По незнакомой Микронезии.

ОГОНЬ И КАМЕНЬ МАРИАНСКИХ ОСТРОВОВ.

Путешествуя по Микронезии, я все время оказывался свидетелем последствий событий, в наибольшей степени сказавшихся на судьбах микронезийцев, – страшного атомного жребия, выпавшего на долю людей, только что вышедших из каменного века.

И теперь, подводя итоги путешествию, я хочу сказать, что символами Микронезии для меня стали огонь и камень.

Камень – это тинианский «дворец» «царя» Таги с его массивными латте. Памятник же огню находится на самой северной оконечности острова. Я отправился туда на этот раз без попутчика. У знакомого студента много своих дел, и, судя по всему, ему не очень-то по душе место, куда я собрался идти. Да я и не нуждался в проводнике, ведь путь к самой северной точке Тиниана проходил по главной «улице» острова – по Бродвею.

Дорога была утомительной. Стояла нестерпимая жара. К тому же кустарник, подступающий к самой дороге, в нескольких местах горел. Повсюду лежала разбитая американская и японская военная техника. Шел я долго. Вдруг заросли кустарника расступились, и открылся вид на самое крупное на острове ранчо, где гуамский миллионер Кент Джонс и тридцать четыре его микронезийских ковбоя пытаются превратить бывшие плантации сахарного тростника, ныне заросшие кустарником, в плодородные пастбища для скота.

И вот я оказался в конце тинианского Бродвея. Здесь улица разветвляется на четыре огромные взлетные полосы. Передо мной был заброшенный аэродром. Кустарник подобрался к самому краю бетона. Я ориентировался по желтым стрелкам, нарисованным на взлетных полосах.

Я подошел к концу огромного аэродрома и здесь, в стороне от взлетно-посадочных полос, увидел бетонный блок и два дерева: усыпанную желтовато-белыми, резко пахнущими цветами франгипанию и совсем молоденькую пальму – традиционный микронезийский символ мира.

К бетонному блоку прикреплена металлическая доска с надписью: «На этом месте находился первый склад атомных бомб. Отсюда на борт самолета Б-29 была доставлена первая, использованная в бою атомная бомба, сброшенная 6 августа 1945 года на Хиросиму, Япония. Воздушный корабль пилотировал полковник Пол У. Тиббетс, служивший в 509-й смешанной группе 22-й дивизии военно-воздушных сил США. Бомба была уложена в бомбовый отсек во второй половине дня 4 августа 1945 года. В 02 часа 45 минут на следующие сутки корабль поднялся в воздух, чтобы выполнить полученный приказ. Бомбометатель обслуживал капитан Уильям С. Парсонс».

В двухстах метрах я нахожу еще один, точно такой же памятник. Его текст весьма похож на приведенный выше. В нем говорится, что в данном месте находился склад атомных бомб № 2 и отсюда поднялся в воздух самолет, сбросивший бомбу на Нагасаки. В заключение автор надписи добавил еще одну фразу: «10 августа, в 01 час 00 минут, японский император без предварительного согласования с правительством принял решение закончить войну на Тихом океане».

Снова и снова вчитываюсь в сухие, по-военному краткие строки. Здесь нет ни одного лишнего слова, никаких победных фанфар и никакого, несвойственного солдатам излишнего сострадания.

Однако я не могу спокойно смотреть на памятник атомному огню, спалившему жителей Хиросимы и Нагасаки, который (об этом знают немногие) до сих пор сжигает жителей Микронезии – обитателей Ронгелапа и Утирика, Эниветока и Бикини. Огню, который до сих пор горит в крови рыбаков со «Счастливого дракона».

Бесконечную печальную погребальную песню поет ветер в кронах двух пальм. Вокруг тишина. Я – единственный посетитель этого безмолвного уголка на самом тихом острове Микронезии, из тишины которого вырвался огонь. Он упал на другом берегу океана – в Японии, но своим смертоносным ядерным пламенем коснулся всей Микронезии. Здесь переплелись два времени Микронезии: в Таге – время камня, у катапульты атомного века – огня.

Зачем рассказывать о размерах бетонных атомных памятников? Ведь размеры трагедии, начало которой было здесь, на Тиниане, определить не сможет никто.

Я покидаю Тиниан. Следую путем, который тридцать лет назад проделал огонь, – тоже отправляюсь в Японию. Из Аганьи на самолете микронезийской авиакомпании, взявшем курс сначала к островам Бонин, попадаю на Окинаву.

Окинава и все ее многочисленные военные базы тоже связаны с огнем. Однако Окинава – это уже Азия. Сидя в самолете, уносившем меня из Микронезии, я мысленно возвращался к ее атоллам и островам.

Как своеобразна микронезийская культура! Как глубоки ее древние истоки! Я, этнограф, изучающий материальную и духовную культуру народов, встречающихся на моем пути по «Земле людей», считаю этнографию исторической наукой. Если следовать этой классификации, то я – историк. К тому же еще увлекаюсь археологией. Следовательно, я изучаю прошлое этих островов и их обитателей. Но не только прошлое. Я прежде всего человек. И как человека меня интересуют не только прошлое и настоящее «Земли людей», но и ее будущее.

