По незнакомой Микронезии.

ДУБЛОН – ГИБРАЛТАР МИКРОНЕЗИИ.

С трудом дождался, я наступления, следующего дня. Накануне допоздна я изучал в библиотеке школы, все, что сообщалось об острове Дублон, но утром поднялся раньше школьников. После завтрака мы спустились с вершины холма к берегу лагуны, сели в катер и тронулись в путь.

Мы держали курс прямо на юг. Там, в каких-нибудь десяти километрах от Моэна, прямо из моря поднималась громадная масса острова Дублон. Чтобы, добраться туда, нам необходимо было проплыть по проливу между островками Феррит и Этелемокемок.

По своим очертаниям Дублон на карте показался мне похожим на огромное морское чудовище с открытой пастью. «Пасть» – это залив Левалол, в него впадает река Леофат. Челюсти чудовища – два больших полуострова: северный – Катуа, южный – Эллин. Именно здесь во время войны японцы возвели свои важнейшие сооружения.

Западный берег Дублона, подобно, западному побережью Моэна, равнинный. Над ним нависают две высокие горы: на юге – Толоман («Вершина мужчин»), на севере – Фаукелау. Толоман я заметил еще с самолета, когда подлетал к островам Трук, из-за его необычной, пирамидальной формы. С южной стороны гордый Толоман напоминает лежащего в море льва.

К югу от Дублона, в лагуне Трук, лежит остров Этен, принадлежащий «царству» Дублон. В годы войны на юге Дублона, в заливе Невон и в проливе между Дублоном и Этеном, размещались основные силы Четвертого императорского флота. Этен стал главным аэродромом на Труке, на котором базировались эскадрильи знаменитых истребителей «Зеро».

Сейчас в десяти прибрежных деревнях Дублона проживает около двух тысяч островитян. Среди местных родовых групп выделяется род Сол, сыгравший важную роль в истории островов Трук. (Во времена немецкого владычества в Микронезии вождь рода Сол был выслан с Трука на Понапе как «крайне неблагонадежный элемент».) Род Сол дал также несколько видных деятелей сегодняшней Микронезии. Один из молодых членов этого рода сейчас учится в школе имени Хавиера.

Школьники подогнали катер к устью реки Леофат, и мы не спеша пошли вдоль берега, а затем свернули в глубь острова. Меня охватило чувство, что я оказался на месте только что закончившегося кровопролитного сражения, – кругом были руины.

– Это бетонное строение, – объяснили мне школьники, – бывший японский госпиталь. Вот здесь находилась электростанция, снабжавшая энергией штаб Четвертого флота. А это бывшая станция очистки воды...

Мы возвращаемся на берег, где следы, оставленные Четвертым флотом, особенно зримы: доки, разрушенные портовые сооружения, молы, резервуары для жидкого топлива. Десятки японских военных, кораблей стояли на рейде между Дублоном и соседним Этеном. Специалисты считают, что внутренняя часть лагуны Трук – самая удобная и безопасная бухта во всем Тихом океане.

Неудивительно, что эту естественную морскую крепость предусмотрительные японцы начали строить и укреплять еще в период первой мировой войны. Причем они овладели ею без единого выстрела. Японцы тогда боролись на стороне Антанты – Англии, Франции и России. Но эти державы были целиком заняты военными действиями в Европе, а будущий противник кайзеровской Германии – Соединенные Штаты – в то время еще сохранял нейтралитет. На германские колонии в Тихом океане могло напасть лишь единственное государство, имевшее там флот, – Япония.

И действительно, японский флот времени даром не терял. В августе 1914 года японцы захватили первые микронезийские острова, а в конце октября уже над всей Микронезией развевался флаг Страны восходящего солнца.

Итак, не прошло и двадцати лет, как у островитян появились новые хозяева, которых, разумеется, интересовали вовсе не микронезийцы, а их острова, имеющие большое стратегическое значение. Прежде всего Япония «изолировала» эти острова, «опустила» перед ними так называемый «бамбуковый занавес», запретив кому бы то ни было, и главным образом собственным союзникам, посещение оккупированных земель. Японцы выслали из Микронезии всех немцев, которые там обосновались во времена немецкого правления, выгнали испанских миссионеров, английскую фирму «Берне Филп» (она вела операции на Маршалловых островах) и американскую «Аткинс Крол» (она закупала копру на Марианских и Каролинских островах).

