Поэт.

Валентин Петрович Катаев.

Поэт.

Киноповесть.

Концертный зал консерватории в одном из больших.

Южных городов на Черном море. 1918 - 1919 годы.

Эстрада обставлена с претензией, в виде некоего.

Салона. Кресла, кушетка, диван, рояль. Посредине.

Небольшой бамбуковый столик, покрытый бархатной.

Скатертью, лампа. В "салоне" в напряженно небрежных.

Позах разместились провинциальные поэты. На столике.

Декоративно брошена большая афиша: "Вечер поэтов". В.

Числе поэтов Тарасов, рядом с ним Орловский,

Арчибальд Гуральник, студент в обдрипанных штанах и.

Многие другие. За роялем пианист, который.

Аккомпанирует выступающей поэтессе. Поэтесса стоит у.

Рампы и жеманно читает свои стихи.

Это мелодекламация. Публики в зале довольно.

Много.

П о э т е с с а.

Мне снился сон, что я маркиза.

И что виконт в меня влюблен.

Мои малейшие капризы.

Всегда готов исполнить он.

Он о любви твердит послушно.

В камзоле, в белом парике,

А я внимаю равнодушно.

И думаю... о пастушке.

Ах, почему я не пастушка,

Ах, почему мы не вдвоем...

И горько вздрагивает мушка.

Над маленьким пунцовым ртом.

Публика аплодирует. Поэтесса и аккомпаниатор.

Жеманно раскланиваются. Поэтесса идет на свое место и.

Томно, с плохо скрытым торжеством, опускается на.

Козетку. На эстраду выходит Аметистов - устроитель.

Вечера, он же конферансье. Чрезвычайно развязен.

А м е т и с т о в. Сейчас выступит поэт Арчибальд Гуральник!

Слабые аплодисменты. С кресла встает Арчибальд.

Гуральник и идет к рампе. Это довольно известный в.

Городе провизор, владелец небольшой аптеки - Арон.

Гуральник. Арчибальд - это его псевдоним. На нем.

Зловещий фрак. Кривое пенсне на черной ленте,

Заложенной за ухо, еле держится на потном, деревянном.

Носу. У Арчибальда Гуральника вид высокомерный и.

Несколько безумный. Говорит он с завыванием и.

Необыкновенно назидательно.

Г у р а л ь н и к. Я вам сейчас прочту небольшое стихотворение из цикла "Глаза сатаны" под названьем "Бокал с ядом". (Откашливается.).

Т а р а с о в (наклоняясь к Орловскому). Ну, мы сейчас хлебнем горя.

О р л о в с к и й. Когда провизор пишет стихи, это кошмар.

Г у р а л ь н и к.

Я не мудрец, не гений, не философ,

Не Спенсер я, не Гегель, не Сократ.

Не занимаюсь я решением вопросов.

И потому мудрее их стократ.

Среди поэтов оживление, кто-то тихонько.

Хихикает.

(Строго оглянувшись.).

В моей руке бокал цианистого кали,

И прямо надо мной - божественная твердь.

Хотя я страшный яд держу в моем бокале,

Я никогда не славословлю смерть.

Я славословлю жизнь! Я славословлю женщин!

Пьянящий поцелуй вакханки молодой...

В публике, в первом ряду, сидят жена Гуральника.

И взрослая дочь. Они очень переживают выступление.

Главы семьи.

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Арон, ты торопишься, как на пожар. Не так быстро.

Д о ч ь. Папа, не волнуйся.

Г у р а л ь н и к (делает великолепный жест ладонью вниз). Не беспокойтесь!

...Пьянящий поцелуй вакханки молодой...

В этот миг на улице раздается несколько.

Винтовочных выстрелов. Небольшой фрагмент уличного.

Боя. Шальная пуля разбивает верхнее стекло высокого.

Консерваторского окна. Падают треугольные осколки.

