Новые головоломки Шерлока Холмса.

Если и есть в Лондоне детектив, не нуждающийся в дополнительном представлении, то это мой дорогой друг Шерлок Холмс. Из тех, кто всерьез изучает криминологию, никто не сомневается, что он обладает самым выдающимся умом во всей отрасли. Его наблюдательность не поддается описанию, а способность с первого взгляда узнать практически все важные для дела подробности жизни человека приводит в восторг любого, кто имел счастье познакомиться с ним. Но, конечно, вам все это известно, потому что его имя на слуху и в газетах, и в более серьезной аналитической литературе.

К сожалению, я намного менее одарен. Я пытаюсь в меру скромных сил помогать больным и нуждающимся, но моя самая большая удача – близкая дружба с этим потрясающим человеком. Я имел честь сопровождать Холмса во многих его приключениях, а иногда – и жить с ним в одном доме, так что мне выпала судьба стать своеобразным неофициальным летописцем его достижений. Возможно, вы даже читали один из моих рассказов о его деяниях, хотя, конечно, шансы на это малы.

Величайшая страсть Холмса – изучение человеческих способностей к логике и дедукции. В этом он весьма бескорыстен. Он непрестанно работает над самосовершенствованием, но не ради того, чтобы возвеличить себя: нет, он искренне считает, что это самая важная работа из всех доступных человечеству. Кроме того, он давно уже стремится улучшить умы масс – начиная, в большинстве практических случаев, с меня. Но время – очень скудный ресурс, а злодейство, творящееся в мире, всегда будет требовать срочного и неотложного внимания Холмса. Именно поэтому я взял на себя смелость составить эту книгу. Как я уже упомянул, мне часто доводилось иметь дело с упражнениями для ума, составленными Холмсом для того, чтобы развить мои способности к анализу, логике, рассуждениям, арифметике, творческому мышлению и дедукции. У меня есть небольшая, но искренняя оптимистичная надежда, что с годами мой медлительный ум все же благодаря им стал острее. Я записал все эти упражнения и теперь предлагаю их вам в этом небольшом томе.

Надеюсь и верю, что вы найдете их интересными, и если хотя бы одно из них поможет вам посмотреть на мир аналитическим взглядом, то Холмс, я знаю, будет доволен. Я не называю себя автором нижеприведенных упражнений: я всего лишь добросовестный писарь. Впрочем, кое-что я все же сделать попытался, с большим или меньшим успехом: сгруппировать 140 головоломок по их примерной сложности. Это в лучшем случае неуклюжая попытка. Один мудрец как-то сказал: «Любой вопрос труден, если вы не знаете ответа, и легок, если вы ответ знаете». Несомненно, время от времени вы будете обнаруживать, что мои категории оказались неудачны, и за это я заранее приношу извинения. Я оцениваю их лишь своим скудным умом.

Дорогие друзья, с огромным удовольствием представляю вам второй том головоломок от мистера Шерлока Холмса.

По-прежнему ваш покорный слуга.

Новые головоломки Шерлока Холмса

Джон Ватсон.

NW1 6XE, Лондон, Бейкер-стрит, дом 221-б.

Элементарные головоломки.

На улице Стренд.

Во время «Прискорбного дела о дочери разбойника» мы с мистером Шерлоком Холмсом оказались в роскошной комнате на четвертом этаже гостиницы на улице Стренд. Вышеупомянутая женщина – у меня не хватит духу назвать ее «леди» – была такой жестокосердной, насколько это вообще возможно. Мы закрылись в номере 303, Холмс хитроумно замаскировался под факира из Кералы. Наша цель находилась в соседней комнате с несколькими своими потенциальными жертвами. Мы уже готовились схватить ее, но, к сожалению, вмешались непредвиденные события.

Из номера 304 послышался громкий визг, затем какая-то женщина крикнула: «Нет, Хьюго! Не стреляй! Нет!» За криком последовал громкий выстрел.

Мы немедленно бросились в номер 304. Дверь была открыта, и мы ворвались внутрь. Не постесняюсь добавить, что у меня в руке был револьвер. В номере мы обнаружили мрачную картину. Дочь разбойника лежала на полу мертвой. В дальнем конце комнаты, сбившись в кучку, стояли три человека, бледные, как полотно, явно пораженные случившимся. У их ног лежал пистолет, уроненный чьей-то дрожащей рукой.

Холмс окинул их взглядом и тут же сказал, указав по очереди на каждого из них: «Очевидно, это учитель, врач и юрист. Ватсон, задержите…».

«…Юриста», – закончил я, воспользовавшись уникальной возможностью проявить догадливость.

«Очевидно», – сказал Холмс с едва заметным раздражением. Но как мне удалось так легко определить, кто виновен?

Дедушка.

Вас, возможно, заинтересует небольшое продолжение «Прискорбного дела о дочери разбойника». На следующий день мы с Холмсом вернулись в нашу квартиру на Бейкер-стрит, и я писал заметки о деле. Холмс сидел в задумчивости, попыхивая трубкой, а я старательно скрипел пером.

В конце концов он повернулся ко мне. «Ее отец был довольно-таки стар», – сказал он.

Отмечать такие очевидные вещи было для Холмса странно. «Да?» – ответил я.

Он кивнул. «Даже старше ее деда».

«Что-что?».

Увидев мою реакцию, он лишь нахмурился.

Что он имел в виду?

Сферы.

Когда мы только познакомились, как я уже упомянул, Холмс решил, что мои умственные способности и дедуктивные навыки можно улучшить с помощью постоянной практики. Он поставил перед собой задачу все время мучить меня самыми разными загадками. Обычно Холмс задавал их без предупреждения, объясняя это тем, что дедукцию часто приходится применять в сложных условиях.

Однажды, едва я погрузился в замечательную горячую ванну, до меня донесся голос Холмса. «Представьте себе мяч, Ватсон».

«Хорошо», – ответил я в твердой уверенности, что мой тихий вздох остался неуслышанным.

«Пусть этот мяч будет идеальной сферой. И не вздыхайте! Развитие вашего ума – достойнейшее из дел».

«Несомненно, – ответил я. – Итак, у меня есть сфера. И что теперь?».

«Скажите мне, если сможете, какова вероятность того, что три наугад взятые точки на поверхности сферы попадут в одно полушарие? Предположим, что линия, разделяющая полушария, исчезающе мала».

«Хорошо», – ответил я и, забыв об отдыхе, начал размышлять.

Сможете ли вы найти решение?

Хукленд.

Однажды во вторник мы с Холмсом оказались в провинциальном Хукленде, в нескольких милях от Корхэма и совсем рядом с Иден-Тор. Холмс переоделся местным фермером, чтобы наблюдать за передвижениями майора Чарльза Л. Нолана. Мы стояли у забора, разглядывая усадьбы, где сейчас гостил Нолан, и тут к нам подошел настоящий местный житель. Холмс повернулся и оперся о забор, положив локти на верхнюю перекладину.

Детина подошел к нам футов на десять и остановился.

«Как живешь, друг?» – спросил Холмс, безупречно имитируя местный акцент.

«Все хорошо, – ответил фермер. – Как твои кроты?».

Холмс задумчиво почесал подбородок. «Мелкие уродцы».

Они какое-то время продолжали странный разговор, затем детина не спеша ушел прочь, очевидно, уверившись, что мы действительно свои. Когда он скрылся из виду, Холмс объяснил, что они обсуждали.

«Наш собеседник рассказал, что этим утром поймал целый выводок кротов, – сказал мне Холмс. – Затем он сказал, что пять из них были совершенно слепы на правый глаз, четыре – на левый глаз, у трех видел левый глаз, у двух – правый, наконец, у одного видели оба глаза. Я сказал ему наименьшее число кротов, удовлетворявших этому условию, он кивнул и ушел».

«То есть вы все-таки говорили не о Потемкине?» – пробормотал я.

Сколько кротов поймал фермер?

Охранники.

Во время приключения с испуганным плотником Холмсу и мне довелось наблюдать за складом в Ваппингских доках. Кто-то украл дорогое ожерелье, и на нас возложили задачу вернуть его в целости и сохранности. Склад охраняли двое мужчин сурового вида, сидевших в маленькой сторожке. Каждый час один из них начинал обход территории по сложному извилистому пути между стопками ящиков. Они шли с постоянной скоростью и ровно через 45 минут возвращались на пост.

Охранники совершали обход по очереди; ходили они всегда по одному и тому же пути, но иногда шли по часовой стрелке, поворачивая от сторожки налево, а иногда – против часовой, поворачивая направо. В какую сторону идти, они выбирали, бросая монетку.

«Если бы я хотел ограбить этот склад, – сказал Холмс после нескольких часов наблюдений, – то уже точно знал бы, когда это сделать. Каждый час охранник в конкретное время находится в конкретном месте. Именно тогда я бы и нанес удар».

«Откуда вы можете это знать? – запротестовал я. – Вы же не знаете, в какую сторону он пойдет!».

«Это очевидно», – ответил Холмс.

Почему?

Тюрьма.

«Вы сидите в тюрьме, Ватсон», – сказал мне как-то Холмс за завтраком.

«Правда?».

«Истинная. Скажем, в каком-нибудь захолустном городишке в Албании».

«Прискорбно, – ответил я. – Впрочем, как я посмотрю, готовят в этой тюрьме весьма прилично».

«К счастью для вас, начальник тюрьмы страдает манией величия и обожает математические загадки».

«Звучит очень правдоподобно, дружище».

«Вам дали шанс, – торжественно продолжил Холмс. – В вашей двери установлен кодовый замок с пятью цифрами, каждой из которых можно придать значение от 0 до 9. Вы можете либо мирно отсидеть весь срок, либо сказать тюремщику, сколько, по вашему мнению, есть возможных комбинаций у кодового замка. Если ваш ответ будет отличаться от правильного не больше чем на пять процентов, вас отпустят на свободу. В противном случае вас тут же казнят.

Как вам поступить?».

Я еще немного поел, затем задумался. Как вы считаете, сколько всего комбинаций у кодового замка?

Первый словесный узел.

Однажды днем я штудировал медицинские книги в надежде подтвердить или опровергнуть диагностическое подозрение в отношении одного пациента. Ко мне подошел Холмс с листком бумаги в руках.

«Вот, – тоном, не терпящим отлагательств, сказал он. – Возьмите это».

Я посмотрел на листок. На нем было написано следующее:

Новые головоломки Шерлока Холмса

«Что это, Холмс? Какой-нибудь дьявольский шифр?».

«Думаю, не слишком дьявольский, – ответил он. – В этой записке три девятибуквенных слова на русском языке – насколько мне известно, Ватсон, вы в последнее время добились больших успехов в его изучении. В первой строчке – первые буквы этих слов, во второй строчке – вторые, и так далее до девятой строчки, содержащей ее последние буквы. Однако буквы во всех строчках перепутаны. Все слова связаны одной широкой темой. Можете ли вы найти их?».

Я все понял. «Новое упражнение?».

«Очевидно».

Можете ли вы найти три этих слова?

Бренди.

Я отпил бренди из рюмки и откинулся в кресле-качалке, наслаждаясь теплотой весело потрескивавшего камина. «Просто изумительно, Холмс».

Он кивнул. «Как и должно быть за семь шиллингов».

Я вздрогнул. «А о пустой бутылке вы что скажете?».

«Бренди стоило на 80 пенсов больше, чем рюмка».

В шиллинге, как все знают, двенадцать пенсов. Сколько стоила рюмка?

Кузина Трейси.

Заманив меня просьбой купить свечей, миссис Хадсон стала рассказывать длинную и запутанную историю о своей кузине Трейси и ее муже Альберте. Насколько мне удалось понять, и для Трейси, и для Альберта это были вторые браки; они овдовели то ли из-за болезней, то ли из-за трагической гибели супругов.

Общее горе сплотило новую семью. У Трейси и Альберта в общей сложности было уже девять детей – тот еще выводок. Между его детьми, ее детьми и их общими детьми было не все гладко, и, судя по всему, именно об их выходках рассказывают известный анекдот.

Из мешанины имен и дат я сумел вынести, что и у Трейси, и у Альберта по шестеро детей, которых они могли назвать своими в биологическом смысле слова. Миссис Хадсон забыла сказать, сколько детей родилось у них за время счастливого брака, но Холмс сказал мне, что я вполне могу определить это и сам на основе имеющейся информации.

Сколько детей родила Трейси от Альберта?

Проезжая мимо.

Во время «Дела о странствующих епископах» мы с Холмсом ехали во вторник утренним поездом от Ватерлоо до Вейчестера. Нашу праздную беседу прервал пронесшийся мимо встречный поезд.

Когда снова наступила тишина, Холмс объявил, что встречный поезд был вдвое короче нашего, длина которого составляла 100 метров. Я поздравил его с тем, что он внимателен к таким вещам, надеясь, что на этом все и закончится, но, как оказалось, я был не прав.

«Скажу вам, что поездам понадобилось всего пять секунд, чтобы полностью проехать друг мимо друга. Кроме того, если бы они ехали в одном направлении, то более быстрый поезд обогнал бы более медленный за двадцать секунд».

«Правда?» Я надеялся, что изобразить интерес вышло убедительно.

«Можете ли вы сказать, с какой скоростью едет более быстрый поезд? В качестве единицы измерения вполне подойдут метры в секунду».

Попробуйте найти решение.

Свечи.

«Новый свечник какой-то странный, – как-то утром заявила миссис Хадсон, убирая со стола. – Он категорически отказывается доставлять свечи в коробках нормального размера!».

Холмс выпрямился в кресле, похоже, заинтересовавшись. «Как это, миссис Хадсон?».

«Он сказал, что у него есть коробки только шести размеров, и он не собирается их разделять. Все бы ничего, но размеры у него глупейшие».

«Да?» – переспросил я. Ей удалось заинтриговать даже меня.

Она кивнула, явно раздраженная самой мыслью об этом. «Он доставляет свечи лишь в коробках по шестнадцать, семнадцать, двадцать три, двадцать четыре, тридцать девять и сорок штук. Вот и все. Свечи одного размера. Это смешно. Он говорит, что я должна заказать конкретное количество коробок».

Я сочувственно улыбнулся ей. «А сколько свечей вы обычно заказываете, дорогая?».

«Сто, – ответила она. – Они у нас очень быстро заканчиваются. Впрочем, теперь я не рискую их заказывать».

Холмс фыркнул и откинулся в кресле; это означало, что больше его этот вопрос не интересует.

Смогла ли миссис Хадсон получить свои сто свечей, и если да, то как?

Трилогия.

Последним ударом от миссис Хадсон после продлившегося не менее четверти часа повествования об обширной семье кузины Трейси стал рассказ о странной судьбе какого-то дальнего родственника. Если точнее, об отце кузины жены брата мужа Трейси. Этот достойнейший человек, чьего имени я не расслышал, служил на войне с зулусами в семьдесят девятом. Там он насмотрелся на такие ужасающие зверства, что по возвращении стал совсем другим человеком.

Через несколько лет, по словам миссис Хадсон, бывший солдат пошел в приходскую церковь с женой и ребенком, как и обычно по воскресеньям. В тот прискорбный день он заснул, и ему приснился кошмарный сон: словно его вместе с остальной бригадой захватили в плен зулусы. Зулусы начали отрубать солдатам головы, одному за другим. Вот-вот должна была дойти очередь и до него, но тут его жена, заметив, что он уснул, постучала ему по шее кончиком веера. Внезапное пробуждение потрясло его и без того измученную нервную систему, и он умер на месте.

В этот момент Холмс встал со своего места, вежливо, но настойчиво поблагодарил ее за завтрак и вывел из комнаты. Закрыв за ней дверь, Холмс пробормотал: «Бесстыдное вранье», – и раздраженно ушел к себе. Вскоре послышались резкие звуки скрипки.

Почему Холмс не поверил миссис Хадсон?

Ведра.

Однажды вечером я почистил свою трубку и уже собирался взяться за револьвер, но тут откуда-то сбоку появился Холмс и с громким лязгом поставил передо мной большое ведро. Я вздрогнул и отшатнулся, затем повернулся к Холмсу.

«Вода», – объявил Холмс.

«Спасибо, я и так превосходно себя чувствую», – как можно спокойнее ответил я.

«Вы меня не так поняли», – сказал он.

Я мрачно кивнул. «Посмею с вами в этом согласиться».

«Два одинаковых ведра, наполненных водой точно до краев». Он помолчал. «Прошу, напрягите воображение. Это пустое ведро я принес для иллюстрации».

«Сделано, – сказал я. – Впрочем, спешу заметить, что я вполне бы справился с этим заданием и без вашей иллюстрации».

«Рад слышать, – сказал Холмс. – Итак, в одном из этих ведер плавает большой кусок дерева. Точная форма неважна».

«Хорошо».

«Как вы думаете, какое ведро весит больше: с куском дерева или без него?».

Мельник.

Одним из самых странных персонажей «Дела о странствующих епископах» был почему-то вечно разъяренный мельник из Хукленда. В конце концов мы обнаружили, что его гнев вызвала перепалка между его женой и ее сестрой, которая нарушила его планы по покупке крупного участка земли. Но сейчас дело не в этом.

Холмс, все еще переодетый фермером, принес мельнику несколько мешков муки, приобретенных ранее в обмен на дюжину цыплят. Мельник обычно требовал для себя десятую часть муки, которую намолол для клиента. Холмс, конечно, с удовольствием согласился заплатить такую небольшую цену.

Когда мельник закончил работу, мы получили ровно бушель[1] свежей муки. Чем меньше я об этом расскажу, тем лучше. Но у меня другой вопрос: сколько муки забрал себе мельник?

Первый камуфляж.

Я до сих пор отлично помню этот день. Конец октября, пятница. Мы только поели, и я сидел в приятной послеобеденной истоме. Я уже собрался было задремать, но тут Холмс громко сказал: «У меня есть для вас четыре русских фамилии, Ватсон».

По-моему, я даже что-то недовольно промычал, но Холмс проигнорировал мои протесты.

«Конжуков, Котляров, Косарев, Коноводов».

«И?».

«В каждой из этих фамилий содержится по тщательно скрытому короткому слову. Какой общей темой объединены эти короткие слова?».

Великолепный.

«Гордыня, Ватсон, – одна из величайших высот глупости. Люди настолько раздуваются от высокомерия, что считают себя непогрешимыми и действуют – или, что чаще, бездействуют, – руководствуясь этим высокомерием, и это неизбежно приводит к катастрофе».

«Правда?» – слегка смутившись, спросил я.

Холмс помахал у меня перед носом газетой. «Какой-то бегун, шут гороховый, был настолько самоуверен, что выставил себя на всеобщее посмешище. В статье пишут, что этот веселый малый дал сопернику фору в восьмую часть длины дорожки. Они почему-то стартовали с противоположных концов, и после того, как соперник пробежал положенную фору, наш бегун отправился ему навстречу трусцой, всем своим видом демонстрируя презрение. Он был совершенно потрясен, когда, пробежав всего шестую часть дорожки, уже встретил соперника. Конечно же, он проиграл», – сказал Холмс, и его глаза блеснули.

«Несомненно», – быстро ответил я.

«Может быть, вы скажете мне, старый друг, во сколько раз быстрее должен был побежать этот болван, чтобы все-таки выиграть? Округлите до ближайшего целого числа, предполагая, что более медленный бегун сохранил прежнюю скорость».

А вы как думаете?

На востоке.

Собирая кое-какие данные во время «Прискорбного дела о дочери разбойника», я наткнулся на интересный факт о родине ее отца. Это была маленькая гористая страна в Восточной Европе, не выделявшаяся ничем ни в политическом, ни в культурном плане, но известная кровожадностью своих мужчин. Ничего удивительного, учитывая, по какой причине я вообще наткнулся на эти данные.

Так или иначе, я обнаружил, что в прошлом году в этой стране 1,4 % женщин и 2,1 % мужчин вступили в брак с соотечественниками.

Я сообщил об этом Холмсу, и тот тут же предложил мне вычислить процентное отношение мужчин и женщин в этой стране.

Каково ваше мнение?

Самоубийство.

Инспектор Лестрад из Скотленд-Ярда был маленьким и худым; среди его предков явно был хорек. Его подход к расследованиям был совершенно дилетантским, но тем не менее он был неустанным служителем закона. Холмс и я много раз помогали ему вывести злодеев на чистую воду. Впрочем, несмотря на множество свидетельств гениальности Холмса, Лестраду каким-то образом удавалось сохранять веру в собственное мнение, если у них с Холмсом возникали разногласия. Так что я совершенно не удивился, когда во время «Дела о невозможном гекконе» он сразу же отмахнулся от первого анализа Холмса.

«Послушайте, Холмс, я понимаю, что ваш клиент боится, что смерть не естественная. Но это совершенно очевидное самоубийство. Здесь ничего не говорит об обратном». Лестрад обвел рукой комнату, в которой мы стояли. «Мы сдвинули с места только покойного».

То была плохо освещенная комнатка с полками, полными книг; почти все пространство занимали большой дубовый стол с обтянутой кожей столешницей и кресло. По центру стола лежала бутылочка из-под пилюль, совершенно пустая. Рядом с ней валялась оставшаяся пара пилюль, большие белые продолговатые комочки размером примерно с подушечку моего мизинца. Все остальное содержимое бутылочки – двадцать пилюль, может быть, даже больше – прошлой ночью принял дядюшка клиента. Наконец, еще на столе лежал листок с финансовыми расчетами, выглядевшими совсем нерадостно.

«Да, я тоже об этом, – чуть грубовато сказал Холмс. – Уверен, даже вы, инспектор, поймете, что самоубийство в лучшем случае очень маловероятно».

Он, конечно, прав. Сможете ли вы заметить то же, что заметил он?

Шарфы.

Одним ветреным осенним днем Холмс и я шли по Мэрилбоун-роуд, мимо музея восковых фигур мадам Тюссо. Я с трудом удерживал шляпу на голове, но тут особенно мощный порыв ветра сдул ее. Нагнувшись, чтобы поднять шляпу с земли, я заметил, что женщина, которая шла перед нами, потеряла шарф и ветер понес его по мостовой.

Холмс тоже заметил сбежавший шарф и повернулся ко мне с задумчивым видом. «Уделите мне момент, Ватсон, и представьте, словно на улице намного больше народу. Целая дюжина девушек одновременно потеряла свои шарфы. Раз уж на то пошло, давайте еще представим, что поблизости был юный Виггинс, который подобрал все шарфы и отдал их обратно женщинам в случайном порядке, надеясь получить пару пенни за помощь».

Виггинс был представителем и неформальным лидером Нерегулярных полицейских частей с Бейкер-стрит, ватаги мальчишек, к услугам которых Холмс часто прибегал, если ему требовались дополнительные глаза или руки.

«Это не кажется невозможным», – согласился я, хотя, зная парня, я очень сомневался, что он будет настолько беспечен, чтобы возвращать шарфы кому попало.

«Ну, хорошо, – сказал Холмс. – Сможете ли вы рассчитать вероятность того, что только одиннадцать женщин получат обратно именно свои шарфы?».

К своему немалому удивлению, я понял, что смогу. А вы сможете?

Джо.

«Я в прошлую субботу спросила своего племянника Джозефа, сколько ему лет, – объявила миссис Хадсон, ставя на стол горячий чай. – Не поверите, что он мне ответил, доктор Ватсон».

«Обязательно поверю, – заверил я ее. – Я безоговорочно вам доверяю, дорогая».

Она странно на меня посмотрела, затем продолжила: «Он сказал мне, бесстыдник, что три года назад был в семь раз старше своей сестры Рут. Потом добавил, что два года назад был вчетверо старше ее, а год назад – всего втрое. Выпалив все это, он сел и улыбнулся мне. Я уверена, что вы-то без проблем узнаете, сколько им лет, вы человек ученый, но вот я не такого ответа ждала, совсем не такого». Она улыбнулась мне.

«Уэннс».

Холмс и я прятались возле небольшой гостиницы под названием «Уэннс» в Кингс-Линн, тихом городке Болотного края. Это, конечно, был не самый веселый способ провести вечер понедельника, но мы шли прямо по пятам свояка испуганного плотника, за которым Холмс очень хотел понаблюдать в естественной среде. Маленький рынок, конечно, был достаточно причудливым, но чем дольше тянулся вечер, тем, признаюсь, скучнее мне становилось.

Заметив мое настроение, Холмс решил дать мне новую пищу для ума, чтобы я отвлекся от мелкого дождика. «Вы наверняка заметили, что в баре довольно много народу, Ватсон».

«Да, немало, – ответил я. – А еще там, несомненно, тепло и сухо».

«Бесспорно. Так или иначе, давайте притворимся, что у каждого из посетителей в кармане лежит разное количество однопенсовых монет, причем посетителей больше, чем монет в кармане у любого из них».

Я немного помолчал, пытаясь разобраться в этой фразе, затем кивнул.

«Если я скажу, что ни у одного из посетителей нет в кармане ровно 33 пенсов, сможете ли вы сказать мне, какое максимальное число людей собралось в баре?».

«Да, конечно, по крайней мере, в теории», – ответил я.

«Тогда, пожалуйста, скажите», – попросил Холмс.

Каков же ответ?

Майда-Вейл.

Во время «Дела о пекаре из Майда-Вейл» Холмс дал Уиггинсу и Нерегулярным полицейским частям задание: наблюдать за пекарем по имени Джерри и его беспутным кузеном Джеймсом. Он рекомендовал соблюдать осторожность: оба этих человека были подвержены прискорбным приступам безрассудства.

