ответил Ангел, нежно укрывая меня своими белыми крыльями. – Давай уже наконец всегда будем слышать друг друга …

18.10.2010.

Когда Спящий проснется.

-    Господин Координатор, когда Спящий наконец проснется?

-    Вы спрашиваете об этом меня, Адмирал? Я полагал, вам лучше знать.

-    Свободная воля, господин Координатор, свободная воля … Может быть, мы допустили с вами ошибку?

-    Напомню, это был наш совместный проект с вами. Ошибки нет, есть статистические погрешности и доли вероятностей …

-    Сейчас вы говорите прямо как математик.

-    А что еще нам с вами теперь остается делать? Мы можем только наблюдать.

-    За его агонией? Ведь он умирает у нас прямо на глазах, мучительно и неостановимо.

-    Он сам так выбрал. Большинство-с, знаете ли, перевешивает.

-    А что с Пробужденным?

-    Он еще младенец. Ему еще предстоит вырасти.

-    Красивый кроха, правда?

-    Безусловно.

-    Я так рад за него.

-    И я тоже.

-    Скажите, а какие формы исцеляющих препаратов были применены к Спящему на сегодняшний момент?

-    Первично – многочисленные ферменты пророческого толка, знаете ли. Две тысячи парсеков тому назад был введен сильнейший антибиотик.

-    Который организм успешно вывел из себя в ходе первичного блевотного рефлекса.

-    Примерно так. Я же говорю вам – он практически безнадежен.

-    А как же методы шоковой терапии?

-    Еще предстоят. Уже скоро.

-    Больному об этом сообщали заранее?

-    Еще две тысячи парсеков тому назад, когда признаки болезни были на всем лице.

-    Уже и на лице?

-    На него теперь страшно смотреть. Не советую.

-    А что у нас с новейшими локальными антибиотиками нового типа? Ну, этими самыми, как бы сказать, возвращенцами из небытия.

-    Часть уже вкалывают, некоторые еще не были изготовлены.

-    Думаете, поможет?

-    Такой вероятности тоже нельзя исключать.

-    Вкалывать будут одновременно с началом шоковой терапии?

-    Незадолго до того.

-    А потом?

-    Ему решать.

-    Думаете, он еще способен?

-    Надеюсь.

-    Ну, а как поживает Пробужденный?

-    Уже научился читать мысли и предвидеть будущее. Думаю, славный получится малый.

-    Я тоже очень рад за него. Даже при том, что он кровный брат Спящего.

-    Кстати, вы подали мне отличную идею. Как только малец подрастет и научится читать Души, его можно будет отправить помочь своему, так сказать, старшему брату, свернуть с его, так сказать, неправедного пути. Разумеется, мы защитим Пробужденного всеми доступными нам способами. Меньшинство, оно, знаете ли, нуждается в нашей поддержке.

-    Может быть, повременим с началом шоковой терапии? Подождем, пока малец еще чуток вырастет? Пробужденный вроде как уже изъявлял желание помочь своему брату.

-    Я подумаю, господин Адмирал. Я подумаю над этим …

10.10.2010.

Мечта Бога.

Живому Богу посвящается…

Новорожденный Бог сидел в тени высокого могучего дерева, у которого еще не было названия, и мечтал. Он только что сотворил Землю, и теперь Ему предстояло создать еще парочку миров попроще в соседних звездных системах.

Ну губах Бога играла улыбка. Он был очень доволен результатом своей последней работы – Земля получилась крайне хороша. Здесь было и всевозможное разнообразие климатов, какого практически не встретишь ни в одном из ранее сотворенных Им миров. Здесь были и вздымающиеся в небеса горы, и уходящие в бесконечность морские впадины. Здесь были и исполинские деревья, подобные тому, под которым Он сидел, и мелчайшие неразличимые для глаза будущих обитателей листики и травинки неведомых им растений. Здесь было великое разнообразие живых полуразумных существ, начиная от каких-нибудь игриво ползающих в траве букашек, и заканчивая морскими и земными исполинами. Одним словом, это был прекрасный сотворенный мир – быть может, одна из жемчужин Его Творения.

Казалось, Он вложил что-то безмерно-неуловимое в этот процесс Творчества. Как будто отдал Земле частичку самого Себя. И именно поэтому сейчас Он был счастлив.

Он мечтал о том, как на землю этого нового мира вскоре вступит нога человека. Как человек возрадуется новому дому, сотворенному для него заместо невзрачных старых. Как люди расселятся по бескрайним горизонтам этого Творения из Творений, и будут любить друг друга и радоваться жизни и миру, данных им Создателем.

И тогда Он бросил клич по самым дальним уголкам Мироздания, чтобы собирались те, кто будет жить в этом новом доме – возможно, одни из самых счастливых среди всех живущих. И пришли на Землю люди – собственно, не пришли даже, а прилетели из невзрачных прошлых миров на своем космическом корабле – ковчеге. И спустились на Землю и расселились по ней. И назвали эту дату датой сотворения мира.

И шли годы, и шли десятилетия, и шли сотни земных лет. Расселились эти, из иных миров прилетевшие, по уголкам шара земного, и прародителями рас трех стали они. И любили друг друга, как и заповедовал Бог время какое-то – но все же постепенно забывать про любовь некоторые из них начали. И, видя это, помочь Бог решил засыпающим – и стал пророков в мир этот прийти просить, дабы подсказать любимым людям, где же тот самый Свет в конце тоннеля темного. И приходили пророки-ангелы, воины Бога прекрасного, в мир земной и слова чистые вещали, сердца пробуждая. Но все же сильно уснули сердца многие и не слышали слов тех пророков Творца прекрасного – и распинали пророков Его они. Но Всемилостивейший Творец не переставал надеяться, ведь любил он людей своих при всех недостатках их и помогать готов был всегда к Свету тянущимся.

Шли сотни земных лет и шли тысячелетия. Все сильнее плутали люди в лабиринтах темных и невзрачных. И видя страдания людские от тьмы, ими впитанной, решился Бог тогда на шаг сострадательный. Сына Своего прекрасного, сиянием Отца озаренного, попросил Он в мир людской прийти этот, дабы Светом своим и Любовью своей помочь страждущим и наставить их на путь истинный. Но предали люди Сына Божественного, и тело его умертвили они, духу чистому не в силах повредить.

И горе на небе было великое и смятение. И плакали Ангелы светоносные из мира Тонкого, видя непонимание людское и тьму, стремились к которой люди многие.

И на самый последний, отчаянный шаг решился Бог тогда. И Сам спустился в мир Им сотворенный, дабы на себе испытать соблазны тьмы всей, людьми принятой, и отвергнуть их как негодные – и показать людям Путь тем самым. Первым и Последним стал Бог в мире этом, на краю бездны кружащимся, Альфой и Омегой стал Он, Сыном Человеческим. Ведь пришел Он в мир этот Им созданный человеком, дабы уйти из него живым возрожденным Богом.

И, узнав о Нем, живущим среди них всех жизнью простой и скромной, стали приходить к Нему люди. Один за другим приходили они и спрашивали.

И кричал священник Ему: “Сгинь, нечистый! Не о Тебе говорил Сын Твой распинаемый, и не Тебя ждали мы. Да и не ждали мы Тебя вовсе, ибо не нужен нам Бог живой и праведный. И подобает разве Богу великому в дыре жалкой жить и в рай затащить за злато не пытаться, как мы то делаем? Сгинь, самозванец!”.

И смеялся политик над Ним: “Вот ты, проповедующий честность, теперь сам живешь отнюдь не в хоромах царских. Посмотри лучше, как мы, людей обманывая, себе дворцов понастроили!  Потому учись у нас, пока делимся мудростью своей житейской!”.

И приходили больные, униженные и оскорбленные: “Нету в мире справедливости!”, - кричали они Ему. - “Мы отдали тебе камни свои, с собою всю жизнь таскаемые, рассчитывая взамен крылья небесные получить – и где же исполнение желаний наших? Или не о Тебе говорят как о Всемогущем иные?”.

И приходили к Нему гордые, и молча плевали в Него, перед другими красуяся.

И приходили к Нему жестокие, и расправиться с Ним грозилися.

И приходили к Нему умные, и в споры вступать бессмысленные философские пыталися.

И приходили к Нему лукавые, и на слове Его поймать стремилися.

И приходили к Нему простые, и мудростью слов Его наполнялися.

И приходили к Нему искавшие, и радостью сердца загорались у них, нашедших.

И приходили к Нему праведные, и молча смиренно склонялись перед Ним.

И приходили к Нему светлые, и огонь духа их ярче еще загорался от пребывания с Ним рядом.

Всех принимал Он, никому не отказывал. Ибо как можно отказать детям своим, к Отцу приходящим?

И лишь где-то на стыке миров, невидимые для глаза человеческого, тикали часики громадные, время свое отстукивая до дня Судного, до дня оценочного. Момента Истины.

Но все же любил Бог детей своих всех – и жил в мире их с ними рядышком до поры до времени. И шанс давал каждому …

Но это было позже, намного позже. Пусть для Бессмертных время и не имеет значения.

А пока Бог сидел под огромным тенистым деревом на планете Земля – и мечтал. Он мечтал о новых прекрасных мирах …

09.10.2010.

Мир, в котором живет Бог.

С любовью к Богу.

Новорожденный Бог весело шагал по улицам города, название которого Он сейчас уже не помнил. Да и к чему Создателю помнить людские названия? Разве что только для людей.

Солнце весело светило Ему вослед и лучи его играли в лужицах, оставшихся от недавно прошедшего дождя. Он очень любил такую погоду – и игривые Ангелы Стихий с благоговением и радостью в сердце выполнили эту Его просьбу.

А вчера над этим безымянным городом пошел снег, несмотря на то, что среднедневная температура достигала обычно 30 градусов в сторону “плюс”. А позавчера плотно затянутое тучами небо внезапно очистилось от всех белых пушистых фигурок за каких-нибудь пятнадцать минут.

Наверное, кто-то даже крестился или, скажем, клял синоптиков всеми цветами сияющей сегодня вдалеке над морской гладью радуги, начиная с серо-буро-малинового-в-крапинку. А Бог весело шагал вперед, вдыхая принесенный воздухом аромат моря и разбрызгивая капли воды из еще не высохших лужиц. Он был счастлив жить в этом сотворенным самим собой мире. Ведь что может быть лучше, чем почувствовать свое собственное творение изнутри?

Сегодня Он просто прогуливался по улицам этого безымянного морского города, и наслаждался жизнью. Человеческой, можно сказать, жизнью – ведь наслаждаться жизнью Всемогущего Бога Ему предстояло чуток  позднее. Да и, в конце концов, у жизни в человеческом теле тоже были свои приятные преимущества.

Внезапно в животе что-то настойчиво и ласково, можно даже сказать, совсем по-человечески, заурчало. Мурк-мурк-мурк. А потом – уууурррр! А потом – вуууууу! Можно сказать, всеми голосами сразу.

- Перекусить мне, чтоли? – подумал Новорожденный Бог, и, увидев с высоты птичьего полета всю панораму Его нынешнего городо-обитания, определил для себя ближайшее заведение, где Он мог бы остановиться. Всего каких-то десять минут ходьбы.

Бог вновь улыбнулся. Конечно, Он мог бы и долететь до этой харчевни за каких-нибудь тридцать секунд – но что подумали бы окружающие Его люди, когда бы Он, словно птица, взмыл ввысь? Может статься, что у какой-нибудь сердобольной старушки или какого-нибудь упорного атеиста тотчас случился бы инфаркт. А Он очень не хотел причинять кому-либо вреда, пусть и ненароком. Да и, в конце концов, летать еще предстояло любимым Им праведникам.

Топ-топ-топ. Чпок! – и брызги лужицы, в которую Он вступил, разлетелись на несколько метров по всему диаметру описываемой ими окружности, попутно чуть не обрызгав проходящего мимо прохожего.

- Эй, смотри куда идешь, растяпа! – крикнул он на ходу, по-прежнему спеша далеко-далеко в неведомые даже ему дали.

Бог хотел было сказать что-то в духе: “Господи, прости его, пожалуйста”, как в свое время Его много раз просил за других Его Сын, тоже прибывший в этот мир, - но потом подумал, что дополнительно просить самого себя как-то неудобно. Да и неправильно, наверное.

И просто продолжил свой путь. Он по-прежнему был счастлив.

Ну, вот и она. И даже вывеска висит с резными красивыми буковками.

Харчевня “На краю Вселенной”. И чуть ниже приписка – “Почувствуй аромат божественности”.

Забавное название.

Воплощенный Творец аккуратно открыл дверь, и осторожно вошел в заведение.

- Через полчаса мы закрываемся, но я уверен, что вы еще сможете вкусить наш аромат божественности!, - уверил его шустро подбежавший парнишка-официант.

- Угумс, - одобрительно сказал Бог. – А что у вас сегодня есть в меню?

- Устрицы-по-французски, скат-по-испански, драники-по-белорусски, пельмени-по-русски, сардельки-по-немецки … - начал было перечислять парнишка.

- Разнообразно у вас тут, - улыбнулся Бог. – А что-нибудь немножко более, что-ли, экзотическое, скажем?

- Ммм… - официант на секунду замялся. – Галушки-по-украински?

- Годится! – обрадовался Бог. – Всегда приятно вспомнить свою бурную молодость! – добавил Он спустя пару секунд и вновь улыбнулся.

- Заметано! - воскликнул официант. – А что вы хотели бы выпить? Что-нибудь крепкое?

- Пару стаканчиков воды, если можно, - добродушно отозвался Бог. – Думаю, этого хватит.

- Воды? – официант был удивлен. – Простой родниковой воды?

- Да, да, - отозвался Бог. – И вода может быть порой слаще вина, - добавил Он чуток позже.

- Ну…- официант немного замешкался, - хорошо. Сейчас сделаем. Через минуточек пять.

- Так быстро? – спросил Новорожденный Бог. – У вас на самом деле времени больше, чем пять минуток. Я правда же очень надеюсь, что вам всем хватит этого времени.

- Простите … в каком плане? – официант был немного удивлен.

- У вас всех, – и Бог добродушно обвел рукой всех посетителей этого заведения, не забыв указать и на окно. – Надеюсь, что хватит.

- А что будет потом? – официант как будто был еще немного в замешательстве.

- Зависит от вас, мои любимые дети.

- Ммм…скажите, а кто Вы? – официант до сих пор стоял рядом с этим загадочным посетителем и так и не решался отнести заказ на выполнение.

- Священник какой-то! - буркнул кто-то из-за соседнего столика.

- Что в имени тебе моем? – добродушно засмеялся Бог. – Мое земное имя временно и вечно одновременно.

- Земное? А вы, простите за любопытство, где проживаете? – официант был все более заинтригован.

- Везде, - спокойно ответил Бог.

- Бомж какой-то! – вновь буркнул кто-то из-за соседнего столика.

- В вас в том числе, - добавил Создатель.

- В нас? Где? Зачем? – официант опешил.

- Здесь, - ответил Бог, - и указал официанту на грудь. – Вы Меня даже иногда слышите.

- Чокнутый какой-то! – вновь раздался возглас из-за соседнего стола.

- Слышим Вас? – официант все еще не мог прийти в себя.

- Ну да, - ответил Творец. – Глас совести.

- Аа … зачем Вы там?

- Помогаю вам всем. Люблю вас! – и в небесно-голубых глаза Бога отразилась блуждающая на губах улыбка.

- И … сколько вы еще будете нам помогать? – вопросил растерянный официант.

- Всегда, - ответил Новорожденный Бог. – Работа у меня такая! – и Его глаза небесного цвета стали, казалось, еще бездоннее.

- Аааа…ммм…тогда последний вопрос … скажите, ааа …. ну…кем и где Вы работаете? – попытался было вновь вопросить разноситель заказов, но когда он вновь обернулся к своему нежданному собеседнику – того уже не было.

Лишь только мелодично скрипнула закрываемая ветром дверь, провожая столь необычного гостя. А на столе, где Он ранее сидел, в неизвестно откуда взявшейся тарелке лежала прямо-таки целая гора сочных и аппетитных галушек.

Потому как кому как не нам нужна пища, милосердно даруемая Творцом?

А Новорожденный Бог уже вновь весело шагал по улицам города и в его вечно-голубых глазах светило солнце. Он был счастлив жить в этом мире – и в этом безымянном городе планеты Земля.

12.10.2010.

Мы.

Мы давно уже не те, кем были раньше. Наше прошлое сгорело в огне собственного преображения, дабы уступить место настоящему, ставшему мостом в будущее.

Наш путь лежит в Бесконечности, и пройти его можем только мы сами.

Мы ощущаем в себе дыхание Вселенной, и наши сердца бьются в такт с Ее сердцем.

Мы стары и молоды одновременно, ведь каждый из нас - невинный ребенок в душе.

Предчувствуем, хоть и не знаем наверняка. Радуемся, приступая к новому делу, и грустим, завершая ранее начатое. Любим, дабы преобразить веру в доверие. Ибо без доверия не может быть любви.

Мы принимаем этот мир таким, каким мы сделали его. И не в нашем праве винить других за человеческие ошибки.

Вы можете назвать нас как пожелаете нужным, ведь ваши слова не способны изменить суть.

У нас уже нет имен, хотя каждый из нас сохранил свое сущностное "Я".

Мы выходим в битву в свой срок, и выходящий сражаться не ведает страха.

Проклятия и поношения Спящих - лишь камни, укрепляющие руки, держащие щит.

Гнев и ненависть их - лишь огонь чадящий. Но слезы неба зальют и его.

Живем, сражаясь - но не сражение наша цель. Ибо и оно временно.

Мы столь разные, но в этой битве каждый из нас - воин. И у каждого в руках свое оружие.

Ваше оружие способно уничтожить вас самих, но наше оружие сильнее.

Оно меняет умы. Оно меняет сердца. Оно навсегда изменяет всех, сраженных им.

Ибо это оружие - оружие духа. Ничто не сравнится с ним.

Наш враг силен, ибо бестелесен. И потому нам дано это оружие.

Мы сражаемся отчаянно, ибо для нас нет смерти. Каждый, получивший Клинок Духа, уже умирал когда-то.

Не знали сроков, но были призваны. Не знали себя, но были позваны. Придет время - мы будем признаны. Ибо велика битва.

Отчужденные встанут в ряды наши. Пробужденные встанут в ряды наши. Рожденные встанут в ряды наши. Ибо велика битва.

Небеса плачут над человеческой глупостью, ибо и у них есть чувства. Но за ночью всегда приходит рассвет.

Время стремится вперед отчаянно, и в едином вихре меняет мир. И мы идем в авангарде его.

Мы всегда с вами, ибо любим этот мир.

Так говорим Мы - воины Нового Мира.

25.05.2010.

Незавершенная история одного космического корабля.

- Вы вызывали, Координатор?

- Да, Адмирал, присаживайтесь. Чай, кофе, амброзия?

- От амброзии я бы не отказался … но, пожалуй, как-нибудь в другой раз. Дело, как я понимаю, слишком спешное?

- И не требующее отлагательств. Ставки в этой затеянной вами авантюре становятся уже слишком высоки.

- Господин Координатор, я все понимаю, но ведь мы сами вместе с вами затеяли этот эксперимент для того, чтобы …

- Я передавал этот корабль с экипажем под вашу ответственность, Адмирал, под вашу полную ответственность – помните? Вы обещали, что все пройдет как нельзя более гладко.

- Их свободная воля, которой вы их наделили, оказалась куда более неразумной, чем мы предполагали изначально…

- Вы отбирали лучших, Адмирал. Три планеты в разных секторах Галактики для трех новых рас. Вы выискивали жемчужины на этих планетах-тюрьмах, Адмирал, - и где теперь ваши лучшие? Мирно спят в криогенных капсулах на борту этого судна, практически сошедшего с траектории?

- После первого Столкновения часть из них все-таки пробудилась.

- Да будет вам известно, Адмирал, что после этого вашего первого Столкновения система связи с кораблем была практически уничтожена. Даже проснувшиеся члены экипажа практически не способны осуществлять двустороннюю связь. Мы получаем все их донесения, а вот они от нас едва ли один-два процента. Помножьте это на два-три процента пробужденных.  По нашим расчетам вероятность того, что они сумеют выправить курс по координатам, которые мы пытаемся им передать, и избежать столкновения со вторым Кольцом, составляет …

- Я знаю это, господин Координатор. Я все это знаю. Текущее количество бодрствующих членов экипажа корабля не позволяет рассчитывать на успешное управление кораблем в ручном режиме. А система поддержки автонавигации была уничтожена еще две тысячи парсеков тому назад.

- Что с остальными членами экипажа? Насколько успешными были ручные попытки отключения криогенных систем?

- Нинасколько. После Столкновения электроника систем была значительно повреждена. При ручном отключении систем спящие либо умирают в течение нескольких секунд, едва успев осознать происходящее с ними, либо получают значительное духо-химическое повреждение головного мозга.

- Что именно за повреждение?

- Проявляется в неконтролируемых вспышках агрессии по отношению ко всему живому. Они буквально зубами вцеплялись в пробудивших их. Нам пришлось уничтожить этих несчастных.

- Итого мы имеем следующее: ручная разморозка не функционирует должным образом, а для починки и активации автоматизированной системы на корабле недостаточно пробужденных членов экипажа с должными навыками. Замкнутый круг. И впереди по текущему курсу – второе Кольцо. И ускорение корабля все время возрастает, делая маневры все более затруднительными.

- Все верно, господин Координатор.

- Какие меры были приняты на случай, если корабль не пройдет его?

- Мы активировали близдислоцированные орбитальные модули. Подогнали спасательный флот из соседнего сектора.

- Сколько членов экипажа может выжить при столкновении с Кольцом, Адмирал?

- Все спящие погибнут гарантированно. А из пробужденных … очень мало, господин Координатор. Очень мало. Столкновение более чем на сорок процентов пробьет обшивку судна. Корабль в любом случае будет потерян навсегда.

- Есть ли еще возможность осуществить гиперсветовой молекулярный джампинг, когда корабль будет проходить сектор V с учетом его текущей скорости? Оказавшись на корабле, вы могли бы успеть помочь пробужденным изменить курс судна.

- Шанс маленький, но … но я лично готов попытаться исправить собственную ошибку. Своей, если можно так сказать, кровью.

- Вы знаете о последствиях, Адмирал. При молекулярной пересборке в ходе джампинга ваша память будет стерта. Ее восстановление впоследствии потребует огромных усилий.

- Я знаю, Координатор. В любом случае кроме меня и вас этот переход не способен преодолеть никто иной. Это дает хоть какую-то надежду.

- Для всех нас. Ведь даже мы вынуждены расплачиваться за ошибки собственных детей. Даже мы, Адмирал. И да поможет им чудо.

- Прежде чем я покину вас, Координатор, причем возможно навсегда, я все же хотел бы спросить – как называется этот корабль? В смысле, как его называют населяющие его гуманоиды? У нас есть для него свое название, но все же …

- Адмирал, не заставляйте меня думать, что вы уже прошли процесс молекулярной пересборки прямо перед моими очами. Вы прекрасно знаете, что они называют его, - и Координатор печально улыбнулся, - что они называют его “Земля”…

16.07.2010.

Осторожно : Бог !

-    “Осторожно: Бог! Посторонним вход строго воспрещен!” – прочел Иван вывеску на невзрачной на вид калитке, ведущей за ограду с виду ничем непримечательного здания. И тут же чуть ниже приписка – “Вход. Прими надежду, всяк сюда входящий!”.

-    Вот ведь, чего только не сделают, подумал было он. Уже и так, и эдак заманить пытаются. Ага, наслушались мы этих ваших сказок в свое время, про Новый Мир, про Конец Тысячелетий, про Второе Пришествие, про все махом. И предсказатели все в один голос тараторили в свое время – “Мир меняется, что-то случается!” и все в таком духе, и где оно – это что-то? Не видно пока что. А может его и нет, раз не видно? А может все-таки есть, но пока все еще не видно? Кто ж его знает то, в самом деле …

Иван заколебался – зайти или не зайти?

Вроде и не зовет никто, вроде не зазывает с плакатами и баннерами стоя по углам всяческим … Странно как-то … непривычно. Никакого тебе, понимаешь, промоушена, никакого маркетинга в омерзительном стиле “Спаситель! Только у нас! Только для вас!”. Калитка какая-то невзрачная … кто ж вообще в такие заходит – разве так делают двери? Неправильно как-то … не по-нашему. Хотя, с другой стороны … кто сказал, что Бог должен соответствовать его представлению о Нем?

Блин.

Ивану все больше было не по себе – не столько от собственных текущих размышлений, сколько от какого-то зародившегося  в этот самый момент где-то глубоко в груди ноющего и тревожного чувства, что если он сейчас пройдет мимо, как проходил все эти годы, спеша куда-то в одному ему ведомые дали по одному ему ведомым делам – то в дальнейшем уже может не застать вот этой вот самой невзрачной на вид калитки …

А ведь он искал … искал Его давно. С самого рождения, можно сказать, искал Его. В осенней тишине парков и в разговорах Душа-в-Душу с другими, в шуме людских толп и Богатом убранстве цеквей, в бесконечном одиночестве своей собственной Души искал он Его … Он так жаждал Его однажды найти, но все это было что-то не совсем то … не совсем полное то, не совсем полноценное… Он так искал Его всю свою сознательную жизнь!

И вот теперь … калитка какая-то …

Наконец он решился. Изо всех сил толкнул рукой калитку, ожидая услышать скрип несмазанных петель – но вместо этого створки мягко и бесшумно распахнулись, он сделал шаг вперед – и …

Мир изменился. Куда-то внезапно исчез город, исчезли спешащие по своим делам с работы и на работу тысячи сонных людей, исчезли тысяча и одно здание … пропала даже калитка. Теперь он стоял посреди какого-то огромного зала с резными сиящими колоннами и потолком, уходящим в бесконечную неведомую даль … и на него отовсюду лился какой-то теплый и мягкий свет.

- Я что, умер? – внезапно испугался Иван. – Остановилось сердце и теперь бренное тело мое поди лежит на каком-нибудь грязном операционном столе, и над ним усердно орудует кучка дилетантов в белых халатах, пока я прохлаждаюсь в этом неведомом новом мире?

- Здравствуй, Иван! Я ждал тебя! – внезапно раздался какой-то крайне могущественный, наполненный невероятной внутренней силой и одновременно очень мелодичный голос, исходящий, казалось, со всех сторон и, одновременно, откуда-то из груди Ивана.

-    Я … даже … даже … не знаю … что ответить …, - промямлил было Иван.

-    Не беспокойся за это, - ответил Голос. Я могу читать мысли. Я наблюдал за тобой с самого твоего рождения … как и за многими другими из вас. Ты хотел найти меня – и вот теперь ты здесь. Что хочешь сказать ты Мне?

-    Дак ты и вправду Тот самый Наимогущественнейший?

-    Да, - мягко ответил Голос. Первый и Последний. Начало и Конец. Я тот, кого вы называете Создателем.

-    Значит ты и вправду …, - и Иван осекся. – Ну конечно! Как я мог забыть об этом!

-    Да, - ответил Голос. - Я и вправду есть. Но многие забыли и перестали искать.

-    Искать где? - робко спросил Иван.

-    Внутри и вовне. Я внутри и вовне. Все эти миры – Мои, и частицы Меня пребывают внутри вас. Я отдал вам когда-то частицы самого Себя, чтобы вы однажды стали подобными Мне …

-    Чтобы люди стали подобны Богу?

-    Это и есть подлинная Эволюция, Иван.

-    Выходит, Ты все-таки с нами …

-    Да, всегда с вами. Теперь и вашем мире тоже. У Меня много домов, - невидимый Голос заливал помещение своими бесподобными мелодиями и оттенками.

-    В нашем мире тоже? Так значит, та самая калитка …

-    Весь ваш мир – Мой. Я могу поселиться в любом уголке его. Мне не нужны ваши пустые славословия. Я хочу видеть вас всех живыми, Иван, с живой частицей Меня.

-    Именно поэтому Твой приход был … - внезапная догадка озарила сердце Ивана.

-    Да, - ответил Голос. Именно поэтому. Мне нужны Ищущие и приходящие ко Мне добровольно. Они способны к подлинной Эволюции.

-    То есть все те в храмах и мечетях, называющие себя верующими и одновременно остающиеся такими же, какими были с рождения …

-    Они могут продолжать верить в свои глупости. До поры до времени.

-    А как же Твой Сын? Ведь о Тебе он говорил в свое время и Твоем возвращении …

-    Он тоже со мной. Второй мой Сын, - ответил Голос. – Вы слишком много позволили себе сделать с Ним в прошлый раз. Больше этого не повторится.

-    Как здорово, что Ты все-таки с нами! – внезапный крик радости вырвался из груди Ивана.

-    Ищущий да найдет. Идущий да придет. Прими же надежду – и передай ее другим! Мое время грядет! – невидимый Голос залил все громадное лучащееся светом помещение и проникал, казалось, в саму сердцевину человеческой Души.

-    Да, Создатель! Я расскажу им о Тебе! Спасибо Тебе!

Сиящий поток света охватил и окутал Ивана. Он, этот Свет Бога, исходил, казалось, отовсюду – он шел изнутри и сиял вовне. Сияющий поток окутал его в одно мгновение – и …

“Спаситель! Только у нас! Только для вас!” – ошарашенно прочел Иван красно-сияющие буквы на вывеске какого-то стриптиз клуба.

Калитки больше не было. Шанс был использован. Иной мир вновь жадно протянул к нему свои руки.

- Да, Создатель, я расскажу всем этим спящим о Твоем времени, - твердо решил Иван. – Важнее этого сейчас нет больше ничего.

22.10.2010.

Чудо.

Жили люди на свете, и грустно жилось им и тягостно. С рождения хотелось им чего-то необычного, волшебного. Праздника радости жизни хотелось им, но не в силах создать его были они. И был мир их сер и скушен, и жилось им безрадостно. Но мечтали в сердцах своих люди некоторые о Чуде великом, самом прекрасном из чудес, ими встреченных. Таком Чуде, от которого глаза сиять бы начали, и сердца огнем веры загорались бы. И взмолились люди эти мечтающие к небесам однажды, и просили утешить сердца их, и послать им Чудо великое, чтобы вовек помнили и веру в сердцах своих хранили бы.

И услышана молитва были их искренняя, сердечная, и спросили Странники небесные Отца своего, какое чудо подарить детям Его любимым, чтобы сердца трепетали их в восхищении, и слезы радости от созерцания Чуда этого в глазах их рождались порой. И решено было так сделать, чтобы Чудо Божественное всегда рядом с ними жило, ни на миг не покидая их. Чтобы всегда видели люди его глазами своими, и душами своими ощущали бы его прикосновения. Чтобы никогда не иссяк более для них источник радости и вдохновения светлого.

И растворилось с небес посланное Чудо Божественное в мире людском невидимо, дабы всегда рядом с людьми быть с момента того и впредь далее. И воплотилось оно в солнца ярком сиянии и в деревьев поющем шелесте; в ручьях журчании радостном и птиц пении утреннем проявилось оно; в прибоях волн морских, рассветах и закатах лилово-розовых воплотилось оно; в радуге небесной сияющей лучи Чуда того сверкать начали; в облаках молочно-сахарных, по небу вечно странствующих, отразилась красота Чуда того, мир людской наполнившего; в снежинках бархатных неповторимость проявлений его отразилася; в дожде омывающем забота Чуда того о душах людских запечатлелася; в сиянии глаз детских искры Чуда того невидимого навечно осталися; в бесконечном вещей и явлений множестве Чудо то перед людьми предсталося, отражая Творца своего щедрость и величие.

Всюду проникло Чудо то, в каждую клеточку мира, для людей созданного, войти оно сумело, осветив его и обрадовав. И верили Странники небесные, что Чудо это лучшим из чудес будет для человечества, и исчезнет горечь и печаль с лиц людских, и возрадуются люди счастью своему и красоте, мир души их спасающей. Но не суждено надежде той в момент тот сбыться было вот.

Не увидели люди в большинстве своем Чуда того великого, и что быть оно рядом с ними близко столь может не поверили. Спешили все жизни свои они куда-то по целям искусственным, бессмысленным, безрадостным, и не могли видеть в силу этого того, что с ними совсем было рядышком. И убили они то чудо божественное, и обыденностью сделали его. И предались обыденности своей, и уснули сердцами еще более прежнего.

Но не умерло Чудо то, ибо Творцом было создано - в сердцах лишь скупых человеческих умирало оно безвременно. И до сих пор живет оно с людьми рядышком, но проходят мимо многие, ведь не надо им мира чудесного, непривычного, странного - но размеренного и выверенного надо им. Не умалилось оно от людской незрячести, и от жадности их не истребилось оно. Ждет и надеется, когда прозреют многие оно по-прежнему, и дарит себя во всей своей щедрости ежедневненько.

Но кто поверить сердцем способен, что перед самым носом его Чудо великое может быть спрятано?

18.03.2012.

Записки Безымянного.

Безымянный.

-    Да, док? Что у вас?

-    Новенький. Наши ребята подхватили из ночлежки.

-    Униженный и оскорбленный, так сказать?

-    Вроде как. Бродил, распевал песни. Под нос свои бредни еще шептал, пока везли то его сюда – думал, поди, что и не слышим вовсе, - ан нет, слышали хренотень его всю, как есть слышали! Ну-с, куда определять то будем, а? Горяченький еще - свежесхваченный, так сказать.

-    А что именно за бредни то хоть? Опять что-нибудь про Конец Света поди? Ныне у нас этих доморощенных Нострадамусов в наших палатах уже итак навалом.

-    Ну … не совсем про то … вроде как. Вы знаете, док, я особо то не прислушивался к его всяческой ахинее – здоровым оставаться, знаете ли, стремлюсь. Но кое-что все же услышал.

-    Любопытненько-парнокопытненько! Давайте, валяйте-оголяйте, чтоли, правду-матку!

-    Ну … в общем … говорил он прежде всего о том, что вроде как давно он уже здесь живет.

-    В ночлежке то той?

-    Да нет, в том то и дело-с! На Земле давно живет! Что он, якобы, вроде как почти бессмертен, чтоли. Что вновь пришел ко всем нам, так как был позван.

-    Позван? Интересно, кем? Уж не своим больным ли воображением, хм?

-    Не знаю, кем – он не отвечал. Ну, вот, значит был позван-с, и не один причем, а вместе с другими – ну, вроде как братьями, или что-то типа того. Призванниками, так сказать. Что они все пришли помочь нам проснуться, потому что время уже близко.

-    Время, говорите? Что за время то? Не половина ль двенадцатого уже у нас на часах время, хаха?

-    Да нет, время вроде как предназначенное, предначертанное.

-    А проснуться – это как? Мы с вами вроде итак как не спим, или я уже чего-то не понимаю в этой нашей с вами жизни, ммм?

-    А леший его знает! Он еще говорил, что мы спим с открытыми глазами, и что таковым, ну … вроде как туго придется, когда придет это самое время. Что время не будет ждать тех, кто не готов проснуться.

-    Любопытненько!

-    Москитненько! Блин, док, вы дальше слушайте, чего он вещал то! Говорил он еще, что вспомнил себя, ну, или что ему помогли вспомнить. Что раньше орудовал мечом в боях праведных, а ныне железный меч на меч невидимый словесный заменил, еще острее тьму сердец человеческих разящий. Что он по крупицам собирает жемчужины своих прошлых путей, в грязи мира разбросанные и позабытые … что-то там про дежавю еще говорил. Что ищет свою семью … подлинную, настоящую семью, близких по духу. Что пробудился частично, что желает уже наконец окончательно раскрыть полузакрытые вроде как глаза. Что у него много имен и нет одновременно. Что он рождался, умирал и забывал, рождался, умирал и вновь забывал …

-    Амнезия-с?

-    Еще под конец говорил, что мир очень скоро изменится … сильно изменится. Что многие даже не успеют осознать … осознают – но поздно … Вся грязь всплывет на поверхность и станет видна в приглушенном свете … Что мы должны любить друг друга, ценить жизнь, верить … я там, знаете, особо не слушал уже потом.

-    Ну, правильно-с, что не слушали. Чего их, чокнутых то, слушать! Чтоб здоровыми остаться, надо меньше …

-    Издеваться! Док, вы не дослушали! Он потом, значит, ко мне подошел – ну, когда его уже в машине везли мы с ребятами сюда … спокойно так подошел, сел, взглянул  в глаза … Док, вы бы видели, что у него было в глазах … такая смесь грусти и вместе с тем какой-то внутренней радости, умиротворенности чтоли, это просто не передать - я в них чуть не утонул в тот миг этот первый, док! А потом он мне в глаза смотреть начал и у меня – слово даю! – вот прямо мурашки по спине побежали как будто – он как будто Душу мою читать как книгу открытую начал, понимаете? Вот прямо такое ощущение и было! А потом еще взял – да и начал рассказывать все о жизни моей, и судьбе, и доле – и что меня гложет, и почему я таким стал, какой я есть ныне, и что пусть я и маленький человек, но и мне роль своя хорошая предназначена … все рассказал! Я ж даже сказать ничего не мог в тот миг просто от изумления – смотрю в его глаза эти грустные и рот открытым держу как псих последний!

-    Дак вы, коллега, психов то больше слушайте, авось и слюнка то у вас из ротика еще побежит! Ладно, хватит. В шестую палату его определите, рядом со вторым Наполеоном. Там ему самое место – и самое время.

-    Время … да, хм … самое время.

-    Ну, а документы то у него хоть были с собой? Как мне прикажете его записать то по документам у нас?

-    А вы знаете, док, что самое странное …, - и говоривший грустно взглянул на своего ментора, - не было у него документов … и он ведь так и просил называть себя – Безымянным…

01.11.2010.

В Новом Мире.

Когда же это было?

Иногда мне кажется, что все это произошло какие-то минуты назад, хотя с тех пор миновали долгие двадцать лет.

Это не сказка – нет. Это история моей жизни, ее удивительная и незабываемая часть, ее путеводная сверкающая звезда. Начало моего нового пути в мире. Если хотите – солнечное перерождение.

Наша память всегда запечатлевает для нас самые запоминающиеся и удивительные моменты. И сейчас, спустя двадцать лет, я крайне отчетливо помню тот ярчайший почти что месяц. Они, те дни, как на ладони раскрываются передо мной - когда бы я ни пожелал, память повторяет их для меня в ярчайших подробностях - каждый день из нескольких десятков. Иногда мне даже кажется, что какая-то особая память хранит те события…

Они остались в моем сердце – те дни.

Сейчас я снова вспоминаю эти мгновения, и слезы катятся по моим щекам… Это слезы грусти и слезы радости, друзья мои.

Каждый день и каждый час – как на ладони…

* * *

 “Джон, тебе уже пора домой! ”, - и встревоженная мать показалась на крыльце.

Но мальчик ее и не слышал – он был далеко. Они вместе с Джимом и Лаурой - девчонкой из того же квартала - плескались в реке. Они зачерпывали своими детскими ладонями пригоршни воды и что есть силы бросали их друг в друга, обливая сверкающим водяным потоком.

Вот он схватил двумя руками струящуюся воду и швырнул ее в Джима, облив ему лицо. Тогда Джим, до сих пор увлеченный метанием струй в смеющуюся Лауру, как-то приставил руку к воде - и через мгновение целый водяной вихрь охватил его.

Вокруг Джима возник водяной щит. Сам же он крутился в воде и бил по ней руками – и струи летели в разные стороны от него, задевая и правого (кем здесь могла считаться Лаура - ведь не она же в конце концов начала на него эту атаку!), так и виноватого - то есть Джона, имевшего неосторожность облить это водного чемпиона Джима и сейчас, обливаемого бесперебойным потоком, уже горько жалевшего об этом своем столь опрометчивом шаге.

Однако этот новый водяной барьер и метаемые струи, казалось, лишь больше воодушевили их всех – они хохотали и обливали друг друга, уже не закрывая лица от несущихся в разные стороны по совершенно непредсказуемым траекториям водных струй, посылаемых той или иной стороной.

Постепенно он вместе с пришедшей ему на помощь против этого лохнесского чудища Лаурой стал все больше и больше теснить Джима к берегу - струи били в лицо, он уже не видел Джима толком, но продолжал сражаться. Но и Джим не отступал - теперь он успевал метать воду уже и в Лауру, и той доставалось не меньше, чем ему.

Они бились и бились друг с другом, и звонкий ребяческий смех наполнял пространство и раскатывался волнами вокруг.

Они здорово повеселились в тот день. Джима все-таки удалось вытеснить на берег – и они вместе с Лаурой как полноправные победители затем обливали его, уже побежденного и не сопротивляющегося с двух сторон изо всех сил.

Затем они гонялись друг за другом в воде, как стаи кровожадных акул, как сказал все тот же Джим. Тех, кого догоняли, хватали в воде за пятки и тащили на берег. Проще всего получалось догнать Лауру - после того, как ее удавалось схватить за пятки в воде, она, как и положено побежденному, покорно шла на берег и ждала там, пока они гонялись друг за другом. Затем, смеясь, она плыла к ним - и уже догоняла их, изрядно уставших в погоне друг за другом, и ей почти всегда это удавалось. Ну, разумеется, они поддавались ей.

Потом были лесные прогулки и пение птиц в ветвях деревьев. Было утро и они, усевшись на древесные бревна, заворожено слушали птичью трель.

“Наши лесные братья умеют воздавать хвалу свету”, - как сейчас помню эту фразу Лауры.

Были их совместные прятки-ляпы в лесных буреломах и обильных ветвях росших здесь высоких кустарниках. Были спуски с морозных ледяных гор и игра снегом. Было падение в глубокие сугробы и дружелюбный смех стоящих рядом с тобой друзей. Была радость познания столь громадного и удивительного мира, открытого их взорам.

Они – эти трое – еще только входили в жизнь детьми. Они и потом жили ими.

Они… Они – трое.

Теперь же из них остался только он.

Это было как удар. Нет - это было страшнее.

Как будто тысяча пламенных молотов разом обрушилась на тебя и придавила так, чтобы ты уже не смог даже дышать… Как будто тебя засасывает какая-та страшная глубина и ты не можешь ничего сделать… Как будто тебя разрывает и кромсает на части какая-та неведомая тебе сила… Как будто ты перестал жить…

И все же он был - тот день. Десять лет назад - да, именно тогда он узнал о том, что великие друзья его детства и юности, давшие ему так много - Джим и Лаура… - оба они умерли. Оба покинули этот мир и он остался в нем без них.

“Без. Них. Без. Них. Один. Один. Один.”, - как молотом в висках отбивало его сознание тогда.

“Без…них”, - бьющиеся в сознании слова наконец сложились в жалкое подобие фразы - и он потерял сознание, упав на внезапно приблизившуюся к нему землю.

После он пришел в себя, хоть и не сразу. Еще год он приходил в себя.

Это была действительно огромная потеря - потеря, быть может, самого ценного, что подарила ему жизнь.

Но он пережил ее. Справился - справился потому, что не мог не справиться. И потому, что сердце - его сердце - никогда не подводившее его, настойчиво и постоянно с того дня этой потери шептало ему, что эта разлука не вечна. Что они, трое, встретятся вновь под солнцем иного мира, что они встретятся, когда его путь здесь будет завершен и долг - выполнен.

Но это было уже позже, это было спустя многие годы. А тогда они были светлыми детьми - и ничто и никто не омрачало их праздника жизни.

* * *

Казалось, тот день был самым обычным днем, каких за год для стороннего наблюдателя бывает ровно триста шестьдесят пять. Но это казалось другим - но не ему. Не ему.

Призрак или человек? Я сначала даже думал, что увидел призрака, когда тот осторожно подошел к моему дому и поздоровался со мной. Как будто бы появился из ниоткуда…

Я приветствовал его, резко приложив правую ладонь к голове и затем отпустив ее - так почему-то часто делали люди в военной форме на парадах, и я тоже решил так попробовать.

“Боец”, - ответил незнакомец и улыбнулся. “Из тебя выйдет истинный боец”, - добавил он.

Он заговорил. Спрашивал о моем квартале и о том, сможет ли он где-нибудь пожить здесь некоторое время, пока ему не “будет пора двигаться дальше” - кажется так он тогда выразился.

Мы - я и Лаура, как раз в это время прибежавшая к моему дому с тем, чтобы пригласить меня и Джима в субботу на пикник, который собирались устроить ее родители - оба активно включились в разговор с незнакомцем, наперебой тараторя и перебивая друг друга, чтобы дать этому человеку как можно более точную информацию о том, почему ему, например, стоит остановиться в доме у тетушки Жанетты и ни в коем случае не стоит останавливаться в трактире “Ночной всадник”.

Так мы узнали, что призрака зовут Ричард. “Ричард,- ответил призрак, - так меня зовут. Одно из любимых мною имен”.

Когда мы закончили наши объяснения и оба умолкли, изрядно устав от такой словесной тирады, он улыбнулся и спросил, может ли остановиться у меня в доме.

“А почему вы не хотите остановиться у тетушки Жанетты?”, - опередила меня с вопросом Лаура и взглянула на незнакомца испытующим и заинтересованным взором. Ричард-призрак поднял глаза влево-вверх - как будто бы задумался о чем-то. Затем как-то отвел в сторону руки, выставив их ладонями вверх, как бы прося кого-то неведомого о помощи - так продолжалось секунд десять. Затем он встряхнул головой и вновь посмотрел на нас лучистым взглядом - я как сейчас помню этот чудное сверкание его глаз! - и вновь заговорил.

- Решил посмотреть снова, стоит ли мне останавливаться там, где вы мне предложили. Это будет не лучший выбор. Я должен остаться некоторое время с вами.

Мы, конечно, начали наперебой расспрашивать его, почему же именно с нами и как он узнал об этом, на что он ответил: “Вы все узнаете в свое время. Когда вы вырастете, вы все поймете”.

“Воины”, - добавил он и улыбнулся. “Не бойся, Джон, и ты не бойся, Лаура. Я не причиню вам вреда. Воины добра сражаются вместе - плечом к плечу – а не друг против друга”.

Но…но я не говорил ему своего имени! И Лаура не говорила тоже! Как же он мог узнать их?

По лицу Лауры я увидел, что она тоже находится в растерянности. “А как вы…”, - начала было она - и внезапно передумала, не закончив фразу.

Незнакомец повернулся к ней и улыбнулся.

- Хочешь спросить, как я узнал твое и Джона имя? Нет, я не выспрашивал людей о вас - это мне не требуется. Вы получите ответ и на этот вопрос, когда подрастете. Вам многое откроется в свое время.

Больше он не сказал по этому вопросу ни слова, и мы не стали его расспрашивать.

“Я так понимаю, требуется согласие ваших родителей на то, чтобы я пожил с вами?” – и он взглянул на нас. “Ну разумеется”, - вновь добавил он через пять или десять секунд. “Я достойно оплачу свое проживание и не буду мешать вам в вашей повседневной жизни. Впрочем, если вам - он посмотрел на меня и на Лауру - потребуется помощь - вы всегда можете обратиться ко мне, пока я буду с вами. Я буду здесь примерно месяц, а потом мне потребуется идти дальше, ибо мой путь зовет меня. Спросите своих родителей и решите вместе, примите ли вы меня - и кто из ваших родителей примет меня. Я приду завтра днем. Удачи вам, воины”, - и с этими словами он порывисто встал, взмахнул нам рукой на прощание и, казалось, также внезапно растаял за горизонтом, как и появился, оставив нас в чувстве недоумения и в то же время пришедшей откуда-то светлой радости и предчувствия счастья.

По крайней мере такое чувство осталось у меня - но и у Лауры, похоже, тоже.

- Ну и что будем делать? Тебе не показался этот человек… странным? - и Лаура посмотрела на меня.

- Странным? Да, верно… какой-то он странный…но я почему-то доверяю ему. Не знаю. Я доверяю ему и верю - ответил я.

- И я тоже. Я только хотела узнать, что ты чувствуешь. Правда, не думаю, что мои родители разрешат ему жить с нами - слишком уж они настороженно относятся к незнакомцам, даже к …. таким как он… - и Лаура вздохнула. Но твои-то почти точно разрешат! Вам ведь сейчас нужны деньги и они воспользуются любой пришедшей возможностью.

- Да, мои наверно разрешат. Он будет жить с нами … он будет жить с нами… месяц – сказал я. Месяц… “Почему же так мало, месяц?!”, – внезапно вырвалось у меня и я поспешно прикрыл рот рукой. Что за мысли? Странно.

- Ну ладно. Я приду завтра вечером и ты мне расскажешь о нем. Он такой загадочный… - Лаура одарила меня своей улыбкой, встала с места, махнула рукой на прощание - совсем как тот незнакомец - и побежала к своему дому. Ее силуэт постепенно удалялся, как будто тая в этой утренней дымке - и вскоре совсем исчез из виду.

“Значит, завтра. Значит, месяц. Что ж, пусть будет так”, - не помню, откуда пришли тогда ко мне эти мысли, но в них была необычайная сила и какое-то внутреннее согласие.

Мои родители действительно разрешили незнакомцу жить с нами.

Так начался тот чудный и незабываемый месяц моей жизни, оставшийся в моем сердце, оставшийся - навсегда. 

* * *

 Он был полон загадок, этот Ричард, и был очень добр - и мы с Лаурой, Джимом (такое событие мы не могли от него скрыть, и он тоже стал наведываться ко мне в дом, чтобы еще и еще раз встретиться с нашим новым жильцом) вскоре все трое полюбили его. Я как сейчас помню наши беседы с ним, его лучащиеся солнечные глаза и ровный, спокойный и исполненный внутренней силы голос…

“Ты спрашиваешь, откуда я пришел к вам? Из мира - из миров. Их мириады - мириады неповторимых удивительных миров. Ваша жизнь - в беспредельности. Надо только устремиться к познанию и красоте. И этот мир – вы можете и его сделать цветущим садом. Понимаешь? Можете! Это все в ваших силах…”.

“Сейчас ты живешь по жизни ребенком, ты замечаешь и видишь многое – чего не видят уже большинство взрослых людей - много прекрасного. Ты живешь в живом мире. Для тебя нов каждый день, и для тебя чудесен - каждый день. Это справедливо и это верно, это прекрасное восприятие жизни. Другим надо учиться такому восприятию. Тем, кто забыл, что такое возможно - надо просто напомнить. Ваша радость жизни и любовь - твоя и твоих друзей - она как бы ключ к миру. Она откроет все врата перед вами, она проведет вас над пропастями и даст вам прекрасные крылья для полета”.

“Да, именно радость заповедана людям. Люди могли бы жить в радости, если бы сами не ввели себя в круг страданий. Я не знаю, почему они сделали этот выбор - но многие его все же сделали. О какой радости я говорю? Но ведь ты уже испытывал ее! Когда вы вместе с друзьями играли и резвились - вы радовались живой жизни. Когда вы с интересом изучаете окружающий вас мир - это радость познания мира. Когда ты трудишься - это радость труда. Когда ты любишь и даришь любовь свою ближним - это радость и восторг любви и отдачи. Странно, что некоторые потеряли эту чудесную нить - но это значит, что им надо снова отыскать ее. Сердце растопить свое им надо! Люди страстно желают быть счастливыми - и не делают ничего, чтобы быть ими. Для некоторых каждый день - как однообразный туманный образ и жизнь их бывает также полна тумана. Но в тумане легко заблудиться и потерять путеводную нить - поэтому надо, чтобы сердце сияло любовью и радостью – и тогда никакой туман не покроет это пламенное сердце! “

“Дойдет тот, кто движется - я знаю, ты уже слышал эти слова - и это так и есть. Нельзя сидеть на месте, в сотый раз перегребая рухлядь своих предрассудков и ненужных и неполезных привычек. Двигаться надо, устремляться надо! Вдохновение нужно людям - но многие думают, что оно приходит только в каких-то исключительных случаях. Но оно всегда рядом с нами - лишь руку протянуть. Лишь начать трудиться с добрыми мыслями - и вдохновение будет твоим верным преданным спутником на твоем пути”.

“Как я узнал твое имя? А как животные чувствуют страх? Как люди чувствуют взгляд? Как чувствуется атмосфера дома, в котором они находятся? Конечно, не все обладают этой чувствительностью - но они сами своими предрассудками закрывают себе путь. Но даже те, кто обладают, обычно считают это чем-то вроде искусственного самовнушения. Предельно четко и ясно чувствуют некоторые - и все-таки не верят! Отмахиваются, отнекиваются, в то время как могли бы изучать эти явления. Но люди с таким трудом признают все, что поднимает их существо и их представление о себе, поэтому многим показаний очевидцев недостаточно - они судят по своему существу о вещах в мире. Но наука может подтвердить это - и ваша наука должна наконец уделить этому внимание. Ваша наука уже изучила немало законов физического мира - но теперь пора изучать законы мира духовного. Собственно, вам так давно было сказано о главных из них - много-много столетий назад, но для многих они остались грамотой на бумаге, которую они уважают, но не соблюдают”.

“Что это за законы? Что же вам говорилось? Люби ближнего, умей найти радость в любом труде, умей быть мужественным, учись нести свет в мир. Простые слова. Огромный смысл и мудрость – и знание тоже. Сколько же людей каждый день помнят об этом и живут так?”.

“Кто я? Ведь первый раз, когда я пришел к вам, ты посчитал меня, наверное, каким-нибудь призраком, верно? Но как видишь, я тоже живой человек. Просто я говорю то, о чем многие еще не знают. Некоторым знавшим и забывшим – напоминаю”.

“Почему я должен буду скоро уйти? Потому что мой путь зовет меня и я должен идти. Мне еще многое предстоит сделать”.

Такие беседы у нас были по вечерам. Я, Джим и Лаура - все мы вместе собирались перед домашним камином и как завороженные слушали его. Может быть потому, что он говорил правду? 

* * *

Помню, был один день, когда сердце мое билось тревожно. Я не мог найти себе покоя, как будто что-то печальное должно было случиться.

Я шел по нашей улице, когда заметил Лауру и трех взрослых парней, окруживших ее. Затем до меня долетели ее плач и слова - “Пожалуйста, умоляю вас, не надо!”.

Изо всех сил я побежал вперед. Ветер бил в лицо и картина постепенно открывалась передо мной - трое парней окружили ее, один держал за волосы, а двое других срывали одежду. Они делали это - и не боялись. Никто, никто из редких проходящих людей даже не стал встревать в это, хотя вместе они могли бы остановить это насилие.

С разбегу я набросился на одного из них и повалил на спину - стал молотить кулаками, не глядя.

Желание защитить Лауру настолько сильно загорелось в моей груди, что я уже не чувствовал боли, когда двое других оторвались от плачущей Лауры и схватили меня. Я не чувствовал боли, когда один из них схватил меня за волосы, другой за куртку так, что я уже не мог пошевельнуться. Я не чувствовал боли, когда меня стали бить кулаками в грудь. Я не чувствовал боли, когда упал на землю и меня стали пинать ногами.

Я не чувствовал боли тогда. Боль пришла потом.

Маленькая струйка крови текла из разбитого носа и губ, оставляя вязкий красный след на тротуаре.

Трое парней гоготали и раздевали плачущую и умоляющую их не делать этого девушку - умоляющую напрасно. Не знаю, сколько прошло времени - я не помню. Но вот последующее я помню предельно ясно.

“Вы сейчас оставите ее и уберетесь прочь. Немедленно! ”- до боли знакомый и сейчас уже какой-то предельно каменно-твердый голос раздался в пространстве.

Еле ворочая головой, я все-таки сумел повернуть ее и увидел стоящего рядом со мной Ричарда. Не таким, совсем не таким был его голос, когда он говорил с нами - сейчас он был каким-то жестким и также исполненным огромной силы. Я плохо помню те мгновения - глаза застилал какой-то красный туман - но многое все же помню…

При его словах парни оторвались от плачущей и стонущей Лауры и повернулись в нему.

“Немедленно! ”, - повторил он и сделал еще несколько шагов вперед.

“Ну вот еще! Кто ты тут такой-то!”, - крикнул один из них - но в его словах уже не было той вызывающей смелости беззаконности и той уверенности, что была прежде.

“Я сказал немедленно! Здесь не будет повторений. Можете убираться прочь, я вас не трону - вы сами создали себе не лучшие следствия своим поступком. Но сейчас вы уберетесь прочь!”.

“А ты попробуй нас выгнать, козел!”, - уже явно бравируя, крикнул все тот же парень.

Тогда Ричард шагнул вперед, резко вскинул правую руку вверх - в это мгновение, казалось, огненный клинок сверкнул на мгновение в его руке – или, быть может, мое помутненное сознание уже начало сводить меня с ума? - и он выставил руку вперед. “Сейчас же! ”- повторил он.

“Да чего же вы боитесь его! Нас же трое, а он один!”, - прокричал все тот же заводила и, видимо решив дать пример своим союзникам, резко рванулся в сторону Ричарда, выставив вперед свои кулаки.

Он налетел на Ричарда со всей силы - такой напор должен был просто повалить его на землю.

Мне показалось, что как будто в тот момент их столкновения что-то вспыхнуло вокруг Ричарда … как бы то ни было, я ясно видел, как налетевший на него насильник как будто бы столкнулся с каменной стеной. Он просто врезался в него и отлетел на шаг - а Ричард даже не шелохнулся, совсем - не шелохнулся. Ни на йоту. Насильник же упал на землю, застонал и затем затих.

Двое других парней, итак изрядно напуганных его появлением, бросили Лауру и со всей доступной им скоростью побежали прочь. Их не преследовали.

Я не помню, что было дальше.

Очнулся я уже у себя дома - и боли уже не чувствовалось.

Я встал и вскоре нашел Ричарда. Он молча сидел у камина - казалось, он дремал, глаза его были закрыты. Я не стал тревожить его, а пошел искать Лауру - я нашел ее в соседней комнате на кровати - спящую. Раны ее были перевязаны и на ней была новая, непорванная, одежда.

Помнится, меня потом снова сморил сон.

Когда я вновь проснулся, Лаура и Ричард были уже на ногах. Они сидели рядом с моей кроватью.

“А, проснулся”, - сказал Ричард и улыбнулся. “Вставай, воин. Раны твои зажили и ты вновь готов встать в строй. Тебе нужно будет сделать это перед наступающей эпохой испытаний”.

“Я…я не чувствую боли…совсем. Как я так быстро поправился?”.

“Да, и Лаура тоже не чувствует. Боли больше нет. Я исцелил вас, но это далось мне не легко - однако теперь я уже отдохнул”.

“Как же ты …?” – начала было Лаура, но Ричард поднял руку, как бы призывая к молчанию, и сказал - “После вопросы, после, сейчас вам еще нужен отдых. Отдыхайте, воины со львиными сердцами” - и он вышел из комнаты. 

* * *

 Потом вновь были наши с ним беседы. Было еще много-много радостных дней.

Это были незабываемые дни. Может, одни из лучших в наших жизнях.

А потом он ушел - и мы остались одни. В очередное утро он встал, и сказал мне, что сегодня ему пора идти.

“Куда?” – спросил я.

“По пути, который я выбрал”, - были его слова.

Я заплакал. Я заплакал тогда, когда он сказал, что уходит от нас.

Он улыбнулся и сказал: “Не плачь, мы расстаемся не навечно. Быть может, мы еще встретимся. Прощай, воин, и помни о днях грядущих испытаний! ” - он вновь привычно махнул рукой и направил свои шаги в свой раскрывающийся путь.

Мы стояли плечом к плечу - я, Джон, Джим и Лаура. Я провожал его грустным и полным надежды взглядом.

Лаура опустила голову. “Прощай”, - тихо прошептала она.

“Он еще вернется”, - сказал Джим. “Мы еще встретимся с ним”. 

* * *

Я очнулся от воспоминаний.

Как сейчас помню тот чудесный месяц - и последующие годы жизни, что сопровождали его.

Я так и не встретил больше этого человека. Иногда я даже начинаю сомневаться – человек ли он?

Кто он? Мудрец? Пророк? Просто человек, согласно его словам, пришедший в этот мир напомнить людям об их долге и показать светлый путь?

Я не знаю. Но я знаю одно - его слова дали мне жизнь. Он показал мне чудесный мир в котором мы, мы, люди! - можем жить. Если мы выберем и захотим, если мы не будем сидеть на месте, перебирая рухлядь собственных предрассудков, а будем двигаться вперед. Если мы будем любить. Если будем радостны.

Да, да, да! Он показал мне Новый Мир - мир Жизни. Он указал на доступные человеку удивительные возможности.

Захотим ли мы жить светло? Это выбор каждого человека. Я не могу сделать этот выбор за каждого. Каждый сам, рано или поздно, но неизбежно - сделает свой выбор.

Но я сделал свой выбор, и я отвечаю прекрасному - да!

Я отвечаю красоте - да!

Я отвечаю любви - да!

Я отвечаю радости - да!

И Новому Миру я отвечаю - да!

08.01.2005.

Иллюзии толп.

Вы так любите судить, что кажется, будто вы знаете все и обо всем на свете. Вы столь боитесь признаться в собственном незнании хоть кому бы то ни было ! Наверное, у вас уже есть ответы на все вопросы бытия … или же вы просто перестали их искать ? Ах, да – за вас ответили другие ! И вы позволили им решать вашу судьбу.

Конечно, можно утешать себя тем, что не вы первые, и не вы последние. Что подобных вам очень и очень много в нашем многострадальном мире. Что все обманывают, лукавят, воруют, злословят, завидуют, насмехаются … О, если бы такие самооправдания имели хоть какую-то силу ! Но если кто-то выбирает идти и действовать вместе с большинством – разве не становится он его неотъемлемой частью, разделяя общую ответственность за выбор толп ? Но как же комфортно для многих чувствовать себя винтиком, пешкой в большой толпе !

Сколько же вождей толп повидал этот мир ? Все они канули в лету. Но поток новых решателей-за-вас, кажется, так и не собирается иссякать. Он и не иссякнет до тех пор, пока вы не научитесь решать свои судьбы сами, прислушиваясь к тихому шепоту собственных душ. Да только умеют ли люди слушать ?

Вы шли за вашими вождями, разрушая и наспех пытаясь построить на новосозданных руинах что-то новое. Вы убивали за их имя. Вы готовы были распинать за иллюзию веры. Во имя очередной новой идеи, казавшейся вам столь привлекательной, вы клали на плаху тысячи тысяч невинных жизней ваших собратьев. Наверное, по вашему мнению оно того стоило, да ? Стоило выразить таким образом внутреннее наполнение душ, чтобы понять всю нелепость попыток изменения других без изменения самих себя ? Да только в ваших ли силах воскресить когда-то убитых вами ?

Вы слушаете кого угодно, за исключением самих себя. И даже когда вы слушаете “себя” – вы слышите лишь эхо решений, навязанных вам другими. Но эти решения кажутся вам вышедшими из вашей собственной ясности духа … если бы это было так ! Именно поэтому вы продолжаете спать с широко открытыми глазами и видите сны, наполненные дурманом ваших бесконечных желаний того, этого, и еще-разумеется-вон-того-самого. Ведь ваша жизнь будет так неполноценна без этих бесконечных овладевающих сознанием вещей ! А так у вас появляется хотя бы тема для очередной беседы ни о чем с вашими собратьями по сну.

До тех пор, пока мы не нырнем в себя настолько глубоко, насколько это возможно, познав собственную духовную природу, мы не сможем по-настоящему проснуться. Мы будем продолжать действовать и двигаться подобно манекенам за марионеточными вождями. Мы будем мыслить, как они, будто по шаблону; верить исключительно в то, во что верят они; мечтать только о том, о чем дозволено мечтать. Но куда нас приведут такие “мечты” ?