Штукатурка сыплется с карниза на фрак Гуральника. В.

Публике тревога. Но Гуральник величественно опускает.

Руку ладонью вниз и водворяет спокойствие.

Не беспокойтесь. Это стреляют на Малой Арнаутской. (Продолжает декламировать.).

...Пьянящий поцелуй вакханки молодой...

В зале и на эстраде хихикают. Гуральник строго.

Смотрит на публику через пенсне. Внутри кассы.

Аметистов и кассирша в каракулевом саке. Кассирша.

Укладывает деньги в переносную несгораемую.

Кассу-шкатулку.

А м е т и с т о в. Сколько в кассе?

К а с с и р ш а. Триста восемьдесят миллионов пятьсот девяносто шесть тысяч с копейками.

А м е т и с т о в (потирая руки). Фантастика. В городе переворот, а публика идет. Никуда не идет, а к нам идет!

К а с с и р ш а. Поэзия. (Презрительно пожимает плечами.).

А м е т и с т о в. Дай бог ей здоровья. Запирайте кассу.

Возле запертой двери в зал. Аметистов подходит к.

Двери и приоткрывает ее. Смотрит в зал. Видит: на.

Эстраде студент в обдрипанных штанах.

С т у д е н т (декламирует нараспев в духе Северянина):

Я с гривуазной куртизанкой на фешенебельной.

Машине.

Люблю лететь по Ришельевской пить кюрасо на.

Ланжерон...

А м е т и с т о в (с отвращением, закрывая дверь). А рубленые котлеты ты не любишь? Тьфу! Голодранец.

Аметистов идет по коридору.

Эстрада. Выступает Орловский.

О р л о в с к и й.

Еще пожар на гребнях крыш.

Бушует при народных кликах,

Еще безумствует Париж.

И носит головы на пиках,

А уж, подняв лицо от карт,

В окно своей мансарды тесной.

На толпы смотрит Бонапарт.

Поручик, миру не известный.

С улыбкой жесткой на лице.

Он, силой внутреннего взора,

Проводит отблеск термидора.

На императорском венце.

Публика холодно похлопывает. Орловский с.

Презрительной улыбкой идет на свое место и садится.

Рядом с Тарасовым.

На улице два выстрела.

О р л о в с к и й (Тарасову). Ну? Стоит им читать? Что они понимают в настоящих стихах?

Т а р а с о в. А по-моему, Сережа, твои стихи им понравились.

О р л о в с к и й. Ты думаешь?

Т а р а с о в. Безусловно.

О р л о в с к и й. А тебе?

Публика начинает нетерпеливо стучать ногами и.

Аплодировать.

Г о л о с а. Тарасова! Тарасова!

На эстраду из-за кулис выходит Аметистов и сзади.

Наклоняется к Тарасову.

А м е т и с т о в. Сейчас я тебя выпущу.

Т а р а с о в. А дублоны?

А м е т и с т о в. Будут.

Т а р а с о в. Я их не вижу.

А м е т и с т о в. Можешь мне поверить. Еще не подсчитали кассу. Как только подсчитают, сейчас же получишь.

Аплодисменты усиливаются. Крики: "Тарасова!".

Публика нервничает. Я тебя умоляю. Иди.

Т а р а с о в. Пистоли! Пезеты! Рупии!

А м е т и с т о в. Клянусь матерью. Святой истинный крест.

Т а р а с о в. Но имей в виду, Аметистов!

А м е т и с т о в. Конечно. (Идет к рампе, объявляет.) Сейчас выступит поэт (делает паузу) Николай Тарасов.

Взрыв аплодисментов. Тарасов встает. Поэты тоже.

Хлопают.

Аметистов воровато уходит на цыпочках за кулисы.

О р л о в с к и й. Видишь, как тебя любят. Что ты будешь читать?

Т а р а с о в (похлопывая себя по карману). Я тебе еще не читал. Новенькое. (Идет к рампе.).