Вернувшись в дом 221-б, Уиггинс доложил, что Джерри ушел из пекарни ровно в 9 утра и неторопливо направился по Уотлинг-стрит со скоростью два километра в час. Через час за ним вышел кузен Джеймс, но он шел быстрее, со скоростью четыре километра в час, а на поводке вел красивого ирландского сеттера.

Джеймс тут же отпустил пса с поводка, и тот бросился за пекарем; по словам Уиггинса, едва догнав Джерри, пес развернулся и побежал обратно к Джеймсу. Он продолжал бегать между ними с постоянной скоростью десять километров в час, пока Джеймс не догнал Джерри, после чего все трое остановились.

В конце концов мы все-таки сумели разобраться, в чем дело. Но все-таки – сколько всего пробежал пес?

Овцы.

Щекотливые вопросы с наследованием овец стали очень важны для Холмса и меня во время довольно-таки странного «Дела о ребенке-вороне», когда немало времени пришлось провести в горах Гвинедда. Помещик, собравший огромное стадо овец, умер при очень необычных обстоятельствах, проведя ночь на вершине Кадер-Идрис – по местному преданию, такой подвиг превращает вас либо в поэта, либо в безумца. Словно есть какая-то разница.

Тем не менее в этой книге я избавлю вас от запутанных подробностей и сосредоточусь лишь на практических вопросах с овечьими отарами. Каждый из сыновей помещика, которых звали Давид, Идрис и Карадог, унаследовал по части стада, а также земли и пастухов, необходимых для прокорма и содержания овец. Давид, старший сын, получил на двадцать процентов больше овец, чем Идрис, и на двадцать пять процентов больше, чем младший брат Карадог.

Если я скажу вам, что Идрис получил ровно тысячу овец, то сколько овец получил Карадог?

Второй словесный узел.

Если я правильно помню – а я довольно-таки уверен в том, что правильно, – то я занимался очень сложным делом: пытался намазать маслом очень горячую пышку, когда Холмс выдал мне второй словесный узел. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я сумел решить первую головоломку, но принцип – развязать «узел» из трех относительно связанных между собой русских слов, на этот раз длиной десять букв – был еще свеж в памяти.

«Вы помните, как я полагаю, что первые буквы всех трех слов находятся на первой строчке, вторые – на второй и так далее?».

Я заверил Холмса, что помню, и он ушел.

Новые головоломки Шерлока Холмса

Сможете ли вы развязать узел?

Партнер.

По большей части неприятности в «Деле о пекаре из Майда-Вейл» были связаны с его делами. Я обнаружил, что часто бывает так, что родные и друзья не оправдывают оказанного им доверия, если речь идет о кошельках. Пекарь Джерри и его кузен Джеймс с самого начала были партнерами. Джеймс предоставил стартовый капитал, а Джерри работал и управлял пекарней. После того как первоначальные расходы окупились, они заключили соглашение, по которому Джерри владел долей, в полтора раза большей, чем у Джеймса.

Поначалу все было просто, но потом на сцене появился новый персонаж. Мистер Андреас был шапочным знакомым Джеймса, приятелем приятеля. Облик джентльмена греческого происхождения говорил любому внимательному наблюдателю, что с ним шутки плохи. К сожалению, ни Джерри, ни Джеймс, похоже, не оказались достаточно внимательными.

Они заключили следующую сделку: мистер Андреас заплатит целую тысячу фунтов, и каждый из партнеров будет после этого владеть ровно третью компании. Ситуация быстро стала некрасивой.

Как наиболее справедливо разделить тысячу фунтов между Джерри и Джеймсом?

Фрукты.

Миссис Хадсон нравилось, если представлялась возможность задавать Холмсу небольшие задачки на сообразительность – должно быть, она испытывала какую-то странную гордость, если удавалось заставить его хоть сколько-нибудь надолго задуматься. Иногда Холмс заставлял ответить меня – либо если считал, что вопрос не заслуживает всестороннего рассмотрения с его стороны, либо когда занимался улучшением моих мыслительных процессов. Впрочем, и в этих случаях миссис Хадсон оставалась практически такой же довольной.

Подозреваю, что потерю возможности скрестить клинки с разумом Холмса она компенсировала, смотря на мои неуклюжие попытки отразить ее выпад.

Как-то утром, еще до того, как я успел выпить чаю, меня настигла очередная загадка. Я попытался сосредоточиться, поднял глаза от чашки и спросил: «Миссис Хадсон, вы не могли бы повторить?».

«Конечно, доктор, – ответила она. – Я только что взвешивала фрукты для пирога и вдруг кое-что поняла. Одно яблоко и шесть слив весили столько же, сколько одна груша, а все три яблока и груша весили столько же, сколько десять слив. Так что мне стало интересно, сколько слив уравновесили бы одну грушу?».

«Спасибо», – ответил я и сделал большой глоток чая.

Как вы думаете, каков ответ?

Руки.

Во время «Дела об испуганном плотнике» нам пришлось познакомиться с огромным количеством людей. В какой-то момент мне даже стало казаться, что рано или поздно придется пожать руки всему Лондону. Учитывая, что несколько человек при этом едва не раздавили мне ладонь, я начал быстро уставать от этого процесса и сказал об этом Холмсу.

«Не стоит недооценивать скромное рукопожатие, – сказал мне Холмс. – Это важный ингредиент общественного клея, который поддерживает целостность города, как бы утомительно это иногда ни оказывалось. Радуйтесь хотя бы тому, что в нашей культуре сокрушительная хватка при рукопожатии – не норма вежливости».

«О, я очень рад», – заверил его я.

«Вот вам кое-что, чтобы отвлечься от усталых рук. Как вы думаете, четное или нечетное число людей пожали руки нечетному числу людей?».

Сможете ли вы рассчитать ответ?

Сидр.

Находясь в Хукленде во время «Дела о странствующих епископах», Холмс совершил ошибку, впечатлив своей проницательностью толстого производителя сидра. После этого любопытный малый стал засыпать нас вопросами, от простейших до совершенно сбивающих с толку. У большинства из них было определенное практическое приложение.

Холмсу нельзя было раскрывать маскировку, так что ему пришлось, скрипя зубами, общаться с настойчивым – и беспокойным – господином, чтобы тот не устроил сцены. В конце концов тот все же ушел, но не раньше, чем мы оба совершеннейшим образом потеряли терпение.

Один из его вопросов мне запомнился, наверное, потому, что был, по крайней мере, понятным. Сажая новый яблоневый сад квадратной формы, в котором все саженцы находились на одинаковом расстоянии друг от друга, он обнаружил, что невысаженными остались 146 деревьев. Чтобы сад остался квадратным, ему понадобилось еще 31 дерево.

Сколько у него деревьев было изначально?

Чувство неотложности.

Холмс всегда выбирал момент, когда я был чем-то сильно занят, чтобы предложить мне какой-нибудь очередной тест или задачку. Однажды я спросил его, почему он так делает, и он ответил примерно так: наблюдательность и дедукция часто требуются в ситуациях, где давление на вас очень сильно. Прерывая меня, когда я занимался совсем другими вещами, Холмс надеялся усилить мои логические способности, чтобы они не подводили меня в трудное время. Я понимал его замысел, но зачастую время он все равно выбирал чертовски неудобное.

Я дошел примерно до середины интригующей, но очень запутанной статьи в журнале «Ланцет», и тут в комнату ворвался Холмс и сунул мне под нос бумажку. Его голос даже казался беспокойным. «Скорее, Ватсон! Поторопитесь! Какой здесь ответ?».

На бумажке было написано:

10×9×8×7×6×5×4×3×2×1×0×(-1)×(-2) = X.

Чему равен X?

Горячее и холодное.

Шерлок и я одним морозным январским утром пили чай. Тут он отвлекся от чашки и взглянул на заиндевелое окно. «Мы ставим чайник или кастрюлю на полку над камином, чтобы они нагрелись. Раньше люди вешали котелки и чайники над очагами. Не прямо посреди огня, а над ним».

«Именно так, – согласился я. – Это либо удобнее, либо эффективнее. Либо и то, и другое».

«И то, и другое, – подтвердил он. – Но представьте теперь, что у вас есть, скажем, металлический ящик, который вы хотите охладить, и большой кусок льда, который вы не хотите разбивать. Как вы расположите ящик и лед для максимальной эффективности?».

«Ну, я…» Я замолчал, задумавшись над вопросом.

Какой же вариант лучший?

На омнибусах.

Во время «Дела о напуганном плотнике» Холмсу пришлось потратить определенное время, чтобы проследить за передвижениями некоего Сэма Смита. Холмса это немало раздражало, потому что, как оказалось, Смит был довольно скуп: до места назначения добирался на омнибусе, но вот обратно шел пешком.

На второй день общее время в пути составило ровно восемь часов. Кроме того, Холмсу пришлось провести еще полтора часа, бродя возле лавки торговца пиломатериалами, но это для задачи неважно. Омнибус ехал со средней скоростью 9 миль в час, Смит шел втрое медленнее. Сколько пришлось пройти Холмсу, следя за Смитом?

Хуклендские рыцари.

Одна из улик «Дела о странствующих епископах» привела нас в довольно необычную подземную часовню под улицами Вейчестера. Три саркофага с вырезанными на них фигурами крестоносцев в доспехах почти целиком занимали одну из маленьких комнат.

Под ногами каждого из рыцарей мы увидели красиво вырезанные последовательности цифр. Под первым – 30, 68, 89. Под вторым – 18, 23, 42. Под третьим – 11, 41, 74.

В другом конце комнатки прямо посреди стены была дюжина вырезанных в ряд каменных голов. Все головы явно принадлежали разным людям; впрочем, все лица светились какой-то странной радостью. Они вызывали очень неприятные чувства. Над головами белой краской было нарисовано число 16, цифры были высотой не меньше фута.

«Это явно ссылка на… – Холмс прервался на середине фразы. – Ватсон, это неплохое упражнение для вас. На какого рыцаря указывает нарисованное число?».

Третий словесныйузел.

Третий словесный узел Холмс задал мне, когда мы смотрели мучительно плохое исполнение и без того далеко не блестящей оперетты. Обычно мы бы и на пушечный выстрел не подошли к такому заведению, но Холмс напал на след дряхлого торговца во́ронами, так что мы оказались именно там. Я на самом деле даже обрадовался возможности отвлечься на головоломку, несмотря на то, что ужасные визги, выдаваемые за пение, не позволяли как следует сосредоточиться.

Вот буквы, из которых мне предстояло составить три десятибуквенных слова, связанных одной темой:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Картина.

Ко мне однажды пришел человек и предложил купить красивый портрет, который уже довольно давно принадлежал его семье. Ни с каким делом Холмса это связано не было. Он был моим пациентом и заметил, что и мой личный кабинет, и процедурная украшены коллекциями картин.

Картина действительно была привлекательной, в отличие от цены: 640 фунтов. Половина годового дохода – это слишком неподъемная цена за произведение искусства, так что я вежливо отказался. Через две недели он вернулся, снизив цену «всего» до 400 фунтов. Я снова выразил свои сожаления. Еще через две недели он вернулся, совершенно невозмутимый, и предложил мне купить ее за 250 фунтов. Он приходил ко мне еще два раза, и на второй я наконец-то сдался и купил картину.

Сколько я заплатил, округляя до ближайшего целого фунта?

Даниэль.

Однажды днем я читал газету, и мое внимание привлекла довольно мрачная история о прискорбной судьбе Даниэля Бутроса, сына богатого судового маклера.

Молодой мистер Бутрос отправился в Эссекс, чтобы подняться на гору с компаньоном. Несмотря на то что он считался умелым альпинистом, что-то пошло не так, и он упал с вершины откоса. Его друг Алан Дикки, который был ведущим в подъеме, уже забрался наверх и страховал Бутроса, но веревка оборвалась.

Это, конечно, очень печально, но больше меня удивило очень длинное и цветастое описание сцены. Репортер посвятил несколько абзацев описанию тела несчастного Бутроса, лежавшего с раздробленными костями на куче свитых веревок у подножия скалы. Дикки, его друг, как говорят, был потрясен случившимся.

Я рассказал о статье Холмсу, который в ответ промычал что-то нечленораздельное. Затем он спросил, упоминалась ли в статье перетершаяся веревка. Я еще раз перечитал статью – и действительно, репортер упомянул перетершиеся куски размотанной веревки.

«Это все равно убийство», – сказал Холмс.

Почему он пришел к такому выводу?

Прямолинейные головоломки.

Приятное озеро.

«Странное дело о ребенке-вороне» занесло Холмса и меня в деревню в Гвинедде под названием Абергинолвин. Добираться туда оказалось дьявольски долго, но Холмс настаивал, что нам нужно узнать некоторые подробности самим. Так что одним серым утром мы оказались в небольшой часовне на берегу ледникового озера Тэл-и-Ллин, из которого вытекает река Дисинни.

В часовне мы нашли простой алтарь, на котором была написана небольшая проповедь о десяти заповедях, а также лежали традиционная ткань и Библия. Над алтарем было выбито любопытное послание, явно старинное:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Холмс посмотрел на него и нахмурился, затем повернулся ко мне; его глаза сияли. «В последней строчке не хватает буквы N», – сказал он.

«И явно не только ее», – ответил я.

«Да, так и есть, – сказал он. – Не хватает еще ровно одной буквы – если точнее, ее не хватает более чем в десятке мест».

Больше он ничего не сказал, и мы сидели там до тех пор, пока я не расшифровал послание.

Время было уже позднее, но делать нечего. А вы можете сказать, как звучит послание?

Дядюшка.

Мы шли по кладбищу Паддингтон-Грин в поисках могилы дядюшки плотника. У нас были определенные сомнения по поводу даты кончины этого достойного человека, так что мы решили узнать все из первых рук. Впрочем, как оказалось, наши усилия были бесплодны. Дядюшка не умер, а сбежал и еще немало лет прожил с другой семьей в Хэдли.

Когда мы прошли мимо довольно экстравагантного резного изображения старика с длинной бородой и в простом плаще, Холмс склонил голову.

«Вот вам небольшая загадка для развлечения, Ватсон».

Я кивнул. «Хорошо, приятель».

«Давайте предположим, что некий человек прожил пятую часть жизни ребенком, четверть – молодым человеком, треть – мужчиной, наконец, уже тринадцать лет жизнь его идет на спад. Сколько ему сейчас лет?».

Можете ли вы найти решение?

Гладкий лед.

Ходить по Бейкер-стрит ледяным февральским утром – то еще испытание. Еще хуже было оттого, что Холмс всегда ходил ловко, словно кот, практически не поскальзываясь. Меня, с другой стороны, с каждым шагом преследовала ужасная угроза грохнуться на землю.

Как-то утром Холмс заметил мои мучения и посоветовал мне ходить по самым гладким и ровным участкам льда, а не по неровным, где есть за что зацепиться.

Я ответил, что мне и без того тяжело.

«Но, дорогой друг, по гладкой поверхности ходить легче, чем по неровной. Причем чем ровнее, тем лучше».

Он, как всегда, оказался прав. Знаете ли вы, почему?

Второй камуфляж.

Я разбирал мелкие монетки в карманах, которые слишком уж в последнее время потяжелели, и тут Холмс снова атаковал меня русскими словами. «Сухостой, глазированный, оборотничество, греховность», – объявил он. Заставив меня сосредоточиться и подтвердив, что я должен найти четыре маленьких, тематически связанных слова, скрытых в более длинных словах, он еще раз повторил их для меня.

Сможете ли вы найти решение?

Сорок пять.

Холмс взял в руки ломтик тоста, но, вместо того чтобы смазать его маслом, он задумчиво разорвал его на четыре неровных куска и бросил на поднос.

«Миссис Хадсон это не понравится, дружище, – предупредил я. – Вы знаете, как она относится к пищевому вандализму».

«Сорок пять», – ответил он.

Я непонимающе моргнул.

«Любопытное число, – сказал он. – Хотя, в сущности, все они любопытны».

«Конечно», – пробормотал я про себя.

«45 можно разделить на четыре куска, четыре разных натуральных числа, которые дают сорок пять в сумме. Это, собственно, верно для любых чисел больше 9. Но конкретно эти четыре числа – по-своему особенные. Прибавьте 2 к первому числу, отнимите 2 от второго, умножьте на 2 третье и разделите на 2 четвертое. Результат будет один и тот же. Можете ли вы сказать мне, что это за числа?».

«Да, конечно, – ответил я. – Но можно мне для начала доесть яйцо?».

«Безусловно».

Что это за четыре числа?

Сент-Мэри-Акс.

Холмс читал документы из папки, присланной ему инспектором Лестрадом; они были посвящены громкому делу о дневниках, похищенных у младшей дочери одного из министров. Временами он фыркал и запрокидывал голову, словно норовистый жеребец. Наконец, он положил бумаги на стол и обратился ко мне. «В документах Лестрада говорится, что мистеру Ллойду требуется ровно четыре часа, чтобы дойти от своего дома в Сток-Ньюингтоне до Сити, не считая 60 секунд, которые ему понадобились, чтобы отдать конверт невысокому человеку в Сент-Мэри-Акс. Из дома он идет со скоростью пять миль в час, обратно домой – со скоростью три мили в час».

«Это полезная информация?» – невинно спросил я.

«Совершенно бесполезная, – ответил Холмс. – Но, может быть, вы сможете мне сказать, каково расстояние от дома Ллойда до места встречи с тем невысоким человеком?».

Сможете ли вы найти решение?

Двоюродная бабушка Ада.

Миссис Хадсон заметила изуродованные остатки тоста на подносе и нахмурилась. «Я когда-нибудь рассказывала вам, джентльмены, о своей двоюродной бабушке Аде?» – спросила она обманчиво спокойным голосом.

Я поежился и покачал головой. «Скорее всего, нет, миссис Хадсон».

«Она на 45 лет старше меня. Всегда была, естественно. Но сейчас она уже довольно стара, и если взять ее возраст в этом году и поменять цифры местами, то получится мой возраст. Любопытно». Миссис Хадсон на мгновение замолчала. «Кстати, обе эти цифры – простые числа», – чопорно добавила она.

Холмс лишь фыркнул, так что задачу о двоюродной бабушке Аде пришлось решать мне. А вы сможете ее решить?

Ронни.

Миссис Хадсон была очень раздражена тем, как несправедливо, по ее мнению, обошлись с одним из ее кузенов, садовником из ближних графств.

«Ронни согласился у Террингтонов на оклад 500 фунтов в год плюс очень хорошее всепогодное пальто. Ему пришлось уйти всего через семь месяцев, потому что моему дядюшке Хобу стало хуже. Террингтоны дали ему всего 60 фунтов и пальто. Шестьдесят! Это меньше, чем десять фунтов в месяц. Позор!».

«Ужасно», – посочувствовал я, но в то же время мне стало очень интересно, сколько же стоит само пальто.

Если предположить, что Террингтоны расплатились с Ронни по справедливости, сколько стоило пальто?

Февраль.

Я читал «Таймс», и тут Холмс, глянув на дату на первой странице, сказал: «Вы знаете, что в последний раз февраль с пятью средами у нас был в 1888 году?».

Я на мгновение задумался, но затем был вынужден признать, что нет, я об этом даже не подозревал.

«Впрочем, вам наверняка будет интересно вычислить, когда это случится в следующий раз», – продолжил Холмс.

Я, конечно, не считал эту задачу слишком занимательной, но тем не менее смог ее решить. А вы сможете?

Исаак.

«Ловите!» – Холмс бросил в мою сторону яблоко.

Я сумел схватить его до того, как оно успело ударить меня в грудь.

Он кивнул. «Думаю, вам известно, что все падает вниз с одинаковой скоростью».

«Да, вроде бы я слышал нечто подобное, – ответил я. – Но уроните со стола стакан с виски и листок бумаги и скажите мне это еще раз».

Холмс улыбнулся. «Эксперименты. Хорошо. Тогда поправлюсь: если не учитывать сопротивление воздуха, то все падает вниз с одинаковой скоростью. Сила притяжения воздействует одновременно на каждый атом тела, а не только на те, что находятся на поверхности».

«Гм, – сказал я. – Ну, если вы так говорите – допустим. Впрочем, это кажется противоречащим интуиции».

«Да, это противоречит интуиции. Еще как. Но вернемся к экспериментам. Сможете ли вы придумать эксперимент, с помощью которого мы прямо сейчас подтвердим этот закон?».

Шифр.

Расследуя «Дело о напуганном плотнике», мы нашли зашифрованную бухгалтерскую книгу. Расшифровать ее оказалось довольно просто, но интересно, так что предлагаю вам небольшой пример – для развлечения, а может быть, и для образования:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Сам по себе шифр был довольно прост. Владелец книги выбрал распространенное десятибуквенное английское слово, в котором все буквы разные, затем присвоил каждой букве значение от 1 до 9, а последняя буква стала нулем. После этого он подставил соответствующие буквы в исходный пример.

Сможете ли вы найти ключевое слово?

Трек.

В погоне за сомнительным персонажем по имени Алан Грей, с которым мы встретились во время «Дела о третьей карете», Холмс и я оказались на гоночном треке, где на закате устроили велогонку. Насколько помню, гонка была на большую ставку, и трек даже специально огородили для этих целей. Впрочем, что очевидно, нам это проникнуть на территорию не помешало.

Один велосипедист был одет в красное, другой – в синее. Мы так и не узнали, как их зовут. Как только началась гонка, красный тут же вырвался вперед. Через несколько секунд Холмс заметил, что если они будут и дальше двигаться с такой скоростью, то красный гонщик проедет круг за четыре минуты, а синий – за семь.

Сказав это, он повернулся ко мне. «Как скоро красный обгонит синего на круг, если они продолжат двигаться с той же скоростью, дружище Ватсон?».

Пока я мучился с ответом, Холмс продолжил наблюдать за гонкой.

Сможете ли вы найти решение?

Байка из Челси.

«У приятеля моей Энджи, Тревора, – сказала миссис Хадсон, – есть друг по имени Рик, и сестра Рика, Салли, рассказала мне о брате лучшего друга ее кузена. Его звали Родерик».

«Кого звали – кузена, лучшего друга или брата?» – спросил я, постепенно переставая что-либо понимать.

Миссис Хадсон взглянула на меня с жалостью. «Родди? Он друг Баджи. Отличный парень, по большей части».

Я по-прежнему не понимал, что же от меня хотят, но решил, что в данном случае лучше всего будет промолчать.

«Так или иначе, – продолжила она, – Родди знает одного парня, который работает в Челси, хотите верьте, хотите – нет».

Это казалось вполне достоверным, так что я кивнул.

«Так вот, Салли сказала мне, что Джез – ну, тот малый из Челси, доктор, – так перепугался третьего дня на работе, увидев гигантского шершня размером, наверное, с малиновку, что прыгнул прямо в окно, рядом с которым стоял. Окно было на восьмом этаже, доктор».

«Ужасно, – ответил я, искренне потрясенный. – Мои соболезнования».

«Да. Его, конечно же, тут же уволили».

«Постойте, – сказал я, опять ничего не понимая. – Уволили? Он не погиб?».

«Погиб? Нет, конечно. Порезал ухо стеклом, но остался цел…».

«Не понимаю», – признался я. А вы понимаете?

Экспресс.

Холмс и я ехали на поезде до вокзала Ватерлоо из Вестчестера. Для безостановочного экспресса двигался он как-то медленно, со скоростью ровно 40 километров в час – по крайней мере, так заверил меня Холмс. Мы ехали чуть больше часа, и тут мимо нас пронесся поезд в противоположном направлении – в сторону Хукленда. Этот экспресс, сказал Холмс, был быстрее – он делал 60 километров в час, выехав с вокзала Ватерлоо более двух часов назад.

К этому моменту я уже ожидал какого-нибудь испытания моей сообразительности, скорее всего – алгебраического, и Холмс не разочаровал.

«Как далеко друг от друга поезда были час назад, Ватсон?».

Сможете ли вы найти решение?

Ограда.

Уиггинс, главный проказник Нерегулярных полицейских частей с Бейкер-стрит, докладывал нам о происходящем на Хайгейтском кладбище. Он выглядел необычно усталым, но при этом таким же внимательным и озорным, как и всегда.

«Они устанавливают какую-то статую, мистер Холмс», – сказал мальчишка.

«Я знал об этом, – ответил Холмс. – Ее обносят оградой?».

«Да, сэр. Но у них возникла проблема».

Холмс напрягся. «Какая же?».

«Они хотят использовать все столбики, которые принесли, и расставить их на равном расстоянии. Я услышал, как один из них жаловался, что если ставить столбики в футе друг от друга, им не хватает 150 столбиков, а если в ярде друг от друга – 70 остаются лишними».

Мы еще некоторое время разговаривали, но для вас вопрос у меня такой: сколько же столбиков было у строителей ограды?

Четвертый словесныйузел.

Холмс и я сидели в комфортабельном чайном домике, из которого открывался отличный вид на главный вход в собор Святого Павла. «Дело о невозможном гекконе» неожиданно повернулось в сторону церкви, так что нам теперь предстояло долгое наблюдение. Когда Холмс протянул мне листок бумаги, я подумал было, что записка как-то связана с нашим расследованием. Но нет. Это оказался всего лишь четвертый словесный узел.

«Вы знаете, что делать, Ватсон. Три относительно связанных между собой десятибуквенных слова, первые буквы перепутаны в первом ряду, вы должны распутать узел».

«Безусловно», – ответил я и развернул бумажку. Там было написано:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Один.