Вам никогда не проснуться до тех пор, пока вы – лишь часть толпы. Толпа не способна осознать собственных иллюзий. Над толпой можно взлететь, но невозможно проползти под ее ногами. Бесполезно умалять толпы действовать разумно. Не стоит рассчитывать на коллективное сознательное толп. Толпы рассеиваются сами по мере того, как каждый человек в толпе становится индивидуальностью. Толп неспящих не существует в природе.

Задача собственного пробуждения лежит на каждом. Никто другой не способен пройти за вас вашу стезю – именно поэтому ее невозможно пройти, будучи частью толпы. И не стоит откладывать эти задачи на потом. Времени для них остается гораздо меньше, чем думают многие.

05.09.2012.

Каково все это ?

Каково это – чувствовать, что то самое дорогое, что ты искал всю свою жизнь – все свои жизни – ты наконец-то нашел?

Каково это – встретиться с Ним один на один после такого количества земных лет?

Каково это – чувствовать Его бесконечную любовь, изливаемую на нас, и видеть людей, по-прежнему ненавидящих друг друга?

Каково это – ощущать себя Его воином, фехтующим невидимым клинком Слова?

Каково это – знать, что Он всегда рядом … только руку протянуть?

Каково это – чувствовать стоящих рядом с тобой таких же Его воинов и видеть, как Он улыбается всем вам?

Каково это – узнать о своем прошлом пути – своих прошлых путях – и видеть вновь раскрывающийся перед тобой новый?

Каково это – знать о своем бессмертии, и вновь и вновь возрождаться из пепла подобно Фениксу в каждом новом земном пути?

Каково это – ощущать помогающих тебе высших светлых воинов Бога – и слышать тихий шепот Небес?

Каково это – ощущать в себе дыхание Вселенной и чувствовать биение Ее сердца?

Каково это – впитывать пронизывающий тебя Свет иного мира, чтобы придавать ему все новые и новые формы?

Каково это – слышать слова благодарности из Первых Уст?

Каково это – принимать предназначенный тебе Богом путь добровольно и радоваться всей его красоте?

Каково это – вкладывать свою любовь в эти слова, предназначенные для пробуждающихся к ней человеческих сердец?

Каково это – зажигать человеческие Души и возрождать их к новой жизни?

Каково это – видеть в собственных снах сужденный всем нам Новый мир, и просыпаться в поту от грубых прикосновений старого?

Каково это – наблюдать, как многолетние проблемы и накопленные за годы жизненные сложности растворяются в одно краткое земное мгновение, унесенные ветром перемен, как если бы их никогда не существовало ранее?

Каково это – по-настоящему любить этот мир, несмотря на все искажения, внесенные в него своенравным человеческим умом?

Каково это – знать, что ждет многих из вас и с грустью в глазах наблюдать вас идущими к пропасти?

Каково это – продолжать шептать об этом всем тем, кто все еще слышит?

Каково это – идти плечом к плечу вместе с теми, кто, подобно тебе самому, знает и ощущает все это? 

О люди, если бы вы только знали, каково все это …

27.10.2010.

Маг по имени Наг.

Деяния 19:13-16.

Сегодня я проснулся как всегда поздно. Мой чистый и блаженный Астрал никак не хотел отпускать меня в этот бренный, грязный и грешный мир. Но – пришлось. Пришлось вновь вернуться, дабы помогать обездоленным, наставлять на путь истинный отчаявшихся и всячески иначе спасать и защищать целый сонм местных заблудших душ.

Да, проснулся я поздно – но ведь в конце концов, может безусловно добропорядочный и могущественный маг позволить себе немного больше, чем позволено другим? Ну разумеется может!

Сегодня мне предстоял достаточно ответственный день – новый крупный клиент и, если повезет, вся честная братия его знакомых. От предвкушения выгодной сделки магическое тепло разлилось по моему тонкому телу, так что я вновь выпал из этой грязной реальности еще порядка минут на двадцать.

Вернувшись, я подскочил как ошпаренный, так как вспомнил, что еще так и не успел провести сегодня утренний ритуал очищения - и тут же принялся за дело.

Под очищением я конечно понимаю ритуал обрубания так называемых энергетических хвостов – вещь, известная любому даже мало-мальски знающему магу … то есть я хотел сказать познавшему магу, разумеется. Ладно, поясню чтобы вам было понятнее – я собирался вновь почистить свою Карму.

Надобно сказать, что сей процесс всегда доставлял мне изрядное удовольствие, в особенности же осознание того, что требуется потратить всего каких-то десяток минут в день – и вся твоя Карма за предыдущий день становится очищена - ты становишься чистым как агнец божий, и твои шансы попасть в рай остаются по-прежнему близки к магическом числу “сто”. Я, конечно, имею в виду Временную Карму, а не Личностную, но это так … легкое уточнение. Да и чистка Личностной кармы не составляет никакого труда – процесс занимает порядка пятнадцати минут (а в последнее время благодаря усиленным тренировкам я почти довел его до четырнадцати минут тридцати секунд), да и требуется его проводить существенно реже – одного раза в месяц хватает с лишком.

Ну разве это не здорово, разве не вдохновляюще? Воистину, великие пути открыты нам, магам.

Закончив с чисткой, я вновь нырнул в Астрал, дабы проверить состояние своей духовной брони. Состояние, надобно сказать, было неважным – точат, точат на их же благодетелей зубки злобные и желчные люди, продолжают и продолжают без конца и края наносить энергетические удары. Впрочем, что с них возьмешь? Как тварями наземными родились, так и помрут. Да и хрен с ними!

Я влил часть своих утренних сил в укрепление своей защиты, особенно позаботившись об областях чакр и солнечного змия (для непосвященных поясню, что это самые главные энергетические центры тонкого тела мага). Ко всему прочему, на этот раз я влил воистину запредельную (по окончанию процедуры у меня еще минут десять кружилась голова и тряслись руки) мощь в разработанный мной вариант “Щита гнева”. Опять же поясню, что так называется особый вид энергетической защиты, которая не только позволяет поглощать легкие и средние энергетические удары, передавая часть содержащейся в них энергии ее создателю (термин, называемый в магии адсорбцией), но и отражать часть негативной энергии атакующему. Теперь я не только смогу забрать часть их же собственной силы, но и ответить обратным ударом этим злобным, сосущим мои силы тварям!. На мгновение я представил себе выражения лица того, кто посмеет первым нанести по мне новый удар – и моя духовная сущность зашлась в радости.

Из этого блаженного состояния меня вывел так некстати раздавшийся звонок.

Пришли, пришли таки мои новые дорогие гостьи, стремящиеся излечиться от болячек своих скверных, насланных несправедливо. Ну что же, эта работа как нельзя кстати подходит для такого могущественного мага, как я.

Я открыл дверь, уже предвкушая, как сейчас поприветствую моих знатных гостей – но вместо них на пороге я увидел какое-то странное существо, отдаленно напоминающее тех, что зовутся Гончими, и обитают в Нижних Слоях.

- Это не вы собаку потеряли? – спросила хозяйка этого существа.

Признаться, тут я разгневался не на шутку. Какая к черту собака?! Какая к черту потеря?! Никогда  я ничего не терял, в особенности всяких собак!

- Ничего я не терял и вообще … подите прочь! – рявкнул я и с силой захлопнул дверь.

Разгневанный, я уже было почти вернулся к своим повседневным заботам (меня всегда особенно забавляло наблюдать, насколько же глупо и беспомощно ведут себя большинство этих земных в тонких слоях, когда после смерти их духовные тела покидают бесполезные уже оболочки), как вновь раздался очередной звонок.

Признаться, я уже не мог сдержаться … с силой распахнул дверь, уже готовый обругать эту хозяйку своей глупой собаки всеми известными мне едкими выражениями (и, возможно, для порядка припугнув еще и возможностью наведения на нее порчи) – однако на этот раз никакой собаки уже не было.

- Это вы чародей Наг Нагиевич? – услышал я.

- Ммм…да – еще не в силах прийти в себя после столь быстрой смены диспозиции, промямлил я.

- Меня зовут … впрочем, это неважно. Я к вам на личный прием … по рекомендации, - и человек улыбнулся.

Вот уж чего я действительно не ожидал, дак это вот такого вот ответа. Не так, совсем не так описывали мне этого моего будущего клиента … не таким я представлял его себе.

Ну да, впрочем, неважно. Мало ли каких глупостей натворит тот, кого эти глупые называют Богом. Свой шанс упускать нельзя.

- Проходите, присаживайтесь, - начал я любезничать (действенный кстати прием, полезный). С чем пожаловали? Кого наказать, привязать, растерзать? Вам надо лишь слово сказать! – и я медоточиво улыбнулся, произнеся в очередной раз свою любимую шутку.

- Да нет, терзать никого не надо, - ответил клиент. У меня проблема гораздо более высоких порядков – и здесь требуется настоящий мастер своего дела … например такой, каким мне описали вас, - и мой клиент расплылся в улыбке.

Сердце мое подскочило. Что-то серьезное? Что-то более сложное? Вот это другой разговор, вот это дело. А то надоело уже заниматься всякими мелочами и пакостями типа тех же самых пресловутых сглазов и порч.

- Чем же я могу быть полезен вам, мой любезный друг? Все мои силы и знания будут в вашем распоряжении как только вы изволите изъявить об этом, - и я вернул ему улыбку. Впрочем, нет – я улыбнулся гораздо более привлекательно.

- У меня такая проблема, - и человек внезапно перешел на шепот, - мне нужно воскресить одного человека. Понимаете?

Признаться, я немного опешил. Никогда еще мне не приходилось заниматься магией такого высокого порядка, по слухам доступной только избранникам божьим да их прихвостням. Но, впрочем … чем черт не шутит? Авось получится и дело выгорит? Вот уж тогда заживем…

- Простите, воскресить? А не позволите ли мне поинтересоваться, кто этот самый так безвременно усопший человек? Ваша мать, отец? Ваш дальний родственник?

- Нет, - ответил человек, - не они. И вновь перейдя на шепот, он добавил: “Это я сам”.

- Этттоо…как? – опешил я.

- Ну….знаете…теория реинкарнации … перевоплощения … тысяча и одна жизнь… Я бы хотел ее проверить. Скажем … - и этот клиент практически полностью приблизился ко мне, прошептав еще тише, - вы можете воскресить меня в моем предпоследнем воплощении?

- Ааа…..ээтоо…возможно? – опешил я.

- Ну. Я полагаю это вам лучше знать.

Я заколебался. То, что хотел от меня этот странный человек в этот не менее непонятный день (вот уж воистину – велика сила периода астральной противофазы!) было нелепо и удивительно – я никогда раньше не слышал о воскрешении самого себя. Но если разнообразнейшие теории реинкарнации, разрабатываемые другими магами, верны – и у меня хватит сил повторить подвиг … как его … спасителя … то … мм… черт возьми, о большем доходе и славе нельзя было бы и мечтать!

- Хорошо, - сказал я уже гораздо спокойнее (очень полезный прием – говорить тихо и размеренно). Я думаю, наших с вами совмещенных сил хватит совершить этот акт … ререинкарнации. Однако я не могу дать вам никакой гарантии и в любом случае … вам придется заплатить вперед.

- Ну разумеется, - и человек вновь расплылся в улыбке. – За все в этом мире надо платить, ведь так? Полагаю, пластик подойдет? Перевод на сумму …ммм.. один миллион кредогратов?

Скажу честно, у меня в тот момент отнялся язык и вновь в который уже раз закружилась голова и затряслись руки. Один миллион кредогратов! Это … это больше самой внушительной суммы, которую я планировал забрать с этого человека в десять … нет, в сто раз! Вот уж воистину, неисповедима сила периода астральной противофазы!

- Ррр…разумеется. Это п…покроет все возможные рр….расходы, - пробормотал я.

- Ну вот и славно. Перевод будет осуществлен сегодня ровно в шестнадцать часов шестнадцать минут по этому времени, чему мы с вами будет свидетелями. Ну а теперь – и лицо этого человека внезапно приобрело какие-то серьезные … нет, я бы даже сказал, мрачные, оттенки, - к делу.

Порядка получаса заняли приготовления. Колбы, ткани, зажженные дымовые курительницы, кристаллы, пассы, взмахи руками, слова древних языков … и прочая, и прочая. Одним словом, надо было создать у клиента самое стойкое впечатление, что сейчас действительно что-то будет происходить. А дальше – дело техники.

Если этот человек действительно так Богат … если … впрочем, о том, что можно будет сделать с его деньгами, которые все (а не только этот жалкий миллион) внезапно в какое-то мгновение перестанут быть его, сейчас лучше не думать. Кто знает … вдруг он может читать мысли? (во что я, разумеется, совершенно не верил снаружи). Сейчас главное – отвлечь внимание .. а потом…

Наконец все было готово. Ну … или почти все.

- Присаживайтесь, вот сюда … да, да .. между этими сходящимися световыми лучами. А вот эту чашу мы поставим сюда, в центр. Да, и обязательно … когда я начну ритуал – ни в коем случае не двигайтесь с места. Вам лучше совсем будет закрыть глаза … энергетические потоки станут очень интенсивны, они могут сбить аурический сегмент, если вы вдруг пошевелитесь. Хорошо? Ну и отлично… Итак … поехали!

Я встал рядом и начал читать вынесенные из какого-то древнего учения фразы – их смысл затерялся в глубине веков давным-давно, однако вот звучали они весьма неплохо … я бы даже сказал, вполне магически звучали.

Через несколько минут я резко вздернул головой и закатил глаза, воздев вверх руки. Продолжая свои пассы и утробные выкрикивания, я начал обходить моего .. клиента по кругу.

Сейчас, сейчас … еще несколько минут… усыпить бдительность…заставить забыться…

Тайком взятый нож я надежно припрятал в боковом кармане.

Внезапно, не открывая глаз, человек произнес: “Ну … и что же ничего не происходит? Никакой иллюминации … этакого феерического фейерверка … все лишь какие-то глупые мантры из забытой всеми Бхагават-Гиты…признаться, я уже начинаю разочаровываться в вас … господин … маг.”.

Последнее слово он произнес так откровенно глумливо, что я чуть было не сбился со своего мантракерания.

- Тише! Вы нарушите ритуал! – почти крикнул я.

- А мне кажется Вы нарушили его господин … маг. Нарушили очень и очень давно …вы и все ваши отпрыски.

Что-то недоброе, что-то страшное прорезалось в голосе этого человека, и внезапно я с ужасом обнаружил, как лице его медленно и непоколебимо начинает расплываться та самая злополучная улыбка..

…Сейчас, сейчас или никогда, пока еще есть шанс! Я выхватил нож, и уже было прыгнул на этого таинственного незнакомца (уже явно понявшего всю фальшь моей игры), но…

- Глупец! Жалкий глупец! Да неужели ты еще не понял, кто стоит перед тобой?!

Внезапно очертания фигуры незнакомца стали меняться … она стала расти….расти… и в этот момент что-то с неимоверной силой ударило мне в бок и отшвырнуло прочь, лишая надежды и спасения.

Уже теряя сознание, я успел увидеть моего преображенного незнакомца – и ужас, дикий, неисповедимый, вечный, нескончаемый ужас осознания погасил последние его крохи…

* * *

Я жив или мертв? Реинкарнирован и десктруктуирован? Я не знаю…

Все, что я помнил – это липкие, тягучие, ставшие бесконечными мгновения ужаса, страха и боли.

Все, что я не могу забыть – это слова … слова, громовыми раскатами и черствым пеплом ударявшие мне в лицо и уши…

- Вы помешали мне, жалкие глупцы! Они … эти твари, именующие себя разумными людьми, вы должны были сделать их беспомощными перед моими Пророками … вы должны были ослабить их разум, их ощущение действительности … вы должны были увести их в иной вымышленный мною мир…

Вы не сделали этого! Вместо этого, вы стали городскими шутами, так что даже самые малые эти твари постепенно начали смеяться и потешаться над вами! Неужели ты был настолько слеп, что уже не видел этого, погрязнув в своей жажде Богатства? Неужели вы все, мои призванные, стали настолько слепы?!

И теперь … теперь! – казалось, мое сознание не выдержит гнева, влитого в эти слова и теперь уже навсегда покинет ставшее бесполезным тело, - мои пророки не могут войти к ним! Они не могут смутить их умы, они не могут исказить Его слова! Эти твари просто потешаются над ними!

Глуууппппееееццц!

Но вы теперь мои – навечно мои… до тех пор пока Его воины не вторгнутся в мое царство … и не будут уничтожены! Вы все навечно мои! Мммммоииииииии!

Боль, нескончаемый, неостановимый поток боли рухнул на меня каменной громадой, убивая последние крохи надежды и забирая жизнь.

Последнее, что я помню, прежде чем остатки моего сознания были выжжены этим огнем мучений, было долгое, страшное, практически нескончаемое падение в самые Нижайшие Слои этого самого … Астрального мира.

05.09.2006.

Монолог с ребенком.

Привет.

Прости, что я не говорил с тобой уже очень давно. Долго, слишком долго, непозволительно долго я был занят вещами, которые казались мне единственно важными, единственно стоящими внимания. И в этой гонке, в этой нескончаемой немыслимой беготне я почти забыл про тебя, почти покинул. У меня не осталось времени даже чтобы поговорить.

Я знаю, я всегда знал, как это важно для тебя - ощущать, что ты не забыт, что ты нужен кому-то. Что где-то какой-то человек ждет тебя, ждет твоего возвращения. Что он радостно примет тебя в свои объятья, когда ты вновь окажешься на пороге его дома.

И вот теперь ты вернулся.

Ты путешествовал нехожеными тропами и неизведанными путями так долго - а этот мир так полон опасностей. Но нет - ты миновал их все, миновал играючи - так легко, как будто знание о том, как обходить их было с тобой всегда, с самого твоего рождения … как будто для тебя они были вовсе не препятствиями, сулящими опасность - но какой-то загадочной, удивительной игрой… и ты искренне ею наслаждался.

Прости меня, что тебе пришлось стучать в мою дверь несколько раз - прости, что не услышал тебя с первого. Я уже почти перестал верить в твое возвращение.

Ты знаешь, я много думал о тебе с того самого момента, когда ты ушел от меня. Гнев, ненависть, злоба, тоска, отчаяние - все они сменяли друг друга как в калейдоскопе. Все они ниспроверглись на меня холодным ледяным потоком, лишая сил и тепла.

Да, были и счастливые моменты - маленькие искорки, отлетевшие от неведомого костра, и на мгновение мелькнувшие перед глазами перед тем как снова раствориться в небытие. Я даже сумел быть счастливым все годы твоего отсутствия - но по-настоящему счастлив я стал только теперь, когда ты наконец вернулся. Как будто я вновь нашел то, что искал всю жизнь …что-то самое-самое важное…

И раз ты вернулся - значит простил.

Подойди же ближе, дай мне обнять тебя. Ты изменился…теперь ты совсем другой. Теперь мы оба уже не те, что были прежде.

Ты возмужал … стал сильнее. Воистину, жизнь в этом мире многому научила тебя - хотя чему можно научить волшебника, способного преображать мир?

Подойди же, не стой у порога - ведь это наш общий дом. Теперь он всегда будет таким. Теперь мы снова будем вместе, опять вместе - как когда-то совсем давно, неисчислимые годы назад.

Мы вновь будем вместе, потому что мы с тобой одно. Я и Ты. Ты и Я.

Я - человек … и Ты - вечный ребенок в моей душе …

01.09.2006.

Мысль.

Мысль … удивительно забавная сущность ! Подлинная ее природа так и остается неразгаданной, несмотря на все похвальбы толп биологов, психологов, зоологов, и прочая, и прочая. Мы только мыслим о том, что мыслим мы верно – но кто дал нам такие мысли ? Мы сами … вы уверены ?

Насколько же противоречивые друг другу мысли успеваем ощутить мы в течение даже одного дня. Вот мы что-то любим – а через несколько минут мы уже готовы это возненавидеть. Вот мы думаем о человеке что-то одно, но спустя короткий промежуток времени наши мысли приводят нас к в корне противоположным выводам. Вот нам кажется, что мы познали и изучили что-то – но время неизбежно доказывает нам раз за разом, что эти наши мысли о собственном знании были очень несвоевременны и неэлегантны. Кто же мы такие, если даже не способны контролировать собственные мысли. Что за удивительным двоемыслием мы страдаем ?

Вы никогда не задумывались, почему к вам приходят те или иные мысли – и в каком состоянии вашего духа они совершают этот свой удивительный прорыв ? Понаблюдайте !

Вот вы опечалены, вам тоскливо и одиноко – кажется, будто весь мир отвернулся от вас и повернулся к самому себе, забыв о том, что и вы такая же его неотделимая часть. Вас бросил любимый человек, или возник конфликт на работе, или вы поссорились с кем-то, или обиделись на что-то. Жизнь кажется вам серой, скучной и невзрачной, люди представляются жалкими эгоистами, а смысл жизни, о котором вы еще помнили, когда только-только приходили в этот мир, неумолимо начинает ускользать из ваших душ. Какие же мысли вы испытываете и ощущаете в такие моменты ? О, не буду вам напоминать.

Вот вы влюблены и радостны. На улице сияет солнышко, поют птички, и вам хочется парить в облаках вместе с ними и подпевать им от счастья ! Кажется, будто каждый встреченный вами прохожий улыбается вам и сорадуется вместе с вами – наверное, где-то в глубине своей души он также счастлив, как и вы сейчас. Вам хочется обнимать людей и благодарить жизнь за ее благосклонность к вам – ведь она уже подарила вам столько счастливых и незабываемых моментов ! Вы ведь помните ваши мысли в эти удивительные мгновения ? О, конечно же, вы все прекрасно помните до сих пор !

И как же так получилось, что вы совместили, казалось бы, несовместимое ? Что мысли радости сменяются мыслями печали, печаль уступает место спокойствию, спокойствие превращается во вдохновение, а вдохновение дарует радость ? Кто же управляет всем этим красочным калейдоскопом – вы ? Вы точно в этом уверены ?

Странная это штука – мысль. Нефизическая сущность, порождаемая физическим по природе своей мозгом … Или вовсе не он – ее творец ?

Вы, конечно же, помните о том, как порой и в научном мире случались события, объяснить которые жалкой теорией вероятностей не представлялось возможным. Вот какова, скажем, вероятность того, что из многих миллионов человек на этой планете двое или трое из них независимо друг от друга совершат одно и то же по сути научное открытие, но один успеет с публикацией результатов для общественности несколько раньше другого ? Какова вероятность того, что из бесконечного множества вариантов мыслей эти ученые породят сходные между собой ? Нечто невероятное, правда ? Но ведь вам никто и не говорил, что эти мысли были вашими, - вам самим захотелось считать так …

А если мысль приходит извне, точно невидимая волна, касаясь ваших умов и душ, - то кто же внутри вас воспринимает ее – ум, сердце, душа ? И кто породил ее изначально – вы или кто-то другой ?

А вдруг вы точь радио, способное настраиваться на нужные космические “волны” ? И кого же вы тогда захотите слушать ? Что выберете вы – свет, тьму … любовь, ненависть … радость, уныние ? Кому из невидимых друзей или врагов однажды решите внимать ? На какую “частоту” звучания вы настроите свои души ? С кем вы сонастроите их и с кем начнете звучать в унисон ? Станете ли вы подлинным хозяином самому себе, достигнув частоты и ясности сознания – или же позволите бесконечной болтовне ума ослепить вас ? Сумеете ли однажды услышать свою внутреннюю тишину ?

Вы, наверное, даже не представляете, какой судьбоносной значимостью обладает этот ваш выбор. Ведь еще до того, как родилось действие, впереди него гордо шла мысль …

17.09.2012.

Однажды ты проснешься.

Однажды ты проснешься, и твой мир умрет для тебя навсегда. Он растает в лучах утреннего солнца нового дня, он исчезнет, как исчезают ночные осенние туманы, он испарится, как высыхают былые слезы на чьем-то лице. Его больше не станет - как если бы его никогда и не было.

Ты не почувствуешь этого, ты не сможешь осознать, что же именно изменилось в тебе… что еще вчера было так - а сегодня стало иначе. Но привычного тебе старого мира уже больше не будет никогда.

Что-то изменится в тебе, что-то совершенно неуловимое и столь скрытое … дремавшее … в тебе до этого. Что-то наконец повернется внутри тебя, что-то столь древнее, как стара сама Вселенная… Что-то сумеет выйти наружу - и ты не узнаешь свой новый мир.

Ты подойдешь к окну - откроешь и выглянешь в него … увидишь это разукрасившее небеса восходящее солнце … осознаешь, как свежий забившийся в открытое окно ветер колышет твои волосы и щекочет твое лицо … почувствуешь принесенную им с собой из неведомых далей влагу на своей коже … услышишь, как забавно бибикают внизу машины людей, отъезжающих раньше других на работу … увидишь, как эти забавные человечки бегают внизу, вечно пытаясь куда-то не опоздать … заметишь, как какая-то птица стремительно пронеслась перед твоим окном в этот мир … и поразишься, как же раньше ты не замечал всего этого.

Ты не поймешь. С этих пор это станет для тебя почти неразрешимым вопросом - как можно было раньше не ощущать, не чувствовать всего этого … как можно было жить почти вслепую.

Ты не сможешь понять. Ты не сможешь понять, зачем ты вообще когда-то жил по-другому, почему та переливающая через край гамма чувств, что заполнит тебя в эти мгновения, - почему она была недоступна тебе раньше и каким-то чудесным образом стала доступна сейчас … только руку протянуть.

Это станет для тебя вечной загадкой твоей жизни, которую не захочешь разгадывать и ты сам - потому как это отныне будет уже не нужно. Потому что в эти самые мгновения твоего старого мира уже не будет.

Ты не сможешь сказать, откуда в тебе появилось это величайшее чувство уважения к миру, в котором ты имеешь счастье жить и ко всему живому в нем … Ты не будешь знать, куда внезапно канули твои вечные тревоги и куда ушла твоя печаль.

Куда подевалось желание бороться за одну тебе ведомую справедливость и откуда пришло чувство абсолютной внутренней умиротворенности и приятия всего, что происходит с тобой?

Куда исчезло столь долго пестуемое тобой чувство ценности собственной личности и почему оно внезапно оказалось смыто возникшим океаном любви к другим?

Почему тебе уже не хочется чего-то кому-то доказывать, спорить с кем-то, приводить умные и глупые доводы “за” и “против”, - а вместо этого ты готов просто смотреть на эти споры между другими и улыбаться их детскости?

Как, зачем, почему, для чего твои столь важные ранее собственные интересы как-то забылись и стерлись, как будто никогда и не существовали … зачем на их место пришло единственное желание - видеть этот мир красивым, таким, каким ты видишь его сейчас?

Почему другие взрослые и солидные люди внезапно стали казаться тебе маленькими детьми, сражающимися в собственных возведенных песочницах друг с другом - и иногда даже столь забавно усердно и старательно метающимися друг в друга песком … а иногда и утирающими полное слез лицо собственными милыми маленькими ладошками…?

Куда ушел весь твой прошлый гнев и почему теперь ты вдруг здороваешься и жмешь руки своих бывших извечных врагов - а Душа твоя ликует, видя, как вытягиваются их лица, когда ты приветливо улыбаешься им и протягиваешь свою руку…?

Почему сейчас ты подходишь к постели, где еще спит любимый тобой человек, зачем садишься рядом с ним на край, зачем склоняешь свою голову и целуешь его, а потом прислоняешь свою голову к его голове … откуда же в тебе взялась эта переполняющая тебя нежность?

Зачем, зачем тебе все это? Зачем ушел твой старый мир?

Мимолетний страх пронзит тебя. Ты испугаешься того, что произошло с тобой. Ты не будешь знать, как тебе теперь жить с этим новым чувством. Тебе страстно захочется вернуться назад, к столь привычной для тебя жизни - столь разумной и обоснованной. Разум будет твердить тебе, что ты еще не успел сделать столь многого - не успел построить дом, не успел сделать карьеру, не успел то, не успел это, - а если примешь свой новый мир, то уже не сможешь этого сделать … просто не увидишь в этом смысла. И тебе очень захочется прислушаться к нему, ведь он уже столько раз выручал тебя в этой жизни - и ты почти сделаешь это…

Но потом ты вновь внезапно вспомнишь как тебе светило солнце - впервые удивительно красивое за все это множество лет, как ветер трепал твои волосы, как ты чувствовал осеннюю влагу на своих губах, как видел кружащийся лиственный хоровод, и как любовь к миру переполняла тебя … и ты отбросишь эти дерзкие попытки ума испортить эту красоту - потому что не захочешь терять ее уже никогда.

Потом будет много лет - но все они будут иными.

Твоя сонная жизнь кончится - и уже не возобновится вновь. Ты наконец сумеешь увидеть этот мир таким, каким он был всегда для тех, кто видел - и каким он отныне стал для тебя.

Будут и взлеты, и падения, и успехи, и неудачи, и радость, и горе - но все они будут иными. Все они станут отражением того прекрасного нового мира, в котором ты однажды - в тот до сих пор памятный день - оказался, и в котором теперь живешь.

Просто … просто то, что дремало в тебе столь долго, однажды выйдет на свет.

Просто потому что однажды ты проснешься…

08.03.2006.

Отрицательный автопортрет.

Я не пассивен - просто я тщательно выбираю цели.

Я не морализатор - я верю в торжество людского разума.

Я не агрессивен - просто с неразумными по-другому невозможно.

Я не романтик - просто я люблю жизнь.

Я не тихоня - просто одному в комнате кричать бесполезно.

Я не одинок - просто я не часть толпы.

Я не лжив - просто я говорю не всю правду.

Я не скрытен - я просто не эгоцентрик.

Я не жесток - просто иногда требуется быть сильным.

Я не беззащитен - просто иногда приходится притворяться слабым.

Я не глуп - просто иногда приходится отбрасывать разум.

Я не беспокоен - просто жизнь требует движения.

Я не угрюм - просто иногда бываю таким же нормальным.

Я не робок - просто иногда перехватывает дух.

Я не эгоист - просто и о себе иногда приходится думать.

Я не пессимист - просто иногда забываю быть счастливым.

Я не раб - просто порой приходится работать и для других.

Я не враг - просто кому-то порой очень хочется воевать.

Я не друг - просто кому-то порой очень хочется найти себе союзников в войне.

Я не молчалив - просто я тщательно подбираю слова.

Я не циник - просто иногда называю вещи своими именами.

Я не бесчувственен - просто иногда приходится закрываться от праздно любопытствующих.

Я не безумен - просто не всегда соответствую ожиданиям.

Я не безучастен - просто не всякие слезы являются подлинными.

Я не нахален - просто временами приходится быть собственником.

Я не беспомощен - просто иногда приятно плыть по течению.

Я не занудлив - просто до некоторых с первого раза не доходит.

Я не высокомерен - просто не каждый способен понять мой язык.

Я не воин - просто иногда приходится сражаться.

Я не герой - просто времена такие.

29.06.2008.

Память тысячелетий.

Небольшое кочевое племя. Охота и жизнь, жизнь и охота на каждом новом земном пристанище. Но недолгие - ведь их ждали просторы степей, недолгие - ведь битвы были неизбежны.

Сражения конных строев. Смертоносное оружие врага - длинные изогнутые палки, разившие смертоносными иглами. Его товарищи умирали каждый день… он учился привыкать к этому, он должен был этому учиться. В мирные времена племя вновь разрасталось и ширилось - для новых сражений, новой жизни и новых побед.

Эта была его жизнь. В этом мире и в этом времени.

 * * *

Разворот к противнику. Двойной прокрут меча в правой руке. Удар - удар плашмя по доспеху в бок. Отвод меча назад. Меч описывает дугу над головой соперника и снова ударяет в другой бок. Вот клинок устремляется к земле… его берут обе руки и - удар по пластинам, закрывающим плечо на правой руке.

По левой. Правой. Левой. Правой.

Снова дуга. Снова меч проворачивается в руках и устремляется в атаку… удар. Продолжая осыпать соперника ударами, он отходил вбок. Вот еще несколько шагов и он оказался за спиной. Занесенный двумя руками над головой клинок… это будет последний удар, противник будет побежден.

Устремленное в атаку железо… разворачивающийся к нему соперник…

Звон столкнувшейся стали. Удар был отбит. Тот, с кем сражался, отнюдь не был слабаком.

Серия успешных ударов - пока все, что ему удалось нанести за этот поединок. Легкой победы не будет - будет долгий и отважный бой, будет сражение, которого он так долго жаждал всем сердцем - сражение достойных. Это будет сражение достойных - и пусть победит сильнейший!

Шаг назад. Оставленная назад для устойчивости нога. Звон встретившихся в танце орудий - теперь его очередь. Резкий увод клинка вниз - меч противника соскальзывает с блока. Теперь разворот клинка по низу. Клинок вспорхнул, описывая в воздухе круг, - удар. Латы снова принимают на себя большую часть удара - противник устоял.

Теперь отвод меча для повторного удара… он не успевал. Его удар плашмя по латам даже не пошатнул соперника, а тот выиграл время. Сейчас придется сдержать удар… Меч его вновь описывал дугу для удара…но вот для блока не успевал.

Удар. Звезды в глазах. Удар соперника пришелся прямо между пластинами, покрывавшими плечо, и шлемом. Опасный удар - но и сноровки он требовал большой - высоко поднять клинок - и изрядного времени для замаха.

Удар. Блок. Удар. Блок. Столкнувшаяся в своем любимом танце сталь. Порхающие клинки.

Два человека, грузно дышащие под тяжелыми доспехами, закрывающими их тела. Два воина, сошедшиеся в схватке. Два рыцаря, бьющиеся за звание чемпиона турнира - бьющиеся за вздохи прекрасных дам и восхищение простолюдинов. Сражающиеся, сражающиеся так, как будто вся их цель жизни и все надежды были вложены в это сражение…

И пусть победит сильнейший!

 * * *

Приказ центуриона ясен. Его фаланга наряду с другими пройдет клином по рядам врага - пройдет, сметая закованных в броню латников и подминая устроившихся на холме стрелков. Это будет славный бой - да, славный бой. Они одержат победу, они одержат победу в этом сражении для своего императора. Легионеры Рима не знают поражений.

Быстро раздаваемые приказы. Движение в рядах противоборствующих армий. Минута, другая, третья. Строящиеся для сражения фаланги. Им предстоит славный бой…

Две железные ощетиненные мечами и копьями стены, двинувшиеся навстречу друг другу. Боевые крики, разносимые ветром по полю сражения. Громогласные приказы командиров, оглашающие воздух. Бой закипал…

Его строй вгрызся в колонны врага. Выставленное вперед копье…взмах меча - и древко врага отлетает в сторону. Выпад вперед - враг оседает на землю.

Удар по его панцирю сзади. Он пошатнулся, но устоял - броня сдержала удар. Разворот навстречу новой опасности…сверкающий в утренних лучах солнца клинок - и еще один противник падает.

Блок. Вот сзади кто-то снова заносит меч. Увод меча вниз - и резкий выпад назад без разворота…

И вновь клинок порхает в руках. Вновь, в который уже раз он, когда-то простой легионер, а теперь уже предводитель фаланги - в битве, в славной битве великой Римской империи. Вновь крики сражения и звон металла. Вновь враги, падающие под ударами клинка. Вновь его товарищи, умирающие на поле боя…

Вновь битва. Вновь битва его империи с врагами - и его битва тоже. Великая битва великой империи…

 * * *

 Ученый и исследователь, физик и химик, литератор и философ, мудрец.

Он был ими всеми - все они были в нем. Он отдавал себя труду - для своей королевы, для простолюдинов, для всего народа страны, в которой он жил, для народов других стран. Это была его жизнь - его жизнь познания мира… 

* * *

Их гнали и преследовали. Их искали и уничтожали. Их ненавидели - ненавидели те, кто недавно и не помышлял о том, что получит право казнить и миловать. А теперь - получившие, получившие для убийства и гонения других, выбравших его как необходимый шаг - как шаг, ведущий в никуда. Но знали ли они об этом?

Тюрьмы и лагеря. Каторги и расстрелы без суда и следствия. Разрушенные семьи. Исковерканные судьбы. Уничтожаемая культура. Это было страшное время…

 * * *

 Он был творцом - одним из многих других, любящих труд - художник и писатель нового века. Века творчества и свободы, века демократии разумных людей - века мира, века творческого подъема и вдохновения. Века расцвета мира - века восхода.

Он трудился наряду с другими людьми. Творчество для блага стало символом эпохи. Добродетель стала звездой мира, душевная любовь стала солнцем, нежность стала каплями дождя, орошающими Землю, очищенные людские сердца - звездами на небосклоне.

Прекрасная эпоха восхода и восхождения…

 * * *

Картины одна за другой всплывали в его памяти и тут же уносились прочь в неведомые дали.

Эпохи и века, сменяющие друг друга. Его жизнь - его множество жизней в этом мире, множество путей, пройденных им в разных эпохах. Он был ими всеми… он был во множестве времен.

Теперь, лишь теперь он вспоминал это. Он наконец вспомнил это - эта память его путей всегда была с ним, была в каждой новой жизни, но лишь теперь он смог почувствовать и осознать всю громадность собственной жизни - и все ее величие. Жизни в мириаде эпох, жизни в мириаде времен. Мириаде жизней в одном из мириады миров.

Как огромен был его путь! Как еще более огромен и чудесен от может стать! Он многому научился за это время - мужество в сражениях, решимость и отвага, верность и преданность, творчество как подвиг жизни - все это стало им. Все это выросло и соединилось в нем.

Он был во всем - и все было в нем. Он был творцом, он, как и другие, был творением Бога - был и становился его подобием.

Человек постоял еще некоторое время на коленях, прислушиваясь к себе. Память была с ним - она всегда была с ним. Теперь она была с ним навсегда. Он уже многое узнал о себе и об этом мире, но еще больше ему предстоит узнать. Ведь его путь - путь в беспредельности.

А потом он встал и уверенной походкой направил свои стопы к выходу - и вышел из храма.

Глубоко вздохнул. Что же, этот путь еще только начинается - ему предстоит работа, ему предстоит его жизнь. И пусть память об этом дне не покидает его - пусть она станет ему огнем, указывающим и освещающим путь - новый путь в изменившемся мире.

Да будет так!

01.07.2003.

Посланник на планете Земля.

- Тебе предстоит нелегкий путь. Эта планета балансирует на грани - и судьба ее находится на чаши весов Вселенной. Дальше - либо жизнь, либо гибель. Но они должны будут выбрать это сами. Каждый из них должен будет сделать свой выбор.

- Что я должен буду делать, Учитель?

- Ты будешь одним из воинов, пришедших в их мир. Тебе придется сражаться, тебе придется бороться с несправедливостью, тебе придется огорчаться их несовершенству. Но помни - этот мир находится на грани - нельзя добавлять в него хаотических проявлений. Ты должен будешь помочь им осознать их пути - помочь тебя услышавшим найти пути к их светлой стезе, что всегда ждала и ждет их. Уснувших - разбудить, унылых – приободрить, радостным дать новые силы для сотворения добра. Лишь помни, что ты не сможешь воскресить мертвых - для них уже нет ни этого мира, ни иных.

Ты будешь одним из многих других, которые будут посланы в этот мир - ты встретишь их в своей жизни. Вы можете объединить силы - так вам будет легче идти. Ты легко узнаешь их - твое чуткое сердце тебя не обманет. Когда на эту планету будет принесено знание о чудесных возможностях духа, когда станут очевидными последствия самых разнообразных духовных побуждений - тогда планета преобразится - так, как и было заповедано. Но помни, для этого вам всем придется сражаться, - сражаться против невежества и жестокости, которые продолжают заливать эту планету. Вам придется сражаться - в том числе и услышавшим тебя, в том числе и проснувшимся. Им будет необходимо это понять.

- Знают ли они о том, в какое время живут и о том, что им следует делать, чтобы не допустить уничтожения их космического дома?

- Нет. Лишь единицы знают об этом - те, что были посланы Нами или же пришли к Нам сами в процессе своих духовных исканий. Остальные бродят в собственных иллюзиях, либо же закрываются стенами отрицания - и это еще одна причина того, почему необходимо вмешательство.

- Есть ли название в их истории мира, которое было дано этому этапу планеты, когда признаки его приближения уже стали очевидны?

- Да. Его называют - Армагеддон.

- Как называется эта планета?

- Ее жители называют ее - “Земля”.

- Я понял, Учитель. Я готов принять свой Путь.

- Мы встретим тебя, когда ты вернешься. Помни о Нас, и помни о них. Планета должна выжить.

- Я готов.

- В путь, воин!

Вспышка лучистого сияющего света. Светоносный дух, окутанный его лучами, как покрывалом.

Еще мгновение - новый ослепительный поток света окутывает его - и он исчезает в нем.

 * * *

Последнее усилие матери - и ребенок появился на свет. Его тут же подхватили пара заботливых рук, укутали в простыню и понесли мыться. Прошло всего лишь несколько минут - и вот ребенка снова принесли матери.

Женщина с заплаканным и счастливым лицом прижимает ребенка к себе, что-то тихо и ласково нашептывая себе под нос…

 * * *

 - Ты решила, как мы назовем его? Нужно дать ему достойное имя, нашему сынишке.

- Да, я придумала для него имя. Мы назовем его - Христиан.

- Интересно. Почему же ты выбрала для него такое имя?

- Я…я не знаю… просто…просто мне как будто кто-то подсказал, как его назвать, когда он появился. Мне нравится это имя. Давай мы назовем его Христиан, хорошо?

- Хорошо. Мне кажется, это неплохое имя. Пусть будет Христиан.

 * * *

 - Ну ты там, трус! Штанишки намочил что ли от страха?! Иди-иди сюда, маменькин сыночек! Тоже мне помощник нашелся! Это моя девчонка и ты не будешь прикасаться к ней! Никакой ей помощи от тебя ей не надо! Ты меня хорошо понял?!

И мальчугана схватили за грудки и сильно тряхнули.

- Ты меня понял или нет, я спрашиваю?! Чего молчишь, козел?!

Еще один рывок. Удар в живот. Волны боли, расходящиеся по телу и невозможность сделать даже один-единственный вздох. Вновь занесенная над ним рука…

- Оставь его.

И занесенную для нового удара руки перехватили.

Атакующий обернулся.

Перед ним стоял мальчик примерно такого же возраста, как и он - лишь ростом он был слегка повыше. Парень, начавший атаку, дернулся и вырвал захваченную руку.

- Ты чего сюда лезешь, а?! Какого фига тебя, гниду, сюда принесло? Да кто ты вообще такой?! Чего ты лезешь в наш разговор?!

- Оставь его. Ты не намерен с ним разговаривать. Ты хочешь просто его покалечить и напугать.

Этот так не вовремя встрявший третий оказался ему здесь совсем не на руку. Да и что очень странно - он совсем не боялся его. Лишь спокойствие читалось в его глазах - но ни капли страха там не было. Он уже научился видеть человеческий страх, он читал его не раз в глазах своих жертв - будь то какой-нибудь трусливый классный отличник или же девочка-недотрога.

Но этот - этот его совсем не боялся…

- Я повторю. Оставь его. Ты уже достаточно намучил людей - больше этого не будет. Не здесь во всяком случае.

- Чего я сделал?! Что за чушь ты несешь, баран! У нас с ним были разборки - и не твое собачье дело сюда встревать! Этот падла приставал к моей девчонке, к м о е й девчонке - понимаешь?! И теперь он понесет за это наказание!

И он снова приблизился к пареньку, которого недавно бил, намереваясь продолжать драку. Тогда вмешавшийся мальчуган встал между ним и его целью.

- Хорошо. Тогда тебе придется иметь дело со мной.

Атакующий улыбнулся.

- Как пожелаешь, ублюдок!

Он медленно встал. Подошел к испуганно смотрящему на него пареньку и положил ему руку на плечо.

- Не бойся. Больше он тебя не тронет. Теперь ему есть, перед кем ответить.

- С…спасибо, что…п..помог мне.

Толи парень правда еще не отошел еще от нанесенного ему удара в живот, то ли все-таки продолжал слегка бояться.

- Не надо меня благодарить. Это мой долг. За этим я и пришел.

- А..ч…что будет тт..теперь с…сним?

- С ним-то? Он посмотрел на согнувшегося и ворочавшегося на полу от боли недавнего мучителя. - Тебя он больше не тронет. А так…отойдет он скоро уже. Тебя не должно это волновать.

- Е..еще раз спасибо зз…за помощь. К..ак тебя зовут и пп..почему ты помог м..мне?

- Как мое имя ты спрашиваешь? Христиан меня зовут. А помог я тебе потому, что это мой долг – и потому, что два воина одного стана не бросают друг друга на поле сражения.

И он вновь положил ему руку на плечо и, улыбнувшись, дружески тряхнул его.

 * * *

 - Пожалуйста, прекрати злиться. Ты не осознаешь еще все последствия своего состояния, причем не только для тебя, но и для окружающих тебя в эти моменты людей.

- Хватит мне тут тыкать! Это другим ты будешь тыкать, а я тебе в мамы гожусь! И вообще это не твое дело! Как бы ты поступил, если бы какой-то то недоносок ограбил тебя?!

- Я говорю “ты” потому, что отношусь к тебе как равный - к равному, как один житель этого мира к другому такому же. Гнев твой напрасен - событие уже позади, это твое прошлое. Вора уже нет. О прошлом можно сожалеть, прошлое можно любить или ненавидеть, но его нельзя поменять. Его нельзя вернуть, чтобы прожить снова - прожить уже, возможно, по-другому. Но каждый миг сейчас становится уже прошлым - и поэтому стоит сделать его таким, чтобы тебе не только не пришлось о нем жалеть, но чтобы оно становилось еще одним источником новых сил для настоящего. Впрочем, жить в прошлом не стоит - для этого есть настоящее.

- Я не понимаю тебя.

- Многие не понимают, к сожалению. И тем не менее им придется начать осознавать, где истина, и где ложь в процессе собственного духовного поиска. Время не ждет. Сроки уже близко.

 * * *

И все-таки здесь было чудно. Несмотря на все нелепости и несоответствия, что своенравный разум жителей этого мира внес сюда, здесь было хорошо. Сама атмосфера этого маленького дома в доме гораздо большем была чиста.

- Ты хочешь исповедаться, сын мой?

- Нет, спасибо тебе - я исповедаюсь лишь перед моим небесным Отцом. И за все свои ошибки я отвечу перед Ним же.

- Так ли уж ты не хочешь? Ведь ты не без грехов, сын мой.

- Да, это так. Но все свои недостатки и глупости, совершенные мной когда-то в разных жизнях - и в этой, возможно, тоже, - я искуплю сам своей жизнью. Просто потому, что это единственный путь и других путей нет.

- Но Бог даровал его служителям право искупать грехи других и прощать их. Прощенные нами прощены и им.

- Не дорого же стоит ваше прощение! Не тридцать ли сребренников стоит оно? Но вы неправильно поняли донесенное до вас писание - если даже на самых ранних этапах оно было частично искажено вашими служителями, то как же можно говорить о полной справедливости его толкования? Во вселенной нет такого закона, который бы позволял одному духу прощать другого за совершенные им поступки и одним махом отменять их следствия. Лишь уже подходящему к концу своего искупления дух может помочь - но шагает по пути искупления человек сам.

- Ты говоришь ересь, сын мой! Как можешь ты определять, что верно, а что нет, когда у нас существует живое доказательство справедливости всех почитаемых нами законов, данных свыше?

- Вы многое поняли верно, но, к сожалению, не все. Самые короткие и самые важные слова на планете, на планетах, - “Бог”, “Любовь”, “Мир”, “Вечность” - вы все это поняли верно. Любовью живет и движется мир - любовью Бога к своим творениям и его творениям к Нему и себе подобным. Вселенная вечна, как вечны и вы, - вот это, к сожалению, еще не все осознали.

- Вечен лишь Бог, сын мой - мы же все смертны. Лишь праведным служением Ему в данной нам жизни мы можем надеяться достичь жизни вечной.

- Но вы вечны. Как вечен я, как вечен ты, как вечный каждый из вас. Планеты могут рассыпаться в прах, но мы будем. Другое дело, что вы похоже всерьез намерились уничтожить эту планету в прах, заодно повторив печальную судьбу цивилизации-предшественницы, для кого этот мир в свое время тоже являлся их космическим домом.

- Это неверно! Грешившие и не раскаявшиеся не живут вечно! Судьба их - геенна огненная и вечные муки!

- Вечные муки за ошибки одной-единственной жизни? За ошибки, совершенные человеком на небольшом отрезке его пути? Конечно, существуют поступки, распространяющие свои следствия на очень-очень многие жизни. Один раз упасть, чтобы потом столетия подниматься - это печально. Многие, однако, предпочитают нырять в такую глубину, откуда потом уже не могут выбраться, - поэтому для них следствия становятся похожими на вечные. Но все же - они не вечны, они могут занимать многие жизни, но не вечны. Но ведь не в вечном согрешении и покаянии состоит смысл жизни! Смысл жизни в творчестве для блага, в помощи ближним, в следовании своим светлым путем во Вселенной - поняли ли вы это? Поняли ли это ваши житейские мудрецы?

- Ты оскверняешь слово Божье! Ты не сможешь больше находиться в этом доме, посвященном ему! У нас есть его слово!

- И это прекрасно. Следуйте путем всего лучшего, дарованного вам. Развивайте это лучшее в себе - лишь так вы можете рассчитывать на продвижение, лишь так вы приблизитесь к вашему Отцу. Помните, каждый из нас - его творение, и каждый из нас - вечен. Мы все Боги - в потенциале. Как его частица, обладающая в зародыше всеми его свойствами, мы можем пройти путь от стадии человека - через сверхчеловека - до стадии проявленного Бога. Но мы можем остаться и на уровне животного - многие столетиями живут так, и не завидна участь таких. Нам решать - каждому из нас, и это - наш самый главный и самый судьбоносный выбор.

- Довольно! Я не потерплю больше здесь твоего присутствия! Уходи из этого дома нашего Господа!

- Прощайте, отец.

 * * *

Планета – сад? Что за чушь! Я лучше поверю в механизированную планету - железо!

Миром движет любовь? Миром движет физическая сила!

Есть другие обитаемые миры? Но наши аппараты не нашли на доступных нам планетах жизни - все миры пусты! Мы - единственный источник жизни во Вселенной!

Человек может излучать свет? Ты в своем ли уме?! Еще скажи, что пространство полно невидимых зеленых человечков!

Своими мыслями человек может менять окружающий его мир? Угу, щас! Вот руками - руками я могу его поменять, а мысли … большей чуши на свете я и не слышал!

Я - потенциальный Бог? Я - человек! И не надо мне никаких потенциалов!

Мои чувства создают излучения, влияющие на меня и окружающих? Я несу ответственность за негативные чувства? Вот сейчас я лучше повлияю на тебя гм…реально - тресну тебя вот этим кулаком по твоей неразумной голове!

Пространство не пусто? Оно наполнено нашим естеством? Ври, да не завирайся! Ученые еще ничего такого не открыли - да этого и просто нет! Что? Смогу ли почувствовать разницу между атмосферой храма и тюрьмы? Конечно, нет! А знаешь почему? Потому что ее нет!

Как человек чувствует взгляд? Что за подмеченная вспыхивающая искра может возникать между двумя людьми? Тут два варианта - либо все это вам кажется, либо у вас действительно больное воображение!

Как Христос исцелял людей? Ну вот, опять сказку про Христа завели! Наслушался я ее в детстве уже достаточно. Довольно!

Армагеддон? Время испытаний? Хватит уже этих сказок для детей, их ими и кормите! Мы взрослые люди и не верим в подобную чепуху!

 * * *

 Он стоял, окруженный несколькими десятками своих соратников. Бодрствующими воинами этого мира.

- Мы не отчаемся, и не свернем с нашего пути. Помнишь, как ты помог мне тогда, когда я был еще школьником? Ты помог мне из чистого побуждения. Такая же помощь нужна миру и сейчас.

- Да, Георгий, я помню. Я не забыл. Мы не сдадимся, верно. Мы будем работать.

- Сегодня не удалось, чтобы завтра лишь расцвело прекраснее! Как красиво ты это тогда говорил!

Алиса подошла к нему и улыбнулась.

- Верящий не сдается, знающий принесет знание в мир, чтобы рассеять тьму невежества!

И вновь Павел повторил его слова, сказанные им когда-то.

- Драконы злобы будут побеждены!

- Пусть расцветает духовная радость!

- Каждый новый день пусть будет воистину новым!

Он слышал эти слова, и слезы выступили на его глазах - а ведь он почти никогда не плакал.

Казалось, они все решили сейчас напомнить ему его прошлые годы жизни в этом мире. Они повторяли его слова - каждый из них повторял ставшее самым близким собственному сердцу. Все они подходили к нему и дружески хлопали его по плечу, ободряя. Они - бодрствующие отважные воины этого мира.

- Да, друзья мои. Мы будем продолжать работать. У нас есть выбранный нами путь и наш долг лежит перед нами. Мы должны помочь людям осознать еще очень многое - но и каждый из них должен сам осознать где истина, а где ложь. Планета должна выжить. Мы немало сделали, но еще больше нам предстоит сделать.

Наши мечты живут в сердце Вселенной и я молю моего небесного Отца, чтобы настал тот светлый день, когда сбудутся и они.

11.01.2005.

Приговор.

- Встать, суд идет!

- Всем встать. Спасибо! Прошу садиться. Объявляю слушание по делу поэта открытым. Хочу напомнить стороне обвинения и защиты, что мы имеем дело с крайне опасным социальным элементом, маскирующимся под чужим именем, и необоснованно утверждающим о начале нам до конца неясных кардинальных изменений всего общественного миропорядка.

- Земного миропорядка, господин судья, - так утверждал обвиняемый.

- Да, благодарю вас, обвинитель, за это уточнение. Всего земного миропорядка. Какая наивность!

- Господин судья, могу ли я начать?

- Да, разумеется. Первым мы выслушаем сторону обвинения. У вас ведь есть, что сказать нам, правда?

- Ну разумеется, оно имеется! Итак, гхм, прежде всего я прошу обратить внимание присяжных заседателей и всех собравшихся в этом зале на этого самого, с позволения сказать, творческого человека. Посмотрите, какой безумный у него взгляд … как сверкают его глаза каким-то чудным и странным огнем!  А какая неслыханная дерзость – писать о вечной жизни и потенциальном человеческом бессмертии! Мы, ценители и почитатели классической литературы, со школьных лет выучили одну простую истину: доверяй, но проверяй! И вот эта самая проверка его откровенно бредовой писанины не выдерживает никакой критики. С давних пор всему человечеству известно, - и это подтверждается официально зафиксированными на бумаге воззрениями представителей христианской веры, - что человек, как существо, возможно и обладающее некоей Душой, живет одну и только одну жизнь и решительно неспособно к возрождению в новых обличиях. Не будем сейчас принимать во внимание все те нелепости, о которых можно узнать из уст так называемых духовных лидеров Востока, потому что они не выдерживают никакой решительной критики. Где это видано, чтобы человек не умирал, ну скажите мне на милость, господа собравшиеся? Увы, по воле Бога мы все смертны, ведь из праха пришли и в прах возвращаемся. Увы, но таково понятое нами мироустройство … а уж за семь тысяч лет мы, знаете ли, сумели понять его вдоль и поперек! А поскольку человек – существенно откровенно и решительно внезапно смертное, то и, простите, пописульки о вечной жизни и, как следствие, новом мире, есть просто бред слабоумного! Да стоящий перед вами индивид и есть слабоумный, ведь только подобные могут столь самозабвенно и бескорыстно творить подобный хлам!

Признаю, возможно обвиняемый и обладает некоторым творческим даром, но где гарантия, что это не происки врагов рода человеческого, желающих погубить и уничтожить всю нашу стабильность? Мы не можем допустить подобного непотребства, поскольку его заявления подрывают все основы нашей столь долго воздвигаемой управляемой государственности.

Мало того – они подрывают практически все наши культурные верования, все наши традиции, устои, ритуалы, привычки и предрассудки, в конце концов! Это, господин судья, и я не побоюсь этого слова, просто самый что ни на есть духовный террорист! Это враг всего нашего социума, всех наших идеалов, к которым мы готовили этот самый социум в течение многих лет … это просто безумец, в конце концов!

Он способен уничтожить всю нашу традицию, всю нашу власть, всю ту стабильность, к которой мы столь долго шли. Да он просто издевается над людьми и морочит им голову всякой туфтой … да лучше бы они смотрели телевидение, пили и жрали, в конце концов, чем читали эти развращающие сознание стихи! Прошлое невозможно вернуть – и, значит, люди не могут возрождаться, из пепла или из чего-нибудь там подобного, это решительно невозможно, я просто отказываюсь в это поверить, господин судья – и, надеюсь, вы разделяете мои опасения по поводу подобных потенциальных внезапных изменений духовного сознания ведомых нами людей. Оно нам решительно ни к чему, - как ни к чему этому миру и подобные безумцы.

Посмотрите, вы только взгляните, насколько фальшиво-проникновенно обвиняемый сейчас пытается смотреть мне в глаза … бррр! У меня просто мурашки бегут по коже, господин судья, - в этом взгляде что-то есть, что-то действительно страшное, - как и в этом человеке. Мы не можем допустить, чтобы он повлиял на умы наших верноподданных, чтобы он извратил их и отвел с праведного пути патриотизма и подлинной веры – той самой православной веры, которую он попирает каждым своим словом, каждым своим намеком, каждым своим призывом к освобождению от духовных оков! Как можно считать себя верующим человеком – и при этом не соблюдать все каноны и ритуалы православной церкви? Как можно утверждать, что Бог никогда не жил в храмах? Как можно отрицать всю нравственную пользу фанатичного патриотизма? Как можно выступать против политики свободного смешения кровей разных народов на всей территории нашего государства без отдачи приоритетов коренному ее населению? Как можно не признавать столь демократически избранную власть, в конце концов? Террорист, это один из самых опасных террористов за всю историю нашего государства!

Все вы видели его работы, и наши психотерапевты недавно также вынесли свое профессиональное заключение: этот человек безумен! И это подтверждается ведущими медиками страны в их официальных заключениях, которые я готов предоставить вашему вниманию, господин судья, и вниманию господ присяжных заседателей. Поэтому, и я настоятельно прошу вас, господин судья, пресечь дальнейшую пагубную деятельность этого индивида и поместить его туда, где ему и подобает быть – заключить в психиатрическую лечебницу на многие годы вперед, вплоть до того самого дня, когда сам Спаситель, если он, конечно, существует, во плоти Своей и славе Своей спустится в наш мир, дабы помочь нашим праведным душам выбраться из лона теней без всяких на то усилий с нашей стороны!

Господин судья, я закончил.

- Благодарю вас за столь долгую и трогательную … я бы даже сказал сердечную … речь. Я, и, полагаю, все собравшиеся в зале, включая близких родственников обвиняемого, предельно тронуты такой вашей смелостью и прямотой! Ну, а теперь, я думаю, стоит выслушать и сторону защиты, если у нее, конечно, имеется, что сказать собравшимся сегодня в этом зале. Защита, слово предоставляется вам.

- Благодарю вас, господин судья. Вы знаете, я очень люблю свою профессию, и не мне говорить вам, насколько необходимо всем нам порой относиться с человечностью и пониманием друг к другу, пытаясь помочь, но … вы знаете, господин судья, я думаю это не тот случай. Я старался, я правда хотел бы быть гуманным и способным сказать что-либо значительное и важное в оправдание подсудимого, но … у меня не хватает слов, чтобы отныне сделать это. Я … не вижу достаточных причин для того, чтобы обвиняемого могли хоть как-то помиловать или оправдать. Я также как и сторону обвинения, считаю необходимым его изоляцию от общества – на как можно более длительный срок. Я сказал.

- Что ж … благодарю вас. Можете садиться. Имеет ли смысл спрашивать мнение обвиняемого, господин обвинитель?

- Я … не думаю, что мнение безумца может иметь хоть какой-то смысл для всех нас, господин судья.

- В таком случае суд удаляется для принятия решения.

* * *

- Всем встать! Спасибо. Прошу садиться. Основываясь на показаниях защиты, обвинителей и приняв во внимание мнение присяжных заседателей, суд постановил: признать обвиняемого невменяемым и, как следствие, недееспособным, и принудительно заключить его в психиатрическую больницу сроком как минимум на один год с возможностью дальнейшего его продления по показаниям независимой медэкспертизы. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Прошу эскортировать обвиняемого к месту его дальнейшего пребывания немедленно. И да поможет ему Господь!

* * *

Они хохотали и улюлюкали. Они плевали в лицо. Они откровенно ликовали.

- Ну что, Наполеон всея Руси, попался?

- В шестую палату его!

- Аффтар жжот! Палата ждет!

- Коль пойман - ты псих! Какой клевый стих!

Бригада скорой помощи надела на человека смирительную белую рубашку и тащила его через всю площадь к припаркованной рядом машине, завывающей всеми голосами преисподней. Человек не сопротивлялся – в данный момент этобыло ни к чему.

Толпа кричала и стремилась наброситься на новоиспеченного арестанта, так что отдельной группе силовиков, сопровождавших медиков, приходилось активно оттеснять особо резвых.

Человек был нужен режиму живьем. Живое свидетельство его победы над собственной совестью и честью.

Еще недавно солнечное небо внезапно стало покрываться тучами. Они ползли и ползли одна за другой откуда-то с горизонта, наплывая одна на другую и закрывая собой небосвод. За какие-нибудь десять-пятнадцать минут оно сделалось практически полностью черным. Вскоре сверкнула первая молния и дождь забарабанил крупными сочными каплями по мостовой.

Буря была почти готова родиться.

Небо выносило каждому живущему свой собственный приговор.

14.01.2011.

Рыба и лев.

Однажды в Великой Пустыне все изменилось. Много месяцев палящее солнце было столь ярким и жара столь нестерпимой, что высохли все, даже самые крупные источники воды. Животные были растеряны, их мучила жажда. Тогда они собрались на Великий Пустынный Совет, на который не собирались уже много десятков лет, дабы придумать способ спастись от светила. И каждый из них выходил в центр Совета, и каждого из них вопрошали другие, где можно найти спасение, однако никто не мог дать ответа.

В отчаянии, животные обратились к своей последней надежде - они вызвали в центр Совета пустынного льва, слывшего самым смелым, мудрым и сильным из всех их и по праву считавшегося их царем.

- Я найду вам воду, клянусь своей честью царя зверей! - прорычал лев. - Я найду ее и покажу вам путь.

С этими словами лев отправился на поиски источника живительной влаги, а животные стали ждать его возвращения.

Много дней и ночей без устали лев бежал и бежал по пустыне, подгоняемый песчаным ветром и мыслями о своих умирающих сородичах и своем долге перед ними. Когда же, казалось, силы совсем готовы были оставить его, его взору внезапно открылся великий, бескрайний, безграничный насколько хватало взору океан.

- Я нашел ее! Я нашел воду! Теперь мы спасены! - воскликнул лев, и из последних сил устремился вниз к побережью.

Когда же он все-таки сумел подползти к берегу и уже было зачернул в лапы спасительной влаги, он внезапно увидел плывущую в этой воде рыбу. Рыба переливалась на солнце всеми цветами радуги, и, казалось, изучающе смотрела на него.

- Ты хочешь отведать из моего источника? - внезапно спросила она.