В удобной лагуне островов Трук японцы с начала первой мировой войны стали создавать военно-морскую базу, которая хорошо послужила и во время второй мировой войны, когда Япония замахнулась уже на всю Океанию. В 1915 году, через год после начала военных действий, немецкий офицер, высланный из Микронезии, заявил, что японцы превращают Трук в крупную морскую крепость. Эти сообщения подтверждались и другими источниками. И американцы, уже воевавшие против Германии, стали в то же время усиленно собирать всю информацию о базах, которые лихорадочно строили в Микронезии их союзники.

Опасения американцев оправдывались. Еще один человек – немецкий миссионер, изгнанный с Трука, – на допросе в Шанхае сообщил, что японцы уже успели создать на Труке сухие доки и огромные угольные склады, В следующем году на Трук проник Альберт Герман, коммерсант с микронезийского острова Кусаие. Он также рассказал, что видел строительство подземной крепостной системы в глубине острова.

Герман был, вероятно, последним белым, кому, удалось побывать на Дублоне. До второй мировой войны «бамбуковый занавес» закрывал микронезийский Гибралтар настолько плотно, что, когда атакой на Пёрл-Харбор в Тихом океане началась новая война; противник Японии не имел никакого представления о том, как укреплена эта база и сколько военных кораблей стоит на рейде в лагуне Трука. Теперь известно, что в начале второй мировой войны у берегов Дублона находилось восемь крейсеров, четыре легких крейсера, несколько подводных лодок и эсминцев, транспортные суда, отряд противолодочных судов, десятки тральщиков, сторожевые и вспомогательные суда.

Верховное командование Четвертого императорского флота размещалось на Дублоне. Вся Микронезия была разделена на четыре сектора, в которых оперировали отдельные отряды Четвертого флота. Кроме военно-морских сил, здесь располагались военно-воздушные части и десятки тысяч лиц из обслуживающего персонала.

Микронезию буквально заполоняли все новые и новые контингенты прибывающих сюда японцев. Когда императорские войска оккупировали Микронезию, на всех ее островах жило около пятидесяти тысяч островитян. А один лишь Четвертый императорский флот в начале войны насчитывал пятьдесят, а в конце – сто тысяч человек. Кроме того, Япония отправляла во все области Микронезии тысячи сельскохозяйственных рабочих.

С характерным для них упорством японцы превращали заросли кустарников и джунгли Тихоокеанских островов в плодородные поля. Они строили себе дома. Так появились целые японские деревни. Прошло полтора десятилетия, и микронезийские острова превратились в предместье Японии.

Уже в 1930 году в Микронезии жило больше японцев, чем коренных жителей. На Сайпане, например, население увеличилось на тысячу процентов! Во время американского вторжения из тридцати тысяч жителей Сайпана лишь трое были микронезийцами, а остальные, все без исключения, – японцами.

После первой мировой войны Япония получила от Лиги наций мандат на управление Микронезией, хотя во время версальских переговоров о судьбе бывших германских колоний японский представитель барон Макино требовал присоединения островной страны к Японии, прямой ее аннексии.

Мандат или присоединение – результат от этого не изменился. Для Испании и Германии (бывших хозяев Микронезии) этот островной мир был самой далекой и наименее продуктивной колонией. Японию же от Микронезии отделяют всего две тысячи километров. Цепочка островов, расположенных между Японскими островами и первым микронезийским атоллом, уже находилась в руках японцев. Именно оттуда, особенно из перенаселенной Окинавы, перебралось сюда больше всего людей. Микронезия оставалась Микронезией лишь географически. По составу же населения, укладу жизни она постепенно превращалась в новую Японию Южных морей.

Однако за поражением Японии во второй мировой войне последовал и разгром Нанио (как называли Микронезию во времена японского владычества). После капитуляции метрополии; Микронезию вынуждены были покинуть не только все солдаты, но и гражданские лица немикронезийского происхождения. Таким образом, население страны снова резко уменьшилось, и острова ее, по крайней мере этнографически, вновь приобрели свое собственное микронезийское лицо.

