По незнакомой Микронезии.

ПИНГЕЛАПЦЫ «ПЛАВЯТ» ГОРУ.

Долго я бродил в одиночестве на острове Сокес, но так и не встретил ни одного человека. Остров как будто вымер после поражения повстанцев.

Вдруг там, где склон горы круто обрывается к морю, я увидел большую группу микронезийцев. Они не обратили на меня никакого внимания. Их взгляды были обращены на скалистый обрыв, поднимавшийся круто вверх. Вдоль всей скалы горело множество костров. Всюду пепел. Значит, они «нагревали» свою гору таким способом уже не первый день.

Глядя на серых от золы людей, мне пришла в голову сумасшедшая мысль – они «плавят» гору! И действительно, люди были заняты именно этим.

Зачем? Для чего понадобилось раскалять скалистый отрог, нависший над берегом? Оказывается, для того чтобы отрезать, стесать гору в тех местах, где она слишком близко подступала к берегам пролива или к водам лагуны.

Я никак не мог понять, почему внуки славных воинов Сокеса уродовали гору, которая так хорошо послужила восставшим в борьбе против прусских строителей дороги. Зачем они это делали? Они, пролившие в борьбе столько крови, теперь добровольно проливали потоки пота на строительстве дороги.

Оказывается, мечта о дороге вокруг Сокеса, как и вокруг самого Понапе, которая соединила бы Колонию со всеми четырьмя «царствами», расположенными на Большой земле, не умерла после того, как немецкие колонизаторы ушли из Микронезии. Новые хозяева Южных морей – японцы продолжили вопреки воле островитян постройку дорог. Они действительно сумели опоясать почти весь Понапе «магистралью». Но и они, в свою очередь; потеряли Понапе и всю Микронезию, На их место пришли американцы, которые решили не повторять ошибок своих предшественников. И, несмотря на огромные технические возможности, никогда не возвращались к строительству дорог.

Вначале островитян это вполне устраивало. Как и в доколониальные времена, в их «царства» вел единственный, зависящий от капризов погоды, от приливов и отливов путь по водам лагуны. Местных жителей стал интересовать вопрос, не будет ли сухопутная дорога полезна и им самим. Когда они поняли, что, дорога необходима, то стали добиваться, чтобы ее построили. Больше того, они решили не ждать, пока казна управления подопечной территории выделит миллионы долларов, придут бульдозеры и грейдеры, пришлют асфальт и динамит, а начали стройку своими силами и средствами.

Легко сказать... Но островитяне не ограничились одними словами. Первыми, кто от слов перешел к делу, были жители острова Сокес, вошедшего в историю Микронезии знаменитым восстанием, направленным против строительства дорог.

Я наблюдал за работой островитян. Они «варили» скалу не день, не два. Целую неделю нагревали этот каменный отрог. Через восемь дней на раскаленную докрасна стену выльют тонны воды. Скала покроется трещинами, и ее легко будет ломать. А в тех местах, где скальные выступы не мешали, уже были видны готовые участки дороги шириной в четыре с половиной метра.

Я был свидетелем всех стадий работы. Сначала молодые рабочие в том месте, где во время отлива они обычно добывают материал для стройки, голыми руками поднимали коралловую плиту требуемого размера. Затем погружали плиту на плот и тянули его по дну лагуны по пояс в воде. На берегу острова непроходимой стеной стояли мангровые деревья, и островитянам пришлось пробить здесь настоящий туннель. По нему они и доставляли коралловые плиты на строительство.

Рабочие укладывали на трассу плиту шириной в четыре с половиной метра и длиной в полтора. Сверху они добавляли плиты поменьше и посыпали их коралловым песком. После этого «проезжую, часть» утрамбовывали ногами, и... отрезок пути готов. Что значит их отрезок? Оказывается, островитяне, строящие дорогу, весь первый участок в тысячу двести метров разбили на отрезки, каждый длиной в полтора метра! «Комитет по строительству дорог» объявил конкурс на соискание права строить эти отдельные отрезки дороги на Сокесе. В течение нескольких дней островитяне разделили между собой все участки, и каждая семья обязалась строительство своего участка довести до конца. Местный «Комитет по строительству дорог» на Понапе должен был возместить строителям расходы. Меня заинтересовало, во сколько же обходится эта стройка. Оказалось, в доллар за стопу дороги. Итак, полутораметровый отрезок пути шириной в четыре с половиной метра ценился примерно в пять долларов! А вся дорога стоила несколько тысяч долларов, в то время как обычно на подобные стройки тратят миллионы. Стопа дороги за один доллар, и контракты на строительство полутораметровых отрезков! Но результат я вижу собственными глазами! многие участки пути уже готовы. Каждый из них обозначен своеобразными тумбами – столбиками, тоже вытесанными из кораллового известняка.

