Пленники вечности.

ГЛОССАРИЙ.

Асторокань — современная Астрахань. Наряду с Тьмутароканью, была областью наибольшего продвижения русских на юг.

«Время рогатки отмыкать…» — улицы крупных городов в военное, а на Москве — и в мирное время по ночам перекрывались рогатками и стрелецкими «блокпостами». Соответственно, утро именовалось военными людьми «временем отмыкания рогаток».

Гизарма — разновидность алебарды. Вместо топора с крюком для стаскивания всадника с коня, была снабжена особым стальным зубом, выступающим на широком копейном лезвии.

Губной староста — должностное лицо, заведовавшее «губой», т. е. исполнявшее судебно-полицейские функции на местах.

Засечники — название этой особой породы русских ратников идет от засек, засечных черт, отделявших Россию от Дикого Поля на юге. Оборонительные валы, поваленные бревна, завалы и укрепленные посты чередовались в них с секретами и разветвленной системой подвижных патрулей. Созданные вначале для обороны, засечные черты с успехом использовались русскими для наступления на Степь и дикие племена. Сейчас об этом мало кто помнит, однако именно засеки позволили Москве значительно расширить свои владения. Первые оборонительные линии тянулись едва ли не в десятках верст от столицы, а последние достраивал уже Суворов по Тереку, вдоль Кавказского Хребта. Такой способ продвижения на юг создал в течение столетий особую касту воинов, мало пригодных для регулярных полевых сражений, но являвшихся доками в полупартизанской войне. Чем-то подобным были и казаки, но они никогда не отличались безусловной верностью Короне. Вспомним: во времена Смуты, уже после смерти Иоанна Грозного, тысячи казаков не единожды входили в Москву вместе со всевозможными лжедмитриями и польскими оккупантами. А вот засечники всегда оставались верны царю и отечеству. Из этой среды впоследствии вышла знаменитая русская легкая пехота — егеря и пластуны.

Игра в кости — любимейшее времяпровождение солдат многих веков, известна, по крайней мере, с римских времен. На глиняных кубиках рисовались римские цифры, и игроки выбрасывали их поочередно, набирая очки и спуская золото, нажитое нелегким ратным трудом. Костяные игральные кубики известны и у скандинавов, так что есть по меньшей мере два пути, по которым игра в кости могла попасть на Русь: греко-античный, и викингский. Из иных азартных игр известен так же древнеримский вариант русской игры «орел или решка», именовавшийся в империи «голова или корабль». Через Византию игра попала на Русь и в слегка модифицированном виде дожила до наших дней.

«Казаков, что хуже орд Гогов и Магогов, хуже мавров и сарацинов…» — русские (и не русские) казаки, действительно, наводили ужас на европейцев своей диковатой, бесшабашной храбростью и неприемлемой для рыцарства тактикой. Долгое время маститые католические богословы на полном серьезе спорили, не являются ли казачьи войска «ордами Гогов и Магогов» — демонов, которые должны вторгнуться в мир накануне Апокалипсиса. Легенда о демонах восходит корнями к монголам Чингисхана — уже в них крестоносцы увидели Гогов и Магогов. Впрочем, ее можно проследить и еще дальше, к временам Византии, когда считалось, будто Александр Македонский во время знаменитого своего восточного похода «на край света» усмирил и «посадил на цепь» некие злокозненные и могущественные демонические племена. Христиане, ожидавшие скорого конца света и Божьего Суда, верили, что накануне этих событий «падут оковы, наложенные Александром Македонским на племена Гога и Магога», и они придут с Востока, чтобы сокрушить христианский мир и приготовить путь Сатане.

Крылатые гусары, они же Золотые гусары — род тяжелой панцирной кавалерии в земле ляхов. Помимо серьезного и весьма продуманного доспеха и несомненной доблести, выделялись крыльями из птичьих перьев, закрепляемых на стальных полосах на задних доспешных пластинах. Атака гусар производила на неприятеля весьма грозное впечатление. Современники утверждают, что татары и турки испытывали перед этими воинами суеверный ужас.

Латинцы (также: латиняне, басурмане, папцы) — по большей части так в романе православные именуют католиков. Хотя, в действительности, к данному списку следовало бы прибавить еще целую череду вполне аутентичных и соответствующих эпохе непечатных и мало приличных кличек.