Однако следы японской оккупации я встречал повсюду спустя даже тридцать лет после капитуляции Японии. Прежде всего, это остатки военной техники – танкетки, заржавевшие стволы орудий (а на соседнем Этене даже японские боевые самолеты, знаменитые истребители «Зеро»), десятки бетонных дотов. Микронезия – это единственное место в мире, где японская «оборонительная архитектура» сохранилась настолько хорошо, что эти острова можно считать своеобразным военным музеем под открытым небом.

Меня поразило то, что острова Трук, которые в течение тридцати лет так сильно укреплялись японцами, во второй мировой войне не участвовали в боях. Продолжая захватывать все новые и новые менее защищенные микронезийские атоллы, американцы, хорошо информированные о достоинствах этой неприступной естественной крепости, обошли острова Трук стороной. Дублон же они при этом прямо-таки засыпали бомбами.

Хочу заметить, что на Моэне всего один кинотеатр. В течение всех послевоенных лет там демонстрируют фильм – американскую документальную ленту «Бомбардировка Трука». Но картина до сих пор так и не надоела островитянам, которые были когда-то сами свидетелями этих воздушных налетов.

Когда союзники отрезали Дублон от внешнего мира, прервав с ним воздушное и морское сообщение, микронезийский Гибралтар неожиданно превратился в микронезийские «Чертовы острова», тюрьму для десятков тысяч людей: для летчиков, которые не могли подняться в воздух; для моряков, корабли которых пошли ко дну; для строительных батальонов, которым не из чего и незачем было строить новые укрепления. Все они стали пленниками микронезийского Гибралтара и в бездействии ждали вражеского нападения. Однако удара по островам так и не последовало, зато наступил голод. Дублон и все острова Трук, естественно, не могли прокормить и своих хозяев, и пленников. Генералы распустили батальоны и полки. Солдаты взялись обрабатывать поля. Снова наибольший урон понесли местные жители, ведь японцы выкорчевывали хлебные деревья и даже целые кокосовые рощи островитян, а на их месте сажали картофель и другие культуры, которые плодоносили быстрее и давали больший урожай. Под эти культуры заняли всю плодородную землю на островах, но и она не могла прокормить всех солдат. В 1944-1945 годах на Труке и других отрезанных от мира микронезийских островах от голода умерло несколько десятков тысяч солдат. Никто никогда не считал жертв войны в Микронезии.

Последствия трагического пребывания японцев на Труке ощущаются на островах, и в наши дни. Особенно они сказались на народном хозяйстве. Главным и практически единственным продуктом, который островитяне поставляли на внешний рынок, была копра. Вырубив кокосовые плантации, японцы уничтожили основу экономики Трука.

Словно в «награду» за погибшие кокосовые орехи японцы оставили островитянам на Дублоне и в его замечательной лагуне тысячи и тысячи тонн военного снаряжения. Вот и получилось, что главным видом экспорта островов Трук и всей Микронезии стала теперь не копра, а сталь, железный лом, сотни тысяч тонн никому не нужной ржавой военной техники.

Какая ирония судьбы! Микронезия, которая за всю историю не выплавила ни одного грамма чугуна, у которой нет ни одного металлургического завода, вывозит теперь больше всего железа и стали!

Тихоокеанская война длилась всего четыре года, а на Дублоне островитяне убирают ржавую военную технику вот уже более трех десятилетий, но так и не могут убрать. Ее остатки валяются повсюду. Чувствуешь себя здесь словно в огромном военном музее. Видимо, поэтому микронезийцы решили превратить Дублон вместе с водами омывающей его лагуны в Международный парк мира. Все оставшиеся укрепления, потопленные корабли, аэродром в Этене, доки Дублона и причалы войдут в состав этого парка. Великолепная идея – создать такой парк именно здесь, в тихоокеанском Гибралтаре, на атомном полигоне Океании, в этом якобы земном раю, где без согласия его обитателей сменилось столько воинских подразделений.