Строительство шло успешно. И, наверное, в недалеком будущем оно будет завершено. Так решится транспортная проблема, которая насчитывает уже около восьми десятилетий. Эта дорога стоила жизни сотням жителей острова и многих отправила в изгнание.

Но кто же эти люди, строящие дорогу, ведь после восстания остров совершенно обезлюдел? Мне ответили:

– Мы из Пингелапа, с атолла Пингелап.

После того как восставшие вынуждены были покинуть свой остров, кайзеровские чиновники разместили на опустевшей земле беженцев с разрушенного тайфуном атолла Пингелап.

Над Пингелапом я пролетал. Это небольшой микронезийский атолл, состоящий из трех островков – самого Пингелапа, Тугулы и Таксия. Территория всех трех островков очень мала. А живет здесь около тысячи микронезийцев. Микроскопический атолл с трудом кормил своих обитателей. Растет на нем лишь мванг – местная разновидность таро, кокосовые орехи и немного папайи. Самая высокая точка – всего два метра двадцать сантиметров над уровнем моря. И во время тайфунов на Пингелапе хозяйничает не только ураганный ветер, но и гигантские волны, которые легко перекатываются через островки.

Тех, кто пережил страшный тайфун и все потерял, германская колониальная администрация переселила на Сокес. Новоселы построили здесь свою деревню – Пингелап виледж, организовали собственное хозяйство. Но на Сокес переехали не только жертвы урагана. Коренные жители Понапе считают, что их остров заполонили «голодранцы» с атоллов Мокил, Нукуоро и многих других. Надо сказать, однако, что даже «коренные» сокесцы – отнюдь не автохтонные жители острова: они пришли на Понапе с островов Гилберта.

Итак, сокесскую дорогу строят пингелапцы, составляющие большую часть населения маленького острова. Выходцы с восточнокаролинского атолла вполне довольны своим новым положением. Причем настолько, что их пример привлекает в сокесскую деревню все новых и новых эмигрантов с Пингелапа.

На этом небольшом атолле возникли серьезные проблемы, связанные с демографическим взрывом. Я знаю о дискуссиях, которые велись по проблеме быстрого роста населения в более чем полумиллиардной Индии. Этот же вопрос тревожит Китай с почти миллиардным населением, Южную Азию и Южную Америку. Но при чем тут атолл, где проживает всего тысяча человек? Оказывается, и здесь рождаются дети, и здесь возникают проблемы, связанные с их питанием.

В Океании протекает двоякий процесс. На Маркизских островах или, если говорить о Микронезии, на атолле Яп, например, число местного населения с приходом белых стало резко уменьшаться. Аборигены гибли от болезней, которые принесли с собой белые люди, от спиртных напитков и других «прелестей» цивилизации.

Впрочем, теперь уже не те времена, когда на Пингелапе появились первые белые китобои, зараженные сифилисом и пропитавшиеся ромом. Теперь здесь многое изменилось. На атолл приезжают врачи и представители социальных учреждений. Они лечат островитян, заставляют их глотать пенициллин, борются за жизнь каждого новорожденного и пожилого человека. Есть на острове и миссионеры, которые выступают против курения, алкоголизма, абортов.

Многое из того, что сейчас происходит, достойно всяческой похвалы. Так, в результате эффективного медицинского обслуживания население Пингелапа стало бурно расти. Если в конце войны на нем жило около пятисот человек, то всего за десять лет число жителей возросло вдвое. Таким образом, ежегодный прирост составил около пятидесяти промилле! Вероятно, самый высокий в мире.