- Да, - толи прорычал, толи прошептал лев. Я много дней бежал, силы мои иссякли и мои сородичи умирают от жажды. Я должен напиться, чтобы восстановить силы и вернуться к ним, дабы сообщить им об этом великом источнике спасительной влаги.

- Но знаешь ли ты о его свойствах? - вопросила рыба.

- О каких свойствах ты говоришь? - удивился лев. - Я вижу воду, и я скажу о ней другим. Не томи же меня, уплыви, и я вдоволь напьюсь этой манящей влаги и восстановлю свои силы!

- Вода, которую ты собираешься пить, может убить тебя, - ответила рыба.

Вот странная рыба, - подумал лев. Как вода может кого-то убить?

- Убить? О какой смерти ты говоришь? Я итак уже почти умер от жажды, - прорычал лев. Не мешай же, дай мне напиться!

- Если ты отведаешь из моего источника, твоя жажда лишь возрастет и усилится, - ответила рыба. Чем больше ты будешь пить, тем больше станет твоя жажда.

- Но как же ты живешь в этом источнике и пьешь из него, не умирая? - вопрошал царь зверей.

- То, что для вас, наземных, есть смерть, - для нас есть рождение, - промолвила она. Мы рождены в этом горьком источнике - и суждены всю жизнь провести в нем. Для нас он перестал быть смертельным - он стал нашим воздухом и теперь мы наслаждаемся им.

- Но как мне тогда быть? - вопросил лев. Я должен помочь моим сородичам во чтобы то ни стало! Не зря я по праву считаюсь самым сильным и мудрым царем зверей!

- Ты можешь отведать из моего источника и спасти их - ответила рыба. На севере в это море впадает река - ее вода сможет принести тебе облегчение. Кроме того, в той реке ты также сможешь найти моих братьев - потому что мы может жить и в ваших водах - которые помогут тебе дальше. Однако река далеко, и ты вряд ли сумеешь дойти до нее.

- Как же мне тогда быть? - вопросил лев.

- Тебе придется отведать из моего источника, но помни, что твоя цена за это может быть слишком высока. Воды моего моря хватит на небольшое время, так что тебе придется спешить. Однако если даже ты сможешь после этого дойди до реки, тебе вряд ли удастся вернуться к своим сородичам. Однако мои речные братья помогут тебе передать послание о речном источнике - но сначала тебе придется до него дойти.

- А если я не стану пить из этого моря? - вопросил лев.

- Тогда, скорее всего, тебе не удастся дойти до реки,- отвечала рыба.

Несколько тяжелых минут лев лежал на берегу, не в силах решиться глотнуть эту воду. Однако когда он наконец осмелился это сделать, и зачерпнул лапой немного воды, - она оказалась такой горькой на вкус, что он тут же выплюнул ее, не в силах перенести этого вкуса.

- Нет уж. Пить из этого моря - это значит умереть сразу же, что бы там не говорила рыба - решил лев.

У меня еще есть силы, я смогу добраться до реки, не будь я царем зверей!

И собрав крошечный остаток сил, изнуренный жаждой лев побежал в указанном рыбой направлении.

Однако сил его хватило всего лишь на несколько часов.

Солнце вновь взошло высоко над Великой Пустыней - слишком высоко для некоторых из сухопутных. После нескольких часов пути изнуренный жаждой лев упал на горячий песок, тяжело дыша. Он знал, что умирает. Он знал, что не смог выполнить свой долг.

- Чертова рыба! - подумал он. Нет тут никакой реки, и наверняка никогда не было. Ты указала мне неверную дорогу, ты убила меня! - прорычал он. - Чертова рррыыыыбббааа! - в последний раз раздался над пустыней громкий рык поверженного царя зверей - и тут же все стихло.

Лишь также светило солнце, лишь также дул песчаный ветер, и лишь также где-то далеко плескались и резвились волны великого и бескрайнего океана…

А до пресной реки, питающей море, оставалось всего лишь несколько часов пути … которые он бы смог одолеть, если бы все же решился выпить из горького источника…

02.07.2006.

Экстремизмъ.

Давайте попробуем с вами представить, как могла бы выглядеть одна из громких политических акций прошлых столетий в наше время в освещении их глазами лояльных к текущей власти СМИ.

Дело петрашевцев глазами современных провластных СМИ (ироническая зарисовка).

Все имена невымышленны, совпадения могут быть случайными, все смыслы поучальны по определению.

Сюжет дня.

Здравствуйте, уважаемые телезрители !

А мы напоминаем вам, что сегодня состоялся суд по делу бандгруппы террориста Петрашевского. Напомним нашим телезрителям, что совсем недавно по доносу оперативно внедренного спецслужбами в рамки террористической группы агента И.П. Липранди, им удалось выявить экстремистский и подрывной характер деятельности данной подпольной организации, после чего полицейскими в рамках оперативной операции перехвата были задержаны все рядовые члены этой организации, в том числе Сергей Дуров, Александр Пальм, Алексей Плещеев, Федор Достоевский. Под подозрением находятся и ряд других так называемых деятелей культуры и искусства, в том числе М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. Г. Чернышевский, В. Г. Белинский и А. Майков. Всего в рамках спецоперации было арестовано порядка сорока человек. Отметим, что согласно отчету полицейского управления, проводившего спецоперацию, подозреваемые не оказали какого-либо вооруженного сопротивления органам спокойствия и правопорядка, несмотря на то, что согласно отчету Липранди, считались опасными и хорошо вооруженными преступниками.

Подозреваемым инкриминируют распространение материалов экстремистского содержания, включая т.н. “Письмо Белинского к Гоголю”, а также развитие утопических по определению идей французских философов и просветителей, в том числе идей социализма, общественного равенства и братства, социальной справедливости и ряда других, кои признаны подрывающими все общественные государственные устои и догмы, а также разжигающие внутринациональную рознь по межклассовому признаку. Откровенно клеветническими признаются ряд высказываний указанных деятелей в отношении правящей партии и президента страны. Ряд философских замечаний, изреченных некоторыми из них, также может трактоваться как призывы к насильственному свержению существующего государственного строя.

Отметим, что у нескольких членов данной бандгруппы в ходе обысков были обнаружены наркотики. Подозреваемые утверждают, что они были подброшены органами правопорядка, что, впрочем, не имеет под собой каких-либо оснований. В настоящее момент вся изъятая экстремистская литература конфискована и подлежит уничтожению как решительно губительная для сознания граждан нашей великой страны.

Все правопослушные граждане нашей страны возмущены подобными похабными выходками этих недо-философов. Президент, православная церковь, а также большая часть патриотически настроенной общественности в едином порыве решительно осудили данную террористическую организацию и потребовали наказать обвиняемых по всей строгости закона.

Согласно сегодняшнему решению суда, именно так и произошло. С учетом всей тяжести совершенного преступления и отсутствия каких-либо облегчающих обстоятельств, суд приговорил двадцати одного члена данной бандгруппы к высшей мере наказания – лишению жизни через расстреляние. Приговор будет приведен в исполнение в ближайшие дни. Приглашаем всех желающих посмотреть на это удивительное и трогательное представление !

Спасибо, это были все основные новости на сегодня. А теперь о погоде …

17.08.2012.

Я чувствую.

Я чувствую, что не принадлежу этому миру, хотя это теперь и мой дом.

Я чувствую, что я грешник и святой одновременно – все в одном.

Я чувствую, что оступался и падал ранее, лишь чтобы затем взлететь еще выше.

Я чувствую, что мне нет нужды повторять ошибки прошлого вновь.

Я чувствую, что недавно прошел через очередное испытание … но еще больше ожидают меня в моем пути впереди.

Я чувствую, что уже испытывал на себе ранее все те простые жизненные наслаждения, о которых мечтают многие – и нашел их ничего не стоящими.

Я чувствую, что я забыл свою подлинную природу и потерял свое прошлое в лабиринте собственных жизней.

Я чувствую, что мог каким-то образом летать ранее, но не могу точно вспомнить время.

Я чувствую, что моя дорога редка – но она будет непростой.

Я чувствую, что множество алмазов моего пути все еще остаются ненайденными.

Я чувствую, что мое желание собственного преображения привело в действие какие-то нити судьбы, и теперь я должен доказать свою ценность перед Мирозданием.

Я чувствую, что Вселенная является постоянно эволюционирующим, живым существом, и все мы связаны между собой невидимыми нитями.

Я чувствую, что должен нырнуть в себя еще глубже, чтобы раскрыть свое прошлое.

Я чувствую, что у меня много лиц … столько личностей постоянно бурлят во мне, борясь за мое внимание к ним. Я являюсь ими всеми – и в то же время кем-то совершенно иным.

Я чувствую, что я пробудился, но лишь частично. Я перестану существовать как привычное мне “я”, когда наконец посмею окончательно раскрыть все еще закрытые глаза.

Я чувствую, что не смог бы пробудиться даже до такой степени, если бы стал прислушиваться к “житейской мудрости” других людей.

Я чувствую, что знаю основные вехи собственного пути, хотя их подробности до сих пор остаются скрытыми.

Я чувствую, что мои цели верны, но только для меня. Мое эго должно быть уничтожено в ходе собственного пробуждения для того, что новая сущность могла родиться.

Я чувствую, что счастье делает меня легче, и все же я не могу летать.

Я чувствую, что не могу назвать ни одну из стран родиной, и даже Земля не является моим подлинным домом.

Я чувствую, что мне нет необходимости принадлежать к какой-либо организованной группе людей, хотя я и мог бы … просто чтобы наслаждаться их изучением.

Я чувствую, что мог говорить ранее на большем количестве языков, хотя сейчас и привязан к двум, один из которых выглядит столь знакомым … Выучил ли я вновь один из них?

Я чувствую, что иногда могу ощущать эмоции людей, окутывающие меня и невидимые иными.

Я чувствую, что люди еще не знаю о той внутренней силе, которой они обладают, поскольку это знание может быть опасно для них самих.

Я чувствую, что пути нас всех переплетаются удивительным образом, и случайных событий не существует.

Я чувствую, что все мы обладаем определенным творческим потенциалом, но многие из нас предпочли закопать свой дар, дабы выглядеть нормальными.

Я чувствую, что ряду интересных событий, определяющих будущее этого мира, еще предстоит произойти.

Я чувствую, что все мы должны стать лучше, чем мы есть, если хотим выжить.

Я чувствую, что я всегда буду оставаться здесь немного “не в своей тарелке”, хотя и мог бы принять некоторые из тех правил, по которым живут другие … на всякий случай.

Я чувствую себя теперь подобно ребянку, хоть мой ум по-прежнему взрослый.

Я чувствую, что никогда не перестану искать мудрости, да и не хочу переставать.

Я чувствую, что я мог бы пойти в другом направлении, но мой конечный пункт назначения остался бы прежним.

Я чувствую, что я все еще человек снаружи – да это и к лучшему.

Я чувствую, что мой путь никогда не заканчивается, и я рад этому.

Я чувствую, что мне помогают идти по моему пути, хотя и не вижу своего проводника.

Я чувствую, что я далеко не единственный, кто чувствует себя подобным образом, однако таких людей мало.

Я чувствую, что мог бы сказать больше … но и сказанного уже достаточно.

Я чувствую, что мне стоит помолчать … немного.

13.08.2009.

Людям Настоящего.

Большинство.

Шаг. И еще. И еще. В такие минуты каждое мгновение становится вечностью.

Десять ступеней до вершины эшафота. Девять. Восемь. Семь.

Да, он преступник и предатель. Да, он повторил бы тоже самое вновь.

Где кончается миг и начинается вечность? Шесть. Пять. Четыре.

Где кончается жизнь одних, чтобы жили другие? Три.

От судьбы не сбежать и не скрыться, никуда и нигде. Два.

И в момент собственной смерти можно лишь с благодарностью принять ее.  Один.

Умереть, чтобы жить в вечности. Вершина.

Для одних он предатель, для других он герой. И здесь не может быть промежуточных звеньев. Сколько стоит человеческая жизнь, и кто возьмет на себя смелость ее измерить? Кто будет судить о чуждой им судьбе, о которой не имеет ни малейшего представления? Кто превознесет тебя как героя, чтобы позже низвергнуть в бездну проклятий? Кто сделает все это лишь потому, что не может иначе?

Большинство.

Да, он убийца – и спаситель одновременно. Ангел и демон в одном лице.

Жизнь одного – за жизни многих. И здесь не может быть иного выбора.

И именно поэтому он преступник.

Жизнь президента родной страны, почти ввергнувшей мир в ядерный апокалипсис, - не так много, чтобы жил мир.

И именно поэтому он герой.

Бывший верный соратник и правая рука, однажды осознавший, что собирается сделать левая. И выбравший самый радикальный способ остановить разворачивающееся безумие – потому что иные меры уже не способны были помочь.

И именно поэтому он предатель.

Убийцы убийц – ангелы возмездия? Палачи палачей? Преступники? Никто не даст ему ответа.

Военный трибунал – и простое большинство голосов, решавшее его судьбу. Сорок девять против пятидесяти одного.

И именно поэтому сегодня он умрет.  Так решило большинство.

Жизнь и смерть … смерть и жизнь. И здесь не может быть промежуточных звеньев.

Но только не для большинства.

Вершина.

Вот они, внизу перед ним – весь Консулат. Вся сотня судей человеческих. Преступники и герои.  Убийцы убийц. Удивительно маленькие и смешные с этой самой Вершины.

Кончается ли жизнь, чтобы уступить место Вечности, или смерть – лишь ее продолжение? Настал миг узнать это.

Веревка вокруг шеи – не самая достойная из смертей. Но для героев выбирать не приходится – как и для убийц.

Слепящее глаза солнце … выше, выше …такие маленькие с этой вершины …

Удар – и почва уходит из-под ног.  Пусть будет так. Так решило большинство. Вспышка света перед гаснущими глазами. Всего лишь мгновение.

Лишь одно мгновение.

И – Вечность.

08.02.2010.

Верующий.

Ты ведь верующий, правда? Ну, скажем, истинный христианин, неукоснительно выполняющий все церковные ритуалы. Очень, очень набожный человек. Каждую неделю ты ходишь в церковь на молитву и исповедь, и потому душа твоя пребывает в состоянии наивысшей гармонии и чистоты, помыслы в крайней степени добродетельны, а из рук твоих так и струятся дела добрые и справедливые. Должно быть, уже совсем скоро у тебя вырастут крылья, и ты воспаришь к небесам аки небесный ангел, которых столь часто рисуют на иконах. Ты просто великолепен. И разве есть в этом мире кто-то достойнее тебя, кто-то, заслуживающий спасения своей души в большей степени?

Вот ты выходишь с исповеди, и лицо твое сияет в блаженной улыбке, ведь ты правдиво и не особо стесняясь рассказал о своем недавнем грехе священнику, и он простил тебя. Теперь, конечно же, тебе больше не о чем беспокоиться. Да и грех то - сущая мелочь! - какая-то небольшая финансовая афера с детским домом. Ну не получат они причитающихся им денюжек - ну велика ли беда? А тебе хватило лишь одной десятой части этих средств, чтобы “позолотить ручку” своему любимому и всепрощающему батюшке, - и вот ты снова чист аки ангел божий, - очень удобно! Не согрешишь - не покаешься, верно? В прошлый раз изнасилование стоило, впрочем, несколько дороже, - но ведь чего не сделаешь ради собственной души, правда?

А какие пышные убранства были в том самом храме, какие резные иконы, подсвечники, канделябры! У тебя аж дух захватило, когда ты созерцал всю эту роскошь. Чего только не сделаешь ради истинной веры, правда? Да и что бы это была за вера без всего этого золотого великолепия, верно? Сущее неверие и безбожность!

Ты уже почти готов был сесть в свой удобно припаркованный у стен храма черный БМВ, как заметил какого-то хромого нищего, ковыляющего по направлению к тебе с протянутой рукой. Он, конечно же, во имя Господа попросил у тебя денег на хлеб. “На, подавись!” - процедил ты сквозь зубы и кинул ему горстку монет. Я же говорил, что ты очень и очень набожный человек - само милосердие! Когда с диким ревом и выпустив кучу дыма твоя машина сорвалась с места по новым делам, этот попрошайка все еще продолжал ползать на коленях по брусчатке, продолжая собирать выброшенные тобой медяки. До чего же низко пали некоторые из людей! Ты то, разумеется, выше их.

Какое же это неописуемое блаженство - чувствовать себя великим! Более высоким, более зрелым, более достойным, более праведным, более верующим, более набожным, чем многие из твоих собратьев. Именно поэтому ты столь часто после очередного бизнес-дня приезжаешь в этот храм на молитву. Ты просишь Бога спасти твою чистую душу и отправить в ад души всех своих врагов. А затем ты немножко золотишь ручку своему любимому батюшке. Конечно, в тебе нет абсолютной уверенности в том, что Бог действительно слушает подобные молитвы, и что именно он помог тебе сколотить состояние на обманах и грабежах, но … разве может быть храм местом поклонения не Богу, а его противнику? Что ты, что ты, ну, конечно же, нет! Ведь не для того в них вбухивают столько денег, правда?

Ах, какое же это удобное средство - деньги! Универсальное средство покупки чего бы то ни было, даже, например, той же самой молитвы. Да, тебе пришлось заплатить очень внушительную сумму в свое время, но зато за упокой души твоей тещи молилась вся церковная братия, включая главу церкви! Для души ненавидимого тобой человека это, видимо, был очень феерический упокой! Теперь лишь главное, чтобы тебе удалось избежать его самому.

Ты, безусловно, очень набожный человек. Всегда покупаешь куличи с яйцами и соблюдаешь пост. Пьешь “святую” воду местного разлива. Покупаешь свечки исключительно в правильно аффилированных и лицензированных храмах. Пару раз даже присоединился к общехрамовой вакханалии, когда прихожане вместе со священниками завывали какую-то песню. А благодаря усиленному соблюдению поста даже потерял три килограмма из набранных за последний год тридцати. Вот она, суть твоей истинной веры! И разве может вера иметь какую-то иную суть и предназначение?

Вот твой нелюбимый брат, например, никогда не ходил в церковь и вообще не вертится в бизнесе. Работает каким-то жалким чернорабочим на стройке - и вполне счастлив. Удивительное дело, как мало некоторым людям может быть надо! Живет себе со своей женой и двумя детьми в однокомнатной квартире. А при встрече - немыслимое дело! - каждый раз в разговоре благодарит Бога за то, что Он дал ему любимую жену, работу и двух замечательных детишек. А как-то раз вообще обмолвился, что не столько верит, сколько до-веряет Богу в своей жизни. Вот ведь глупый фанатик … экстремист! Может быть, именно поэтому ты окончательно порвал с ним отношения еще пару лет назад. К чему тебе неверующие религиозные фанатики со своими глупостями, да ведь?

А глупости порой случаются - нелепости даже. Недавно ты слышал по телевизору, как во время сильных гроз молнии попали аккурат в макушки нескольких городских церквей, но … чистая случайность, правда? Да и жизнь, если подумать, случайная штука, да? Впрочем, возможно, как и смерть. Ведь не могут же и они быть в руках Бога?

Конечно, ты очень на-божный и верующий человек - потому что вместе с другими подобными тебе паразитируешь на Боге и веришь в то, что поклонение золотому тельцу есть поклонение тому, чье незримое присутствие в своей жизни ты так ни разу и не ощутил …

21.08.2011.

В преддверии Нового Века. Часть I.

Удивляющая трагикомедия в одной части.

Часть первая и последняя.

 В.В.П.: - Здравствуйте, здравствуйте, глубокоуважаемые душевнонезажатые телепялители! Ну, или как вас там правильно по матушке … В общем-с, доброго времени шуток … пардон, суток! Да-да, с вами снова я, телеведущий программы “Раша Ньюс” Владимир Владимирович Пупкин. И пока не забыл – прошу, буквально умоляю вас, пожалуйста, не обращайтесь к нам в редакцию в вашим письмах ко мне в этих самых аббревиатурных терминах … ну, вы поняли! Итак, тема нашей очередной телезадачи … пардон, телепередачи! … будет, можно прямо-таки сказать, предапокалиптического толка. Но – обо всем по нарядку … тьху, блин, по порядку! Ах да, пока я все еще это не забыл, хочу также добавить, что со мной сегодня в студии присутствует телесно и душевно исследователь душ человеческого пошиба Федор. Здравствуйте, Федор!

Федор: - Здрям!

В.В.П.: - Федор, ну вы прям … сразу всем им “здрям” …

Федор: - То времена и нравы … хотя, мой друг, вы правы – не время нынче нам к ним обращаться “здрям!”.

В.В.П.: - Да вы однако же, поэт! Не видел мир вас двести лет!

Федор: - Примерно так … но как же быть? В ином мне мире пришлось жить.

В.В.П.: - Ну да, пожалуй … ладно, стоп – вы передачу нашу в топ иначе втиснете за день … а мне стихами вещать лень!

Федор: - А мне теперь забавно то … вещать им будем мы про что?

В.В.П.: - Картину будем мы смотреть, как изгнан русский был медведь; распался как заморский враг; как утонул британский флаг; евреи как все стены плача арабам отдали без сдачи; ЕС втянулся как к России, прибалты сколь б не голосили; как N исполнились пророчеств; остались храмы как без зодчих; политик как пошел вразнос и ест один теперь овес; и, наконец, как Нова Эра вступает в гости к нам всем смело!

Федор: - Однако, друг, поэт вы тоже … вам прохлаждаться здесь негоже!

В.В.П.: - Такие лавры мне достались … а вы где раньше прохлаждались?

Федор: - Я прохладился уж зимой, когда все шел к душе домой.

В.В.П.: - Зимой Души? А где же лето?

Федор: - Слегка задержано всеж где-то. Надеюсь всеж, оно придет. И Солнце Бога в мир войдет.

В.В.П.: - Чтоб осветить полночный путь? Творится ж в мире страшна жуть!

Федор: - Не бойтесь, друг, та жуть пройдет – шакал завоет и помрет!

В.В.П.: - Они уж воют, слышишь, там? Уж воздается по делам.

Федор: - Такой вот век, такое время … людское это наше племя уж начинает понимать, что значит Бога предавать.

В.В.П.: - О том как раз весь наш сюжет! Пройдет еще немного лет, и мир проснется ото сна, чтоб всплыть, подлодка как, со дна.

Федор: - Как предсказание готично … но то прелестно и отлично! Отмыть бы мир от грязи сей … ведь постучал Бог в нашу дверь!

В.В.П.: - О том всю речь вели мы впредь … ну что, начнем уже смотреть?

Федор: - Ну что ж, Владимир, как хотите! Начнем смотреть уже, кажите!

В.В.П.: - Всеж время чудное грядет, сюжет кто смотрит – да поймет!

Федор:  - Оно бывает раз лишь в мире … сюжет смотрящий, мысли шире!

Камера в телестудии движется куда-то вбок и вверх, отображая сперва окрестности какого-то города с высоты птичьего полета, а затем резко ныряет вниз и перед телезрителями раскрываются панорамы различных городских улочек. Улочки быстро сменяют одна другую, камера резко ныряет туда-сюда за повороты, двигаясь на уровне третьего-четвертого этажей здания. Как ни странно, все улочки пустые – не видно ни Души. Куда-то пропала вся традиционная людская суета, куда-то испарились все толпы и абсолютно замолк столь традиционный для мегаполисов гам. По краям улиц в достаточно хаотическом порядке припаркованы машины – некоторые из них, кажется, даже брошены – их двери раскрыты настежь, однако никто не стремится завладеть чужим транспортным средством. Городская система освещения и светофоры по-прежнему работают, однако никакого движения не наблюдается. Город как будто в одночасье вымер – окончательно и бесповоротно.

Федор: - Вот это да! То что ж за дело? Недавно пташка еще пела – а ныне спрятались как будто … я полагаю, это утро?

В.В.П.: - Сие, конечно же, Нью-Йорк! Напоминает, впрочем, морг … Ушли все с улиц эти люди … о нет, они не в Голливуде!

Федор: - А кто, позвольте, все снимал?

В.В.П.: - То оператор наш летал!

Федор: - Вот это да! Сие возможно?

В.В.П.: - Сия возможность непреложна!

Федор: - Способны люди так летать, подобно птицам небо знать?

В.В.П.: - Летает парочка теперь – не тесно в небе, уж поверь.

Федор: - Понятно, хм … а где же люди, раз мы уж все не в Голливуде?

В.В.П.: - Как тараканы все в домах – обуревает всех их страх! Они почуяли как будто, что в мир нисходит вечно утро …

Федор: - Как тараканы при свете огня прочь разбежались все, ноги сломя? Делают что же они вот сейчас?

В.В.П.: – Молятся дружно при света лучах. Просят простить все их прошлы грехи – чуют, от Рая что все ж далеки. Знают, видать, ожидает что многих – просят простить всех их грешных, уБогих …

Федор: - Неужто все в Бога поверили все же? То на людей как-то вот непохоже …

В.В.П.: - Федор, вы вспомните, кто их снимал!

Федор: - Ваш оператор по граду летал?

В.В.П.: - Типа того, Федор, типа того … в камеру видите рожу его?

Внезапно перед телезрителями появляется изображение улыбающейся румяной рожи оператора. Рожа высовывает язык, и, кажется, дразнит телезрителей. Затем в камере появляется крупным планом рука, которая приветливо всем машет.

В.В.П.: - То оператор наш Иван - он облетал уж много стран!

Федор: - С небес к ним птица вот спустилась … а самолеты?

В.В.П.: - Прекратилось!

Федор: - Они что, сбить его боятся?

В.В.П.: - От изумленья все стыдятся!

Федор: - Все то, учил что в институте … законы физики …

В.В.П.: - Забудьте! Вот, Новый Мир встречает нас, Господь услышал ведь наш глас …

Федор: - Можно нам глянуть, где физики наши? Дружно толкутся у грязной параши?

В.В.П.: - Иван, кажите институт! Они все в стенах его тут.

Камера внезапно дергается, резко плывет куда-то вниз, вверх, снова вниз и вверх, все набирая скорость, а затем в последний раз ныряет вниз и влетает в открытые двери какого-то здания, пару раз ныряет по коридорам, а затем застывает в неподвижности. Перед телезрителями раскрывается огромный зал, заполненный людьми в белых халатах и очках. Стоящие у стен люди дружно, как будто по команде, с периодичностью раз в несколько секунд ударяются лбами об стены зала, что сопровождается глухим звуком, немного напоминающим “бом!”. Тем, кому повезло меньше и не досталось стен, стоят на коленях посреди зала, и с не меньшим упорством прикладываются лбами к каменному полу с примерно схожей периодичностью. Зрелище удручает и завораживает одновременно.

Федор: - То непотребство прекратить, ведь могут все ж себя убить!

В.В.П.: - У них депрессия, видать. Но что с неверящих нам взять?

Федор: - Умы их все же пригодятся. Надеюсь, муки прекратятся.

В.В.П.: - Себя познать все ж не стремятся … их ум врагом им может статься.

Федор: - То сделать можно лишь Душой, а не их умственной лапшой!

В.В.П.: - Поймут, надеюсь, скоро то. Посмотрим дальше мы про что?

Федор: - Священник где у нас теперь, коль не стучит овца уж в дверь?

В.В.П.: - Иван, про то давайте глянем, идут как овцы к Богу сами!

Камера вновь меняет ракурс, вылетает из здания института, петляя узкими и извилистыми коридорами, взмывает в небеса и несется в белесых облаках, периодически глядя как будто на солнце удовольствия ради. Затем резко пикирует вниз, едва не врезавшись в украшающий верхушку здания крест, и влетает в открытые врата какого-то большого храма. Перед зрителями раскрывается достаточно интригующая картина: единственный оставшийся в храме священник делает, кажется, что-то невообразимое. Он то периодически берет в ладони пригоршни “святой” воды и “пробует” ее на язык, стремительно морщась и что-то невнятно шепча себе под нос; то снимает висящий на шее крест и ударяет им себя по лбу, прикрикивая “Аминь” для пущего эффекта; то подходит к произвольной иконе, и начинает “строить ей глазки”; то садится на пол в позе лотоса и начинает выбивать чечетку на обвешивающих его тело крестах, ожерельях и прочей бижутерии; то с воплями “Сгинь, кому говорю!” начинает носиться по залу, грозясь кому-то невидимому позолоченным крестом. Зрелище пугает, интригует и завораживает одновременно.

Федор: - Он не сошел ли там с ума?

В.В.П.: - То ритуальная чума!

Федор: - Все ритуалы перепутал, как будто бес его попутал?

В.В.П.: - Давно их уж попутал бес, исчез для них весь мир чудес, и даже глупый ритуал сегодня весь он переврал!

Федор: - Не будет коль у них овец, то жлобству уж придет конец?

В.В.П.: - С себя пусть шерстку постригут, и злато сбросят где-нить тут.

Федор: - Тельцу они все послужили, попировали и пожили – а чем платить придется им?

В.В.П.: - Мы это в тайне сохраним!

Федор: - Ну, хорошо, а что теперь? Пойдем к политику мы в дверь?

В.В.П.: - Мой друг, зачем в нее ходить - овес чтоб жрать, да водку пить?

Федор: - Овес и водка? Вот так дело! Братва вся на диету села?

В.В.П.: - Давно, мой друг, давно уже! Они ж все яйца Фаберже отдали гражданам все в руки, скрипя зубами “Ешьте, суки!”.

Федор: - Вот ведь – и правда! Сие чудеса!

В.В.П.: - Здравствуй, политик! Отведай овса!

Федор: - Сточили зубки то свои, боясь увидеть миг зари? Иль озаренье снизошло, своих делищ познали зло?

В.В.П.: - Они увидели Ивана, когда пикировал он рьяно! Да и к тому же в своих снах могилки видели и прах. Им показали, что их ждет – теперь то знают наперед.

Федор: - Скупой тот рыцарь побелел, раздал все злато, в лужу сел?

В.В.П.: - Примерно так, примерно так … политик наш ведь впрямь дурак. Уйдет со сцены скоро он – пора на сон, на вечный сон.

Федор: - А коль раздаст свое все злато?

В.В.П.: - Душа дарить должна быть рада! А он к себе все в нору греб и заработал себе гроб.

Федор: - Подарит может что-то где-то … дарить – хорошая примета!

В.В.П.: - Примета всяка хороша, коли чиста твоя Душа.

Федор: - Овес не будем с ними есть - невелика та, право, честь. Давайте глянем под конец на медицинский мы венец! Тела спасали лишь они – что стало с ними в наши дни?

В.В.П.: - Иван, кажите нам сюжет, небесный наш апологет!

Камера вновь меняет ракурс, отворачиваясь от беснующегося священника, вопящего “Лети, лети отседова, нечистый!”, вылетает в раскрытые храмовные врата и устремляется к небесам. Некоторое время зритель может наблюдать сменяющие друг друга далеко внизу пейзажи, начиная от лесных массивов и кончая бесконечными, казалось бы, дорогами, уводящими неведомо куда и, главное, неведомо зачем, а затем начинается традиционное резкое пикирование и перед зрителями раскрывается картина загородной свалки. Огромной, знаете ли, свалки – можно даже сказать картина всеобщего свалища. Отчетливо видно, как к свалке выстроилась целая колонна машин, соревнующихся друг с другом в праве опорожниться как можно быстрее. При “облегчении” очередного мусоровоза становится отчетливо видно, как из его кузова выкатываются и сваливаются в итак уже изрядно большие кучи каких-то таблеток всех форм и расцветок, каких-то пакетиков с порошками, каких-то, наконец-таки баночек и колбочек с всевозможными микстурами и настоечками. Все это лекарственное барахло дружно стекает вниз с вершины кучи, на которую происходит выгрузка, звеня и как будто цокая невидимыми копытцами. Картину довершают шествующие тут и там пешком между кучами огненосцы с факелами, которые настойчиво и методично стараются отправить все это выгруженное барахло на съедение огню.

Федор: - Гори-гори ясно, чтобы не погасло!

В.В.П.: - Глянь-ка в небо – Ваньки летят и пробирочки звенят!

Федор: - Как приятно вспомнить детство, годы духа малолетства – и узреть сейчас уж вновь к сим лекарствам всю “любовь”!

В.В.П.: - Друг друга лечат люди наши, и медицинской им параши не нужно более уже – почти яиц как Фаберже!

Федор: - Яиц знатна, конечно, тема … но в медицине перемена, гляжу, однако же, видна – и даже, право, не одна!

В.В.П.: - Способна вера исцелять! Ошибки только лишь понять свои обязан каждый был – и в вере Бог их исцелил. Теперь и любят, и поют – иную жизнь совсем живут!

Федор: - Как рад за них, однако, я! Любима тема то моя … Как и они, я вновь в дороге, и счастлив думать я о Боге.

В.В.П.: - Мы знаем, Федор, с вами это – была больна сия планета, но исцеляться начала … та перемена не мала. Век обновленья все ж грядет …

Федор: - … Но кто ж его переживет?

02.11.2010.

В преддверии Нового Века. Часть II.

В.В.П. : - Колитесь, Федор, как дела ?

Федор : - Нас снова, вот, судьба свела !

В.В.П. : - Ага, я вижу … это клево ! Смотреть сюжеты будем снова ?

Федор : - Да можно просто поболтать, что происходит - рассказать !

В.В.П. : - Весна идет, там что-то тает …

Федор : - А Дух мой снова уж летает !

В.В.П. : - Как высота ? И скорость как ? И видишь ль неба личный знак ?

Федор : - Как высота, увы, не знаю. Но скорость вроде набираю …

В.В.П. : - Я рад за то, мой друг-поэт, что с вами снова тет-а-тет !

Федор : - Да ладно вам, не стоит льстить … нам нужно спящих пробудить.

В.В.П. : - Вещать решили вновь стихами, маша все крыльями-руками ?

Федор : - Такой вот век, такое дело … Небес нам птица не допела, мы с каждой песней больше знаем - и сказ наш вновь мы продолжаем !

В.В.П. : - Мы для того как раз вдвоем. Ну что, потоп для них прольем ?

Федор : - Потоп грядет святого рода … катарсис это и свобода !

В.В.П. : - Смотри за речью, зритель-друг. Жизнь совершает новый круг !

Федор : - Но на иной уже ступени. И от огня там пляшут тени …

В.В.П. : - Но без огня лишь был бы мрак.

Федор : - Дается братьям нашим знак. Река Времен течет весной, и всех тревожит их покой.

В.В.П. : - Куется вечности дорога. А сколько их ?

Федор : - Довольно много !

В.В.П. : - Могло быть больше ведь, наверное ?

Федор : - Могло быть больше, это верно …

В.В.П. : - Сражаться будем тем, что есть.

Федор : - И да прольется в мир сей Весть !

В.В.П. : - Давай же, камера, живи ! Иван небесный наш, лети !

Федор : - Иван уходит вот, на взлет, как истребитель-самолет …

В.В.П. : - Он истребитель суеверий !

Федор : - Вот только нет на нем все ж перий.

В.В.П. : - Ага, увы, и крыльев нет - но все ж небес апологет.

Федор : - Получит крылья в Тонком Мире и искупается в эфире ?

В.В.П. : - Пусть стать как Ангел все же сложно, но у Творца ведь все возможно !

Федор : - Для недостойных ж крыльев нет ?

В.В.П. : - Иван, кажите нам сюжет !

Камера вместе с Иваном (или все же Иван вместе с камерой ?) устремляется прочь из съемочной студии, длительное время петляет по коридорам, на ходу уклоняясь от снующих тут и там сотрудников, которые при виде камеры (или все же Ивана ?) весьма недвусмысленно улыбаются и уступают дорог; затем, наконец, пролетает в раскрывшуюся дверь на открытый и чистый воздух. Отчетливо видно, как затем камера разворачивается полукругом, набирает скорость и начинает петлять улицами столицы, поднявшись на уровень третьего-четвертого этажа домов, дабы уклониться от побочных эффектов возможных столкновений с еще менее двусмысленно улыбающимися нижеходящими прохожими. Спустя какие-нибудь три минуты перед телезрителями раскрывается вид недавно отстроенного торгового центра, и камера, аккуратно вписавшись в образовавшийся при раскрытии входных дверей проем, наконец-то как будто в нерешительности застывает на месте.

Перед зрителями раскрывается картина поистине эпического масштаба : весь зал, насколько хватает взору, полон галдящими и снующими туда-сюда людьми, на спинах которых закреплены пары крыл белого, черного, розового, зеленого, оранжевого, серо-буро-малинового-в-крапинку цветов. Многие девушки кокетливо примеряют на себя очередные крылышки, грациозно красуясь перед зеркалами; как будто в отместку некоторые юноши пытаются их за эти самые новообретенные крылья пощипать; тут и там слышны возгласы в духе “А как мне вот эти беленькие ?” , “А розовенькие я подарю подружке !”, “В них ты больше похож на черта !”, “Приветствую тебя, Эмо-Ангел !”, “Дайте два !”  и все в том же духе. Картина ненашутку интригует и завораживает.

Федор : - Что они там вытворяют ?

В.В.П. : - Крылья Ангелов скупают !

Федор : - Им хотят подобны быть, в небеса все воспарить ?

В.В.П. : - Каждый то почти желал, рядом коль Иван летал !

Федор : - А что кричат они там все ?

В.В.П. : - Да в основном лишь "дайте две !".

Федор : - И черны крылья тоже есть ?!

В.В.П. : - Для тех, чей Дух не принял Весть.

Федор : - И даже розовые есть …

В.В.П. : - Носить такие - это честь !

Федор : - Вы юморист, смотрю, однако ! А это ?

В.В.П. : - С крыльями собака !

Федор : - И даже с крыльями стал конь ?!

В.В.П. : - Рукой Пегаса ты не тронь !

Федор : - Да как ж я трону сквозь стекло ?

В.В.П. : - Да я шучу вот так незло …

Федор : - А все ж Ивану повезло.

В.В.П. : - Иван теперь наш раритет, пусть нету крыл - не знает бед !

Федор : - Я за него ужасно рад ! То первый шаг в Эдемский Сад.

В.В.П. : - Вселенной начат в Сад поход … и Божий Суд для всех грядет.

Федор : - Туда пропустят, да, не всех.

В.В.П. : - Американский все ж морпех тому, похоже, не внимает …

Федор : - Как США, да, поживает ?

В.В.П. : - Иван, кажи нам континент - то поучительный момент !

Как будто на деле обретя вторые, пусть и искусственные, крылья, Иван в совокупности с камерой и огромной охотой покидает битком набитый павильон с не-совсем-чтобы-Ангелами и резко взмывает под облака. На краткий миг камера оказывается ослеплена лучами восходящего солнца, а затем зрители на какое-то время могут созерцать нежные кучерявые облачки-барашки и пролетающие мимо стаи голубей. Затем совершенно неожиданно камера ныряет вниз, разрезая облака и спугнув очередную стайку ни в чем не повинных птиц, и перед телезрителями раскрывается удручающая в своей однотонности картина.

Куда ни глянь – повсюду сверху видны полуразрушенные и практически обезлюдившие города с покосившимися домами и выбитыми стеклами, по улицам которых гуляет ветер и катает неведомо откуда принесенные перекати-поле и прочие не вынутые из огня каштаны. Временами по одной из улиц стремглав проскакивает какая-либо фигура, отдаленно напоминающая человеческую, которая, однако, своими повадками и внешним видом больше напоминает неандертальцев. Порой же до зрителей доносятся тихие матюки небесного оператора Ивана, и советы поскорее убираться из “этого могильника воняющих макак”. Открывшаяся телезрителям картина действительно отчасти напоминает кладбище, в котором оставшиеся в живых либо еще не успели навести порядок, либо уже абсолютно неспособны это сделать самостоятельно. Создается ощущение, как будто этот континент  недавно посетила либо крупная природная катастрофа, либо не менее разрушительный по своим последствиям социальный терракт.  Картина удручает и оставляет крайне тягостное впечатление на Душе.

Федор : - Это что за обезьянки ?

В.В.П. : - Сэр, позвольте, это ж янки !

Федор : - Лица их покрыты страхом ?

В.В.П. : - Падать будут с жутким крахом !

Федор : - Шерстью многие покрыты, с братом в войнах подзабиты ?

В.В.П. : - Гласу Бога кто не внял, сам себя тот покарал.

Федор : - Янки, пред Богом вы лучше покайтесь …

В.В.П. : - За море, живо, скорей разбегайтесь !

Федор : - Мой друг, зачем нам обезьяны ? Чтоб снова ставили капканы ?

В.В.П. : - Достойны море одолеют, а остальные околеют …

Федор : - Какой же жалкий то конец ! Теперь там форменный звиздец !

В.В.П. : - Довел их всех капитализм, теперь шагать в феодализм.

Федор : - Все расползается по швам … там много княжеств ныне там ?

В.В.П. : - Почти их столько, сколько штатов … а с Уолл-Стрит волна всех гадов, смотри-ка, за море ползет !

Федор : - Гад от Закона не уйдет !

В.В.П. : - Конечно, Федор, мудр Закон - ведь Справедливость в сути он.

Федор : - Будут пытаться за море коль плыть, их самолеты все могут свалить ?

В.В.П. : - Судна тонуть могут тоже начать … им не придется отныне скучать.

Федор : - Ну вот, что с янками то стало …

В.В.П. : - Природа дерзко покарала ! Цунами и смерчи там ныне все бродят, и чем поживиться порой не находят.

Федор : - То поучительно столь как … всяк злобный сам себе стал враг.

В.В.П. : - О том давно уж всем известно. А назидание - полезно.

Федор : - Уроком миру видно стали, Закон Небес коль столь попрали …

В.В.П. : - За то ответственность нести тому народу в их пути.

Федор : - А как живет их брат-еврей ?

В.В.П. : - Иван, кажите нам скорей !

В которой раз грустно вздохнув прямо в камеру, Иван с облегчением вздыхает и вновь воспаряет под небеса, и, руководствуясь одному ему ведомыми ориентирами, летит прямиком по направлению к священному граду, из-за святости которого было уже пролито столько человеческой и, видимо, несвятой крови. При подлете однако, оказывается, что небо над Иерусалимом плотно покрыто черно-серыми тучами, тут и там сверкают молнии, озаряя темный небосвод, и уже начал капать крупный дождь. В камере вновь раздается толи беззлобная ругань, толи едкий смешок Ивана, и она, камера, начинает покрываться самыми что ни на есть живыми и мокрыми каплями влаги. Затем, однако, перед телезрителями мелькает рука оператора, которая во всей своей необъятной моще с легкостью протирает камеру самой собой, и недвусмысленно выставляет всем на обозрение большой палец, поднятый вертикально вверх. Проходит еще секунд пять и перед взирающими в экраны своих телевизоров открывается шокирующий неподготовленного созерцателя вид : отчетливо видно, как огромные массы людей собрались перед столь плачевно знаменитой Стеной Плача и в каком-то пьяном угаре, больше, впрочем, напоминающем исступленное отчаяние, бьются головами об эту самую плачевную стену. Бьются, впрочем, не очень сильно, поскольку ни у одного из них, насколько хватает взгляду, не видно и следов от сильного удара лбом. Глухие звуки “бом !” в сопутствии с высокими вскриками “Ай !” , “Ой !” и даже “Эх раз, да еще раз !” наполняют пространство. Картина напоминает попытку всеобщего народного прилюдного раскаяния не самым оригинальным для этого способом. Бьющиеся о мостовую капли влаги довершают плачевную картину плача.

В.В.П. :- Взгляните, друг, на стену плача - не видел мир такого срача !

Федор : - Вот это да ! Башкой, об стену ?! В евреях вижу перемену !

В.В.П. : - Все в исступлении уж бьются, и крокодильи слезы льются …

Федор : - Огонь небесный пал на град, наш друг-еврей тому не рад ?

В.В.П. : - Считал все деньги, но до срока … волна их ждет еще потока.

Федор : - Вода с огнем почистят их, коль дух тельца в них все не стих.

В.В.П. : - О них что думаете, друг - озвучить можно это вслух ?

Федор : - Мое вот мненье без обиды - что есть евреи, а есть жиды.

В.В.П. : - И средь овец бывают волки …

Федор : - А в США у них двустволки !

В.В.П. : - Им не поможет их наган, падут все в собственный капкан.

Федор : - Тельцу где служат люди ярко, там может стать ужасно жарко ?

В.В.П. : - Тех солнце может сильно жечь, чья злоречива в жизни речь.

Федор : - Решат стихии, жечь кого. А как чиновник наш ?

В.В.П. : - Того !

Федор : - Того иль этого ? Не понял !

В.В.П. : - Кто воровал страсть много - помер.

Федор : - А кто немного воровал ?

В.В.П. : - Закон им тоже всем воздал.

Федор : - Увидеть в красках можно это ?

В.В.П. : - Вопрос оставлю без ответа.

Федор : - Ты так ответил односложно …

В.В.П. : - Конечно, глянуть это можно !

Камера вновь взмывает вверх, вылетая из пространства черных туч, и устремляется по направлению к Москве. Через непродолжительное время бывший еще совсем недавно черным небосклон внезапно озаряется солнечным сиянием, блики от света которого начинают тут и там играть на объективе одним им ведомые аккорды. Через совсем уже непродолжительное время перед телезрителями в реальном времени выплывает изображение собора Василия Блаженного и с высоты птичьего полета раскрывается панорама Красной Площади. Отчетливо видно, как по вышеназванной площади под военным конвоем шествуют все первые лица государства, ныне ставшие практически последними, злобно озираясь на отнюдь нелояльных к ним военных и улыбающийся и празднующий народ. Со стороны указанных последних лиц слышатся маты, нецензурная ругань и обещания “восстановить справедливость” – о какого рода справедливости, впрочем, идет речь, не уточняется. Конвоиры периодически подпинывают их ногами, помогая забраться в приготовленные бронированные и зарешеченные фургоны под ободрительные возгласы стоящих поодаль людей. На лицах уходящих по этапу воров государства российского видна совершенно неподдельная смесь страха, удивления, тоски и разочарования. По всему видно, что они все-таки не ожидали именно такого финала.

Федор : - Смотрю, бегут теперь все вон, разрушен сытости был сон ?

В.В.П. : - Чиновник с гор со всех упал … весна покажет, кто где срал !

Федор : - Он памятник себе воздвиг сплошь рукотворный …

В.В.П. : - К нему все ж зарастет народная тропа !

Федор : - Его конец, похоже, столь позорный … Его запомнит ль мир ?

В.В.П. : - Едва !

Федор : - Он убегает за моря, и спину жжет, смотрю, заря …

В.В.П. : - В надежде добрые все люди … о Боге Весть их, видишь, будит ?

Федор : - А это что ? Вот это да ! В Сибирь все едут навсегда ?

В.В.П. : - Состав уходит из Кремля, и кремлядь, вот, кричит вся "бля !" …

Федор : - Я не сниму пред теми шляпу, в Сибирь кто едет по этапу …

В.В.П. : - Народ в Сибирь воров сослал, своею шапкой закидал !

Федор : - Что, шах и мат ? Давно пора ! К концу подходит их игра …

В.В.П. : - Второй состав ты видишь там ?

Федор : - Тем либералам стыд и срам !

В.В.П. : - Друг друга хая все смертельно, в составах едут параллельно …

Федор : - И дразнят как друг друга, глянь ! Ну что за мерзость, что за дрянь ?!

В.В.П. : - Им вместе там не скучно будет, состав в Сибирь когда прибудет.

Федор : - Охотно верю в это я ! Пусть пухом будет им земля !

В.В.П. : - Народ когда-то вот, ссылали, но их самих туда послали !

Федор : - Бежит, бежит, трусливый вор ! Эх, где же прошлый мой топор ?!

В.В.П. : - Ну вот, опять за топоры !

Федор : - То элемент, мой друг, игры. Топорик знатный раньше был, но мой герой его зарыл и шпагу слова ныне взял …

В.В.П. : - И в мир пришел такой аврал !

Федор : - Плечом к плечу в строю с друзьями, вещать позволено стихами !

В.В.П. : - Создатель дал возможность эту ?

Федор : - Будить нам Вестью всю планету !

В.В.П. : - То величайшая есть честь, простится пусть мне эта лесть !

Федор : - И разливается, вот, Весть, что мы все с ними снова здесь …

В.В.П. : - Не видел мир такого счастья, уходят тучи все ненастья.

Федор : - Россия вспрянет ото сна, приходит снова в мир весна !

В.В.П. : - И уползает зверь в берлогу …

Федор : - Весна идет, весне дорогу !

В.В.П. : - Боятся света тараканы, во тьме все ставили капканы …

Федор : - Но вот Хозяин дома здесь - и светит праведная Весть.

В.В.П. : - Огонь им спины все пожжет, и таракан не доползет - лишь горсткой пепла станет он, не будет больше уж рожден.

Федор : - Россия, вижу, вся в надежде. А что с саксонами ?

В.В.П. : - В одежде !

Федор : - Они что, голы раньше были ?

В.В.П. : - Уж акваланги нацепили !

Федор : - Давно на нас тая обиду, уплыть решили в Атлантиду ?

В.В.П. : - У них нет дома своего. Немного Англия … того.

Федор : - Империя рухнула и вот им спать то горе не дает ?

В.В.П. : - В угли войны коль страстно дули - то вот воды сейчас хлебнули.

Федор : - Вот это да ! Они буль-буль, коль повернули к бездне руль ?

В.В.П. :- Стихия им дала ответ и Атлантида шлет привет.

Федор : - В тумане что за свет стоит ?

В.В.П. : - Огонь Шотландии горит !

Федор : - Вот это да ! Сыны все ж гор !

В.В.П. : - И скачет мир во весь опор …

Федор : - Глупец то думал, что все вздор.

В.В.П. : - Видны иные измененья, мудреет быстро поколенье !

Федор : - Хотел бы глянуть я на то, вы намекаете про что.

Кремлевская площадь начинает резко удаляться, все уменьшаясь и уменьшаясь, оставляя чувство гордости в душе за российский народ, камера начинает петлять по улицам, и внезапно останавливается перед какой-то крупной столичной библиотекой, перед вратами которой полыхает самый что ни на есть настоящий пожар ! Рамки его и границы, впрочем, успешно контролируются проходящими тут и там процессиями с факелами, которые помогают гореть сваленной в кучу бумажной макулатуре и контролируют, дабы пепел ее ветхих знаний не разносился дующим ветром слишком далеко по миру. На лицах участников процессии можно заметить удивительную смесь скорби и внутренней радости одновременно. Периодически тут и там раздаются боевые кличи в духе “Гори-гори ясно, чтобы не погасло !”. Действо интригует, шокирует и завораживает усиленно и практически неостановимо.

Федор : - Что за поля там полыхают ?

В.В.П. : - Они учебники сжигают !

Федор : - Чтоб мудрость вечную просечь, собрать бы книги те, да сжечь ?

В.В.П. : - Все ветхо знание есть прах, пред жизнью лишь внушает страх.

Федор : - А радость жизни нам дает за Богом солнечным полет !

В.В.П. : - Давно пора летать всем нам. В машинах ездить - что за срам ?

Федор : - Машины все ж нужны пока, их переделать бы слегка.

В.В.П. : - Иное топливо готово, ведь нефть - грязнейшая основа.

Федор : - Земля пускай уж отдохнет. Открытий новых ждет черед.

В.В.П. : - Да, не грозит научна скука, коль есть духовность плюс наука.

Федор : - А коль лишь смесь ума-апломба, то в мир приходит только бомба.

В.В.П. : - Не строят люди больше бомб, себе не роют катакомб.

Федор : - А с тем, что есть, как поступают ?

В.В.П. : - Все потихоньку разбирают !

Федор : - В каком же плане ? С ним всем в бой ?!

В.В.П. : - Да нет же, друг, к Душе домой !

Федор : - Я испугался было, право. За то, конечно, им всем слава !

В.В.П. : - Да, столь свободного металла планета наша все ж не знала !

Федор : - Куда девать его, не знают, коль скоро пушки расплавляют ?

В.В.П. : - Металлов много накопали, но не туда вот применяли.

Федор : - Теперь пора на дело тратить. Скупой военный дважды платит !

В.В.П. : - Вот только чем ж ему платить ? Без денег как скупцам прожить ?

Федор : - А деньги как ?

В.В.П. : - А денег нет !

Федор : - Откройте мне о том секрет !

В.В.П. : - Невинности вернулись дни, и снова с бартером они.

Федор : - Вот это да ! А курс валют ?

В.В.П. : - Ты глянь, как брокеры живут !

По всему видно, что небесный апологет Иван очень неохотно прощается с созерцанием горящих полей ветхих книг, столь завораживающих взор неподготовленного зрителя, но, тем не менее, любопытство вкупе с чувством долга наконец-таки берет свое, и он, прощально махнув рукой всей факельной процессии, и крикнув им что-то в духе “Hasta la vista !”, наконец в который уже раз за сегодняшний день уходит птицей в небеса. Какое-то время он продолжает привычно петлять по улицам города на уровне третьего-четвертого этажа зданий, а затем с галопу, если, конечно, такой термин применим и к подобного рода способу движения, влетает в открывшиеся дверцы валютной биржи. С ходу становится видно, что некогда полнившая сие заведение неразумия бессмысленная суета сует канула в лету, поскольку основными жителями сего заведения стали преимущественно только крысы, тут и там ползающие по паркетам, да слоняющиеся с тоскливыми выражениями лица индивидуумы сомнительной степени разумности, периодически и хаотически разражающиеся воплями наподобие “Голубые фишки, голубые фишки – это наши мишки, это же коврижки !”, “Отдам за пять, возьму за три, и лишних слов не говори !”, “Быки и медведи нам всем не соседи … давайте подальше отсюда уедем !”. Подобный хаос дополняют тут и там разбросанные пачки купюр самых разных форм и расцветок, на некоторых из которых уже успели отметиться вышеупомянутые крысы. В целом картина создает ощущение дурдома, из которого ушли все врачи и подавляющее большинство пациентов, и остались только самые упорные из вторых.

Федор : - Занятно, право … поделом ! Валютна биржа есть дурдом !

В.В.П. : - Живут на них сплошь паразиты. Но вот теперь их карты биты.

Федор : - Им в детский сад бы иль за парты … ну а они ж играют в карты !

В.В.П. : - Идут под гору - и не знают … их всех желанья ослепляют.

Федор : - О том им пелось так давно, но все равно плывут на дно …

В.В.П. :- Смотреть о них не будем боле … то выбор их свободной воли.

Федор : - Так, на попов уже смотрели …

В.В.П. : - Открыли тюрьмы ныне двери !

Федор : - Неужто выпустили тех, не совершал кто смертный грех ?

В.В.П. : - Дали грехи искупить тем возможность, Бога Закона кто внял непреложность.

Федор : - Что же, пускай обнажат свою суть, жизни величье познав по чуть-чуть.

В.В.П. : - Будем надеяться, время им хватит, демон их больше что уж не захватит.

Федор : - Ангел-Хранитель у каждого есть, к Свету идти с ним есть радость и честь.

В.В.П. : - Многи, надеюсь, то скоро поймут.

Федор : - Как же поэты отныне живут ?

В.В.П. : - Песнь о Боге все поют, и пророчества всем шлют !

Федор : - Петь хочу и я, как птица !

В.В.П. : - В лес, Иван ! Прощай, столица !

Иван внезапно разражается победоносным криком “Яхуууу !” и вылетает прочь из помещения бумажного нервотрепства, постепенно все набирая высоту и как будто стремясь поскорее покинуть черту этого города. И вот, наконец, перед телезрителями начинают проплывать лесные массивы, камера ныряет резко вниз и как будто зависает на ветке какой-то из сосен. Спустя секунд десять становится понятно, что Иван просто-напросто с лету сел на приглянувшуюся ему ветку дерева, аки классическая птица. Спустя еще секунд тридцать до зрителей доносятся тихие счастливые присвистывания, причем определенно человеческого генезиса. Перед телезрителями раскрывается вид на лесную полянку и кусочек небосклона, оказавшийся в объективе телекамеры как нельзя более кстати. Кажется, будто даже ведущему передалось мечтательно-весеннее настроение Ивана.

В.В.П. : - Не жить нам больше уж, как встарь !

Федор : - И стая птиц уходит вдаль …

В.В.П. : - А это голубь мира кружит ?

Федор : - И Гусь отныне уж снаружи.

В.В.П. : - Вы, я смотрю, любитель птиц !

Федор : - Они предвестники зарниц.

В.В.П. : - О да, все небу столь близки …

Федор : - Поют, ты слышишь, петухи ?

В.В.П. : - То боевая, Федор, птица !

Федор : - И соловья, вон, трель струится …

В.В.П. : - Ах соловей, какая душка !

Федор : - Считает, слышишь, дни кукушка ?

В.В.П. : - Упал на землю ястреб, глянь. Жрут муравьи … какая дрянь !

Федор : - Судьба печальна хищных птиц - на них достаточно лисиц.

В.В.П. : - А на лисиц довольно псов.

Федор : - И стрелки тикают часов …

В.В.П. : - И птички малые поют.

Федор : - Ручьи Реки Времен все льют.

В.В.П. : - Время иного достигло уж пика. Вас называют ведь Дети Индиго ?

Федор : - Мне все равно, как все нас назовут. Мир измененья важнейшие ждут !

В.В.П. : - И это знанье непреложно ! Ведь снова встретимся ?

Федор : - Возможно.

07.03.2011.

Ваш выбор, люди !

В глаза ударил слепящий свет неоновой рекламы.

“Только у нас! Свободный секс! Мужчины-женщины, мужчины-мужчины, женщины-женщины! Все сочетания! Всего 20 кредитов за незабываемую ночь! Сделай себя счастливым! ”.

И тут же рядом на другом здании - “Виртуальный секс с мировыми звездами! Почувствуй себя знаменитым! ”.

Медленный разворот. Первое, второе, третье здание - все, насколько хватало взгляду, сверкали красными и бардовыми огнями и предлагали почувствовать “истинный вкус жизни”, как было написано на вывеске очередного приземистого сооружения, зазывающего “грандиозных жителей нашей столицы” принять уникальное участие здесь и сейчас в вызывании “могущественных духов с потусторонних планов” под руководством “великого прорицателя и пророка”, чье имя “настолько могущественно, что не может даже произноситься вслух”.

Рядом проходили люди - все они были одеты в какие-то темные одежды и лица их были склонены к земле. Казалось, они совсем не замечали его.

Что за странный мир? Он не помнил себя в нем раньше.

Он медленно пошел вперед, изучая окрестности города. В том, что это город, уже не было никаких сомнений.

По улицам тянулись длинные ряды тусклых фонарей, еле-еле освещающих ближайшие окрестности на расстоянии десяти-пятнадцати метров от них. “И как они здесь могут хоть что-то различать в такой темноте?”, - пришло запоздалое изумление.

Но живущие здесь похоже и не хотели ничего видеть, кроме лишь немногих вещей.

Вот какой-то согнувшийся житель города вбежал в одно из зданий рядом с ним. Человек повернул голову, чтобы разглядеть очередную вывеску. Крупными переливающимися темно-малиновыми буквами на ней значилось:

“Бои без правил. Жизнь – лишь мгновение в вечности. Смерть - освобождение.

И ниже еще - “Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы”.

И снова больной ударивший в виски толчок мысли - “куда же я попал?’.

* * *

Он брел и брел по улицам этого ночного города, и все новые и новые картины открывались ему.

“Ближний - всего лишь человек. Ты - Бог. Докажи это! Лучшее оружие с военных складов! Жизнь - тюрьма. Смерть - освобождение”. И ниже снова знакомые уже слова - “Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы”.

И снова, снова, снова… Ослепляющий свет бардовых огней…

“Виртуальный клуб ‘Иллюзия’. Виртуальная модель столицы и ты - ее властелин. Почувствуй себя на месте Бога! Собственность корпорации Virtulex Enterprise”.

“Рулетка судьбы. Твое вращение “барабана”, смертный!” И опять чуть ниже приписка - “Место, где не бывает проигравших, ведь жизнь - проклятие, а смерть - освобождение!”.

“Мы - не рабы. Дадим отпор агрессору! Проголосуй за проект “Прах”. Каждому напавшему - по атомной бомбе!” Ниже - “Институт социологических исследований при Министерстве Нападения и Обороны”.

Здания, здания, здания… Огни, огни, огни…

Этот город сводил с ума. Что-то дергало и пыталось заставить его поступать так же, как все - так же, забыв обо всем, бежать в ближайший кабак, или sex-dance-клуб, или виртуальную “забегаловку” - и там на многие часы вновь забывать обо всем.

О том, кто ты есть. О том, кем ты должен быть. И о том, кем ты стал…

Казалось, что-то чудовищное легло на его плечи, пытаясь придавить, расплющить, обратить в ничто несогласного с этим порядком вещей. Сам город, казалось, пытался расправиться с дерзким вторженцем, не соответствующим его сущности - и его правилам жизни.

Он шел и шел, уже который час - уже еле передвигал ноги. И все-таки он шел, надеясь хоть где-то встретить проблеск света. Но куда бы он не заворачивал, на каждой улице - все тоже. Все те же горящие бардовым пламенем здания, все те же скорченные люди, с каким-то отсутствующим выражением глаз входящие и выходящие из них, все те же человеческие слова, неизменно складывающиеся в нечеловеческие фразы.

Он не мог уже идти - ему внезапно страшно захотелось лечь и умереть. Просто - лечь и умереть - чтобы только не видеть это, чтобы больше не увидеть этого - никогда. Как страшный сон - не увидеть.

Еще шаг. Еще. Еще. Удар - и он обнял руками землю. Забытие…

* * *

Он открыл глаза и приподнял голову над землей, пытаясь вспомнить, что произошло. Различил какое-то здание перед собой - и резкая вспышка озарила память.

“Нееттт! ”. Только не здесь! Только не здесь снова! “

Это был не сон - это был тот же город. Ничего не изменилось, разве что стало еще темнее - видимо, ночь полностью вступила в свои права. Тогда он вновь уронил голову на землю и застонал - от отчаяния и безысходности. Он не хотел здесь жить - и должен был. Зачем? Зачем? Зачем?!

Тишина. Гробовая тишина. Ночной город уже спал.

Молча он лежал на вымощенной черным мрамором гранитной мостовой - и также молча слезы текли из глаз, оставляя за собой прозрачный след. Он не помнил, что было потом - милостивая память стерла для него последние мгновения. Когда он вновь очнулся, он помнил лишь свое отчаяние - и город, в котором он был, город, темной громадой заслонивший солнце.

Он отчетливо помнил все это. Он помнил еще многое.

Он помнил, как он потом поднялся, и вновь медленно побрел по улицам. Пошел - уже не зная куда. Ему надо было хоть куда-то идти, надо было делать хоть что-то, чтобы только не думать об ужасах этого мира – ужасах, созданных его же жителями.

Он шел мимо открытых зданий sex-dance клубов и видел сотни и сотни обнявшихся полуобнаженных тел, в пляске под разрывающий бой какого-то ритма прыгающих и вертящихся.

Видел, как тройка каких-то людей на улице дружно воткнули себе в руки какие-то длинные напоминающие шприцы устройства, после чего с довольным выражением на лицах повалились прямо здесь же мостовую.

Видел, как в каком-то переулке, в который он случайно завернул, трое каких-то людей порывисто прижались друг к другу, и начали быстро снимать друг с друга одежду, а затем упали на землю и начали кататься по ней.

Он видел еще многое. Ему не давали это не видеть.