«Очень многие числа можно по тем или иным причинам назвать интересными», – сказал мне Холмс.

Я рассеянно кивнул, поскольку уже был знаком с разными эксцентричными проявлениями математического искусства.

«Впрочем, вот это число поистине уникально. Может быть, вы скажете мне почему?».

Он протянул мне блокнот, в котором написал число 8 290 157 346.

А вы знаете, почему это число уникально?

Печенье.

Уиггинс рассказал нам о перебранке, случившейся в Нерегулярном полицейском отряде; ему предстояло ее разбирать. Из их общего котла кто-то украл небольшой пакетик с печеньем, причем это мог сделать любой из шести подозреваемых.

Он допросил всех шестерых, и их показания свелись к следующему:

Уилл: Печенье украл Стивен.

Макс: Печенье украл Робин.

Мэри: Печенье украл Уилл.

Стивен: Я не крал печенье.

Гвен: Печенье украл Макс.

Робин: Да, печенье украл Макс.

Больше всего его раздражало то, что лишь один из шестерых сказал ему правду. Впрочем, даже это позволило ему тут же установить виновного. А вы сможете?

Опасные дамы.

Холмс посмотрел вслед миссис Хадсон, покинувшей нашу комнату с печальным выражением лица. «У меня есть для вас небольшое умственное упражнение на тему грозных женщин, Ватсон. Две самые устрашающие женщины за всю древнюю историю – это, несомненно, Клеопатра, последняя правительница Египта, и наша Боудикка, сровнявшая с землей Колчестер, Лондон и Сент-Олбанс».

«Воистину, – ответил я. – Это серьезный урок, Холмс: никогда не выводите из себя девушку из Норфолка».

Холмс мрачно глянул на меня и продолжил: «Насколько нам известно, две эти женщины прожили в сумме 69 лет. Мы знаем, что Клеопатра умерла в 30 году до нашей эры, а Боудикка умерла через 129 лет после рождения Клеопатры. В каком году родилась Боудикка?».

Сможете ли вы найти решение?

Квадратные овцы.

«Интуиция, – сказал мне Холмс, – это всего лишь термин, означающий, что ваш мозг нашел ответ, который не смог найти ваш сознательный разум. Интуиция может очень хорошо помочь при дедукции для тех, у кого внимательность еще не отточена до идеального уровня, если, конечно, вы способны отличить истинную интуицию от простого воображения. Отличить одно от другого – вопрос практики».

С этими словами он бросил мне коробок спичек. «Спасибо», – неуверенно ответил я.

«С помощью четырех коробков, Ватсон, вы сможете составить квадрат. Если вам хочется, чтобы задача имела практическое применение, представьте, что это секции забора, и вы строите загон для овцы или козы. Более того, давайте предположим, что каждая спичка длиной в один метр, так что площадь нашего квадрата – один квадратный метр».

«Может быть, это квадратные овцы?» – предположил я.

«Скорее уж невероятно жирные овцы. Ваша задача – найти минимальное количество спичек, которым можно огородить загон площадью не менее десяти квадратных метров – чтобы в него поместились целых десять жирных овец. Если что, ломать спички запрещается».

Мне потребовалось немало проб и ошибок, прежде чем Холмс все же удовлетворился моим ответом.

А вы сможете найти решение?

Мистер Андреас.

Во время «Дела о пекаре из Майда-Вейл» нам довелось изучить финансовые документы мистера Андреаса. Они оказались поразительно регулярными в математическом смысле слова. Пятнадцать лет назад он открыл инвестиционную компанию с капиталом 1600 фунтов. Затем каждые три года его состояние росло ровно на 55 процентов. Точность казалась какой-то нереальной.

Тому, конечно же, были свои причины.

Но сейчас вопрос другой. Можете ли вы сказать с точностью до фунта, каково состояние мистера Андреаса сейчас, через пятнадцать лет?

Бутылка.

Холмс что-то тихо произнес, и я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как в меня летит бутылка. К счастью, руки у меня были не заняты, так что мне удалось ее поймать до того, как она угодила мне в лоб. Бутылка оказалась сделана из прозрачного стекла, с плоским круглым дном и прямыми боками, которые заканчивались сложным изогнутым горлышком, заткнутым пробкой. Она была на треть полна водой (или, по крайней мере, жидкостью, похожей на воду).

«Хорошая реакция, Ватсон», – уже громче сказал Холмс. Я хмуро посмотрел на него.

«Вижу, рядом с вами лежит линейка, – продолжил он. – Не открывая бутылки и никуда ее не погружая, сможете ли вы определить объем жидкости, который она вместит, если ее наполнить до краев?».

Я смог это сделать. А вы сможете?

Дейви.

Уиггинс, закончив доклад о последних известиях, ушел не сразу – он хотел поделиться с нами интересной историей. «Этим утром на южном берегу со мной произошла забавная история, мистер Холмс».

«Да?».

«Клянусь честью, – с озорной улыбкой ответил Уиггинс. – Я почти дошел до Вестминстерского дворца, тут оглянулся и увидел, что за мной примерно в двухстах ярдах позади идет мой старый приятель Дейви. Я повернулся и пошел к нему. Мы прошли двести ярдов лицом друг к другу, причем он с каждым шагом мне улыбался, но он по-прежнему остался на расстоянии двести ярдов от меня. Вы можете сказать, в чем дело?».

«Очень подозрительно», – сказал Холмс, слегка улыбнувшись.

Я понял, в чем же дело, только после объяснений Холмса. А вы поймете?

Дежурство.

«Дело о напуганном плотнике», как я уже, должно быть, рассказывал, привело Холмса и меня на склад. Четыре охранника склада придумали довольно запутанную схему дежурств. Наниматель требовал, чтобы каждый из них дежурил по две шестичасовые смены в день с перерывом. Смены должны начинаться точно в начале каждого часа. На дежурстве всегда должны быть два охранника, причем оба сразу сменяться не могут.

Как мы узнали позже, у каждого из четверых охранников были и личные предпочтения, связанные с работой. Джим хотел начать работу в полночь и закончить к 16:00; Дейв хотел иметь перерыв между 10:00 и 16:00; Питер хотел сменить Дейва после его второй смены; наконец, Майк должен был приходить на работу в 9:00.

Какой же график дежурств они в конце концов разработали?

Пятый словесный узел.

Пятый словесный узел от Холмса я получил на очень приятном званом ужине в гостинице «Грейт-Вестерн» в Паддингтоне – замечательном экземпляре архитектуры и дизайна Второй империи с роскошным убранством. Я, естественно, говорю сейчас о гостинице, а не о званом ужине, который, впрочем, тоже выдался прекрасным.

Я сделал все возможное, чтобы разрешить загадку Холмса, но, признаюсь, жареный гусь меня сильно отвлекал. Записку, переданную мне, я привожу ниже; как вы помните, ваша задача – распутать узел из трех десятибуквенных слов, буквы которых переплетены в десяти горизонтальных рядах: первые буквы на первой строчке, вторые – на второй и так далее. Сами слова, конечно же, тематически связаны между собой.

Новые головоломки Шерлока Холмса

Аренда.

Миссис Хадсон мыла посуду после завтрака. «Этот Арчи считает себя умником. Ну, в чем-то он прав».

«Арчи?» – не подумав, спросил я.

«Кузен со стороны мистера Хадсона», – ответила она.

Я вздохнул с облегчением. «Сколько же у вас всего кузенов[2], миссис Хадсон?» – все же не удержался я от вопроса.

«Семьдесят девять, – ответила она. – Хотя нет, уже семьдесят восемь. Дурачок Нил погиб в прошлом месяце. Упал со скалы. Впрочем, достойными людьми я считаю всего 22 из них. Ладно, так или иначе, я вам рассказывала про Арчи».

«Да, так и есть», – согласился я.

«Так вот, Арчи живет в маленькой квартирке близ Уэмбли. Он взял ее в аренду на 99 лет, и я спросила, сколько лет ему еще осталось. Он самодовольно ответил, что две трети времени, которое уже прошло, равно четырем пятым оставшегося времени. Конечно, джентльмена вроде вас такая загадка совершенно не затруднит?».

«Конечно, нет», – только и сумел сказать я. Холмс, сидевший в другом конце комнаты, усмехнулся.

Сколько еще лет аренды осталось Арчи?

Чай.

Холмс повернулся ко мне и стал буравить меня взглядом, пока я не отвлекся от книги. «Вы когда-нибудь задумывались о незавидном положении скромного бакалейщика, Ватсон?».

Я признался, что в целом никогда не уделял время обдумыванию участи бакалейщиков.

«Взвешивание бывает просто дьявольски сложным делом», – сказал он.

«Правда?».

«Истинная. Представьте, что вы бакалейщик, и вам срочно нужно разделить двадцатифунтовый тюк с чаем на пакетики по два фунта. При этом у вас есть только две гири: одна весит девять фунтов, другая пять. Какое наименьшее количество взвешиваний вам понадобится, чтобы в точности разделить весь тюк целиком?».

А вы как думаете?

Куда деваются деньги?

Как мне кажется, одно происшествие со мной вполне достойно того, чтобы быть увековеченным в этой книге. Вернувшись домой на Бейкер-стрит из Хукленда, я обнаружил, что у меня практически не осталось денег. Я сохранил чеки и другие записи, так что хорошо знал, на что потратился.

Половина моих денег ушла в самом начале – на билет из Хукленда до Лондона. Прежде чем сесть на поезд, я купил по чашке чаю себе и Холмсу, что обошлось в шесть пенсов. В Лондон мы прибыли к обеду, так что я заказал обед в одном из пабов района Ватерлоо, который обошелся мне в половину оставшихся денег плюс еще десять пенсов сверх того. Половину того, что осталось, я потратил на поездку через весь город до Паддингтона. Потом я дал шестипенсовик бродяге, просившему милостыню у вокзала, и заплатил еще девять пенсов, чтобы почистить ботинки. Вернувшись домой, я обнаружил, что у меня осталось всего шесть пенсов.

Сколько денег у меня было изначально? Можете дать ответ в пенсах, не переводя в фунты и шиллинги.

Сколько коров?

Во время «Дела о странствующих епископах» Холмс переоделся хуклендским фермером и продемонстрировал потрясающее владение местным акцентом, который, если честно, совершенно сбивал меня с толку. Когда ему доводилось общаться с людьми якобы своего круга – что происходило с раздражающей регулярностью, – я часто вообще не понимал, о чем они толкуют. Тем не менее наши ухищрения оказались полезны для того, чтобы подобраться поближе к самопровозглашенному майору Чарльзу Л. Нолану, повсюду оставлявшему за собой след из интриг и ужасов. Но не нужно отвлекаться.

После встречи с фермером, носившим странное имя Подж, Холмс признался, что они обсуждали гипотетических коров.

«Мистер Подж очень беспокоился из-за своей черной вудлендской коровы, – поведал он мне. – Он сказал, что это создание с двухлетнего возраста приносит по одному теленку женского пола в год, и, к его испугу, все эти телки вырастают точно такими же, как мать, и тоже начинают с двух лет приносить по одному теленку женского пола в год, которые тоже вырастают такими же, и так далее. Особенно его беспокоит, что случится через 25 лет после рождения черной вудлендской коровы, когда «настанет время», что бы это ни означало».

«Странный малый, – проговорил я. – Разве половина из них к тому времени не умрет от старости, не будет забита на мясо или еще что-нибудь такое?».

«Он считает, что все они по какой-то неизбежной причине будут еще живы. Сколько коров у него будет к тому моменту?».

Можете ли вы найти решение?

Нечетные числа.

Холмс держал в руках какое-то страшновато украшенное кадило и читал очередную проповедь о том, насколько жизненно необходимо уметь сходить с протоптанных дорожек общепринятого мышления. Кадило, найденное в заброшенной церкви, блестело на солнце, когда Холмс размахивал им. Я не мог отвести от него глаз, потому что странная надпись, выгравированная на нем, почему-то меня нервировала.

«Совершенный разум не должен быть зашорен, Ватсон. Ватсон?».

«Ах, да, Холмс. Не должен быть зашорен. Безусловно».

«Рад, что вы согласны, – сказал он, перебросив блестящее кадило из одной руки в другую. – Итак, задача. Напишите мне пять нечетных чисел так, чтобы в сумме получилось четырнадцать».

Я посмотрел на него. «Нечетное количество нечетных чисел, в сумме дающее четное число? Это же невозможно».

Холмс вздохнул. «О чем я только что говорил?».

Можете ли вы найти решение?

Сквозняк.

Приближался март, и погода на улице была ужасной. Снег, снег и еще снег, и так целыми днями; несмотря на то, что мы постоянно топили камин, в доме 221-б на Бейкер-стрит было прохладно. Холмс стоял у окна, смотрел на улицу и шепотом делал дедуктивные выводы о случайных прохожих – такова была его привычка. Затем он повернулся ко мне.

«Вы наверняка заметили, что от окна несет холодом, дорогой друг».

«Несомненно», – ответил я.

«Уверяю вас, что с механической точки зрения окно сделано идеально. Ни в стекле, ни в раме нет никаких трещин, а окно плотно прилегает к раме. Откуда же берется сквозняк?».

Я надолго задумался. А вы как считаете?

Швея.

Во время «Дела о невозможном гекконе» мы допросили швею, которая заметила подозрительного человека, вертевшегося возле усадьбы ее нанимателя где-то в глубинке графства Эссекс. На следующий день дом ограбили; пропал в том числе бесценный нефритовый геккон, усыпанный драгоценными камнями, – которого вообще не должно было существовать, учитывая все исторические прецеденты. Естественно, Тернеры вспомнили о том, что вчера сообщила им швея, так что нам обязательно нужно было ее допросить.

Явившись в дом 221-б на Бейкер-стрит, мисс Адамс вела себя вежливо и учтиво, пусть и немного восторженно. Холмс посмотрел на нее и тут же заметил несколько несомненных признаков, свидетельствующих о ее профессии: следы от уколов иголкой на второй фаланге большого пальца и очень характерная мозоль на указательном пальце. Убедившись, что она действительно та, за кого себя выдает, он начал допрос.

Мы узнали от мисс Адамс, что дождливым вечером она увидела на территории усадьбы странного человека, следившего за домом. Она работала в комнате на первом этаже и заметила его у деревьев, футах в 40 от дома. Лица ей рассмотреть не удалось, но она сказала, что этот человек был ростом около шести футов и могучего телосложения. Он несколько минут следил за домом, затем развернулся и исчез среди деревьев. Она тут же сообщила обо всем Тернерам.

Как только мисс Адамс ушла, Холмс вскочил на ноги, схватил в шкафу потрепанное пальто и побежал за ней. Мне он лишь на бегу сказал, что она лжет. Почему он так решил?

Пчелы.

«Очень интересно смотреть, – сказал Холмс, – на какие ухищрения идут люди, чтобы запутать предельно простую информацию».

«Представляю», – ответил я.

«Вы, Ватсон, как никто другой должны быть знакомы с подобными манипуляциями». Мое лицо, похоже, стало слишком уж недовольным, поскольку Холмс быстро добавил: «Вы ведь столько времени провели за учеными исследованиями, когда учились на врача».

«А-а. О да. Отвратительно. Зачастую – самовосхваление в худших его проявлениях».

«Именно, – кивнул Холмс. – Возьмите вот это письмо: я получил его от пасечника из Девона. Он говорит, что пятая часть рабочих пчел из одного маленького улья обычно опыляет его азалии, треть – розы, а герань опыляет втрое больше пчел, чем разница между двумя предыдущими долями. Единственная оставшаяся пчела, наконец, не может определиться, что же ей делать».

«И что, – спросил я, – вы хотите, чтобы я определил, сколько же всего в этом улье рабочих пчел?».

«Отлично, Ватсон. Именно этого я и хочу».

У вас есть идеи?

Снова фрукты.

Холмс спустился на первый этаж, чтобы сказать что-то миссис Хадсон по поводу капусты, и вернулся с большим апельсином в руках.

«Вы решили вопрос с капустой, дружище?» – спросил я.

«О да, – ответил он. – Эта женщина – настоящий фонтан информации».

«Несомненно», – согласился я, вспомнив ее частые рассказы о ближней и дальней родне.

«Вы знали, что внизу она держит миску с фруктами?».

«Конечно», – сказал я.

«Сегодня там несколько фруктов. После моего вторжения все оставшиеся фрукты в миске, кроме двух – апельсины, кроме того, все, кроме двух – груши и все, кроме двух – яблоки. Сколько их всего?».

Сможете ли вы решить эту задачу?

Третий камуфляж.

Я возвращался домой с несколькими довольно увесистыми сумками покупок, но практически у дверей нашего дома меня перехватил Холмс. «Подождите, Ватсон. Не входите!».

Я вздрогнул, удивленный его внезапным появлением, и остановился на месте.

«Кусочек, – выпалил Холмс. – Водосборник. Продолговатый. Расчетливость».

В первый момент я запаниковал, боясь, что бедолагу хватил удар, но затем все же понял, что он просто задал мне очередную камуфляжную головоломку. Четыре слова, в каждом из которых содержится по одному более короткому слову, причем все эти слова связаны между собой. Признаюсь, что испытал такое облегчение, узнав, что с Холмсом все в порядке, что совершенно забыл слова, и вспомнить их оказалось довольно сложно.

Какой же темой они объединены?

Скорость.

Скорость – это важный вопрос для Нерегулярных полицейских частей с Бейкер-стрит. Уличному беспризорнику быстрые ноги совершенно необходимы. Так что Нерегулярные полицейские части нередко устраивали соревнования по бегу – не для того, чтобы гордиться собой, а скорее для того, чтобы определить, чьи навыки лучше подходят для каких дел.

Как-то вечером Уиггинс рассказал нам о нескольких утренних забегах. Быстрее всего в Нерегулярных полицейских частях бегал двенадцатилетний мальчишка по имени Сид, который умудрился перебраться в Лондон из Ньюкасла. Он испытывал новичка по имени Рэймонд. В серии стометровок Сид постоянно опережал Рэя на десять метров. Я видел, как бегает Сид, так что результат Рэя меня впечатлил.

«А потом, после отдыха, Рэй потребовал еще одного забега, чтобы все было по-честному, – сказал Уиггинс. – Он попросил, чтобы Сид начинал бежать за десять метров до стартовой линии». Они с Холмсом оба усмехнулись.

«Думаю, вы уже поняли, какой результат был у этого забега, дружище», – сказал мне Холмс. Я выпалил ответ и тут же пожалел об этом. А вы сможете найти решение?

Хитроумные головоломки.

Вес.

Миссис Хадсон остановилась у дверей нашей комнаты. «Младшему сыну моей кузины Эми вчера исполнилось три года», – объявила она.

«О, мои поздравления», – сказал я и только потом понял, что замечание вышло немного дурацким.

«Спасибо, – ответила она. – В честь этого события Эми и ее муж Бен решили взвесить малыша. Им удалось найти общественные весы, но после этого начались проблемы. Они взяли с собой своего пса по имени Бунтарь, и он полностью оправдал свое имя, отказавшись слушаться. Эми удалось разве что взвесить сына и мужа вместе с псом, и все втроем они потянули на 180 фунтов».

«Внушительный вес для трехлетнего мальчика», – заметил я.

«Да. Кроме того, я узнала от Эми, что Бен и ребенок вместе весят на 162 фунта больше, чем Бунтарь, а вес пса составляет всего 30 процентов от веса ребенка».

Сколько же весит ребенок?

Солярис.

Холмса никогда не интересовали астрономические вопросы. Он настаивает – причем, думаю, в чем-то вполне оправданно, – что вращение небесных тел очень мало влияет на расследование преступлений. Он помнит фазы луны, знает даты предстоящих затмений, но сверх этого, по его словам, какое небесное тело движется вокруг какого, его не интересует совершенно.

Мне, конечно, симпатична его сосредоточенность, но я сам считаю иначе. Мы живем в великолепной вселенной, и мне кажется прискорбным не уделять хотя бы минимального внимания ее чудесам. Ничто не вызывает у меня такого чувства восторга, как взгляд на бесчисленные звезды ночного неба и мысль, что вокруг любой из них может вращаться планета, обитатель которой сейчас смотрит в мою сторону.

Полагаю, вы знаете, что Земля обращается вокруг своей оси за двадцать четыре часа – именно поэтому у нас есть день и ночь, – а вокруг Солнца обходит за год, двигаясь против часовой стрелки. Мой вопрос таков: меняется ли скорость вашего обращения вокруг Солнца в течение суток, и если да, то в какое время вы движетесь быстрее?

Процессия писателей.

Во время «Дела о третьей карете» мы попытались распутать противоречивую информацию о нескольких писателях, приехавших в Лондон поездом. Шестеро из них разместились в одном купе – в два ряда по три человека, лицом друг к другу.

Вот что нам удалось узнать у билетного кассира и других очевидцев. Писателей звали Томкинс, Арчер, Сквайрс, Уайтли, Эпплби и Гарднер. Один писал рассказы, другой – исторические романы, третий – юморески, четвертый – повести, пятый – пьесы, шестой – стихи. Все они, сидя в купе, читали свежие книги кого-то из присутствующих коллег.

Сквайрс читал книгу писателя, сидевшего напротив него. Томкинс, писавший не исторические романы, читал сборник рассказов. Арчер, свояк автора повестей, сидел между юмористом и автором рассказов, который, в свою очередь, сидел напротив автора исторических романов. Уайтли читал пьесу и сидел напротив автора повестей. Эпплби, читавший книгу юморесок, сидел рядом с драматургом. Томкинс сидел в углу. Наконец, Гарднер ненавидел поэзию.

Как фамилия автора повестей?

Дровосеки.

В Суссексе Холмс и я встретили пару дровосеков по имени Дуг и Дейв. На первый взгляд они показались ненадежными, а витающий вокруг них запах крепкого сидра только усилил впечатление, но тем не менее они оказали нам неоценимую помощь, проводив до полянки на вершине холма недалеко от города Арундел. Некая таинственная группа занималась подделкой магических символов, явно средневековых по виду, и это сопровождалось разнообразными зловещими событиями.

«Дело о черном алхимике» мне не особенно хочется вспоминать, и если мне никогда больше не доведется оказаться в Чанктонбери, я буду только рад. Тем не менее кое-что поучительное удалось вынести и из этого дела. Пока мы поднимались на холм, Дуг и Дейв рассказывали нам о своей работе. По словам этих достойных людей, когда они работали вместе, им за день удавалось распилить 600 кубических футов древесины на крупные бревна или разрубить 900 кубических футов на дрова.

Холмс тут же посоветовал им в первую часть дня пилить столько же древесины, сколько необходимо, чтобы успеть потом разрубить бревна на дрова до конца дня.

Вычислять точный объем, естественно, выпало мне.

Сможете ли вы найти решение?

Шестой словесный узел.

Когда Холмс представил мне шестой словесный узел, я находился в лавке портного на Джермин-стрит. Более того, меня настоятельно попросили не двигаться, потому что снимали с меня мерки для пиджака. Из-за этого, конечно, сконцентрироваться было намного труднее, да и отсутствие карандаша тоже совсем не помогало, уверяю вас. Я даже не смог забрать листок бумаги, который Холмс весело держал у меня перед носом.

На вас я подобных неоправданных ограничений не накладываю.

Как и раньше, на листке бумаги было десять рядов из трех букв, в каждом из которых содержалось по одной букве каждого слова. Буквы в строках, однако, были перепутаны, так что задача по расшифровке трех слов, связанных одной темой, заметно усложнялась.

Вот эти ряды:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Две суммы.

Холмс отпил чаю. «Не желаете ли абстрактную задачу, Ватсон?».

Если честно, подобные вопросы вызывали во мне некий абстрактный ужас. Но, понимая, что упражнение наверняка будет полезным, я ответил, что постараюсь ее решить.

«Отлично, – ответил Холмс. – Возьмите цифры от 1 до 9, кроме 6. Вы получите восемь цифр. Разделите эти последовательные цифры на числа – например, так: 1, 23, 457, 8 и 9, – таким образом, чтобы их можно было, в свою очередь, разделить на два набора чисел, в каждом из которых будет по четыре цифры. В нашем случае это, например, может быть, с одной стороны, 1 и 457, с другой – 23, 8 и 9. Ваша задача – подобрать числа таким образом, чтобы сумма обоих наборов оказалась одинаковой. 1+457 явно не равняется 23+8+9». Холмс замолчал, а я попытался уложить в голове полученную информацию. «Если что – нет, вам не разрешается перевернуть 9, чтобы получить из нее 6».

«Я об этом даже и не думал», – запротестовал я.

«Нет? Жаль. Так или иначе, решив задачу, попробуйте затем сделать то же самое для наборов чисел, составленных из цифр, идущих в произвольном порядке, например, 72 или 814».

Сможете ли вы найти решение? Если хотите, остановитесь на решении, где цифры идут последовательно.

Утка, утка, гусь.

«Странное дело о ребенке-вороне» привело Холмса и меня в долину Дисинни. Многое из того, что нам там повстречалось, было, мягко говоря, странным, но, по крайней мере, в нем была некая ужасная логика – по крайней мере, она обнаруживалась там постфактум.

Впрочем, того же нельзя было сказать о вывеске, которую мы увидели возле одной из ферм. «Две курицы за утку; три курицы и утка за гуся», – было нацарапано на ней кривым почерком. Чуть ниже была еще одна надпись, более ровная: «Три гуся, одна утка и два гуся за 25 шиллингов. БЕЗ СДАЧИ».