Ливонская война — историческим событием является «странная война», начавшаяся после взятия русской армией Нарвы и Дерпта. Вялое топтание по Ливонии закончилось оставлением нескольких гарнизонов и странным отступлением. В Москве и иных крупных городах началась смута. Заговорщики требовали прекращения «западной» политики Ивана Грозного и начала военной колонизации юга. С этим злом боролся узкий круг лиц, впоследствии известный как верхушка опричнины. Пока основная армия Курбского пропадала невесть где, ливонцы осмелели. Магистр Кестлер с десятью тысячами набранных по всей северной Европе воинов напал на маленький гарнизон в городке Ринген. Гарнизон пал после месячного ожесточенного сопротивления, нанес врагу потери в пятую часть состава и был поголовно истреблен. Кестлеру удалось уничтожить идущий на помощь отряд воеводы Репнина, но потери у немцев оказались таковы, что на этом контрнаступление и закончилось. Обеспокоенные активностью воспрянувшего из пепла Ордена, сторонники «западной» политики отбились от сторонников «юго-азиатского пути» и вновь вернули армию в Прибалтику.

Битва при Тирзене в 1559 году стала своего рода реваншем за гибель отрядов Русина и Репнина. Произошло сражение между войском Ливонского ордена под командованием рыцаря Фелькензама и русским войском во главе с воеводой Серебряным. Немцы потерпели сокрушительное поражение. Фелькензам и 400 рыцарей погибли в бою, остальные попали в плен или разбежались. После победы русское войско стало фактическим хозяином в Ливонии. Казаки и черкесские летучие отряды беспрепятственно совершали зимние рейды по землям Ордена до самой Риги, громя замки, обозы и мелкие отряды тевтонов. В феврале войско по тем же необъяснимым «политическим» причинам вернулось в Россию. Каперский флот Карстена Роде тем временем продолжал защищать новгородскую навигацию и нарушать коммуникации Ордена и его ганзейских союзников, громить корабли польских и свенских витальеров. В это же время Грозный начал разворачивать свой «запасной» план прорыва к студеным морям. В Вологду, сердце русских торговых путей, переселились многие опричники, там заложили каменный кремль. Началось активное общение с английским двором и освоение земель, много позже ставших архангельской областью. Так прорубалось второе окно в Европу, исправно прослужившее до времен Петра Первого и далее. И если планы России на Балтике казались многочисленным недругам Московии очевидными, то северный вариант остался вне поля зрения западных недоброжелателей. Сторонники «южной экспансии» продолжали давить на царя. К их партии откровенно начал льнуть Курбский. Самым печальным было то, что новгородские торговые люди также выступили против конфликта на Балтике. Новгородцев устраивало их исключительное положение единственных легальных торговцев с Европой. Им казалось выгоднее торговать с Ганзой и Орденом, чем воевать. В случае победы среди новых русских городов могли появиться конкуренты Новгороду, а в случае поражения купцы бывшего вольного города ничего не теряли. Группировка противников быстрой победы в Ливонской Войне увеличилась и сделалась влиятельной, как никогда. Весной 1559 года военные действия не возобновились, хотя Ордена был практически уничтожен. Смута внутри московского стана нарастала, давление на царя и его сторонников усиливалось. В мае Россия заключила с Ливонским орденом перемирие до ноября 1559 г. Ничего удивительного, что новая кампания началась очередным контрударом оправившихся ливонцев.

Оборона Дерпта и Лаиса (1559 год). Магистр Ливонского ордена Кестлер активно использовал данную ему передышку. Получив помощь из Германии и заключив союз с польским королем, магистр нарушил перемирие и в начале осени перешел в наступление. Ему удалось неожиданным нападением разбить близ Дерпта отряд воеводы Плещеева. В этой битве пало не менее одной тысячи русских солдат. Тем не менее, начальник дерптского гарнизона, воевода Катырев-Ростовский успел принять меры к обороне города. Когда Кестлер осадил Дерпт, русские встретили его войско орудийной пальбой и вылазкой. В течение десяти дней ливонцы пытались разрушить стены огнем пушек, но безуспешно.

Не решившись на долгую зимнюю осаду или на приступ, Кестлер был вынужден отступить. На обратном пути Кестлер решил овладеть крепостью Лаис, где стоял небольшой русский гарнизон под командованием стрелецкого головы Кошкарова (400 чел.) В ноябре 1559 г. ливонцы поставили туры, разбили стену, но не смогли ворваться в крепость, остановленные яростным сопротивлением стрельцов. Отважный гарнизон Лаиса в течение двух дней стойко отбивал приступы ливонского войска. Кестлеру так и не удалось одолеть защитников Лаиса, и он был вынужден отступить к Вендену. Неудачная осада Дерпта и Лаиса означала провал осеннего наступления ливонцев. С другой стороны, их вероломное нападение заставило Ивана Грозного возобновить военные действия против Ордена. Летом 1560 г. близ Витгенштейна войско князя Курбского (5 тыс. чел.) разбило немецкий отряд бывшего магистра Ордена Фирстенберга. При Эрмесе конница воеводы Барбашина полностью уничтожила отряд немецких рыцарей во главе с ландмаршалом Белем (уничтожено около 1 тыс. чел.), который пытался внезапно атаковать отдыхавших на опушке русских всадников. В плен сдалось 120 рыцарей и 11 командоров, в том числе и их предводитель Бель. Победа при Эрмесе открыла русским путь на Феллин.