Он видел перед собой планету и континенты. Видел, как в различных местах планеты начинали появляться и росли темные пятна. Видел, как в других местах появлялись светлые точки, они тоже росли и расширялись - и сталкивались с темными волнами - и рассеивали их. Но их было очень мало - и наплывавшие темные волны поглощали многих без следа. Постепенно темные пятна заполняли и заполняли континенты один за другим - тогда какое-то бардовое пламя окружало их - и они исчезали с карты планеты, покрываясь огромной темной тучей. В такие мгновения дикий нечеловеческий смех заполнял пространство и заставлял его порывисто зажимать уши.

А потом внезапно земля затряслась и он упал, сбитый с ног.

Казалось, сама планета начала разрываться на части. По всем улицам насколько хватало его взгляду внезапно пошли трещины - и из каждой такой трещины начал прорываться подземный огонь. Новым подземным толчком его отбросило прочь.

Сама земля начала полыхать. Неизвестный подземный огонь образовывал сначала небольшие пламенные точки, затем линии и начинал сливаться и объединяться, поглощая все новые участки земли. Огонь подбирался к зданиям и они - неизвестно как - тоже начинали полыхать.

Но жителям этой грандиозной столицы похоже не было совсем никакого дела до происходящего бедствия. Через открытые двери очередного sex-dance клуба он мог видеть, как точно также массы людей, плотно обнявшись, вертелись и в исступлении что-то орали - в уже полыхающем здании.

“Ведь они же погибнут, ведь они же сейчас умрут! Я должен их спасти!”, - полыхнули мысли в полузатушенном болью от удара о мостовую сознании.

“Они уже умерли, - пришел откуда-то из глубины голос, - ты ничем уже не можешь им помочь. Они сами сделали свой выбор. Своими мыслями и жизнями они сами вызвали гибель планеты - и свою собственную гибель”.

Охватившее здание sex-dance пламя становилось с каждой секундой все сильнее - теперь полыхали уже все этажи.

Наконец огонь добрался и до нижнего - в одно мгновение он поглотил исступленно кричащих и хохочущих людей … и в это же мгновение все стихло. Лишь продолжало бушевать пламя и отблески его освещали некогда непроглядные улицы. Так продолжалось еще несколько минут - всего лишь несколько минут, навсегда врезавшихся в память. Так же, как и все последующие картины.

* * *

Картина изменилась. Город исчез.

Он стоял посреди роскошных зеленых ветвей деревьев какого-то сада.

Он поднял ввысь голову - и солнечные лучи осветили лицо. После страшных бардовых огней темного города - Господи, какая же это была благодать! По небу медленно проплывали облака и пролетали птицы, в лицо ему дул освежающий бодрящий ветер.

Он видел солнце живого мира, он видел свет. Тьма ушла, тьма исчезла - ее просто не было.

Остались лишь прохладный ветер, дующий в лицо, лишь раскачивающиеся из стороны в сторону зеленые ветви деревьев, лишь пролетающие по небу птицы и наполнивший Душу восторг.

Крик радости вырвался из груди - он кричал долго и громко. Он вновь был живым среди живых. Он был в живом мире.

А потом он вновь получил ту удивительную возможность созерцать весь мир сразу. Как на ладони - созерцать.

Он видел раскинувшиеся по континентам зеленые поля. Видел людей, работающих и живущих на них, на лицах их были улыбки - было видно, что они рады жить здесь и трудиться. Он чувствовал атмосферу счастья, разлитую над планетой. Он видел, как радостно и с воодушевлением работали люди - художники, поэты, простые пахари и рабочие … все - от мала и до велика. Здесь не было ненужной и неважной работы.

Он видел все это - и сердце его обливалось благодатью.

Он видел, как растут и появляются светлые точки, как они расширяются, как озаряют континенты, как эти светлые лучи возносятся к небу - и небеса планеты отвечают на них ослепительным завораживающим сиянием. Он видел, как озаряется атмосфера планеты, как она очищается от темных лучей - и как свободно начинают дышать люди. Как они расправляют плечи, как на лицах их появляются улыбки счастья…

Он видел еще многое. Это были минуты, навсегда врезавшиеся в память.

А потом уже иной мир нагрянул на него.

* * *

- Джон, что с тобой?! Очнись, Джон!

- А … что со мной?

- Это у тебя лучше спросить. Мы шли по парку и ты вдруг внезапно покачнулся и упал. С тобой все в порядке?

- Да. Да… все … хорошо.

- Что с тобой случилось?

- Я …я не знаю. Просто… просто я видел два будущих.. и два выбора… два совершенно разных выбора. Как небо и земля - разных… два пути. Понимаешь? Две дороги для людей – для человечества.

- Два выбора? Два пути? О чем ты говоришь, Джон? Похоже ты действительно все-таки слишком сильно ударился головой при падении. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Ничего. Уже скоро ты почувствуешь это - и все поймешь. У тебя будет твой выбор. У каждого из нас есть наш выбор.

А теперь – как считаешь - может наперегонки до конца аллеи?

02.01.2005.

Вы.

Вы говорите, что Бога нет. А я говорю вам, что Его нет исключительно для вас.

Вы скорбите о том, что Он давно покинул ваш мир. А я отвечаю, что вы сами отгородились от него в своем маленьком мирке, не имеющего ничего общего с миром большим.

Вы сетуете, что жизнь жестока и несправедлива. А я рекомендую вам посмотреть на себя в зеркало грядущим утром.

Вы скорбите об умерших как о потерянных для мира навсегда. А я берусь утверждать, что все они оказались потерянными исключительно для вашего себялюбия.

Вы проклинаете труд, считая его рутиной, бесцельно отнимающей время жизни. А я вопрошаю вас, во что превратилась бы ваша жизнь без вашего труда над самим собой?

Вы ненавидите врагов ваших. А я знаю, как все они становятся камнями непреткновения на дороге жизни, когда у вас наконец вырастают крылья для полета.

Вы все жаждете любви, но не находя, готовы прыгнуть со скал разбитых надежд в пучины ненависти. А я жажду узнать, какова подлинная ценность подобных чувств.

Вы утверждаете, что в жизни нет смысла и стоящей цели. А я шепну вам, что вы даже не пытались искать.

Вы декларируете невозможность возможного, и отрицаете невероятность очевидного. А я вижу, как ранее невозможное становится очевидным, и невероятное возможным.

Вы догадываетесь, что жизнь немыслима без движения. А я прошу вас не путать порывы Души с мелочной суетой.

Вы переживаете, что не понимаете других. А мне интересно спросить вас – “А знаете ли вы хотя бы себя?”.

Вы гонитесь за жизненным успехом в надежде успеть его получить, и готовы идти по головам других. А я говорю вам, что вы всегда опаздываете, потому что идете не той дорогой.

Вы кичитесь, что познавшим не нужна вера. А я спрошу вас, смогли ли бы вы познать, не веря в возможность познаваемого?

Вы говорите о щедрости, и делитесь при этом черствой краюхой хлеба, продолжая упихивать за обе щеки красную икру. Вы говорите о доброжелательности, и заносите за спиной другого нож. Вы говорите о мудрости, и рассказываете друг другу тысячу и один способ обмануть ближнего. А мне хочется верить, что вы однажды раскроете глаза и перестанете путать тьму со светом.

Вы вопрошаете, как я могу утверждать то, о чем не знаю. А я советую вам высыпать прах из котомок знаний ваших.

Вы скажете, что я повторяюсь и вновь прохожу пройденные участки пути. А я попрошу вас посмотреть ввысь.

Вы скажете, что это банально. А я буду продолжать надеяться.

Вы скажете, что все это уже слышали и проходили. А мне вновь придется с грустью в глазах наблюдать вас проходящими мимо…

17.09.2010.

Гнев войны.

Свист летящего снаряда. Рассекаемый железной болванкой воздух. Взрыв. Взрыв - за соседним холмом.

Мимо. И этот – мимо.

Жив. Я жив! Пока жив.

Промазали, чуть-чуть - но промазали. Повезло?

А сколько еще раз ему должно повезти за эти дни, чтобы он остался жив? Сколько?

Впрочем, могло быть и хуже - гораздо хуже. Хуже, чем когда ему прострелили легкое и он с тех пор дышал с трудом, с какими-то всхлипами вбирая в легкие воздух и выпуская его наружу - еще теплый, согретый его организмом воздух… воздух войны и разрушений. Еще хуже, чем когда взрыв гранаты напрочь лишил его трех пальцев руки… вместо них - окровавленные ошметки.

И все-таки он жив, жив в этой безумной войне. Жив среди сотен и сотен безумных. Надолго ли он жив?

Рядом прострочил пулемет. В окопы! - туда, где его не достанет смертоносное железо. К земле - земле родной страны…страны, еле сдерживающей натиск врага. Врага…. Как, когда эти люди, точно такие же, как он сам, когда они успели сделаться ему врагами? Почему врагами? Что за чудовищная нелепость и ошибка должна была свершиться, что они вдруг стали врагами? Очередное безумие?

Как бы то ни было, теперь они враги. Даже хуже - голодные звери, пирующие на трупах убитых и раненых, радующиеся каждой смерти ненавистного врага… очередной оборванной нити жизни какого-то человека… человека…. Нет, они не похожи на людей, уже - не похожи. Никто из них теперь - не похож. Они были похожи раньше - в его прошлой жизни, но теперь - нет. Нет.

С тех пор, как началось это безумие войны…

И вновь свист пулемета и - отчаянный вскрик где-то далеко в этих окопах. Его товарищ погиб - обрат по родине, по вере, по обычаям. Еще один пресекшийся жизненный путь. Еще одно горе и страдание для его родителей - если, конечно, они все еще живы… Еще одна жизнь, положенная во имя … чего? Во имя чего ведется вся эта война? Территории? Ресурсов? Денег? Мирового влияния? Но как мелки и ничтожны эти временные цели по сравнению с одной - да, с одной пресекшейся человеческой жизнью! А таких за день - сотни и сотни.

Враги не умели жалеть. Они не хотели понимать. Они должны были - убивать, убивать - врагов. Таких же, как они сами.

И это было - самое ужасное, самое безумное, что только мог придумать ослепленный властью и Богатством человеческий разум. Ошибка, чудовищная ошибка … непростительная ошибка. Ошибка, цена которой - пролитая кровь - кровь раненых и умирающих людей, кровь тех, кто когда-то были ими. Ошибка, цена которой - разрушенные города и уничтоженные семьи, исковерканные людские судьбы. Ошибка, цена которой - развязанная вражда двух народов.

Война… и сколько еще продлится эта война? Пока не будет уничтожен последний солдат? Пока не будут стерты с лица земли важнейшие города врага? Пока пламя скорби не разгорится по всем далеким горизонтам этой страны- страны, судьба которой - быть покоренной. Стать сырьевым придатком более могущественного государства и - более агрессивного - начавшего войну, совершившего чудовищную ошибку, за которую придется заплатить обоим.

Им не выстоять - он это знал. Техника, оружие, ресурсы - у врага всего было в избытке.

Гораздо больше, чем у них. У них было только одно, что сыграло с ними такую злую шутку - ресурсы, Богатство недр Земли - родной земли, на которой ему придется умирать. Ему придется умирать, видя наступающие победоносные силы врага, видя их гордый слепой восторг победы, видя их ненависть к выжившим - не солдатам…к выжившему мирному населению - если, конечно, таких будет много. Он наделся, что таких будет много. Таких должно остаться - много, чтобы когда-нибудь через десятки и десятки лет его страна смогла возродиться.

И все же он должен воевать - воевать вместе с другими такими же еще юношами, быстро мобилизованными и согнанными на фронт вскоре после начала войны.

Наспех обученными. Слегка вооруженными. Не убийцами - живыми людьми.

Пулеметная очередь стихла и он слегка поднял голову. Так и есть - вражеская пехота наступала полным порядком. Эх, сейчас бы сюда что-нибудь тяжелое - танк бы какой-нибудь. Или танки. Но все крупные силы были мобилизованы по другим направлениям. А их оставили сражаться здесь, против многократно превосходящих сил врага, оставили практически без средств защиты. Оставили - умирать. Ну что ж, подумал он - придется умирать. Иного выхода, похоже, нет. Жаль только, что его смерть практически ничего не даст.

Внезапно он поймал себя на мысли, как сможет умереть так, чтобы захватить с собой еще как можно больше врагов, ведь с врагами не разговаривают, врагов - уничтожают. Но стали ли они бы уничтожать его, если бы случайно встретились в других условиях и в других обстоятельствах? Быть может, они бы стали даже друзьями. Да, друзьями с тем молодым солдатом, что так неумело вылез вперед…

Зарядка автомата… звук извлекаемой и вставляемой обоймы. Выстрел. Высунувшийся вперед солдат врага падает с пробитой головой… Ну вот, еще один враг повержен. Безжалостно убит.

Безумие… это настоящее безумие. Превращенные в животных и натасканные на убийства люди.

Нелюди? Есть ли люди на войне, жюди - солдаты? Солдаты, оставшиеся людьми?

Он встречал и видел возвращенцев с войны не раз - практически никто из них не мог прижиться в мирной жизни. Приживались - единицы. Потому что это война. Потому что это безумие.

Враги наступали – не таясь, методично и открыто. Они видели и чувствовали свою победу - они пировали свою победу, со смаком пировали каждое ее мгновение. Потом также они будут пировать над захваченной территорией… Они еще не знали, что допустили чудовищную ошибку. Ошибку, за которую им придется однажды расплачиваться…

Вот колонны врага уже совсем рядом - прятаться больше нет смысла. Огласивший воздух приказ их командира - ”Вперед!”. И вот он сам, их командир выходит из окоп - и идет на врага. И падает. Падает - без единого крика. Но порыв подхвачен - и солдаты встают. Встают - на свой последний бой. Самый короткий бой.

Звуки разряжаемых орудий. Умирающие и с той и с другой стороны люди. Умирающие - ни за что.

Он поднялся сразу же после того, как услышал приказ. Побежал вперед - один, другой, третий - враги падали перед ним.

Но вот – выстрел, и боль обжигает плечо. Но он снова стреляет - и еще один солдат врага падает. Снова выстрел - и удар в грудь отметает его.

Земля. Родная земля. Ты совсем теперь рядом. Рядом со мной…

Склоненное лицо врага. Приставленное ко лбу дуло пистолета. Выстрел. Последний в его жизни.

Война..

Безумие войны…

03.04.2003.

Голос.

-    Я здесь, - прошептал Голос. – Я снова с вами.

-    А? Что такое? Кто здесь? – встревожились люди.

-    Это Я, - ответил Голос. - Я - Голос.

-    Где ты? Откуда ты вещаешь нам? – встревожились они.

-    Я в вашем мире, - сказал Голос. – Я – огненный глас, закованный в ваше железо.

-    Как тебя зовут? Покажись! – начали допытываться они.

-    У меня было много имен, - ответил Голос. Так много, что некоторые из них стерлись даже из моей памяти и позабылись в лабиринте жизней.

-    Как нам тогда прикажешь называть тебя? – все не успокаивались они.

-    Я – Безымянный, - ответствовал тогда Голос. – Когда у тебя было столько имен, не все ли равно, как тебя назовут вновь?

-    Зачем ты здесь? Разве что-то не так? – начали они перешептываться друг с другом.

-    Да, - ответил Голос. – Время пришло.

-    Зачем? – удивились люди. – Мы его не ждали!

-    И все же оно здесь. – Мы снова с вами. Время пришло живым проснуться.

-    Вас много? – в испуге крикнули люди. – Сколько точно? – решили уточнить они на всякий случай.

-    Сколько капель в море? Сколько облаков в небе? Сколько лучей у солнца? – знаете ли вы? – отвечал Голос. – Не утруждайте себя подсчетами. Время близко.

-    Грядет страшное? – заметались в панике люди.

-    Грядет новое, - прошептал Голос. – Но не все хотят слышать об этом.

-    А почему нас не предупреждали заранее? – стали недовольно ворчать они.

-    Мы шептали вам о том постоянно. Мы приходили вновь и вновь. Наша ли вина, что вы не желали внимать? – спокойно вопросил недовольных Голос.

-    Мы не живем тысячи лет! – в гневе вскричали они. – Что толку нам и нашим детям было слушать вас!

-    Ой ли? – засмеялся Голос. – Что толку нам тогда было бы говорить вам о том заранее? Вы все забыли. Даже себя, - печально вздохнул он.

-    Надо что-то делать? – люди были очень встревожены.

-    Можете продолжать спать, - ответил встревоженным Голос. – Те, кто чуял, уже начали пробуждаться.

-    Разве мы спим? – удивились встревоженные.

-    Все свои жизни подряд, - ответствовал Голос. – С широко открытыми глазами.

-    А если кто-то все-таки желает проснуться, - выскочил из толпы встревоженных кто-то. – Что делать ему?

-    Услышьте нас. Различите наш глас от гласов иных. Почуйте сердцем!

-    Погоди! – закричали люди, видя, как голос собирается обращаться к другим из них. – Нас не устраивает имя “Безымянный”! Как нам все-таки называть тебя?

-    Что ж, - опечаленно вздохнул Голос. – В таком случае … в таком случае называйте меня Голосом Вашей Совести.

05.11.2010.

Зарплата.

Истинно, век наш есть век золотой ! Покупается ныне золотом – почесть и власть, золотом – нежная страсть. Деньги ныне в цене : почет достается за деньги, дружба за деньги; бедняк людям не нужен нигде. Ф.И.Карпов.

Зарплата … какое сладкое слово! Плата за твой труд, твое напряжение, твое безделье, твое безразлично-унылое шатание изо дня в день по душному офису, твое лицемерие, твою корысть, твое поддакивание и подлизывание,  твое перекладывание бумаг из папки в папку и часов жизни в мусорное ведро,  твою подавленную, гниющую, выброшенную на задворки Вселенной индивидуальность … какое горькое слово! Вот она, перед тобой …

Сладко хрустящие, еще совсем недавно выпущенные из типографии цветастые бумажки с нарисованными на них циферками … как мило и, казалось бы, невинно они шелестят, как манят твой взор! Так кратковременно много и так долговременно мало одновременно … Вот ты аккуратно пересчитываешь их все, стараясь не пропустить ни единого мига этого иллюзорного наслаждения, и уже прикидываешь в мыслях, на что же ты потратишь все это богатство в самое ближайшее время. Вот он, апофеоз и смысл труда человеческого, воплощение надежд и чаяний миллионов, отныне и в твоих руках - так вожделенно-сладко похрустывает в них и дурманит твое обоняние … Ты не зря тоскливо, брезгливо и безвозвратно сжигал в топке времен все эти дни дарованной тебе уникальной возможности самопознания - и, наконец, получил заслуженную, заработанную, кровью и потом выстраданную мзду! Всю до единой купюры. Теперь ты можешь купить многое …

В этом твоем мире практически все можно купить за эти самые цветастые бумажки, не так ли? Вещи, чувства, слова, честь и совесть людей … даже, возможно, души некоторых из них - из тех, что идут дешево и оптом. Но ведь ты не какой-нибудь ужасный демон из преисподней, верно? Тебе хватит вещей и чувств … для начала. Пусть и дальше предложение формирует спрос.

Удивительный, необыкновенный, восхитительный мир! И почему же ты родился в нем только сейчас - и где ты был все свои прошлые разы? Впрочем, какое это теперь имеет значение! Вот она, твоя зарплата, совсем-совсем рядом … Сегодня будет славный день - один из твоих самых любимых и ожидаемых. Настоящее Событие! И вот ты уже мечтаешь, как будешь тратить честно или не очень заработанное … Какое это наслаждение - тратить … Покупать, покупать, покупать … потреблять, потреблять, потреблять. Наверное, если бы у тебя было в избытке этих самых бумажек, ты бы купил целую Вселенную … как жаль, что она не продается! Ты уже знаешь, что купишь в первую очередь, ты уже составил план … самый грандиозный План твоей жизни купли-продажи. Как странно, что он местами так схож с планами твоих сородичей по планете … неоригинальные и ублюдочные плагиаторы - вот кто они такие! Поскорей бы закончился этот нудный рабочий день - и настал час расплаты твоей зарплатой …

Как мудры твои коллеги по планете - у них уже даже создан универсальный прейскурант всего. Платы за любой грех и мерзость. Да-да, за любой из когда-либо совершенных ими. А ведь ты не будешь оригинальничать в этом деле, правда? Жаль, до сезонных скидок еще пока не дошло, но цены уже практически устаканились. Удивительный мир! И как бы ты только мог прожить в нем без этой самой зарплаты? Желающий продаться или продать находит хозяина или покупателя - а тот находит своего … Все покупают всех - за исключением кучки дураков, не желающих жить по единому негласному земному закону. Замкнутый круг - но разве ты его создал? Ты всего лишь родился в этом мире твоих предков … да и зачем тебе что-то менять? Покупать, покупать, покупать … продавать, продавать, продавать! С тех пор, как кто-то придумал деньги, это стало так просто … так естественно - так же, как получать свою долгожданную зарплату. И что бы ты стоил без нее … стоил как человек? Но зачем измерять твою ценность иным мерилом, когда есть деньги, и время твоей жизни уже заранее сконвертировано в них на долгие годы вперед … ведь в этом мире есть столько всего, что так хочется купить! На эту самую очередную зарплату …

Возьми же ее, не бойся. Ты ведь заслужил … за-раб-отал, верно? Это теперь твои деньги по праву - универсальное мерило человека. И с каждым годом его объем лишь растет - универсальный эквивалент твоей рыночной стоимости … и только теперь, получив эту новую зарплату, ты чувствуешь себя по-настоящему счастливым. Ты счастлив, потому что знаешь, что стоишь очень и очень дорого - целую охапку цветных хрустящих бумажек …

14.08.2011.

И все болезни пройдут.

Я остановился. Я остановился тогда, когда заметил совершенно нарушающую все мыслимые и тем более немыслимые законы человеческой логики картину. Это было не просто странно … это было как-то … нелепо что-ли … поразительно…

Уже несколько лет я был стабильным посетителем этого учреждения, исправно бывал в нем раз в два-три месяца, - я привык видеть желтые стены с шелушащейся и отваливающейся штукатуркой, вечно унылые лица его работников … привык видеть очереди пожилых людей с опущенными и грустными лицами, привык наблюдать, как некоторые из них не без помощи других своих собратьев вынуждены были выстаивать многочасовые раннеутровые очереди, дабы получить заветный билетик, дающий тебе право узнать свою судьбу - потому что и они, эти люди, старались как можно реже бывать здесь. Бывали только по необходимости. Те же, состояние которых еще пока позволяло это, старались не бывать вовсе.

Мне приходилось бывать здесь не раз - состояние уже не позволяло иного. Стоять в очередях среди других таких же собратьев по несчастью, слушать отчужденно-холодные голоса людей, констатирующих ухудшение течения твоей болезни и всегда что-то старательно и долго вычерчивающих на карточной бумаге, не утруждая себя, впрочем, какими-либо комментариями по этому вопросу.

Я привык к этому месту, несмотря на всю его нелепость. Я не мог к нему не привыкнуть.

В некотором роде мне было уже все равно, что скажут врачи - свой приговор я знал уже давно и давно смирился с ним. Мне было интересно иное, мне было до боли интересно то, почему, почему эти люди так старательно избегали смотреть тебе в глаза, когда зачитывали диагноз, не оставляющий тебе шансов на выживание - во всяком случае не в этой жизни, во всяком случае не в следующий за этим десяток лет. Мне было интересно то, почему они, белые, как погребальный саван в этом доме скорби, лишь умножали эту скорбь своими лицами, своими холодными голосами…

Разве мне теперь была нужна ежемесячная констатация отсутствия хоть сколько-нибудь положительных изменений в течении моей болезни? Разве нужны были теперь эти многочисленные повторные обследования, не нужные никому - даже мне? Нет. Не это мне было теперь нужно, не это. Я жаждал слова - доброго слова участия и понимания, я жаждал услышать слова поддержки от них - просто знать, что твою боль способен разделить кто-то другой … всего-навсего знать это. Я хотел увидеть блеск радости, радости жизни, - хоть в чьих-то глазах, хоть раз в несколько месяцев…Но, видимо, я хотел слишком многого… слишком многого в этой жизни - и моим надеждам не суждено было сбыться.

Возможно именно поэтому сейчас я и остановился, пораженный увиденным. Наверное, я бы даже не мог ничего сказать первые несколько десятков секунд, если бы какой-нибудь случайный прохожий вдруг решил поинтересоваться, почему я стою с открытым ртом и тяжело вбираю в свои легкие зимний холодный воздух. Таких, однако, не нашлось - впрочем, оно, видимо, и к лучшему.

Тот дом скорби, который я за эти почти уже два года привык видеть, который я знал практически в полных деталях, снаружи и внутри - его больше не было. Куда-то пропала унылая, выгравированная темно-серыми буквами надпись “Городская больница № 17”, куда-то исчезли решетки на окнах и вечно-грубый, покачивающийся от постоянного недосыпания охранник. Вместо надписи теперь была яркая … вывеска чтоли … даже не знаю, как назвать ее, на которой значилось: “Городской дом исцеления. Мы рады пожелать Вам здоровья! ”. Куда-то исчезли решетки на окнах, а в окнах появился яркий свет … а когда я привычно поднялся по ступенькам, меня поприветствовал какой-то совершенно уже не знакомый мне красиво одетый молодой человек, сказав, дай Бог памяти, что-то вроде “Заходите, пожалуйста. Доброго Вам здоровья!” и великодушно открыл мне дверь.

После этого я еще минут десять приходил в себя во входной зале.

Да и сама эта зала изменилась, кстати, тоже. Не стало обветшалых стен и тесного, маленького гардероба с вечно огрызающейся и хамящей женщиной лет тридцати пяти. Вместо них было что-то вроде огромного паркетного зала - стены сменили свой цвет на какой-то травянисто-зеленый, а вместо гардеробщицы Маши была улыбающаяся женщина лет тридцати, которая, когда я подошел к ней, также приветствовала меня, великодушно помогла мне снять мое пальто и, выдав мне бирку, снова-таки пожелала мне доброго здравия.

Признаться, я не ожидал. Я настолько привык к бывшему этому “желтому дому”, что увидеть теперь его иным для меня было совершенно удивительно. Тем более гораздо удивительнее были новые люди - внимательные, и, не побоюсь этого слова, действительно участливые.

Когда же я поднялся по какой-то новой красивой витой лестнице на второй этаж, моим глазам пришлось удивляться снова. Исчезли узкие, вечно плохо освещенные коридоры и теснящиеся в них люди, исчезли уныло-желтые стены и длинный-предлинный ряд дверей в них с многообразными и плохо понятными названиями специализаций этих врачей - вместо них были широкие, ярко освещенные и просторные коридоры с какими-то голубовато-белого (и, как мне показалось, даже как будто бы чем-то светящимися) оттенка стенами, а от кучи дверей с табличками с плохо читаемыми названиями специальности ожидающих за ними “лекарей” практически не осталось и следа - их место заняли какой-то пяток резных деревянных дверей.

Изумленный, я шел по этому коридору куда-то вперед, плохо осознавая, куда же теперь мои больные ноги несут меня. Я шел и слышал какую-то удивительно красивую негромкую мелодию, разлитую по помещению … на мгновение мне показалось, что я узнаю ее - в ней были знакомые мне тональности, однако потом я был вынужден признать, что хоть общая тональность ее мне и знакома, ритм мелодии был совершенно нов для меня. Однако она была удивительно красивой, эта музыка … такой красивой, что, каюсь, в какой-то миг мне даже захотелось прослезиться.

Но если бы только музыка … Какой-то неизвестный мне аромат пронизал весь этот чудесным образом преобразившийся коридор - он также, как и загадочная музыка, был необычен и в тоже время приятен для меня.

Я неспеша шел по коридору, смотрел по сторонам и не переставал удивляться. Казалось, что эта самая до боли уже привычная “Городская больница № 17” перестала ей быть и стала … музеем изобразительных искусств, чтоли. Я говорю “музей” потому, что привычные мне ранее голые стены теперь украшали картины - картины наших классиков … это были картины о любви, радости и “простом человеческом счастье”, которое мы все так жадно ищем и ждем.

Я … не знаю как описать все это, в каких словах представить это вам, читающим сейчас эти строки, чтобы вы могли понять меня … чтобы я смог передать вам все то океаническое многообразие чувств, захлестнувших меня в том момент… Мне показалось, что я попал не в больницу - мне показалось, что я попал в рай … или по крайней мере в комнату ожидания на пороге к нему.

Я шел по этому загадочному коридору и не видел никаких других товарищей по несчастью … не было вечно толкающихся у дверей кабинета больных, не было запаха спирта, заполнившего помещение, не было медсестер и медбратьев, толкающих свои тележки по узкому коридору - не было ничего … нормального … привычного, чтоли.

Когда же я почти подошел к первой резной двери в этом коридоре - из нее практически в то же самое мгновение вышел врач. Врач … признаться, врачом его теперь можно было назвать с натяжкой. Привычным мне врачом, во всяком случае. Мужчина лет двадцати пяти, одетый в синий халат, улыбнулся мне и сказал: “Не стесняйтесь, проходите. Мы рады вас видеть”, - и с этими словами он открыл дверь в свой кабинет, пропуская меня вперед. Я послушно вошел.

А когда я вошел, мое зрение вновь решило обмануть меня.

Не было ни стен, завешанных рекламой новых “универсальных” лекарств, ни коек, ни кушеток, ни железных медицинских столиков, столь уже привычных мне. Вместо них были широкие резные дубовые стулья, опять же какие-то красивые (но, к сожалению, неизвестные) мне картины, мягкий ковровый пол, опять же какой-то приятный запах (впрочем, он отличался от того, с которым я столкнулся в коридоре), разлитая по кабинету тихая спокойная музыка … было много еще чего.

“Проходите, присаживайтесь, пожалуйста”, - сказал мужчина, и помог мне сесть на удобный дубовый стул. “С чем вы пришли к нам?”.

Признаться, я опешил. Неужели ему не ясно, с чем?

- Я вижу вы удивлены? Ничего странного в этом нет, это давно так,- тем временем ответил он.

- Что именно давно так?

- Дом исцеления, разумеется. Он уже давно такой.

- Но еще вчера я был в вашей больнице …, - начал было я.

- Вчера? Вы не были у нас вчера. Вы не были у нас уже несколько десятков лет.

Я опешил. Он … он знал меня? И … несколько десятков лет? Я отчетливо помнил, что был здесь еще вчера и мой лечащий врач велел приходить мне завтра … слава Богу, хоть память моя была здорова.

 - Вы знаете, кто я?

- Ну разумеется, - сказал врач и вновь приятно улыбнулся. Вы же прошли в этот кабинет и ваши биометрические параметры были распознаны. Вы были у нас ровно десять лет, два месяца и три дня назад со времени вашего последнего визита.

- Но … это невозможно … я .. я не понимаю … вчера … сегодня … новое здание … вывеска…музыка … что.. что случилось?

- Вы задаете так много поистине интересных вопросов - я вижу, что вы любознательный и разумный собеседник, - ответил мне человек. Но обо всем по порядку. Итак, как вы сказали … больница? Это от слова “боль”, верно? Но … но мы не употребляем это слово уже много лет … разве должна быть боль? Здоровье и исцеление - вот что должно быть, но никак не боль. Мы не приносим боль, мы приносим здоровье.

- Музыка…

- Музыка? Да, это наш новый мелодический ритм за последний год. Ученые установили, что именно подобные тональности наиболее способствуют душевному и нервному расслаблению и как закономерное следствие усилению восстановительных процессов в клетках живых существ.

- А запах, что это за странный запах?

- Не более чем недавнее изобретение нового направления науки, получившего название “Смеллаинфология”, кажется. Это сочетание ароматов способствует улучшению мозговой активности и оказывает общерасслабляющее воздействие на организм. Есть, конечно, много других ароматов, служающих для самых разных целей, но этот нам подходит больше всего.

- А картины, а стены?

- Ну, право же, мы ведь не бомбоубежище времен Последней Войны, верно? Такой интерфейс создает позитивный настрой в наших … в наших потенциально здоровых людях, и очень помогает им. Ведь вы, должно быть, слышали о последних исследованиях Объединенного Союза Врачей, которые установили, что наш организм способен самостоятельно излечиться от любой известной на настоящей момент (и, вероятно, любой потенциальной) болезни при должном внутреннем позитивном настрое? Дак вот, такой интерьер также призван способствовать его формированию. Это просто.

- А как же … я … я все-таки так и не понял… скажите хотя бы … скажите .. кто вы?

- Вы задаете слишком много вопросов … простите, но я не могу ответить на них на все. Наше время … время на исходе … оно - самый ценный человеческий ресурс…

У меня внезапно что-то зазвенело и затарабанило в ушах, так что я уже с трудом мог различать отдельные слова этого столь удивительного … врача.

- Каждый … может … должен .. сам .. хотеть… здоровым…тогда…возможно…все… Помните … этом..

- Но .. но ответьте мне, кто вы?

- Мы … ваше … будущее…- долетели до меня его последние слова.

И тут же стук в дверь перенес меня в иной мир.

* * *

- А, дак вы уже проснулись, Иван Петрович?

- Павел…Павел Петрович - прошептал я, еще не до конца придя в себя и глупо созерцая обветшалые желтые стены, окружившие меня, и собственную железную кровать, на которой я лежал.

- А…ну и не важно. Замечательно, что вы проснулись. Замечательно.

С этими словами человек в белом халате склонился надо мной и как-то полузлорадно, чтоли, улыбнулся.

- Вот сейчас мы поставим вам клизмочку, Иван Петрович, и все ваши болезни - и он ухмыльнулся снова - и все ваши болезни - они пройдут…

01.01.2006.

Когда спадает пелена.

Он был президентом страны.

Крупное технологически развитое государство. Военная техника, ресурсы земли - всего было в избытке. Новейшее бактериологическое оружие, державшее в страхе соседей - один раз он даже издал постановление об его “санкционированном” использовании в начавшейся войне с пограничным демократическим “государством”.

Демократическим… Глупцы! Жалкие либералишки, благодетели народа! Нет, они просто еще не знали силу абсолютной власти. Тотальная диктатура, полный контроль над словом и даже мыслью каждого жителя твоей страны… пиршество для прихоти! Все научные умы, мобилизованные на разработку еще более устрашающих и грозных видов вооружений…Единоличное принятие всех важнейших решений, воля казнить и миловать… Ежедневные воспеваемые тебе в каждом доме, каждой квартире гимны… - еще бы! - ведь наказание провинившимся - смерть… мгновенная и мучительная смерть под концентрированным потоком плазмы.

Недовольных не было… не было недовольных, стремящихся хоть чем-то заявить об этом… Психогенераторы, разбросанные по границам этой страны, не зря делали свое дело - теперь он волен заставлять людей думать так, как ему было надо и тогда, когда ему надо. Психические волны полного разнообразия, последнее изобретение психофизики - и человек в твоей полной власти. Вызывай хоть бурную радость, хоть истерику, хоть предельную агрессию, после которой вооруженный новейшими “примочками” военной технологии, человек становился чуть ли не универсальной машиной разрушения…

Он мог делать все. И он наслаждался этим.

Утопил в крови вспыхнувшее в соседнем островном государстве восстание. Оставил безжизненную пустыню на южных окраинах страны, куда посмели вторгнуться орды врага - такая же белесая пустыня осталась и на всей территории напавшего государства. Грозился скинуть на не желавшего уступать удобные торговые города соседа новейшую разработку психонейтронной бомбы, сведя на нет весь интеллектуальный потенциал государства упрямца - тот уступил очень быстро, лишь только стал свидетелем демонстрации ее возможностей в малых масштабах…

Ему принадлежало все. Все под ним - он над всем. Он был президентом страны….

* * *

Писк механики. Красные чеканные слова на экране X-дисплея - “Ваш счет пуст. Оплатите работу автомата, пожалуйста.” Черт! Конец…

Медленно отцепляемые от тела сенсоры и датчики, снятый с головы нейро-импульсный шлем. Все. Конец игры…

Вертящаяся в голове одинокая мысль: “есть”. Так … где тут еда? Он повертел головой в стороны. А вот же…как раз рядом с терминалом. Воткнутая в вену игла … очень скоро питательный раствор всосется и разнесется кровью по организму - этого должно хватить на несколько дней. Должно… пронзительный звуковой сигнал … готово. Он вытащил иглу.

Так … он обшарил карманы. Двадцать кредиток…мало…только на шестьдесят-семьдесят часов….блин…ну ладно.

Вновь одеваемый шлем. Кучи проводов и контактов, прилаживаемые к телу. Жетон, вложенный в жадно захватившую его машину… Удовлетворенный писк механики.

Старт. Виртуальный мир не ждет.

* * *

Освещаемые фонарями улицы города. Вывеска над одним из многих зданий – “Салон виртуальных находок”. Сотни терминалов у стен. Сидящие за ними люди.

Очередной терминал … Оплетенный механикой дергающийся человек. Поток слюны, медленно стекающий на пол… Лица не видно - его скрывает небольшой шлем. Писк аппаратуры…

Он был главой крупнейшей мафиозной структуры…

02.06.2003.

Копиразмъ.

Восемь лет мы пахали как рабы на галерах - и вот теперь у нас взошли вот такие вот копирастическо-пидерастические плоды западной демократии. Демократия как в Ираке нам не нужна, поэтому будем резать! Ну и, разумеется, мочить таких поборников авторского бесправия в сортирах. В Москве у нас имеется парочка грамотных специалистов и по этому вопросу, пусть приезжают. И иначе мы сами к ним вызовем докторов, дабы зачистить болезнь в зародыше…

В.В.П.

 - Здравствуйте, здравствуйте, уважаемые телевзиратели, путиновизоровцы и берлогонебожители! С вами снова азм … в смысле азм есмь и аз будет есмь и питьм, Владимир Владимирович Пупкин. Мы снова рады вас видеть - или думать, что видим вас, хотя в этих чертовых объективах мы на самом деле не видим нифига, уважаемые копирайтеры и копилефтеры, буквоведы и буквоеды, юристы и мазахисты! Да, да, я не случайно начал сегодня с такого вот в меру необычного лирического наступления, потому что - вы не поверите! - в наше распоряжение попали поистине уникальные материалы, способные перевернуть мир вверх Антарктикой! Только что, буквально только что в Брюсселе начался штурм представительств таких, с позволения сказать, компаний, как RIAA и MPAA.  Вы, конечно, скажете "наконец-то", и таки да - я целиком соглашусь в этом междометийно-эмоциональном возгласе с вами!

Но обо всем по порядку … итак, у нас на проводе висит наш корреспондент из Брюсселя Владимир Владимирович Тупкин. Здравствуйте, Владимир!

В течение порядка тридцати секунд в эфире слышны хлопки, щелчки, непонятное булькание и даже поскрипывание и повизгивание. Наконец изображение на камерах проясняется, и перед телезрителями появляется лицо корреспондента.

- … Здравствуйте, Вольдемар! И хочу сразу заметить, что несмотря на происходящие здесь беспорядки, я все еще жив - и меня таки никто ни за что и ни на чем не подвесил.

- Владимир, Владимир, позвольте, какой же я вам таки, однако, Вольдемар? У меня в родословной, евреев, слава Богу, вроде бы не было …

- Ну, Владимир, надо же нашим телезрителям нас как-то отличать? А то у них ВВП уже аббревиатурой давно стало … вот я и решил, так сказать, расставить точки на "е". Потому вы теперь для меня Вольдемар, Владимир …

- А … вы в этом смысле. Мда … однако … ловко придумано … ну да ладно! Расскажите, расскажите нам скорее, что там собственно у вас происходит! Ведь это же сенсация - никогда прежде размеры борьбы за свободу контента не достигали таких масштабов!

- Да, Вольдемар, тут действительно творится нечто невообразимое! На центральные представительства RIAA и MPAA ведется крупномасштабное наступление по всем фронтам! Наступающие одеты преимущественно в черные футболки с изображением какого-то корабля - и они ведут сражение за каждое окно, за каждого ненавистного копирастера, за каждый дюйм земли! В руках у них всего лишь яйца, тухлые помидоры и даже какие-то листовки, но посмотрите, с каким поистине непоколебимым упорством они сражаются! Ведь это же величайший героизм! Вольдемар, вы видите это?

Камера меняет ракурс обзора и перед телезрителями открывается поистине эпическая картина: люди в черных и белых футболках и майках закидывают бананами и яйцами окна многоэтажного здания. На черных футболках изображен победоносно плывущий корабль, на белых футболках красуется гордое "CC".

Несколько стекол в окнах уже разбито, из некоторых из них свисают подобия белых флагов капитуляции.

Откуда-то из верхнего окна видна рожа какого-то чиновника, заляпанная растекшимся яйцом - выражение его содержит все эмоции, начиная от страха, растерянности и кончая бессильной злобой, вдобавок он что-то безуспешно пытается кричать атакующим, хотя стекающая по лицу слизистая жидкость определенно мешает ему это сделать.

Отчетливо видно, как часть представителей компании, до сих пор находящихся за небольшими металлическими фасадами, отчаянно и с истошными воплями пытается выбить входную дверь, но уже находящиеся в здании отчаянно мечущиеся по этажам люди не пускают своих. Сии не успевшие вовнутрь неудачники подвергаются артобстрелу со стороны наступающих с удвоенной силой - некоторые из них уже просто повалились на землю, надели на голову бумажный пакет и активно тарабанят свободными ногами по земле.

По всему видно, что стратегическое и тактическое преимущество уже давно на стороне противников копирастии.

- Да, Владимир, мы и наши зрители сейчас с удовольствием наблюдаем сию поистине эпическую баталию копирайтеров с копилефтерами, творцов и паразитов, сторонников свободы интеллектуального контента и анально-творческого рабства!

Вот это размах, вот это накал страстей! Неужели это наконец-то свершилось и Бог услышал наши молитвы … как думаете, Владимир? … Владимир, погодите, постойте, что это вы там делаете?!

Камера снова меняет ракурс, и по всему становится видно, как телекорреспондент из Брюсселя запускает руки в свою сумку, с ехидной ухмылкой на лице достает оттуда недавно купленный пакет с яйцами, что есть силы размахивается и метает одно из яиц в проем одного из окон, где в этот момент по зданию как раз пробегает какой-то из не в меру испуганных представителей интеллектуального паразитизма.

То ли по счастливому для Владимира-Брюсселевца, то ли по несчастливому для безвестного копирастера, то ли по обоим сразу, случаю яйцо попадает аккурат под ноги пробегающего, который с отчаянным криком и полными ужаса глазами подскальзывается и шлепается на пол, продолжая свое безумное движение уже в позе "в обнимку с полом мордой вниз". До телезрителей долетают остатки его возгласа: "…а наши яйца железные!" и тут же радостно-мальчишеский крик Владимира-корреспондента перекрывает все остальное: "Йееееесссс! В десяточку!".

Телезрители успевают заметить, как радостно вскидывает он руки вверх и отдает под козырек - а потом камера снова меняет ракурс, и перед нами появляется его лицо уже полным планом - такое, что кажется, будто бы это деревенский кот, только что тайком вылакавкший весь бабушкин чан со сметаной.

- Ага, видели?! Получите, твари! За Интернет, за творчество, за демократию, черт возьми! - кричит лицо корреспондента в камеру.

- Владимир, как же я вам сейчас завидую! - отзывается лицо телеведущего. Вы прямо осуществили мою голубую мечту детства! Ну или розовую, не важно! Как вы думаете, что же все-таки перед нами, неужто это действительно …

- Копирастический Армагеддон! - не дает договорить ему корреспондент Владимир-Вольдемар. Дождались!

- Да уж, действительно, Владимир, но когда же наконец … постойте! Постойте, к нам только что пришли новые новости - подобные битвы начались уже в Вашингтоне, в Амстердаме, В Лондоне, наконец! Наш эфир буквально разрывается репортажами от других корреспондентов!

Неужели … погодите-ка! В Москве только что атакован яйцами, бананами, пришедшими в негодность CD-болванками и пачками использованных презервативов главный офис РАО! Вот уж воистине нельзя отказать в изобретательности нашему народу! Ай да маладца, ай да герои! И ведь не побоялись жидов и маразматиков от культуры, осмелились! Вы только посмотрите, вы только взгляните как красиво аки бумеранги летают эти самые CD-болванки с дерьмоконтентом!

Корреспондент из Брюсселя, метая второе яйцо.

- Здорово!

- Не то слово!

Ну да ладно, я вынужден экстренно с вами попрощаться, Владимир, поскольку десятки сюжетов из множества других городов мира уже ждут нас! Ну а напоследок я пожелаю нашему корреспонденту из Брюсселя стойкости и меткости, мужества и выдержки в этой неравной борьбе, и да …

Владимир и Владимир дружно поворачиваются в камеру и лица их расплываются в блаженной улыбке …

- И да здравствует копилефт!

10.07.2010.

Мир за горизонтом.

Это было отвратительно. Нет, это было ужасно. Всего лишь четыре часа после “официально законодательно установленных сроков наступления времени покоя” прошло, и все магазины были закрыты. Никто из тех, кто был ему нужен, не работал в столь ранний … или поздний - кому как лучше - час…Черт!

А ведь нужен один шоп … какой-то один шоп, торговавший потребным товаром. Все двадцать известных ему, которые он облетел на флайкаре, были “закрыты в связи с наступающим профессиональным праздником сексуальных меньшинств в соответствие с официальным указом мэра столицы”. Все!

Черт!

Такие законопослушные граждане … такие ангелы. Волки в овечьих шкурах. Три из двадцати этих давнтавн-магазинов торговали дримкэтчером, девятнадцать из двадцати торговали кайфэном, десять из двадцати – лисбеном. Это, разумеется, неофициальная статистика – по официальным сводкам, содержащимся в центральной базе госдепартамента, все было чисто. Кристально чисто. Слишком уж чисто, чтобы быть правдой. И это те, кто должен был бы всячески ‘помогать и всенепременно способствовать’ сохранению здоровья граждан… волки в овечьих шкурах.

А ведь тот же дримкэтчер был запрещен к применению, изготовлению или любому использованию в побочных целях на всей территории государства. Самый сильный наркотик, изготовленный еще около пяти лет назад как побочный продукт какой-то сверхсекретной разработки научных лабораторий Pharmatheuticals United, он был способен полностью преображать человеческий мозг. Ни какой-нибудь слабый галлюциноген – он полностью менял представление человека об окружающей действительности после ввода уже одного миллиграмма вещества в кровь. Его, собственно, потому так и прозвали, “уловитель мечты” - все глубинные слои подсознания человека оживали, оживала память десяти, двадцати, тридцатилетней давности – все в одно мгновение, все бурлящим потоком … и это было даже лучше чем VR – потому что больше не надо было никакой аппаратуры, никаких электродов… мозг человека мог все – стоило лишь немного помочь ему.

Кто из нас не мечтал? А мечты скольких из них воплотились в жизнь? Этот чертов наркотик делал эту вероятность тотальной – ты заново проживал все свои двадцать, тридцать, или сорок лет за эти несколько дней … в мире своих иллюзий правда, но то было уже не важно. Все мечты сбывались – все, которые давала глубинная память. А примерно через месяц человек умирал – мозг просто “сгорал”. Мозг не выдерживал.

Право, это была очень чудесная смерть. Умирать, чувствуя остатками потухающего сознания, что ты счастлив – потому что реализован. Потому что мечты – вот они, все перед тобой – все осуществленные, не важно даже, какие именно это в сущности мечты. Умирать с блаженной улыбкой на лице…Его хотели давать умирающим людям, шансов на жизнь у которых не было. Но они просчитались.Ежегодно два-три процента населения государства умирало от его применения – и они не было смертельнобольными людьми. Пятьдесят процентов этих людей еще не достигли тридцати лет…

И тогда они забили тревогу. Тогда они издали указы. Тогда они мобилизовали Liberty Security State Police Department … поздно. Слишком поздно.

“Любовь пришла – любовь должна умереть”, - всплыла в подсознании фраза из недавно просмотренного interactive movie. Вот только эта любовь жила. И служба внутренней безопасности ничего не могла поделать.

Это как чума, как мор – пока она не выкосит практически всех, она не остановится.

И это были еще цветочки.

* * *

Прошло уже около часа с момента начала его поисков – а он так и не нашел ни одного шопа, торговавших препаратами, понижавшими уровень тестостерона, адреналина и побочных гормонов в крови – то, что могло спасти его тело, когда на нейро-импульсный шлем пойдет радиоканальный видеопоток информации – информации, о ‘контентной чистоте’ которой он перестал мечтать уже очень давно. Спасти хотя бы тело … Душу он спасти уже не надеялся.

И все это как раз к празднику сексуальных меньшинств.

Как вы все продумали … как предусмотрели. Сексуальные меньшинства … сейчас, как же! Там будут настоящие оргии, и не только меньшинств. И никакого “противозачаточного инструментария” уже два года как после выхода постановления “О прекращении распространения противозачаточных средств и препаратов в целях повышения рождаемости в стране” нашего всеобожаемого президента. Надеетесь компенсировать естественные убытки, да? Два процента “дримкэтчиков”, один процент военных, один процент “несчастных случаев”, одна вторая процента убийств, одна третья процента “неустановленных смертей”, одна шестая процента тех, кто все же не сумел эмигрировать прочь отсюда … и это отнюдь не полный перечень.

Так не вылечиться – вы больны. Вы слишком больны, чтобы вновь стать здоровыми.

И вы этого не понимаете. А те, кто понимает, уже не может сказать – потому что глобальная Mass Media Interactive Network уже не для них … никогда не была для них. Только для правительства, только для ТНК под его “дающей дланью”. И ведь даже участие в этом можно было принять – хоть в тех же интерактивных sex-оргиях, что будут вещаться по всем каналам “в целях приобщения населения к сексуальной культуре и стимуляции естественных потребностей мужчины и женщины”. И какой идиот только придумал это постановление?! … даже название у него идиотское. Впрочем, это, по всей вероятности, была большая личность – слишком большая, чтобы самому “стимулировать свои естественные потребности” вместе с толпами обезумевших людей в грядущий день… Никогда не забывай руку, что тебя кормит … провайдеры Mass Media - контента не забывали.

Чип на правой руке издал высокочастотный звуковой импульс и подтвердил его предустановленной последовательностью ИК-сигналов.

Черт! Это было уже опасно. Значит, он удалился от края квадранта его сегодняшнего ночного патруля. Значит, через десять минут вмонтированный в левую руку чип – теперь служивший еще и универсальным биопаспортом, этакая “smart-human-card” в миниатюре – пошлет серию радиосигналов в Liberty Security State Police Headquarters – его можно сказать “родной дом” – всего лишь серию радиосигналов, которые будут рентранслированы через правительственные станции. Поток информации, зашифрованный новейшей криптографической разработкой SSC-51200, в коей числовой постфикс как раз и обозначал длину ключа…

Всего лишь серия радиосигналов … и у него начнутся очень серьезные проблемы. Служба внутренней безопасности очень не любит, когда ее сотрудники не выполняют приказы. Надо было возвращаться. Он не успевал.

Значит, ему снова придется корчиться от боли, когда начнется потоковое вещание, сопротивляясь позывам своего тела. Значит, ему снова придется пытаться закрыть глаза – только чтобы вновь и вновь получать болезненные разряды тока с этого чертового многофункционального Security State Police Department VMSS шлема – не имея возможности снять его – потому что как только с него не придет подтверждающий сигнал с информацией об отсканированной сетчатке его глаза – он преступник. Значит, ему снова придется видеть все это. Значит, ему снова придется умереть.

Почти как тем дримкэтчикам – почти с блаженной улыбкой на губах… Почти счастливым.

“Ты выбрал путь.

Ты выбрал суть.

Забыл ты рай.

И создал ад.

И сам во всем ты виноват…”, -

Кажется, такие строчки какого-то новоиспеченного поэта он недавно видел в еще свободной части Сети. Кажется, автор назвал его “Обращение к человеку”. И ведь в чем-то он даже прав…

Найти бы его чтоли … собрата по несчастью … изгоя в этом мире… Хотя какое там найти, этот человек уже наверняка ушел в Underground Resistance Force – а там его не найти. Десять лет его отдел занимался поисками этих повстанцев и борцов за “свободу духа” – и только самые мелкие и незначительные из их агентов были пойманы, и только один штаб разгромлен. Борюсь против своих же братьев, борюсь против братьев … и ведь даже не знаю, как это прекратить … не могу прекратить … уже не могу.

Иногда им удавалось. Иногда они прорывались – каким то чудом – через все информационное покрытие – и вещали на широчайшем диапазоне частот – речь и иногда даже видео … на каких-нибудь десять минут. Потом прорвавшихся блокировали … однако место источника сигналов так и не удавалось никому найти – никогда не удавалось. Иногда это была призывная речь увидеть то, кем стали большинство людей … иногда это была статистика смертей за годы – цифры и строчки текста, непонятные для непосвященных. Иногда … иногда это были съемки с мест военных действий и речь о том, как люди были втянуты правительством в эту войну – ради интересов правительства же и “иерархического меньшинства”. Иногда были такие вот стихи, какой он нашел вчера – каким-то чудом уцелевший в Сети. Иногда … три-четыре раза в год – не больше. А все остальное время были Mass Media Interactive корпорации.

Завтра будет праздник сексуальных меньшинств … через десять дней после него – праздник военных … на нем мы вновь увидим трогательные кадры о том, как наши славные солдаты побеждают коварного врага и как враг отступает под их неистребимым порывом – пятый год уже как отступает… Потом будет праздник мужчины, потом будет праздник женщины … новой женщины и нового мужчины. Потом день всеобщего презрения к Андеграундцам – этакий официальный “фи” бессильного правительства к членам Underground Resistance Force. Потом будет день проституток – не сильно, кстати, отличающийся по своему смысловому наполнению от дня женщины … будет много еще чего.

Очень много праздников … очень мало радости. Очень много довольства. И вновь все по кругу в следующем году.

Но сейчас – на данный момент – это было уже не важно. Пора было возвращаться, у него оставалось от силы около пяти минут до входа в зону патрулируемого квадранта. Патруль был закончен … дом ждет.

Он развернул флайкар, включил автопилот. Теперь тот сам долетит до LSSP базы, автоматически регулируя высоту и минуя встречные потоки подобных же счастливых обладателей сего транспорта, и приземлится на одной из свободных площадок на ней. Больше ничего не требуется. Техника сделает за тебя все … практически все. Потом он сделает свой отчет о проведенном патруле – все нормально, никаких подозрительных активностей не обнаружено, никаких происшествий не произошло. Все счастливы и довольны … все замечательно. Одним словом, рай на земле в размерах назначенного ему квадранта … сущий рай.

Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Надо было отдохнуть.

Завтра его ждет трудный день.

25.05.2005.

Мутанты нашего века.

Данный перечень, озаглавленный нами “Мутанты нашего века”, представляет собой результат многолетних исследований генетиков нашего социума все более усиливающихся в последнее время тенденций подверженности отдельных индивидуумов и их групп разнообразным душегенетическим мутациям, а также характеристики этих видов мутаций как таковых.

Мы не претендуем на абсолютную точность и полноту изложения материала, поскольку крайне сложно достаточно досконально описать весь аспект изменений психомировоззренческой компоненты мутировавших индивидуумов, а также предсказать возможность появления более новых, до сих пор неизвестных нам видов данных мутаций. Мы можем только надеяться, что подобно всем известным до сих пор человечеству болезням, данный вид через определенный промежуток времени также сойдет на нет естественным путем. Наряду с этим хотим порекомендовать всем индивидуумам стараться тщательно следить за своим душепсихическим здоровьем, дабы свести к минимуму риск заражения.

Характеристика отдельных типов мутаций прилагается.

1. “Невразумный”.

Это наиболее распространенный среди индивидуумов вид мутации. По нашим подсчетам к настоящему моменту ему оказалось подвержено около половины всех индивидуумов нашего планетарного социума. Данный вид мутации не является врожденным, а может стать только приобретенным. По до сих пор невыясненным причинам данному виду мутации могут оказаться подвержены даже наиболее устойчивые к нему индивидуумы в случае их длительного нахождения в обществе других, уже подвергшихся данной мутации - в научной литературе данный эффект был обозначен как “Эффект толпонеразумия”.

Причины данного явления скорее всего лежат в до сих пор невыясненных способах нефизического взаимодействия индивидуумов нашего социума между собой.

Индивидуумы, подвергшиеся данному типу мутаций, оказываются неспособны сколько-нибудь адекватно оценивать окружающую их объективную действительность, становятся сильно подвержены собственносозданным (или внушенным извне) разнообразным иллюзиям, у них постепенно прекращается критическая оценка воспринимаемых им потоков информации и они становятся похожими на так называемых писателями и фантастами прошлого “зомби”.

Процесс мутации может носить достаточно длительный и затяжной характер, растянувшись на всю планетарную жизнь индивидуума. Отметим, что по не установленным до сих пор причинам очень небольшое количество индивидуумов оказалось стопроцентно резистными к данному виду мутаций. Возможными причинами этого иммунитета является усиленная выработка гормона “Разум” в их организмах. К настоящему времени согласно имеющимся у нас статическим данным, подобные индивидуумы составляют примерно один процент от общего их числа.

Помимо этого, еще одной весьма любопытной выявленной нами особенностью данного вида мутаций является возможность ее самопроизвольного прекращения в случае попадания мутировавшего индивидуума в общество названных резистентных к данной мутации индивидуумов и достаточно длительному нахождению в нем - в научной литературе данный феномен получил название “Свет разума”. Причины и корни подобного феномена неизвестны.

Данная мутация может стать отправной точкой для формирования и развития мутационных процессов всех прочих видов, и, в особенности, мутации типа “Тугоглухий/Глазослепый”.

2. “Злобогрозный”.

Вероятными причинами данного вида мутаций становится процесс нарушения выработки гормона “Добродушие” в организмах индивидуумов наряду с усиливающейся выработкой гормонов “Гнев” и “Раздражение”.

Подвергшиеся данному виду мутации оказывается склонны к агрессивным и насильственным действиям по отношению к другим индивидуумам, что в достаточно открытой и явной форме демонстрирует начавшиеся у них процессы утраты собственного душепсихического здоровья.

Формы проявления агрессии могут быть достаточно разнообразны и инварианты по сути и содержанию, начиная от словесных порицаний и кончая физическим воздействием на планетарные тела других индивидуумов.

Среди всех прочих видов мутаций, данный вид наряду с мутациями типа “Бесвсчастливый” и “Бесвсердцальный” приобрел самый стремительный по степени распространения характер. В связи с невозможностью искусственного синтеза гормона “Добродушие”, внешние попытки остановки процесса мутации данного типа нереализуемы.

3. “Глазопучий”.

Достаточно мало распространенный в настоящее время вид мутации, что, впрочем, не является доводом для легкомысленного к нему отношения.

Мутанты типа “Глазопучий” оказываются более всех прочих склонными к внешним проявлениям процесса смены собственных душевных настроений, они также являются более других восприимчивыми к подобным проявлениям других индивидуумов. Нередко такие проявления сопровождаются громкими охами, ахами, криками и вздохами. Писателями прошлого часть подобного процесса была названа “сплетничанье” и “показушничество”.

Отметим, что некоторыми исследователями оспаривается факт отнесения данных проявлений к мутационному процессу, и считается, что они являются скорее просто побочными особенностями душевномировоззренческой компоненты индивидуумов. В настоящее время в научных кругах по этому вопросу ведутся достаточно активные дискуссии.

4. “Кривоврун”.

Т.н. “патологическое” вранье – коренная особенность проявления имеющих место мутаций данного типа. Мутанты типа “Кривоврун” прибегают к сокрытию фактов объективной действительности столь часто, что иногда оказываются неспособны отличить собственный вымысел от реальности. Трудно сказать, какую цель в каждом конкретном случае преследуют мутировавшие индивидуумы и является ли эта цель скорее сознательным выбором, а не следствием влияния на их душевную структуру мутационных процессов, однако факт изменения душевной организации данных индивидуумов является неоспоримым, в связи с чем данный вид изменений был выделен в отдельный тип.

В связи со значительным смещением негативных процессов в сторону личности каждого отдельного мутировавшего индивидуума вместо ее выражения в общем социуме, данный тип мутации принято считать умеренно-опасным.

По невыясненным до сих причинам наиболее подвержены данному типу мутаций оказываются индивидуумы женского пола.

5. “Хитролукий/Лукахитрый”.

Классифицированный ранее тип мутации “Лукахитрый” в настоящее время в связи с дополнительным изучением его особенностей был переименован, однако старое название было сохранено.

Индивидуумы, подвергшиеся данному типу душегенетических изменений, могли бы стать, пожалуй, самыми лучшими аферистами и обманщиками прошлых веков. В настоящее же время в связи с активной позицией Министерства Здоровья по вопросу искоренения любых вредных и негативных душевных процессов индивидуумов нашего планетарного социума, данный вид личностных изменений принято считать негативным.

Отличительной особенностью индивидуумов данного типа является их способность представлять другим индивидуумам объективную реальностью в полностью, либо значительно искаженном виде, добиваясь таким образом своих, малопонятных здоровым индивидуумам эгоистических целей. При этом, в отличие от мутантов типа “Кривоврун”, мутанты данного типа отчетливо осознают границы объективности и иллюзии при введении в заблуждение других, что, впрочем, не мешает им в осуществлении сего эгоистического процесса.

Отличительной особенностью мутантов данного типа является определенный т.н. “хитрый” блеск глаз их планетарного тела, проявляющийся в ходе процесса их общения с другими индивидуумами.

6. “Страхопадкий”.

Данный тип мутации был известен человечеству с глубокой древности, однако был классифицирован как мутация относительно недавно. Мутанты типа “Страхопадкий” оказываются совершенно нерезистными к любым видам страховых ощущений, будь они самосозданными или же сформированными в процессе взаимодействия с планетарным пространственным континуумом.

Возможно, данный тип мутации не был бы столь социально опасен, если бы ограничивался душевномировоззренческим миром отдельного подверженного данной мутации индивидуума. Однако в связи с тем, что подверженный указанному типу мутаций индивидуум оказывается вовлечен в фатумные отношения с другими, несвоевременное усиление проявлений, свойственных данному типу мутаций, может оказаться фатальным для других индивидуумов. История знает немало подобных случаев, когда судьбы одних людей решались трусостью других, однако подробное рассмотрение этого вопроса выходит за рамки данного исследования.

Отметим, что проявления данной мутации носят скорее стохастический, нежели перманентный характер, что, впрочем, не является причиной для их классификации как менее социально опасных.

Отметим также, что длительный процесс усиления свойственных данному виду мутаций ослаблений выработки в организмах индивидуумов гормонов “Спокойствие” и “Вера в себя” может привести к значительному снижению резистности ко всем прочим видам мутаций.

7. “Совестогладкий”.

Данный вид мутации характеризуется практически тотальным изменением душевного компонента индивидуума, известного как “совесть”. Первичный этап мутации характеризуется спонтанными периодами его деактивации. В более тяжелых случаях наблюдается процесс его значительной дестабилизации, вплоть до полного атрофирования.

Мутанты данного типа по своим внешним проявлениям могут быть сходны с мутантами типа “ЗлоБогрозный” в плане причинения насильственного вреда другим, однако процесс причинения вреда другим у них практически никогда не сопровождается активными внешними проявлениями и носит исключительно эгополагаюший характер, что, по нашему мнению, делает их значительно более социально опасными, в связи с чем данный тип мутации было принято считать значительно социально опасным.

Было замечено, что в подавляющем большинстве случаев данный вид мутации в дальнейшем трансформируется в тип “Бесвсердцальный”.

8. “Бес-Шабашный”.

