Научиться быть счастливым.

1. Проблема счастья.

Благоприятная возможность скрывается среди трудностей и проблем.

Альберт Эйнштейн.

Мне было шестнадцать лет, когда я выиграл израильский национальный чемпионат по сквошу. Именно благодаря этому происшествию тема счастья стала центральной в моей жизни.

Я всегда был уверен в том, что если выиграю чемпионский титул, это сделает меня счастливым и заполнит пустоту, которую я так часто ощущал. На протяжении всех пяти лет, пока я готовился к этому турниру, я чувствовал, что в моей жизни не хватает чего-то очень важного, — и сколько бы километров я ни пробегал, какие бы тяжести ни поднимал и какие бы зажигательные речи вновь и вновь ни прокручивал у себя в голове, — ничто не могло мне этого заменить. Но я считал, что это всего лишь вопрос времени и раньше или позже «отсутствующее нечто» само проложит себе путь в мою жизнь. В конце концов, мне казалось очевидным, что для победы в соревнованиях нужно приложить много физических и душевных сил. А победа на чемпионате была необходима для того, чтобы испытать удовлетворение. Удовлетворение было необходимо для счастья. Именно эта логика руководила в ту пору моими поступками.

И действительно, когда я выиграл национальный чемпионат Израиля, то был на седьмом небе от счастья — в сто раз счастливее, чем мог вообразить. После финального матча мы с друзьями и родными отправились в ресторан и вместе отпраздновали это событие.

Все эти годы я твердо верил, что если выиграю титул чемпиона, то буду счастлив до конца своих дней; и теперь ничуть не сомневался в том, что моя вера, которая помогла мне выдержать пять лет тренировок, была оправданной; и мои тяжкие труды, физические и душевные страдания окупились сторицей.

Мы праздновали целую ночь, а потом я ушел к себе в комнату. Я сидел на кровати и хотел в последний раз перед сном ощутить пережитое в этот день чувство высшего счастья. Мне удалось в реальной жизни достичь того, что так долго было моей самой сокровенной и страстной мечтой; и вдруг, когда ничто не пред-вешало беды, проистекавшее из этого блаженство вдруг куда-то испарилось, и возвратилось все то же безысходное чувство пустоты. Я был удивлен и испуган. Слезы радости, которые лились из моих глаз всего лишь несколько часов назад, превратились в слезы боли и беспомощности. Ведь если я не был счастлив теперь, когда казалось, что мне удалось достичь всего, чего желала моя душа, мог ли я надеяться на счастье, которое будет длиться вечно?

Я попытался убедить себя, что это был временный упадок, который я естественным образом испытал после ошеломляющего успеха. Но проходили дни, недели и месяцы, а я не чувствовал себя более счастливым — в действительности я ощущал еще большую опустошенность, поскольку начал понимать, что простая подмена цели — скажем, победа на мировом чемпионате — сама по себе не принесла бы мне счастья. Казалось, логической последовательности шагов, которые должны были привести меня к цели, больше не существует.

Вспомните два-три случая из своей жизни, когда вопреки вашим надеждам достижение той или иной важной вехи не давало вам ничего в эмоциональном плане.

И тогда я осознал необходимость поменять свои представления о счастье — глубже понять саму его природу или даже посмотреть на него совершенно иными глазами. Я был буквально одержим поисками ответа на один-единственный вопрос: как обрести прочное счастье, которое бы продлилось до конца моих дней? Я страстно искал ответа на этот вопрос — смотрел на людей, которые выглядели счастливыми, и спрашивал себя, что сделало их таковыми; прочитал о счастье все, что только смог найти, — от Аристотеля до Конфуция, от античной философии и до современной психологии, от солидных ученых трудов до популярных пособий по самовоспитанию.

В надежде продолжить свои исследования на другом уровне я решил изучать философию и психологию в колледже. Мне посчастливилось повстречать на своем пути множество блистательных людей — писателей, мыслителей, художников, педагогов, которые всю свою жизнь бились над разгадкой «великих вопросов бытия». Я научился читать и анализировать любой текст буквально под лупой, прочитал то, что Платон писал о «благе», а Эмерсон — о «неподкупности вашей собственной души». Все это оказалось для меня чем-то вроде новых линз, через которые и моя собственная жизнь, и жизнь тех людей, которые меня окружали, смотрелась намного яснее.

Я не был одинок в своем несчастье, поскольку видел, что многие из моих однокурсников унылы и подавлены. И при этом меня поражало, как мало времени они посвящали тому, что казалось мне вопросом вопросов. Вся их жизнь проходила в погоне за высокими отметками, спортивными достижениями и престижной работой, но сколь бы страстно они ни стремились к своим целям — даже если им удавалось их достичь, — это не приносило им ощущения стабильного хорошего самочувствия.