«Эксцентричный тип», – сказал я Холмсу.

«Должно быть, провел в одиночестве ночь на вершине Кадер-Идрис, – ответил он. – Тем не менее здесь достаточно информации, чтобы вычислить, сколько стоит утка, если считать, что фраза «без сдачи» означает, что все птицы стоят целое число шиллингов».

Сможете ли вы вычислить, сколько стоит утка?

Ювелир.

Во время «Дела о невозможном гекконе» нам довелось следить за одним ювелиром из Хаттон-Гарденс по имени Стюартсон. Мы отправили по его следам Нерегулярные полицейские отряды Бейкер-стрит; особенно нас интересовало, как и когда он ходит на работу и с нее.

Вернувшись с задания, Уиггинс сообщил, что Стюартсон часто ездит на работу и обратно в роскошном кебе; в этом случае он тратит на дорогу до лавки и обратно 30 минут. Иногда, однако, он ходил на работу пешком, а потом ехал домой в кебе. В этих случаях он тратил на дорогу полтора часа.

Я сказал что-то вроде того, что Уиггинс мог бы и просто сообщить нам, сколько времени ювелир идет на работу пешком; Холмс насмешливо ответил, что Уиггинс только что это и сделал.

Сколько же времени Стюартсон тратит, чтобы дойти до работы пешком?

Записка.

Холмс уже два часа не выходил из своей комнаты, занимаясь экспериментами с какими-то весьма пахучими химическими веществами. Вдруг он появился на пороге с блокнотом, испещренным фиолетовыми пятнышками.

«Посмотрите на это, дружище», – сказал Холмс и протянул его мне.

Я взял блокнот; Холмс повернулся на каблуках и ушел обратно в свою комнату. «Приходите, когда разгадаете загадку», – сказал он и закрыл дверь.

Озадаченный, я открыл блокнот, стараясь не дотрагиваться до фиолетовых пятен. Что-то написано было только на первой странице – несколько рядов цифр:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Серпантин.

Мы с Холмсом сидели в Гайд-парке приятным воскресным днем и смотрели, как люди катаются по реке на лодках. Если точнее, мы следили за Алисой Миллз и ее возлюбленным Габриэлем Сигером. Мисс Миллз пока что не сделала ничего особенного, но тем не менее день мы проводили весьма приятно.

«Думаю, вы знаете, что плывущая лодка вытесняет определенное количество воды», – сказал Холмс.

Я кивнул.

«Также вы знаете, что вес вытесненной воды равен весу лодки».

Я снова кивнул, не понимая пока, к чему он клонит.

«Отсюда следует, что мисс Миллз и мистер Сигер, сев в лодку, уже находящуюся на плаву, еще немного повысят уровень воды».

«Думаю, что да», – сказал я.

«А что случится с уровнем воды, если мистер Сигер вдруг выпадет из лодки и свинцовые клише для печати фальшивых денег, которые он прячет под курткой, утянут его на дно Серпантина?».

Наследство.

Помню, я как-то прочитал в «Ивнинг Стэндард» историю: старый солдат умер бездетным и оставил скромное состояние в наследство племянникам, Рональду и Фредерику. Она как раз находилась под дурацкой статьей о канадском полтергейсте. Интерес история вызвала только из-за того, что покойный завещал разделить деньги весьма странным образом. Газета рассказала о ситуации с юмором, описав, насколько озадачен был душеприказчик, и сообщив, что покойный любил повеселиться. Приврали ли газетчики, решать, конечно, вам.

Впрочем, фактическую сторону дела они все же не приукрасили. Солдат оставил в наследство ровно 100 фунтов и завещал, чтобы четверть доли Фредерика была больше трети доли Рональда на 11 фунтов.

Сколько же получил Рональд?

Дети.

Принеся Холмсу и мне завтрак, миссис Хадсон испортила мне аппетит, сообщив, что ее кузен Дейви и его жена очень стараются завести семью. Пока я пытался избавиться от образов, невольно возникших в голове при этих словах, она продолжила: «Они решили завести четырех детей приятно и быстро».

Будучи врачом, я не мог не подумать, что эпитеты «приятно» и «быстро» отнести к четырем беременностям очень трудно, но решил промолчать.

Миссис Хадсон весело продолжила: «Они надеются, что одного пола будут не все четверо детей. Так что вопрос состоит в том, что вероятнее: получится у них по двое мальчиков и девочек, или же трое детей будут одного пола, а четвертый – другого».

«Я уверен, что добрый доктор вам ответит, – сказал Холмс, повернув ко мне голову. – Примем для простоты, что каждый раз вероятность зачать мальчика или девочку одинакова».

«О да, – сказала миссис Хадсон. – Спасибо вам, доктор». Я совершенно уверен, что она в этот момент спрятала озорную улыбку.

Сможете ли вы найти решение?

«Месть».

Эдвард Блейдон был капитаном «Мести», подозрительного шлюпа, портом приписки которого значился Кейптаун. Мы повстречались с ним во время «Дела о сапфировом джине», и обстоятельства вышли довольно странными. Холмс заманил Блейдона на обед в Сент-Джеймсе, куда мы пришли, переодевшись контрабандистами, якобы для того, чтобы обсудить перевозку груза из Уитби в Варну, порт на болгарском побережье.

«Я знаю Черное море как свои пять пальцев, – уверенно сказал Блейдон. – Мой отец участвовал в Крымской войне, а дед возил грузы в Новороссийск еще за тридцать лет до этого. Я доставлю ваш товар в Варну, ничего не спрашивая, и это гарантия. Причем доставлю меньше чем за неделю».

«Звучит многообещающе, – ответил Холмс. – Вы уверены, что ваш корабль справится с задачей?».

«О, «Месть»? Да, конечно. Признаюсь, выглядит она не очень, но это один из самых быстрых пакетботов, которые вы сможете найти в любом из лондонских доков».

Холмс задумчиво кивнул. «Ваше судно зарегистрировано в Кейптауне. Вы там живете?».

«Где живет любой моряк, мистер Гордон?» Гордоном назвался Холмс; я же взял фамилию Хендрикс. «Я живу в океанах. Порты – это всего лишь места, где покупают выпивку, еду и другие вещички. Родился я в Портсмуте. Но, если вам так нужно это знать, я немало лет прожил в тени Столовой горы».

Немногим позже мы распрощались, дав друг другу расплывчатые обещания. Как только мы вышли из ресторана, Холмс покачал головой.

«Если бы нам действительно нужно было доставить груз в Варну, я бы ни за что не воспользовался его услугами. Может быть, отец Блейдона и бывал на Черном море, но он сам явно знает о нем только по рассказам».

Почему Холмс так решил?

Ствол.

Холмс и я шли по тихой дороге в Хукленде, возвращаясь в гостиницу после того, как разведали усадьбу якобы майора Чарльза Л. Нолана. Впереди нас трактор медленно тянул по дороге большой ствол дерева. Все ветки с него, к счастью, уже обрезали, но выглядел он все равно внушительно.

Когда мы обогнали трактор, Холмс неожиданно резко развернулся и пошел в обратном направлении вдоль ствола. Я остановился, чтобы подождать его. Он шел с постоянной скоростью, пока не дошел до конца дерева, затем вернулся ко мне.

«Пойдемте, дружище», – сказал он, проходя мимо.

Покачав головой, я пошел за ним.

«Мне понадобилось 140 шагов, чтобы дойти от конца ствола до начала, и лишь двадцать, чтобы дойти от начала до конца», – объявил он.

«Конечно, – ответил я. – Дерево, в конце концов, двигалось».

«Именно, – сказал он. – Длина моего шага – ровно 1 метр. Какова длина дерева?».

Сможете ли вы найти решение?

Поле.

После нашей поездки в Хукленд Холмс несколько дней мучил меня загадками на сельскохозяйственную тему. Впрочем, думаю, пасторальные темы действительно в определенной степени легче обсуждать, чем фискальные или, скажем, часовые. Но все равно, было в этом нечто странное. К счастью, увлечение Холмса закончилось вместе с «Делом о странствующих епископах».

Для примера покажу вам одну из задач, которые мне в тот период задал Холмс. Возьмем поле, на котором пасутся корова, коза и ягненок. Корова и коза вместе полностью съели бы всю траву за 45 дней. Коза и ягненок – за 90 дней. Корова и ягненок – за 60 дней. За сколько дней они съедят всю траву, если их выпустить всех втроем?

Для простоты давайте допустим, что трава заново не вырастает.

Шрифт.

Во время «Дела о третьей карете» нам довелось некоторое время общаться с печатником. Холмс искал кое-какую информацию, но считал, что напрямую его спрашивать нельзя, так что в результате мы провели с ним целый час.

Он был довольно любезен для печатника, но постоянно возвращался к каким-то двум календарям, заказанным у него русским аристократом. На каждой странице располагалось по месяцу, а печатать их полагалось очень специфическим и богато украшенным шрифтом, причем один календарь должен был быть на русском, а другой – на английском языке. Соответственно, печатник хотел сэкономить и приобрести как можно меньше литер.

Он очень гордился тем, что ему удалось найти самое экономичное решение, позволившее ему напечатать названия всех месяцев полностью. Естественно, он использовал только заглавные буквы, но нужно было еще и гарантировать, что отдельных букв окажется достаточно для того, чтобы набрать название каждого месяца.

Сможете ли вы подсчитать, сколько литер ему пришлось купить?

Зарезанный.

«Дворецкий нашел моего отца на полу кабинета, мистер Холмс». Эмма Портер была миловидной женщиной чуть младше тридцати лет; ее лицо посерело от горя. «Он споткнулся о тело в темноте. Как раз погас камин, видите ли. Его крики разбудили меня и служанку».

«У вас были причины подозревать, что ваш отец в опасности?» – вежливо-нейтральным тоном спросил Холмс.

«Нет, конечно. Нет, ему вчера пришлось сократить одного работника, а еще у него есть пара конкурентов, но кто решится на жестокое убийство ради должности шофера?» Ее глаза наполнились слезами.

«А почему он уволил этого человека?».

«За пьянство, – ответила она. – По крайней мере, я так поняла».

Холмс слегка нахмурился. «Он когда-нибудь сам возил клиентов?».

«Почти никогда, но, думаю, если бы у нас отчаянно не хватало сотрудников, он мог бы. Обычно он держался на некотором отдалении от водителей».

«Ясно, – сказал Холмс. – А мертвым его нашли вскоре после полуночи».

«Да, верно, – ответила она. – Дворецкий как раз шел спать, но, проходя мимо кабинета, обнаружил отца на полу. Я к тому времени спала уже несколько часов. Служанка должна была лечь в одиннадцать. Все окна, конечно, были закрыты. Полиция говорит, что его несколько раз ударили ножом. Я ничего не понимаю».

Она обхватила себя руками.

«Я уверен, что очень скоро мы найдем ответы на наши вопросы, – сказал Холмс. – Основной подозреваемый уже есть».

Кого заподозрил Холмс и почему?

Баланс.

Как-то утром я увидел, как Холмс крутит шиллинг между пальцами, держа при этом вторую руку за спиной. «С шулерской монетой можно проделать немало разных трюков, дружище», – сказал он.

«Эта монета кажется мне вполне нормальной», – ответил я.

«О, эта? Эта монета нормальная. Но вы же наверняка слышали о монетах, которые чеканят жулики – там чаще выпадает решка, чем орел, или наоборот».

Я согласился.

«Подобные монеты могут стать жестокой ловушкой для невнимательных. Но тем не менее с помощью любой монеты, как бы ни был распределен в ней вес, можно получить совершенно объективный результат с вероятностью 50/50».

«Да?».

«Несомненно. Можете сказать мне как?».

И в самом деле – как?

Управляющий.

После того как испуганному плотнику была обеспечена полная безопасность, а координаты фолианта определили с довольно большой точностью (пусть и не нашли его), нам с Холмсом довелось пообщаться с невысоким управляющим склада, постоянно увиливавшим от прямых вопросов, и его более молодым заместителем, который все время словно за что-то извинялся. У заместителя характер был явно приятнее, так что Холмс разговаривал с ним, пока я отвлекал управляющего дискуссиями о высококачественной медицинской стали.

Позже, когда мы уходили, Холмс сообщил мне любопытную вещь. Заместитель, по его словам, признался, что несколько дней назад осведомлялся о возрасте начальника. Ему ответили, что когда управляющему было столько же лет, сколько заместителю, он был вдвое старше заместителя.

Нам уже было известно, что управляющему 48 лет. Сколько же в этом случае заместителю?

Головы и капуста.

Листая книгу об истории Европы, я наткнулся на весьма странный рассказ, которым поделился с Холмсом.

«Согласно этому тексту, который, скорее всего, серьезно приукрасили, во время Французской революции жители Нима делали ставки на размеры отрубленных голов аристократов и других якобы врагов народа. Задача состояла в том, чтобы оценить, насколько большой будет голова после того, как ее окунут в воск, но до того, как ее выставят на всеобщее обозрение. Люди приносили кочаны капусты, часто – тщательно обрезанные, которые, по их мнению, были такого же размера, как и голова казненного. Владелец кочана, размер которого оказывался ближе всего к размеру головы, забирал себе всю остальную капусту».

«Изобретательно и предприимчиво, – ответил Холмс. – И очень по-французски».

«Полагаю, судьям приходилось дьявольски трудно», – сказал я.

«Правда?» Мои слова, похоже, позабавили Холмса. «Вы разве не сможете найти простого способа получить точный вердикт?».

Велосипед.

Как-то утром за завтраком я заметил, что Холмс снова и снова задумчиво подбрасывает в воздух кусочек тоста.

«О чем задумались, дружище?» – спросил я.

«О валентностях серы, – ответил он. – Особенно о том, как они влияют на ее способность образовывать вяжущие соединения с цинком».

«А-а-а», – ответил я.

«Вот вам совершенно не связанная с этим задача, чтобы хорошенько подумать, дорогой мой Ватсон. Представьте, что у нас на двоих есть один велосипед и больше никаких видов транспорта – мы разве что можем идти пешком. Нам нужно как можно быстрее добраться до места, находящегося в восемнадцати милях от нас. Я иду со скоростью 5 миль в час, а вы – всего четыре; однако по какой-то причине, например, из-за больной связки, я могу ехать на велосипеде со скоростью 8 миль в час, а вы в час делаете десять миль. Как нам одновременно и как можно быстрее добраться до нужного места?».

«На кебе», – предложил я.

«Не жульничайте», – ответил Холмс и продолжил подбрасывать свой тост.

Холст.

«Давайте предположим, что мне нужно нарисовать очень специфическую картину», – как-то вечером сказал мне Холмс.

«Меня такое предположение тревожит, учитывая полное отсутствие у вас каких-либо художественных талантов».

«Вы меня расстраиваете, – ответил Холмс. – Но это неважно. Площадь этой картины должна составлять ровно 72 дюйма, причем все стороны должны быть длиной целое число дюймов. Более того, сверху и снизу она должна быть окружена рамкой шириной ровно четыре дюйма, а с каждой стороны – рамкой шириной два дюйма».

«Да, это очень специфическая картина», – согласился я.

«Очень, – сказал он. – Каков наименьший размер холста, на котором я смогу разместить такую картину?».

Свинья.

В Хукленде Холмс и я обнаружили, что хитроумный Чарльз Л. Нолан закупил подозрительно большое количество скота. Если для простоты перевести все суммы в шиллинги, то получится, что свиней он покупал по 95 шиллингов, а овец – по 97, потратив в общей сложности 4238 шиллингов – больше двухсот фунтов стерлингов. Продавец, снабдивший нас этой информацией, был все еще поражен объемами сделки. Также нам удалось узнать, что Нолан почему-то расплатился исключительно кронами[3], а скот должен быть доставлен в несколько разных мест в течение следующих недель.

Все выглядело очень странно, что, в принципе, совпадает с моим впечатлением обо всем графстве Хукленд.

Когда мы покинули дом продавца, Холмс спросил меня: «Так сколько свиней он купил?».

Дать ответ я смог лишь очень поздно вечером. А вы сможете?

Седьмой словесныйузел.

Я получил седьмую записку со словесным узлом от Холмса, когда мы тряслись в кебе по ужасно неровным улицам Бетнал-Грин. Мне даже показалось, что разумом кучера овладели бесы или, по крайней мере, он переживает приступ очень странной душевной болезни. Холмс явно ожидал именно такого случая, ибо практически сразу широким жестом вытащил листок бумаги и протянул его мне.

Я принял его в крайне дурном расположении духа. На листке, как и обычно, были написаны десять рядов из трех перепутанных букв; каждый ряд состоял из соответствующих букв десятибуквенных слов, от первой до десятой. Задача по распутыванию трех слов, объединенных некой темой, была сильно затруднена, потому что я боялся неизбежной аварии, а также изо всех сил боролся с попытками моего завтрака покинуть желудок.

Вот они, ряды букв:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Владелец лавки.

На улице стоял довольно мрачный день. Я, расхаживая по лавке, услышал разговор владельца с хорошо одетым джентльменом преклонных лет. Тогда мне все показалось предельно логичным, но сейчас, когда я об этом размышляю, мне кажется, что из разговора можно сделать очень забавную задачу.

«Сколько будет стоить один?» – спросил джентльмен.

«Два шиллинга», – ответил владелец лавки.

Покупатель кивнул. «То есть двенадцать будет стоить…».

«Четыре шиллинга», – сказал владелец лавки, пока еще сохраняя терпение.

«Очень хорошо, – ответил покупатель. – Тогда я, пожалуй, возьму триста двенадцать».

«Хорошо, сэр». Владелец лавки выложил на прилавок товар. «С вас шесть шиллингов».

Что покупал джентльмен?

Five o’clock.

Задавая эту задачу за вечерним чаем, Холмс сказал мне: «Полагаю, вы быстро поймете, что для решения вам понадобится небольшая механическая помощь, Ватсон. Иными словами, достаньте несколько спичек или зубочисток».

Задача состоит в следующем: убрать семь десятых из пяти таким образом, чтобы осталось ровно четыре.

Если вы знаете, что делать, ответ очевиден, но, если честно, мне пришлось серьезно подумать. Несмотря на все мои просьбы о подсказке, Холмс оставался непоколебим; он лишь молча сидел рядом и внимательно читал сборник довольно-таки приукрашенных историй о преступлениях, совершенных в Лидсе за последние годы. Судя по нескольким отрывкам, которые мне удалось заметить, книга была весьма мрачной. Нет, я не хочу сказать, что в Лидсе какой-то особенный разгул преступности: я имею в виду лишь то, что интерес Холмса к преступлениям поистине всеобъемлющ.

Так или иначе, Лидс вообще не имеет отношения к этому делу. Сможете ли вы решить загадку Холмса?

Любопытная задачка.

«У меня для вас любопытная математическая задачка», – как-то днем сказал мне Холмс.

Я подозрительно взглянул на него. «Да?».

«Между 1 и 9 есть две пары чисел. Если возвести оба числа из пары в квадрат, а затем перемножить их между собой и сложить произведение с обоими квадратами, то в сумме тоже получится точный квадрат. Можете ли вы найти одну из этих пар?».

«Так, давайте уточним, – ответил я. – Два разных однозначных числа. Без нулей. Перемножить их между собой, потом каждое умножить на само себя. Сложить три результата, получится точный квадрат. Найти одно из двух возможных решений».

«Именно, – сказал Холмс. – Пар всего 81, если вы не хотите решать задачу алгебраически».

А вы сможете решить задачу?

Десять футов под землей.

Холмс и я шли по Риджентс-парку, возвращаясь на Бейкер-стрит после завершения неприятного «Дела о пекаре из Майда-Вейл». Дело было тринадцатого июня – эта дата запомнилась мне по причине, которая вскоре станет вам вполне ясна. Мы проходили мимо питомника; Холмс посмотрел на цветущие клумбы и знаком попросил меня остановиться. Я так и сделал, на всякий случай оглядевшись – вдруг нас преследуют?

«Вскоре наступит самый длинный день в году, – объявил он. – Мы находимся на самой границе весны и лета. Согласны?».

Я кивнул, не совсем понимая, чего от меня хотят.

«Так вот, Ватсон, скажите мне, какое сейчас время года в десяти футах под землей?».

Проблема с локомотивом.

Из Бангора в Лондон на поезде ехать очень долго, особенно с пересадками. Долина Дисинни прекрасна в своей суровости, но от Бейкер-стрит туда добираться просто дьявольски трудно. А наше возвращение было еще и омрачено проблемами с локомотивом на одной из линий.

Мы ехали уже около часа, и тут скорость резко сократилась до трех пятых от прежней. Мы на два часа опоздали на станцию назначения и, соответственно, не успели там пересесть на следующий поезд.

Проводник извинился перед нами от имени машиниста и сказал, что если бы проблема возникла всего на 50 километров позже, то мы бы приехали на 40 минут раньше и успели на поезд. Впрочем, это нас не особо утешило.

Сможете ли вы вычислить, сколько всего времени мы ехали на этом злополучном поезде?

Воспоминание.

Память – любопытная штука. Вспоминается разговор с Холмсом на эту тему, когда он предположил, что существует множество разных видов памяти: непосредственная, автобиографическая, мышечная, зрительная, слуховая, лингвистическая и так далее – и что у разных людей сильнее развиты одни типы памяти, чем другие. И действительно, был у меня приятель, который наизусть цитировал песни и стихи, мельком услышанные или прочитанные десятилетия назад, но при этом с большим трудом мог вспомнить, что делал вчера, а день рождения каждый раз высчитывал от текущей даты.

В завершение дискуссии Холмс решил проверить мою непосредственную память с помощью довольно запутанного вычисления.

«Скажите мне, какое число, если его утроить, произведение увеличить на семьдесят пять процентов, результат поделить на семь, частное уменьшить на треть, результат возвести в квадрат, из этого квадрата вычесть пятьдесят два, из частного извлечь квадратный корень, прибавить к корню восемь, а сумму разделить на десять, даст в результате всех этих вычислений 2?».

К счастью, у меня неплохая краткосрочная память. У вас же есть передо мной преимущество – вы сможете перечитать задачу в любое время.

Моран.

Как вы наверняка знаете, Холмсу и мне иногда доводилось сталкиваться с весьма смертоносным типом, известным как полковник Моран. В свое время Холмс считал его вторым из самых опасных людей в Лондоне, причем совершенно справедливо.

Одно из происшествий, заставивших Морана уйти в отставку из армии, было связано с жестоким огнестрельным оружием, которое он изобрел лично. В то время как раз прозвучал призыв улучшать оружие, и тем, чьи изобретения будут соответствовать строжайшим требованиям, обещали серьезные денежные премии. Моран предложил магазинную винтовку собственной конструкции, которая, по его утверждению, могла сделать 60 выстрелов, по одному выстрелу в пять секунд.

Да, оценочная комиссия, состоявшая из доброхарактерных людей, была изначально отрицательно настроена к предложению Морана. Даже в то время он уже имел репутацию жестокого, почти неконтролируемого чудовища. Тем не менее, техники испытали его оружие. Комиссия обнаружила, что винтовка Морана действительно делает 60 выстрелов за пять минут, а затем ответила отказом, заявив, что оружие не соответствует заявленным параметрам. Моран был в бешенстве; через шесть месяцев он превратился в преступника, специализировавшегося на убийствах и карточном шулерстве.

Справедлив ли был отказ комиссии?

Восьмой словесный узел.

Вы наверняка знаете о великолепном шедевре мистера Джозефа Пакстона, Хрустальном дворце. Однажды Холмс и я оказались внутри этого внушительного здания из стали и стекла. Некто по имени Эндрю Ходдер должен был посетить дворик Альгамбры, и по некоторым причинам Холмс счел необходимым проследить за ним.

Мистер Ходдер вскоре явился, уселся на одну из скамеек и начал делать зарисовки. Через минуту Холмс убедился, что Ходдер явно проведет здесь немало времени, и протянул мне записку с восьмым словесным узлом. Как и в предыдущих случаях, он представлял собой десять рядов по три буквы:

Новые головоломки Шерлока Холмса

В узле были скрыты три связанных между собой десятибуквенных слова: первые буквы на первой строчке, вторые – на второй, и так далее.

Барнабас.

Одним ясным весенним утром мы встретились с Уиггинсом; у мальчишки было очень хорошее настроение. Когда мы осведомились о причинах, он рассказал, что вчера помог престарелому садовнику своего знакомого выкопать канаву, и за это ему хорошо заплатили.

«Он хотел дать мне три полукроны[4], – слегка восторженно сказал Уиггинс. – Сказал, что это все, что ему заплатили за канаву, но, поскольку почти всю работу сделал я, да еще и по первому зову, он отдаст деньги мне. Я, впрочем, взял ровно столько, сколько мне причиталось. Жадность вредна для дела, а так, может быть, он снова когда-нибудь позовет меня помочь».

«Это достойно всяческих похвал, – сказал я. – Какой же была твоя доля?».

Уиггинс ухмыльнулся и подмигнул Холмсу. «Я так надеялся, что вы об этом спросите, доктор! Смотрите. Старик Барнабас копал с той же скоростью, что я выбрасывал из канавы лишнюю грязь. Я же копал вчетверо быстрее, чем он выбрасывал из канавы грязь. Сами понимаете, мы оба вовсе не хуже выбрасываем грязь, чем копаем. Это просто более медленный процесс, а усилия и для того, и для другого каждый из нас прикладывает одинаковые. Скажите мне, сколько я должен был взять себе?».

Мне на решение понадобилось немало времени. А вы что скажете?

