Неандертальский параллакс.

Глава 24.

Доосларм басадларм Адекора Халда был временно приостановлен — якобы для перерыва на ужин, но также и потому, что арбитр Сард явно хотела дать ему время успокоиться и прийти в себя и проконсультироваться с другими о том, как исправить нанесённый его вспышкой ярости ущерб.

Когда доосларм басадларм возобновился, Адекор снова сидел на табурете. Он раздумывал о том, какой гений придумал, что обвиняемый должен сидеть на табурете, а обвинитель ходить вокруг него кругами? Наверное, Жасмель знает; в конце концов, она изучает историю, а эта традиция наверняка очень древняя.

Болбай широким шагом вышла в центр зала.

— Я хотела бы, чтобы мы прошли а павильон архива алиби, — сказала она.

Сард взглянула на укреплённый на потолке хрономер, явно обеспокоенная тем, сколько времени это займёт.

— Вы уже показали, что архив алиби учёного Халда не может содержать ничего, имеющего отношение к исчезновению Понтера Боддета. — Она скривилась. — Я уверена, — сказала она тоном, который подавлял желание возражать, — что и учёный Халд и тот, кто будет говорить от его имени, согласятся с этим утверждением без посещения архива.

Болбай степенно кивнула.

— Я согласна с вами, арбитр. Но я хотела бы разблокировать куб памяти не учёного Халда, а Понтера Боддета.

— В нём также не может быть ничего о его исчезновении, — сказала Сард с явными признаками раздражения, — и по той же самой причине: тысячи саженей скалы, блокирующие радиосигналы.

— Совершенно верно, арбитр, — сказала Болбай. — Однако я хотела бы просмотреть не момент исчезновения учёного Боддета. Я хочу показать вам эпизод, имевший место 254 месяца назад.

— Двести пятьдесят четыре месяца! — воскликнула арбитр. — Как может произошедшее так давно иметь хоть какое-то отношение к данному разбирательству?

— Если вы мне позволите, — сказала Болбай, — я продемонстрирую вам эту связь.

Адекор в раздумье постукивал себя большим пальцем по надбровной дуге. Два с половиной гектомесяца: чуть больше девятнадцати лет. Он уже был знаком с Понтером; они оба со 145-го, и поступили в Академию одновременно. Но что за событие тех давних времён могло…

Адекор сам не заметил, как вскочил на ноги.

— Достойный арбитр, я возражаю.

Сард посмотрела на него.

— Возражаете? — переспросила она, не ожидая услышать такого во время судебного разбирательства. — На каком основании? Болбай просит вскрыть не ваш архив, а Понтера Боддета. И поскольку он пропал, то правом просить об открытии его архива обладает табант его ближайших живых родственников, то есть Даклар Болбай.

Адекор был зол на себя. Сард могла бы отклонить запрос Болбай, если бы он держал свой рот на замке. Но теперь он возбудил в ней любопытство, и она захочет узнать, что же такое Адекору хотелось скрыть.

— Очень хорошо, — сказала Сард, придя к решению. Она оглядела толпу зрителей. — Вы все останетесь здесь, пока я не решу, есть ли там что-то такое, что необходимо продемонстрировать публике. — Она переместила свой взгляд. — Члены семьи учёного Боддета, учёный Халд и тот, кто будет говорить от его имени, могут присоединиться к нам при условии, что никто из них не является эксгибиционистом. — Наконец, её взгляд упёрся в Болбай. — Хорошо, Болбай. Но в ваших интересах, чтобы дело того стоило.

Сард, Болбай, Адекор, Жасмель и Мегамег, которую Жасмель держала за руку, по широкому выстланному мхом коридору прошли в павильон архива алиби. Болбай не смогла удержаться от язвительного замечания по адресу Адекора:

— Что, никто не согласился говорить от твоего имени, а?

Хотя бы в этот раз Адекору хватило ума удержать язык за зубами.