По окончании колледжа их конкретные цели во многом менялись (например, вместо успехов в учении они начинали мечтать о продвижении по службе), но общая схема жизни оставалась той же самой. Создавалось впечатление, будто все эти люди воспринимают свои душевные проблемы как неизбежную цену успеха. Неужели был прав Торо[6], однажды заметивший, что большинство людей ведут жизнь «в тихом отчаянии»? Я упорно отказывался принять этот зловещий постулат как неизбежный факт жизни и стал искать ответы на следующие вопросы: каким образом можно добиться успеха, оставаясь в то же время счастливым человеком? Как примирить между собой амбиции и счастье? Неужели нельзя раз и навсегда выкинуть из головы пресловутую сентенцию: «Терпи, казак, атаманом будешь»?

Пытаясь ответить на эти вопросы, я понял, что прежде всего мне необходимо выяснить, что же такое счастье. Эмоция ли это? Или удовольствие и наслаждение? А может, отсутствие боли и страданий? Или состояние блаженства? Попеременно со словом «счастье» частенько используются такие слова, как «наслаждение», «блаженство», «экстаз» и «удовлетворенность», но ни одно из них не способно в точности выразить, что я имею в виду, когда думаю о счастье. Эти эмоции мимолетны и хотя сами по себе приятны и значимы, они не являются ни мерилом счастья, ни его оплотом. Иногда, конечно, мы можем испытывать печаль и в то же время продолжать наслаждаться всей полнотой счастья.

Итак, для меня было ясно, какие слова и дефиниции не подходят для определения счастья, гораздо труднее оказалось подобрать слова, которые были бы способны адекватно обозначить его природу. Все мы не прочь порассуждать о том, что такое счастье, и, как правило, знаем, когда его испытываем, но нам не хватает когерентного, т. е. логически последовательного, определения счастья, которое помогло бы нам идентифицировать его антецеденты. Английское слово happiness(счастье) происходит от исландского слово happ, которое означает «удача», «шанс», «счастливый случай»; тот же самый корень и у английских слов haphazard(случай, случайность, случайное происшествие) и happenstance(случайное происшествие, случайность)[7]. Я не хотел сводить переживание счастья к удаче или глупой случайности, поэтому стремился определить и понять, что же это такое.

Как бы вы определили, что такое счастье? Что это слово означает для вас?

У меня нет исчерпывающего ответа на тот единственный вопрос, который я поставил перед собой в шестнадцать лет, и подозреваю, что настоящего ответа У меня не будет никогда. Сколько бы я ни читал, ни исследовал, ни наблюдал и ни размышлял на эту тему, я так и не нашел никакой секретной формулы, никаких «пяти простых путей к счастью». Моя цель при написании этой книги заключалась лишь в том, чтобы получше осознать те принципы, которые лежат в основе счастливой и полноценной жизни.

Разумеется, эти общие принципы — отнюдь не панацея; к тому же они годятся не для всех людей и не во всех ситуациях. Я в основном ограничился рассмотрением тех вопросов, которые входят в компетенцию позитивной психологии, и не касался вопроса о том, что делать с большинством внутренних препятствий, из-за которых счастье зачастую невозможно, таких, например, как глубокая депрессия или острое тревожное расстройство. Изложенные здесь идеи неприменимы и в отношении большинства внешних препятствий, которые нарушают благополучное течение жизни.

Те, кто живет в регионах, охваченных войной, в условиях крайней бедности или политических репрессий, порой просто не имеют возможности начать применять теорию, с которой я познакомлю вас на последующих страницах. Едва ли возможно себе представить, чтобы кто-то из нас, потеряв близкого человека, буквально назавтра стал был ломать голову над «вопросом вопросов». Даже в ситуациях попроще — если человек разочаровался во всем и вся, у него трудный период на работе или полно проблем в личной жизни, — вряд ли будет толк от того, что мы попросим его всерьез заняться собственным счастьем. При определенных обстоятельствах самое лучшее, что мы можем сделать, — это пережить отрицательные эмоции и позволить событиям идти своим чередом.

Страдания в жизни неизбежны, и существует масса внешних и внутренних барьеров, которые невозможно преодолеть одним махом, сколько бы умных книг мы ни прочитали. И тем не менее преобладающее количество людей в большинстве ситуаций могут стать счастливее, если научатся лучше понимать саму природу счастья и, что еще важнее, применять на практике определенные идеи.