Сорок четыре.

Миссис Хадсон была чем-то обеспокоена. Я не сразу понял, чем, но что-то определенно было не так.

Я улыбнулся ей. «Как вы себя чувствуете, миссис Хадсон?».

Она вздохнула. «Со мной-то все в порядке, доктор. А вот за дядюшку Майкла я боюсь. В воскресенье я с ним виделась впервые за несколько лет. Он сейчас живет на мысе Лизард, ну, знаете, в Корнуолле. Разговор зашел о возрасте, и я спросила, сколько сейчас лет моей кузине Минни. Он ненадолго замолчал, а потом сказал, что ей 1280 лет! Затем он поправился и сказал, что ей 44. Но ее старшему брату Дугласу в прошлом году исполнилось 40. Я в конце концов поняла, в чем дело: сначала он умножил ее возраст на свой, а потом вычел ее возраст из своего. Боюсь, он начинает сходить с ума».

«Мне очень жаль, – ответил я. – Это ужасно».

Она поблагодарила меня и ушла. А я задумался: сколько же на самом деле лет Минни и ее отцу?

Сможете ли вы найти решение?

Убийство Молли Гласс.

Смерть Молли Гласс выглядела как трагическое самоубийство. Она была в возрасте чуть за тридцать, замужем, но без детей. Несчастную нашли мертвой в спальне. В комнате стояла газовая горелка, соединенная с магистралью, как сейчас во многих домах. Горелка была включена, но не зажжена, и это, несомненно, стало причиной смерти. Все посмертные признаки свидетельствовали именно об этом. Окна спальни (совершенно целые и невредимые) были плотно закрыты и заперты на щеколду изнутри. Дверь спальни тоже была заперта изнутри; никаких других проходов в комнату не существовало.

Мать миссис Гласс отчаянно настаивала, что ее дочь ни за что бы не покончила с собой, и отказалась верить в официальную версию полиции о самоубийстве. Отсутствие предсмертной записки действительно могло натолкнуть ее на такие мысли. Именно поэтому она и обратилась к Холмсу. Он внимательно рассмотрел все имеющиеся данные, затем отбросил папку и сказал, что это явное убийство, причем убийца – скорее всего, муж, и его дальнейшие услуги уже не требуются.

Естественно, он оказался прав по всем пунктам. Но как же было совершено убийство?

Очень сложные головоломки.

Безумные мечты.

Когда я служил в армии, мне довелось провести некоторое время в Афганистане, и там я наткнулся на очень любопытный трактат, переведенный кем-то на английский язык. Автором трактата под названием «Красная башня» был некий Гиргиз аль-Укбар; судя по всему, он был не из здешних мест. Произведение в целом было весьма вздорным, но один раздел вполне можно процитировать в этой книге.

В вышеупомянутом разделе автор осуждает равный баланс между мужским и женским населением и утверждает, что женщин должно быть больше, чтобы, соответственно, больше были гаремы. За этим весьма сомнительным утверждением автора идет следующее: будь он правителем, обязательно издал бы указ, который обязывал всех женщин рожать до тех пор, пока они не принесут сына. Таким образом, по его мнению, в семьях будет помногу дочерей, но лишь один сын, и лет через двадцать в стране в изобилии появятся незамужние девушки.

Его план, очевидно, был безумен, но как вы думаете: если бы он неукоснительно соблюдался, то сработал бы?

Старая песня на новый лад.

Как-то вечером во вторник я прочитал о любопытнейшем происшествии в Бетнал-Грин. Некто зашел в паб на улице Кембридж-Хит и попросил у человека, стоявшего за стойкой, стакан воды. Реакция была мгновенной: человек за стойкой вытащил пистолет и убил беднягу на месте.

К несчастью для убийцы, он не заметил одного свидетеля – девушки-официантки. Ей удалось сбежать и сообщить об ужасном событии в полицию. Кроме того, она сказала, что убийца не был знаком с убитым и не держал на него никакой обиды, но при этом застрелил его не просто потому, что ему нравится убивать. В газете даже специально упомянули, что убитый не страдал от икоты.

Можете ли вы сказать, почему произошло это убийство?

Ружейные патроны.

Во время службы в Афганистане я обнаружил интересный факт: патроны для ружей упаковывали в ящики по пятнадцать, восемнадцать или двадцать штук. Это показалось мне любопытным, так что на одном из привалов я подошел к квартирмейстеру и спросил, для чего так делают.

«Для того чтобы отослать ровно столько патронов, сколько нужно на складе, при этом не вскрывая ящиков», – ответил тот.

«Это же неправильно, – запротестовал я. – Что, если кому-то понадобится семь патронов? Или 29?».

«Какому складу понадобится семь патронов? – насмешливо ответил квартирмейстер. – Да, хорошо, для небольших чисел эта система не работает, и приходится посылать сверх необходимого, но для подавляющего большинства заказов ее вполне достаточно. Есть пограничное число; любое количество патронов больше него можно набрать сочетаниями трех имеющихся ящиков».

Что это за пограничное число?

Приятная прогулка.

Во время «Странного дела о ребенке-вороне» Холмсу и мне довелось следить за передвижениями подозрительного типа по имени Роулендс. Не буду утомлять вас скучными подробностями, но однажды утром Роулендс отправился через холмы из Тивина в другой соседний городок. В тот же самый момент его знакомый Джонс отправился из того городка в Тивин.

Их передвижения были весьма подозрительны. Они встретились в десяти милях от Тивина. Проведя одинаковое время в соседних городках, приятели отправились обратно и на этот раз встретились в двенадцати милях от родного города Джонса. Шли они, естественно, все время с одинаковой скоростью.

Каково расстояние между двумя городами?

Мода.

Однажды Холмса и меня попросили раскрыть дело о краже платьев из мастерской недавно скончавшегося портного, обшивавшего дам из высшего общества. Холмс мельком взглянул на обстоятельства дела и отправил папку обратно сыну портного с запиской, гласившей, что украсть платья могла лишь одна швея, которой помогал ее муж.

Однако, перечитывая свои записки некоторое время спустя, я обнаружил, что из нескольких фактов можно составить небольшое, но интересное упражнение. Все платья в мастерской стоили ровно 1800 фунтов – баснословные деньги, а после ограбления в мастерской осталось ровно сто платьев различного стиля, но одинаковой стоимости. Однако записей о том, сколько платьев в мастерской было изначально, не сохранилось. Сын лишь вспомнил, что отец однажды сказал, что если бы у него было на тридцать платьев больше, то при прежней оценке стоимости в 1800 фунтов каждое платье стоило бы на три фунта меньше.

Сможете ли вы рассчитать, сколько всего платьев украли из мастерской?

Четвертый камуфляж.

За завтраком я обжег нёбо на удивление горячей овсянкой, и тут Холмс решил воспользоваться моментом и загадать мне очередную задачу с замаскированными русскими словами. На этот раз он назвал мне следующие слова: «Стынущий, пересадка, акустика, подернутый».

Горький опыт уже научил меня, что Холмс не станет повторять слова, так что я постарался их запомнить, одновременно изо всех сил сдерживая крик боли.

Задачей, как и всегда, было найти четыре коротких слова, спрятанных внутри более длинных слов. Все четыре слова объединены одной темой.

А вы сможете ее решить? Очень советую не есть предварительно ничего горячего – с обожженным ртом решать задачи трудно.

Яблочный рынок.

В Хукленде мы наткнулись на практическое воплощение головоломки. Я не буду пытаться пересказать наши приключения дословно, а опишу задачу в более абстрактных терминах, чтобы вы смогли быстрее вникнуть в суть вопроса. Хукленд, как я уже упоминал выше, – очень странное графство.

На рынке сидели три торговки яблоками, подруги, продававшие яблоки разного сорта – естественно, по разной цене. Одна торговка продавала по два яблока за пенни, вторая – по три за пенни, третья – по пять за два пенса. В 11 утра, однако, первой и второй торговке понадобилось куда-то срочно отлучиться. У каждой из них оставалось по 30 яблок. Они отдали свои 60 яблок третьей подруге, которая распродала их по своей цене – пять штук за два пенса.

Если бы две торговки остались и распродали свой товар сами, то на двоих заработали бы 25 пенсов. Три яблока за пенни плюс два яблока за пенни, очевидно, равны пяти яблокам за два пенса. Тем не менее, распродав запасы подруг, третья торговка заработала всего 24 пенса, поскольку 60 разделить на 5 будет 12, и разделила их поровну между подругами.

Куда делся еще один пенни?

Пара четверок.

Холмс выпустил колечко дыма из трубки. «Полагаю, дорогой Ватсон, вы знакомы с принципом выражения целого числа через другие числа и математические действия?».

Я кивнул. «Например, дважды два равно четырем. Вы об этом?».

«Именно. А 63 – это два в степени дважды два плюс два минус два, деленное на два».

Я записал в блокноте «22×2+2–2:2», упростил выражение до «26-1 = 64-1 = 63» и снова кивнул.

«Замечательно, – сказал Холмс. – Сможете ли вы таким же образом выразить 64, используя любые математические действия и всего две четверки? Возможно, вам понадобится на это немного времени».

Вокзал Эшкорт.

Мне отлично известно, что от Эшкорта до лондонского вокзала Ватерлоо ехать ровно пять часов – и если уж на то пошло, то обратно тоже. Поезда в обоих направлениях выезжают в начале каждого часа. Холмс и я ехали обратно в Лондон, чувствуя немалое облегчение. Через какое-то время после нашего отъезда из Эшкорта мимо нас пронесся встречный поезд.

«Новая порция бедолаг едет в Хукленд», – заметил я.

«Это не последние, которых мы увидим», – рассеянно произнес Холмс.

«Нет», – ответил я; сейчас, задумавшись об этом, я понимаю, насколько забавно, должно быть, прозвучало «нет» в качестве согласия. Наш язык на удивление гибок.

«В самом деле, скажите мне, Ватсон, – продолжил Холмс, – сколько всего поездов от Ватерлоо до Эшкорта мы встретим в пути?».

Эндрю.

Холмсу и мне за годы совместной работы доводилось встречаться с самыми странными людьми. Впрочем, даже на их фоне выделяется некто Эндрю, который оказался впутан в «Дело о черном алхимике». Несмотря на настоящую одержимость сандвичами с яичницей, он был очень сообразительным и изобретательным малым, да и сердце у него было в нужном месте, и в метафорическом, и в медицинском смысле.

Я живо припоминаю, как он рассказывал нам с Холмсом о том, как потерял карманные часы в схватке с человеком в плаще с капюшоном – как он считал, оккультистом. Затем он объяснил, что если забывал завести настенные часы дома, то шел к своему другу Давиду, который почему-то всегда ждал его прихода. Он проводил вечер в гостях, затем возвращался домой, точно устанавливал часы и заводил их.

Мне такой способ показался бессистемным: Эндрю никак не мог знать, сколько именно времени занимает дорога до дома. Он возразил, что если идет из дома к Давиду ровно столько же, сколько от Давида домой, то это неважно.

Каким методом он пользовался?

Век жизни.

Как-то вечером миссис Хадсон совершенно неожиданно угостила нас с Холмсом бисквитным тортом «Виктория».

«Сегодня праздник, миссис Хадсон?» – осведомился я.

«Несомненно, доктор. Несомненно».

Я улыбнулся. «Ну, что же…».

«Да, моему кузену Джеку и его сыновьям сегодня в сумме исполнилось сто лет, – с гордостью сказала она. – Более того, Джек ровно вдвое старше своего старшего сына, который, в свою очередь, вдвое старше среднего сына, а тот – вдвое старше младшего сына. Уникальное событие».

«Ах, – только и сумел ответить я. – Что ж, мои поздравления».

Миссис Хадсон просияла.

Когда она ушла, Холмс повернулся ко мне: «А вас я поздравлю в том случае, если вы сможете сказать мне точный возраст Джека».

А вы сможете найти решение?

Камень, ножницы, бумага.

Уиггинс ухмыльнулся мне. «Вы когда-нибудь играли в камень-ножницы-бумагу, доктор?».

«Название ни о чем не говорит», – ответил я.

«Играют двое. Они случайным образом выбирают один из трех предметов и одновременно выкрикивают название. Или же можно играть жестами. Если оба выберут один и тот же предмет – ничья. В противном случае ножницы побеждают бумагу, бумага побеждает камень, а камень побеждает ножницы».

«То есть вы таким образом улаживаете споры?» – предположил я.

«Как-то не так вас растили, доктор, – серьезно сказал Уиггинс. – Давайте тогда так. Я сегодня десять раз играл в камень-ножницы-бумагу с Алисой. Шесть раз я выбрал ножницы, три раза камень, один раз бумагу. Она выбрала ножницы четыре раза, камень – два, а бумагу – четыре. Ничьих не было». Он посмотрел на Холмса; тот кивнул. «Скажите, доктор, каким оказался общий счет?».

Олд-Хук.

Происшествие, случившееся во время «Дела о странствующих епископах», вдохновило Холмса на составление особенно хитроумного умственного упражнения для моего самосовершенствования. Иногда я был очень благодарен ему за усилия, иногда же его загадки бывали совершенно непрошеными. Боюсь, эта задача принадлежит ко второй категории. Неделя у меня не задалась.

«Представьте себе трех фермеров, – сказал Холмс. – Из Хукленда. Назовем их Эрн, Тед и Хоб».

«Представил», – пробормотал я.

«Это поможет, – ответил Холмс. – У Эрна есть лошадь с повозкой, которая может развить скорость 8 километров в час. У Теда больное колено, так что он ходит со скоростью 1 километр в час, а у Хоба больная спина, так что он ходит чуть быстрее, со скоростью 2 километра в час».

«Просто прекрасно, – сказал я. – А можно представить кого-нибудь поздоровее?».

«Вместе эти достойные люди хотят добраться от Олд-Хука до Корхэма. Между городами 40 километров. Итак, Эрн сажает Теда в телегу, провозит его по большей части пути, затем высаживает, чтобы тот прошел остаток пути пешком. Затем возвращается за Хобом и везет его в Корхэм, причем приезжает туда как раз в тот момент, когда до города доходит Тед. Сколько времени понадобится на такое путешествие?».

Сможете ли вы найти решение?

Живопись.

Один из моих пациентов пришел ко мне с жалобами на боль в руке, но, похоже, финансовое состояние его беспокоило куда больше, чем состояние здоровья. По моему опыту, бывают такие люди, особенно мужчины, которые не желают размышлять о возможном неприятном диагнозе и поэтому фиксируют внимание на чем-то совершенно с ним не связанном. У моего пациента оказалось всего лишь легкое растяжение, но это не помешало ему пуститься в долгое повествование о какой-то сделке с картинами.

Несмотря на все мои попытки перевести разговор на другую тему, он сообщил мне, что вчера продал две картины, каждую – за 75 фунтов. Одна сделка принесла 25 процентов прибыли, другая – 25 процентов убытка.

Я рассеянно ответил, что могло быть и хуже.

«Нет, – ответил он. – День вышел очень неудачным».

Чтобы он не оскорбился, я на всякий случай уточнил, что речь шла о его руке. Но что имел в виду он сам?

Дейзи.

Миссис Хадсон собирала чайные чашки в наших комнатах и недовольно цыкала, находя их в самых неожиданных местах. Когда на подносе оказалась уже целая дюжина чашек, она тяжело вздохнула и повернулась ко мне.

«Я уже рассказывала о своей кузине Дейзи?» – спросила она.

«Насколько помню, нет», – сказал я.

«У нее двое детей. Один из них – мальчик».

Я с трудом скрыл смущение. «Да?».

«Как вы думаете, какова вероятность того, что второй ребенок – девочка?».

Холмс, сидевший в другом конце комнаты, усмехнулся.

Сможете ли вы найти решение?

Девятый словесный узел.

Я едва успел выпалить ответ на хитрую задачку Холмса с двумя четверками, как тот достал откуда-то листок бумаги и с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, протянул его мне. Это, естественно, оказался словесный узел, да еще и довольно сложный. Я тоскливо выглянул в окно, за которым ярко светило солнце, и принялся за работу.

На листке было написано следующее:

Новые головоломки Шерлока Холмса

В каждом ряду было по одной букве из каждого слова, расставленных в случайном порядке. Эти буквы располагались точно так же, как и в самом слове: в первом ряду были первые буквы, во втором – вторые, и так далее.

Семеро.

Миссис Хадсон недовольно посмотрела на меня из-за груды чашек на подносе. «Моя кузина Дейзи на прошлой неделе взяла двоих своих детей и пятерых детей своей сестры Элли на спектакль про Панча и Джуди».

«О да, неаполитанские куклы», – ответил я. Перед моими глазами почему-то возникли дьяволы, любовницы и необузданные драки. «Это разве подходит для детей?».

«Сейчас – уже да, – сказала она. – Более-менее. Так или иначе, этим проказникам, похоже, все понравилось. Но дело не в этом. Из этих семерых трое – девочки, а четверо – мальчики, и они сели в ряд без всякого порядка. Как вы думаете, какова вероятность того, что с обоих концов ряда сидели девочки?».

Я крепко задумался. Можете ли вы решить эту задачу?

Бридж.

Бридж – это интересная новая версия любимой игры завсегдатаев наших пабов, виста. Ее придумали русские. Мое любопытство бридж привлек, впрочем, в первую очередь тем, что постоянно упоминался в газетных статьях. Недели не проходит, чтобы об этой игре что-нибудь не написали в «Таймс» или «Ивнинг Стэндард».

Третьего дня я, например, прочитал историю о четырех игроках в бридж, каждому из которых раздали по тринадцать карт одной масти – это называется «идеальная сдача».

Если отбросить идеальные сдачи, которые случаются из-за откровенной подтасовки карт или плохого перемешивания, то сколько подобных событий может случиться в нашей стране в течение года?

Энтузиаст.

Убийство Колина Уайта стало настоящим шоком для лондонских любителей шахмат, особенно когда полиция сообщила, что подозреваемый – тоже шахматист. Брайан Кэмпбелл был одним из троих, кто посетил Уайта в его последний день, если верить утренней записи в дневнике. Он имел репутацию неплохого игрока, но часто критиковал Уайта за эксцентричность. Кроме Кэмпбелла, визит Уайту нанес еще один шахматист, молодой Том Уилтон, стремившийся во всем тому подражать. Наконец, Уайта посетил его кузен Алан Ллойд, добродушный малый, обожавший рыбалку. К сожалению, Уайт перечислил своих гостей в алфавитном порядке, а не по времени.

Инспектор Лестрад был вне себя, потому что по совету адвокатов все трое отказывались давать показания. Холмс согласился помочь, и через несколько часов мы приехали на квартиру покойного.

«Мы ничего не трогали, – сказал Лестрад. – Труп мы нашли в гостиной, он был зарезан».

Комната была большая, но тесная. На большом столе в центре мы увидели четыре шахматных доски; на одной из них все еще стояла позиция. Я не очень разбираюсь в шахматах, но могу сказать, что у белых было подавляющее преимущество; их фигуры доминировали на доске, слоны стояли по обеим сторонам ладьи. Кроме этого, в комнате были небольшие скульптуры в греческом стиле, длинная полка с книгами – естественно, шахматными, – и простая пепельница. Я предположил, что кто-то остался недоволен течением игры.

Холмс оглядел комнату, пролистал пару книг, затем повернулся к Лестраду. «Личность убийцы совершенно очевидна», – сказал он.

Я не сразу понял, что он имел в виду. А вы поняли?

Пятый камуфляж.

После долгой, утомительной погони по восточной части лондонского Сити Холмсу и мне удалось задержать некоего Рафаэля Стивенса. Он был важной фигурой в «Деле о сапфировом джине», и нам от него требовалась кое-какая информация. Он явно не хотел с нами говорить по доброй воле, так что мне пришлось держать его, пока Холмс задавал вопросы.

В конце концов мы получили необходимую информацию. Я отпустил Стивенса и присел у стены, совершенно изможденный – и, конечно же, именно в этот момент Холмс решил задать мне очередную загадку с замаскированными словами.

«Председатель, – сказал он. – Молочайник. Престольный. Ложноножка».

Я застонал. «Вы это серьезно, Холмс?».

«Преступники выбирают самые неудобные моменты. Они не ждут, когда вам будет комфортно», – строго сказал он.

Так что мне пришлось искать ответ. Четыре коротких слова, скрытых внутри более длинных и объединенных общей темой.

Сможете ли вы узнать, что это за тема?

Ленты.

Эта загадка – еще одна абстракция от Холмса, вдохновленная, насколько мне известно, разговором с миссис Хадсон.

Ситуация такова. Четыре матери и четыре дочери отправились покупать ленты, и случилось два совпадения. Первое: каждая мать купила ровно вдвое больше ленты, чем ее дочь. Второе: все восемь человек купили ровно столько метров ленты, сколько пенни стоил один метр ленты (например, если кто-то купил один метр, значит, эта лента стоила один пенни за метр, если два метра – два пенса, и так далее).

Кроме этих двух основополагающих совпадений, известны и еще кое-какие факты. Роза купила на два метра больше, чем Дейзи. Лили купила на три метра меньше, чем миссис Браун. Миссис Уайт потратила на 76 пенсов больше, чем миссис Блэк. Дейзи потратила на 48 пенсов меньше, чем миссис Грин.

Как фамилия матери Хизер, если Дейзи купила ленту по 4 пенса за метр?

Билли и Джонни.

В канун Пасхи миссис Хадсон начала нам рассказывать, с кем из членов семьи надеется завтра увидеться. Судя по всему, планировалось чуть ли не полное собрание клана, потому что перечисляла она их довольно долго. К сожалению, она, похоже, заметила, что мое внимание постепенно рассеивается – вместе с хорошим настроением, жизненной энергией и вообще желанием жить.

«Я уже упоминала кузину Триш?» – после некоторой паузы спросила миссис Хадсон.

«Возможно», – ответил я на неожиданный вопрос.

«Вы знаете, у нее есть два сына. Билли и Джонни. Оказывается, что сумма их возрастов плюс восемнадцать – вдвое больше, чем возраст Билли, а разность их возрастов минус шесть равна возрасту Джонни. Сколько им лет?».

Сможете ли вы найти решение?

Форель.

«Завтра стол будет просто ломиться от еды, – сказала мне миссис Хадсон. – Все-таки завтра Пасха. Мой кузен Ричард сегодня утром выловил отличную форель; мы сварим ее в кипятке в нежном сливочно-винном соусе с луком-резанцем. А на гарнир, скорее всего, подадут молодой картофель».

«Звучит очень заманчиво», – вставил я.

«О, я уверена, что так и будет, – ответила она. – Я спросила Ричарда, сколько весит форель. Ну, вы же знаете, как рыбаки любят хвастаться. Он ответил, что голова весит столько же, сколько хвост и половина тела, тело весит столько же, сколько голова и хвост вместе, а хвост весит девять унций[5]. Я уверена, вы сможете понять, что же это значит».

Я решил не уточнять, что именно понял, и просто кивнул.

Сколько весит рыба?

Как добраться до рынка.

Когда мы охотились за Чарльзом Л. Ноланом во время «Дела о странствующих епископах», нам с Холмсом в какой-то момент пришлось поехать из Хука, полуразрушенной древней столицы Хукленда, в Корхэм, нынешнюю столицу графства. В Хукленде поговаривают, что Корхэм – проклятый город, и иногда я готов был даже поверить, что в этих суевериях есть доля истины.

К нашему разочарованию, единственным транспортным средством, на котором можно добраться из Хука в Корхэм, оказалась полуразвалившаяся двуколка, которую тянула полудохлая на вид кляча. Кучер, впрочем, тоже недалеко ушел от своего экипажа – он вел себя абсолютно бессмысленно. Если бы у Холмса не было тяжелого чемодана, мы бы, наверное, пошли пешком. Вышло бы и быстрее, и не так раздражающе.

Через двадцать минут крайне неторопливой поездки я спросил кучера, как далеко мы уже от Хука.

«Вполовину ближе, чем отсюда до Доглика», – пробормотал кучер.

Я попросил его еще раз повторить имя для уверенности. Доглик оказался еле заметной деревенькой, такой же невзрачной, как и само название. Мы отъехали от него примерно на пять миль, и я совершил ошибку – снова спросил кучера о том, какой путь мы проделали, если точнее – сколько еще осталось до Корхэма.

Он дал точно такой же, слово в слово, ответ.

Больше я ничего у него не спрашивал. Через час мы добрались до Корхэма – этот город, по крайней мере, довольно красив.

Можете ли вы сказать, каково расстояние между Хуком и Корхэмом?

Десятый словесныйузел.

Холмс вручил мне десятый и последний словесный узел одним тихим днем, когда мне удалось хорошо отдохнуть, и я даже заскучал. Я осторожно взглянул на него, затем на листок бумаги, словно ожидая, что, как только я коснусь листка, из-за шкафа тут же выпрыгнут львы или случится еще что-нибудь не менее ужасное.

Но нет, ничего страшного не произошло – разве что Холмс улыбнулся мне, что, впрочем, тоже меня немало напугало. На листке было написано следующее:

Новые головоломки Шерлока Холмса

Задача, как и обычно – распутать узел, найдя три десятибуквенных слова, объединенных единой темой; в первой строчке были их первые буквы, во второй – вторые, и так далее.

Решение оказалось неожиданно простым для меня, но будет ли оно таковым для вас?

Карандаши.

Во время «Дела о третьей карете» Холмсу пришлось целый день изображать из себя оптового торговца канцелярскими товарами. Вернулся он весьма раздраженным, так что я не мог не спросить, как прошло расследование.