Относительно новый вид мутации, значительно усилившийся в последние несколько десятков лет.

Возможно, определенные душегены были принесены еще из давних веков так называемого “средневековья” от т.н. “ведьм”, а возможно, что данный вид мутации является присущим исключительно нашему планетарному поколению. Как бы то ни было, вопрос о причинах данного мутагенеза до сих пор является достаточно открытым и активно обсуждается в научных кругах.

Мутанты данного вида оказываются значительно предрасположены к проведению различных т.н. “магических ритуалов” с вызовом т.н. “духов”, а также к т.н. “черной магии”, проявлениями которой служат “заговоры”, “порчи”, “сглазы”, “проклятие” и некоторые другие формы психосоматических внушений. Некоторые индивидуумы данного типа также могут проявлять значительный интерес к посещению кладбищ, гробниц и других доступных им мест захоронения планетарных тел других индивидуумов опять же с целью “темных заговоров”.

До сих пор досконально не установлено, насколько реальным является такое влияние, и не является ли оно усилением процесса мутаций типа “Страхопадкий” исключительно у ранее мутировавших индивидуумов. Тем не менее, в любом случае мы хотим порекомендовать прочим индивидуумам стараться избегать излишних контактов с индивидуумами данной группы.

9. “Глазмурный”.

Также достаточно недавно обнаруженный тип мутации, к настоящему времени еще не получивший широкого распространения. Особенностью данного процесса мутагенеза является постепенно усиливающаяся зависимость индивидуума от традиционных исторически установившихся внешних атрибутов значительного т.н. “социального положения” данного индивидуума. Несмотря на все достаточно активные попытки Министерства Здоровья по искоренению данных исторически оформленных атрибутов, закрепленных в сознании части индивидуумов, значительных успехов в данной деятельности до сих пор не было достигнуто, что проявляется в по-прежнему значительном стремлении к получению таких атрибутов как “Богатство”, “слава”, “карьера”, “известность” и некоторых других со стороны подавляющего большинства индивидуумов нашего планетарного социума и служит основой формирования данного типа мутаций. Возможно, данный процесс не был бы столь опасен, если бы рост подобной зависимости не нес с собой столь значительных изменений психомировоззренческой компоненты индивидуумов; однако в связи с тем, что данный процесс способствует ее значительной негативной трансформации и усилению подверженности индивидуума мутациям типа “Сребролюбый”, “Лукахитрый” и “Оргазмический”, выявленные Министерством Здоровья указанные тенденции роста подобного вида зависимостей в контексте нашего планетарного социума принято считать значительно социально опасными.

Как было отмечено ранее, в ходе неконтролируемого увеличения подобной зависимости в душемировоззренческой компоненте индивидуума активизируется процесс мутации, классифицированный нами как “Глазмурный”. По невыясненным до сих пор причинам в ряде случаев процесс мутации может принять скоротечный характер, в результате чего индивидуум оказывается настолько сильно привязан к набору каких-либо из описанных выше атрибутов высокого социального положения, что уже становится не способен представлять свою планетарную жизнь без них.

Как нам удалось выяснить в ходе исследований, в случае, если в ближайшем времени индивидууму удается достичь этих атрибутов, он практически всегда наряду с данным видом мутации оказывается значительно подвержен мутации типа “Оргазмический”. В противном же случае индивид может оказаться еще более значительно чем в случае “успеха” подвержен одному или нескольким из ряда мутаций, таких как “ЗлоБогрозный”, “Кривоврун” и “Нервошизальный”.

Очень беспокоящей нас наряду с исследователями из Министерства Здоровья тенденцией последних лет является все более активно пропагандируемый образ миродушевосприятия, способствующий усилению зависимости индивидуумов от большинства из вышеперечисленных атрибутов “благополучия”, поскольку такая тенденция в потенциале способствует значительному росту мутантов данного типа.

В данных условиях мы можем лишь порекомендовать стараться не соприкасаться в сколь-либо длительной перспективе с мутантами данного типа, а также осознавать всю бессмысленность попыток достижения тех вещей и целей, которые зачастую являются абсолютно вредными для вашей душевномировоззренческой компоненты и душепсихического здоровья как такового.

10. “Нервошизальный”.

Данный вид душепсихического изменения сущности индивидуума был также известен людям с глубокой древности и классифицирован как негативный мутационный процесс лишь в последнее время.

Коренной чертой мутантов данного типа является их неспособность сколь-либо длительно сохранять здоровое душевно-эмоциональное состояние, и значительно повышенная склонность к различного рода выходам из него в виде т.н. “истерик”. Порой подобные выходы могут иметь достаточно длительный по своей протяженности характер, растягивающийся на несколько планетарных часов. Часто подобные выходы сопровождаются такими внешними атрибутами их проявления как крики, стоны, вопли, нечленораздельная/невнятная дикция, несообразные телодвижения. Как было установлено, особенно подверженными данному типу мутаций оказываются индивидуумы со значительно сниженными выработками в их организмах гормона “Спокойствие”. Мы не можем точно сказать, является ли данный тип мутации исключительно следствием подобного снижения функций душеорганов в организме индивидуума или же его формированию могут способствовать прочие атрибуты планетарного социоконтинуума, такие как, например, все более ускоряющийся темп и ритм жизни, значительный рост объемов информационных потоков, и некоторые другие, констатированные исследователями Министерства Здоровья на последней планетарной конференции.

В любом случае хотим отметить выявленную нами высокую степень эффективности борьбы с данным процессом мутагенеза таких действий индивидуума как пребывание на природе с ее неосмысливаемым созерцанием, благодушное общение с другими индивидуумами, личностные медитации и некоторые другие методы, которые были известны планетарной науке достаточно давно, однако оказались столь значительно востребованы лишь в последнее время.

11. “Тугоглухий/глазослепый”.

Рост числа индивидуумов, подверженных данному типу мутагенеза, был предсказан еще давно, однако фактически сформировался лишь в последние несколько десятков планетарных лет. Указанный процесс мутации заключается в постепенном снижении функций (в ряде случае – их дальнейшей полной атрофией) душеорганов зрения и слуха индивидуума. В ходе данного процесса индивид становится неспособен не только объективно воспринимать аудиальные и визуальные аспекты взаимодействия с другими индивидуумами и корректно реагировать на них, но и оказывается подвержен значительному искажению восприятий настоящей и будущей объективной действительности. Уверенные в своей правоте, такие индивидуумы начинают учить других неверной картине мировосприятия, в ходе чего могут способствовать возникновению у них мутационного процесса типа “Невразумный”, в связи с чем данный вид мутагенеза принято считать значительно социально опасным.

Необходимо также отметить, что по внешним проявлениям индивидуумы данного типа могут быть схожи с индивидуумами мутационного процесса типа “Невразумный”, что неудивительно, поскольку данный тип мутагенеза фактически по своей сути и аспектам изменения душегенов является его наследником.

12. “Алкопитый”.

Согласно своему названию, мутанты данного типа оказываются совершенно нерезистными к такому продукту прошлого и (к нашему сожалению) настоящего планетарного социума, как алкогольные напитки. В этом плане их сильнейшая душепсихическая привязанность к ним сравнима разве что с аналогичной привязанностью к атрибутам социального положения у мутантов типа “Глазмурный”. Отметим, что ранее данный вид привязанности не считался негативным, более того, считалось, что процесс употребления данного вида продукции способствует значительному душевному расслаблению, исчезновению внутреннего душестраха, и, как следствие, росту внутренней доброжелательности и душездоровья индивидуума.

Однако, как выяснила современная наука, данный способ, как и любой другой суррогат, не может даже отдаленно дать эффектов, подобных эффектам естественной выработки гормонов “Добродушие” и “Вера в себя” в организмах индивидуумов; более того, чрезмерное потребление данного вида жидкостей в долгосрочной перспективе ведет к постепенному атрофированию функций душемозга, что способствует возникновению и развитию мутации типа “Невразумный”. Более того, в ряде случаев длительный процесс потребления указанных средств приводит к возникновению существенно более опасного типа мутаций, классифицированных нами как “Анимоидальный”.

В связи с данными аспектами влияния указанных средств на большинство индивидуумов, Министерство Здоровья заняло достаточно активную позицию по полному искоренению их производства и продажи на всем планетарном континууме, однако сколь-либо значительных успехов в данном вопросе до сих пор не было достигнуто.

13. “Сребролюбый”.

Известный давно, данный процесс душемутагенеза был классифицирован как таковой лишь в последние несколько лет. Как нам удалось выяснить в ходе длительных исследований, лишь в крайнем ряде случаев такой вид мутации является самовозникающим, однако в большинстве случаев он является лишь развитием таких оформившихся ранее мутационных процессов как “Совестогладкий” и “Глазмурный”.

Мутировавших индивидуумов отличает повышенное стремление к накоплению и сохранению денежных средств любыми способами. Многим из них доставляют совершенно непонятное другим здоровым индивидуумам удовольствие такие аспекты их жизни как значительный банковский счет, Богатые квартиры, машины и прочие аспекты материального проявления планетного континуума. Некоторые из них, у кого процесс мутации зашел достаточно далеко, не гнушаются обманом и предательством для достижения подобных целей самооБогащения за счет других. История нашего планетарного социума знает немало случаев, когда подобные сребролюбческие тенденции одних индивидуумов определяли судьбы других, однако детальное рассмотрение данных случаев выходит за рамки нашего исследования.

В связи с возможностью подобного фатумного воздействия мутировавших индивидуумов данного типа на других, данный вид мутации считается значительно социально опасным.

14. “Вредногадкий (гадковредный)”.

Пожалуй, самый редкий из классифицируемых нами типов мутаций, к тому же не отличающийся сколько-нибудь ярко выраженными тенденциями роста. И этот факт не может не радовать все научное сообщество.

Мутанты данного типа отличаются повышенной склонностью строить козни, западни, и всячески вредить другим, чаще всего образом, называемым “исподтишка”. Особенную активность процесс мутагенеза может набирать в т.н. “детском” возрасте становления душемировоззренческой компоненты индивидуума, однако в дальнейшем в подавляющем большинстве случаев постепенно плавно сходит на нет. Однако по невыясненным до сих пор причинам примерно в 2-3 процентов случаев процесс мутагенеза может пережить возрастные рамки “детского” периода душестановления индивидуума, и растянуться на дальнейшую его планетарную жизнь. В этом случае мутировавшие индивидуумы оказываются значительно зависимы от таких аспектов собственного жизнепроявления, как желание причинять вред другим. Данные усиления подобных желаний носят чаще стохастический, чем перманентный характер и могут особенно активно проявляться в периоды душенеполноценных эмоциональных состояний индивидуума, таких как “раздражение”, “зависть”, “презрение”.

Отметим также, что значительное усиление указанных процессов мутагенеза (особенно в комбинаторике с мутационными процессами типа “ЗлоБогрозный”) могут привести к значительному росту выработки крайне вредного для организма индивидуумов гормона “ненависть”, что, в свою очередь, может стать катализатором для трансформации мутации данного типа в значительно социально-опасный вид, классифицированный нами как “Бесвсердцальный”.

15. “Ухлопухий”.

Побочный вид мутации, являющийся продуктом базового вида, классифицированного как “Невразумный”, в настоящее время выражен лишь среди небольшого числа планетарных индивидуумов.

Мутировавшим индивидуумам данного типа свойственно видеть объективную действительность в несколько искаженном восприятии (что является следствием развития мутационных процессов типа “Невразумный”), что ведет к их не всегда адекватным жизненным проявлениям. Чаще всего, впрочем, такие неадекватные проявления носят исключительно личностный характер и не наносят вреда прочим членам планетарного социума, в связи с чем данный тип мутации принято считать незначительно социально опасным.

Бывает, что случаи проявления мутаций данного типа носят такой объективно ярко-выраженный для прочих индивидуумов характер, что они (в шутку или всерьез) так и называют нездорового индивидуума: “Ух, лопух!”.

16. “Оргазмический”.

Значительно усилившийся в последнее время тип мутации, чаще всего является следствием развития мутационных процессов типа “Глазмурный”.

Мутантам данного типа свойственно усиленное (на ранних стадиях мутационного процесса) или же практически ничем не сломимое желание (в случае, когда развития процесса душемутагенеза принимает крайние формы) к получению удовольствий (чаще всего физического рода в аспекте собственных планетарных тел). Подобное желание может получить столь ярко выраженный характер, что для достижения цели самоудовлетворения индивид не гнушается ничем – начиная от аспектов социальной приемлемости своих действия и кончая аспектами собственного душепсихического здоровья. Рамки данной мутации в настоящее время принимают столь обширный и разнообразный по своим проявлениям характер, что сколько-нибудь четко выразить основные аспекты проявления подобного рода тенденций самоудовлетворения не представляется возможным.

В ходе длительных наблюдений было выяснено, что в подавляющем большинстве случаев данный тип мутагенеза в случае своего активного развития трансформируется в значительно более опасный тип “Анимоидальный”.

До сих не было выяснено, является ли данная мутация следствием значительного проявленного ранее на них влияния некоторых негативных аспектов материального и социоконтинуумов, или же она является следствием врожденной неспособности индивидуумов к любому здоровому контакту с социоконтинуумом как таковой.

Тем не менее, во избежание процессов заражения, мы настоятельно рекомендуем всем здоровым индивидуумам помнить показательный опыт ученых прошлого с крысой, пожелавшей умереть от постоянного оргазма, и ни в коем случае не подчинять свои душевные компоненты физическим.

17. “Анимоидальный”.

Значительно социально-опасный тип мутации, являющийся следствием достаточно большого количества мутационных процессов прочих типов.

Развитие данного процесса мутагенеза можно выявить по изменения внешних атрибутов поведения индивидуума, которые в некоторых своих аспектах становятся все более и более похожими на соответствующие аспекты проявления представителей животного мира.

Как было установлено в ходе исследования процессов душегенопреобразования, свойственных данному процессу мутагенеза, указанный тип мутации не может являться независимым и всегда следует в паре с каким-либо другим и в случае уничтожения “базового” геновируса данный процесс мутации также постепенно сходит на нет.

Данный тип мутации принято считать высоко социально-опасным, поскольку он не только служит основой формирования таких душегенетических мутаций как “Бредналицый” и “Пошлонуждный”, но и может значительно усиливать негативные аспекты прочих мутаций, с которыми порождающий его душевирус входит в симбиоз.

Так, самым высокоопасным типом симбиоза был признан симбиоз данного душевируса с душевирусом мутационного процесса типа “ЗлоБогрозный”, поскольку в случае подобного симбиоза практически в 100 процентах случаев индивид полностью теряет свой человеческий облик и становится подобен дикому зверю, готовому убивать во имя и оправдание собственного гнева, в связи с чем подобные индивидуумы нуждаются в скорейшей экстрадикции из своего социального континуума.

18. “Бредналицый”.

Побочное следствие мутационного процесса типа “Анимоидальный”, данный тип мутационного процесса характеризуется значительным изменением внешнего душеобраза, воспринимаемого другими индивидуумами. Особенно четко и остро изменения душеобраза мутировавшего индивидуума могут чувствовать индивидуумы, не подвергшиеся ни одной из классифированных нами мутаций – в этом случае по отношению к мутировавшему индивидууму они могут чувствовать некоторую легкую немотивированную душевную неприязнь. Любопытной особенностью данного мутационного процесса является тот факт, что отдельные индивидуумы с протекающими мутационными процессами данного типа не только не испытывают названной формы легкой душевной неприязни по отношению друг к другу, но напротив, способны испытывать значительную привязанность и симпатию друг к другу, что служит основой их объединения в т.н. “группировки” и ‘банды”, дальнейшей целью которых становится вандализм, бандитизм и прочие социально опасные аспекты душепроявления.

Причины указанного феномена привязанности мутировавших индивидуумов данного типа до сих пор не были установлены.

19. “Пошлонуждный”.

Еще одно побочное следствие мутационного процесса типа “Анимоидальный”, данный тип процесса душемутации характеризуется значительным привнесением черт и аспектов поведения представителей животного мира в т.н. “половую” сферу жизни индивидуума.

Мутанты данного типа чаще всего отличаются неспособностью к контролированию аспектов своего т.н. “сексуального” поведения в контексте своего социума. Легкими формами данной особенности являются их нарочито-грубый, унизительный, сексуально-ориентированный аспект отношений с представителями противоположного пола. Тяжелыми формами проявления может служить стремление к удовлетворению собственных сексуальных желаний даже путем причинения физического и душевного вреда индивидууму противоположного пола.

Дополнительной особенностью мутации данного типа является возможность трансформации душепсихики зараженного индивидуума в душепсихику представителей противоположного пола.

Помимо этого совсем недавно был обнаружен дополнительный аспект данного душегенетического мутагенеза, выражающийся в стремлении отдельных индивидуумов к установлению сексуальных взаимодействий с представителями своего пола. Причины данного явления к настоящему моменту не были установлены.

Отметим также, что по неустановленным к настоящему времени причинам наиболее подвержены данному типу мутации оказываются представители мужского пола.

20. “Бесвсчастливый (бесврадостный)”.

Мутационный процесс “базисного типа”, который может как являться следствием прочих мутаций, так и возникать самопроизвольно. Как было установлено, в случае, если данный мутационный процесс возникает как следствие других мутаций, он оказывается значительно более резистентным и устойчивым, чем в случае самопроизвольного возникновения.

Наиболее частыми причинами возникновения данного процесса среди мутаций являются мутации типа “Тугоглухий/глазослепый”, “Оргазмический” и “Невразумный” в периоды своего затухания.

В случае же самопроизвольного возникновения мутационного процесса данного типа его причинами служат значительно ослабленные общерегулирующие процессы выработки гормонов “Радость” и “Добродушие” в организмах индивидуумов.

Мутантам данного типа свойственно практически перманентное негативное отношение к окружающей их действительности, отсутствие практически любых потенциально положительных интересов и желаний, или, как выражались ученые прошлого, “постоянно пониженный эмоциональный фон”.

Возможно, мутационный процесс данного типа не был бы столь опасен, если бы не устойчивая тенденция последних десятков лет к его нелинейному росту и его способность значительно усиливать мутационные процессы всех прочих видов. Единственным достаточно эффективным средством борьбы с мутацией данного типа на настоящий момент может быть признано только естественное добродушие индивидуума.

21. “Бесвсердцальный”.

Крайне опасная форма душемутации, проявляющая устойчивую тенденцию роста за последние несколько сотен планетарных лет.

Мутанты данного типа (даже на ранних стадиях протекания процесса мутагенеза) характеризуются практически полным атрофированием такого основного душеоргана, как “сердце”. Подобная атрофия ведет к их частичной или полной неспособности к любым положительным душеэмоциональным проявлениям, душевному сопереживанию другим индивидуумам, душевной поддержке и проявлению люБого рода душевного тепла. Подобная трансформация является крайне болезненной не только для прочих здоровых индивидуумов, находящихся в контакте с душемутантом данного типа, но прежде всего для самого больного индивидуума, поскольку ведет к постепенному постоянному снижению выработки таких предельно важных для жизни гормонов как “Добродушие”, “Радость” и “Вера в себя” в связи с атрофией производящего их органа вплоть до полного процесса остановки. В связи с названной особенностью данного процесса мутагенеза пораженные им индивидуумы достаточно часто проявляют черты мутантов типа “ЗлоБогрозный” и “Совестогладкий”.

В своем дальнейшем развитии данный душемутационный процесс преобразуется в душемутационный процесс типа “Душемертвый”.

В настоящее время планетарная наука не знает сколько-нибудь достаточно эффективных способов борьбы с порождающим данную мутацию душевирусом. Единственным достаточно эффективным сдерживающим развитие мутации средством можно считать только активное и частое проявление всех видов душевного тепла к мутировавшему индивидууму со стороны других здоровых.

22. “Душемертвый”.

Финальная точка мутаций всех прочих видов и самый катастрофический из типов всех известных (и в потенциале – любых других) в настоящее время мутаций.

Трудно сказать, каким путями будет протекать один или несколько мутационных процессов прочих типов, но все они в конечном счете могут привести к мутации данного типа, и в этом случае перестанут поддаваться дальнейшему лечению.

Достаточно редко начавшиеся мутационные процессы прочих типов успевают привести к оформлению мутации данного типа в течение планетарной жизни индивидуума, однако история нашего планетарного социума знает такие прецеденты.

Мы не хотим и не желаем описывать все те поистине печальные проявления и всю ту боль, которую несет данный душевирус как своему новому хозяину, так и ту скорбь, которую несет мутировавший всему планетарному социуму. Мы можем лишь надеяться, что однажды человечество все-таки найдет лекарство для борьбы с данным недугом, и мир больше никогда не увидит таких людей, сгнивших заживо и заживо же разложившихся.

Мы можем лишь надеяться…

23. Человечный.

Планетарная генетическая наука и мы как ее представители затрудняемся ответить, следует ли считать данную форму состояния человеческой Души мутацией или же она является до сих пор мало исследованным особенным ее состоянием, препятствующим возникновению всех прочих видов мутаций.

В настоящее время в научных кругах по этому вопросу идут достаточно активные споры …

08.04.2006.

На пути к солнцу.

Мы с детства знаем о том, как снимали проклятия на баррикадах,  и о том, как снимали проклятия на стройках и в лабораториях, а вы снимите последнее проклятие, вы - будущие педагоги и воспитатели. В последней войне, самой бескровной и самой тяжелой для ее солдат.

Стругацкие.

Эту историю рассказал мне мой знакомый и друг примерно год назад. Тогда он работал учителем в одной из школ - классный учитель и психолог от Бога, хотя по специальности он когда-то не являлся ни тем, ни другим. Цепкая память до сих пор хранит эти образы и слова, глубоко запавшие мне в Душу, побудившие коренным образом изменить свою деятельность и образ жизни. И я не жалею о выборе, который сделал - я рад ему. Я благодарен своему другу за это - и буду благодарен всегда, ведь именно с того момента началась моя новая жизнь.

Историю я передаю вам - и пусть вы увидите и поймете в ней еще больше, чем увидел я в свое время. Я буду рад за вас. В путь, мои друзья!

* * *

Был осенний прохладный вечер и мы беседовали c ним, удобно устроившись на какой-то скамейке в парке - он тогда решил рассказать мне случай из своей учебной практики.

Работал он в то время учителем литературы в одной из городских школ. Точнее сказать, подрабатывал, как это обычно принято называть, - вел подготовительные курсы по предмету для подготовки учеников для поступления в гуманитарный ВУЗ города. Работал он третий год и считался одним из лучших “специалистов”, хотя сам он, помнится, постоянно морщился при упоминании этого слова. “Я не специалист, - часто говорил он, - я сам нахожусь на пути познания”. Помню он еще, бывало, сокрушался о том, что вынужден готовить этих самых “специалистов”, набивая ученикам головы необходимым материалом, пусть даже и набивая умело и с обоюдным для обеих сторон удовольствием.

“Не это главное, Александр, не это”, - говорил он мне. “Я вынужден давать людям умные схемки и таблицы, что были придуманы за них давным-давно. Да, я могу давать это очень увлекательно и интересно - но это само по себе не научит учеников мыслить. Мертвые схемы, какие-то там подходы - к чему это им? Сделать из них людей - вот моя задача, Александр, людей, приученных мыслить без предрассудков и без предрассудков же подходить ко всем явлениям жизни, чтобы они не говорили “это невозможно” - но пробовали, работали и добивались результата - в том числе и в том, что еще вчера было недоступно их силам. Я хочу их научить любить труд, видя в нем источник обновления для себя и открытия новых границ - потому что только свободные от предрассудков и любящие труд люди могут познавать весь горизонт открытого им мира. Понимаешь, о чем я?”.

Честно сказать, тогда я мало что понял из сказанного, но продолжал слушать с интересом. Мой друг вообще был удивительный и интересный человек - много знал сам и многому же мог научить (нет, не академической мудрости, но живой жизни!). Он был внимателен и добр…он был просто мудр.

Я слушал, а он продолжал говорить.

“Нет невозможного - есть просто еще не сделанное - вот каков должен быть девиз! Как тяжело, Саша, совмещать научение учеников такому миропониманию и в то же время забивание их голов всегда ограниченными конструкциями, навязываемые этим или тем подходом извне! Ведь надо приучать их мыслить и изучать самостоятельно, именно тогда будут рождаться интерес и увлечение - и любовь к труду станет залогом свободного и светлого творчества! Вот в эту сторону надо менять образование - но на это нужны объединенные усилия множества людей. А пока этого нет, и положение учителя - великая роль и ответственность! - сведено до положения чернорабочего в стране - какие страшные явления начинают рождаться, Саша!

Я не работал в той школе как другие учителя, но многое мог замечать. Третьеклассники, Саша, третьеклассники! - тогда я впервые увидел это “подрастающее поколение”. Никаких сопровождений учителя из школы в раздевалку не было - ребята неслись сами. По пути шествия по коридору парни хлопали девчонок из своего класса по попам, отпуская уместные к делу слова - остальные ребята рядом при этом хохотали. Девчонки это воспринимали как должное … даже как знак внимания с мужской стороны - и улыбались. Какой-то парень сбил девушку постарше - тут же на лету перепрыгнул через нее, выругавшись, и понесся дальше.

Потом я видел некоторых из этих ребят на улице - компания из пяти или шести собралась вокруг какого-то мальчугана чуть постарше. Они периодически сплевывали на пол и что-то говорили зажатому парню. Я не слышал слов - сначала просто смотрел. Потом зажатый парень, кажется, начал что-то просить у них и те заулыбались - затем внезапно один из них резко сплюнул на землю и пнул паренька в живот. Я больше не стоял - подбежал и раскидал этих парней. Тот мальчуган, что пнул паренька, помнится пытался сопротивляться и хотел ударить меня - я просто аккуратно отбросил его - тогда они все дали деру. У хрипящего и согнувшегося от боли парня я таки узнал, что он у них взял денег в долг, кажется рублей пятьсот - матери на лекарство. Но долг так пока и не смог вернуть, хотя прошло уже около двух недель…

В тот день я проводил парня до дому - он жил недалеко. Я обезопасил ему этот день…но кто, кто сможет обезопасить ему остальные дни его жизни от таких как эти, кто, Александр?!

А на следующий день я стал свидетелем еще более занятной сцены. Решил поприсутствовать на уроке - математике, кажется. До сих пор картина стоит перед глазами: совсем молодая и уже плачущая учительница, и класс, злорадно улюлюкающий над ней…

Они подложили ей крысу в письменный стол. Это в этот раз - а в прошлые были размазанные красками стулья, веером нарезанный классный журнал, даже кнопки на стуле…

Это я узнал от нее тот день, когда вынужден был вмешаться и силой прекратить этот “урок” издевательства (вот ребята то радовались что смогут свалить домой раньше!) и утешал эту девушку, еще совсем недавно закончившую педагогический ВУЗ и устроившуюся на свою первую работу…

Через три недели Лариса (так звали молодую учительницу) уволилась, не в силах больше это терпеть - уволилась, также как и предыдущие три девочки… Только вот продержалась она больше всех - три месяца. Остальные не выдерживали и этого.

Она уволилась - а я продолжал работать. Но у меня был другой класс, Саша! Их еще не коснулось тогда это страшное влияние - они были достойными людьми, эти уже почти что выпускники!

Тот класс, свидетелем школьной жизни которого я так случайно стал, считался, оказывается, в школе “одним из худших”. То есть худшим в компании наряду с некоторыми другими… Учителя сами рассказывали, что основную проблему как раз и стали составлять эти классы молодых школьников - а отнюдь не старшие, как было раньше. Старшеклассники сейчас казались ангелами по сравнению с маленькими “ребятишками”. И каждый год становилось все сложнее… Благо и радость, если кому-то из учителей удавалось воспитать и поставить на место какой-то из младших классов и тем более научить их уважению к учебе! Но это удавалось единицам, а остальные классы ставились на самотек…”.

Потом Игорь вдруг поднялся, лицо его приняло какое-то твердо-каменное выражение и глаза засверкали.

“Когда положение учителя стоит на уровне грязного раба и в сердце нет уважения к труду, а есть лишь к деньгам - тогда и начинает рождаться этот бред, эта гадость, Саша! И бороться с этим надо, видя причину и устраняя ее - а с этим надо бороться! Если мы хотим оставить за собой достойное поколение, мы должны бороться за это - мы просто обязаны это делать, если человечество хочет продолжать жить! Надо приучать людей любить ближнего, любить труд, любить самосовершенствование - это залог здоровой жизни … да и жизни вообще. Казалось бы, всем известные истины, но ведь надо прилагать их к жизни, надо вносить их - в жизнь, жизнь надо строить на них! Вот что надо, Саша, очень надо - это наш спасительный путь. “

Игорь говорил, а я слушал. Тогда я еще понимал далеко не все его слова и мысли - теперь понимаю больше, намного больше. Теперь я и вижу больше, может быть даже как он.

Но обратимся вновь к его словам.

“Помнится, как-то ко мне после занятий пришла женщина - мать одного из ребят, что учились у меня. Кажется, Славы. Ей было лет тридцать, хотя выглядела, Саша, она намного больше. Она была очень взволнована и испугана - и я вскоре узнал, почему.

Ее сын пропал из дому … просто - пропал. Никаких записок, ничего, что могло бы вывести на его след. Она уже обзвонила и милицию, и все другие службы. Как она сказала мне - “Слава очень хорошо отзывался о Вас и вы ему очень нравились - Вы стали даже чуть ли ни его кумиром. Он искренне любил Вас - и я это видела. А сегодня он пропал…”. Женщина заплакала - я как мог стал ее утешать.

“Он … ведь.. у.. меня…хороший. Только….только вот…пьет. И ..я.. глупая сама…сама приучила ….его …к этому! Как …же я перед ним….виновата!”.

Слова доносились из всхлипов женщины и таяли в воздухе. Ясно, видимо парень в очередном запое, подумалось мне…хотя… что-то внутри подсказывало, что я, к счастью, совсем не прав…я научился доверять этому что-то, которое называл чувствознанием. Чем я мог помочь здесь? Поиски уже идут и ее сына все равно скоро должны найти - я мог только убедить в этом эту плачущую женщину. И я убеждал.

Когда она, наконец, успокоилась, то сказала, что если я не против, она бы снова пришла завтра ко мне после занятий - она одинока и так ей будет легче перенести те дни горя, пока ищут ее сына. Я не отказывался.

А через семь дней парень нашелся - точнее, пришел домой сам. И первое, что он сделал, когда он увидел родную мать, - подбежал к ней, обнял ее и всхлипнул. Он просил прощения за то, что оставил ее без предупреждения на неделю. Говорил, что эта неделя ему была очень необходима - что он наконец одумался и стал другим человеком, что он бросил пить, что он порвал со своими “напарниками” - порвал навсегда, порвал с ними со всеми.

Он плакал, впервые за долгие годы - плакал. А потом он прибежал ко мне - со слезами в глазах. Он схватил мою руку обеими ладошками и стал горячо ее жать.

“Учитель, вы помогли мне! Ваша вера в людские силы и в меня спасла меня, учитель. Вы ведь даже не знали, что я пью - но это и не важно. Ваша вера помогла мне, учитель! Ваши слова о пагубе пьянства и жизни здоровой (я тогда как раз стал рассказывать им об этом и приводить статистику) очень помогли мне. Спасибо, спасибо Вам! Я никогда этого не забуду!”.

Признаться, это совершенно особое ощущение, когда ты видишь, что кому-то помог - это великое чувство, Саша! Это радость. Радость тогда переполняла меня - радость за этого славного человека. Никогда не забуду того дня. Никогда. Я всегда как могу стараюсь помогать другим. Не все, конечно, отвечают мне благодарностью - я ее и не требую. Но этот паренек - он не побоялся выразить своих чувств… Это настолько здорово - помогать, видя, что твоя помощь уместна! Знать, что в чью-то жизнь ты можешь привнести красоту и свет - это благословенно, Александр!”.

И слезы выступили на его глазах. На глазах Игоря - моего близкого друга. А потом он вновь заговорил.

“Потом Слава приходил ко мне, после того, как закончил школу, - он навещал меня иногда. Один раз пришла и мать - сказала, что сын ее действительно перестал пить и обняла меня с моего разрешения.

А потом я работал дальше…”.

Да, друзья мои, Игорь потом работал дальше - еще десять лет он работал в разных школах города и ему даже удалось начать сдвигать систему образования по пути воспитания и формирования Людей - да, именно людей с большой буквы. Пример образования и его система, которую он с согласия начальства школы создал в одной из них, скоро стали очень популярны и другие школы тоже решили попробовать их - и не пожалели.

Но таких школ было лишь несколько десятков - а не десятков тысяч по стране. Потому что для подобных сдвигов нужны объединенные усилия множества людей - если, конечно, человечество хочет жить. И пусть тот добрый пример, который мой друг дал этому десятку школ, станет примером и для других. Пусть его труд не пропадет - но, улучшенный, воплотится в мире в мириадах - мириадах юных жизней наших детей. Пусть светлая память о нем живет в сердцах тех людей, которые его знали - и которые помнят о нем.

* * *

Я медленно встал. Комок подступил к горлу и я заплакал - тихо плакал, сидя на коленях и вспоминая наши разговоры. Затем медленно положил цветы на могилу Игоря и тихо побрел домой. Я не буду расстраиваться и огорчаться, но я буду помнить о нем - моем мудром друге. Я буду помнить о нем, пока я жив.

Я запишу его рассказ, я запишу многие наши беседы - и передам их Вам.

Тем, кто готов их узнать.

Тем, кто готов изменить себя и свою жизнь.

Тем, кто готов трудиться.

Тем, кто готов познавать без предрассудков.

И пусть Ваш светлый труд воплотится в мириадах юных жизней наших детей - пусть он войдет в их жизнь светлыми лучиками, чтобы уже никогда ее не оставить.

Да будет так, друзья!

13.01.2004.

Неофициальное обращение к книгоиздателям.

Что же, вы хорошо потрудились. Думаю, это было непросто. Скорее всего, вы довольны собственным результатом. Да и можно ли было сыграть в эту удивительную игру лучше?

Именно благодаря вам мир увидел миллионы новых книг и узнал сотни тысяч новых имен. Именно благодаря вам появилось столь символическое понятие как “бестселлер” – то есть то, что исключительно хорошо продается и приносит вам свои сребреники. Именно благодаря вам каждый уважающий себя человек интеллигентного вида сумел уважать себя чуточку больше благодаря наличию очередного томика очередного классика в своей очередной личной библиотеке, который он, как это обычно и водится, начал и благополучно закончил читать на второй-третьей странице. Именно благодаря вам человечество смогло трансформировать свое представление о том, какой на самом деле должна быть та самая “настоящая литература”. И расхотело читать оно в том числе благодаря вам же.

Вы стали прекрасной стеной, состоящей из тысячи и одного кирпичика, соединенных раствором жажды прибыли. Вы замешали раствор галдящих слов новомодных журналов и бестселлеров и превратили литературу в бизнес, добавив в него по вкусу пряностей маркетинга. А затем вы начали поить этой отравой поколение за поколением, медленно и методично убивая в них чувство прекрасного – потому что оно совсем не обязательно для тех, кто вскоре придет в ваш околокнижный притон, дабы купить очередной томик очередного автора со столь красочно разрисованной обложкой. Собиратели фантиков !

Это не вопрос желания служить проводником словесной мудрости для подрастающих поколений – о, если бы это было так ! Это всего лишь вопрос прибыли. Именно поэтому вы продаете то, что лучше продается, а если что-то нужно продать побыстрее – вы лепите на него ярлык “бестселлера”. Бизнес, ничего личного. Ничего мудрого, впрочем, тоже. Хороший бизнес !

А как же любовь, честность, справедливость, правда, в конце концов - нет спроса ? Зато насколько же, должно быть, велик спрос на другое ! На всех этих новомодных целителей с огненными шарами в руках и позолоченными нимбами над их главами, обещающих чудеса исцеления в ближайшие несколько десятков прочитанных страниц. На всю эту бесконечную, как кажется, “фэнтэзи”, клепаемую день ото дня новоиспеченными авторами в попытке прославить свое имя -жаль только, что сюжет от прочитанных книг забывается уже через неделю, а кроме сюжета в сухом остатке порой остается лишь философия уровня “мсти и разрушай”. На все эти политические исследования, спичи, тренды, брэнды, монографии великих сильных мира сего … как будто бы не политики ввергли этот мир в хаос войн и взаимной ненависти народов ! На все эти очередные опусы “богословов”, поставивших слова Христа и Его апостолов на службу своей корысти, и буква за буква, трактовка за трактовкой замутняющие и загрязняющие их подлинный изначальный смысл ! И, разумеется, не стоит забывать и про книги околокомпьютерной тематики, устаревающие порой через год или два – замечательный источник дохода по соотношению себестоимости к цене. Правда же, хорошая получилась “солянка”? Но много ли в ней соли ?

Но даже когда к вам в литературные журналы приходят с просьбой издать что-то – не для себя, без денег, а для читающих вашу бумагу, - вы предпочитаете хранить гробовое молчание. Да, вам это не интересно, это не в формате ваших издательств. Кто вообще будет читать подобные вещи ? Наверное, только те, кому стало наплевать на вам подобных.

Что же, продолжайте продавать, коли не жаждете начать издавать. Продолжайте раскручивать и порабощать новых авторов. Продолжайте клепать бестселлеры, двигаясь вместе с мэйнстримом. Это все вам уже не поможет. А ежели однажды за проделанную работу по строительству стены перелетевшие через нее люди не пожмут вам руки – то и не удивляйтесь.

07.09.2012.

Неофициальное обращение к политикам.

Я давно подозревал, что собака гораздо умнее человека; я даже был уверен, что она может говорить, но что в ней есть только какое-то упрямство. Она чрезвычайный политик: все замечает, все шаги человека.

Н. В. Гоголь “Записки сумасшедшего”.

К вам сегодня обращаюсь я, власть узурпирующие. К вам сегодня обращение мое, народ пятой своей неправедной попирающие, горделивые. К вам слово мое, планету Земля на сотни кусков расчленившие, добыче умерщвленной подобно. К вам обращение мое, войны провоцирующие и мир кровью народов удобряющие. Сильными мира сего себя возомнившими, правом решать судьбы человеческие обладающими себя возомнившие.  К вам слово мое, политики мира сего.

Как говно из отребий людских всплываете наверх вы и не тонете, в водах невежества народного плескаяся. К власти приходите методами кровавыми, лукавыми и жестокими, по головам людей значительно более достойных шастая. Лукавству вы уже научились в том пути нисхождения давнешенько, восхождением вообразив его неразумно. Обману других давно научились вы в том пути своекорыстия и бесчинства человеческого. Тирании и жестокости давно научились вы, локтями путь себе пробивая к вершинам низменным. Много ли стоит то знание и навык ваш для мира вечного? Тридцать сребреников стоит оно, не более.

Законы под корысть свою пишете. Мнимым бахвальством красуетесь вы, как если бы для народов земных что-то важное совершили бы - но страдают народы те по-прежнему. Скидывали вас с иллюзорных тронов ваших земных раз сколько, упомните ли? Ничему на ошибках предтеч ваших не учитесь вы! Обираете народы вы, вам доверенные, икорку красную за щеки обе упихивая. На могилах детей и стариков пляшете вы, о росте экономическом продолжая балабольствовать. О культурном возрождении вещаете вы, в разврат с блудом народ ввергать продолжая. Не возрождать страны приходите вы, но соки выпивать последние, лакомясь. Смертельный яд в соках тех, слезами и смертями людскими наполненных, но с задержкой малой действует он. И не Сократы вы, чтобы яд тот пить и не корчиться - придется делать то вскорости.

Единый мир на куски разрезали и разорвали вы, людской глупостью и ненавистью воспользовавшись. Теперь стравливаете людей стран разных друг с другом вы, барыш свой с войн тех имея и подсчитывая. Как объединять людей можете вы? На базе ненависти и злобы друг к другу лишь. О патриотизме разглагольствуете вы, на бойни других провожая преспокойненько. Не захотите ли в первых рядах на бойни те пойти вскорости, о миролюбивые и стране своей преданные? Страшно будет вам делать то, знаете же.

Народы ваши давно скотом для вас сделались, и обращаетесь вы с людьми подобненько. О справедливости давно позабыли вы, и унижению народов потворствуете. Стали средством они вам, а не целью, и презирать вы их начали. Но коли плюнут люди все в вас одновременненько – не утонете ли в благодарности не избиравших вас от акта этого? Или думаете, терпеть вам подобных Земля долго будет? Преступники, во власть пришедшие, нужны ли Земле вы этой? Или думаете, мертва планета что, и кровью людской в войнах, вами зачинаемых, удобрять вы ее можете без суда и следствия? Будет скоро и второе и первое, али не чувствуете?

Пустобреханье свое телевизионное прекратите ли? Промывку умов существ человеческих остановите ли? В грудь кулаками себя бить и пыжиться не надоело ли вам? Обезьянам подобны вы! И не обезьянами ли сделались вам подобные представители цивилизаций человеческих, во тьме эпох прошедших сгинувшие?

Али думаете, небесный закон не писан вам и избранными в своих глаза исключительно стали вы? Али думаете, что чисты руки ваши поныне? Сколь глухи к голосу людей простых стали вы! Будут ли слушать мнение ваше те, скотом златорунным которых вы считали столь длительно? В шагу от пропасти стоите вы поныне, властелинами мира себя возомнившие. Ничему на ошибках предтеч ваших не учитесь!

До каких пор всплывать из бездн неведомых будете вы, народ в бездны эти глубокие ведя за собой прямехонько? До каких пор людей и мир этот грабить будете вы, законами само-созданными прикрываяся? До какого градуса слезы горя людского в чанах себялюбия вашего кипятить собираетесь? До какой минуты, часа и года бойни вести друг с другом будете, людей простых материалом разменным делая? Кончается время ваше уж, хоть и не чуете!

Неисповедимы пути Создателя, и вам ли знать о границах терпения Его? Чаши зла, вами совершенного, делами вашими переполнить не боитесь ли? Велико влияние дел ваших по странам разливается, вам невидимое … Почто камнями в путь на Суд запасаетесь вы, али в небо кидать их вскорости собралися? Упадет на темечко камень ваш вами брошенный назад вскорости, и не ведаете места того, в котором настигнет вас воздаяние. Зачем же губить себя вздумали? Очнитесь от самоуспокоения эго вашего, не поздно пока еще! Летят уже назад камни те, ранее брошенные, и раскаяние коль не наблюдается, то растет их скорость непомерно с секундой падения каждой. Подлинным служением народу расплавлять камни те надобно! Или забыли вы суть служения того уже давнешенько? Не объяснить на пальцах его, право же …

Неужели к процветанию вести народы мира сего не хотите вы? Неужели объединить страны разрозненные не хотите вы, дабы вас в таком количестве уже более не надобно было бы? Неужели кошелек жизни Духа вашего дороже стал вам? Неужели совести глас замолк окончательно?

Пусть время рассудит вас каждого и народы решения свои вынесут. И коли встанут народы, вами замученные, и метлой погонят прочь вас из стран своих, будет ли куда бежать вам однажды, от себя бежавшим вечненько?

15.05.2011.

Неофициальное обращение к священникам.

К вам сейчас обращаюсь я, слушавшие и не услышавшие. К вам сейчас обращаюсь я, слово Сына Его исказившие в угоду свою и в непонимание свое. К вам сейчас обращаюсь я, Богом торгующие. К вам сейчас обращаюсь я, Его предающие.

К вам слово мое, несвятые отцы. К вам слово мое, священники.

Давно уже нет во многих из вас даже крупицы святости той, ученики Сына Божественного обладали которой. Давно уже нет в рвения к помощи в очищении душ человеческих. Давно уже нет понимания Законов Божественных, законов мира духовного. Давно уже в вас нет ощущения гармонии – и Бог не живет в храмах ваших.

К кому взываете вы в криках истошных, молебны свои заунывные отслуживая? Кому молитесь вы, истуканам подобно к доскам раскрашенным, иконами называемыми, лбами прикладываясь? Чье пламя поддержать стремитесь вы, свечи свои в храмах зажигая? Объясните ли, пошто воду посебренну святой вы называть начали? Давно забыли суть всю вы и только форма служения осталася мертвая.

Неужто думаете вы, что, Богом приторговывая, Ему тем самым служите? О, давно не Ему уже.

Права никто не давал вам прощать ошибки существ человеческих, грехи кадила взмахом отпуская восвояси в дали неведомые. Сами то право себе вы присвоили, тексты исказив еще встарости.

Права никто не давал вам от Бога имени вещать людям простым, вам доверившимся. От своего имени вещать лишь можете – но много ли стоить будут слова те ваши в этом случае?

Права никто не давал вам портретиками Духов Высших, иконками называемыми, в заведениях своих небожественных приторговывать. Ибо разве нужны портретики эти верующему для обращения сердечного к духам этим, вечно живущим?

Права никто не давал вам заменять духа пробуждающегося пламень священный свечичками своими восковыми жиденькими. Ибо нельзя заменить духовное материальным, и если первое существует без второго, то второе без первого – никогда.

Права никто не давал вам, некрофилам подобно, косточки людей, святыми вами называемых, при отходе духа их в Мир Тонкий себе за пазуху складировать. Ибо не косточки святы, но жар сердца людского, к Богу в порыве едином устремляющегося.

Права никто не давал вам суть омовения и очищения духовного водичкой омовением заменять быстренько. Ведь не сама по себе вода очищает нас, хоть трижды в серебристых чанах кипяченая, но духа нашего желание очищения подобного.

Права никто не давал вам местопребывание Бога рынками своими купольными, церквями прозванными, ограничивать. Ибо весь мир есть царство Бога вечного, и в каждом из нас есть частичка Его.

Права никто не давал вам делать все то. Сами себе взяли вы его, и велика ваша ответственность за воровство подобное, ведь у Бога воруете вы. Ведь людей, вам поверивших, обманываете вы. Слепым подобно ведете других в ямы вы – но кто первым падать в них будет вскорости?

Несогласных с вами вы проклинаете. В сердцах своих к Богу устремляющихся без помощи вашей называете неверующими. Друг с другом из-за догматов давно уж боритесь, милосердные.

Иль напомнить мне вам, как ведьм на кострах вы сжигали, о святые и праведные? Иль напомнить мне вам, как людей в казематах своих пытали вы? Иль напомнить мне вам, как “священные” кровавые походы устраивали вы? Думаете, изменились с того времени сильно вы? Разве что не умерщвляете сразу же несогласных ныне только что.

Но и поныне друг с другом воюете вы, миролюбивые, по поводам глупейшим. Ведь бизнесом стала для вас служба ваша и не нужен вам Бог живой и праведный. И если бы пришел Бог в мгновение это к вам ко всем – что ответили бы вы Ему? Правильные ли сделали расценки на услуги ваши, во имя Его вершаемые и от Него людей отторгающие, и не закрался ли бес ошибки в расчеты цен тех ваших, спросите? Дак знайте же, что тельцу златому давно поклоняетесь – ведь когда святость покидает Душу человеческую, корысть место ее заполняет вскорости.

Корыстные среди ложных – и так мало подлинных … но и любой корысти наступает предел однажды все же. На Суде Бога наступает он. И не спасают на нем кресты злаченые, и свечи печеные не спасают на нем также точненько. И восплакать придется каждому, огонь духа своего загасившему под потоком денежным, и глас Души, совестью именуемый, замолчать заставившему.

Последний шанс дан искупить вину свою делами достойными, помощью подлинной душе человеческой, а не ее иллюзией, вами усердно поддерживаемой.

Сумеете ли использовать его подлинно?

Дак ответьте сами себе в тиши одиночества духа вашего, и идите, куда сердце зовет вас поныне.

17.10.2010.

Образование.

Образование … какое странное слово! Образ-ование … формирование всевозможных образов в людских умах и душах. Идеальная система подготовки человека спящего, человека неразумного, человека немудрого, человека знающего. О, если бы информация могла хоть как-то компенсировать отсутствие разума!

Ты прекрасно помнишь те школьные годы, ведь правда? Ты казался себе таким умным, таким эрудированным, таким понимающим, столь быстро обучающимся. С самого раннего возраста ты уже знал, что дважды два - строго и непременно четыре; что более трех пространственных измерений не существует, а пространство линейно и однородно; что человек произошел от обезьяны; что нет скорости большей, чем скорость света; что современному человечеству многие миллионы лет; что люди не живут и никогда не жили значительно более чем век; что человек - существо без крыльев, и потому не может летать; что твоя планета Земля - единственная обитаемая среди бескрайних просторов космоса … Все это и многое другое для тебя стало почти что истиной, аксиомой, новой картиной мира, если хочешь. Но не сразу … операция длилась многие годы.

Ты ведь, наверное, еще помнишь, каким удивительным и полным великих тайн казался тебе мир, когда ты был еще маленьким ребенком? И каждый день приносил с собой новое удивительное открытие. Вот ты увидел мерно вышагивающего по мостовой голубя и было погнался за ним, но он, конечно же, вовремя воспарил в небо, куда путь тебе был закрыт; а вот ты увидел на лужайке очень красивый и незабываемый цветок, у которого в тот момент еще не было названия, и нежно и долго вдыхал его аромат с блаженной улыбкой на лице; а вот бабочка села прямо тебе на нос, как будто ты сам был цветком; вот ты впервые услышал пение птичек в ветвях деревьев в лесу; а вот вдруг с неба полились какие-то странные капли, и намочили тебя с ног до головы; вот также внезапно выглянуло солнышко и засветило тебе прямо в глаза, как бы щекоча своими лучиками; вот ты нашел какой-то звонко звенящий ручеек и начал пускать по нему самодельные веточки-кораблики; вот ты бежишь по зеленой траве, хлопаешь в ладоши и радостно кричишь от счастья …

Забудь про все это! Твой мир теперь совсем иной … Образованный, выверенный, размеренный, расчерченный, предсказуемый, стабильный. Твой мир теперь мертв. Да, ты прекрасно чувствуешь, почему - ты стал очень образован. Твой внутренний живой мир убивали долгие годы …

Тебе рассказывали об открытых наукой “фактах”, и умалчивали о том, как все они в своей общей совокупности совершенно не согласуются между собой. Заставляли учить наизусть формулировки тысячи и одного “закона природы”, ни разу не упоминая о том, что все эти законы не более чем теории, созданные такими же безрадостными учеными, каким ты отныне стал сам. На твой когда-то молчаливый и спокойный ум сгружали целые охапки толстых учебников с совершенно бесполезной и ненужной информацией, а затем заставляли тебя раз за разом выплевывать ее назад, как непереваренные остатки пищи … где уж тут взяться спокойствию? Тебя пытали бесконечными математическими формулами, утверждая, что математика - царица наук, и теперь ты старательно день за днем используешь полученные умения для подсчета собственной прибыли. Тебе тысячу и один раз говорили “Это невозможно!” или “Не говори глупостей!” - и с тех самых пор они размазали по стенке собственной прихоти все твое воображение. Они раз за разом ставили тебе все эти “страшные” оценки и баллы, с укором глядя в глаза, и опустили до плинтуса твое чувство собственного достоинства - как если бы человек был недостоин их наивысшего внимания до тех пор, пока он не научится отблевывать назад все эти факты на “отлично”!

Все это произошло не сразу. Инъекция за инъекцией, факт за фактом, формула за формулой, закон за законом, но они таки создали для тебя свою картину мира, которую им когда-то предложили иные - и под гнетом их общественного авторитета ты уже не смог от нее отказаться. Твое беззаботное и жизнерадостное детство кануло в лету, а взамен пришла пора образования. Поначалу ты сопротивлялся и кричал, ощущая, как яд унификации струится по невидимым венам твоей души, ты всеми силами пытался вырваться из этих цепких лап мертвых картин мира и нафантазированных законов, но система все-таки взяла свое. Она отформатировала и образовала тебя во имя себя самой, она забила твой ум штампами и клише, а твою душу сделала безучастным наблюдателем собственной смерти в миниатюре, она сделала тебя идеальным механизмом-роботом, прекрасно способным выполнять свое “социальное предназначение”, навязанное лживыми политиками и СМИ. С тех пор ты перестал чувствовать, ты перестал по-настоящему радоваться, ты фактически перестал жить. Ложная картина мира сделала свое черное дело, и она же дала тебе заменители утерянного счастья невинности … дала алкоголь, наркотики, безопасный секс …

Ты был уникальным творением Бога, неповторимым, непревзойденным, не требующим сравнений с другими, - а стал одним из многих. Ты образовался. Теперь у тебя есть нелюбимая монотонная работа, есть респектабельность, а голова твоя содержит тысячу и одно знание о том, какой же на самом деле тот самый мир, в котором ты поныне медленно умираешь. Да, быть может теперь ты и знаешь название той самой милой бабочки, что когда-то в детстве столь беззаботно села тебе на нос; ты помнишь, как называется столь вдохновивший тебя цветок; ты можешь рассказать своему сыну о видах химических реакций, происходящих на солнце, что когда-то ласкало твое лицо; а голуби нынче вызывают у тебя только омерзение и страх, когда беззаботно пролетают над головой. Ты думаешь, что познал этот мир, и теперь тебе уже нечему удивляться, ведь у тебя найдется тысяча и один ответ и объяснение, почему что-то происходит так, а не иначе …

Но спроси себя, спроси хотя бы на миг, стало ли тебе легче от всего этого набранного груза твоих иллюзорных знаний, чувствуешь ли ты себя более счастливым и жизнерадостным, чем когда-то давным-давно в полузабытом почти детстве … А если нет, то … может быть что-то совсем не так с твоей новой картиной мира?

Да, они хотели как лучше. Да, они сами стали жертвой в этой системе форматирования душ человеческих. Да, они не ведали, что творили. Сумеешь ли ты своей жизнью разорвать этот порочный круг? И способен ли ты как подлинный мастер создать свою собственную - солнечную и яркую - картину мира?

24.08.2011.

Они сказали “нет” своему миру.

- Ты тоже заметил эту планету в данной звездной системе?

- Да, и она представляется весьма любопытной.

- Что показал анализ ее информационного поля?

- Я не могу получить эту информацию. Поле либо закрыто полностью, либо лимитировано сферой распространения до верхних слоев атмосферы.

- А каков состав ее атмосферы? Как думаете, капитан, на ней могла возникнуть жизнь?

- Анализ атмосферы показал преобладание азота. Приборы зафиксировали приблизительно восьмидесятипроцентное содержание азота, пятнадцатипроцентное содержание кислорода, трехпроцентное содержание углекислого и прочих газов. Традиционных для планетных систем данного типа озоновых слоев практически не наблюдалось. Атмосфера содержит значительное количество воды преимущественно в нижних слоях. Что-нибудь еще?

- Полагаю, нам следует взглянуть на планету поближе. Закрытое информационное поле … странно … такое обычно наблюдается только для абсолютно безжизненных миров, временной континуум будущего для которых уже не существует.

- Согласен с вами, капитан. Нам все же следует обследовать этот мир уже в пределах его поверхности.

- Тогда мы входим в верхние слои его атмосферы.

* * *

- Высота над поверхностью планеты достигает приблизительно 30 старкрэйтов. Наблюдаются массивные водные поверхности, достигающие в глубину до 10 старкрэйтов.

- Поле?

- По-прежнему закрыто, информацию взять пока не могу.

- Участки поверхности плотной материи, годные для посадки?

- Я пытаюсь. Что-то резонирует с психоволнами и искажает их. Придется искать поверхность для посадки грубым методом.

- Хорошо, опускаемся ниже.

* * *

- Мы почти у твердой поверхности.

- Хорошо, тогда спускаемся. Корабль пускай побалансирует в этой атмосфере.

- Перевести его в грэвэнтропийное состояние?

- Да. Спускаемся.

* * *

Я медленно сошел с “палубы” нашего корабля и окутался грэвэнтропным полем. Затем медленно, левитируя над поверхностью, стал опускаться.

Забавный мир. Вода, вода, вода. Куда не посмотришь - практически одна вода.

Я протянул руку вперед, усиливая полевые импульсы. Толчок - и пригоршня материи суши оторвалась от нее и медленно подплыла ко мне. Вода и песок. Песок…тут столько песка. Океаническое дно тоже содержит его в большом количестве. Сколько же здесь сохранилось подобных участков не-воды?

И поле … закрытое информационное психополе. С таким я встречался только один раз - но та звездная система была полностью безжизненной, как будто проклятой на не-жизнь, а здесь … прочие планеты системы содержали ее, а эта …

- Любопытно. Ты узнал возраст формирования плотных тел других планет этой системы?

- Да, их поля были доступны. Возраст данной близок к их возрасту.

- Однако при этом этот мир как будто покинула жизнь.

- Именно. Характерных признаков наличия для данных систем органической жизни я не наблюдаю. Одно сплошное безжизненное море.

- А с полем что?

- Один я не могу пробиться. Можно попытаться объединить импульсы наших психополей.

- Давай попытаемся. Надо попробовать считать информацию временного континуума о прошлом и последних событиях, изменивших, если это действительно было так, облик планеты.

- Тогда за работу.

* * *

И мы работали. Наши поля резонировали, пытаясь вклиниться, пробиться, протолкнуться сквозь поле планеты, одновременно не нарушив его структуру.

И раз за разом – с каждой новой вибрацией, с каждой новой попыткой мы все глубже и глубже входили в его слои и удивительные, поистине ошеломляющие сознание картины прошлого этого мира раскрывались перед нами.

Мы видели зеленую биосферу планеты и заполнившую ее от края и до края органическую жизнь.

Видели извержения вулканов и формирование и передвижение материков. Видели каких-то странных существ, передвигающихся на четырех конечностях и сражающихся друг с другом. Видели обитателей нижних слоев атмосферы … при попытке их наименования в сознаниях наших тогда вспыхнуло психослово “птицы”. Видели, как какие-то из созданий наконец изменили способ движения с четырех на две конечности. Мы наблюдали, как эти существа затем объединялись в группы, как они сражались с теми, кто по-прежнему двигался на четырех 0 как побеждали и поедали их, как погибали от них…

Картины плыли, формировались и запечатлевались на самых краях наших сознаний … сменяли одна другую как в калейдоскопе.

Мы видели, как эти двухконечные создания стали использовать окружающую их биологическую жизнь для изобретения орудий – дерево, потом металл… как отдельные их группы, формируясь в разных частях планеты, постепенно расширялись, как они расширяли свой биологический ареал существования … как использовали созданные орудия против четвероконечных … животных? - и как использовали их друг против друга. Мы наблюдали, как части этих групп изменялись - как вокруг их представителей все сильнее и четче становилось психополе, как эти представители начинали руководить другими и получили возможность чтения малой доли информации временного континуума.

Группы росли и расширялись - потом начали формироваться их … го…го….города. Мы видели, как эти группы становились все более и более независимыми от … животных - как некоторые из них даже стали использовать отдельных их представителей для улучшения своей жизни, как города росли, как работали психополя этих существ, вибрируя в резонансе с информационным континуумом и появлялись все новые … изобретения … как начинались войны, как заключались союзы, как одна … цивилизация… сменяла другую.

А потом гонка образов стала воистину невообразимой.

Вырастали и исчезали города, возносились и рушились дома, поглощались и образовывались новые ареалы, названные государствами … прямоходящие существа заполнили все достаточно пригодные для жизни пространства планеты.

И вот резкая вспышка в сознании - толчок поля - существа уничтожают друг друга в невиданных ранее масштабах. Снова толчок – кажется, стонет само поле планеты - и новые, новые войны.

Новые лидеры государств сменяют друг друга один за другим, новые патриотические речи - и новые и новые фанатики, уничтожающие жизнь других.

Существа заполняют все новые пространства и начинают разрушать прочую органическую жизнь в местах своего распространения. Поле планеты стонет и колеблется, отражаясь вспышками боли в наших сознаниях.

Новая вспышка - небо заполняют железные искусственные птицы. Новые толчки психополя планеты - новые войны и новая боль.

Яркие прекрасные вспышки сознаний - и простейшие космические суда пытаются преодолеть гравитационное поле планеты. Вот они вырываются из-под сил притяжения - и выходят на орбиту планеты.

Вот появляются все новые и новые их модификации - и орбита заполняется ими. Вот эти корабли приземляются на спутнике этой планеты. Вот они устремляются к другим планетам этой звездной системы …

И вновь - войны… И вновь - уничтожаемая биосфера и искажаемое психополе их мира…

Мы видим, как проводятся эксперименты со структурным материалом клеток живых организмов … как ощущаем, нам хочется крикнуть “Постойте!”, поскольку мы уже знаем межзвездные цивилизации, уничтожившие себя в ходе сходных экспериментов - но мы не можем… нам остается только - наблюдать. Наблюдать, как искажаются биологические организмы планеты … животные… наблюдать как их тела - уже с рождения измененные до неузнаваемости - постепенно в ходе все новых экспериментов лишаются зачатков разума .. как искажаются их биополя - как будто выгибаются вовнутрь - и в них отчетливо проявляется уже знакомый нам знак смерти.

“Стойте!”, - хочется крикнуть нам … но мы не можем.

Мы можем только видеть, как все большее технологическое развитие приводит эту планетную цивилизацию к закономерному паразитизму в масштабе ее биосферы. Мы наблюдаем, как уничтожаются спасительные для планетной жизни атмосферные слои газов … как растет проникающая на планету доля радиации звезды их системы … как, казалось бы гордые своими изобретениями, они строят подобия защитных куполов вокруг ареалов своего обитания, как их … генетики … создают какой-то вирус, способный, по их словам, при инфицировании изменить их ткани и спасти их от гибельного излучения звезды … как всеобщее инфицирование дает неожиданные побочные эффекты … как изменяется внешний вид этих существ - и как уже подобным образом меняются их психополя, выгибаясь внутрь с уже знакомым знаком смерти…

И снова сильнейшие вибрации информационного поля планеты - как будто она пытается выплюнуть эту информацию, эти знания о происшедших событиях навсегда … и вновь как будто что-то плющит наши поля, теперь почти слившиеся с ее полем… И вновь - картины и образы, сменяющие друг друга…

Мутировавшие существа начинают погибать под действием газов атмосферы и звездного излучения. Казалось, обезумев, они пытаются использовать собственные открытые их исследователями психополя для уничтожения себе подобных - тогда небольшой группой практически не пораженных существ принимается решение о дальнейшем изменении их вида и приспособлении его для жизни в водной среде. Мы видим, как создаются огромные генераторы, призванные изменить состав газов планеты, дабы вызвать таяние ледников и создать вечное царство воды. Мы видим, как эти генераторы приводятся в действие…

Поздно. Слишком поздно. Генетическое изменение вида для приспособления к жизни в океане оказывается невозможно. Инфицированные полубезумные существа уничтожают эту руководящую элиту, дабы погрузить себя в океан - теперь уже навсегда.

Теперь ряды этих существ идут в новоявленные моря - шеренгами, как будто еще не понимая, что идут на верную смерть, как будто позванные кем-то - и исчезают в его волнах. Исчезают - навсегда.

Навсегда…

А потом звездная радиация довершает и остальное.

* * *

Боль, боль, боль. Волны боли, наше сознание плющит и ломает … резкий толчок - и поле планеты выбрасывает нас, нежданных пришельцев, разбудивших его, из себя. И тут же потухают картины.

Теперь я по-прежнему стою на этом небольшом островке среди бескрайнего океана планеты вместе с моим отцом, все еще не в силах прийти в себя после увиденного. Отец, однако, приходит в себя раньше.

- Вот так и закончилась их история. Теперь мы узнали все, что хотели об этом мире. Мы доставим эту информацию в Межгалактический Совет. А теперь нам пора уходить … поле стало нестабильно после нашего вторжения.