Каково же будущее Микронезии? Сидя в кресле воздушного лайнера, я вновь возвращался к этому вопросу. Под крылом самолета виднелись давно погасшие конусы вулканов северных Марианских островов – последние квадратные метры микронезийской земли, последние тысячи квадратных километров микронезийского океана. Ведь Микронезия лежит посреди океана, значит, на три миллиона квадратных километров воды приходится сто пятнадцать тысяч человек.

Если Микронезия находится в центре Великого океана, то у его берегов расположены две самые могущественные державы нашей планеты – Советский Союз и Соединенные Штаты. Рядом – Китай с почти миллиардным населением, экономически развитая Япония, страна-континент Австралия и богатая Канада. В Тихом океане сохраняют свои колонии Франция и Великобритания.

Все эти страны обращены к океану, среди которого на небольших островах и микроскопических атоллах живут, работают и думают о своем будущем микронезийцы. «Микро» по-гречески значит «маленький». На свете существует лишь одна страна, возможно, одно будущее государство, которое в своем названии содержит слово «микро». Может, незаметная, малозначительная? Ничего подобного. Во всяком случае, не для меня.

Основа Микронезии такой же останется, естественно, и в будущем – площадь этих островов и атоллов не увеличится (атоллы растут из глубин океана лишь в высоту, а не в ширину). Резко не возрастет по сравнению с народами, населяющими берега Тихого океана, и число обитателей Микронезии. На подопечной пока еще территории Тихоокеанские острова живет около ста пятнадцати тысяч человек.

Тут я хотел бы коснуться вопроса, который при иных обстоятельствах задал один поэт: «Если их всего сто пятнадцать тысяч, имеют ли они право жить?» Я убежден, что имеют. Возможно, подопечная территория будет ликвидирована. И микронезийцы, несмотря на то что их всего сто пятнадцать тысяч, сформируют собственное суверенное или по крайней мере автономное государственное образование.

Нелегко придется им. Ведь эти сто пятнадцать тысяч не представляют собой единого народа. Жители Микронезии – это девять или десять групп, говорящих на весьма отличных друг от друга языках. Может быть, микронезийцы воспримут какой-нибудь другой язык, например английский – язык их нынешних управителей?

Я покидаю Микронезию. В моем путевом дневнике остается множество вопросов, на которые ни я, ни кто другой, кроме микронезийцев, ответить не сможет. Многие факторы останутся неизменными. Они всегда будут «микро». Эта страна останется по территории маленькой, по населению немногочисленной. Но значит ли это, что и вклад этих народов в мировой фонд будет незначительным? Ведь он не измеряется миллионами или сотнями миллионов населения. Было время, и чехов и словаков считали «маленьким» народом, «маленьким» государством.

Действительно, микронезийские острова и атоллы в размерах никогда не увеличатся, но три миллиона квадратных километров воды, которые омывают их берега, тоже относятся к Микронезии. А это самые «стратегические» воды в мире. Именно здесь «во времена огня» на историческую сцену вышли прежде совершенно неизвестные атоллы и острова. В этих водах в годы войны происходили бесчисленные сражения. На Бикини и Эниветоке были испытаны атомная и водородная бомбы. На Ронгелапе умерли от лучевой болезни первые микронезийцы. С острова Тиниан поднялись самолеты, осуществившие атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки. С Сайпана и с других Марианских островов до сих пор вывозят тысячи тонн разбитой военной техники, то есть экспортируют сталь и железо оттуда, где никогда не было выплавлено ни единого грамма металла.

Так незнакомая Микронезия в годы второй мировой войны перестала быть незнакомой для генеральных штабов разных стран. Я верю, что «Земля людей», и в том числе далекая Микронезия, не всегда будет лишь «землей огня» и атомным полигоном. Чем может стать Микронезия в мирное время, в период прочного мира, который, я уверен, очень скоро наступит? Мирной планете Микронезия преподнесет подарок. Этот дар, который люди в скором времени научатся использовать на благо людей, – огромные богатства Великого океана. Считается, что в морской воде растворены два миллиона тонн урана, золота и других редких и ценных элементов. Может быть, здесь имеется даже и нефть, которая лежит где-то под самыми толщами океанских вод? Когда-нибудь человечество протянет руку к безграничным богатствам океана, и тогда маленькая Микронезия, которой принадлежит огромная часть этих даров, скажет свое веское слово. И если седая древность Микронезии прошла под знаком камня, если ее недавнее прошлое озарено трагическим знамением огня, то будущее, возможно, связано с еще одной стихией – водой. Будущее «маленькой» Микронезии наводит на размышления. Появляется много вопросов. Но мала Микронезия лишь по своей территории.

В действительности же «Земля людей» не знает деления народов на больших и малых. Существуют лишь большие и малые цели, высокие и низкие идеалы.

Микронезия сама изберет свой путь. И хотя обитатели ее считаются «микро», я верю, что их будущее, будущее атоллов и островов, которое наступит после «времени камня» и «времени огня», – это эпоха огромных возможностей и великих свершений. Счастливого пути, Микронезия! Доброго вам пути, микронезийцы! Наступила пора прощаться с вами.

И снова я возвращаюсь в Океанию, но уже через острова Бонин, Окинаву и Японию. На этот раз это мое последнее тихоокеанское путешествие. Я отправляюсь туда, где, как утверждают обитатели Океании, острова особенно прекрасны и удивительны. Мой путь лежит на Гавайи, на «очарованные Гавайи», к гавайцам.

По незнакомой Микронезии