Г о л о с а  и з  п у б л и к и. Тарасов, "Зимнюю ночь"! "Рыбаков"! "Фальстафа"! "Сказку"!

Т а р а с о в. Зачем? У меня есть новое. Только что написал. Сейчас попробуем. (Вынимает из кармана клеенчатую общую тетрадь, на которой выскоблены якоря, сердца, инициалы - типичная гимназическая общая старенькая тетрадь. Похлопывает по ней ладонью.) Еще горяченькие. Только что из духовки. (Читает.) "Море". (Задумывается.) А может быть, и не "Море". Еще не знаю. Одним словом:

Посмотри, как по заливу.

Крепкий ветер волны пенит,

Свищет в мачтах, треплет вымпел,

Брызги свежие несет.

Посмотри, как круглый парус,

Голубого ветра полный,

Плоскодонную шаланду.

В море яростное мчит!

Г у р а л ь н и к (наклоняясь к Орловскому). А? Это стихи! Это вещь!

О р л о в с к и й. Помолчите!

Т а р а с о в (продолжает, размахивая тетрадью).

Скрылся берег. Только парус,

Голубого ветра полный,

Только волны, только небо,

Только жемчуг за кормой.

Хорошо в открытом море.

Среди синих брызг летучих,

Среди чаек в сизых тучах,

Между небом и водою.

Ветру с парусом вдвоем!

П о э т е с с а (наклоняясь к студенту). Изумительно!

С т у д е н т. Недурно.

В это время отряд матросов и красногвардейцев.

Занимает все входы и выходы. Среди них в одной.

Двери - матрос Царев и Оля Данилова, в другой.

Солдат и т.д. Они слушают чтение. Их никто не.

Замечает.

Т а р а с о в.

Неужели ты не знаешь,

Неужели ты не видишь,

Неужели ты не хочешь.

Оглянуться и понять,

Что в тумане тонет берег,

Что вокруг бушуют волны,

Вьются чайки в черных тучах,

Крепнет ветер штормовой.

Оля Данилова слушает в дверях, полуоткрыв рот.

Неужели ты не видишь,

Неужели ты не знаешь,

Что моя душа, как парус,

Переполнена тобой!

Овация. И вдруг голос Царева.

Ц а р е в. Здравствуйте.

Тишина. Публика видит в дверях вооруженных.

Пауза.

(Поднимая маузер.) С места не сходить. Тихо. Что за собрание?

Т а р а с о в. Вечер поэтов.

Ц а р е в. Какой политической организации?

Т а р а с о в. Никакой. Мы политикой не занимаемся.

Ц а р е в. На! Собралось триста человек в одном помещении - и не занимаются политикой. Кому вы говорите! Чем же вы тогда занимаетесь?

Г у р а л ь н и к (бурно вскакивая с места). Поэзией! Вы слышите: по-э-зи-ей!

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Замолчи, тебя не спрашивают.

Д о ч ь. Папа, не волнуйся.

Г у р а л ь н и к. Не беспокойтесь.

С о л д а т (он уже давно кипит). Да что ты с ними цацкаешься? (Поднимает винтовку, страшным голосом.) Какая ваша платформа, душа с вас вон?!

Ц а р е в. Тихо!

Оля Данилова показывает на афишу, наклеенную.

Возле двери.

О л я. У них вечер поэтов. Это бывает.

Т а р а с о в. Вот, вот. Именно вечер поэтов. Тонко подмечено. Можно продолжать?

О л я. Ух, какой вы скорый!..

Т а р а с о в (всматриваясь в Олю). Откуда ты, прелестное дитя?

О л я. Кто? Я?

Т а р а с о в. Конечно. Какой сюрприз!

О л я. А чего сюрприз?

Т а р а с о в. Я думал, вы - фурия революции, а вы - мадонна Мурильо!

О л я (не совсем поняв, но с гневом). Сами вы Мурильо.