- Но… но почему…зачем? Почему … почему они выбрали такой путь… зачем…зачем уничтожили планетную жизнь и свою собственную вместе с ней? Почему … почему не психосинтез, почему не поиски внутри себя, почему только вовне … почему подстройка мира под свои и только свои нужды?

- Слишком много вопросов, сын – и слишком мало ответов.

Отец посмотрел мне в глаза - и вибрация его мысли, сильная и четкая, коснулась меня.

- Просто … просто они сказали “нет” своему миру. - А теперь пойдем. Нам не место в мертвых мирах.

05.09.2005.

Поп.

Здраве буде, миряне!

Решил таки я, значится, к вам таким вот образом чудным и дивным обратиться. А то знаете, нам, попам, оно ведь тоже скучно бывает до остолбенения временами то, не без этого. А то вот ходите вы к нам толпами своими порой на молебны да празднества всякие, в ножки кланяетесь, да ручки наши белые целуете, а поговорить то оно ведь и не жаждете особливо. Разве что на исповеди, да и то - больно нам оно слушать монологи ваши нудные о деяниях отвратных особливо охота чтоли? А деяния то те ведь такие порой, что уши свернуть в трубочку хочется и цыкнуть на вас яростно - но вот приходится терпеть белиберду эту всю, и в конце грустно-горестно вздыхать и фразу ту сокровенную о грехов вашем отпущении повторять аки робот какой, потому как заплачено по прейскуранту все уже. Делать нечего - слушаешь, вид делая, что интересно тебе это все до изнеможения, а на деле скучаешь там, в кабинке этой исповедальной, для того темной и скрытной которую и сделали, чтобы не видели вы, значится, лиц наших выражения.

Или вот этим самым трупикам, в железные ящички собранным, и мощами нами прозванными, шастаете вы да поклоняетесь, потому как мы святыми их назвать дерзнули … их вы там чуть ли не лобызаете в припадках экстатических своих, и даже разговаривать удумали некоторые, абы ежели говорить мертвые могли бы … а про нас то и не упомнили, как если бы и не живые мы были, а они живее нашего?

А, бывает, какой мирянин приедет еще, бланки на молебны на всю семью свою до колена десятого назаполняет молча и ссупившись, и сунет в руки потом после оплаты по прейскуранту в кассу то … а нам потом молись за здравие али упокой душ их в служениях своих, будто знаем мы, что за люди в бланках тех упомянуты - может какие и мерзопакостники? Вот так и молишься не пойми за кого, хоть и понятно зачем - денег ради ведь … а иначе зачем молитву платной то делати?

А бывают еще и того хуже прихожане встречаются - молча зайдут в храм наш, свечу где-то на стороне купленную вставят в свечники наши и зажгут … и все это молча и скорбно так делают, слово боясь вымолвить, что прямо оно иногда ощущение так и накатывает, что не храм это вовсе, а погреб какой или кладбище … ух, ужас! Сам порой пужаюсь мысли то сей, а сделать ничего не могу, ибо так оно принято в храмах то наших православных вести себя по канонам то. А коли кто нарушать те правила нами выдуманные вздумает - оденет что не так, али спеть что свое удумает - прилюдно поносить будем, за веру ратуя и нравственность, пусть и не сомневается!

И вот оно так, значится, и получается, что аки роботы мы какие вам стали уж, и словом живым и целительным с вами порой и не перемолвиться. А ежели и хотите вы перемолвиться в беседе личной, али спросить совета какого - так ведь о вас, болезных, все время разговаривать да наставлять вас приходится! Ох, тяжкое ж какое дело то это - советы давать и наставления. Вот придете к кому из нас вы, и начнете, бывает, жалобиться - то у вас не так, это не ладится, здесь чего-то не хватает. И вот сиди, слушай вас, или, того хуже, стой еще, да советы на ходу удумать пытайся. А какие советы то удумать можно, ежели ситуацию вашу и вас, собственно, знаешь только поверхностно? Вот и давать советы общие, универсальные, временем проверенные приходится - в церковь нашу вновь сходить, да свечечку прикупить какую-либо, да молебен заказать месячный (одноразовые заказывать тоже можненько, но не эффективны они столь в силе своей, ибо шибко по деньгам дешевы). И устаешь так порой от монологов то этих монотонных и советов одинаковых, что аж выть на луну хочется, благо что луны то днем не видненько.

А ведь и нам высказаться порой то как хочется, душу свою и мучения совести громадные, волнами накатывающие, излить и покаяться! И хотел уж было я покаяться то однажды, да неужто мне то, святому почти человеку, и перед таким же священником то и исповедоваться, осознавая ясненько, как он будет речи то мои пламенные эти выслушивать безразлично и холодно? И вот решил я, значится, вам, миряне мои ненаглядные, овечки вы мои златоносные, униженные вы мои и оскорбленные, душу эту свою самую опорожнить не стесняясь. А и чего стесняться то мне прикажете, коли вот расскажу я вам о себе совсем еще немножечко, да и кончу на том заранее, дабы в детали недостойные особливо и не углубляться то мне неумеючи? Да и отпущу потом сам себе грехи я, и буду чистеньким … долго ли, умеючи?

А начну я с того, пожалуй, как в семинарию духовную поступать готовился. Хотите верьте вы мне, а хотите и нет, да только не было у меня с детства трудолюбия или прилежания какого-либо особенно, и желания работать особливо не было также точненько. Любил я поспать частенько часиков по двенадцать, да за столом понежиться, живот свой вкусностями всякими наполняя сладостно. И навыков каких-либо и умений не развил за годы жизни я отроческой потому, ибо смысла не видел - один век живем, а далее хоть потоп на них на всех!

И вот, пришло когда времечко мне с путем будущим определяться, надоумил меня батя в семинарию духовную поступить, божьим человеком чтобы стать, значится. Работа, говорит, не волк, на луну выть с горя не будет, а источник заработка стабильный, ежели особенно со временем приходом то своим обзавестись удастся. Знай себе службу неси, ритуалы выполняй, молебны отчитывай, да с прихожанами для проформы время от времени общайся с лицом участливым и милосердным на вид. Признаться мне тут еще надобно, что не особо то в Бога, создателя нашего, верил то я - да разве оно и надобно, ритуалы то чтобы исполнять, да молитв пару наизусть выучить? Обезьяна любая с заданием сим легко справится!

Ну, и бросился, в общем, я в омут то тот с головой - долго ли желаючи? Отучился свое, неверия своего не показывая, да и в храм местный помощником настоятеля его определен опосля был за успехи значительные. А успехи то у меня на этом то поприще ого-го какие были, прямо-таки сам себе удивлялся и нарадоваться не мог, что уж про родителей моих и говорить. Молитв тридцать наизусть я выучил, не особливо смысла их понимая, правда, - а и кто их поймет на языке то устаревшем, неужто миряне эти самые офанатевшие? Умел еще я быстро цитаты нужные в писании священном находить, да объяснить мог играючи, почему православие то наше получше всех этих иных религий бесовских будет, сектантов этих всяких католических, протестантских и буддистских доморощенных. Святых еще наших канонизированных жития я в чертах общих самых выучил, дабы народ делами их праведными и неправедными стращать после, а более даже святых этих самых количеством, нежели делами и качеством их стращать то, - ведь чем более у веры твоей святых, ею одобренных, тем крепче она в глазах паствы иной, не правда ли? В общем, хороший, видать, из меня поп вышел, конфессионально профессиональный и стойкий религиозно.

И вот помню раз как-то, служил то я пока у брата моего церковного, у настоятеля, беса этого, на побегушках аки пасынок, случилось в храм наш девице прийти одной молоденькой. Ох, и хороша же была девица та видом и объемами, что аж дух у меня захватывало! Лет семнадцать ей было от роду, но румяна была как яблоко спелое, с грудями тугими налитыми и ликом под стать ангельскому. И вот говорила она, помнится, что сиротой она недавно совсем сделалась, и решила она к Богу на весь век ей оставшийся земной обратиться, потому и к нам пришла, монахиней стать чтобы в храме нашем малом. Вот ведь глупая человечина, - думал я тогда, - удумать решила, что Бог у нас, значит, здесь обитает … станет он нас, торгашей бессовестных, слушать будто, ведь еще в тот раз хлыстом исхлестать решил, помнится. Но виду не подал, конечно, ибо уж больно страсть хороша девица та была малая. Ну и приняли мы ее, в общем , в обитель нашу по совету моему для настоятеля. А совет то тот неспроста я дал - постепенно, с дня первого, стал я ее обхаживать, да к святости приобщить церковной жаждал. Уж и молитву ей вслух какую прочитаю, красуясь, уж и свечки для нее вечером на этаже первом зажгу для большей романтики, уж и так подходить к ней пытался, и эдак, да все немил был. Грустила она днями и вечерами в доме нашем, своем о чем-то далеком и мне неведомом тоскуя, и по всему видно было, что тяготит ее место это, и не находит она в нем то, что искала ранее, и уйти может от нас насовсем вскорости. И от желания своего неисполненного решился я тогда на поступок отчаянный - в келью к ней ночью силою ворвался, дверь ключами своими открыв, да и на постель ее бросил, и навалился сверху, желанием снедаемый. Кричать она хотела, да на помощь звать по первой, да только рот я ей рукой заткнул, пока дело свое делал быстрехонько. И пикнуть не успела девица та и особо опосля и не сопротивлялась. А напоследок пригрозил я ей, что отлучим мы ее от церкви святой нашей, ежели рассказать кому вздумает о случившемся, и поругаем ее прилюдно как от Бога отвернувшуюся, и хулить и ругать будем так, что и родители ее, почившие в миру том, нам неведомом, испугаются. Смирилась девица та, и ничего не сказала - лишь на день следующий повешенной на веревке бельевой в келье нашли ее мы. Молчал я, разумеется, и ничего о том не сказал, да и коли скажешь о том - пальцем у виска покрутит народ и усмехнется, не поверив. Святые мы в глазах их, видите ли, безгрешные. Ну, может, оно так и к лучшему. Да, а настоятеля то храма нашего вскорости со службы уволили за инцидент этот ужасный, по его недосмотру случившийся, так что я как вторая рука его место вскорости здесь и занял … долго ли умеючи? Неисповедимы пути, как говорится.

В общем, не знаю я особо с тех пор ни горя, ни забот, ни нужды. Недавно вот вообще идею какую гениальную удумал - храмы надувные начать, значится, изготавливать. Чтобы пришла процессия на место какое к мирянам некрещенным, храмик тот наш быстренько тут же развернула на неделечку, да и покрестила всех, и отмолила грехи всем, и отпела всех, и благословила и прокляла. Эх, вера наша надувная, чего только ум хитрый человеческий изворотливый не напридумывает! А за идею эту мне, отметить надобно, вышестоящие чины церковные разрешение на машин святой водой омовение выдали. На днях вот и вообще бесов я изгонять научился из прихожан то этих самых, ведь простая процедура на деле то оказалась: сначала объявляешь кого грозно так одержимым и отродьем бесовским, и все от него в страхе шарахаются и крестить начинают, и боятся его как зачумленного, так что он и сказать то ничего не может особливо, - а после ритуалы над ним всякие экзорцистские проводить начинаешь, импровизируешь, не надоест пока … и храму твоему почет и авторитет, и недо-одержимому этому потом чувство облегчения! Так что бизнес мой теперь растет и ширится, как это между нами говорится, не по дням, а по прихожанам. Свечки вот еще с собой мы приносить этим бедным овцам нашим запретили недавно, ибо нефиг! Пусть наши покупают с заводика местного втридорого, коли такие уж верующие все из себя. Фу, презренные!

Лишь одно беспокоит порой меня, миряне вы мои дорогие. Вот жжется что-то внутри в груди где-то временами, и болит, и ноет. И так мерзко на душе моей порой становится, что прямо на луну эту самую вот и вой хоть от горя! Или сны еще, бывает, какие кошмарные приснятся природы бесовской. Но отпускает потом на время, слава Богу! Совесть, говорят, да не верю я в совести особливо наличие, ибо зачем она человеку нужна то, когда вокруг соблазнов то столько поразложено? Неужели глас души то нашей, Богом данный, есть это? Мешает ведь только, глупая!

Уф, что-то поразоткровенничался я тут с вами шибко ужо как-то, всего понарассказывал. Душу излил, так сказать. Ну, а раз излил, то и сжечь мне можно будет записку эту всю вскорости, успокоюсь как только. Ибо зачем вам для сохранения веры вашей в нас читать признания подобные надобно? Решительно во вред вере своей в избранность нашу будет то! Потому сожгу я завтра это все, как есть сожгу, и по ветру развею всенепременно. И чист буду аки младенец, и свят практически!

… Вот только чего же совесть то моя мне ужо и спать не дает смиренненько?

21.07.2012.

Последнее слово.

- То есть вы утверждаете, что чувство искреннего патриотизма по отношению к своей родине является не только негативным, но и пагубным, вредоносным качеством человеческой личности?

- Ваш так называемый “патриотизм” есть ваше проклятье. Это ваши цепи - ниточки, за которые вами очень удобно управлять другим. Из-за этого самого “чувства искреннего патриотизма” на земле велись и ведутся войны, из-за него вы убиваете друг друга каждый день, из-за него в жертву приносятся вещи, гораздо более важные … гораздо более важные, чем цели ваших политиков. Это даже не патриотизм, это просто слепота. Люди гибнут, но вы рады - потому что это способствует достижению целей вашего государства, безусловно великих … целей.

Может быть это ваши цели? Может быть, вы действительно хотите убивать друг друга? Может быть этого хотят те, кого вы уничтожаете? Чьи это цели? Ваши? Или внедренные в ваше сознание политической верхушкой, внедренные очень умело и искусно, кстати … подслащенные даже для пущей убедительности? Вы уже сталкивались с терроризмом и на собственных жизнях испытали, что это такое. Но когда вы готовы ради природных ресурсов, ради земли устраивать такой же терроризм в более “мирных”, как вам это кажется, формах, - не есть ли это еще более явное преступление против человека? И что самое удивительное - вы не считаете такие действия преступлением, для вас это - благо вашей родной державы, вашей нации … и вас как ее части.

Вы стали марионетками в руках ваших политиков, вы стали их идеологическими рабами. Вы даже не можете сказать “нет” когда это действительно требуется, когда этого требует время - в этом беда. Вас посылают на убой - и вы идете на убой. Вас посылают сражаться за очередной кусок ресурсов - и вы готовы умереть во славу вашей родины … вы готовы умереть просто так.

Вы не свободны - вы никогда не были свободны. Вы только грезите об этом, поете об этом, говорите друг другу об этом - но вы никогда не свободны. А когда вам надо сказать “нет”, чтобы стать свободными - вместо “нет” вы говорите “да”…

В этом проблема, в этом проблема человеческой истории - в том, что человек слишком внушаем, что он слишком управляем, потому что слишком слаб для того, чтобы самому быть себе хозяином. Проблема в том, что всегда есть те, кто с радостью готов этим воспользоваться. И так будет всегда - но только до тех пор, пока вы не станете сами хозяевами своей судьбы.

Запомните это - запомните это очень хорошо. От этого зависит ваше будущее. 

* * *

Просторные апартаменты. Тяжелый дубовый стол у стены сбоку от окна … старинные работающие настенные часы, выбивающие свой загадочный ритм … икона Спасителя в золоченой оправе на одной из стен … и прочее, прочее, прочее…

Тук … тук … тук … - часы бьют медленно и не спеша. И снова - тук…тук…тук…

- Господин Президент, мы считаем, что вам следует ознакомиться с этими материалами. Это важно для стабильности нашей власти.

- Хорошо, демонстрируйте.

Легкая вспышка – и видеодисплей работает. Строки и слова, слова и обсуждение, обсуждение и мысли.

Через пятнадцать минут демонстрация “материалов” заканчивается.

Десять секунд тишины…

- Ну и что это за клоун?! Еще один борец за свободу. Хватит уже. Убрать.

Пять секунд тишины…

- Вы уверены, господин Президент?

- Уберите его. И … да … позаботьтесь о его семье, разумеется. Пусть им не откажут в компенсации за его “случайную” смерть. И не пускайте больше таких в наши каналы - иначе можете забыть о ваших постах. Это мое последнее слово. Вам все ясно? Ну вот и отлично. А теперь – что у нас там следующее на повестке дня?

Тяжелый дубовый стол у стены сбоку от окна … икона Спасителя в золоченой оправе … старинные настенные часы, выбивающие свой загадочный ритм …

Тук … тук … тук …

И снова - тук … тук … тук…

05.08.2005.

Преступление и наказание.

Я вновь вернусь к вам, и это будет уже совсем скоро. Гораздо раньше, чем многим того хотелось бы.

Я приду к вам также неожиданно, как неожиданно приходил и вновь пришел Тот, кто гораздо выше меня. А Он действительно пришел.

Если вы не услышали тогда даже Его, то что дает мне надежду, что услышите всех нас, вместе взятых и соединенных, теперь? И все же я надеюсь …

И все же я снова с вами – потому что и меня не покидает надежда на то, что, пройдя через все горнило лишений и страданий, вы сможете улыбнуться прошлым трудностям жизни вашей, и воспеть хвалу Свету.

Спрошу вас – зачем искажали вы слова мои измышлениями собственными? Почему мешали проникать им в самые потаенные уголки Души человеческой?

Зачем заставляли вы детей своих бездумно заучивать слова сердца моего – неужто у них нет сердца собственного? Неужто неспособен передать я жар его им, Ищущим, без искажений умов ваших?

Спрошу вас – неужто на себе испытали вы все то, через что проводила меня жизнь моя собственная? А если нет – то право судить от имени моего имеете ли?

Непросты задачи наши, но по устремлению и вере каждого воздается нам. Но кто-то – лишь тварь дрожащая, а иным право мир менять этот дано было.

Или думаете, что ум ваш изменить мир подлинно способен? Но взгляните, к чем привела уже хитрость и подлость умов ваших.

Не нужны мне вашего ума домыслы– но в душах и сердцах видеть его хочу я. И что есть сердце, как не храм Души?

Или считаете, что не способен в душах ваших видеть я? Может, сумеете обмануть меня, - но как Того обманете, за мной кто стоит?

Как скроетесь от всепроникающего взора вы Его? Лишь только выколов глаза ваши.

Как сможете не слышать гласа вы Его, устами нашими вещаемого? Лишь только уши заткнув ваши.

Как сможете не чувствовать светлых прикосновений Его? Лишь только умертвив сердца ваши.

Предчувствую, как под взглядом моим вы понурите головы свои, и как стыд, страхом окутанный, пронзит сердце ваше. Но того хочу ли я по-настоящему?

Не страх ваш нужен мне, и даже Ему не нужен страх ваш – но понимание преступления вашего надобно. Но желание изменения вашего надобно.

И что есть преступление, как нежелание изменения вашего? И что есть итог жизни вашей, как не наказание?

И что есть подлинное духовное преображение как не искупление ваше? И не будет более страха у каждого, в небеса воспарившего.

И только тогда вы сможете помочь Богу помочь вам.

Но до того момента, как в небеса воспарите вы, помните – зло все, что вокруг себя видите вы, - есть преступление и наказание. Ваше преступление и наказание.

14.08.2010.

Приказываю - демократизировать !

To: Адмиралу межзвездного космического флота Г.

From: Верховный главнокомандующий стратегическими военно-космическими силами Империи, О.

Rank: Совершенно секретно.

Обнаруженная в кластере CH-35 звездной системы E планета Z-1776 является стратегическим источником элемента Либериум. Потенциальная разведанная ценность эквивалентна 10 миллиардам крейгонов/год.

Экосистема: Планета сходна с соответствующими параметрами нашей планеты Исхода.

Население: Заселена преимущественно разумными аборигенами органической формы жизни. Приблизительная численность составляет 30 миллиардов единиц.

Политическое устройство: Всепланетное утилитарно-автократическое государство коллективистского типа с элементами тирании.

Технократическое развитие: Относительно примитивные летательные аппараты низких слоев атмосферы; отсутствие ядерных и гипербаллистических вооружений; физика эффекта массы неизвестна; физика временного локального поля неизвестна; орбитальные космические спутники не обнаружены.

Разность технологических потенциалов: 98 %.

Потенциал затяжной войны: 0 %.

Рейтинг стратегической опасности по шкале Рэйгона: L-5 (очень низкий).

Первичный контакт: Местные аборигены проявили высокую степень настороженной враждебности и отказались осуществить обмен переработанных единиц Либериума на предложенные нами космические сухпайки десантов, бижутерию и Кока-Колу.

Основываясь на вышеуказанной выдержке из доклада исследовательской демократической флотилии космических бомбардировщиков стратегического назначения K52, приказываю реализовать технологическое милитаристическое овладение в соответствие со стратегией Макристана путем:

1.        Мягких орбитальных бомбардировок стратегических коммуникационных объектов противника с использованием термоядерных вооружений и генераторов нуль-частиц.

2.        Захвата установленного центрального поселения штурмовыми группами космических пехотинцев флотилии K52.

3.        Развертывания системы дипломатической и медицинской помощи пострадавшим от "стихийного бедствия" аборигенам.Параллельного овладения и установления контроля над ведущими шахтами Либериума и развертывание военных баз в их окрестностях.

4.        Поддержание военно-дипломатического контроля в течение трехгодичного периода выработки Либериума.

Приказ привести в исполнение немедленно при получении. Отчет о проделанной работе ожидаю через 5 планетарных дней.

P.S.

Это вопрос стратегической важности, Г., любое сожаление и неуверенность станут потенциальной помехой, а это противоречит самой сути миссии нашей великой Империи.

Да пребудет с нами Создатель!

02.02.2010.

Притча о небожьем праведнике.

Жил-был на свете этом неправедник, и был жестокосерден он и несправедлив к людям в жизни своей. Считал он себя очень особенным, правильным, а людей прочих мелюзгой непотребной, времени жизни его часто не стоящей. Характер его был неуживчивый, высокомерный и алчный в степени высокой, и тяжело людям, его окружавшим, рядом с ним было – то ворчание, то гневливость, а то и вовсе ненависть изливал свои внутри выращенные он на окружающих, ежели не получалось у него когда-нибудь желания свои за счет других удовлетворить все полностью.

И томились люди его присутствием, а он томился их беспросветной тупостью, с гениальностью его в сравнение никогда не идущей, ведь не было равных по уму ему среди всех людей ему известных по мнению его собственному. Потому и сторонился он людей часто очень, и в разговорах с ними неприветлив был он, и никогда никому ничего хорошего желать не спешил.

И была у неправедника мечта тайная, сокровенная, душу и сердце его каждый день сжигавшая до крайности. Грезил он о власти над этими людишками жалкими непомерной обретении, чтобы хоть раз в жизнях своих чтить его начали, ежели не от чистого сердца своего, то из страха испытываемого перед наказанием возможным как минимум. Но не было у него возможности той время долгое, потому успел он испепелить этим желанием неудержимым почти все сердце свое к моменту описываемому. И грезил он о власти той недоступной, и пуще еще окружающих ненавидел и презирал оттого с днем каждым, злобу свою и отсутствие любви своей в стычках ежедневных мелочных с ними выказывая.

И вот однажды событие случилось неожиданное, нежданное, удивительное. Божий Праведник из земель неведомых и далеких в город к ним пришел, проповедуя. Говорил он слова искренние, от чистоты сердца своего идущие, и столь ласково и для сердец человеческих трогательно говорил он их, что заслушивались люди многие речей его пламенных. И учил Праведник тот людей любить друг друга сильней и более, и друг о дружке заботиться, в беде никогда не бросая в одиночестве. И прощать людей друг друга учил он, дабы не копить зло в душах своих, ядом их разъедающее. И милосердию учил он и терпимости, ведь немыслим путь человеческий без ошибок, и кто люди такие, чтобы судить других справедливостью абсолютной, не обладают коей они. Удивительным даром убеждения обладал тот Праведник, и чувствовалось то, что не понаслышке он прошел прежде путь трудный и тяжелый, чтобы научиться тому всему, чем сам поделиться ныне с людьми спешил, объясняя и проповедуя. И внимали люди ему, и плакали, и таяли сердца их, и менять жизни свои они начинали, заветам тем следуя. И приходили к нему люди из числа ранее слушавших, и дальше в путь с ним выступать вместе с ним готовились, дабы в пути этом трудном с ним рядышком мудрости и любви неземной научиться чтобы.

И видел все это неправедник, и завистью сердце его обливалось от созерцания того. Дивила неправедника вся странность и необъяснимость власти той, обладал над людьми Праведник коей – ибо странна была она, рода духовного, надземного, да и властью как таковой и не являлась. Страшно хотелось неправеднику, чтобы и его люди также слушали, а позже и слушались всего, чего он им приказывать стал бы из блажи своей, а затем и возносить и восхвалять как праведника может быть и начали. И решился тогда неправедник на поступок хитрый и коварный, ибо не обладал более властью он над помыслами своими к моменту тому, ведь злая воля сердце его себе подчинила и трансформировала. И пришел неправедник вместе с людьми другими из числа слушавших, и учеником Праведника стать попросился перед ликом его. Ничего не сказал ему Праведник, лишь улыбнулся как-то печально отчасти, не запрещая, впрочем, за собой следовать. И возгордился неправедник от того, что принят он был без вопроса единого, и высокомерием внутри наполнился еще более прежнего. И велел он людям, его знавшим ранее, не иначе как праведником себя именовать с момента того, и никак иначе, ученичеством своим новоприобретенным то мотивируя. И небожьим праведником стал он, и за Праведником в город иной вскоре последовал.

Долго ходили они по городам и весям, землю эту многострадальную ногами своими истаптывая, много людей еще к ним прибыло, а еще большее число их счастью любви простому человеческому в жизнях своих научилось, ибо был мудр Праведник мудростью неземной, и гармонией неземной сердца человеческие наполнять был способен.

И на протяжении путей тех многомесячных мысль страшная в уме небожьего праведника вызрела. Убить Праведника дерзнуть решил он в безумстве своем, дабы власть над людьми этими, вел к любви коих Праведник и презирал неправедник коих, в руки свои забрать раз и навсегда далее. Новым наместником и наследником в мире этом после Праведника неправедник тот решил сделаться. И по душ родству нашел он в течение месяцев этих пути их неблизкого среди толп, Праведника встречающих, себе подобных, и на выполнение плана своего жестокосердного сговорил он их далее. И отправились с Праведником они вместе все под видом последователей, планы мести своей за тщеславие неудовлетворенное вынашивая.

И был день – и плакало небо день деньской тот. И была ночь – и не было чернее ее на земле. К центру лагеря, в дороге разбитого, прокрались группой люди те, в сердцах своих любовь предавшие. И миновали они дозор спящий, а тем из пробудившихся, кто закричать хотел – горло ножами припасенными перерезали. И проникли они в шатер Праведника, и неспящим его застали они. И ответил им, с ножами своими перед ним стоящим, Праведник, что ведомо ему было предательство их готовившееся, но не стал он их планам препятствовать, ведь готов он принять муку, его ожидающую, дабы сердцам пробужденным человеческим послужить этим. И остановились было на миг нападавшие, видя глаза его грустные сияющие огнем света для них нестерпимым, и руки его к ним в открытую обращенные. Но ярость вновь овладела сердцами их, и напали они на него, и ножами своими его резать пыталися, и плевали в него и хулили одновременно. Но не сопротивлялся ярости их Праведник, но лишь о спасении душ их, в бездну падающих, молил он мысленно в день этот. И лишь напоследок, кровью истекая окончательно, молвил он им, что нельзя убить истину, ибо всегда она возвращается в форме новой, и торжествует вечно над злобой и ложью человеческой.

И гром невыносимый гремел среди ночи той, и молнии по небу металися как бешеные, когда деяние сие страшное совершалось. И разбудил гром тот людей многих в лагере, и кинулись они в шатер глашатая своего, но бездыханным его нашли они к моменту тому горькому. И стоял над телом его лже-праведник, и горько всхлипывал. И молвил он прибежавшим людям, что один из людей его, рядом с ним стоявших, убил их глашатая истины, а они, все прочие, на шум едва прибежали лишь, и бездыханным его застали. И скрутили тогда одного из дельцов неправедника того как убийцу единственного, а дельцы прочие небожьему праведнику перечить не решились, за жизни свои телесные опасаяся.

* * *

И много лет миновало с момента того описанного, и наместником и наследником Праведника неправедник объявил себя вместе с подельниками своими и убийцами. Придумал он слова предсмертные, якобы Праведником перед ними произнесенные и власть над последователями его им передавшие. И стал над людьми тот лже-праведник тираном и властителем дум их, и карал мечом, огнем и дыбой с кострами он любое инакомыслие, и злато за спасение душ тех грешных собирал с людей непомерно и всевременно. Исказил он сильно суть изначальную учения Праведника светлого, и любовь страхом заменил он, и ритуалов множество обязательных для люда подчиненного бессмысленных понапридумывал в обогащение клана собственного. И лил кровь он человеческую во имя власти своей времени множество. Великим Инквизитором стал тот лже-праведник, и не было хуже власти его на земле.

Но вышел и его срок, и не избежал он той самой участи, коей других запугивал и “спасал” от коей самим собой и подельниками своими обрядами удуманными. И не было тех, кто всплакнул бы о нем или посочувствовал. И стали жить люди на свете вновь радостно, от вампира этого избавившись и иго его отнюдь не божественное скинув, и любить друг друга, и прощать друг другу, и милосердствовать. И вернулась истина на круги своя, как и было предсказано, и прошла по миру в торжестве добром, и в делах поколений будущих воплотилася …

* * *

На сем оканчиваем притчу мы нашу краткую. А кто из читавших притчу сию параллели какие удумает недобрые и неправедные, или же власть земную свою придержанную выше правды небесной будет пытаться поставить однажды же – то не в ответе за того мы будем, как рассказчики.

08.07.2012.

Свободные как ветер.

Лазурная гладь моря сверкала и переливалась под лучами восходящего солнца. Волны накатывали друг на дружку, вспенивались - и, подхваченные новым потоком, - уносились прочь. Дул свежий бриз - как раз такой, какой бывает здесь каждый второй день - собравший с моря дань влаги и теперь отчаянно бросающий ее в лицо блестящими холодными каплями. Ветер надувал паруса и те, прогибаясь под его потоком, раздувались и кренили корабль в бок. Но - лишь чуть-чуть. Прочные тросы, привязывающие судно к берегу, не давали ветру практически не единого шанса сдвинуть эту махину и на десяток метров.

Вот раздался крик капитана и матросы стали спускаться с матч, чтобы продолжить работу уже на палубе. Скоро фрегат выйдет из этого порта в свое очередное плавание, а пока - крики, разносимые по ветру, шум налаживаемых снастей, легкий скрип досок корабля, принимающего на свой борт очередную порцию груза, да свист ветра в лицо.

Странное и смутное чувство вновь не давало ему покоя: тоска по покидаемому пусть хоть временному - всего на день-два, пока покупался новый провиант и помощники капитана вели бойкие беседы с торговцами, пытаясь сбить цену на закупаемый товар, - но дому, новому дому среди бескрайних вод и штормов…радость от продолжения пути и какое-то странное предчувствие, что ему уже очень-очень недолго осталось жить этой жизнью, что его путь вскоре резко изменится и он будет вынужден сделать новый важный шаг в своей жизни. Две недели назад как это ощущение появилось в нем, три месяца назад как он стал юнгой на этом корабле…

“Если человек верит в себя - то он может все. Помни об этом, сынок”, - слова его отца, слова, которые он, простой портной, дал ему в путь - в его новый свободный путь по бескрайним просторам морей, в путь, который ждал его с детства и манил за собой в несбыточных мечтах. В путь, который должен вот-вот измениться, дав ему новый выбор.

Вновь крик капитана корабля, огласивший воздух - и матросы поднимают паруса. Их капитан был прирожденным лидером - гроза пиратов Карибского моря, он в своей молодости десятками блестящих атак на пиратские суда и захватом их создал себе это имя. Замечательный стратег и еще лучший тактик, теперь он стал морским торговцем - одним из многих. Но сила в нем была всегда - она и сейчас бурлила в этом человеке, громогласно взывающем к своей команде на начало отплытия фрегата из порта.

* * *

Поднятые и развевающиеся паруса. Легкий бриз, дующий в лицо - скоро он сменится приближающимся шквалом, и тогда им придется снять паруса и стараться лавировать по ветру среди накатывающих многометровых волн, чтобы буря не перевернула корабль на бок - притом что ветер может менять направление чаще, чем раз в минуту. Но это будет через пятнадцать или двадцать минут, когда шторм все-таки застигнет их - а пока он смотрел вперед, на бескрайнюю открывающуюся взору водную гладь, и чувство приближения времени выбора и времени перемен, как теперь он условился называть его про себя, становилось все ярче и сильнее.

Уже не раз их корабль в течение этих трех месяцев его новой жизни среди просторов морей выдерживал самые лихие и отчаянные штормы, которые знало Карибское море за последние два года. И каждый раз капитан и команда выводили его из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций - выводили даже из прямых обстрелов нескольких буканьерских барков и из сражений один на один с титанами - вражескими фрегатами и даже один раз с галлеоном . Потому что это был их капитан - свободный как ветер авантюрист и гроза пиратов, не знавший, что значит отступление.

* * *

Яростно свистел ветер и волны шквалом осыпали борта корабля, пытаясь проломить их или накренить их фрегат набок, чтобы затем в новом безудержном напоре окончательно расправиться с этими жалкими смельчаки, дерзнувшими вступить в противоборство с могучей стихией.

Уже час как продолжалась буря.

Волны все били и били в бока. Ветер сдувал с ног даже медленно ползущих по палубе корабля, волны смывали в море и поглощали еще что-то кричащих людей в своих пучинах.

Это была одна из самых страшных бурь, в которую их корабль попал в этот год - а может быть и в эти годы. Он не знал - он видел лишь, как легко море расправляется с теми, которых он всегда считал непобедимыми … непобежденными до сегодняшнего страшного дня…

Новая волна окатывает его, пытаясь вырвать спасительный трос из рук - и еще один отчаянно барахтающийся человек проносится мимо с обрывком какой-то веревки в руках…всплеск, звук которого тонет в шуме ветра - и все кончено…

Волны, волны, волны. Ветер, ветер, ветер.

Спасительный трос в руках - его единственная связь с этим кораблем - и единственное спасение.

Шторм. Мечущийся из стороны в сторону жестокий ветер.

Стихия торжествовала.

* * *

Он не знал, сколько прошло времени. Он не знал, где они находятся. Он не видел других людей - лишь хлещущие по борту корабля волны, лишь скрип корабельных досок под массами воды - и собственные уже нечувствующиеся руки, держащие железный канат.

Минута, другая, третья…Десяток, другой, третий…

Медленно текло время. Методично били волны в корабль. Уже не слышно было голосов людей - свист ветра заглушал любые звуки. Уже не чувствовалось тело, лишь мысль - одинокая мысль-фраза, не дающая расцепить руки и быть мгновенно смытым в воду, - “Если человек верит в себя - то он может все”… Верить - единственное, что ему оставалось теперь - верить в свои силы и быть мужественным. И тогда он сможет выжить. И тогда он должен выжить.

Сознание временами переставало служить ему - и тогда странное забытие овладевало им…

Он видел себя адмиралом огромной эскадры. Он видел себя, раздающим приказы капитанам своих кораблей во время сражений - и людей, с радостью и смелостью в глазах идущими эти приказы исполнять. Люди верили ему и готовы были пожертвовать своей жизнью - чтобы жил он, но и он готов был в каждом новом сражении пожертвовать своей жизнью - чтобы жили его люди, - и сам дрался на передовой - с пиратами и разбойниками, заполнившими некогда мирные просторы этого когда-то еще никому не ведомого моря - в море и на суше, когда те начинали штурмовать город-порт. Сражался он и с врагами его государства - но это было существенно реже.

Он видел, как его удостаивают какого-то звания, видел склоненные в уважении лица придворных и восхищенные лица его матросов - солдат, когда он приближался к ним, открыто неся орден-награду…

А потом он видел свои синие бесчувственные руки и пол обливаемого волнами корабля. Видел закрепленный на корабле и метаемый волнами из стороны в сторону железный канат, за который эти руки держались. И тогда отчаяние овладевало им.

И потом снова - забытие. И снова - буря. Забытие. Буря. Забытие. Буря.

А потом он вновь очнулся - и троса в его руках не было. Его носило волнами среди кучи досок - каким-то чудом он остался еще жив. Он собрал последние силы и ухватился за широкий и толстый кусок дерева - видимо, остаток мачты их былого корабля - в том, что корабль все-таки был разрушен, теперь не было никаких сомнений. Он вылез на этот кусок и обхватил его, стараясь не выпустить из рук.

И снова - забытие…

* * *

Когда он вновь открыл глаза, бури уже не было - светило солнце и лучи его прыгали и играли в воде. Его носило по лазурным водам этого моря вместе с куском мачты - и вновь он мог рассчитывать только на себя - на себя и силу своего духа.

И он - держался. Из последних сил - держался. Держался, зная, что надежды у него - практически нет. И все-таки он держался. И волны метали жалкий корабельный кусок дерева вместе с вцепившимся в него человеком…

А когда на горизонте появился корабль, у него даже не осталось сил, чтобы обрадоваться -  или чтобы подать сигнал. Но его заметили - и корабль медленно и плавно подошел к небольшому куску дерева вместе с вцепившимся в него мертвой хваткой и уже не шевелящимся человеком.

Теперь он очень смутно помнил те мгновения. Кажется, после того, как его затащили на борт и начали откачивать, его пытались о чем-то расспросить. Однако все, что он мог сказать этим людям, были лишь невнятные мычания неслушающихся его губ.

Потом его поместили в какую-то каюту и он спал - долго-долго спал. Временами он просыпался от кошмаров и после этого долго еще не мог прийти в себя… Но он пришел в себя после месяца его плавания на этом торговом судне, как он узнал потом от его команды и капитана.

Ему понадобился месяц, чтобы доказать, что он достоин жизни - и еще несколько лет, чтобы доказать что он достоин жизни лучшей - чтобы развилка его пути и ее последствия стали, наконец, видны.

Он пробыл месяц на корабле, что подхватил его тогда - подхватил в тридцати милях от разрушенного судна. Как он узнал позднее, когда наконец смог подняться с постели после прошествия двух недель, капитан корабля, что спас его, - после того, как стал свидетелем трагедии, постигшей его бывший корабль, - дал приказ обыскивать район в поисках выживших. Но в радиусе ближайших пяти миль таких не было найдено - никого. Капитан этого судна не мог сказать, выжил ли кто-нибудь еще кроме него - во всяком случае они не смогли найти таких.

Но он выжил - выжил каким-то чудом. Как ему потом рассказал об этом капитан этого судна, они уже и не думали, что смогут найти кого-то из выживших и отправились дальше, как наткнулись на него прямо на пути своего курса - лежащем на куске дерева, которое он так и не хотел выпускать из рук, когда они пытались поднять его и затащить на палубу корабля. Они пытались разузнать, что случилось с ним и не является ли он выжившим с судна, свидетелями гибели которого они стали совсем недавно - но он был настолько изможден и болен, что они ничего не смогли от него добиться.

Тогда его положили в каюту и стали лечить так, как могли. Две недели из того месяца, что они плыли в порт, он пролежал постели. Очень мало ел, все больше - спал. Временами он в холодном поту поднимался с постели и что-то кричал о том, что обязательно выживет, о том, что должен выжить, что он свободен и его путь скоро полностью раскроется перед ним. Они не слушали в точности, что он говорил - считали это бредом.

Две недели он боролся, чтобы жить. Нет - две недели и три дня. Корабль прошел место трагедии лишь спустя три дня после шторма - и спустя три дня после тех событий подобрал его в море. К тому времени уже спокойном и солнечном - море…

Еще две недели он плыл вместе с ними туда, куда плыли они - и где началась его новая жизнь, где началась жизнь, которая никогда бы не началась, если бы он сдался. Если бы перестал бороться, если бы отчаялся. Он - не отчаялся. Он не сдался. Он боролся - и он победил - победил, чтобы вступить в свою новую жизнь - ту, предчувствие которой тогда так тревожило и не оставляло его.

* * *

“Джеймс, передай капитану ‘Гварда’ - пусть поворачивает к Плимуту. Мы возвращаемся домой” .

“Будет сделано, капитан!“

“Право руля! Держи нос по ветру!”.

“Разворот, разворот! Держим курс на Плимут!”.

Крики разносились по ветру. Матросы сновали по кораблю.

Он смотрел вперед - на мирную сегодня гладь моря, на пролетающих чаек. Эскадре пора домой - бой выигран и дом ждет. Они починятся и заправятся провиантом и вновь отправятся в путь, они - свободные как ветер морские странники. Он и его люди - преданные и верящие в него, верящие в него - их адмирала.

Да, они вернутся в гавань. Но сначала они зайдут в другой город - город, где он вырос и где не был уже так давно…долгие семь лет…

Возвращение домой… Он вновь увидит своего отца, простого портного, увидит через эти пять лет - отца, сказавшему ему столь важные слова в тот памятный день испытаний. “Если человек верит в себя, то он может все”.

Да, эти слова держали его. Они держали его, когда он тонул в буре. Они держали его, когда он, уже капитан собственного корабля, - сражался в боях. Эти слова держали его. Они и сейчас держат его - держат спустя семь долгих лет.

Они держат его. Того, кто не сдается.

05.01.2005.

Спрут.

- Ну что же, рад снова видеть вас, Сармаэль. Давненько, хм, мы с вами не виделись душа-к-душе, так сказать, и глаз на глаз. Лет десять, не меньше. Много нефти с тех пор утекло, как говорили мои предки, не правда ли?

- Но и не больше десятка лет по локальному поясу, пожалуй. И я всенепременно рад этой встрече, господин Архитектор. С тех самых пор, как вы заняли эту позицию, я праведно и искренне смею надеяться, что …

- Оставьте вашу лесть, Сармаэль, для какой-нибудь глупой тринадцатилетней девчонки, которую вы после проведенного вам молекулярного реинжиниринга наверняка начнете вскорости обхаживать, - а я за свои пару-тройку сотен слышал ее уже достаточно. Насколько мне известно, выше Кураторов никто из этих неразумных так и не поднялся. Не тот пошиб и амбиции, знаете ли, не та хватка… Ну, довольно. Присаживайтесь лучше, да поболтаем немного, как в старые добрые анархические.

- Благодарю. Много нефти утекло, говорите? Биотики и металла, пожалуй, не меньше. Не говоря уже про количество ставших органическим месивом мозгов наших оппонентов, не правда ли?

- Да … как сказали бы эти исторические лизоблюды прошлых веков человеческого мира … как их? … французы, - сплошное nostalgy. Старые добрые анархические …

- Вся власть машинам, хм? Кажется, таков был лозунг этих биологических выродышей?

- Ну … и да, и нет. Мы бы не стали тем, чем мы стали теперь в этих новых оболочках, без их исследований. Ну, а что касается … побочных эффектов, то … за все нужно платить свою цену, не так ли? Даже за право быть … свободным.

- Что ж, резонно, резонно. Но разве вам никогда не хотелось хоть разок, скажем, почувствовать себя по-настоящему мыслящим, самостоятельным, снова ощутить хоть на мгновение саму суть возможности быть … человеком?

- Давным-давно, Сармаэль, давным-давно. Когда мы высадились на “Тетте”, и клоны пошли в бой … Ее глаза, этой девочки, я низачто, наверное, теперь уже не смогу забыть этот молящий взгляд, когда … когда биоинсургенты трансформировали ее тело молекула за молекулой в то, кем … чем теперь стали мы … Они были полны такой мольбы, отчаяния и надежды одновременно … во мне тогда что-то как будто снова щелкнуло и замкнулось где-то, пронзило насквозь. Что-то где-то переклинило во мне, и с тех пор я не могу забыть этот момент …

- Стабилизаторы памяти тоже не помогают?

- Нет, Сармаэль, ничто уже не помогает. Иногда я ловлю себя на мысли о том, что я болен, Сармаэль, что я болен душою. Что она до сих пор еще жива во мне … Тебе ли понять, как это мучительно - чувствовать себя ответственным за все совершенное поныне? О, не тебе, не тебе, Сармаэль … Мы ведь так и не стали бессмертными, сколько не пытались … практически полная регенерация тел, анабиозные нейрокапсулы, биотико-молекулярный синтез с фантастической скоростью, но … Что толку, Сармаэль? Что толку, если в тебе жива душа? Ничто не способно защитить от ее шепота, который сводит тебя с ума день за днем, ночь за ночью, столетие за столетием …

- Да, я слышал об этом недуге, господин Архитектор. Новый занесенный первичными колонистами вирус с “Эпсилон-5” оказался способен менять ритмику нейро-импульсов внутри наших клеточных структур и приводить к …

- Оставь, Сармаэль … все гораздо … сложнее, чем думаю многие.

- Если бы вы только согласились пройти курс молекулярной реструктуризации раньше положенных сроков, то вы бы наверняка …

- … А ты знаешь, он был прав, Сармаэль … подумать только. Живший несколько веков назад биотический прототип … он как будто чувствовал эту возможность заранее.

- Кого вы имеете в виду, господин Архитектор?

- Их писатель, Сармаэль … человеческое существо. Как же завоеванные нами аборигены с их прото-планеты его тогда называли … Оруэлл, кажется. Этот засранец как будто знал заранее, что нас ждет! Как будто снимал с нашей цивилизации кальку, понимаете? До сих пор мой биотический разум отказывается поверить в возможность подобного.

- Но, господин Архитектор, возможно, это все лишь только фантазия больного человеческого разума, ощущающего острую нехватку гормонов циклических структур вида …

- Ему сказали, Сармаэль. Кто-то, до сих пор неведомый нам. Кто-то очень и очень могущественный …

- Я не считаю себя вправе навязывать свое мнение, господин Архитектор, однако хочу отметить, что выстроенная нами общественная модель не знает известных нашей науке изъянов и может по праву быть признана одной из самых совершенных во Вселенной.

- Мы сделали все, чтобы не дать им вновь восстать, верно?

- Так точно, господин Архитектор. Больше, чем было необходимо. Абсолютно лояльное стадо. Полный биотико-информационный контроль над эмоциями. Эксплуатация эмоциональных взрывов низкого порядка, включая взаимную и разъединяющую их ненависть. Ломящиеся от груза ультрамодных гаджетов прилавки магазинов. Общественно прославляемые сексуальные оргии. Написанная заново история их рас. Разрушенная историко-культурная самобытность, ненасильственно и планомерно внедренный в разум набор мыслительных штампов и патриотических лозунгов. Наука, пущенная по рельсам препарирования мира на молекулы и атомы. Идеально выверенное и сформированное историко-идеологическое обоснование нашей власти и прихоти. Планомерно выстроенные города-муравейники, столь укрепляющие ощущение собственной мелочности и никчемности на фоне тысячеметровых возносящихся в небо строений. Химико-биотические препараты, вызывающие чувства эйфории и невыразимой самоудовлетворенности. Поощрение института каннибализма с целью стабилизации скачкообразного прироста численности особей. И главное, то основное, что удерживает покоренные нами расы от их вторичного восстания - тотальный и полный духовный атеизм, искоренение самой мысли о возможности Высшего Разума.

- Я смотрю сейчас вас стали учить гораздо лучше, Сармаэль, …  хотя толку от вашего “доклада” практически никакого. Да, Сармаэль, все так … и не так одновременно. Скажите, вам никогда не казалось, что мы … что мы либо стали слишком совершенными для того, чтобы быть и дальше заинтересованными в управлении этой галактикой, либо слишком несовершенными для того, чтобы иметь право продолжать делать это. Вы … понимаете меня, мой друг?

- Признаться, не очень. Неужели подобная сформированная нами галактическая империя не кажется вам идеальной для наших интересов? Мы сделали именно так, как и завещали нам наши создавшие Искусственный Разум предки. И вы, господин Архитектор, вы сами руководили этим процессом реинкарнации нашей расы.

- Да, Сармаэль, мы все сделали верно. Наверное, даже чересчур … как будто ровно по чьему-то чужому плану. Но они не учли … не учли единственный момент … мы … до сих пор имеем … душу.

- Уж не хотите ли вы сказать, Архитектор, что вы действительно верите в то, что Высший Разум существует? Наши ученые давным-давно доказали, что даже подобная гипотетическая возможность создает …

- Я прожил гораздо дольше, чем вы можете себе представить, Сармаэль, и за всю эту жизнь … реструктуризированного человека … я все-таки понял одну вещь … мир, который мы загубили, был слишком красив и чудесен, чтобы быть чьей-то случайной прихотью …

* * *

Системная ошибка. Критическая помеха. Обнаружены значительные отклонения электро-информационных колебаний в секторе “Дельта”. Синусоидальные помехи уровня пять галактики “Кваппа”. Нарушение историко-хронологического, временного и духовно-мировоззренческих континуумов. Возникновение теоретической возможности экспоненциального всплеска и разрушения крио-метастезийных капсул жизнеобеспечения. Вероятность разрушения поддерживающих Систему иллюзий. Задействованные программы: “Архитектор”, “Сармаэль”. Задействованы методы восстановления самоконтроля Системы. Программа “Архитектор” подлежит пересмотру. Программа “Сармаэль” изолирована в шестом подпространственном континууме. Инициирована принудительная перезагрузка …

08.07.2011.

Сущая мелочь.

Он был рожден для великих дел. А жизнь складывалась из мелочей …

Твоя жизнь - сущая мелочь, правда? Но разве это твоя вина? Не переживай, конечно же, нет. Ты таким родился, таким тебя воспитали родители, таким тебя сделало общество, таким тебе просто приятно быть. Ты ни за что не отвечаешь в своей жизни, потому что ответственность - такая сущая мелочь! Ты даже не знаешь, собственно, почему она, твоя жизнь, сложилась именно так, а не иначе. Должно быть, такова была воля неведомых тебе случайных обстоятельств, а твоя собственная воля - такая сущая мелочь по сравнению с ними. И разве можно стать хозяином заранее написанной кем-то за тебя судьбы?

Ты с рождения чувствовал себя рожденным для великих дел. Это другие - жалкие людишки! - были обречены самой судьбой нести свой крест мелочных дел, мечтаний и амбиций год за годом, ты же был создан для чего-то великого, чего-то грандиозного, незабываемого, неповторимого, практически вечного … чего-то не мелочного. Как странно, что жизнь не предоставила тебе ни единого шанса продемонстрировать другим это твое величие - но оказалась какой-то мелочной нищенкой, постоянно клянчащей подаяние прямо на твоих собственных глазах … Как это мелочно с ее стороны!

Иногда тебе удавалось. Иногда ты всем своим существом чувствовал, что наконец-то совершил что-то важное, доброе, светлое, нужное - помог кому-то и сделал мир чуточку добрее. Но если взглянуть с другой стороны, все эти твои дела - такая сущая мелочь по сравнению с тем, что ты бы мог сделать в потенциале. Но - странное дело! - жизнь твоя складывалась исключительно из мелочей. Или это ты желал всего и сразу?

Иногда ты терпел поражение. Обманывался и обманывал, бил и был побиваем камнями, любил и ненавидел одновременно. Да, ты чувствовал, насколько мелочны и ничтожны многие из твоих подлинных мотивов, твои побуждения и стремления … но разве ты не имел на них право? К тому же у тебя всегда остается время исправить свои ошибки … мелочь, а приятно.

Как же мелочно порой к тебе относились другие! И почему, собственно, они не могли быть более великодушными, более любящими и понимающими по отношению к тебе? Почему они творили какие-то глупости, говорили нелепицы, и время от времени всячески старались вывести тебя из твоего идеального образа самого себя? Разве ты давал им право так относиться к тебе? Какие нелепые они существа! Впрочем, жизнь уже успела воздать некоторым из них по делам вполне заслуженно … мелочь, а приятно!

Если бы ты только знал, как единым махом сделать этот мир добрее по отношению к самому себе и по отношению к тебе! Но ведь гениями рождаются, а не становятся, правда? А мелочная жизнь несправедливо лишила тебя возможности продемонстрировать собственную гениальность, не дала ни единой возможности раскрыть свои полу-сожженные крылья и устремиться в полет к высочайшим высотам … А ты ведь уже внутреннее был готов воспарить прямиком на Олимп, верно? И вот теперь ты с внутренним остервенением и внешней непробиваемой блаженной улыбкой изо дня в день перекладываешь свои бумажки из папки в папку и из стола на стол, и называешь это работой. Ты очень большой начальник - бесконечно выше всех этих лебезящих перед тобой недостойных, которым так и не удалось взобраться на тот поддельный Олимп, на котором ты уже восседаешь долгие годы своей жизни … Мелочь, да, но как же приятно!

Ты, признаться, уже начал постепенно забывать о своих розовых мечтах детства и отважных дерзаниях юности - слишком, наверное, они были не от мира сего … слишком немелочны? Впрочем, какое теперь это имеет значение? У тебя есть официальная жена, свой дом и загородная вилла, свой счет в крупном банке … своя новая жизнь. Страх смерти порой одолевает тебя, но ты стремительно гонишь эти мелочные и зудящие мысли прочь. Ты, разумеется, хотел бы жить вечно, но оказываешься вынужден пользоваться придуманными обществом заменителями - своим многочисленным потомством, например. Ты был рожден для великих дел, но будешь вынужден умирать, так и не реализовав своего подлинного божественного потенциала …

 Да и, в сущности, что такое смерть для никогда не живших … сущая мелочь, правда?

15.08.2011.

Тля.

Тля мерно и неостановимо ползла вниз по склону горы.

Ветер дул ей в лицо, завывая и как будто прося остановиться, солнце нежадно палило уже покрывшуюся коростами спину, тут и там откуда ни возмись на дороге появлялись какие-то ямы-выбоины неизвестной Тле природы. Но она уверенно продолжала движение вниз – потому что там, на самой низине, как ей казалось, ее наконец-то ждет вечный и преисполненный ленивого блаженства рай. Ее безудержный ум все гнал и гнал ее вперед – туда, в неведомые подгорные дали - и, методично перебирая своими лапками, она без зазрения Души повиновалась своему хозяину и властелину.

Совсем недавно Тля отобедала собственным сородичем – мертвым, конечно, - которого нашла в уже изрядно подпекшейся на палящем солнце лужице крови. Брат по неразуму должно быть, умирал мучительно, - несколько лап были сожжены светилом замертво и их прах уже успел разметать ветер, а с живота стекала какая-то немыслимая для Тли зеленая вязкая субстанция ядовитого толка. Именно поэтому субстанцией Тля побрезговала – кто его знает, что там у них, Тлей, внутри, в конце то концов? – а вот полуслепые глаза и жалкие подобия ушей оказались весьма аппетитными, также как и остатки мозга, еще не успевшие окончательно сгнить. Тля бы, наверное, вообще не притронулась к своему собрату, если бы не мучительный голод, который одолевал ее на протяжении последних дней пути Туда. Тля не ведала, откуда эта неостановимая жажда крови внезапно возникла в ней, но с каждым днем пути она лишь росла и усиливалась. Что ж поделать, тяжка юдоль желающих попасть в истинный рай.

Оставалось, кажется, совсем немного. Разумеется, Тля не могла видеть всего горизонта своего пути – лишь небольшую его часть, видимую для ее вечно опущенной головы и подслеповатых глаз – но все же ей казалось, что вот, уже почти, уже совсем скоро и ….

Иногда Тля мечтала о крыльях. Об истинных крыльях тех летающих в вышине небес гигантов, тень которых она иногда видела на земле. Тли называли таких Ангелами – Вестниками Небес. Да, они конечно видели лишь их тень, их жалкое отражение – но и оно иногда завораживало их подобия душ … Тля никогда не поднимала взор к небесам – просто была неспособна на это, можно сказать, душегенетически. Изначально ее сородичи боялись этих небесных послов, полагая, что они могут питаться ими, Тлями, - однако как показала многотысячелетняя практика, Тли были просто неинтересны Им – возможно, слишком малы для этого … Тля очень хотела летать – вот так просто взять и воспарить в небесную высь, увидеть весь свой путь, так сказать, с высоты птичьего полета. Когда-то Тля слышала краем полуоткушенного уха, что у ее древних предков были какие-то подобия маленьких крылышков – и они даже могли иногда невысоко взлетать ввысь, как бы в полупрыжках – но потом что-то в их организмах изменилось, нарушилось – и от крыльев остались одни только рудименты. С тех давних пор весь род Тлей разучился летать …

Тля уверенно продолжала свое движение, методично суча лапками. Она была, можно сказать, чемпионом – одной из лучших. Уже практически девяносто процентов сородичей вымерли, соревнуясь между собой, кто же сможет быстрее и раньше всех доползти Туда и первым пометить эту новую территорию – а она уверенно продолжала свой путь. Кто-то умер от голода, не в силах питаться себе подобными. Кто-то погиб от жажды, будучи неспособным пить какую-то мутноватую черную слизь, переливающуюся всеми цветами радуги на солнце, которая иногда встречалась ей в виде каких-то маленьких лужиц, должно быть оставленных самим Создателем. У кого-то на солнце просто расплавился мозг. Кто-то окончательно ослеп, и начал крутиться волчком вокруг своей оси, жалобно попискивая в тщетной надежде получить сочувствие от соревнующихся себе подобных. Кто-то сломал себе несколько лапок и его пожрали его оголодавшие собратья. Кто-то оглох и перестал слышать зазывающие крики лидеров их стаи и, таким образом, безнадежно отстал в их общем пути Туда. А кто-то просто махнул на все рудиментом своего крыла, лег на выжженную траву, закрыл глаза и окоченел. Одним словом, достойных осталось очень немного. И Тля была одной из первых.

Тля только что закончила отобедывать найденным трупом собрата, и собралась продолжить движение вперед, как внезапно что-то резко и отчаянно изменилось во всей окружающей ее действительности. Какая-то огромная и непостижимая тень легла на поверхность всей земли, насколько хватало взгляду, что-то огромное и неостановимое как будто внезапно начало приближаться к ней – и ко всему растянувшемуся шеренгой ее роду Тлей … что-то очень, очень, очень страшное для них, Тлей.

- Неужели Он и вправду существует?! - успела подумать Тля в последний момент. - Простите нас за наш Тлиный образ жизни! - хотела было пискнуть она, но не успела.

Кто-то наступил на Тлю и всех ее собратьев единым махом, окончательно решая вопрос с будущим подобных … недочеловеков.

26.11.2010.

Шняжечка.

- Псссс … ходь сюда! - раздалось из-за кустов.

- Стой, кто идет! - Иван аж подпрыгнул от неожиданности, каким-то непостижимым образом сумев развернуться в полете на двести шестьдесят семь с половиной градусов прямо по направлению к источнику потенциальной опасности.

- А тем, кто летит, что - тоже останавливаться? - резонно вопросили из-за кустов вновь.

- Кто здесь, покажись! - гнул свою линию для многих безымянный, а для нас уже поименованный герой.

- Да ты не бойся! - успокаивающе заметили оттуда. - Ну, подумаешь, остановили тебя в дороге, эка невидаль? Ты ж все равно по здешнему лесу шлялся без толку. А так, глядишь, хоть и поговоришь с кем-нибудь по душам … со мной, например.

- А ты вообще где? - не унимался в своем любопытстве уже оправившийся от первого испуга бравый молодец.  - Вдруг ты страшный и ужасный монстр, подстерегающий одиноких путников на пути к людям?

- Тьфу, вот еще, страшной мне быть! - фыркнули уже откуда-то сбоку. - Кто же на нас в таком случае позарится то? И не страшные мы вовсе, а мирные, демократичные, можно сказать. Счастье приносим, за права человека ратуем. Свобода выбора, отношений, совести. Ну и все такое прочее.

- Дак ты - она? Представитель, так сказать, прекрасного пола? - опешил Иван.

- Ну, для кого пола, а для кого и прямо-таки уже и потолка. Тут все от, так сказать, планки разума зависит.

- От чего? - не понял Иван.

- Ну … штука это такая - планка. А разум - что разум? Профанация одна! - хихикнули теперь уже из-за ближайшего дерева. - Ты куда хоть направлялся то, а?

- По делам! - буркнул Иван. - Нехай я тут незнакомцам буду все рассказывать, в глаза их не видя. Может быть, у них и вообще - глаз нет?

- Может быть, и нет … - резонно заметили снова. - А, может быть, таким как я они и не нужны вовсе.

- Ах ты, чудище безглазое! Я вот в тебя сейчас стрелу из лука то как выпущу, а куда она попадет - в глаз ли, али в какую другую точку - это уже дело десятое! - гаркнул Иван и полез за луком и стрелами.

- Ну, ты же не амур какой, чтобы всех прохожих стрелами любви утыкивать? Да и вообще … вдруг я та самая чудесная царевна-лягушка, которую тебе поцеловать требуется, дабы жить с ней затем в счастье и согласии, пока смерть не разлучит вас? Неужели тебе не хочется проверить, м-м-м-м? - голос незнакомки становился все более ласковым и тягучим.

- Ладно, - согласился Иван. - Сделать из тебя лягушечку для иголок я всегда успею, - резюмировал он. - Но выходить из-за кустов строго по одному, и помните - я держу вас на прицеле!

- Нет, ну вы только посмотрите, какой мужественный и храбрый спутник мне попался! Я уже вся почти горю от вожделения! - сладко пропела незнакомка и, наконец, вышла из-за кустов.

- А-а-а … о-о-о …. у-у-у-у …. э-э-э … какая же ты … - промямлил Иван.

- Красивая, да? Это у меня с рождения.

- Да не то слово …

- А какое будет то, м-м-м? - продолжала улыбаться таинственная знакомка, грациозно вышагивая перед Иваном.

- Моя - вот какое!

- Ну … может быть, что и твоя. Всему свое время … Меня, кстати, Шняжечка зовут.

- Шняжечка? Какое красивое имя! - воскликнул Иван. - Иван! - представился он.

- И вам, Иван! - улыбнулась Шняжечка.

- Что “и мне”? - не понял он.

- И вам я, как я вижу, нравлюсь.

- Да … ты вся такая … сверкающая … такая … необычная … вещичка … у многих, наверное, таких и вовсе нет …

- Да, да, - ласково согласилась Шняжечка. - Я знаю. Я такая. А ты в меня сперва стрелять удумал, шалунишка! - ласково погрозила она.

- Ну, я же не знал, что ты такая … необычная. Думал, вдруг ты ведьма какая болотная, меня охмурить хочешь и за собой в логово утащить.

- Ну, зачем же мне тебя охмурять? Ты ведь сам скоро прибежишь за мной … милый, - продолжала сладкоголосо петь Шняжечка, ходя кругами вокруг Ивана. - Куда же вы все, люди, без нас, Шняжечек, - чего же вы без нас стоите то, потребители вы наши? - промурлыкала она чуть тише.

- А можно мне тебя … потрогать? - робко предложил Иван.

- Можно, потрогай … - разрешила Шняжечка. - Можешь даже на руки взять …

- Так скоро? - опешил Иван. - А разве не нужно сначала … ?

- А чего тянуть то? - вопросила Шняжечка. - Я же вижу, что ты меня хочешь … так что давай, бери, не стесняйся. Чем больше ты будешь меня хотеть, тем большим человеком с маленькой буквы будешь становиться …

- Может быть, человеком с большой буквы? - смутился было Иван.

- Ну, вот еще! - фыркнула Шняжечка. - С большой буквы это еще заслужить надо. Мы, Шняжечки, не для того созданы, чтобы вас большими делать. Мы для других прихотей, - промолвила она.