С приходом белых были запрещены аборты, которые ранее считались обычным явлением. Местных знахарок чаще приглашали делать аборты, чем помогать при родах. До сих пор еще втайне доживает свой век на Мортлоке, в Южной Микронезии, обычай инфантицида – убийства новорожденных. На многих атоллах убивали, как правило, одного из близнецов, потому что их рождение считалось дурным предзнаменованием. Микронезийцы умертвляли и детей-калек или умственно неполноценных. Стариков, иногда даже родителей, морили голодом.

Теперь с жестокими обычаями покончено. Однако последствия демографического взрыва, наступившего после прихода белых, ощущает уже вся Микронезия. В некоторых районах возникают почти не разрешимые проблемы.

Как мы уже говорили, площадь всех трех островков Пингелапского атолла – лишь немногим более одного квадратного километра. Обрабатываемая земля на этом крошечном клочке, суши с конца мировой войны не увеличилась ни на один квадратный сантиметр. Население же возросло более чем вдвое, поэтому жителям атолла приходится делить пашню на все меньшие и меньшие лоскутки таровых полей. Многие, не имея другого выхода, покидают остров, словно над ним вновь пронесся страшный ураган. Они бегут от самих себя. Пока они еще не знают, куда держать путь ведь в деревне строителей дороги на острове Сокес живут их родственники. Они готовы потесниться и принять новых переселенцев. Но куда денутся Новые поколения других перенаселенных восточнокаролинских атоллов? Обитатели Мокила или Жители Нукуоро? Я противник мальтузианства и не понимаю тех профессоров американских университетов, которые поддерживали движение «Нулевой рост» и даже активно участвовали в нем. Сторонники этого движения ратовали за то, чтобы каждая семья производила на свет только одного ребенка, а затем добровольно позволяла себя стерилизовать.

Эта точка зрения, из которой следует, что рост населения угрожает твоему собственному благополучию; бесчеловечна. Но куда же все-таки деваться следующим поколениям пингелапцев со своего заполненного до краев лагуны атолла? Ведь здесь никто еще не вывел фантастического сорта таро, который давал бы десять урожаев в год. Понятно, что десятки тысяч людей на трех этих островках просто не поместятся. В оставшиеся «вольные края» Микронезии (каким, например, был остров Сокес) устремляются все более многолюдные толпы беженцев с переполненных атоллов. Но до каких пор?

Пингелапцы хорошо знали, что значит борьба за жизненное пространство. И поэтому, когда после окончания войны островитяне перестали погибать от голода и болезней, а маленький атолл стал быстро наполняться людьми, большинством голосов решили, что часть жителей покинет родину и переберется на атолл Уджеланг. Однако этого же не менее упорно добивались обитатели атолла Бикини. В конце концов по решению американской администрации на Уджеланг переселились жители Эниветока. А так как, кроме переселенцев, там проживали и аборигены, для пингелапцев не осталось ни одного клочка земли.

Подобная перспектива ожидает не один микронезийский атолл. Новым поколениям их жителей придется, вероятно, искать иные земли, другие источники пропитания,– а также приобретать новые профессии. В деревне пингелапцев на Сокесе строительство дороги на время решило эту проблему. Ведь и здесь ощущался «избыток рабочих рук», то есть людей проживало больше, чем требовалось для обработки микроскопических полей. Особенно сильно безработица ударяла по молодым людям. Ведь праздность, это сладкое безделье, вовсе не идеал даже для тех, кому его приписывают, – аборигенам островов Южных морей. И раз уж пингелапцы основали компанию по строительству дорог, то это было сделано для того, чтобы предложить томящимся от скуки юношам постройку новой дороги. Этот проект получил название СНК – Сокес – Нетт – Колония.

Молодые пингелапцы, которые «варят» свою гору и волокут на плотах коралловые, плиты, тем самым обретают будущее. Они станут строителями и не только дорог. Здесь уже поговаривают о постройке моста через реку Нанпил и следующего, еще большего – через пролив Нетт. Островитяне мечтают о сооружении дока на атолле Мокил и возведении дамбы, которая соединит два острова восточнокаролинского атолла Капингамаранги, и даже о создании порта на старом Пингелапе, своей первоначальной родине.

Начав с малого (с прокладки полутораметровых отрезков дороги), они превращаются в строителей крупных объектов, в профессиональных рабочих. И я убежден – это один из путей, который приведет островитян к лучшему будущему. Он перспективен и для пингелапцев и для «царства» Сокес.