Т а р а с о в. Нет! Клянусь небом! Откуда вы взялись?

О л я. С Малого Фонтана.

Т а р а с о в. Рыбачка?

О л я (высокомерно). Гражданин, вас это не касается.

Ц а р е в. Оружие есть?

Т а р а с о в. А как же. Имеется. Вот оно. (Вынимает карандаш и потрясает им над головой.) Оружие поэта. Карандаш. Графитный, граненый, как штык вороненый!..

Вокруг смех, аплодисменты.

Ц а р е в. Брось дурака валять. Я спрашиваю: оружие есть? Объявляйте. А то найдем - расстреляем на месте. Ну?

Публика в нерешительности переглядывается,

Выворачивает карманы.

Г о л о с а. Нет оружия. У меня нет. У меня нет. Тоже нет.

О р л о в с к и й (осторожно вынимает из кармана и кладет под стул маленький браунинг). Нет.

Ц а р е в. Хорошо. По распоряжению губревкома вечер закрывается. Идите домой.

Публика и поэты выходят из зала мимо Царева, Оли.

И солдата. Тарасов гордо держит перед собой карандаш.

Царев смеется.

Ц а р е в (Тарасову). Спрячьте свое оружие. Пригодится.

Т а р а с о в. Гран мерси. (Проходит.).

Ц а р е в (оглядывая Орловского). Бывший офицер?

О р л о в с к и й. Прапорщик.

Ц а р е в. Проходи.

Орловский проходит.

Публика и поэты спускаются по лестнице. Тарасов,

Студент, Гуральник бегут, обгоняя всех.

Возле кассы. Тарасов, Гуральник, студент и.

Другие поэты.

Тарасов стучит в дверь кассы. Молчание. Колотит.

Кулаками. Молчание. Открывает дверь. Заглядывает.

Никого. На столике банка гуммиарабика и длинные.

Ножницы. Тарасов оборачивается к поэтам.

Т а р а с о в. Так я и знал.

Г у р а л ь н и к. Что? Унес кассу? Опять?

Т а р а с о в. Опять.

С т у д е н т. Ах, падаль! Ах, сук-кин сын!

Г у р а л ь н и к. А мой гонорар? Где мой гонорар?!

Д о ч ь. Папа, не волнуйся. Можно подумать, что мы не имеем на обед.

Г у р а л ь н и к. "Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать!" Я принципиально требую свой гонорар! Я не уйду отсюда без моего гонорара.

Т а р а с о в. Ну, так вам придется сюда переселиться вместе с вашей аптекой. До свидания, Гуральник.

Г у р а л ь н и к. Спасибо за эстетическое наслажденье, доставленное вашими стихами. (Жмет ему руку.).

Тарасов бежит в гардероб, где его ждет уже.

Одетый Орловский.

Т а р а с о в. Опять Аметистов унес кассу и ни черта не заплатил. Сколько раз я давал себе честное слово не выступать, пока не получу денег. Ну, не мерзавец?

О р л о в с к и й. Мерзавец.

Тарасов берет свое жиденькое, коротенькое.

Пальтишко, одевается, наматывает шарф. К Тарасову.

Подходит поэтесса в хорошенькой шубке. Ее держит под.

Руку аккомпаниатор в бобровой шапке и бобровом.

Воротнике.

П о э т е с с а. Изумительно. Чеканно. Вдохновенно. Даже завидно. Спасибо, Тарасов. (Крепко, по-мужски встряхивает его руку.) Пойдемте, Базиль. (Уходит с аккомпаниатором.).

Тарасова окружают окололитературные девицы и.

Совсем юные поэты.

Они протягивают ему альбомы.

1-я  д е в и ц а. Извините, что, не будучи знакомой... Пожалуйста... Тарасов, умоляю вас... хоть два слова...

2-я  д е в и ц а. Да, да. Пожалуйста. И мне. Вот здесь.