Взятие Феллина (1560 год). — В августе 1560 г. 60-тысячное войско во главе с воеводами Мстиславским и Шуйским осадило Феллин (известен с 1211 г. ныне город Вильянди в Эстонии). Эту самую мощную крепость в восточной части Ливонии оборонял гарнизон под командованием бывшего магистра Фирстенберга. Любопытно, что зеркально повторилась история с Рингеном, но в данном случае поражение потерпели немцы. Пал и гарнизон, и войско, идущее на деблокаду. После того как артиллерийский огонь разрушил часть внешней стены и поджег город, защитники Феллина вступили в переговоры. Но Фирстенберг не желал сдаваться и пытался заставить их обороняться в неприступном замке внутри крепости. Гарнизон, не получавший несколько месяцев жалования, отказался выполнять приказ. 21 августа феллинцы капитулировали. Сдав город русским, его рядовые защитники получили свободный выход. Важных пленников (в том числе и Фирстенберга) отправили в Москву. Отпущенные воины феллинского гарнизона добрались до Риги, где были повешены магистром Кестлером за измену. Падение Феллина фактически решило участь Ливонского ордена. Отчаявшись своими силами защититься от русских, Кестлер в 1561 г. передал свои земли в польско-литовское владение. Северные районы с центром в Ревеле (до 1219 г. — Колывань, ныне — Таллинн) признали себя подданными Швеции. По Виленскому договору (ноябрь 1561 г.) Ливонский орден прекратил свое существование, его территория была передана в совместное владение Литвы и Польши, последний магистр ордена получил Курляндское герцогство. Свои претензии на часть орденских земель заявила и Дания, занявшая острова Хиума и Сааремаа. В результате русские столкнулись в Ливонии с коалицией государств, не желавших отдавать свои новые владения. В этой связи особую роль для Грозного стал играть принц датский Магнус. Посадив его на престол, русский царь надеялся вывести из войны одного из противников, получить подобие буферного государства, через которое можно было бы торговать с дальними странами — Англией, Испанией, Генуей.

Наруч — элемент доспеха, защищавший предплечье. Мог быть кожаным с нашитыми бляхами или стальными полосами, цельностальным или даже кольчужным. В сочетании с бронированной перчаткой, налокотником и наплечником являл собой часть полной брони для конечности тяжеловооруженного воина. Особняком стоят легкие кожаные и стеганые Н. лучников, защищавшие левую руку, удерживающую лук, от повреждений в области запястья со стороны весьма тугой тетивы.

«От самого Андронья не доскачешь…» — Андроников монастырь, основанный в 1360, служил восточным форпостом России. Выражение «услать в Андронье» было своего рода аналогом любимой присказки советских офицеров времен застоя: «дальше Кушки не пошлют». Однако Ермак Тимофеевич еще при живом Грозном присоединил к Руси изрядно восточных земель, превратив поговорку в архаичную бессмыслицу.

Ржечь Посполита — так долгие века звучало название польского государства. Происхождение его весьма туманно, однако автору приходилось встречать в трудах русских историков позапрошлого века следующую версию. Ляхи, будучи по их собственному мнению оплотом западной цивилизации на востоке, решили переплюнуть своих учителей и назвать страну Республикой. Однако известные особенности польского произношения превратили это слово в «ржеспублику». От этого слова все и пошло. По крайней мере, ни Ржечь ни Посполита не имеют внятного перевода ни с одного из европейских и славянских языков.

«Спасибо Александру Васильевичу…» — фраза «всяк солдат да знает свой маневр» принадлежит перу А. В. Суворову. Она служила ему вечной присказкой и вошла в известную «Науку побеждать».

Хауберг — своего рода кольчужный «капюшон», надевавшийся поверх подшлемника. Защищал только от легких сабельных ударов. Пользовался популярностью среди солдат, которые не могли раздобыть себе тяжелый шлем или предпочитали маневренный стиль сабельной сечи.

Хволынское море — тогдашнее название Каспийского моря.

Чернокрылый Легион — команда питерских ролевиков из клуба «Могульский Чернокрылый Легион», перенесенная в эпоху Ивана Грозного, вследствие неясного казуса со временем. Своего рода «белыми воронами» смотрятся среди них ирландцы Шона из военно-исторического клуба и «светлые эльфы» (Тора, Галадриэль и пр.), волею судеб объединенные в одну команду.