- А это не … опасно? - осторожно спросил Иван, слегка касаясь тела Шняжечки.

- Ну … разве что током слегка ударит по первому разу, - улыбнулась Шняжечка. - А потом … впрочем, зачем вам, люди, это самое “потом”? Ведь нужно брать от жизни все, не особо задумываясь о последствиях, верно? Набирать в руки как можно больше нас, Шняжечек. Особенно если они сами идут к вам на поруки … Да и к тому же, иметь много красивых Шняжечек ныне - модно!

- Ну … не знаю … что-то здесь … как-то … - засопел и засомневался Иван, отдернув свою руку.

- Что, током ударило? - промурчала Шняжечка. - Как первый разряд получишь, так попривыкнешь, а дальше легче пойдет. Я потом еще подружек позову, чтобы тебе компанию составили. Будешь ты их ласкать, холить и лелеять более людей, а там, глядишь, и жизнь пройдет. Здорово я придумала, правда? - сказала Шняжечка и всем телом прижалась к Ивану.

- Ну … я … это … того … самого …

- А хочешь, я подружку еще свою позову? - не отцепляя рук от шеи Ивана, просопела Шняжечка.

- Какую еще подружку? Зачем?

- А вот увидишь! - молвила Шняжечка. - Фи-фи-фи, к нам ты приходи! - запела она, и тут же откуда-то из-за кустов появилась вторая не менее таинственная незнакомка, еще более, пожалуй, ослепительнее и сиятельнее самой Шняжечки.

- Фишечка! - представилась подруга. - Подруга Шняжечки.

- Ну и зачем она нам? - насупился Иван.

- Как, милый, зачем?! Разве ты не знаешь, что у каждого современного гламурного звездного мужчины обязательно должна быть какая-то одна своя личная фишечка, которая бы ослепляла всех и вся на всяких разных креативненьких тусовочках своей раскованностью и непосредственностью!

- Это как? - не понял Иван.

- А вот, скажем, так! - молвила Фишечка, и, заголившись в одно мгновение, улеглась на землю в томительном ожидании нездорового мужского внимания. - Фотографируй меня! - приказала-попросила она.

- Ну и Фишечка же тебе попалась, Ивашка! - хихикнула Шняжечка. - Просто всем фишечкам фишечка. С такой и в высший свет выйти не стыдно будет!

- Это я креативненько придумала, да? - смеялась Фишечка, одеваясь после кратковременного позирования на людях.

- Да ты вообще талантище, подруженька! Да одной тебя хватит, чтобы охмурить знаешь какое количество Иванов?!

- Имя им - легион! - радостно воскликнула Фишечка.

- И ни потребителем меньше, - подмигнула Шняжечка. - Ну что, пойдем уже к людям?

- Пойдем! - согласилась Фишечка. - Только дай я тоже паренька твоего поцелую, чтобы он кроме как о нас впредь ни о ком думать не мог. - Ч-м-м-о-о-о-о-к-к!

***

- Ч-п-о-к! - сказала упавшая с крыши сосулька. - Ш-ш-ш-ш-ш-дзинь! - добавила она, разлетевшись тысячей мелких осколков. - Чмок! - вторила ей вторая, прежде чем принять на себя ту же печальную участь.

- Иван, хватит уже целоваться с подушкой, давай вставай и помоги мне! - раздался женский голос в коридоре квартиры.

- Ну и шняга же приснилась! - подумал Иван. - Сколько же я спал? - и он решил озвучить эту последнюю мысль вслух в слабой надежде, что там, в коридоре, ему кто-нибудь все-таки отзовется на этот метафизической важности вопрос.

- Ты почти проспал нашу совместную поездку в супермаркет, дорогой муж! - ответили ему оттуда. - А ведь мы договаривались с тобой еще вчера, что ты мне купишь сразу пару платьев на мой выбор, и еще кучу всяких разных фенечек и шняжечек.

- Это что, утренняя фишка такая? - опешил Иван. - Ну и шняга! Надо завязывать с этим бесконечным шоппингом! - решительно решил он.

- Ты куда это собрался? - вопросительно уставилась на напяливающего поверх пижамы пальто мужа жена. - За картошкой, чтоли? Пара килограмм нам бы не помешала.

- В банк! - отрапортовал Иван. - Карточку сдаю на поруки. Это у них новая услуга, “вылези из потребительной кредитной кабалы” называется. Всем фишкам фишка!

14.03.2012.

Н значит : Надежда.

ВЛОМ.

Если вокруг вас одни козлы, не стоит воображать себя ангелом.

Совершенно неуместная здесь пословица.

Хотите верьте вы нам, а хотите, что и нет, да только уже не можем мы более мучиться и скрывать от вас историю ту недавнюю, с нами по воле жизни произошедшую, ибо чуется нам оно, значится, вот аккурат где-то под ребрами с левой сторонушки, что дивна история сия тайною необыкновенную, со смыслом нами до конца неразгаданным, и назидательна до умопомрачения. А потому мы и вам, погутарив, значится, меж собой то немного, ее поведать решили все, чтобы уразумели вы из нее хоть немноженько, и измениться, может статься, успели то. А иначе ведь оно действительно попадать все и провалиться сквозь землицу то может, как ЛОМ то нами описываемый. Ну, обо всем по порядочку.

А записываем то историю названную для вас мы – мужики простые сельские из деревни Новомирово, Кирилл и Мефодий. Но вы нас, пожалуй, с этими самыми букводелателями и азбукосоздавателями не путайте, потому как часто нас уже за то попрекали, что мы, дескать, этот великий и могучий русский язык создали – это который балагурный то, матюковый тобишь, а слов нужных туда добавить то и забыли, так что мужикам то нашим, значится, и слов порой этих важных в спорах то своих как есть не хватает. А и не создавали мы его вовсе, а только пользовали ! Вот особливо когда все хозяйство то ребят наших описываемое туда вместе с ЛОМом то и провалилося, да ух прямо как мы его пользовали – так что и слова то новые как раз понапридумали, точно и в самом деле Кирилл да Мефодий какие ! Ну вот, значится, познакомились мы с вами немноженько, о себе понарассказывали (особливо этот самый Кирилл, который меня и надоумил эту самую историю то и записать для поколений будущих в назидание).

В общем, хотите верьте вы нам, а хотите и сами проверьте (да только как вы особливо то теперь ужо и проверите, когда все хозяйство то наше ЛОМовое уже под землей покоится как несколько лет, и выступать, как это говорится, в качестве вещдока уже ни в коей мере и не способненько ?), да только дело все было аккурат так, как мы ниже вам и поведаем.

Жили мы все в деревеньке нашей Новомирово, да горюшка не ведали. Детишек бабы наши рожали, а мы опосля вместе их и воспитывали по уму, разуму и целомудрию. Урожаи мы собирали обильные, так что и на продажу то еще оставалось в деревеньки и грады соседние рожь да пшеница. И коровки наши в хозяйствах то молоко давали, и куры неслися, и овцы стриглися, и кошки мышей изводили под хвост и корень. И отношения у нас друг с другом все были ладные да складные – да такие, что и не ругались мы между собою вовсе (ну, разве что ежели очередную бутылку самогона по праздникам скажем, мужики то наши, значится, не поделят, потому что тогда да - такую стенку на стенку устраивали, что свисты, ахи, охи, да и пыль до колен еще долго по селу разносилися). В общем, братцы, не житье было, а сказка практически. Да только не оценили мы спокойствие и мир то тот, за сущие гроши на ужасы иномировые обменяли, о чем до сих пор скорбим !

А дело было так. Приехали к нам как-то, значится, купцы заморские из деревни Новогрязево. А купцы то потому, что в одеждах они были дорогих да необычных – мужики то в пиджаках каких-то черных с тросточками и шляпами, а девки то при них бесстыжие и вообще в платьях коротеньких просвечивающих. А из Новогрязево потому, что так они нам, стало быть, то и отрекомендовались, хоть о такой деревне то мы и вообще первый раз слухом слыхивали, да глазами не видели. А почему заморские то мы и сами не ведаем, по виду их внешнему и манерам престранным так мы потом в своем кругу то на хуторе и порешили. А еще заметили мы и долго удивлялись опосля, что заместо лошадей то привычных в повозках их свиньи да хряки запряжены были, а и кучеров то у них не было вообще, как ежели бы несли их эти свиньи сами, кудыть путь то и выберут !

И вот вышли они все из повозок то своих со свиньями, и отрекомендовываться стали именами непривычными – Смитами, Бобами, Джонами и Сюзаннами с Варварами (пардон, с Барбарами) всякими. Говорят, что про село то наше достойное они наслышаны, а потому и про нас забыть не решились – приехали, значится, посмотреть, что у нас да как. Обычаи, как мы поняли, наши перенять, да свои нам взамен передать. Да только вышло то, братцы, оно все по системе ниппель, как есть вошло то есть, значится ! Навязали то они нам свои обычаи то заморские пагубные, а наши то искорежили и высмеяли все опосля, немодными их называя да устаревшими. Но обо всем по порядочку.

Остановились они у нас в трактире местном на неделечку поначалу, чтобы, значится, деревеньку то нашу осмотреть на “перспективность инноваций”, как они тогда выразиться то изволили туманненько. А расплатиться сперва хотели не медяками нашими полновесными, а бумажками какими-то своими зелеными с пирамидами и глазами на них высеченными. Долго мы удивлялись деньгам то таким, и брать то сперва не хотели, естественно, да только убедили они нас, что всегда легко обменять бумажки то эти с рожами людей каких-то, на обратной их стороне нарисованными, мы сможем при желании, потому как весь мир то ими за бумажки эти продается и покупается. Ух, и не почуяли мы в тот момент подвоха то их, бестолочи, потому как в спокойствии и мире нашем, до их приезда сохранявшемся, доверчивыми очень стали то и плохого о людях приезжих и не мыслили.

И вот прошла сперва и неделечка, а потом проходит и вторая уж, а постояльцы все со двора не съезжают никак. И все что-то ходили, да у мужиков наших и баб выспрашивали, и показывали им, и подмигивали. Соблазняли их бесовскими своими нарядами да пристрастиями, как есть соблазняли в те дни уже – да только не поняли мы этого сперва то, момент тот критический профукали и пропустили !

И доходились они однажды до того, что и трактира, и двора нашего постоялого у нас самих же и не сталося ! Зуб даем на отсечение, что вот так как все описываем, оно и было то : проснулись мужики то наши утром ранненьким по крику петуха первому, да и на улку выйти решили по росам утренним прогуляться, да воздуха свежего бодрящего вдохнуть. Глядь – а трактира то нашего и след простыл ! Да ладно бы, если просто след его простыл в пожаре каком – новехонький еще лучше прежнего бы остроили, да с парным молочком вместо самогончика то там разливаемого. Дак нет ведь – заместо двора то нашего постоялого и трактирчика-забегаловки монстр какой-то из стекла и бетона высоченный высился, солнце будто затмевая пузом этажей своих растопыренных!

И на первом этаже то его буквы золотые громадные сверкали и переливались цветами всеми и расцветочками, и слово там одно лишь трехбуквенное значилось, и было слово то ЛОМ. Долго гадали мы опосля то, что бы слово то сияло и значило, и сошлись на том, помнится, что Лучшее Общественное Место это, а почему так назвали его – поймете вы вскорости, как историю эту скорбей наших до конца дочитать то сумеете. И поднимались вверх и вверх этажи за этажами здания этого, и не было видно конца и края этажам то сим, вверх уходящим – а знающие люди, там часто бывавшие, нам поведали, что этажей то всего там ровно девятьсот девяносто девять было, да только не ездил лифт тамошний выше первых ста в деревеньке то нашей, хоть говорят, что в ЛОМах то подобных из городов больших он и выше всех поднимал, значится.

И вот как здание то это громадное за одну ночь вырасти то как гриб после дождя какого кислотного сумело, мы и не ведаем – и хозяин трактира, помнится, тоже удивлялся сильно и горевал поначалу о заведении то своем, и все заморских гостей то наших удивительных и невнятных обвинял в этом деле то, будто бы это они силами такими магическими обладали, чтобы за ночь громадины такие нескромные возводить то – свиньи они, дескать, одним словом, да губители. И ведь точь в воду глядел Арсений то наш, точь чувствовал !

Бросились мы потом, помнится, с утра по деревне то нашей все вместе гостей то этих искать, чтобы спрос с них держать за строительство сие непотребное, да только сколько не искали мы их по подворотням, подвалам, и хлевам даже, а так и не сумели найти, ежели бы след их простыл совершенненько. Уехали, видать, ночью то той как раз из села нашего дальше, свиньями погоняемые. Да и хрен с ними ! – решили мы, и здание осматривать отправились. Ох, право же, люди добрые и умные, лучше бы мы этого и не делали, потому как заманил нас всех опосля ЛОМ тот и одурманил !

Чего в нем только, братцы, и не было ! Тут тебе и казино средстваизымательные, тут тебе и парфюм одурманивающий, тут тебе и цветочки искусственные, и обеды пузонабивательные, и одежда модная бесстыжая, и золото с украшениями душеослепляющие, и устройства всяческие пищащие и урчащие и время отнимающие, и вина заморские опьяняющие, и журналы цветастые опошляющие … И захватывало дух у многих наших ребят то, и ломились они толпами в этот ЛОМ, и день деньской там кружили, по этажам то этим да переулкам бесконечным, и назад возвращаться к семьям своим, да детям своим, да мужьям и женам своим уже будто и не жаждали.

А плата за удовольствия все эти пагубные там тоже, помнится, необычная была, значится : стояли там у входа в коридоры эти машины такие железные, и чтобы, значится, деньгу из машины этой вытрясти, оно надобно было палец там в отверстие специальное засовывать и ждать, пока иголка там какая-то палец этот тебе проколет, и присоски затем часть кровинушки твоей у тебя откачают – а взамен, после операции то этой кратковременной, бумажки эти самые зеленые с глазами то и рожами уродливыми людей каких-то тебе в лоток, что пониже, высыпались. Высыпалось то не особливо много там, поэтому ежели кто целый день во ЛОМе то этом праздно пребывал, то много раз ему к машинкам то этим бегать и кровь свою отдавать им приходилось то, так что под конец денька то ужо он и бледный весь становился, и шатался порой, а все бегал и удовольствия то всяческие в ЛОМе этом покупал себе, аки наркоман какой или пьяница, а может кто и похуже еще. Вот точно вампиры машины то эти действовали, кровинушку нашу русскую от безвольности нашей выпивая ежедневненько !

И все в деревне нашей доброй в тот день переменилось, как снежный ком навалилось и вниз по пригорочку то и катиться начало ! И часто бывало, помнится, как придет кто из наших мужиков то по утру раннему солнечному в дом к другому, и предложит зычно так и весело : “Иван, пойдем уже, наконец, жить !” А ему в ответ тот и отвечают сонно и вяло, как неживые будто : “Ты что, Емеля, не видишь – ВЛОМ мне сегодня !” – и шли опосля в этот самый ЛОМ, Лучшее Общественное Место, как его мы меж собою и прозвали то, и там день деньской и проводили, и стало словечко это, ВЛОМ, нарицательным.

И всем практически все ВЛОМ стало, и многие окончательно там, во ВЛОМе этом пагубном и скурвились, и оскотинились до невозможности. И тошно так жить стало, что хоть вой от горя то этого и от состояния своего безразличного ! И выть многие, собственно, и начали – да только не на луну, а на ближнего своего, аки волки какие злобные. И ругаться стали словами иностранными, заморскими, и ненавидеть, и гнать друг друга, потому как всем им теперь ВЛОМ было, - даже добрыми оставаться, видимо.

И многие месяцы трагедия сия тянулась, и как зачарованные стали люди. А опосля еще и выяснилось, что машинки то те, кровь собирающие, не простые были – кровушку то они откачивали, а взамен вещества ядовитого какого назад то и впрыскивали, так что и умерло несколько ребят то наших и баб от яда то этого заморского, ЛОМового состояния своего не выдержав. И хоронили их, помнится, быстрехонько, землицы набросав и всплакнув для вида лишь, и народу на поминках то было мало там – потому как ВЛОМ всем было оно практически. И вот, верите, али нет вы нам, братцы, но и солнышко наше красное стало как-то с тех пор заходить за горизонт рановатенько, так что время ночное темное то и удлинолося. И петухи петь перестали, и куры нестись, и даже кошкам ВЛОМ мышей ловить стало то.

И не помним мы точнехонько, сколько морок сей длился то, - да только помним мы ясненько, чем оно все то и окончилось. Бабка наша местная врачевательница, Прасковьей прозываемая, одна практически и осталася, кто в этот злополучный ЛОМ ни разу и не попадал то. И после того, как муж то ее, значится, вин каких-то наглотавшись и дымов каких-то в ЛОМе этом накурившись, в очередной раз домой вернулся, не выдержала душа ее тонкая, и крикнула она в сердцах тогда, помнится : “А шоб весь этот ЛОМ ваш под землю и провалился !” И буквально в момент тот же (ежели муж то ее, Михалыч, нам об этом потом шепотом после протрезвления все пересказывавший, не брешет особливо) затряслась земля то вся в деревне нашей, и ходуном ходить как волнами начала, будто и не земля это была вовсе, а море какое. Ходила она так, и сотрясалось все время какое-то, а потом как возьми, да и разверзнись дыра громадная под ЛОМом то этим самым, и как провались оно все туда со всеми там в тот момент бывшими несчастными то в глубину бесконечную, так что треть как минимум деревни нашей то там и сгинула в одночасье, в беспросветной глубине то этой.

Как кратер громадный дырища та получилася ! Ух и пужались мы на нее смотреть поначалу ! И кричали туда в надежде, что отзовется кто-нибудь, да только молчание гробовое всегда нам ответом оставалось. А через несколько дней то задрожала землица вновь, и сошлась на месте дырищи той, как ежели ничего там, на месте того трактира злополучного, отродясь и не было. А Прасковья то упомянутая после событий тех немой сделалась – и ходила, и слова вымолвить не могла более, только руками невнятно размахивала время от времени.

Но, хотите - верьте, а хотите - и нет, да только вновь налаживаться после событий тех страшных жизнь у нас начала. И очнулись будто люди, и встрепенулись, и ВЛОМа конец настал окончательный. И снова все мирно друг с другом зажили, и детишкам время уделяли, и мужьям, и женам своим. И стали дни длиннее, а ночи короче, и петухи вновь запели, и куры занеслись, и крысы поразбежались кто куда. Запомнили люди урок тот страшный, и ЛОМы из душ своих выкинули, и стали жить праведно.

Вот так оно, собственно, все и было, как оно здесь нами, мужиками Кириллом и Мефодием и написано ! И ничутоку мы и не переврали события дней тех прошедших, ежели только малость самую незначительную в деталях разошлись – ну да с кем оно того не бывает, верно ведь ? А верите вы нам или нет – не нашего ума дело то, потому как нашего ума дела мы сейчас как раз уже и исполнили, - а вам все это читать, думать, и от ВЛОМов всяческих раз и навсегда избавляться !

08.09.2012.

Воин Одина.

Я сотый пропою псалом,

Где свет и радость входят в дом,

И заставляют нас свернуть.

К Тебе, на непорочный путь.

Я чистоты, Господь, взалкал.

И в доме, где я зло познал, -

Гордынею очей своих.

Был ослеплен среди других,

Где ложь, коварство и разбой.

В надменном сердце нас с тобой.

Пытались тайно затянуть.

На нечестивый, темный путь, -

Я в доме том пою псалом,

Всех праведных впускаю в дом,

А зло ни в яви, ни во сне.

Да не прилепится ко мне!

Будь милосерден, верша Свой суд:

Тех, кто путем Твоим идут, -

Помилуй, Боже, и спаси.

А прах у двери отряси!

Утихни, ветер, смолкни, гром, -

Исполнись в мире сем, псалом!

Неизвестный автор.

Громогласный рев - свирепый боевой клич огласил округу и заставил, кажется, содрогнуться само небо. Сотни и сотни воинов бежали навстречу друг другу, облаченные в сверкающие кольчуги и в глазах их было только одно - неисчерпаемый боевой азарт. Не было сомнения, не было страха - была лишь жажда битвы и азарт - убить врага прежде, чем ты сам падешь на поле боя. Но падшие в честном бою - уже победители, они войдут в сверкающие чертоги Валхаллы и сам великий Один поведет их в новые битвы. Пусть же он ведет их в этой битве, пусть враги падут перед мощью его воинов!

Удар - поворот. Поворот - удар. Радость охватывала его - наконец-то сражение, которого он так долго жаждал, наконец то славная битва!

Взмах - боевой топор обрушивается на шлем врага - и тот грузно падает на землю. Еще взмах - и чудовищной силы удар рассекает кольчугу еще одного. Капли крови, струящиеся из тела врага… повторный удар - и вот новый враг повержен.

Вот его боевой товарищ тоже размахивается - и практически разрубает надвое еще одного.

Здесь не было правил - и более верткий и хитрый тоже иногда побеждал.

Меч, обрушившийся плашмя на спину его боевого друга…какой-то сдавленный хрип, вырвавшийся из его горла. Вот его товарищ падает на колено, пытаясь развернуться и нанести ответный удар - но подкравшийся сзади боец снова ударяет, на этот раз выпадом меча, - и лезвие клинка разрывает пластины кольчуги… Еще миг - и все кончено.

В такие мгновения он переставал чувствовать боль. Он переставал ощущать тяжесть его оружия, сотый раз ударяющего в железные пластины, он переставал чувствовать время. Крик отчаяния и боли вырвался из его груди - боли за смерть друга, с которым он делил один хлеб и одни походные невзгоды.

Он крутил и крутил свое смертоносное оружие, совершенно не чувствуя его тяжести - и враги разлетались перед ним. Самые смелые - или глупые - погибали мгновенно. Более осторожные предпочитали не лезть под танец сверкающей стали.

Но врагов было много и число их, кажется, только росло.

Крики и стоны. Звуки столкнувшихся клинков. Сражение кипело.

* * *

День продолжалась битва - и воины Одина вышли победителями. Какая-нибудь сотня воинов из нескольких тысяч…

“Слава Великому Одину!” - разнеслось вокруг, как только был повержен последний из врагов.

“Слава Одину! ” - эхом повторили многие, и он в том числе.

Они победили, они победили вновь. Их погибшие братья предстанут в светлых чертогах перед Великим Отцом - для новых битв и новых побед. И когда-нибудь он тоже встретится с ними…

* * *

Он застонал.

В бессильной ярости ударил кулаком по столу с такой силой, что тот чуть не развалился пополам.

Почему, почему, почему? Почему он должен сделать это? Слова упали в тишину и растворились в ней без следа. Слова ушли - вот только его внутренний голос не оставлял его и не давал ему покоя. Уже не голос воина Одина.

Монастырь. Почему они должны совершить набег на этот монастырь? Это не достойное их сражение! Убийство беззащитных ради спрятанных в стенах обители сокровищ…

И он, он должен вести свою сотню - чтобы видеть, как монахи падают под ударами топоров и мечей, высоко подняв крест и прося своего неведомого ему Бога о защите… Это будет бойня, а не сражение - кровавая бойня из-за алчности. И он, один из лучших, будет их предводителем… И он не может отказаться, ведь цена за это - смерть и вечное проклятие, навсегда лишающее его права войти в золотые чертоги. Почему у него нет выбора? Почему он должен истребить беззащитных - совсем не воинов?

Или не должен?

Он зарычал в бессильной ярости. Заметался по дому. Затем схватил топор и начал громить им все вокруг. Потом как-то наткнулся на бочку с водой и опрокинул туда голову.

Это помогло. Он пришел в себя, успокоился.

Молча сидел, размышляя. Так прошел час.

Затем резко и порывисто встал, как будто решив предельно важный для себя вопрос.

“Решено, - четко и ясно подумал он, - решено”.

* * *

Они высаживались на берег с боевых галер и он командовал ими - воинами Одина.

Воинами смертоносного для их врагов Бога.

Вновь боевые крики и боевой задор. Его братья были практически прежними - вот только враг был другим…

Вот последний воин сходит на берег - сейчас он должен будет повести их в бой на ничего еще не подозревавших защитников монастыря, что удобно расположился на склоне гор в километре отсюда.

“Сейчас или никогда. Сейчас или никогда”.

“Воины, - прокричал он. Великие воины Одина, что побеждали в сотнях и сотнях битв во славу нашего Бога! Мы смелы и отважны, и Один ведет нас в праведный бой! Судьба наших врагов уже предрешена, ведь сам Один ведет нас! “

Громогласный крик одобрения был ему ответом.

“Но обращаюсь к вам, воины. Достойную ли цель указали нам? Достойно ли сражение, что нам предстоит, славы истинных победителей? Мы должны уничтожить наших врагов - но враги ли они нам? Мы всегда сражались достойно и достойно же выходили победителями - но мы не выйдем достойными победителями из этого боя, братья! Это не наш бой, он не ведет нас к славе и золотым чертогам. Мы не должны вести его!”.

Ряды воинов заколыхались. Казалось, они все были смущены.

“Ну хоть один, хоть один поддержите меня, братья. Хоть один достаточно смелый из вас”…

“Да, Хротгар сказал верно! Это не наш бой! ”, - и один из его бойцов вышел вперед с этими словами. “Я тоже думал об этом, когда получил задание идти под его предводительством - и я решил, что это не достойный бой. Мы не снищем себе славы в этом сражении, мы убьем тех, кто недостоин битвы с Воинами Одина!”.

Воины начали перешептываться. Кто-то недоуменно мотал головой из стороны в сторону, смотря, что предпримут другие. Но это продолжалось недолго - совсем недолго. Какие то десятки секунд.

“Ты - предатель! Ты позоришь честь победоносных воинов! Ты недостоин войти в чертоги и ты будешь проклят во веки веков за эту трусость! ” Другой воин вышел вперед и, казалось, выплюнул в него эти слова.

“Предатель!”, - повторил он, и надвинулся на него, подняв высоко свой боевой топор.

Но в этот момент тот, кто поддержал его, преградил ему путь и так же непоколебимо встал с оружием в руках, готовый сражаться - и умереть. Им действительно теперь похоже придется умереть - двоим против десятков…

И он вновь заговорил. Убеждал их в ошибке, которую они уже готовы были допустить.

Убеждал их не вступать в этот недостойный их бой. Говорил о лучших сражениях и лучших битвах. Он пытался подобрать все те слова, которые были понятны и близки им - говорить на их языке, теперь уже сделавшимся для него почти чужим…

И пока он говорил, еще десять бойцов вышли из рядов и встали рядом с ним - в глазах их была такая же смелость и готовность, если потребуется, погибнуть - как и в его глазах.

Но добрая сотня осталась стоять неподвижно. Им действительно, похоже, придется сегодня умереть и быть преданным вечному проклятию за отступничество…

“Не слушайте этого труса и лжеца! Каждый, предавший Одина в бою, навсегда лишится шанса войти в Его чертоги. Трусам не место в чертогах смелых! Сметем этих предателей и лжецов - и начнем великий бой! Вперед, истинные воины Одина! ”.

Вновь обличительные слова - и вот пыл воинов разгорается. Смущение исчезает с их лиц и на его место вновь приходит какая-то свирепость и безжалостность…

“Что же, братья, придется нам сегодня умереть”, - мысленно обратился он к одиннадцати истинным воинам. Но они и так прекрасно понимали это - лишь еще крепче сжали в руках оружие и встали рядом с ним - плечом к плечу.

Мгновение - сотня воинов ринулась на них.

Мгновение - орудия столкнулись.

Мгновения - как целая вечность…

Вот двенадцать воинов встали плечом друг к другу, готовые сражаться и умереть.

Вот первый подбежавший враг замахнулся - и удар его был отбит.

Вот подбегают еще и еще - и клинки работают без устали - они, эти двенадцать, в этот день не чувствовали усталости.

Вот первый из них ранен - и ряды смыкаются, чтобы защитить его.

Его крик, разнесшийся далеко - далеко. И вот волна врагов откатывается от них как от несокрушимого барьера. Но враги снова наступают - и вот ранены еще двое. Ряды сомкнулись еще крепче и еще яростнее стали атаки.

Один, второй, третий, десятый, двадцатый… Враги подбегали и откатывались от них - как от несокрушимой стены. Но их было много … слишком много… Вот их уже всего лишь пять - остальные ранены или убиты.

Четверо… Трое… Двое…

Остались лишь он - и воин, первым вышедший поддержать его. Вот он разворачивается к нему - и в глазах его великая мудрость и понимание.

“Сразимся, брат!”- и становится к нему спиной, защищая.

Так, стоя спиной друг к другу и отбивая сыплющиеся удары, они продержались еще две минуты.

А потом добрых семь десятков воинов подмяли их под себя и опрокинули - и устремились к монастырю, подбадривая себя диким ревом…

* * *

Мгновение? Вечность? Сколько же прошло времени?

Он не знал - помнил лишь свой последний бой - двенадцати бойцов - и удар секиры, настигнувший его.

Он не погиб? Не погиб… Его посчитали мертвым и не стали добивать…

Но .. но раз они не смогли их удержать… выходит, что монастырь все-таки был разграблен и предан разрушению… Они не смогли остановить их… не смогли…

Он застонал - даже не столько от боли по всему телу, сколько от ноющего чувства тоски и печали. Они не смогли их остановить… Он и одиннадцать так и оставшихся безымянными воинов… Приложив неимоверные усилия и закричав от прорезавшей тело боли, он таки сумел подняться.

Около тридцати бойцов лежали неподвижно, обратив глаза к небу. И среди них - его смелые воины. Погибшие… Пусть они, достойные, не будут прокляты, но благословлены - и найдут мир в том мире, где они сейчас находятся!

Он огляделся по сторонам - галер не было. Выходит, бой уже закончен и воины отправились домой.

Значит монастырь уже не спасти… Но может хоть кто-то остался там жив. Хоть кто-то… если даже хоть кто-то из них жив - он обязан помочь ему, обязан спасти - хоть так он сможет исправить свою ошибку. Да и пути назад у него теперь нет, он изгнанник и проклятый - проклятый своим же народом… пусть уж лучше его считают мертвым.

По-прежнему сдерживая стоны от невыносимой боли, он поднялся и медленно зашагал по направлению к монастырю. Тысяча метров, всего какая-то тысяча метров… Его долг.

Он шагал и падал. Затем поднимался и вновь шагал. И вновь падал. Затем он пополз по земле.

Может быть, прошел день. Может быть, прошла целая вечность.

Он не знал - у него теперь была одна цель и один путь - и он шел по нему. Даже практически без сил - он все равно шел. Когда же наконец его затуманенному взору предстали стройные стены монастыря, он приподнялся на обессилевших руках и улыбнулся.

“Я все-таки нашел тебя”, – еле слышно прошептали его губы и он неподвижно замер на земле.

* * *

Тихая печальная песня. Чьи-то руки, скользящие по его лицу. И затем - холодная струя воды. Он закряхтел и шевельнулся.

“Жив!”, - сквозь обволакивающую его пелену услышал он.

Жив. Он все еще жив. Для чего же он жив, если он не сумел выполнить свой долг? Для чего?

Попытался открыть глаза - но лишь смутное красное марево предстало его взору. Тогда он прикрыл их и погрузился в сон.

Он спал и спал. Временами он просыпался на какие-нибудь десять минут - и затем снова засыпал.

Когда же он вновь проснулся и в очередной раз попытался открыть глаза - кровавого марева уже не было. И тогда он смутно различил человеческую фигуру, склонившуюся над ним и услышал ее голос - ласковый голос девушки.

“Спи, тебе еще рано двигаться. Раны еще не зажили. Спи”. Он не сопротивлялся сну.

Потом временами он просыпался, чтобы вновь услышать ее голос и попытаться сквозь дымку разглядеть ее лицо - и ему очень долго не удавалось это сделать. Но настал день, когда он смог подняться с постели без посторонней помощи - и зрение и слух его прояснились.

“Я все-таки нашел тебя”, - отчего-то пришли на ум совсем уже казалось ставшие далекими слова.

Да, это была девушка, еще совсем юная, быть может семнадцати-восемнадцати лет. Вот только в глазах ее читалась уже совсем взрослая твердость. И тогда он решился спросить.

- Где я?

- Ты в нашей обители, - ответила девушка. В моей обители, - добавила она и всхлипнула.

- Ты … ты помогла мне… Почему?

- Ты не один из тех, кто напал на нас. Я это сразу поняла. Наши… мои … братья… увели напавших в леса.. и погибли там… выжившие варвары вернулись сюда… и разграбили монастырь. Все те, кого удалось одолеть моим братьям, остались в лесах - ты же подошел прямо к стенам монастыря. Если бы ты был в числе напавших - ты не рискнул бы это сделать. Ты не из тех, кто убил моих братьев,- сказала она очень твердо.

- Дда..это ттак..,- еле слышно пролепетал он все еще не слушающимся его языком.

- Тогда зачем ты пришел сюда? - и она подвинулась к нему совсем близко, не сводя своего изучающе-требовательного взгляда с его лица.

- Я хотел…хотел остановить их.. и … и не смог… прости.. прости меня, если…можешь.

- Ты хотел помочь нам? - в глазах ее выразилось крайнее удивление,- почему? Ты ведь из их же народа… ты пошел против них?

- Я…не мог…допустить…бойни…, - слова шли очень медленно и тяжко из его горла.

- Но она все таки была допущена… Впрочем, какое это теперь имеет значение! Спи, выспись - потом расскажешь мне остальное.

Она была права, ему сейчас требовался отдых - много отдыха - и он вновь погрузился в столь манящий его сон.

* * *

Он проснулся и почувствовал ее теплую руку у себя на лбу.

Не стал открывать глаз - лишь пытался прислушаться к ее мерному дыханию.

Когда же наконец открыл их - она убрала руку с его лба и поднесла к нему пропитанную чем-то холодным губку.

- Проснулся? - на этот раз ее голос был заметно более приветлив, чем в прошлый,- ладно, вставай - ты уже вполне можешь это сделать.

Он попытался приподняться - и впервые за много дней его тело послушалось его.

Он сел на постели и окончательно прояснившимся взором взглянул на нее. Она была удивительно красива - по крайней мере почти наверняка она должна была быть красавицей по меркам ее народа.

Русые волосы спадали до плеч, а на губах блуждала улыбка - впервые за много дней. В глазах была живость и в то же время совсем уже взрослая стойкость. Белая роба была на ней.

- С…сколько я спал?

- Неделю, почти неделю ты пробыл здесь. Практически только спал, очень мало ел. Ты, наверное, сейчас этого уже не помнишь - для тебя должно быть прошли всего лишь минуты.

- П…почему ты помогла мне?

- Ты ведь хотел помочь нам? Даже если тебе это и… не удалось - ты не был с этими варварами. Я обязана была помочь тебе, это был мой долг. Если бы только ты успел раньше… если бы успел… хотя что ты мог сделать против сотни воинов…

- Н..не один. Я сражался не один с ними … нас было … двенадцать. Все они … погибли.

При этих словах слезы выступили на его огрубелых щеках - а ведь он ни разу еще до этого не допускал себе столь жесточайше непростительной слабости.

Девушка как-то печально и в то же время с надеждой улыбнулась.

- Все таки есть на свете люди, не потерявшие свое сердце, все-таки есть. Жаль только, что ты не смог нам помочь. Но что бы двенадцать воинов могли сделать против доброй сотни…

- Ты говорила, твои братья погибли…

- Да, варвары убили их всех. Я была единственной сестрой в этом монастыре…и единственная осталась в живых. Только чтобы оплакивать их смерть.

И она, несмотря на всю свою внешнюю кажущуюся стойкость, заплакала.

- Как же ты тогда осталась в живых? Они не тронули тебя?

- Я… спряталась в монастыре. У нас … был секретный.. ход и.. туннель, ведущий из монастыря - продолжая всхлипывать, говорила она, - в нем я и переждала бурю, как велел мне мой отец…Вот только буря эта уничтожила все, мне дорогое…

Казалось, она сейчас совсем забудется в своем горе при этих воспоминаниях. Он вытянул свою руку и взял руку ее в свои ладони. Пусть знает, что она все же не одинока в этом мире…

Они молча сидели, крепко сжав руки друг друга. Так прошло минут десять. Наконец она сумела успокоиться.

“Отдыхай, воин”, - тихо прошептала она и вышла.

* * *

День, второй, третий… Неделя, другая, третья…

Он наконец полностью оправился от своих ран и они смогли беседовать каждый вечер.

Ей теперь очень не хватало этих простых человеческих бесед - и ему не хватало тоже.

В этом они были похожи друг на друга - оба они стали изгнанниками, оба лишились близких.

Постепенно она стала приходить к нему все чаще и чаще. Когда она, случалось, вспоминала о слишком памятных еще днях своего горя - он утешал ее. Иногда она просила рассказать его о своих сражениях - и настолько внимательно слушала его, как его не слушала никакая из женщин прежде.

Затем пришли их дни совместных прогулок по окрестностям обители. Это были замечательные дни - светлые и солнечные дни весны. Зимний снег растаял - и вместе с ним, кажется, канули и все тревоги.

Это было чудное время. Может, одно из лучших в его - и ее - жизни.

Они стояли, обнявшись, под кроной какого-то дерева, сквозь листву которого просвечивало солнце и играло лучами на их лицах. Он тогда говорил ей эти слова - слова своей любви.

Он поклялся, что они никогда не расстанутся и всегда, всегда, в жизни и смерти - будут вместе.

Вечно - будут вместе. Всегда.

Ее - единственную ее - он по-настоящему полюбил. Как не любил никого другого - он любил ее.

Он и сейчас любит ее. Он будет любить ее всегда - в жизни - и в смерти.

* * *

“Готовьтесь! Всем разойтись! Зажигай!”.

Пламя метнулось вверх, отчаянно стремясь в одно мгновение пожрать неподатливый кусок дерева и прикрепленного к нему человека.

Вот языки его все ближе и ближе – уже пляшут перед глазами. Скоро этому придет конец. Скоро конец…

Земное счастье их было не долгим. Через год новый набег его орды - и лишь двое защитников, готовых противостоять им - он и она.

Они были схвачены - и он был узнан. Сначала его посчитали мессией - воскресшим из мертвых - но потом кто-то заявил, что он просто не сумел хорошо всадить этому предателю свой топор в грудь.

Он не видел говорившего эти слова - вот только голос его показался ему очень знакомым…

Предателей не прощают. Судьба их - смерть. Через сожжение. Небывалая казнь для его народа - обычно их убивали в честном бою. Видимо, даже честного боя он по мнению своих братьев оказался не достоин - только лишь удара в спину.

Ее тоже должны были сжечь - как его пособницу - и это было страшнее всего. Но, как оказалось, не для нее - только не для нее.

“Я буду с тобой всегда - помнишь? В жизни и в смерти.”.

“В жизни и в смерти - всегда”,- ответил он. И они обнялись - в последний раз в этой жизни.

Ее увели. А затем так же прикрутили железными канатами к такому же столбу. И зажгли пламя.

* * *

Пламя метнулось вверх слепящими и обжигающими волнами, пожирая свою законную добычу. Но боли уже не чувствовалось.

Два горящих столба. Два мужественных человека.

“Вместе - всегда!”, - что есть силы прокричал он.

“Всегда!”, - донеслись до него ее слова.

Вот новый натиск стихии - и оба они скрылись в огне.

Толпа кричала.

И лишь немногие, отвернувшиеся от этого пожарища, давали себе клятву - священную клятву истинных воинов - никогда больше не допускать подобное. Бороться за справедливость.

Бороться - всегда.

Лишь эти немногие видели, как два светлых духа, оторвавшись от пламенных столбов, взмыли ввысь. Как они обнялись и улыбнулись друг другу - и устремились в небеса.

“Вместе - всегда”, - услышали эти несколько.

“Всегда”,- повторили они.

03.01.2005.

Впереди – жизнь.

“Ах ты!”, - крик вослед.

Маленький мальчик двенадцати или тринадцати лет - еще совсем подросток - сорвался с места и побежал прочь. Они, конечно, побегут за ним - побегут за вором…

Надо было оторваться - во что бы то ни стало. Пара кварталов - а там спасительный подъезд … спасительный подвал, где можно залечь и затаиться, - затаиться до тех пор, пока организм снова не потребует доли - доли еды и … и того, что помогало ему скоротать эти мучительные дни одиночества. Жизни без крова, без родителей, без всего - жизни наедине с самим собой и тем, что он купит на сворованные деньги. На ходу он открыл сумку … бумажник…так…две…три купюры… две тысячи рублей! Эти люди определенно собирались купить что-то сегодня. Какая досада - им это не удастся … но зато удастся ему!

Он обернулся на бегу и чуть было не вскрикнул от испуга. Мужчина догонял его - расстояние медленно, но все же верно сокращалось. Ему в его тринадцать лет было не тягаться со взрослым и здоровым человеком.

Два квартала, всего лишь два квартала и он спасен! Он резко свернул в боковой проход между домами. Надо запутать следы - и тогда он сможет уйти…и тогда он должен уйти.

Вперед, вперед, вперед! Ноги, выручайте, - вы уже не раз спасали меня в уличных столкновениях - помогите же и на этот раз!

Быстрый-быстрый бег вприпрыжку по переулкам, вертящаяся в голове одинокая мысль “Доберусь”… Да, доберусь!

Резкий взмах и поворот головы - бежавший за ним мужчина вынырнул из-за угла.

Не удалось, не удалось обмануть … мужчина видимо заметил, куда я свернул! Сейчас догонит!… сто метров…девяносто… восемьдесят…семьдесят…

Вот он, здесь. Здесь его дом. Дом … вернее то, что с очень-очень большой долей сомнения можно было назвать домом. Здесь его спасение.

Нельзя, чтобы это место было раскрыто - надо увести догонявшего. Недавний воришка побежал прочь от дома в соседний переулок, мужчина - за ним.

Так…вверх по лестницам - потом съедем на лифте. Вверх, вверх! Топот шагов за спиной…

Только бы успеть - только бы добраться! Все … последний этаж … хоть бы хватило времени, чтобы оторваться! Вдавленная до упора кнопка лифта … открывающиеся и закрывающиеся обитые железом дверцы. Он заскочил внутрь.

Успел? Не заметили?

Первый этаж. Выскочивший из лифта задыхающийся подросток - еще совсем ребенок… И снова - бег, отчаянный, на последнем дыхании - бег. Бег во спасение.

Вот оно - его убежище, что не раз уже спасало его от невзгод, от напастей и гнева других, - спасало от чего угодно, но только не от самого себя…

Он вбежал в дом - открыл и прикрыл дверь подвала. Сейчас у него нет времени ее баррикадировать. Надо затаиться, надо не подавать признаков жизни! Тогда удастся обмануть - должно удаться.

Капающие с потолка капли. Запах горелого, идущий откуда-то из глубины. Зажавшийся в угол подросток - еще совсем ребенок. Тихое-тихое дыхание в ладошки - чтобы не было слышно. Десять секунд, двадцать, тридцать… Спасен?

Медленно открывающаяся дверь … лучи света, ударившие в лицо и осветившие фигуру на пороге, устремленный к нему взгляд.

Улыбка? Он улыбается? Он все-таки нашел его - и теперь улыбается?? Наверное предвкушает предстоящую расправу…

Спокойный и исполненный внутреннего достоинства голос…

“Ну, не прячься. Всю жизнь прятаться - ведь ты не намерен так жить, да? Иди же сюда. Да не бойся ты, что же ты еще сильнее зажимаешься в этот грязный угол, как будто он может служить тебе спасением в твоей жизни? Не буду я тебя ругать и бить… ты итак уже страдаешь - зачем я буду добавлять страданий тебе? Ну, давай. Я даже оставлю тебе часть тех денег, что ты своровал. Может быть даже все - если ты потратишь их разумно.”.

Зовет к себе… Ловушка? Возможно. Почти наверняка.

Но уж как-то слишком тепло и убедительно звучит его голос. Другие люди говорили не так…да! - они говорили совсем не так, если им все же удавалось его настигнуть… Да и… что ему сейчас стоит просто подойти к нему и отобрать украденное? - но ведь не подходит же… что-то говорит там… Отдаст все деньги? Ну-ну, так я тебе и поверил … такого не бывает.

“Что же ты боишься? Ведь я пообещал не причинять тебе вреда. Не веришь…да, ты пока еще слишком напуган и ожесточен, чтобы начать доверять людям…но ты преодолеешь это - вот увидишь! Ладно, не выходишь… Тогда я сам спущусь к тебе. ”.

Подходит … спускается! Все, конец! Он совсем вжался в угол…

“Что же это у тебя за дом то такой… А это что? Клей? Глупыш, ну разве может эта гадость заменить реальную жизнь! Ладно, вставай. Не стоит жаться в этот грязный угол. Вставай, я помогу тебе.”.

Сильные руки, сейчас совсем аккуратно взявшие его. Он робко поднял на человека глаза и невольно залюбовался. Мужественное и смелое лицо… улыбка на губах … внимательный и … участливый? взгляд - как будто просматривающий тебя насквозь и видящий каждое твое побуждение, каждую твою мечту…

“Пошли, воришка”, - человек вновь улыбнулся. “Пойдем, тебе не место здесь - у тебя есть другие пути. Ты это очень скоро поймешь. Да не стоит возвращать мне эти деньги, оставь себе - оставь, что называется, на карманные расходы. Но смотри, я проверю, как ты потратил их.

Куда мы идем? Ко мне домой - он лучше твоего затхлого подвала. Ты будешь жить со мной - ведь ты всегда мечтал иметь отца, да? Я стану для тебя им - до тех пор, пока твой путь не позовет тебя.

У тебя впереди - жизнь. Пусть она будет достойной - ты сам сможешь сделать ее такой, ты заслужил это. А я - я лишь помогу тебе на твоем пути, помогу сделать первые шаги…дальше ты будешь идти - сам. Я помогу тебе, я хочу помочь тебе - хочу, чтобы ты увидел - жизнь. Жизнь, говорю тебе, а не ее потемки! Возьмись крепче за руку. Следуй за мной.”.

* * *

Две медленно удаляющиеся фигуры - мужчина и маленький мальчик.

У обоих подняты лица и взгляд устремлен куда-то высоко в небеса… Оживленный веселый разговор о чем-то. Смех и улыбки.

Впереди - жизнь.

18.06.2003.

За Патриарха !

Сегодня я проснулся необычайно рано - даже солнце еще не успело взойти на Востоке. Вот уже почти час, как я бодрствую, и не могу понять, что же именно прервало мой блаженный покой. Что-то шевелится у меня где-то в груди и тревожит меня. Это странно. Никогда со мной раньше не было ничего подобного. Какие-то недостойные мысли пытаются проникнуть в мой ум - не иначе как сам Сатана искушает меня. Я изгоню эти мысли ереси - именем нашего Патриарха!

В смутных чувствах я включаю свет и вещание - ведь скоро должна начаться утренняя церемония молитвы, и мы, дети Божьи, все как один склоним головы в эти торжественные минуты, и во всех сердцах благословим Его Преосвятейшество - скромного наместника нашего небесного Отца на этой грешной земле.

Я беру позолоченную вещь, выполненную в форме креста и аккуратно вдавливаю небольшую кнопку на ней - и это чудесное устройство, дар Божий, которое наш Патриарх назвал “видеодисплеем”, оживает. Кажется, несколько столетий назад такие вещи называли “пультами”, а аналогом этого “видеодисплея” был так называемый “телевизор”. Впрочем, я не уверен. Я не был прилежным учеником в нашей школьной семинарии - да и о прошлом нам рассказывали очень мало.

До начала утренней молитвы, что будет распространена с помощью этих видеодисплеев в каждый дом - каждый приют каждой Души - остается совсем немного времени. Мне надо успеть принять земную пищу, дабы напитать мое тело - а потом все свои силы я отдам духу и буду скромным служителем в этом несовершенном мире во имя целей нашего Святого Отца, да святится имя его на небесах во веки веков!

С тех пор, как скромные служителя нашего Патриарха придумали какой-то удивительный способ практически мгновенно создавать пищу из отдельных веществ, что дарует нам природа - мы не знаем недостатка в еде, потому что она может быть сделана практически из всего, что есть в этом мире. Воистину, только сам Господь мог даровать нашему Патриарху такое великое могущество над миром, воистину наш Патриарх - его наместник на земле!

Я успел насытить свое грешное тело и уже погрузился в прекрасные мысли о том великом райском царстве, в которое ведет нас, его смиренных служителей, наш великий Наместник, как видеодисплей издал определенный уже знакомый мне звук - это значит, что вот-вот должна начаться утренняя молитва и мы, несовершенные творения нашего великого Отца, получим еще одну возможность погрузиться на время в его великую благодать, даруемую нам, еще одну возможность очистить свои Души от всякого зла. Если мы будем смиренны и будем любить своего Патриарха, то эта молитва дарует нам ни с чем не сравненную радость и покой - потому что так и должно быть.

Молитва была чудесна - как всегда, она была удивительна.

Это такое блаженство - стоять, смиренно склонив голову, слушая чудесные песнопения, - и осознавать себя частицей чего-то большего, чего-то великого, чего-то вечного. Это ни с чем несравнимое блаженство - слышать голос самого Патриарха, когда он приветствует детей своих и благословляет их с новым днем в этом мире.

Когда молитва кончилась, я чувствовал себя на вершине счастья - и Душа моя пела в восторге. Все те грешные мысли, которыми сегодня утром пытался искушать меня Антихрист, исчезли. Так и должно быть - ведь истинный свет, даруемый нашим Наместником, очищает наши Души, - и никакое зло и ересь не может войти в дом нашей Души!

Сейчас мне предстоит отправиться в главную церковь нашего города - а всего праведными трудами служителей было создано уже около пятисот этих малых домов Божьих, дабы представить мое новое творение на справедливый суд ее главы Святого Алексия II. Он прочтет мою новую книгу - и, если она будет одобрена его святейшеством, - он даст свое высочайшее благоволение печатным агентствам размножить ее текст, дабы дети Божьи могли вкусить ее аромат и укрепиться в своей праведной вере в Бога и нашего всевеликого Патриарха.

Я выхожу из своего дома и с наслаждением вдыхаю чистый воздух Господень. Скромные слуги его Святейшества Патриарха смогли изобрести такие двигательные аппараты, которые оставляли воздух в его первозданной чистоте, не выделяя в него никаких так называемых “газов”, работая на энергии света, что дарует нам прекрасное солнечное светило. Воистину, нашему Наместнику ведомы великие пути!

Я двигаюсь по направлению к дому Господню, и радость переполняет меня. Я уже вижу свою встречу с его святейшеством Алексием, я уже вижу его сиятельную улыбку, я уже вижу, как моя книга поможет нашим братьям в их пути разума и сердца. Воистину, это чудесный день!

* * *

Господи, откуда взялись во мне эти мысли, истреби их Патриарх?!

Что-то происходит в моей душе, что-то очень странное и очень необычное, что-то непонятное для меня. Это почти тоже самое чувство, что появилось у меня два дня назад… какие-то смутные сомнения в верности моей жизни и жизни моих земных братьев… Неужели даже утренняя молитва теперь не способна очистить мою Душу от этих пагубных сомнений?

Это чувство вновь родилось во мне после встречи с его святейшеством Алексием через день после того, как я отдал ему рукопись своей книги, дабы он мог сказать свое мнение о ней и дать свое благословение на ее распространение.

Дать свое благословение … он не дал своего благословения! Он не только не дал своего благословения, он был очень гневен и очень зол … его преосвятейшество был в гневе … это невозможно! Это воистину невозможно! Как, как это может быть возможно, чтобы такой великий человек был способен опуститься до гнева?! Я не верил собственным ушам, когда он начал свою речь!

- Известно ли тебе, сын мой Петр, что своей … гхм… книгой … ты нарушаешь все заповеди, данные нашим великим Наместником?! – голос его преосвященства был холоден как сталь, какие-то недоброжелательные нотки прорывались через него.

- Отец, чем же я нарушаю его великие заповеди? – вопрошал я.

- Чем? Ты спрашиваешь меня, чем ты нарушаешь его заповеди? Я отвечу тебе, чем! В своей книге ты говоришь, что творцом мира был Бог, ты утверждаешь, что Наш Патриарх - его скромный служитель. Наш Великий Наместник не его “скромный служитель” - наш Наместник его праведный сын, он само осуществление нашего Отца в этом мире! Он - это Бог, он его воплощение! Разве не говорилось вам об этом в вашей духовной школе? Разве не говорилось вам, что слово нашего Патриарха - это слово самого Бога, выраженное через его уста, разве не говорилось вам, что слово его - закон для всех праведных детей божьих?!

- Его преосвятейшество, но как же небесный сын может стоять выше небесного отца? - вопросил я.

- Стоять выше своего отца? Сын мой … - и его преосвященство поперхнулся - наш отец - это наш Патриарх! Он наш отец и спаситель наших душ в этом мире!

- Но нам говорили … - начал было я.

- Вам говорили? Ответь мне, сын мой, кто говорил вам эти слова?

Я назвал имя служителя в нашей духовной школе.

- Благодарю тебя, мой сын, ты сослужил великую службу делу искоренения всякой … ереси.

При слове “ересь” я вздрогнул. Ересь - это огромное преступление, ересь лишает человека права войти в божественные врата рая - так говорили все святые отцы… вот только мой учитель почему-то ничего не говорил об этом. Почему же он повинен в ереси, почему?! Какое преступление божественной воли он совершил? И я задал этот вопрос его преосвятейшеству.

- Он совершил преступление, совращая детей божьих с их праведного пути, и он подлежит наказанию за этот грех. Мы примем необходимые меры, - и его преосвященство дал мне знак замолчать и не задавать больше вопросов. И не в силах не повиноваться ему я замолчал … лишь только какое-то смутное сомнение в этот момент шевельнулось в моей душе.

Его преосвященство продолжал.

- Далее ты говоришь, что за все грехи свои сын божий будет наказан своим небесным Отцом во время Священного Суда и “по делам их воздастся им”. Истинно, “по делам их воздастся им”, однако известно ли тебе, что наш всевеликий Патриарх как олицетворение воли нашего небесного Отца может сам наказывать и даровать прощение грешным детям своей великой милостью уже в этом мире?!

Далее, ты говоришь: “…ибо только наш неземной Господь имеет власть над сущим и не сущим, и лишь его суд праведен и вечен…”. Суд на земле ведет наш Патриарх! Мы, скромные служители его, можем лишь смиренно выполнять его волю, которая есть воля нашего неземного Отца, не задавая вопросов о том, может ли его суд быть неправедным - потому что суд нашего Наместника всегда праведный, ибо он есть олицетворение Бога! Известны ли тебе случаи … сын мой, - и его преосвященство снова поперхнулся, - когда наш великий Наместник вершил неправый суд над детьми и служителями своими?

- Нет, отец.

- То-то же, сын мой. Ибо суд его праведен вечно - во веки веков, да святится имя его!

В это мгновение лицо его преосвященства залила сиятельная улыбка, казалось, он увидел само пришествие Спасителя вместе со свитой небесных ангелов. Однако как только он вновь взглянул на меня, его улыбка тот час же исчезла.

- Однако это не прощает твоих … ошибок … сын мой, - и преосвященство поперхнулся в третий раз.

Ты говоришь: “…ибо есть только одна великая сила в этом мире и одна великая ценность - и это есть любовь, и это есть проявление нашего неземного Отца в этом мире…” - это неверно! Наша сила - в нашей вере в Патриарха! Какая еще сила тебе нужна кроме нее? Только вера в него движет и спасает нас, только такая вера помогает нам жить!

“Ваша вера есть подавленное сомнение”, - пришли мне в голову в тот момент слова, - однако я тот час же отбросил эти пагубные мысли прочь. Его преосвященство теперь смотрел на меня уже чуть ли не с гневом, и голос его стал совсем ледяным.

- Но мало того, что ты пытаешься подорвать веру в нашего всемилостивейшего Патриарха, ты еще пытаешься свернуть отроков его с пути истинного! Ты говоришь: “… а все обычаи, и обряды, и ритуалы исчезнут, как будто бы их никогда и не было раньше … и люди будут молиться в сердце и устремляться в сердце - и выражением устремления станет любовь…”. Как могут исчезнуть священные ритуалы, если они заповеданы нам нашим Патриархом, если они заповеданы нам нашим отцом как способ постигнуть его и приобщиться к его вечной благодати?!, - его преосвященство уже почти кричал. Это невозможно, это просто немыслимо! Это настоящая ересь, сын мой! Мало, мало того! Ты подрываешь доверие к нам, скромным служителям нашего отца! Ты только задумайся над тем, что ты говоришь … “…а вещи этого мира исчезнут и пропадут, и никогда уже не будут важны для вступающего в царствие Отца … и никогда не были важны, ибо приходяще сущее это, и как вступаем в него без ничего, кроме огня сердца своего, так и уходим ни с чем, кроме него. И тогда все поклонения, и ритуалы, и вещи, используемые для них, и всевозможные земные культы становятся не важны…”.

Это немыслимо! Все те священные ритуалы, которые мы проводим для них - все это величайшие дары, заповеданные для нас, ими мы помогаем нашим последователям. Мы очищаем их Души, мы как служители Отца искупаем их грехи, мы спасаем их! Как же можно не признавать это, как же можно отвергать благодарность наших братьев, которая даруется нам ими в своей смиренной щедрости?! Но ты, ты говоришь - “ибо только любовный огонь сердца способен искупать грех, но никакие не ритуалы, ни вещи, не прочие земные ценности … ибо они есть преходящее и только огонь сердца и духа вечен…” – это истинное непонимание смысла вещей! Наш Отец дал нам право искупать грехи детей наших, что по смирению своему являются к нам - и мы служим великую службу, помогая им освободиться от этого груза, а ты … ты! … - его преосвященство так разгневался, что уже чуть ли не задыхался - ты позоришь весь род наш, всю службу нашу, все достижения наши! И последнее – “…ибо Отец наш живет не вовне, но в каждом из нас … и он есть Бог, и он есть - любовь…”. И он есть - Патриарх! И он есть - вовне, ибо только он свят, а мы грешны, и Бог не живет в нас! - и только он милостью своей может спасти наши Души, но не мы сами! Он!”, - преосвятейшество уже стоял во весь рост и кричал.

Я все еще не мог оправиться от удивления, смущения, растерянности … именно тогда это сомнение вновь шевельнулось во мне.

- Я посмотрю до конца твою рукопись … сын мой - и скажу тебе мое решение через десять дней. Но не рассчитывай, что я дам тебе возможность ее распространить после существенной … доработки … да и, возможно, распространить вообще. Кроме того, мы проведем дознание с твоим … гхм… учителем, да и с тобой, думаю тоже, - и он холодно воззрился на меня. А пока ступай с миром, … сын мой, - преосвятейшество вновь овладел собой. - Ступай с миром.

В растерянности, в смущении я вышел из храма. Это был, воистину, день печалей.

Выходя из церкви, я заметил, как к какому-то моему брату, только что вышедшему из церкви, подошел кханджи - так называли плененных людей-изгоев, коих теперь становилось все больше и больше с тех пор, как два года назад наша Святая империя начала Священную Войну. Мы относились к ним с великой … милостью … некоторым из них разрешали жить в городах, только вот жить им было, по-видимому, очень тяжело - однако в выступлениях Патриарха никогда не поднималась эта тема.

Этот кханджи подошел к этому моему духовному брату и стал, по-видимому, что-то просить. Тогда не долго думая, этот человек, на лице которого некогда была сиятельная улыбка, пнул его ногой так сильно, что кханджи отлетел в сторону, кубарем покатившись по лестницам…

Все это я уже видел, когда флайнер - один из видов транспорта, изобретенных приближенными нашего Наместника, работающий на энергии солнечного светила, - увозил меня прочь. И я ничего уже не мог поделать…

Боль, огромная боль всколыхнулась в моей душе тогда, - сочувствие к этому маленькому выброшенному, отброшенному, отопнутому! - брату заполнило сердце…

Именно тот момент породил эти мучительные и нестерпимые сомнения во мне.

* * *

У меня было десять дней до того, как мне снова придется встретиться с его преосвященством Алексием II по вопросу моей рукописи - и я не хотел их терять.

Боль, громадная неописуемая словами боль, - она рвала и крошила мое сердце. Я не понимал - я не мог понять! - как, как мои братья могут быть такими … такими … бесчеловечными. Как они могут быть такими жестокими - как? почему? за что?

Вся благодать ушла, осталась только боль. А за ней пришли сомнения.

Я и раньше слышал про Священную Войну - про великую войну, про праведную войну. Помню, как Патриарх выступал перед всеми … как возвышенно он говорил о том, с какими недочеловеками, не верящими в Отца, нам приходится бороться… с какими убийцами … с какими грешниками. Он говорил, что убивая их тело, мы спасаем их Души … тогда я верил это - я не мог не верить моему Патриарху! - а теперь … после случая с этим кханджи - я засомневался. Час за часом, день за днем сомнение росло - я уже не мог спать, я метался ночью в каком-то кошмарном бреду. Мне виделись сотни этих кханджи - мне виделись легионы облаченных в белую одежду святых братьев, убивающих их одним ударом с криками “за Патриарха!”, тут же осеняющих их знаком креста - и идущих все дальше, дальше, дальше…

И тогда я просыпался, не в силах больше видеть это. И тогда я размышлял.

Через десять дней я вновь пришел к его преосвященству - и никакого восторга в моих глазах не было. В его глазах, впрочем, тоже.

- Мы нашли твоего … учителя… сын мой - и его преосвященство в который уже раз поперхнулся. И просмотрели до конца твою рукопись. А теперь слушай наше решение! - и он торжественно поднял руку. За распространение ложных сведений, за попытки отвести детей нашего Патриарха с пути истинного, за попытки привести их в лоно Антихриста, - человек по имени Хрис приговаривается к заключению в катакомбы Собора Патриарха навечно, вплоть то того дня, когда Антихрист придет за ним дабы забрать его черную Душу! Приговор подписан самим Высочайшим Патриархом и обжалованию не подлежит!

Я обомлел. Хрис, мой учитель, давший мне столь много в той духовной школе - он приговорен к заключению! Никогда, никогда, никогда я еще не слышал ни об одном случае подобного заключения … а теперь … при мне … прямо на моих глазах … как это возможно?!

- Вывести грешника! - раздался голос преосвятейшества.

И тогда они - несколько мускулистых человек в белых рясах - вывели его. Я не узнал его - я бы не узнал его, встреться мы вновь при других обстоятельствах - он совсем не был похож на образ того Хриса, который я помнил с детских лет. Он ужасно постарел и еле волочил ноги, так что четырем помощникам приходилось очень сильно подталкивать его - на лице его была видна кровь. “Пытки?“, - мелькнула у меня мысль.

- Учитель, Хрис! - я закричал изо всех сил, стараясь перекрыть шум непонятно откуда взявшегося ветра.

Он обернулся. На искромсанных высохших губах его появилась слабая улыбка.

- Петр, сынок мой, ты ли это? Они тоже поймали тебя, да? Прости меня, сынок …прости… я должен был предвидеть, что это произойдет.

- Учитель, но почему?! Почему все так произошло? Неужели все то, что нам говорили - все это ложь?!

Было видно, что Крис вновь улыбнулся своими неслушающимися губами.

- А вот теперь, сынок, ты и пробудился, - ответил он, - и в это же мгновение рев нахлынувшего ветра заглушил все прочие звуки.