«О, очень хорошо, – сказал он. – Я получил всю необходимую информацию».

«Но тем не менее вас, похоже, что-то разозлило», – ответил я.

Он вздохнул. «Торговля канцелярскими товарами поразительно неэффективна. Меня очень злит, что пришлось притворяться, что я одобряю настолько смехотворные методы ведения дел».

«Вижу», – ответил я. Совсем не факт, что я при этом сказал правду.

«Представьте себе, – сказал Холмс, – коробку со 160 карандашами, восемь рядов по двадцать штук».

«Звучит неплохо».

«Нет! – Холмс снова вздохнул. – В такую же коробку очень легко поместить на 10 процентов больше карандашей».

Знаете ли вы как?

Добро и зло.

Как-то утром Холмс позвал меня в свою лабораторию. Когда я вошел, снедаемый любопытством, то увидел, что Холмс написал мелом на доске очень любопытное равенство: WRONG+WRONG = RIGHT[6].

«Вы решили бросить вызов современной этике, дорогой друг?» – спросил я.

«Внешность бывает обманчива, – ответил он. – Это, например, вполне нормальное математическое сложение; разве что восемь из десяти цифр от нуля до девяти были в случайном порядке заменены восемью буквами, из которых состоят слова «wrong» и «right».

«Изобретательно», – только и сказал я.

«Рад, что вы так думаете, дружище. Посмотрите, удастся ли вам решить эту загадку».

А вы сможете ее решить?

Пасхальноенастроение.

Холмс широким жестом указал на кофейный столик. «На нем четыре яйца», – начал он.

«Посмею с вами не согласиться, дружище, – возразил я. – На нем, насколько я вижу, вообще ни одного яйца».

Он ухмыльнулся мне. «Где же ваше пасхальное настроение?».

«Уж точно не на кофейном столике».

«На нем четыре яйца, Ватсон. Если их и нет там физически, то в метафорическом смысле они, несомненно, присутствуют».

«Хорошо, я принимаю условие».

«Одно из яиц три дюйма в длину. Другие три – меньше, и вот что я вам скажу о них: их суммарный объем равен объему самого большого яйца, их форма в точности подобна форме самого большого яйца, длина самого короткого яйца на полдюйма меньше, чем среднего, а длина среднего – на полдюйма меньше того, что побольше».

Я вздохнул. «Полагаю, вы хотите, чтобы я вычислил все их длины?».

«Достаточно будет длины наименьшего яйца».

Сможете ли вы найти решение?

Три человека.

«Я обнаружил интересное небольшое упражнение, которое будет полезно для вас, Ватсон. Вы сможете проверить на нем свои способности к рассуждению».

Я отложил книгу и взял блокнот и карандаш. «Давайте, дружище».

«Отлично. Давайте предположим, что на некоем теоретическом поезде работают проводник, машинист и кондуктор, фамилии которых Смит, Джонс и Робинсон. По совпадению – в данном случае притянутому за уши, – в поезде едут три пассажира с теми же фамилиями; чтобы отличить их от поездной бригады, я назову их мистер Смит, мистер Джонс и мистер Робинсон.

«Очень хорошо», – сказал я.

«Кроме того, я дам вам следующую информацию. Во-первых, мистер Робинсон живет в Брикстоне, а проводник – в Челси. Во-вторых, мистер Джонс не знает алгебры. В-третьих, Смит регулярно обыгрывает кондуктора в бильярд. В-четвертых, пассажир – однофамилец проводника живет в Тоттенхэме. Наконец, в пятых – проводник ходит в один паб с пассажиром, который работает профессором математической физики в Лондонском университетском колледже».

Я лихорадочно записывал за ним. «Все, готово», – сказал я Холмсу.

«В этом случае, пожалуйста, назовите мне имя машиниста. Предупреждаю вас: в задаче недостаточно информации, чтобы узнать все обо всех, но достаточно, чтобы назвать имя машиниста».

Сможете ли вы найти решение?

Руфус.

В один прекрасный день Уиггинс пришел на встречу с Холмсом и мной в сопровождении потрепанной дворняги, смотревшей на меня с явным подозрением.

«Это Руфус, – сказал Уиггинс. – Мой друг».

«Очень приятно», – ответил я.

«Он очень энергичный, – продолжил Уиггинс. – Сегодня утром я вышел с ним на прогулку».

Услышав слово «прогулка», пес весело залаял.

«Когда мы вышли, он тут же побежал к концу дорожки, затем развернулся и прибежал обратно ко мне. Он сделал так четыре раза. После этого он успокоился и пошел с той же скоростью, что и я, и оставшийся 81 фут до конца дороги мы прошли с моей скоростью. Мне кажется, что если я сообщу вам общую длину дорожки – 625 футов – и свою скорость (4 мили в час), то вы сможете узнать, с какой скоростью бегал Руфус».

«Несомненно, сможем», – ответил Холмс и выжидательно посмотрел на меня.

С какой скоростью бегал пес?

Наперсточник.

Я сидел за столом и читал газету, и тут из своей комнаты вышел Холмс. «У меня кое-что для вас есть, Ватсон, – сказал он. – Думаю, это окажется для вас полезнее, чем результаты соревнований по крикету».

«Все возможно», – ответил я и отложил газету.

Вместо нее Холмс положил передо мной три стаканчика из бумаги и десять однопенсовых монет. Я подозрительно посмотрел на них.

«Как вы думаете, можно ли разложить эти пенни по стаканчикам таким образом, чтобы в каждом стаканчике лежало нечетное число монет, а на столе ни одной монеты не осталось?».

Я ненадолго задумался. «Нет».

Он похлопал меня по плечу. «Позовите меня, когда решите задачу».

Знаете ли вы, как решить ее?

Тиран.

«Предупреждаю вас, Ватсон: я мстительный, кровавый тиран».

Я посмотрел на Холмса и совершенно серьезно ответил: «Я уже давно это подозревал».

«Именно поэтому я собираюсь вас казнить, – ответил он. – К счастью для вас, моя религия предписывает дать вам шанс спастись».

«Какое облегчение», – сказал я.

«Я дам вам два одинаковых больших кувшина, 50 белых шариков и 50 черных. Вы должны разложить эти шарики по кувшинам так, как вам заблагорассудится; главное – разложить все 100. Затем случайным образом будет выбран один из этих кувшинов, его содержимое тщательно перемешают, и если вам после этого удастся достать из кувшина белый шарик, то я отпущу вас с миром».

«Как-то специфически выглядит, даже для религии».

«Это очень специфическая религия, – ответил Холмс. – Как вам максимально увеличить свой шанс выжить?».

Последний камуфляж.

Последний словесный узел Холмс мне выдал в весьма спокойных обстоятельствах, но вот чтобы задать последнюю загадку с замаскированными словами, дождался, пока я не подхвачу серьезную простуду. Я тем утром чувствовал себя отвратительно, голова плохо соображала, и реагировал на происходящее я с заметным запозданием. Холмса, конечно, все это совершенно не волновало, так что загадку пришлось разгадывать.

Он выдал мне четыре следующих слова: «Непоколебимость, чересполосица, омоложение, проволочка». Как и всегда, мне нужно было найти четыре коротких слова, спрятанных в более длинных, причем эти слова кое-что объединяло.

Сможете ли вы определить, что объединяло эти слова?

Семь торговок яблоками.

Очень странная история. Вдохновлена она была опять-таки Хуклендом. Холмс сказал, что нашел ее в старой книге и посчитал, что она станет прекрасным испытанием для моего несчастного, измученного разума. Как и многие подобные задачи, она до безумия неправдоподобна, но тем не менее может показаться интересной.

На хуклендском рынке работают семь торговок, которые каждый день приносят на продажу на удивление одинаковое количество яблок: соответственно 20, 40, 60, 80, 100, 120 и 140. Они все подруги, причем с причудами, так что договорились о следующей схеме торговли: назначать цены таким образом, чтобы каждая из них, продав все свои яблоки, заработала одинаковое количество денег. Почему они не могли просто в конце дня сложить всю выручку и разделить ее на семерых, я не совсем понимаю. Может быть, из-за тех же религиозных требований, которые заставили воображаемого холмсовского тирана выдать приговоренному к смерти два кувшина и корзину с шариками?

Тем не менее вопрос остается прежним. По каким ценам они торговали?

Конец.

Максвелл Перри умер в маленьком переулке справа от Брик-Лейн – ему прострелили грудь. Судя по его одежде, он пребывал в панике: ботинки не завязаны, брюки подпоясаны, но не застегнуты, свитер наизнанку и задом наперед. Он, несомненно, был очень встревожен, но даже это его не спасло.

В ходе расследования стало ясно, что Перри занимался торговлей опиумом, так что причина его смерти стала яснее. К сожалению, он оказался дальним родственником кого-то высокопоставленного, и на несчастного инспектора Лестрада стали сильно давить, чтобы тот все же раскрыл убийство. Не помогало даже то, что и подозреваемых, и свидетелей была целая куча.

Холмс неохотно согласился прочитать записи Лестрада – в основном для того, чтобы инспектор все-таки ушел из его комнаты. Когда ему прислали папку с делом, он начал перелистывать страницы, бормоча что-то бессвязное. «Бринтон утверждает, что видел, как убитый пробежал мимо него, словно «мешок обезьян», что бы это ни значило… Мерфи услышал выстрел и нашел тело, но никого больше не видел, это в лучшем случае невнимательность… Блай помнит, что убитый убегал, потому что увидел бирку на свитере… Колгейт видел, как один человек застрелил другого, стоя лицом к нему, но стоял слишком далеко, чтобы рассмотреть хоть какие-то подробности… Рутледж нашел пистолет в канаве с нечистотами рядом с пабом… Оливер говорит, что убитый зашел за угол, едва не столкнулся с ним, после чего завизжал и убежал…» Он бросил папку. «Этого более чем достаточно. Кто его убил, совершенно очевидно».

Что имел в виду Холмс?

Ответы на элементарные головоломки.

На улице Стренд.

Учитель и врач были женщинами, так что шансы на то, что кого-то из них зовут Хьюго, были исчезающе малы.

Дедушка.

Холмс часто говорил: «После того как вы отбросите невозможное, то, что останется, каким бы невероятным это ни казалось, – правда». Разбойник женился очень поздно, а дедушка, о котором шла речь, – это отец матери, а не отца.

Сферы.

Три точки на сфере всегда будут находиться на одном полушарии. Представьте себе две точки на границе одного полушария и третью точку, находящуюся в другом: совершенно очевидно, что все эти три точки находятся на противоположном полушарии. После того как вы избавитесь от мысли, что «полушарие» – это некая раз и навсегда закрепленная часть сферы, ответ будет найти очень просто. Вероятность, соответственно, составляет 1.

Хукленд.

Минимальное число кротов, удовлетворяющих всем перечисленным условиям – семь: три совершенно слепых, два слепых на правый глаз, один слепой на левый глаз и один полностью зрячий. Вы наверняка заметили, что в задаче было упомянуто семь левых глаз (4 слепых и 3 зрячих) и семь правых глаз (5 слепых и 2 зрячих). Максимальное число кротов, естественно, равно пятнадцати: 5+4+3+2+1.

Охранники.

Как оказалось, это было действительно совершенно очевидно. Представьте путь охранников в виде круга. Теперь представьте, что оба охранника выходят из сторожки одновременно и отправляются в разные стороны. На полпути они неизбежно встретятся. Именно в это время каждый час любой охранник будет в одном и том же месте, в какую бы сторону ни пошел.

Тюрьма.

Поскольку на кодовом замке можно выставить любое число между 00000 и 99999, и никакие другие, возможных комбинаций ровно 100 000.

Первый словесный узел.

Три слова: крыжовник, земляника, смородина. Общая тема – ягоды.

Бренди.

Семь шиллингов – это 84 пенса. Если бренди стоит на 80 пенсов больше рюмки, а рюмка стоит x, то бренди стоит 80+x; x+80+x = 84. Так что рюмка стоит два пенса.

Кузина Трейси.

3. Поскольку и у Трейси, и у Альберта по шесть «своих» детей, а общие дети считаются для обоих, до женитьбы у них должно было быть одинаковое число детей. Возможных вариантов всего четыре: от 1 общего ребенка и по 5 от предыдущих браков (всего 11) до 5 общих детей и по 1 от предыдущих браков (всего 7). Мы знаем, что всего у них 9 детей, так что у Трейси и Альберта было по трое детей от предыдущих браков, а затем в браке у них родилось еще трое.

Проезжая мимо.

Два поезда, едущих в противоположном направлении, проезжают 120+60 = 180 м (относительно друг друга) за 5 секунд, так что их относительная скорость равна 180:5 = 36 м/с. Если бы они ехали в одном направлении, то преодолели бы такое же относительное расстояние за 20 секунд со скоростью 180:20 = 9 м/с. Итак, x+y = 36, x – y = 9. Поскольку x – y = 9, x = 9+y, то есть y+9+y = 36, соответственно, 2y = 27. Таким образом, y = 27:2 = 13,5. x+13,5 = 36, x = 22,5. 22,5 больше, чем 13,5, так что более быстрый поезд движется со скоростью 22,5 м/с, или 81 км/ч: 1 м/с = 3,6 км/ч. Впрочем, чтобы точно сказать, какой именно поезд едет быстрее, вам понадобилась бы дополнительная информация (если вам очень интересно, быстрее ехал более короткий поезд). В оригинале решение задачи неверно из-за арифметической ошибки, я изменил условие.

Свечи.

До многих чисел будет добраться очень трудно, но 100 свечей можно получить, заказав две коробки по 16 свечей и четыре коробки по 17.

Трилогия.

Если бывший офицер умер, не приходя в сознание, то никто не может знать, что именно он видел во сне. История выдумана.

Ведра.

Вес будет одинаковым. Тело, плавающее на поверхности воды, вытесняет объем воды, весящий ровно столько же, сколько и тело.

Мельник.

Девятую часть бушеля. Если мельник забрал себе десятую часть всей муки, то 1 бушель – это 9/10 всей муки, так что всего мельник смолол 10/9 бушеля муки, или 1 1/9.

Первый камуфляж.

Четыре слова: жук, тля, оса, овод – все это насекомые.

Великолепный.

В 22 раза. Высокомерный бегун А пробежал 1/6 дорожки. За это же время его соперник Б пробежал 5/6-1/8 дорожки (благодаря форе). Приведем к общему знаменателю; получится, что А пробежал 4/24, а Б – 17/24. Отбросив знаменатели, получаем, что А пробежал 4, а Б – 17, так что Б бежит в 17/4 раз быстрее, чем А. При этом А нужно пробежать в 5 раз большее расстояние. Так что просто для того, чтобы прибежать одновременно с Б, А должен бежать в (17/4)×5 раз быстрее, чем до этого, то есть в 21,25 раза быстрее. Соответственно, чтобы выиграть забег, округляя до ближайшего целого числа, А придется бежать в 22 раза быстрее, чем до этого.

На востоке.

В брак вступило одинаковое количество мужчин и женщин, и это число, каким бы оно ни было, равно 2,1 % всех мужчин и 1,4 % всех женщин. Упростив эти цифры, мы получим, что отношение мужского и женского населения страны – 2:3. Соответственно, 3/5, или 60 % населения – женщины.

Самоубийство.

В комнате не было никакого питья. Конечно, существует некая вероятность того, что дядюшка нашего клиента заставил себя проглотить два десятка больших пилюль, не запивая, но не очень понятно, зачем доставлять себе перед смертью такие неудобства. На самом деле дядюшку отравили; убийца подбросил пилюли, забрал отравленный напиток, но не догадался поставить что-нибудь вместо него.

Шарфы.

0. Это невозможно. Если одиннадцать шарфов нашли своих владелиц, то двенадцатый шарф тоже попадет к своей владелице. Его просто некому больше отдать.

Джо.

Джо 10 лет, Рут – 4. Относительный возраст может меняться так быстро только в одном случае – если один из двоих совсем мал. Возьмите исходный возраст Рут равным 1 году, и увидите, что все отношения складываются идеально: 1 и 7, 2 и 8, 3 и 9. Соответственно, сейчас им 4 и 10.

«Уэннс».

33. Поскольку посетителей больше, чем максимальное количество монет, а у всех в карманах разное их число, количество монет у каждого посетителя должно представлять собой арифметическую прогрессию: 0, 1, 2, 3 и т. д. Поскольку количество монет не повторяется, а 33 пенсов ни у кого нет, теоретическому 34-му посетителю невозможно подобрать никакое число монет. Итак, максимальное количество людей в баре – 33, причем у них от 0 до 32 пенсов.

Майда-Вейл.

10 километров. Джеймс идет вдвое быстрее Джерри, так что догонит его через час, когда оба пройдут 4 километра. Соответственно, пес в течение часа будет бегать с постоянной скоростью 10 км/ч.

Овцы.

960. Давид получит 1200 овец, поскольку 200 – это 20 % от 1000. x+25 % = 5x/4, так что, чтобы найти x, нам нужно разделить на 5/4, или умножить на 4/5, т. е. 0,8. 1200×0,8 = 960, так что Карадог получит 960 овец.

Второй словесный узел.

Три слова: касситерит, плагиоклаз, хризоколла. Общая тема – минералы.

Партнер.

800 фунтов Джерри и 200 Джеймсу. Если треть компании стоит 1000 фунтов, то вся компания стоит, соответственно, 3000. Из этих 3000 60 % принадлежат Джерри, а 40 % – Джеймсу. После завершения сделки и Джеймс, и Джерри будут владеть по 33,3 % компании, так что Джеймс потеряет 6,6 % доли, а Джерри – 26,6 %. Если для простоты выразить эти проценты в третьих долях, то получается, что Джеймс потерял 20/3, а Джерри – 80/3. Так что деньги нужно разделить между Джеймсом и Джерри в пропорции 20:80. Соответственно, Джеймс получит 200 фунтов, а Джерри – 800.

Фрукты.

7. Груша = яблоко + 6 слив. Мы знаем, что 3 яблока + груша = 10 слив, так что, подставив вместо груши 1 яблоко + 6 слив, мы получим выражение 4 яблока + 6 слив = 10 слив. Это означает, что яблоко и слива весят одинаково. Груша = яблоко + 6 слив, и, поскольку яблоко равно сливе, получается, что груша весит столько же, сколько 7 слив.

Руки.

Четное число. Для рукопожатия требуются два человека, так что общее число людей, пожавших руки любое количество раз, всегда должно быть четным.

Сидр.

7890. 146+31 = 177. Разделим это число пополам (помня, что одно дерево стоит в углу и задействовано в обоих рядах), и получим, что сад представляет собой квадрат 89×89. Но это полный размер участка; соответственно, уже высажено 88×88+146 деревьев, или 7890.

Чувство неотложности.

Любое число, помноженное на 0, дает 0.

Горячее и холодное.

Горячий воздух поднимается, поэтому мы нагреваем вещи, помещая их над источником тепла. Холодный воздух, соответственно, опускается. Лучшим вариантом будет положить лед на ящик: он охладит металл и путем непосредственного физического контакта, и благодаря нисходящим потокам холодного воздуха.

На омнибусах.

18 миль. Смит идет втрое медленнее, чем едет, так что 75 % времени проводит, идя пешком. 75 % от 8 часов – это 6 часов, а 6×3 = 18.

Хуклендские рыцари.

Цифра 16 указывает на второго рыцаря. Числа первого рыцаря содержат цифры, составленные только из изогнутых линий. Числа второго рыцаря содержат цифры, составленные и из прямых, и из изогнутых линий. Числа третьего рыцаря содержат цифры, составленные только из прямых линий.

Третий словесный узел.

Три слова: акробатика, антреприза, джигитовка. Общая тема – цирк.

Картина.

Цена каждый раз уменьшается на 5/8. Я купил картину за 25/64 от 250 фунтов, то есть 97,65625 фунта – или, округляя до целого, 98 фунтов.

Даниэль.

Труп лежит на свитых веревках. Бутрос лез по веревке вверх, и, поскольку мы знаем, что сверху его страховали, бо́льшая часть веревки должна была быть над ним. Как бы ни падала веревка после того, как лопнула – или даже если ее отпустили, – она упала бы рядом с телом или на него, а не под тело. Дикки, похоже, сбросил Бутроса со скалы после того, как они сбросили (или случайно уронили) оттуда веревку.

Ответы на прямолинейные головоломки.

Приятное озеро.

В послании не хватает буквы «E»; полностью оно звучит так: «Persevere, ye perfect men; Ever keep these precepts ten», или, в переводе на русский: «Стойки будьте, безупречные люди; всегда подчиняйтесь сим десяти заповедям».

Дядюшка.

60 лет. Сведем все дроби к общему знаменателю: 12/60 жизни он прожил ребенком, 15/60 – молодым человеком, 20/60 – мужчиной. 12+15+20 = 47. 60–47 = 13. Итак, 13/60 от его полного возраста x равны 13 годам; таким образом, x = 13×60:13, или просто 60.

Гладкий лед.

Оказывается, лед сам по себе не более скользок, чем камень. Однако его температура таяния зависит от давления. Когда вы наступаете на лед, он тает (если, конечно, на улице не стоит сильнейший мороз), и скользите вы на воде. Лед снова замерзает после того, как вы с него сойдете. Когда вы идете по неровному льду, точек контакта между льдом и подошвой меньше, так что ваш вес концентрируется в этих точках, из-за чего увеличивается давление, количество талой воды, и лед становится более скользким. Если идти по очень гладкому льду, то ваш вес распределяется по большей площади, и льда тает меньше.

Второй камуфляж.

Четыре слова: ухо, глаз, рот, нос – все это части лица.

Сорок пять.

Одно из чисел вчетверо больше другого, так что самое большое число должно делиться на 4. Сумма двух этих чисел должна быть чуть больше, чем сумма двух оставшихся, так что самое большое число должно быть меньше половины 45: 24 и 6 дают нам 12, но тогда два оставшихся числа – это 14 и 10, а они в сумме дают не 15. Но вот 20 и 5 дают нам 10, а 45–25 = 20, что как раз является суммой 8 и 12. Итак, искомые числа – 8, 12, 5 и 20: 8+2 = 12-2 = 5×2 = 20:2 = 10.

Сент-Мэри-Акс.

7,5 мили. Поскольку Ллойд проходит половину пути со скоростью 5 миль в час, а половину – со скоростью 3 мили в час, то время в пути с каждой скоростью должно соотноситься как 3:5. Так что 3 часа со скоростью 5 миль в час = 5 часов со скоростью 3 мили в час = 15 миль. Но на такой поход понадобилось бы 8 часов, а не 4, так что выходит, что расстояние вполовину меньше.

Двоюродная бабушка Ада.

Очень немногие числа увеличиваются или уменьшаются на 45, если их поставить в обратном порядке. Варианты следующие: 05 и 50, 16 и 61, 27 и 72, 38 и 83, 49 и 94. Из этих вариантов единственный, где оба разряда простые – 27 и 72. Таким образом, Аде 72 года, а миссис Хадсон – совершенно невероятные 27. Понятно, почему Холмс фыркнул.

Ронни.

556 фунтов. Если принять цену пальто за x, то x+500 = 12 (месяцев), а x+60 = 7. Соединим эти два уравнения и получим, что x+60 = 7х(x+500):12. Таким образом, 12x+720 = 7x+3500, 5x = 2780, x = 556. Пальто стоимостью в скромную годовую зарплату – это что-то необычное; судя по всему, его либо когда-то носила добрая королева Бесс, либо же его сшили из тонких листков чистого золота.

Февраль.

В 1928 году. Пять любых дней недели в феврале может быть только в високосный год, причем даже в високосный год пять раз встречается только один день, и из этого следует, что каждый день недели встречается в феврале пять раз каждые 28 лет. Однако годы, делящиеся на 100, являются високосными только в том случае, если делятся еще и на 400, так что 1900 год мы пропускаем. Таким образом, следующий февраль с пятью средами после 1888 года случится в 1928-м.

Исаак.

Чтобы доказать это, нужно найти два предмета одинаковой формы и размеров, но разного веса, а затем бросить с одинаковой высоты – они упадут одновременно. Мы лично взяли два спичечных коробка, один – со спичками, а другой – с монетами, но вариантов очень много. Возьмите, например, две бутылки, пустую и полную, и уроните их на диван.

Шифр.

Поскольку вы знаете, что это английское слово, то проще всего его будет найти, узнав, какое слово состоит из букв GAUNTOILER. Единственное распространенное английское слово, состоящее из этих букв – REGULATION («регулирование»). Если же вы предпочитаете решать задачу математически, то рассмотрите расположение цифр в примере. Если два 5-значных числа дают в сумме 6-значное, это значит, что первая цифра суммы, R, может равняться только 1.

Теперь займемся 5-значными числами. G+O = G. Если бы G или O равнялись 0, то ответ был бы 5-значным, а не 6-значным, так что из следующего разряда, очевидно, перенесена единица, а O = 9. Соответственно, A+I ≥ 10 – иначе единицу неоткуда будет переносить. В конце выражения мы видим T+R = I; уже известно, что R = 1, так что I на единицу больше, чем T. N+E = E, из чего следует, что N = 0. U+L должно равняться 9. У меня не хватит места на полное решение, но, учитывая, что вам уже известно, вы без труда и сами доведете его до конца.

Пример, кстати, выглядит так: 36 407+98 521 = 134 928.

Трек.

9 минут 20 секунд. Скорость синего равна 4/7 скорости красного, а красному нужно проехать расстояние синего плюс еще один круг, чтобы обогнать его. После того как красный проедет один круг, синий будет отставать на 3/7 круга. После второго круга – на 6/7 круга. Очевидно, что красный отрывается от синего ровно на 3/7 круга. Ему остается догнать синего всего на 1/7 круга, и это займет у него треть круга. Итак, всего он проедет 2 1/3 круга; если он проезжает один круг за 4 минуты, то всего он потратит 9 минут 20 секунд.

Байка из Челси.

Оказалось, что Джез (это, похоже, сокращение от «Джереми») был мойщиком окон. Он стоял снаружи здания и, запаниковав, запрыгнул через окно в комнату.

Экспресс.

Я оказался прав насчет того, что мне зададут вопрос, но вот оказался он не алгебраическим, а логическим. Если поезда шли с постоянной скоростью 60 и 40 км/ч, то час назад они были друг от друга в 60+40 = 100 километрах.

Ограда.

Если длина забора – y футов, а количество столбиков – x, то x+150 = y = 3(x-70) = 3x – 210. Так что получается, что 2x = 360, а x = 180. (Кстати, y = 330, что дает нам площадь примерно в 6806 квадратных футов, если ограда квадратная, или, максимально, 8666 квадратных футов, если ограда в форме окружности с радиусом 52,52 фута.).

Четвертый словесный узел.

Три слова: полиграфия, корректура, переводчик. Общая тема – книгоиздательство.

Один.

Оно состоит из десяти цифр, расположенных в алфавитном порядке по их русским названиям.

Печенье.

Печенье украл Стивен. Только одно утверждение истинно. Поскольку показания Уилла и Стивена взаимоисключающи, истинно утверждение одного из них. Давайте предположим, что истинно утверждение Стивена и он невиновен. В этом случае утверждения, противоположные остальным пяти, не дают точного решения: печенье могли украсть либо Мэри, либо Гвен, но ни одна, ни другая не были несправедливо обвинены (получив тем самым алиби). Поскольку Уиггинс смог разрешить загадку сразу же, показания должны давать однозначный ответ. Так что Уилл говорит правду, и печенье украл (и съел) Стивен.

Опасные дамы.

В 30 году нашей эры. Поскольку всего они прожили 69 лет на отрезке в 129 лет, выходит, что между смертью первой и рождением второй прошло 60 лет. Так что Боудикка родилась через 60 лет после 30 года до нашей эры, то есть в 30 году нашей эры.

Квадратные овцы.

12. Я сумел вспомнить, что круг – это фигура, которая при данном периметре покрывает наибольшую площадь; из этого следует, что для любого периметра – то есть, в данном случае, количества спичек – наибольшую площадь будет иметь фигура, ближе всего похожая по форме на круг. Правильный двенадцатиугольник со стороной 1 м имеет площадь 11,19 м2, потому что площадь двенадцатиугольника равна 0,5×12×1 (длина стороны)×1,865 (расстояние от центра до середины любой стороны при длине стороны 1). Правильный одиннадцатиугольник со стороной 1 м имеет площадь 9,365 м2. Итак, для загона площадью не менее 10 м2 понадобится 12 метровых секций забора.

Мистер Андреас.

14 315 фунтов. Чтобы рассчитать сложные проценты такого рода (когда проценты вычисляются в конце определенного периода), можно посчитать 55 % вручную, прибавить их к базовой сумме и повторить это несколько раз. Но проще и эффективнее воспользоваться формулой A = P(1+r)t, где A – накопленные средства, P – исходный капитал, r – проценты, представленные в виде десятичной дроби, а t – количество повторений. В нашем случае A = 1600×(1+0,55)5, или 1600×8,9466.

Бутылка.

Вам потребуются три измерения. Сначала измерьте диаметр дна – это позволит вам вычислить его площадь. Затем установите бутылку вертикально и измерьте высоту жидкости. Наконец, переверните бутылку вверх дном и измерьте расстояние от поверхности жидкости (она будет заметно выше горлышка) до дна. Таким образом, вы сможете получить объем жидкости – площадь дна, умноженная на высоту жидкости, – и объем воздуха (площадь дна, умноженная на высоту воздуха). Поскольку в бутылке ничего больше нет, сложите два этих объема и получите полный объем бутылки.

Дейви.

Единственный возможный ответ таков: когда Уиггинс развернулся и пошел в сторону Дейви, Дейви пошел от него спиной вперед с той же скоростью. Необычное поведение, это уж точно.

Дежурство.

Джим работал с 0:00 до 6:00 и с 10:00 до 16:00.

Дейв работал с 4:00 до 10:00 и с 16:00 до 22:00.

Питер работал с 12:00 до 18:00 и с 22:00 до 4:00.

Майк работал с 6:00 до 12:00 и с 18:00 до 0:00.

Пятый словесный узел.

Три слова: переговоры, дипломатия, демаркация. Общая тема – международные отношения.

Аренда.

45. По словам Арчи, 4x:5 = 2y:3, x+y = 99. Таким образом, 12x = 10y, или x = 10y:12. Теперь подставим это выражение во второе уравнение: 10y:12+y = 99, 10y+12y = 1188, так что y = 54. x+54 = 99, соответственно, x = 45. Осталось 45 лет.

Чай.

9. Сначала поставьте 5-фунтовую и 9-фунтовую гири на разные чаши весов, чтобы их могли уравновесить 4 фунта чая. Взвесьте 4 пакета по 4 фунта чая, оставив пятую 4-фунтовую часть в мешке. Затем уберите гири, возьмите по очереди все 4-фунтовые пакеты и разделите их таким образом, чтобы весы оказались в равновесии. Для этого потребуется еще пять взвешиваний в дополнение к четырем предыдущим, итого 9.

Куда деваются деньги?

Изначально у меня было 220 пенсов – чуть меньше 19 шиллингов. Вычисления нужно начинать с конца и постепенно продвигаться к началу. Итак, 6+9+6 = 21×2 = 42+10 = 52×2 = 104+6 = 110×2 = 220.

Сколько коров?

121 393. Ряд Фибоначчи – это знаменитая математическая модель, описывающая экспоненциальный рост именно такого рода: каждое число в последовательности представляет собой сумму двух предыдущих чисел. Начинается он так: 0, 1, 1, 2, 3, 5, 8…; в данном случае каждый член последовательности показывает количество телят, родившихся в соответствующем году. Стоит отметить, что сумма всех чисел вплоть до N-го члена последовательности равна (N+2) – му члену минус единица. Более того: поскольку N = (N-1)+(N-2) – это базовое определение последовательности, – из этого следует, что (N+2) = 2N + (N-1). Отсюда следует, что если нам известны два последовательных члена, N и (N-1), то сумма всех членов последовательности вплоть до N равняется 2N+(N-1)-1. 25-й и 24-й члены последовательности – 48 368 и 28 657 соответственно, так что у черной вудлендской коровы будет к тому времени 2×48 368+28 657-1 = 121 392 потомка. Естественно, сама она тоже жива, так что всего у нас 121 393 коровы. Это огромное количество очень странно ведущих себя коров, так что вполне понятно, чего так боится мистер Подж.

Нечетные числа.

Моим первым решением стало соединить две единицы, чтобы получить 11: 11+1+1+1 = 14. Если добавить другие знаки математических действий, то можно решить задачу и иначе, например, так: 1:1+9+3+1 = 14.

Сквозняк.

Когда окно охлаждается, вместе с ним охлаждается и воздух в комнате неподалеку от него. Холодный воздух опускается вниз, и его место занимает более теплый воздух из другой части комнаты. Этот воздух тоже охлаждается. Из-за этого возникает круговой поток воздуха между окном и камином: теплый воздух идет по потолку, а холодный – по полу. Мы ощущаем это как сквозняк. Именно поэтому великолепные обогревательные батареи мистера Сан-Галли часто ставят прямо под окнами.

Швея.

Когда на улице темно, увидеть что-либо снаружи из освещенной комнаты практически невозможно. Особенно в том случае, если идет дождь, даже самый мелкий. Поскольку усадьба стоит в сельской местности, никаких дополнительных источников света на улице не было. Судя по всему, швея выдумала непрошеного гостя, чтобы отвлечь внимание хозяев и подготовить почву для другого преступления.

Пчелы.

Всего 15 пчел, что мне лично показалось где-то в тысячу раз меньше, чем на самом деле, даже если улей и небольшой. Впрочем, нужно все-таки решать задачу именно так, как сформулировал ее собеседник Холмса. Мы знаем, что две группы пчел составляют соответственно 1/5 и 1/3 от целого. Приведем их к общему знаменателю и получим 3/15 и 5/15. Разница между этими числами составляет 2/15; умножим ее на 3 и получим 6/15. Получается, что эти пчелы составляют 3+5+6 = 14/15 всех пчел. Оставшаяся пятнадцатая часть – это 1 пчела, так что всего в улье 1×15 = 15 пчел.

Снова фрукты.

Всего три фрукта, по одному каждого вида, о чем совсем не трудно догадаться.

Третий камуфляж.

Четыре слова: чек, сбор, долг, счет. Общая тема – бизнес.

Скорость.

Сид снова победил. В предыдущих забегах Рэй пробегал 90 метров за то же время, что Сид пробегал 100. Так что в последнем забеге Сид и Рэй сравнялись на отметке 90 метров (Рэй пробежал 90 метров, а Сид 100). На последних 10 метрах Сид обогнал Рэя и победил.

Ответы на хитроумные головоломки.

Вес.

30 фунтов. Все трое вместе весят 180 фунтов, а муж и ребенок вместе – на 162 фунта больше, чем пес, соответственно, пес весит вдвое меньше, чем разность между 180 и 162, или 9 фунтов. Вес пса составляет 30 процентов от веса мальчика. 9:30×100 = 30, соответственно, мальчик весит 30 фунтов.

Солярис.

Поскольку Солнце восходит на востоке, получается, что Земля вращается вокруг оси против часовой стрелки. Так что в истинную полночь по местному времени Земля поворачивает вас в направлении своего движения, а в истинный полдень – в обратном направлении. Следовательно, в полночь вы движетесь быстрее. В точке близ экватора ваша скорость будет отличаться примерно на 0,5 км/с (ближе к полюсам – меньше) в ту или иную сторону от скорости движения Земли вокруг Солнца (около 30 км/с). Но не беспокойтесь: само Солнце (очевидно, вместе с Солнечной системой) движется сквозь Вселенную со скоростью около 800 км/с, так что различия в вашей скорости можно считать незначительными.

Процессия писателей.

Томкинс. Судя по представленной информации, Сквайрс – драматург, Эпплби пишет исторические романы, Уайтли – юморески, Арчер – стихи, Гарднер – рассказы, а Томкинс – повести.

Дровосеки.

360 кубических футов древесины, или чуть больше 2,8 корда[7]. Относительное количество времени, которое Дуг и Дейв тратят на распил бревен и рубку дров, должно быть пропорционально количеству работы, которое они могут выполнить за полный день; соответственно, они должны разделить рабочий день в пропорции 6:9, или 2:3. Таким образом, 3/5 дня они должны пилить бревна (более медленный процесс), а 2/5 дня – рубить дрова. 3/5 от 600 – это 360 кубических футов древесины (равно как и 2/5 от 900).

Шестой словесный узел.

Три слова: виолончель, тромбонист, фортепиано. Общая тема – симфонический оркестр.

Две суммы.

Первая сумма: 12+5+7 = 3+4+8+9 (= 24).

Вторая сумма: 173+4 = 85+92 (= 177).

Если ответ и можно найти без использования метода проб и ошибок, то я не знаю как.

В оригинале в решении ошибка: первый вариант содержит «запрещенное» число 6 (12+78 = 34+56 = 90). Приведенное решение – мое.

Утка, утка, гусь.

4 шиллинга. Если считать, что курица стоит 1 шиллинг, то утка стоит 2 шиллинга; из второго уравнения («3 курицы + утка = 2 гуся») тогда получается, что 3×1+1×2 = 2 гуся = 5. Но цена в 2,5 шиллинга противоречит условию. Удвоим цены на курицу и утку. 3×2+1×4 = 10, гусь стоит 5 шиллингов. Подставим цифры в третье уравнение («3 гуся + 1 курица + 2 утки = 25»). 3×5+1×2+2×4 = 15+2+8 = 25. Цифры верны, таким образом, утка стоит 4 шиллинга.

Ювелир.

75 минут. Если поездка туда-обратно в кебе занимает 30 минут, то поездка в одну сторону – 15 минут. Соответственно, пешая часть пути, если возвращаться в кебе, занимает на 15 минут меньше полного времени. 90–15 = 75 минут.

Записка.

13 21 13 21 32 21 12. Прочитайте все цифры вслух, и сразу увидите, что каждая строчка описывается цифрами из последующей строчки: «Одна двойка», затем – «одна единица, одна двойка», затем – «три единицы, одна двойка», и так далее.

Серпантин.

Уровень воды слегка понизится. Если Сигер утонет, значит, его средняя плотность превышает плотность воды. Когда тело плавает, оно вытесняет столько воды, сколько оно весит, но вот погрузившись в воду, вытесняет объем воды, равный собственному. Поскольку Сигер утонул, значит, он тяжелее, чем такой же объем воды, следовательно, вытесняет меньше воды, и уровень воды опускается.

Наследство.

24 фунта. Мы знаем, что x+y = 100, а x/4-y/3 = 11. Домножим второе уравнение на 12 и получим 3x-4y = 132. x = 100-y, так что 3(100-y)-4y = 132, или 300-3y-4y = 132, или 7y = 300–132 = 168. Соответственно, y = 168:7 = 24 фунта, а x, наследство Фредерика – 76 фунтов.

Дети.

Вероятнее, что трое детей будут одного пола, а четвертый – другого. Существует 16 разных возможностей (2 варианта, повторяющихся 4 раза; 24 = 16), вероятность которых одинакова. Две из 16 возможностей – все дети одного пола: ММММ или ДДДД. Восемь – три ребенка одного пола, четвертый – другого: МДДД, ДМДД, ДДМД, ДДДМ и их противоположности. Шесть – по два ребенка каждого пола: ММДД, МДМД, МДДМ и их противоположности. Итак, с вероятностью 8/16 (50 %) три ребенка будут одного пола, с вероятностью 6/16 (37,5 %) мальчиков и девочек родится поровну, наконец, с вероятностью 2/16 (12,5 %) все дети будут одного пола. Кстати, стоит также отметить, что примерно в каждом девяностом случае у женщины может родиться двойня, что затрудняет точные вычисления, к тому же на практике вероятность рождения мальчика практически никогда не равняется 50 %, так что условие задачи не вполне точно отражает реальность.

«Месть».

За тридцать лет до Крымской войны (1853–1856 годы) города Новороссийска еще не существовало. Он был основан только в 1838 году.

Решение адаптировано; оригинал был связан с непереводимыми особенностями английского языка (Холмс догадался, что его собеседник не моряк, потому что тот назвал корабль не «she»).

Ствол.

35 метров. Мы не знаем скорости трактора, но за время одного шага Холмса он проезжает расстояние y. Так что, пока Холмс шел 140 м, трактор проехал 140y м. Холмс преодолел эту дистанцию, а также длину дерева x, так что мы получаем уравнение: 140 = x+140y. В обратную сторону Холмс прошел 20 шагов, так что трактор проехал 20y м. Поскольку они двигались в разные стороны, сумма их пути равна длине ствола, таким образом, x = 20+20y. Итак, x = 20+20y = 140-140y. 20+20y = 140-140y, отсюда 1+y = 7-7y, следовательно, 8y = 6, или y = 0,75. Поскольку x = 20+20y, выходит, что x = 20+15 = 35 м.

Поле.

За 40 дней. Давайте возьмем единицу измерения «поле в день»; тогда получается так: корова+коза = 1/45, корова+ягненок = 1/60, коза+ягненок = 1/90. Сначала нужно сравнить подобное с подобным. Наименьший общий знаменатель этих дробей – 1/360. Итак, 1Кр+1Кз+0Я = 8/360, 1Кр+0Кз+1Я = 6/360, 0Кр+1Кз+1Я = 4/360. Подставим первое уравнение (решенное для коров: 1Кр = 8/360-1Кз) во второе и получим 8/360-1Кз+1Я = 6/360, или 1Я+2/360 = 1Кз. Подставим это выражение в третье уравнение: 2/360+1Я+1Я = 4/360, или Я = 1/360. Вернемся ко второму уравнению и решим его для коз: 2/360+1/360 = 1Кз, или Кз = 3/360. Наконец, из первого уравнения находим: 1Кр = 8/360-3/360 = 5/360. Итак, ягненок съедает 1/360 поля в день, коза – 3/360, корова – 5/360. Если их выпустить на поле вместе, они будут съедать 9/360 поля в день. 360:9 = 40, так что они съедят всю траву за 40 дней.

Шрифт.

39. Чтобы набрать названия всех месяцев английского языка, вам понадобится 27 литер: AA, B, C, D, EEE, F, G, H, I, J, L, M, N, OO, P, RR, S, T, UU, V и Y. В русском языке названия всех месяцев состоят из разных букв, плюс некоторые буквы русского языка совпадают с английскими, но тем не менее печатнику понадобится заказать еще 12 русских литер: Б, Г, И, Й, К, Л, П, У, Ф, Ь, Ю, Я. Если бы заказчик хотел, чтобы и русские, и английские названия месяцев печатались на одной и той же странице, литер понадобилось бы еще больше – предлагаю вам решить эту задачу самостоятельно.

Зарезанный.

Дворецкого. Он говорит, что споткнулся о тело в темноте, но при этом увидел убитого, проходя мимо кабинета. Он явно лжет.

Баланс.

Как бы ни был распределен вес в монете, если бросить ее два раза подряд, то последовательность «решка-орел» встретится ровно с такой же вероятностью, как и «орел-решка». Так что бросайте монету дважды; первый честный результат – решка-орел, второй – орел-решка. Если вы получите любой другой результат, то бросьте монету еще два раза. Если монета откровенно шулерская, то придется проявить терпение, но тем не менее бросок все равно останется «честным». Впрочем, если вы достанете шулерскую монету с двумя орлами, ждать нужного результата придется очень долго…

Управляющий.

36. Вернемся на x лет назад; заместителю было тогда вдвое меньше, чем управляющему сейчас, то есть 24, а управляющему – столько же, сколько сейчас заместителю, y. Соответственно, y – x = 24; поскольку разница в возрасте всегда остается постоянной, y+x = 48. Таким образом, 2y = 72, и, следовательно, заместителю 36 лет.

Головы и капуста.

Мне понадобилось немало времени и подсказка Холмса, но в конце концов я обнаружил метод сравнения объемов путем погружения в воду. Например, можно наполнить до краев водой большое ведро и поставить его в пустое корыто. Погрузите покрытую воском голову в ведро, и в корыто выльется объем воды, равный объему головы. Вылейте эту воду в одну из нескольких одинаковых стеклянных бутылей. Затем снова наполните ведро до краев, положите туда первый кочан капусты и снова соберите вылившуюся воду. Повторите ту же процедуру со всеми остальными кочанами, сравните бутыли и увидите, какой объем ближе всего к исходному. Ни в одном другом историческом источнике я этой истории не встретил, так что рекомендую вам считать ее выдумкой, а не исторической правдой.

Велосипед.

Нужно разделить путь пропорционально нашим скоростям – в данном случае 5:4. Поскольку Холмс идет быстрее, а едет медленнее, он будет ехать 4/9 пути, а я, соответственно, 5/9. Если мы оба будем ехать непрерывно, то разницы в том, кто первым поедет на велосипеде, нет. Вариантов, по сути, два: либо Холмс проезжает 8 миль и оставляет велосипед мне, либо я проезжаю 10 миль и оставляю велосипед ему. Всего мы потратим на путешествие три часа: каждый из нас проедет час на велосипеде и два часа будет идти пешком, а велосипед час пролежит на пути.

Холст.

10 на 20 дюймов. Обычно прямоугольный предмет с максимальной плотностью – это квадрат. Но, поскольку верхняя и нижняя рамки вдвое шире левой и правой, высота картины должна быть вдвое больше ширины, чтобы незадействованное пространство оказалось минимальным. Таким образом, холст должен быть 20 дюймов в высоту и 10 в ширину, а сама картина – 12 дюймов в высоту и 6 в ширину.

Свинья.

Кому-то из вас, друзья, задача показалась легкой; если же нет, то крепче держитесь за кресла. Задача очень прямолинейная, но решается в несколько этапов.

Нам известно, что 95x+97y = 4238; количество и свиней, и овец должно быть целым и больше нуля. Решить задачу нам позволит теория неопределенных уравнений. Сначала решим наше уравнение для x: x = 4238/95-97y/95; сведем это выражение к целым числам и остаткам: x = 44+58/95-y-2y/95.

Упрощая, получаем: x = 44-y+(58-2y)/95.

Поскольку x – целое число, правая сторона уравнения тоже должна быть целым числом. И 44, и y – целые числа, так что последний член, (58-2y)/95 – тоже целое число, хотя мы совершенно не представляем, что это за число. Давайте для простоты обозначим его «2i». Решим новое определение 2i = (58-2y)/95 по y: y = 29-95i. Нам известно, что y – неотрицательное целое число, так что 0 ≤ 29-95i, а i ≤ 29/95.

Теперь у нас есть выражение для y, которое мы можем подставить в исходное уравнение для x: x = 44-(29-95i)+(58-2(29-95i))/95; выглядит все не то чтобы очень красиво, но многое здесь сокращается, и после всех упрощений мы получаем x = 4-29+95i+2i, или x = 15+97i. Поскольку x – целое число, получается, что 0 ≤ 15+97i, а -15/97 ≤ i.

Итак, i находится в промежутке -15/97 ≤ i ≤ 29/95; поскольку i при этом – целое число, оно может быть только нулем.

Выражаем и x, и y через i: x = 15+97×0, или 15; y = 29–95×0, или 29. За x мы приняли число свиней, так что он купил 15 свиней. С помощью этого метода можно решить любое неопределенное уравнение; впрочем, чем больше в уравнении неизвестных, тем больше шагов вам понадобится. Если уравнение нерешаемо, то промежуток, полученный для i, будет невозможным.

Седьмой словесный узел.

Три слова: плутовство, шарлатанка, ограбление. Общая тема – преступная деятельность.

Владелец лавки.

Джентльмен покупал медные цифры. Он собирался прикрепить их к двери, чтобы номер его дома был хорошо виден с улицы.

Five o’clock.

Возьмите десять спичек и выложите из них слово FIVE («пять»). Затем уберите семь из десяти спичек, оставив только IV – римскую 4. Очень просто, если знать способ решения, – но все загадки таковы.

Любопытная задачка.

3 и 5; 7 и 8. Чтобы решить задачу математически, придется добавить неопределенности. Мы знаем, что x2+xy+y2 равно квадратному числу. Это квадратное число мы можем выразить в виде (x – ay)2, поскольку оно всегда будет точным квадратом, а переменный коэффициент a позволит нам получить нужное число при любых x и y.

Теперь разложим это квадратное выражение: (x – ay)2 = (x – ay)(x – ay) = x2-2axy+a2y2. Отсюда видно, что x+y = ya2-2ax. Прибавим к обеим сторонам 2ax – y, и получим x+2ax = ya2—y, или x(2a+1) = y(a2-1).

Поскольку мы знаем, что xy = yx, отсюда следует, что x = a2-1, а y = 2a+1. Если a = 1, то x = 0, y = 2; решение вполне верное, но нам нужны целые числа от 1 до 9. a = 2 дает нам x = 3, y = 5, а a = 3 дает x = 8, y = 7. Если a = 4, то x > 9.

Я лично, впрочем, решил задачу перебором.

Десять футов под землей.

В 10 футах (около 3 метров) под землей температура почвы отстает примерно на четыре месяца от температуры воздуха, по крайней мере, в средней полосе. Когда на поверхности Земли заканчивается весна, у кротов и червей еще продолжается зима. На глубине больше 75 футов времена года вообще никак не ощущаются – по крайней мере, у нас в Лондоне.

Проблема с локомотивом.

200 километров. Возьмем за x расстояние от места, где начались проблемы с локомотивом, до места назначения, а за y – полную скорость. Нам известно следующее: нормальное время t, за которое мы должны были добраться до места назначения, равно x/y; на скорости (3/5)y время равно t+2 = 5x/3y; наконец, если бы мы проехали еще 50 километров, то опоздали бы всего на 1 час 20 минут: t+4/3 = 50/y+5(x-50)/3y. Вычтите из второго уравнения t = x/y, и быстро обнаружите, что t = 3, а x = 3y.

Итак, если бы все было в порядке, нам бы оставалось ехать 3 часа, а оставшееся расстояние равняется 3, умноженным на максимальную скорость поезда в километрах в час. Мы знаем, что по третьему уравнению добрались бы до места назначения на 2/3 часа быстрее, чем по второму; подставим в третье уравнение t+2 = 5x/3y, и получим 5x/3y-2/3 = 50/y+5x/3y-250/3y; 5x-2y = 150+5x-50; 2y = 100. Таким образом, полная скорость равна 50 км/ч. Чтобы преодолеть расстояние на полной скорости, требуется 4 часа, так что оно равно 200 км.

Воспоминание.

28. Начните с конца и продвигайтесь к началу, и все будет очень просто.

2×10 = 20. 20-8 = 12. 12×12 = 144. 144+52 = 196. Новые головоломки Шерлока Холмса = 14. 14×3:2 = 21. 21×7 = 147. 147×4:7 = 84. 84:3 = 28. Заметим, что выражение «×4:7» обратно «+75 %», потому что 4/4+3/4 = 7/4.