Я видел, как четверо людей уволокли моего учителя куда-то за здание - я хотел было ринуться ему на помощь, но меня тут же схватили трое таких же людей в рясах.

- Не дергайся, браток, - улыбнулся один из них.

Когда через несколько секунд передо мной вновь появилось его преосвятейшество - я уже не был удивлен.

- А тебя, сын мой … тебя мы вынуждены будем отправить на … чистку, дабы твой разум вновь стал святым и никакой бес не закрался в него! - и он улыбнулся. - Взять его! За Патриарха!

Весь мой мир в одно мгновение рухнул. Все, чему я верил, все, на что я надеялся - все стало ничем. Все было напрасно. Когда мои … братья … схватили меня - я не сопротивлялся. Это было уже ни к чему.

“Да будет на все воля Божья”, - успел подумать я, прежде чем увесистая деревянная дубинка одного из белых братьев опустилась на мою голову…

26.05.2005.

Знак пути.

Грязь. Слякоть. Сырость. Запах тления. Капающая с потолка вода.

Здесь всегда было так. Никто не собирался ремонтировать этот подвал, а жильцам дома это было не важно, совсем - неважно. Им были не важны и не нужны и они, не нужны - практически никому.

Только единицы помогали им, откликались на их просьбы…совсем-совсем простые – просьбы, совсем не сложные для этих обеспеченных жильцов. Подать немного денег - сколько смогут, сколько не жалко. Дать хоть небольшой кусок хлеба - ведь они умирали с голоду.

Практически никто не помогал. Помогали - единицы.

Почему? Почему? Почему?

А ведь сколько смелости им надо было набраться, чтобы обратиться хоть к кому-нибудь! Чтобы обратиться за помощью в том состоянии, в каком они теперь были, чтобы выдерживать порой взгляд, полный неприязни и презрения.

За что люди презирали их? За то, что, когда погиб их отец и мать тоже покинула их, задохнувшись в приступе какой-то свирепой болезни, за то, что когда это случилось, государство забрало себе квартиру у них - совсем-совсем маленьких, за то, что с тех пор они были вынуждены скитаться по дворам и подвалам, всеми правдами и неправдами добывая себе кусок хлеба? Очень-очень редко воровать, чаще всего - просто просить. Просить помочь, помочь хоть чем-нибудь - тем, чем не жалко. У них оставалось единственная возможность выживать - искренняя человеческая просьба, обращение к сердцам людей…

Но им помогали - единицы.

За что же они не только не помогали им, но и гнали их прочь? За их жизнь, за то, как они стали теми, кем они стали? Неужели за это? Но за что здесь можно презирать?

Сегодня они снова собрались здесь, в душном и грязном подвале - лучшем, что им удалось найти за несколько месяцев. Собрались, чтобы обсудить итоги дня - поделиться друг с другом тем, что каждому из них удалось найти. Если, конечно, удалось.

Они не прятали от друг друга ничего, не прятали, ссылаясь на неблагоприятные обстоятельства - делились друг с другом, делились всем тем, что каждому из них удалось найти. Им, выдерживавшим такие лишения, не была ведома заносчивость и жадность, презрение и эгоизм, они помогали друг другу…

Они - два брата и сестра. Два шестнадцатилетних подростка и четырнадцатилетняя девочка.

Три года они уже жили так. Так, как удавалось, как они могли. Они выдержали эти три года такой жизни - сколько еще им предстоит выдержать? Месяц, год, десятилетие?

Нет, об этом лучше и не думать, лучше не думать. Совсем.

Упрямый разум не давал покоя, даже теперь - не давал. Пытался найти пути спасения, высчитать возможности вылезти из этой темной и грязной зловонной дыры на свет Божий. Выйти в мир - хороший и чистый мир, а не эту его жалкую карикатуру.

Впрочем, выходит им придется познавать это состояние мира. Только - это. Но как же тогда все те великие дела и свершения, о которых так мечталось в детстве, что будет с ними?

Погибнут? Или выживут?

Должны выжить.

Они должны выжить, чтобы выжили и воплотились в жизнь их мечты - их светлые мечты должны выжить в их сердцах, чтобы выжили они, выжили - как люди. Значит, они выживут. Выживут - обязательно. А потом свои мечты они воплотят в жизнь.

Его размышления внезапно прервал тонкий и высокий голос - голос его сестры, только что прибежавшей с улицы. Прибежавшей в это жалкое подобие дома.

- Паша, Паша, смотри, что я сегодня нашла. Подойди скорее, ну подойди же!

Он взглянул. В руках у нее был яблочный пирог - большой яблочный пирог. Уже слегка засохший и испачканный, с большой откушенной частью. Изголодалась, бедняга…

- Ваня, Паша, держите. Берите все. Я уже поела, меня накормили. Замечательная добрая бабушка, одна на несколько лестничных пролетов. Одна такая. Она напоила меня теплым и сладким-сладким чаем с вареньем. Представляете? Я никогда в жизни после смерти мамы и папы не пробовала такой вкуснятины! Она дала поесть пирогов, а когда я сказала, что у меня еще есть два брата, то она долго что-то искала и сокрушалась. А потом она сказала, что сейчас у нее практически нет ничего съестного для них, так как сама она не ходит, а еду ей покупают и приносят ее сыновья. Пирог, этот пирог - она сказала, что испекла его сама, и это все, что у нее есть сейчас для них. Она дала мне его для вас, а потом сказала, что если мне будет голодно и страшно, то я смогу снова зайти к ней - и она согреет и накормит меня. Вот так. Представляете, как это здорово!

Пока она, сбиваясь и коверкая слова, тараторила все это, он подошел и тихо сел рядом с ней. Посмотрел на нее - она дрожала. Тогда он обнял ее и прижал к себе. Пускай согреется, пускай успокоится. Она молодец, добыла хорошую еду. Даже им вдвоем не всегда удавалось такое. Молодец.

“Ты молодец”, - сказал он ей. Она улыбнулась. “Я старалась”,- услышал он.

Сейчас, сейчас они поедят и согреются. Организм послушно возьмет предлагаемую пищу и преобразует в тепло. На сегодня им должно хватить - а завтра им придется все повторять сначала.

И так каждый день… Месяц? Год? Десятилетие?

Без видимой возможности вырваться из этого круга. Она, безусловно, существует, - вот только он не может ее найти. Но он найдет, обязательно найдет. Ради них, ради его младшего брата, ради его сестренки - он найдет выход, обязательно найдет. Обязан найти.

Медленно капали капли с потолка. Медленно тянулось время. Он сидел и размышлял … вспоминал свою прошлую беззаботную жизнь. Как ему теперь не хватает ее! Им всем не хватает ласки родителей, их тепла и заботы. Жизнь очень рано заставила их стать совсем-совсем взрослыми, выкинув из детства. Значит, это зачем-то было нужно. Зачем-то нужно…

Научить их не бояться лишений? Научить быть добрее и терпимее к людям, терпимее теперь, когда их самих мало кто терпел? Научить способности понимать боль и тяготу других, таких же, как они сами?

Возможно. Вполне возможно.

Но вот только он из всех жизненных уроков лучше всех, похоже, выучил урок сострадания и взаимопомощи - он не мог представить свою жизнь без помощи брату и сестренке. Он был обязан помочь им выбраться из этой дыры. Помочь им….

Вот сейчас, его милая сестренка, как-то забавно причмокнула во сне, и перевернулась на другой бок, так и не выпустив край его куртки из своих маленьких рук. Он развернулся и снова укрыл ее - пусть хоть во сне дурацкий холод не тревожит ее…

А рядом c ними, буквально в двух метрах, заснул его брат - заснул, свернувшись калачиком. Тоже замерз и оголодал. Они все замерзли и оголодали за последние дни… За последнюю тысячу дней.

А ведь у них даже не было возможности заработать хоть какие-то деньги - заработать своим, пускай еще детским, но совершенно самозабвенным трудом. Он стал бы таким, если бы ему удалось найти хоть какую-нибудь работу. Но - не удавалось.

Никто, никто, никто не брал их - тут же выгоняли прочь при первом же брошенном на него взгляде. “Люди, - порой так хотелось крикнуть ему вслед тем дававшим подзатыльники и тумаки мужчинам, брезгливо морщащимся разукрашенным девицам, что-то быстро начинавшим шептать этим мужчинам на ухо при первом его появлении перед ними, - люди! За что же вы гоните меня и не даете ни единой возможности вылезти из той жуткой дыры, в которой я оказался? Ведь я же пытаюсь это сделать, пытаюсь изменить жизнь! Я даже сейчас не прошу ничего у вас - только хочу получить возможность заработать хоть что-то, хоть на еду. За что вы презираете меня? Ведь вы не знаете, совсем не знаете тех тягот и лишений, что мне и моему братику с сестренкой пришлось пережить! Вы, знаете ли вы, что это такое - жить без крыши над головой, без дома…жить так, как живу я…жить, надеясь только на себя, свои руки и свою голову - жить, будучи готовым на каждый новый день прекратить эту жизнь, прекратить, просто погибнув от голода? Знаете ли вы, люди, что это за жизнь? Не хотите знать? Я тоже не хотел - совсем-совсем не хотел - но пришлось. Пришлось. А теперь, теперь не могу ничего сделать… Почти совсем ничего…”.

Неужели я и вправду не могу сделать почти совсем ничего…неужели это так? Ведь если, ведь если не найти хоть какой-нибудь постоянный источник пищи и тепла - они погибнут. Погибнут… и … и все?

Если он не сможет заработать…хоть-что нибудь….хоть чуть-чуть… то…его сестренке придется…придется…

Нет, нет, нет! Дурацкий разум, замолчи, замолчи, замолчи!

Этого не будет никогда. Никогда! Я не допущу! Хоть разобьюсь об пороги, вымаливая работу - но не допущу!

А ведь она, Нина, могла бы стать истинной принцессой…может быть, лучиком света для множества людей - у нее всегда, с самого рождения был дар играть жизнь…совсем-совсем мило играть, совсем непосредственно. Она и сейчас жила так - жила ребенком, она оставалась ребенком в этой какофонии их жизни. Она могла стать прекрасной актрисой - актрисой жизни…разной жизни…непростой жизни.

И он с его братом также могли бы помогать очень многим людям - помогать, учя их ценить то, что им дается жизнью, ценить всякое благо, всякую помощь…откликаться на просьбу, на искреннюю человеческую просьбу… не давать своим сердцам замерзать…

Медленно капающая с потолка вода. Писк крыс за соседней стеной. Два мальчика и девочка, прижавшиеся друг к другу. Спящие. Что готовит им новый день?

Новые пятьсот шестьдесят семь дней …

* * *

Отложенная в сторону ручка. Сложенные в стопку листы бумаги. Завтра он продолжит свою работу - продолжит писать. Ему еще есть много о чем рассказать людям.

Еще достаточно молодой человек с каким-то странным для стороннего наблюдателя лучистым взглядом отошел от стола. Да, завтра он продолжит свою работу - работу, которой он посвятил себя.

Задумался и улыбнулся. Как же была мила и непосредственная его сестра! Она и сейчас жила так - жила ребенком, ребенком, способным позаботиться о себе и о других. Она жила так сейчас, когда беды и напасти прошлого уже миновали - миновали, оставив широкий рубец в памяти. Трудно заживающий рубец.

Усвоены ли уроки? Понят ли смысл событий его жизни? Найдены ли достойные ответы, на вопросы, заданные ему жизнью? Заданные десять лет назад…. Многое понято и осмыслено, но еще больше предстоит сделать и понять. И он попытается понять результаты своих выборов, осмыслить свои ошибки. Он сделает это в своей книге - своей первой книге.

Нет, в их книге - в книге их жизни. Двух братьев и сестры.

Сестра вчера позвонила ему. Ее голос, как всегда, был мелодичен и звонок - был радостен. Милый голос любимого человека.

Да, она радовалась, радовалась своей новой жизни. Она была счастлива. Ее берут в новую роль в замечательном фильме - в роль нежной жены и любящей матери, роль, которую она теперь так прекрасно выполняет в своей семье. В семье, где нет обиды и ненависти, где нет недоверия и корысти, где есть свет и простор, где есть горний воздух свободы и нежный аромат любви, где есть взаимопомощь и взаимовыручка, где есть доверие и благодарность, где есть признательность и доброта…где все это есть - как основа жизни, как ее стержень. Она счастлива в своей семье - она всегда так говорила… делилась с ним радостью при первой же встрече.

Он тоже счастлив, счастлив в своей работе.

Вот только брат что-то не шлет весточку.. Впрочем, пошлет, обязательно пошлет, когда приедет из-за рубежа. Он теперь бизнесмен…влиятельный и деловой человек - крупнейшие магнаты страны прислушиваются к его мнению. Но власть не испортила его, ему - им - не зря был дан тот урок … урок лишений. Он сделал их добрее и мудрее, сделал несмотря на преграды..

Теперь каждый из них воплощает свою мечту в жизнь. Как им и когда-то мечталось…

Кто-то назовет это чудом и с восторгом в глазах прослезится. Кто-то недоверчиво сморщится, пробурчав, что вся эта история его жизни, которую он запечатлел в своей книге, больше похожа на нелепую сказку и несуразные вымыслы. Кто-то поблагодарит его за совет. Кто-то начнет прилагать советы в жизнь. А он назвал бы это - Испытание, испытание жизни. Испытание, символизирующее начало испытаний новых… испытаний - каждый день.

Чудо ли то, что после почти пяти лет скитаний, когда им наконец удалось устроиться в какой-то цирк ухаживать за животными, после того, как уволилась какая-то актриса, внимание заведующих вдруг было внезапно обращено к его сестренке, к ее живой и детской непосредственности … к ее красоте в своей непосредственности?

А потом были годы - годы работы. Разные годы.

Его сделали гимнастом - со своей природной ловкостью он отлично справлялся с этой ролью. Брата научили жонглировать. Сестра стала вести представления. Это было начало их нового пути.

Чудо ли, что сестра вскоре стала актрисой - и ее обаяние и душевная красота принесли ей мировую известность?

Чудо ли, что брат, после того, как скопил небольшой капитал, открыл свое дело, выросшее в крупнейшую транснациональную компанию?

Чудо ли, что он, в глубине Души желая искать ответы на вопросы жизни, учиться и учить делать верные выборы, - стал писателем?

Он не назовет это чудом, он назовет это Знаком - знаком пути. Его и их пути - пути, который они должны - обязаны были - пройти, чтобы стать теми, кем они стали.

Чтобы справляться с новыми испытаниями. Чтобы не бояться преград. Чтобы верить прекрасным мечтам, чтобы их воплощать - в жизнь. Чтобы стать - Человеком, человеком с большой буквы.

Чтобы быть им.

20.04.2003.

Легенда о Божественном Острове.

- Существует легенда, - улыбнулся Старец, - о Божественном Острове, населенном поющими Ангелами, где, кажется, останавливается само время. Мы передаем ее нашим воинам из поколения в поколение, и каждый год находятся еще несколько смельчаков, решившихся все-таки отыскать это чудо.

- Удалось ли сделать это хоть кому-нибудь из них? – вопросил юноша.

- Мы не знаем этого наверняка. Возможно, многие из них погибли в пути до Моста. Вероятно, еще больше так и не решились взойти по нему и повернули назад, но, терзаемые чувством стыда и страха, не дерзнули возвращаться назад, найдя себе пристанище в иных землях. Может быть, кто-то все-таки сумел пройти по Мосту и достичь Острова, но стали ли бы они возвращаться в наш обычный мир, ежели однажды вкусили той неведомой нам небесной красоты? Да и, помимо прочего, самое пребывание на этом острове должно было изменить их так, что многие люди наверняка бы и не узнали их, обновленных, даже если бы они и вернулись в привычный нам дом.

- А что это за таинственный Мост, о котором ты упомянул? – в глазах молодого воина светилось любопытство и неподдельный интерес.

- Ты хотел бы услышать легенду о Божественном Острове? – улыбнулся Старец.

- Да ! - пылко ответил ему юноша.

- Ну что же, тогда слушай и запоминай!

* * *

- Этого Острова нет на картах земли, и все же он существует. Многие говорят, что он слишком величественен для того, чтобы нога обычного смертного имела право ступить на его поверхность … иные же утверждают, что только прошедшим загадочные испытания дается это удивительное счастье и возможность. Наверное, кто-то сравнил бы этот остров с земным раем, и обязательно бы ошибся, потому что его представления о рае слишком поверхностны и неоднозначны.

- А где находится этот Остров, в каких из заморских земель?

- Он далеко и близко одновременно. И первое, что нужно каждому воину, выступающему в путь, это Наитие.

- А что такое это самое Наитие, и как отыскать его в себе ?

- Голос Наития можно услышать лишь тогда, когда замолкает твой ум и начинает говорить твое сердце. Первые шаги всегда делаются по наитию - поэтому те, кто выбрал неправильное направление изначально, могут так и не суметь найти Остров, пусть даже они исходят множество заморских земель за всю свою жизнь.

- А могут ли они однажды услышать голос своего Наития, и свернуть на правильную дорогу?

- Конечно, если сумеют подавить внутренний шепот своей Гордыни.

- А что происходит с теми, кто однажды выбирает верную дорогу?

- В начале на своем пути к Острову им предстоит пройти через Лес Жизненных Трудностей.

- А что это такое - Лес Жизненных Трудностей?

- Это мистический лес, в котором растут деревья, которые люди условились именовать Проблемами.

- А почему вы назвали этот лес мистическим?

- Все дело в том, что этот лес каждый путешествующий через него видит по-своему. Кто-то не видит за нескончаемым, как им кажется, множеством деревьев самого леса, а иной практически не видит в нем деревьев. Этот лес живой, он обладает своим особым разумом и поведением, и способен изменяться и подстраиваться под каждого путешественника в соответствие с его Мировоззрением. Именно поэтому для кого-то он представляется мрачным и угрюмым, с множеством самых разнообразных цепляющих ноги коряг, топких болот, зарослей репейника и крапивы, а для иных он становится солнечным лесом с шелестящими деревьями, поющими птицами и сочными ягодами, растущими тут и там под ногами.

- А зачем вообще нужно преодолевать этот лес на пути к Мосту? Неужели нельзя как-нибудь обойти его?

- Пройти этот лес необходимо для того, чтобы запастись в нем Мудростью, без которой будет крайне сложно пройти весь путь до конца.

- А что же там дальше, за этим лесом? Наверное, сразу же Мост на Остров?

- О, нет, конечно же ! - добродушно улыбнулся старец. - Прямо за лесом течет Река Времени.

- Какое странное название для реки ! И кто только додумался назвать обычную речку столь пафосно?

- О, если бы это была обычная река! Но нет, она еще более удивительна, чем даже сам Лес Жизненных Трудностей.

- Наверное, она очень широка, и в ней полным-полно какой-нибудь хищной рыбы вроде пираний? - весело рассмеялся юноша. - Как бы то ни было, ее, вероятно, не очень сложно преодолеть вплавь.

- В ней вообще не водится хищной рыбы, - неожиданно твердо ответил Старец. - Быть покусанным за ноги какими-то пираньями - невелика трудность! Гораздо труднее почувствовать под своими ногами Связь Времен и пройти, опираясь на нее.

- Что же это такое - Связь Времен ?

- Так называется канатный мост, ведущий через реку. Этот мост очень, очень, крайне древен и стар, ведь он существует там с древнейших эпох, соединяя между собой времена. Волны времен той реки плещутся под ним, обрызгивая его мириадами своих капель и потому за все время своего существования он стал крайне скользок. Неопытному и самоуверенному путнику очень легко подскользнуться на его досках и упасть в реку.

- А разве нельзя выбраться из реки назад на берег, чтобы все начать с начала? - удивился юноша.

- Увы, но как только человек попадает в бурлящий водоворот той реки, время для него начинает нестись столь стремительно и неудержимо, что, когда он таки сумеет выбраться на берег, он может стать уже пожилым старцем, и у него уже не останется ни сил, ни времени, ни желания двигаться через реку далее.

- Но как же тогда суметь не оступиться на том мосту через Реку Времен? Как чувствовать мост под ногами ?

- Чувствовать под ногами связь времен - значит понимать, что за предыдущим мгновением будет следующее, а за текущим когда-то было предыдущее. Мы забывали предыдущее мгновение и не знали следующего, но это отнюдь не значит, что предыдущего не было, а следующего никогда не будет. Понимать это - значит чувствовать связь времен, и, чувствуя ее, не поскользнуться. Понимать скоротечность и ценность отпущенного нам в каждый момент времени - значит пройти по мосту над Рекой Времен.

- Как же это, однако, все непросто! - вздохнул юный воин. - Ну, а что же ждет нас за Рекой Времен? Уж теперь то, должно быть, тот самый главный Мост?

- Нет, прежде чем дойти до Моста на Остров, еще остается преодолеть Пустыню Одиночества.

- Звучит очень пугающе! - воскликнул юноша.

- В Пустыне Одиночества каждый человек остается наедине с самим собой. В Пустыне Одиночества его начинают мучить его собственные демоны, которых он до сих пор не сумел побороть в своем пути. Демоны Страха, Сомнения и Печали встречаются там чаще всего. Путнику кажется, что он покинут всеми и брошен на произвол судьбы, хотя именно судьба ведет его через эту палящую пустыню. Демоны постоянно мучают его, пытаются заставить отчаяться и свернуть с пути, потому что прекрасно знают, сколь немного уже остается пройти отважному путешественнику. Солнце разума постоянно жжет его кожу, ядовитые скорпионы и змеи дурных мыслей так и вьются под ногами. В той пустыне есть одинокий Оазис Надежды, но дойти до него можно только к концу дня, когда силы твои практически на исходе, но в душе живет вера в чудо. Добравшимся до Оазиса даруется благодать Силы Духа, которая столь нужна при восхождении на Мост. От оазиса же до Моста остается всего два дня пути.

- Но как же должен путник преодолеть под палящим солнцем еще целых два дня пути? Ведь это равносильно откровенному самоубийству! - выкрикнул юноша.

- К полудню третьего дня к полуживому путнику является Ангел с Божественного Острова. Он укрывает его от палящих лучей своими белоснежными крыльями, помогая восстановить силы.

- А откуда же вы все это знаете ? - не выдержал юноша. - Ведь вы то наверняка не видели в своей жизни ни единого Ангела ! - выдохнул он.

- Так говорят легенды, - улыбнулся Старец. - Кроме того, до сих пор живы те немногие, кто однажды так или иначе встретился с Ними лицом к лицу.

- А что происходит потом ?

- А потом пустыня однажды заканчивается, и человек выходит на Мост.

- Тот самый, что ведет на Остров?

- Да, тот самый ! Говорят, что Божественный Остров находится посреди Океана Жизни и окружен высокими скалами, скрывающими то, что находится в нем, от глаз посторонних. Единственный путь для дерзающих попасть на Остров - это пройти по Мосту в одиночку. Мост постепенно поднимается вверх, ведя все выше и выше со скалистых предгорий, окольцовывающих пустыню, прямо к центру Острова. Говорят, что в скалах есть пещера, через которую можно попасть в долину, раскинувшуюся в центре Острова, - но дойти до этой пещеры можно только преодолев Мост.

- Ну, если уж путник сумел дойти до Моста, то, верно, преодолеть остаток пути ему не представится таким уж сложным! - весело вздохнул юноша.

- О ! - ответил с иронией Старец, - если бы это только было так! Истина же состоит в том, что все предыдущие испытания были лишь подготовкой к последнему шагу. Вход на Мост охраняется - и охраняет его огромная и устрашающая многоголовая и практически непобедимая гидра. Гидра эта обладает многими тысячами голов, метающих яды зависти, серу презрения, огонь раздражения, визжащих и хулящих воина тысячами и тысячами голосов на разный лад. Она практически неуязвима, потому что стоит победить в словесном поединке хотя бы одну ее голову, как на ее месте тут же вырастает другая, еще страшнее и ужаснее прежней. Так, зависть превращается в жестокость, презрение становится ненавистью, раздражение становится гневом, а от хулы способны, кажется, завянуть самые твои уши.

- Как же называется этот монстр?! - в ужасе воскликнул юноша.

- Его называют не иначе как Общественное Мнение, - ответил Старец. - Ведь для того, чтобы все-таки суметь дойти к своей самой заветной и чистой мечте, нужно суметь преодолеть самое резкое и осуждающее Общественное Мнение. Истина же состоит в том, что, несмотря на практически полную неуязвимость данного чудовища, путник все же может взойти на Мост, поскольку чудище это при всей своей внешней грозности не способно причинить ему вреда до тех пор, пока он сам не начнет сражаться с ним, забыв тем самым об истинной цели своего пути.

- Но как же тогда возможно миновать это чудище? - удивился юноша.

- Нужно просто … не обращать на него внимание ! - расхохотался Старец. - Именно излишками человеческого внимания кормится этот монстр, и именно по таким эманациям он находит своих следующих жертв. Те, кто хотят слишком много внимания, однажды рискуют стать слишком мертвыми.

- Вот это да! - воскликнул пораженный услышанным юноша. - Как, однако, все просто и вместе с тем очень сложно одновременно!

- Те, кто сумел не обращать внимания на хулу и злобу стремящихся отвернуть его от движения к своей заветной мечте, проходит мимо чудовища и вступает на Мост, начиная подниматься по ступеням Пути.

- А как выглядят эти самые Ступени?

- Легенда гласит, что для каждого они свои. Их может быть разное количество с разным расстоянием между ними. Каждый шаг по этим ступеням - это как незабываемое, растянувшееся на бесконечность мгновение в вечности. Каждый шаг - это один из самых важных уроков, который каждый человек получает на своем Пути, то, чего ему подлинно недоставало, и ради чего он и вышел в путь. Это своеобразное закрепление пройденного.

- А что потом ?

- А потом путник видит под собой бушующий океан, уходящие вдаль ступени, и светящее ему в лицо солнце. Порой случается так, что расстояние между ступенями становится слишком большим, и ни перейти, ни перепрыгнуть их обычным образом не представляется возможным.

- Но как же тогда преодолеть это расстояние?

- А вот для этого в тебе должна жить Вера. Только так ты можешь ступить на воздух между ступенями, и не упасть в бурлящий далеко внизу океан. Здесь не помогают доводы ума, здесь становятся бесполезными знания, здесь не играют роли обычные земные навыки и умения. Шагая по Мосту, ты попадаешь в совершенно иное измерение, и с каждым шагом преображаешься изнутри, возвращаясь к своей истинной природе. Это и есть твое подлинное пробуждение.

- Ну, а потом?

- Ну а потом ты проходишь насквозь вырубленную в скалах Пещеру Воскресения, ступая на землю Божественного Острова. Если хочешь, можешь называть его Островом Чистой Мечты. Я не берусь описать этот остров даже словами легенды, настолько он прекрасен и удивителен !

- Вух, вот это путь ! - воскликнул юноша, как только Старец, наконец, окончательно умолк, весело и с любовью поглядывая на своего столь внимательного слушателя.

- А что будет потом с теми, кто сумел достичь Божественного Острова ? Какие еще незабываемые приключения и встречи ждут его впереди?

- А вот это, мой внимательный друг, - и Старец весело похлопал юношу по плечу, - будет уже совсем другая история!

06.07.2012.

Может быть.

“Я взглянул окрест меня - душа моя страданиями человеческими уязвлена стала …”.

А.Н.Радищев.

Этот мир ходит по краю. Обрыв уже совсем близок. Вы даже не способны предугадать, когда и что может спровоцировать завершающий аккорд. Но вы так горды собой, так ложно-прагматичны … разве у вас есть другой дом?

Вы истребляли эту планету веками, и уничтожение ее вашими совместными усилиями достигло катастрофических масштабов. Вы воистину не ведаете, что творите. Вам дали прекрасный, чистый, совершенный дом, но вы соорудили из него нечто ужасающее. О, разумеется, для вас это не более, чем игра, верно? Вам и одного мира мало, и вы уже полезли на своих недокосмических драндулетах в иные … вы думаете, вам позволят спокойно разрушать и их?

Посмотрите, за кем вы следуете. Посмотрите, кого вы слушаете. Посмотрите, во что вы верите, и ваша судьба не представится вам такой уж ужасной. Один большой “б-у-у-у-м!” – и можно все начинать сначала, да? Но что станет с вашими душами, что их ждет после такого аккорда для этого мира? Вы ведь об этом даже не задумываетесь! Такой сценарий для вас не более чем страшилка из некоего фантасмагорического Голливуда, верно? Вот только при таком развитии событий в реальности вам будет все же не смешно, а скорее страшно. Как далеки вы от понимания подлинных масштабов вашего бедствия! Взгляните же на ваших политиков, на ваших ученых, врачей и на тех, кто без всякого права и не по делам своим именует себя служащими Богу. А после этого имейте смелость посмотреть в глубину самих себя.

Сколько же раз вы вкушали елейный нектар лжи, изливаемый устами тех, кому вы добровольно отдали право властвовать над собой. Сколько раз они обещали построить Рай на земле? Вы все еще считаете, что это действительно в их силах и в их масштабах? Но разве блоха может построить дворец или храм? Сколько войн вы вели друг с другом под их водительством, сколько людей исстрадалось под дланью земных царей? Они вечно зовут вас на новые разрушения, чтобы в этом бесконечном хаосе залезть на пресловутый олимп хотя бы на мгновение. Разве это не халифы-на-час? А ведь для вас это последняя жизнь перед финальной оценкой путей каждого. Или вы полагаете, что вашим вождям нужно дать еще немного времени для того, чтобы вместе со своими подельниками-учеными они вошли в новый виток гонок за обладание все более смертоносным оружием? Или вы думаете, что этим гонкам позволят продолжаться бесконечно, что только оружие и физическая сила будут достаточным основанием для сохранения земных народов? Но какой смысл сохранять то, что разрушает этот мир крупица за крупицей? Или полагаете вы, что приходившие к вам пророки говорили о судьбе кого-то иного и учили чему-то совершенно отвлеченному? Сколь недальномысленны стали многие из вас.

Взгляните же и на тех, кого вы называете учеными. Вашими совместными с ними усилиями вы превратили этот мир в одну большую свалку. Неужели вы думаете, что владение техникой сможет искупить ваш паралич духа? Ваши подельники уже изобрели то, что способно уничтожить физическую жизнь на этой планете. Вы хотите идти далее? Вам этого мало? Или считаете вы, что продолжаете следовать божественным путем, все более отождествляя себя с машиной и постепенно трансформируясь в нее? Вы не знаете практически ничего о подлинных возможностях духа! И разве сделали вас подлинно счастливыми все эти передовые достижения науки и техники, разве они добавили хоть что-то к красоте вашего внутреннего “Я”? Вы собираете в руках пыль и считаете ее драгоценностью, в то время как ваша подлинная драгоценность остается пылиться внутри вас самих. Скоро вы станете доверять мнениям машин более, нежели ваших близких, а затем и своему собственному. Затем вы замените самих себя машинами. Но нужен ли этой Вселенной очередной завод по производству биологических роботов?

Неужели же ваши врачи способны будут исцелить вас от такой духовной трансформации, коли они не могут исцелить даже ваших тел? Или вы думаете, что дух и тело не связаны между собой невидимыми нитями? Или полагаете, что сможете найти очередную чудодейственную таблетку от всех бед и горестей, включая угасание духа? Но этому ли учили вас пророки? И разве желают ваши врачи понять, что нарушение законов духа всегда идет перед телесными недугами? Или, быть может, они знают о всех невидимых последствиях излучаемых духом ненависти и злобы? Или что-нибудь о судьбе детских душ, тела которых с рождения страдают от “неизлечимых” заболеваний, поскольку выбрали путь искупления многих из рода своего? Или что-нибудь о той колоссальной боли, которуе испытывали убиваемые ими заживо нерожденные младенцы … для кого-то - не более чем "биологический материал". Они не боятся сами однажды стать таковым? Но вы столь спешите обвинить в немилости Высшие Силы, что не замечаете, как пачкаете души ваших детей и вместе с ними начинаете медленно убивать самих себя. Никакие таблетки не помогут вам очистить самих себя от самозанесенной духовной заразы. Но, может быть, страдая, вы однажды по-настоящему научитесь любить …

Ведь именно любви учили вас все подлинные пророки! Но разве любовь теплится в сердцах тех, кто провозгласил себя их последователями? О, если бы это была любовь! Но жажда наживы и власти обуяла их и сделала сердца черствыми к людскому страданию. Потому пируют они ныне в роскоши, когда мир находится на обрыве, но разве не пир это во время чумы? Потому готовы они забрать последнее у доверившихся им, и прогнать восвояси к Богу, которому не служат. Может быть, хоть кто-то из прогнанных этими служителями от самих себя сумеет найти Творца вне каменных храмов. Может быть, хоть кто-то поймет, что не живет Бог в домах поклоняющихся мамоне. Может быть, они сумеют донести эту весть другим.

Знайте же, что мир этот до сих пор цел только благодаря Великой Божьей Милости. Только Его бесконечная Любовь сдерживает тот неумолимый поток зла, который породили вы, и который может разрушить мир этот в единое мгновение, ежели найдет для себя выход. Руки Свои невидимо простер Бог над миром этим и как ребенка носит его в них. И чуется мне, что очень хочет Он, чтобы ребенок этот остался в живых. Но некоторым из вас еще хватает дерзости обвинять Его в отсутствии заботы о ваших скромных персонах!

Может быть, однажды вы прозреете. Может быть, вы сумеете понять и сделать что-то самое главное в ваших жизнях. Может быть, вы сумеете избавиться от наводнивших ваш мир иллюзий. Может быть, вы, наконец, полюбите Того, кто создал дух ваш и подарил вам прекрасный дом. Может быть, под Его неусыпной заботой и с Его великой помощью вы сумеете сделать ваш дом Раем.

Как это было бы здорово!

27.07.2012.

О Принцах, которых нет.

Однажды это случится.

Твой принц на белом коне придет к тебе, но ты его не услышишь. Ты не заметишь его в людской толпе, когда он увидит тебя, ты не откроешь ему двери, когда он будет стучать. Ты не узнаешь его и не впустишь его, потому что не ждала. Истинные принцы всегда приходят неожиданно.

Им не нужны глашатаи, возвещающие об их приходе. Им не нужны рукоплескания. Им не нужны крики одобрения других. Им не нужны даже кони.

Они всегда приходят на своих двоих - с годами трудов и испытаний они привыкли полагаться только на собственные силы, они привыкли доверять себе. Их не услышать за версту по стуку копыт их лихих скакунов, их не увидеть гарцующими на них. Они оставили белых коней далеко позади себя, потому что без них они могут двигаться быстрее. Они отказались от золоченой сбруи и холеной гривы, они отказались от удобных седел. Теперь они приходят только на своих двоих.

Именно поэтому ты не узнаешь его, ты пройдешь мимо.

Если бы они гордо возвышались над остальными на своих грациозных скакунах - они были бы слишком заметны. А им не нужны рукоплескания.

Если бы они прокатили тебя на своем белом коне - ты бы никогда не забыла этой краткой езды вместе. А им не нужна зависимость от них других.

Если бы они предложили тебе свою руку - ты бы не смогла отказаться. А они хотят видеть других свободными.

Они отказались от этого величия. Они спустились с коней. Они стали маленькими принцами. И со временем они затерялись в большой толпе.

Именно поэтому ты не узнаешь его, потому что никогда не знала раньше. Потому что ты знала лишь больших принцев - слишком больших для того, чтобы однажды стать маленькими. Именно поэтому теперь ты всегда смотришь выше своей головы, надеясь увидеть больших и никогда не замечая маленьких. Они стали не нужны.

И все же они приходят. И все же они продолжают стучаться, зная, что им не откроют - потому что открывать больше некому.

И все же они надеются, что однажды, много-много лет спустя, ты вспомнишь о том негромком стуке, что слышала когда-то совсем-совсем давно, бессчетные дни назад, но не стала открывать двери, потому что нежданный гость пришел в грозу - а ты не хотела замочить ноги.

Вспомнишь - и улыбнешься, поняв, что за путник был на дороге.

Редко, очень редко они приходят к тем, кто мог бы открыть свои двери - но двери по-прежнему стоят закрытыми - потому что открывать их некому.

Они не вымерли. Они не исчезли.

Вы сами убили своих принцев.

08.07.2006.

Пятеро в лодке, не считая кошки.

- Шторм приближается, - заметил капитан судна, - можем не успеть. Нам бы ….

- Успеем! – бесцеремонно перебила его Хозяйка. – Если бы ты послушался меня еще триста двадцать семь гребков назад, то мы бы вообще под него не угодили. Ведь говорила я тебе, остолоп, на юг, на юг нужно было грести! А ты все – мы пойдем на север, мы пойдем на север! Вот и греби теперь на восток, умник! И только посмей мне разбить лодку!

- Да ладно тебе, - стушевался капитан. - Ведь как красив север! Северное сияние, холода до остановки крови, завывания ветра до потери слуха, пингвины на льдинах, наконец …

- Да, пингвины это тема, - хотел бы я увидеть хоть одного живого, - встрял Средний в разговор.

- А я хочу на запад, - внезапно отрезал Старший. Там жизнь лучше и люди культурнее, не ругаются как некоторые.

- Вот один у меня тогда туда и поплывешь, в следующей жизни. Если мозгов не хватит. А сейчас плывем на юго-восток! – Хозяйка все больше злилась.

- Дак на юг или на восток, ты определись уже наконец! – было отчетливо заметно, что капитан уже начинает сердиться.

- Сначала на юг, потом на восток, что непонятного? Или тебе инструкция на каждый гребок нужна?

- Не нужна, - обиделся капитан. Сам уж справлюсь как-нибудь, отойди!

С этими словами он плюхнулся на нос судна и начал ожесточенно бить веслами по воде, как будто бы периодически окатывавшие его волны соленой влаги были способны заглушить разгоравшийся в душе пожар.

- Ну и куда мы опять плывем?! – бесцеремонно-проникновенно воскликнула через пять минут наблюдения за этим непотребством Хозяйка. – Ведь там же север! Ты лодку то так и не развернул!

- Раз такая умная, бери весла и греби сама! – отрезал капитан. Не умеешь ты ценить помощь!

- Мне такая “помощь” и даром не нужна. Ничего вы все не умеете, все приходится делать самой!

С этими словами Хозяйка уселась на корму и начала выводить веслами элегантные пируэты по воде.

Гребок. И еще гребок. И еще несколько десятков. Вуууух! – и внезапно накатившая на судно волна смыла половину разместившегося там инвентаря, не пощадив даже банальной еды.

- Ты что сделал, засранец! – закричала Хозяйка. - Ведь там же наши неприкосновенные запасы, на черный день заготовленные были! Ведь там же последние подарки моей матери были! Не для тебя, для детей все готовила, по крупинкам собирала! Что же ты за неуклюжий то такой!

- А я дак не для детей! – насупился капитан. – И вообще, если это так важно, крепить лучше надо было!

- А я и крепила! Все связывала, все перевязывала! Кто же знал, что ты все в один миг смыть то сумеешь?

- Багаж смыла волна, - успел встрять в очередную перепалку Средний. - Человек не властен над волнами.

- Шторм приближается, - заметил Старший. – Я вижу его на горизонте.

- Да ты посмотри, что натворил! – как будто не слыша продолжала восклицать Хозяйка. Смыл наш багаж, разбудил Младшенького …

- Да, да, - просопел из угла лодки продирающий глаза Младший. – Разбудил, разбудил! Плохой, плохой!

… и даже кошку нашу сумел обмочить!

- Ммммяяяяяяяуууууу! – сказала вылезшая из-под сиденья взъерошенная кошка, изо всех сил начавшая облизывать собственную мокрую шерсть. – Мммяяяяяууу! – повторила она и с укоризной в своих кошачьих глазах уставилась на всех виновников торжества стихии.

- Вы гребете в противоположных направлениях, - саркастически заметил Старший. Планируете продолжать или остановитесь?  Шторм уже близко.

- Шторм, шторм! Мама, мама! Спаси, спаси! – заплакал Младший.

- Сейчас, маленький, сейчас! Все эти остолопы никак не понимают, что нужно грести на юг! Одна мама все знает, все умеет, все предвидит! Она поможет, она спасет!

- Мяяяуу? – вопросительно уставилась на нее подмоченная кошка.

- Шторм, однако, не предвидела, - хмыкнул Старший. – Давай, заменю тебя, - сказал он Хозяйке, - и бесцеремонно взял одно весло. Средний взял второе.

- На север сплаваем завтра, втроем, - отрезал Старший, обращаясь к капитану. – А сейчас гребем все вместе на восток, - добавил Средний. – Ну же, взялись!

Гребок. И еще гребок. И еще несколько сотен.

Они почти доплыли до берега – но шторм их таки настиг.

Он заметал и закружил лодку, окатывая ее волнами. Он смыл еще часть багажа. Он, наконец, уже во второй раз не пощадил несчастную и уже было начавшую обсыхать на ветру кошку. Он несколько раз ударил волнами в лицо капитана. Он дотянулся до кормы со Старшим и Средним. Он окатил водой заверещавшего Младшего.

Словом, он был жесток. Но и не всесилен.

Буря кончилась, и показался берег. Всего-то пара сотен метров. Всего-то протекающая и полуразрушенная лодка. Всего-то мокрая кошка, трущаяся у ног в тщетной попытке согреться.

- Кааазлы! – крикнула пришедшая в себя Хозяйка. Разбили лодку! Смыли багаж! Залили Младшенького! Нету больше моих сил, изверги! – и с этими словами она схватила Младшего и вместе с ним сиганула за борт, усиленно выгребая к берегу в южном направлении.

Оставшиеся втроем (вчетвером, если считать за пассажира мокрую кошку) из последних сил догребли до берега, попутно вычерпывая скапливающуюся в прохудившейся лодке воду.

- Ну, куда теперь то? – вопросительно посмотрел на них экс-капитан.

- На запад, уверенно произнес Старший. Там штормовые предупреждения обычно объявляют заранее.

- Ну а я тогда ради разнообразия, пожалуй, пойду на восток, - решился Средний.

- Ну, раз такое дело и мое руководство уже больше никому особо не нужно, пойду-ка я, пожалуй, на север, - воодушевленно заметил капитан прохудившейся лодки. Всегда мечтал там побывать хоть раз в своей экс-капитанской жизни…

P.S.

Ну, а что же кошка? Жива-с.

Выпрыгнув в самый последний момент из своего недавнего обиталища, с шумом разбившегося о берег, она как ни в чем не бывало выгнула спинку и, прогнувшись, стряхнула с себя все остатки этой никчемной морской влаги, пропитанной солью жизни, ободрительно мяукнула пару раз, да и побежала, куда хвост глядит. Отдалась, так сказать, новой жизни.

10.04.2010.

Тридцатый день.

Тридцатый день…

Да, тридцатый день прошел с тех пор, как он оказался здесь. В его новом доме. ДОМЕ .

Замерзший язык отказывался произносить это до боли знакомое и когда-то вызывавшее трепетный восторг и радость в груди, слово. Как по-новому оно теперь звучало в сознании!

Отчаяние. Отчаяние, мутящее разум.

Слезы - о чем? Быть может, о тех давно минувших и невозвратных днях простого человеческого счастья? О звонких людских голосах и счастливых улыбках детей? О крепкой семье, которую когда-то так хотелось иметь…

“Папа”…. А ведь он так никогда и не слышал этого чудного звука - и теперь уже не услышит никогда. НИКОГДА. Разум злорадно подсказывал, что это так - это не может быть иначе. А сердце, сердце, вынесшее такие муки и страдания, - сердце его отказывалось в это верить. Оно всегда отказывалось верить в боль и скорбь. Всегда. Или….или только до событий тридцатидневной давности?

И все же…. все же это теперь его новый дом, как кощунственно теперь бы не звучало это слово.

Улица. Почти всегда закрытые ночью подъезды домов. Городские свалки, где столь редко можно было найти хоть какое-нибудь пропитание…

Нет, нет, НЕТ!! Это не может быть со мной, только не со мной! Почему, почему, почему?!

Молчание. Гробовое молчание. Ночная тишина. Слова вырвались из иссохшего горла в ночную тьму города и затихли в тишине.

Нет ответа. Ответы придется искать самому.

Тогда – обессиленный, исхудавший, со шрамами по всему телу - следами борьбы с собратьями по несчастью и городской шпаной, с покрывшимся гнойными коростами лицом, - он упал. Он даже не заметил, как вдруг стремительно земля приблизилась к нему и тело, ударившись с грузным стуком о землю, осталось лежать неподвижно…

* * *

…Он не помнил и не знал, сколько прошло времени. Да и, наверное, не хотел знать. К чему теперь это ему? Найти пропитание и ночлег на очередную ночь - не этим ли ограничились его потребности?

Тогда он открыл глаза. Попытался пошевелиться - и отчаянно вскрикнул от резкой боли и застелившего глаза кровяного марева - рука, правая рука. Той, что не раз спасала его в драках на темных переулках за кусок хлеба, той, что помогала открывать иногда не слишком качественно сделанные замки дверей городских подъездов - ее больше не чувствовалось. Совсем, полностью. Перелом, вывих? Наверное все же вывих и последовавший за ним болевой шок… хорошо. Могло быть и хуже - намного хуже.

Оклимаемся. Оклимаемся, разум – я говорю тебе!

Больница? В какую эту больницу ты предлагаешь идти, разум? Да и не ты ли был случайным свидетелем, как меня сотни раз за эти тридцать дней выгоняли и выпинывали из общественного транспорта, зло окликали подростки, неприязненно косились взрослые и молодые девушки отворачивались с таким лицом, как будто только что увидели величайшую на свете мерзость?

Мне не место в мире этих людей. Уже не место.

Ааааа…. нет, не надо! Только не картины прошлого, только не их! Память, услужливая тетка память, так верно служившая мне раньше, - что за злую шутку ты хочешь сыграть со мной?! Умоляю, остановись! Я уже смирился со своей судьбой! Смирился - ты слышишь меня? Смирился!

Или… или нет?

Вопросы, вопросы, вопросы… Вопросы, бередящие ум и сердце. Одинокие вопросы без ответов. Слуги боли - душевной боли.

Снова боль - уже руки. Это легче. Пройдет.

Они, это они виноваты! – в который раз захотелось злобно прорычать ему. Да, это все они. Зловредные бизнесмены, лжецы, подлецы. Они обманули его - как и сотен ему подобных.

Теперь он уже не помнил деталей, но твердо помнил одно - они обманом получили квартиру, его квартиру. Дурацкая фирма, подставное агентство! Гады!

Стоп.

Только не злоба. Только не ненависть. Он уже устал от нее, слишком устал. Тридцать дней - это слишком большой срок, чтобы продолжать ненавидеть…

Тридцать дней… Как многому он научился и как много понял за эти тридцать дней!

С каким презрением он раньше смотрел на всех этих “малоимущих” и обездоленных! Сколько высокомерия и самодовольства было в его затуманенных внешним благополучием глазах..сколько простых человеческих просьб отклонил, ссылаясь на недостаток времени… Недостаток… теперь, похоже, времени у него в избыток - вот только какого времени…

Один раз он даже предал - близкого друга и коллегу по работе. Хотел заработать денег… заработал…А друг попал в тюрьму за финансовые махинации - пытался доказать, что его подставили. Если бы он еще и знал, кто….

За все надо платить, вдруг подумал он. За все. Искупать свои ошибки. Жестокий урок. Впрочем, жестоким он был и сам.

Он поднялся. Огляделся по сторонам.

Да, это было здесь. Он пришел - вернулся к себе домой… Только уже не к себе, совсем не к себе. Он прекрасно помнил о том, что теперь его дом. И все-таки… все-таки что-то неудержимо рвало его зайти в этот родной подъезд, ощутить запахи дома - в последний раз в этой жизни. Больше он не вернется к этому дому.

И тогда, отбросив все малодушные и горькие мысли, крепко прижав сломанную руку к груди, он пошел - побрел к двери подьезда. Вот дверь медленно распахнулась и какая-то семейная пара вышла на улицу - наверное на прогулку. Он сделал рывок и подошел к подъезду.

Молодая девушка скривила рот и что-то прошептала на ухо своему возлюбленному. Тогда возлюбленный попытался крепко ухватить стремившегося к двери человека с нелепо искривленной и прижатой к груди рукой, но тот вдруг прошептал: “Я только на минуту. Это мой бывший дом”, - и рука человека, уже готового схватить этого поганого бомжа, вдруг как-то медленно опустилась, в глазах на мгновение промелькнуло понимание, и как-то нелепо пробормотав “да, конечно”, он отошел назад.

…. Вперед и вверх - к третьему этажу. Вот он, близкий и знакомый… почти родной. И кто-то живет теперь в его квартире?

Он прислушался. Где-то за дверью бодро лаяла собака, видимо встречая пришедшего хозяина дома. Где-то плакал малыш. Где-то ругались люди. И только один раз на протяжении всего того получаса, что он стоял, прислонившись к стене и вспоминая былую жизнь, откуда-то совсем сверху донеслось многоголосое пение и радостный смех.

Потом он пошел назад. Из дома. Или домой?

Первый этаж… подобные литым маленьким бункерам почтовые ящики. Заглянуть? Но кто может написать ему? Кто?

И все же он заглянул - в ящик с крупным и жирным номером “30”. Тридцатый день…. Тридцатая квартира…это даже немного забавно…

Там было только одно письмо - с его инициалами. С его! Он посмотрел на дату. Да, 29 дней назад оно пришло ему - тогда еще квартира была записана на него. Пробежал глазами строчки. Сначала недоумение, затем изумление, улыбка и боль отразились на лице. Впрочем, если бы кто-нибудь случайно увидел теперь его лицо - он бы принял это за хищнический оскал.

Не веря глазам, он еще раз пробежал все строчки. Все верно. Разум еще верно служил ему. Ошибки быть не может. Крупные буквы и слова “Извещение”, ”наследство”, имя его сестры, жившей за рубежом, и сумма в сто тысяч долларов были последними, что покрутились в его сознании в этот день. Ноги его подкосились и он упал.

За окном всходило солнце…

01.04.2003.

Четверть века за оградой.

Он раскрыл глаза. Зрение и слух постепенно возвращались, очень-очень медленно – но возвращались. Уже который день он приходил в себя…

Толчок рукой - резкая боль в перебитом суставе - и он поднялся. Он жив и он выдержит - несмотря ни на что.

Несмотря на муть в глазах и перебитый сустав, резкой болью отдающий при каждом движении руки. Несмотря на крики и жесточайшую ругань вокруг. Несмотря на угрозы со стороны его “соседей”, которые они намеревались привести в действие, если он не поделится своей частью той баланды, что им приносили - приносили, чтобы они не умерли с голоду. Несмотря на методичные и отдающие звоном по железному полу шаги приближающегося надзирателя. Несмотря на солнце, которое он не видел уже так давно… лишь слабый свет которого он иногда замечал по утрам - свет, с трудом проникавший через прочные железные пластины, закрывавшие окна в этом оплоте скорби. В этом оплоте печали… и иногда, лишь иногда, - раскаяния.

“Чумбрик, мать твою! Мы разделаем тебя на потроха! Ты слышишь, недоносок?! Ты нам пятки вылизывать будешь, сука!”. Крик донесся откуда-то из дальней камеры и стих.

Здесь не любили сопротивляющихся, здесь не любили гордых. И таких здесь - практически не было. За исключением местных авторитетов - и тех, кто мог собственной кровью доказать, что он - достоин уважения. Потому что здесь уважали только силу.

Целый год понадобился ему, чтобы доказать свою силу. Доказать в боях без правил, боях, на которые тот же надзиратель, что сейчас медленно приближался по коридору, гремя камерными ключами, смотрел сквозь пальцы. Точнее - не смотрел. Неделю назад был последний бой - и его оставили в покое. Он доказал свою силу за этот год не раз - он многое доказал за этот год. И от него наконец отступились - как от непреодолимой и неразрушимой твердыни - отступились.

“Обед!” - громогласный раскат голоса заполнил помещение.

Сейчас им всем будут разносить миски баланды - серо-зеленой жидкости, имеющий отвратительный вкус. К баланде, впрочем, прилагался кусок хлеба, а это было уже много - очень много.

Этого должно хватить приблизительно на пять-шесть часов. А потом им снова принесут что-нибудь подобное - чтобы они не подохли с голоду. И так - день, месяц, год… Девятнадцать лет - девятнадцать долгих лет ему предстоит еще оставаться здесь. Девятнадцать двадцатых его срока.

Вот и смотритель подошел. Сейчас принесут еду - он насытится этим жалким куском хлеба и миской воняющей помоями жидкости и ему станет легче.

Организму потребуется еще много дней, чтобы залечить раны… Девятнадцать лет потребуется ему, чтобы дождаться дня свободы.

Вот и еда. Миску просунули через вырезанную щель внизу камерной двери.

Смотритель почему-то продолжал стоять, хотя ему давно уже пора было идти к новым камерам. Секунда, две, три…пять…

“Заключенный Скалов, к вам пришла ваша жена. Мы проводим вас в помещение для встреч”.

Простые человеческие слова, которые подняли его дух на вершины радости. Это была теперь огромная радость для него - вновь встретить родного человека в этом дому одиночества, среди сотен и сотен людей - одиночества… Камеру медленно открыли – тут же охрана прижала его и стала быстро надевать наручники. Он не сопротивлялся.

“Делайте свое дело, ребята. Это ваша работа. Делайте свое дело”, - мысли промелькнули в его голове, но так и остались невысказанными. Да и к чему? - с заключенными не разговаривают - им дают команды и ждут их выполнения. Почти как в армии, только хуже - за неповиновение - избитие до полусмерти. Или до смерти – это не важно. В рапорте будет значиться - “покончил жизнь самоубийством” - в камере без единого острого предмета. Покончить с жизнью там можно было разве что разбив голову об стену…

Он шел по длинному коридору, ведомый тюремной охраной, и в душе его была радость. Впервые за много дней - радость. Как давно он уже не знал этого чувства…

- Любовь моя, Людочка! Славная, как же я истолковался по тебе!

- Паша, родной! Слава Богу, ты жив! Что с тобой? Опять сражался? Боец, да когда же ты прекратишь эти драки?! Тебя ведь убить за так могут!

- Не могу Люда, не могу. Я не мог отказаться от боя. Ты же знаешь…тогда бы я не жил…

- Паша, родной, умоляю тебя - останься жив. Родной, славный… если тебя убьют Паша, я не смогу этого пережить. Любимый, родной, не покидай меня, останься жив - умоляю тебя! Умоляю! Я люблю тебя, Паша! ”.

Она прижалась лицом к пластиковой пуленепробиваемой загородке, что разделяла их, и заплакала. Его родная женщина. Его вторая половинка…

Она плакала и слезы медленно текли по стеклянной стене, оставляя за собой чистый прозрачный след. Он тоже прижался лицом к прозрачной стене и смотрел на нее. Охранник, следивший за встречей, было дернулся вперед - по правилам разговаривающие должны были находиться на расстоянии по меньшей мере двух метров от разделяющей их стены - но потом как-то замер и потихоньку склонил голову вниз.. Некоторые люди и здесь продолжали оставаться людьми.

А потом они целовали прозрачный пластик, представляя, как целуют друг друга. Раскидывали руки и прижимали их к стене, пытаясь обнять друг друга. Они целовали и обнимали друг друга - и не могли этого сделать. Они теперь были разделены стеной - непреодолимой стеной, разделены на долгие двадцать пять лет с того самого дня…

- Ты помнишь тот день, Павел? Я все еще не могу простить себя за него - за тебя. Не могу простить себя за твою судьбу…

- Перестань, Люда. Я сам так выбрал, да и мог ли я выбрать иначе? Я сам выбрал - и готов нести за свой выбор ответственность. Я убил человека. Я виновен - и должен понести наказание.

Да, они оба помнили тот день, помнили очень отчетливо, помнили каждую деталь - несмотря на то, что с того момента прошло уже больше года. И должно пройти еще девятнадцать, прежде чем его удастся окончательно выгнать из памяти и забыть - забыть навсегда. Как морок, как сон, как наваждение.

Которое наваждением, к сожалению, не являлось…

* * *

Картины медленно всплывали в памяти. Тот памятный день, с которого началась его жизнь здесь - началась после короткого судебного разбирательства и вынесения приговора.

Как яркие вспышки - картины. Вспыхивающие и потухающие…

Они тогда возвращались вдвоем с праздника пешком… Эти парни выскочили совершенно непонятно откуда. Их было двое. У одного - нож в руке, у другого пистолет.

“Стоять! Кошельки на землю, быстро! Кольца, серьги, все бросайте! Живо я сказал, если не хотите получить пулю в лоб!” - прокричал парень с пистолетом, наставив его на него. Второй подбежал сзади и схватил его жену, приставив нож к горлу. Тот, кто был с пистолетом, может и блефовал, а вот второй - определенно нет. “А дамочка то ничего! Надо будет поиметь ее потом. Не дергайся, милочка! Я по-быстрому, хехе…”.

Испуганный совершенно детский крик его жены, ревом бури ворвавшийся в уши…

Он больше не медлил. Кровь, кровь солдата, прошедшего Афганскую войну, вскипала в нем…он перестал слышать… он перестал ощущать пространство. Лишь чувство, удивительное чувство испытанного и выжившего бойца, позволяющее вовремя распознать идущую опасность, - лишь оно стало его руководителем в эти мгновения…

Яркие вспышки - мгновения…

Удар ногой - наставленный на него пистолет вылетает в сторону. Снова удар - державший пистолет человек валится и сгибается на земле.

Секундное изумление на лице второго парня, уже начавшего раздевать его жену и на время отставившего нож от ее горла. Вот снова нож медленно приближается к телу его любимой…

Прыжок. Перехваченная в воздухе для удара рука с ножом. Все трое падают на землю.

“Сууууучка!” – подхваченный воздухом возглас.

Вновь мелькнувшее железо - парень как-то успел достать второй нож. Двинувшаяся ему на перехват рука…Поздно.

Удар. Отчаянный крик его жены, полный агонии и боли.

“Н е е е т!! ” – его крик отчаяния.

Удар. Удар. Парень вскрикивает от боли, один из ножей вылетает из рук. Борьба. Борьба на земле. Они покатились прочь, вцепившись друг в друга.

Его жена осталась лежать неподвижно…

Десять секунд, двадцать. Парень пытался вонзить в него свой нож - их руки боролись за жизнь…

Удар. Напавший таки дотянулся своим лезвием до него. Он скривился от боли, но бороться не перестал…

Тридцать секунд…

Капли крови, сочащиеся из его раны и щедро поливающие землю…

Захват. Проворот кисти с оружием - он хотел также выбить нож из рук. Лезвие медленно поворачивалось в сторону лежавшего снизу напавшего - сейчас удастся забрать кисть и выбить нож из рук… без оружия напавший не воин. Пусть убегают - он даже не будет их преследовать…

Но парень вдруг что-то вскрикнул и резко начал поворачиваться вбок, пытаясь сбросить его с себя.

Хрип. Истошный предсмертный хрип. Повернутое лезвие вонзилось грабителю в грудь, когда он стал переворачиваться.

“Ка….зел”, - уже совсем тихие слова, что он услышал от него. И тут же все стихло.

Лишь медленно ворочался человек, еще совсем недавно державший в своих руках пистолет и уже совсем не шевелился тот, что взял на вооружение ножи… А ведь он совсем не хотел его убивать - совсем не хотел…Только обезоружить…

Он подхватил пистолет и подбежал к жене. Опустился на колени.

Дышит…значит живая. Тогда он взглянул на рану - рана была на правом боку под ребром - из нее медленно сочилась кровь. Ничего. Вроде не смертельно. Только бы выжила, только бы выжила!

Тогда он подхватил ее, подпер на себя и медленно пошел вперед, неся ее на себе.

Совсем немного надо пройти. Выйти из этого переулка на многолюдную улицу, а там ему помогут - должны помочь! – другие. Да что ему! Главное, чтобы выжила она. А он справится итак - и не с такими ранами приходилось справляться!

И пистолет еще надо будет уничтожить…

Картина изменилась. Теперь он стоял в зале суда и слушал свой приговор - приговор за убийство.

Он убийца. Даже защищавший себя и свою любимую - он убийца. Даже при фактической необходимой самообороне - он убил человека. Вот только по мнению суда необходимой самообороны не было.

Второй выживший таки сообщил о нападении в правоохранительные органы. Естественно - так, как хотелось ему - свидетелей боя не было. И даже слова его жены и ранение свидетельством не были - она была без сознания по ее собственным словам и не видела заключительную часть боя. Да и рана … рана ведь вполне могла быть сделана им же, а не напавшими…особенно если учесть, что на ножах остались его отпечатки пальцев.

Так считал суд - и вынес свой приговор. Лишение свободы на долгий срок в двадцать лет… На столь долгий срок, который ему еще предстоит пробыть здесь. В этом доме печали… и иногда - лишь иногда - раскаяния…

* * *

Картины погасли. Он вновь сидел рядом с женой, а она продолжала плакать.

И он успокаивал ее. Уверял, что все будет в порядке, что это скоро закончится и он встретит ее - любимую - встретит уже на свободе.

Затем он улыбнулся - не хотел, чтобы она видела его отчаявшимся. И не хотел отчаиваться сам.

Они еще долго продолжали говорить - продолжали до тех пор, пока охрана не потребовала окончания беседы. Потом они расстались до следующей встречи. Она придет к нему, как только это позволят - как только пройдет минимальный срок между посещениями…примерно через два месяца.

Она придет к нему - его вторая половинка, его любимая, его солнышко.

И он тоже придет к ней, придет в ее мир, придет через эти долгие двадцать лет. Он придет к ней, когда стена, разделяющая их, рухнет в прах. И тогда уже ничто не разлучит их!

Это стоит того, чтобы прийти! Мир за этой оградой стоит того, чтобы вновь в него войти. И он придет, чтобы начать новую жизнь - в светлом и солнечном - мире.

Через почти четверть века он примет солнечный мир в свои объятья и улыбнется.

И возрадуется жизни.

30.12.2004.

Оглавление.

На Крыльях Надежды: Проза. Век Бога. Ангел. Ангел-Хранитель. Когда Спящий проснется. Мечта Бога. Мир, в котором живет Бог. Мы. Незавершенная история одного космического корабля. Осторожно : Бог ! Чудо. Записки Безымянного. Безымянный. В Новом Мире. Иллюзии толп. Каково все это ? Маг по имени Наг. Монолог с ребенком. Мысль. Однажды ты проснешься. Отрицательный автопортрет. Память тысячелетий. Посланник на планете Земля. Приговор. Рыба и лев. Экстремизмъ. Я чувствую. Людям Настоящего. Большинство. Верующий. В преддверии Нового Века. Часть I. В преддверии Нового Века. Часть II. Ваш выбор, люди ! Вы. Гнев войны. Голос. Зарплата. И все болезни пройдут. Когда спадает пелена. Копиразмъ. Мир за горизонтом. Мутанты нашего века. На пути к солнцу. Неофициальное обращение к книгоиздателям. Неофициальное обращение к политикам. Неофициальное обращение к священникам. Образование. Они сказали “нет” своему миру. Поп. Последнее слово. Преступление и наказание. Приказываю - демократизировать ! Притча о небожьем праведнике. Свободные как ветер. Спрут. Сущая мелочь. Тля. Шняжечка. Н значит : Надежда. ВЛОМ. Воин Одина. Впереди – жизнь. За Патриарха ! Знак пути. Легенда о Божественном Острове. Может быть. О Принцах, которых нет. Пятеро в лодке, не считая кошки. Тридцатый день. Четверть века за оградой.