Моран.

На самом деле – да. Помните: отсчет времени начинается с первого выстрела, так что время t в этот момент равняется 0 секундам, а не 5. Чтобы винтовка полностью соответствовала хвастливым заявлениям Морана, нужно, чтобы она делала 60 выстрелов за 4 минуты 55 секунд. Другая иллюстрация того же принципа: поставив на бумаге две точки, вы соединяете их одной линией, а не двумя.

Восьмой словесный узел.

Три слова: провокация, беспорядки, задержание.

Барнабас.

2 полукроны. Мы знаем, что и Уиггинс, и Барнабас прикладывают одинаковые усилия и для одной, и для другой работы. Уиггинс выбрасывает грязь так же быстро, как Барнабас копает, но копает вчетверо быстрее, чем Барнабас выбрасывает грязь. Чтобы непосредственно сравнить, с какой скоростью копают Уиггинс и Барнабас, нужно два шага, но, поскольку они оба и для копания, и для выбрасывания грязи прикладывают одинаковые усилия, получается, что в целом Уиггинс работает вдвое эффективнее Барнабаса. Итак, как бы они ни разделяли работу между собой и сколько бы времени ни потратили, Уиггинс работал в два раза лучше Барнабаса, и деньги нужно разделить в соотношении 2:1.

Сорок четыре.

20 и 64. Два числа, произведение которых равно 1280, а разность – 44, можно найти простым подбором, но есть и алгебраическое решение.

Мы знаем, что xy = 1280, а x – y = 44. Итак, x = 44+y. После подстановки получаем 44y+y2 = 1280; представим это в виде стандартного квадратного уравнения: y2+44y-1280 = 0.

Формула для решения квадратного уравнения имеет вид Новые головоломки Шерлока Холмса, где a, b и c – коэффициенты при соответствующих членах квадратного уравнения. Знак ± означает, что решать нужно дважды: в первый раз – прибавить квадратный корень, во второй – отнять. В нашем случае a = 1, b = 44, c = -1280.

Итак, мы получаем: Новые головоломки Шерлока Холмса, или, после всех вычислений, (-44± 84)/2; это дает нам два ответа: -64 и 20. Мы ищем модуль возраста (минус появился потому, что нам была известна разница, а не сумма двух возрастов); следовательно, Майклу 64 года, а Минни – 20.

Убийство Молли Гласс.

Миссис Гласс зажгла горелку в спальне, прежде чем лечь спать. Когда она уснула, муж отключил газ во всем доме. Огонь, естественно, погас. Затем муж снова включил газ, он накопился в спальне, и миссис Гласс задохнулась.

Ответы на очень сложные головоломки.

Безумные мечты.

Определенно не в пределах одного поколения. Мальчики рождаются примерно в половине случаев, так что половина матерей перестанет рожать после первого же ребенка. У оставшейся половины мальчиком будет второй ребенок, и так далее. На каждом этапе оставшиеся матери будут рожать столько же мальчиков, сколько и девочек, так что соотношение полов никак не изменится, но вот количество детей уменьшится, соответственно, уменьшится и население. Вполне возможно, что некоторые женщины генетически предрасположены рожать больше девочек, чем мальчиков, и в будущем отбор будет производиться именно по этому признаку, но для того, чтобы мутация распространилась по всей популяции, требуется в среднем 75 поколений. Даже такие строгие ограничения по-настоящему подействуют лишь через многие сотни лет.

Старая песня на новый лад.

Убийца грабил паб и застрелил беднягу, попросившего стакан воды, чтобы избавиться от лишнего свидетеля. Как позже стало известно, он к тому времени уже убил хозяина и повара, так что трупом больше, трупом меньше, для него было уже неважно. В конце концов злодея арестовали в доках Портсмута и повесили.

Ружейные патроны.

97. С помощью ящиков по 15 и 20 патронов можно получить любое число, кратное 5, кроме 5, 10 и 25. Так что методика выполнения заказов, не кратных 5, состоит в следующем: составлять их из ящиков по 18 патронов до тех пор, пока в остатке не получится число, кратное 5, и этот остаток собирать уже из других ящиков. Последнее число, для которого такой способ не сработает, – 97: остатки от ящиков по 18 составляют последовательно 79, 61, 43 и 25. После 97 вам всегда хватит максимум 5 ящиков по 18 патронов, чтобы получить в остатке число, кратное 5, которое можно собрать из ящиков по 20 и 15. Очень изобретательно.

Приятная прогулка.

18 миль. В общем виде подобные задачи решаются так: утройте расстояние до первого места встречи и вычтите из него расстояние до второго места встречи. Итого 10×3-12 = 18.

Мода.

20 платьев. Если в мастерской есть x платьев, каждое из которых стоит y фунтов, значит, xy = 1800. Кроме того, мы также знаем, что (x+30)(y-3) = 1800. Поскольку y = 1800/x, получается, что (x+30)(1800/x-3) = 1800, или 1800/(x+30)+3 = 1800/x. Таким образом, 3x(x+30)+ +1800x = 1800(x+30), или 3×2+90x-54 000 = 0. Мы уже обсуждали, как решаются квадратные уравнения; положительный корень здесь получается равным 120. В мастерской было 120 платьев, каждое из которых стоит 15 фунтов (эта цена многих повергает в уныние); 20 из них было украдено.

Четвертый камуфляж.

Четыре слова: тын, сад, куст, дерн. Общая тема – садоводство или, если шире, сельское хозяйство.

Яблочный рынок.

На самом деле два этих метода продажи эквивалентны лишь в том случае, если яблок, продаваемых по три за пенни, в полтора раза больше, чем яблок, продаваемых по два за пенни. В данном случае это не так: и тех, и других яблок одинаковое количество. Если бы у первой торговки было 36 яблок, а у второй – 24, то они обе заработали бы по 12 пенсов, неважно, сами они продавали бы эти яблоки или через подругу. В этом случае торговка, продававшая по три яблока за пенни, заработала бы 10 пенсов, а ее подруга, продававшая по два яблока за пенни, – 15, так что если разделить деньги поровну, по 12 пенсов, то первая женщина получит два лишних пенса, а вторая недополучит три пенса. Более справедливым будет отдать 9,5 пенса первой торговке, а 14,5 – второй.

Пара четверок.

Мне понадобилось очень много времени, а вовсе не немного. Впрочем, мне все-таки удалось найти решение:Новые головоломки Шерлока Холмса.

4!=1×2×3×4, или 24, аНовые головоломки Шерлока Холмса, очевидно, равен 2, так что выражение принимает видНовые головоломки Шерлока Холмса, а квадратный корень можно представить как степень 0,5. Корни и степени в таких выражениях сокращаются, так что выражение принимает вид 20,5×0,5×24 = 20,5×12 = 26 = 64.

Вокзал Эшкорт.

9 (или, может быть, 11). Когда мы отправлялись, в пути было уже четыре поезда Ватерлоо – Эшкорт, один из них только что прибыл в Эшкорт, а еще один – только отправился от Ватерлоо. В следующие пять часов от Ватерлоо отправятся еще четыре поезда, а пятый будет готовиться к отправлению в тот момент, когда на вокзал прибудет наш поезд. За время поездки все эти поезда проедут мимо нас – больше им деваться некуда. Я лично считаю, что поезд, прибывший в Эшкорт в момент нашего отправления, а также поезд, отправляющийся от Ватерлоо в момент нашего прибытия, не считаются «встреченными в пути», так что получается, что всего мы встретили 9 поездов. Если вы хотите считать и эти два поезда, то для вас правильный ответ – 11.

Эндрю.

Прежде чем пойти в гости к Давиду, Эндрю ставил часы на двенадцать часов и заводил их. Придя к Давиду, он записывал правильное время на его часах; перед уходом он делал то же самое, так что точно знал, сколько времени провел у Давида. Вернувшись домой, он видел на часах, сколько времени отсутствовал. Отняв от этого числа время, проведенное у Давида, он узнавал, сколько времени провел в пути. Теперь ему оставалось только прибавить половину времени в пути ко времени ухода из гостей, чтобы получить точное время.

Век жизни.

53 года 4 месяца. Совершенно очевидно, что если возраст младшего сына принять за x, то x+2x+4x+8x = 100, и x = 6 2/3 года. Джек в 8 раз старше, так что ему 53 1/3 года (а его сыновьям – соответственно 26 2/3, 13 1/3 и 6 2/3).

Камень, ножницы, бумага.

Уиггинс выиграл 7:3. Поскольку ничьих не было, получается, что 6 ножниц Уиггинса соответствуют 4 бумагам и 2 камням Алисы – Уиггинс ведет 4:2. В остальных играх ножницы показывала Алиса; Уиггинс при этом три раза показал камень и один раз бумагу, общий счет – 3:1. Складывая два результата, получаем, что Уиггинс выиграл 7:3.

Олд-Хук.

10 5/41 часа. Если Тед едет x км со скорость 8 км/ч, то время его пути равно x/8+(40-x)/1. Хоб проходит y км, так что время его пути равно y/2+(40-y)/8. Время, затраченное Эрном, таким образом, равно x/8+(x – y)/8+(40-y)/8. Три этих времени равны. Итак, x/8+40-x = y/2+(40-y)/8, что дает нам 7x+3y = 280. Домножив второе и третье уравнения на 8, получаем: 4y+40-y = x+x – y+40-y, или 2x-5y = 0. Мы получили два простых уравнения для x и y. Решив их, мы получим, что x = 1400/41, а y = 560/41. Отметим, что оставить ответы в сорок первых долях – самый простой вариант решения. Подставьте x во время Теда или y во время Хоба и получите, что общее время составило 10 5/41 часа.

Живопись.

Он потерял на сделке 10 фунтов. Картина, которую он продал за 75 фунтов с прибылью 25 %, изначально стоила 60 фунтов. Картина, которую он продал за 75 фунтов с убытком 25 %, изначально стоила 100 фунтов. Так что он купил две картины за 160 фунтов, а продал всего за 150.

Дейзи.

Вероятность – 2/3, или около 67 %. Если детей двое, то возможных сочетаний – четыре: мальчик-мальчик, мальчик-девочка, девочка-мальчик и девочка-девочка. Вариант «девочка-девочка» исключен, так что остается три сочетания, причем в двух из них ребенок – девочка.

Девятый словесный узел.

Три слова: катапульта, алебардщик, полководец. Общая тема – военное дело.

Семеро.

1 к 7, или около 14 %. Общее количество способов, которыми могут разместиться в ряд семеро детей, равняется 5040, или 7! = 7×6×5×4×3×2×1. Поскольку у нас три девочки, они могут попарно разместиться в разных концах ряда шестью разными способами. Остальные дети могут сесть между каждой парой девочек 5! = 120 разными способами. Шесть раз по 120 дает нам 720 способов посадки, при которых в обоих концах ряда сидят девочки. Соответственно, вероятность равна 720 к 5040, или 1 к 7.

Бридж.

Шансов никаких. Вероятность идеальной сдачи в бридже составляет 2 235 197 406 985 633 368 301 599 999 к 1. Если бы все население нашей планеты, включая новорожденных, играло по 60 партий бриджа в день, то идеальная сдача случалась бы примерно каждые 125 000 000 000 лет. На практике, однако, карты часто перемешивают довольно неэффективно, так что большинство случаев идеальной сдачи приходится именно на плохо перемешанные колоды. Остальные случаи – это откровенные подтасовки.

Энтузиаст.

Позиция белых фигур практически невозможная. Два слона одного цвета не могут стоять через одну клетку друг от друга. Нет, теоретически, конечно, возможно, что белые провели пешку и превратили ее в еще одного слона, но провернуть такое в середине игры почти невероятно. Это значит, что позицию на доске составлял не шахматист, а расставлять фигуры специально, чтобы кто-то подумал, что шла игра, могло понадобиться только убийце. Таким образом, убийца – Алан Ллойд. Когда Ллойду указали на его ошибку, он во всем признался.

Пятый камуфляж.

Четыре слова: еда, чай, стол, нож. Общая тема – прием пищи.

Ленты.

Миссис Браун. Помните, что все потраченные суммы являются точными квадратами, а все матери купили четное число метров. Из этого получается, что Дейзи купила 4 метра за 16 пенсов, а ее мать миссис Грин – 8 метров за 64 пенса. Роза купила 6 метров за 36 пенсов, а ее мать миссис Браун – 12 метров за 144 пенса. Лили купила 9 метров за 81 пенс, а ее мать миссис Блэк – 18 метров за 324 пенса. Наконец, Хизер купила 10 метров за 100 пенсов, а ее мать миссис Уайт – 20 метров за 400 пенсов.

Билли и Джонни.

Билли 30 лет, а Джонни – 12. Мы знаем, что x+y+18 = 2x, так что y = x-18. Кроме того, мы знаем, что x – y-6 = y, так что 2y = x-6. Подставим первое выражение во второе и получим, что 2x-36 = x-6; таким образом, x = 30, а y = 12.

Форель.

72 унции. Если хвост весит 9, то голова – 9+x/2, а тело x – 18+x/2. Соответственно, половина x равна 18, а x = 36. Соответственно, голова весит 27 унций, а всего рыба весит 9+27+36 = 72 унции (около 2 кг).

Как добраться до рынка.

10 миль. За 20 минут мы проехали вдвое меньше, чем оставалось до Доглика, так что до Доглика мы ехали целый час. Затем мы проехали 5 миль от Доглика; до Корхэма нам осталась еще половина этого расстояния, и мы проехали его за час. Итак, 5 миль мы ехали 2 часа, всего мы ехали 4 часа, а полное расстояние составило 10 миль.

Десятый словесный узел.

Три слова: туберкулез, вакцинация, скарлатина. Общая тема, конечно же – медицина.

Карандаши.

Как оказалось – положив их чередующимися рядами по 19 и 20. Поместив второй ряд в промежутки между карандашами первого ряда, а третий – в промежутках между карандашами второго, вы сможете сэкономить достаточно места, чтобы уместить в коробку девятый ряд. Если бы во всех рядах было по 20 карандашей, то всего их было бы 180, но четыре ряда – на один карандаш короче, так что всего получается 176 – на 16 больше, чем 160.

Добро и зло.

Существует 21 решение, но, конечно, все их я здесь привести не смогу. 12 734+12 734 = 25 468 – это наименьшая сумма, а 49 306 + 49 306 = 98 612 – наибольшая; впрочем, любой ответ будет верным. Чтобы решить задачу, подходите к ней с той же логикой, которую мы использовали в предыдущей головоломке такого рода. Например, R равняется либо 2W (если R < 5), либо 2W+1. То же можно сказать и об I: это либо 2R, либо 2R+1, либо, если 2R > 9 – 2R-10, где максимальное значение 2R – 18, или 2×9. Но, поскольку I зависит от 2R, а R – от 2W, то I каким-то образом связана с 4W; поскольку 2I не может быть больше 19, W не может быть больше 4. Кроме того, если WR > 49, то перед словом «right» была бы еще одна буква. Точно таким же образом мы выясняем, что, если O+O = G и G+G = T, то O тоже не может быть больше 4. T должно быть четным, потому что предыдущего разряда, чтобы перенести оттуда единицу, нет. Буквы W, R, O, N и G могут обозначать 0 лишь в том случае, если предыдущая буква означает 5 или больше. Обозначив все эти ограничения, попробуйте, например, рассмотреть случай O = 0, и обнаружите, что пример решается очень быстро. Подставляйте другие числа вместо разных букв и обязательно найдете одно из решений.

Пасхальное настроение.

1,5 дюйма. Объемы твердых тел одинаковой формы соотносятся как кубы их относительных длин. Соответственно, относительный объем самого большого яйца, длиной 3 дюйма, составляет 27. Объемы остальных трех яиц можно, следовательно, вычислить по формуле x3+(x+0,5)3+(x+1)3 = 27. Здесь лучше попробовать воспользоваться правилом ложного положения, чем пытаться упростить уравнение, так что подставьте сначала x = 1, чтобы получить 12,375 (или 2,33), а потом x = 2, чтобы получить 50,625 (или 3,73), и увидите, что и 1, и 2 находятся на одном и том же расстоянии от правильного ответа, так что нужно попробовать среднее арифметическое 1 и 2. Иными словами, x = 1,5 дюйма.

Три человека.

Машиниста зовут Смит. Чтобы найти ответ, очень полезно будет составить сетку возможных (и невозможных) ассоциаций. Из (1) мы знаем, что мистер Робинсон живет в Брикстоне, а из (5) – что он не профессор. Из (2) известно, что мистер Джонс тоже не профессор, так что профессора зовут мистер Смит. Из (5) мы знаем, что мистер Смит живет недалеко от проводника, так что мистер Смит тоже живет в Челси. Это значит, что мистер Джонс живет в Тоттенхэме, и, согласно (4), фамилия проводника – Джонс. Так что из (3) получается, что кондуктора могут звать только Робинсон, и, соответственно, машиниста зовут Смит.

Руфус.

16 миль в час. Длина дороги в футах – 625 = 54 м, а когда пес перестал бегать, до конца дороги оставался 81 фут, или 34 м. Эти четвертые степени явно находятся в пропорции 5:3; таким образом, сумма двух скоростей и разность двух скоростей тоже должны составлять пропорцию 5:3, и, соответственно, пропорция самих скоростей – 4:1. Уиггинс идет со скоростью 4 мили в час, пес бегает со скоростью 16 миль в час.

Наперсточник.

Так можно сделать только в том случае, если поставить один стаканчик в другой; в этом случае все становится тривиальным. Например, можно положить 1 пенни в первый стаканчик, затем 2 пенни и первый стаканчик – во второй, а оставшиеся 7 – в третий. Вариантов много, но все они сводятся к тому, что один стаканчик нужно поставить в другой.

Тиран.

Если разделить шарики ровно пополам, по 50 в каждый кувшин, то вероятность получить один из кувшинов (и, соответственно, выжить) равна 50/50, или ровно 50 %. Однако если положить один белый шарик в один кувшин, а остальные 99 – в другой, то мои шансы увеличиваются до 1/2×1+1/2×49/99, или 74 %. Это самый лучший возможный вариант. Я, конечно, даже на такой риск не пойду, если меня очень настойчиво не заставят, но все равно это намного лучше, чем 50 %!

Последний камуфляж.

Четыре слова: кол, пол, мол и вол. Их объединяет только то, что они рифмуются.

Семь торговок яблоками.

Одна из возможных схем: продавать 7 яблок за пенни до тех пор, пока не останется меньше 7, после чего остальные продавать по 3 пенса за яблоко. 7 торговок и максимум 140 яблок – это должно было навести вас на мысль, где именно провести границу. Итак, первая торговка получает 2 пенса с 14 яблок, а затем 18 пенсов с оставшихся 6, а последняя – 140:7 = 20 пенсов, распродав все яблоки пакетами по 7 штук. Общее решение таких задач состоит в следующем: x людей, количество товара у которых равно y(x+0z)+x-1, y(x+1z)+x-2, y(x+2z)+x-3 и т. д., должны продавать его по x за пенни, а затем по z пенни за каждую штуку из остатка; при этом все получат y+z(x-1) пенни. В нашем случае y, неопределенный коэффициент уравнения, равняется 2, так что для x, равного 7, z должно равняться 3.

Конец.

Убитый надел свитер не только наизнанку, но и задом наперед. Бирку на свитере можно было увидеть, только стоя к нему лицом. Блай сказал, что видел бирку, когда убитый убегал от него; это невозможно, так что он, очевидно, убийца.

Примечания.

1.

Бушель – английская мера объема, равная примерно 36,37 л. Для решения задачи знать об этом, впрочем, не обязательно. – Прим. ред.

2.

В английском языке понятие «кузен» трактуется намного шире, чем в русском; оно означает любого двоюродного или более дальнего родственника, вне зависимости от разницы в поколениях.

3.

И, очевидно, получил сдачу, поскольку крона – это монета в 5 шиллингов, а 4238 не делится на 5.

4.

Полкроны – монета ценностью 2 шиллинга 6 пенсов.

5.

1 унция равна примерно 28,35 г. Для решения задачи это знать не обязательно.

6.

В данном случае – нечто вроде «зло+зло = добро».

7.

Корд – американская мера дров, равная 128 кубическим футам.

Оглавление.

Новые головоломки Шерлока Холмса. Элементарные головоломки. На улице Стренд. Дедушка. Сферы. Хукленд. Охранники. Тюрьма. Первый словесный узел. Бренди. Кузина Трейси. Проезжая мимо. Свечи. Трилогия. Ведра. Мельник. Первый камуфляж. Великолепный. На востоке. Самоубийство. Шарфы. Джо. «Уэннс». Майда-Вейл. Овцы. Второй словесный узел. Партнер. Фрукты. Руки. Сидр. Чувство неотложности. Горячее и холодное. На омнибусах. Хуклендские рыцари. Третий словесныйузел. Картина. Даниэль. Прямолинейные головоломки. Приятное озеро. Дядюшка. Гладкий лед. Второй камуфляж. Сорок пять. Сент-Мэри-Акс. Двоюродная бабушка Ада. Ронни. Февраль. Исаак. Шифр. Трек. Байка из Челси. Экспресс. Ограда. Четвертый словесныйузел. Один. Печенье. Опасные дамы. Квадратные овцы. Мистер Андреас. Бутылка. Дейви. Дежурство. Пятый словесный узел. Аренда. Чай. Куда деваются деньги? Сколько коров? Нечетные числа. Сквозняк. Швея. Пчелы. Снова фрукты. Третий камуфляж. Скорость. Хитроумные головоломки. Вес. Солярис. Процессия писателей. Дровосеки. Шестой словесный узел. Две суммы. Утка, утка, гусь. Ювелир. Записка. Серпантин. Наследство. Дети. «Месть». Ствол. Поле. Шрифт. Зарезанный. Баланс. Управляющий. Головы и капуста. Велосипед. Холст. Свинья. Седьмой словесныйузел. Владелец лавки. Five o’clock. Любопытная задачка. Десять футов под землей. Проблема с локомотивом. Воспоминание. Моран. Восьмой словесный узел. Барнабас. Сорок четыре. Убийство Молли Гласс. Очень сложные головоломки. Безумные мечты. Старая песня на новый лад. Ружейные патроны. Приятная прогулка. Мода. Четвертый камуфляж. Яблочный рынок. Пара четверок. Вокзал Эшкорт. Эндрю. Век жизни. Камень, ножницы, бумага. Олд-Хук. Живопись. Дейзи. Девятый словесный узел. Семеро. Бридж. Энтузиаст. Пятый камуфляж. Ленты. Билли и Джонни. Форель. Как добраться до рынка. Десятый словесныйузел. Карандаши. Добро и зло. Пасхальноенастроение. Три человека. Руфус. Наперсточник. Тиран. Последний камуфляж. Семь торговок яблоками. Конец. Ответы на элементарные головоломки. На улице Стренд. Дедушка. Сферы. Хукленд. Охранники. Тюрьма. Первый словесный узел. Бренди. Кузина Трейси. Проезжая мимо. Свечи. Трилогия. Ведра. Мельник. Первый камуфляж. Великолепный. На востоке. Самоубийство. Шарфы. Джо. «Уэннс». Майда-Вейл. Овцы. Второй словесный узел. Партнер. Фрукты. Руки. Сидр. Чувство неотложности. Горячее и холодное. На омнибусах. Хуклендские рыцари. Третий словесный узел. Картина. Даниэль. Ответы на прямолинейные головоломки. Приятное озеро. Дядюшка. Гладкий лед. Второй камуфляж. Сорок пять. Сент-Мэри-Акс. Двоюродная бабушка Ада. Ронни. Февраль. Исаак. Шифр. Трек. Байка из Челси. Экспресс. Ограда. Четвертый словесный узел. Один. Печенье. Опасные дамы. Квадратные овцы. Мистер Андреас. Бутылка. Дейви. Дежурство. Пятый словесный узел. Аренда. Чай. Куда деваются деньги? Сколько коров? Нечетные числа. Сквозняк. Швея. Пчелы. Снова фрукты. Третий камуфляж. Скорость. Ответы на хитроумные головоломки. Вес. Солярис. Процессия писателей. Дровосеки. Шестой словесный узел. Две суммы. Утка, утка, гусь. Ювелир. Записка. Серпантин. Наследство. Дети. «Месть». Ствол. Поле. Шрифт. Зарезанный. Баланс. Управляющий. Головы и капуста. Велосипед. Холст. Свинья. Седьмой словесный узел. Владелец лавки. Five o’clock. Любопытная задачка. Десять футов под землей. Проблема с локомотивом. Воспоминание. Моран. Восьмой словесный узел. Барнабас. Сорок четыре. Убийство Молли Гласс. Ответы на очень сложные головоломки. Безумные мечты. Старая песня на новый лад. Ружейные патроны. Приятная прогулка. Мода. Четвертый камуфляж. Яблочный рынок. Пара четверок. Вокзал Эшкорт. Эндрю. Век жизни. Камень, ножницы, бумага. Олд-Хук. Живопись. Дейзи. Девятый словесный узел. Семеро. Бридж. Энтузиаст. Пятый камуфляж. Ленты. Билли и Джонни. Форель. Как добраться до рынка. Десятый словесный узел. Карандаши. Добро и зло. Пасхальное настроение. Три человека. Руфус. Наперсточник. Тиран. Последний камуфляж. Семь торговок яблоками. Конец. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7.