Т а р а с о в. Ой, нет, что вы! Я не умею. Я хочу спать. Попросите у Орловского.

1-я  д е в и ц а (вежливо Орловскому). Да, пожалуйста, и вы тоже.

О р л о в с к и й. Я в альбомы не пишу. Я не барышня.

Орловский идет к выходу. Тарасов за ним. За.

Тарасовым поклонницы с альбомами.

Они стонут:

Г о л о с а  п о к л о н н и ц. Тарасов, напишите! Пожалуйста! Напишите!

Т а р а с о в. В следующий раз, в следующий раз!

Улица возле консерватории. Орловский под.

Фонарем. Один. Подбегает Тарасов.

Т а р а с о в. Насилу отбился.

О р л о в с к и й. Пошли.

Тарасов и Орловский идут по улице. Всюду следы.

Недавнего боя: то согнутый фонарный столб, то убитая.

Лошадь, то простреленная штора магазина, иногда под.

Ногами хрустит битое стекло. Изредка проходит.

Красногвардейский патруль. Сухая, холодная лунная.

Ночь. Маленькая резкая и яркая луна. Четкие тени.

Голубые стены домов. Шаги звенят, как по чугуну.

Панорама прохода Орловского и Тарасова по городу.

О р л о в с к и й. Между прочим, как это ни странно, но, говорят, Лермонтов не имел успеха у женщин. Вообще не имел успеха в свете.

Т а р а с о в. Наоборот. Колоссальный.

О р л о в с к и й. Это так раньше думали. А теперь найдены новые материалы. Оказывается, совершенно не имел успеха. По-моему, он был выше своего времени.

Т а р а с о в. Безусловно. Над чем ты сейчас работаешь?

О р л о в с к и й. Пишу цикл о французской революции. То, что я сегодня читал, это начало. Тебе понравилось? Только честно.

Т а р а с о в. Откровенно говоря, не очень.

О р л о в с к и й. Спасибо за откровенность. Что же тебе не нравится?

Т а р а с о в. Стихи нравятся. Термидор не нравится.

О р л о в с к и й. Я влюблен во французскую революцию. А ты?

Т а р а с о в. И я влюблен. Только ты влюблен в ее конец, а я в ее начало.

О р л о в с к и й. Это остроумно. Ты всегда был остроумный мальчик. Осторожно, не зацепись за проволоку.

Т а р а с о в. Спасибо.

О р л о в с к и й. Посбивали провода, покалечили фонари... Тьфу, мерзость! А ну-ка, что это такое?

Орловский и Тарасов подходят к стене, где.

Наклеены воззвания и декреты.

Т а р а с о в (читает). "Мир хижинам, война дворцам".

О р л о в с к и й. Мир хижинам, война дворцам... Чистейший четырехстопный ямб. Пэонизированный.

Орловский и Тарасов доходят до перекрестка и.

Останавливаются.

О р л о в с к и й. Тебе куда?

Т а р а с о в. Налево.

О р л о в с к и й. А мне направо.

Т а р а с о в. До свидания.

О р л о в с к и й. Лермонтов был выше своего времени. Прощай.

Расходятся.

Тарасов идет городом. Проезжает грузовик с.

Вооруженными матросами. Тарасов идет вдоль моря по.

Совершенно пустынному бульвару. Останавливается.

Слышатся мерные вздохи прибоя. Над морем светает.

Т а р а с о в (бормочет).

Неужели ты не знаешь,

Неужели ты не видишь,

Неужели ты не хочешь.

Оглянуться и понять?

Тарасов идет через грязный двор дома в рабочем.

Предместье. Мусорный ящик. Железная пожарная.

Лестница. Покосившиеся дровяные саран. В полном.

Смысле слова трущоба. Тарасов спускается в подвал.

Темно. Он зажигает спичку. Обитая рваным войлоком и.

Клеенкой дверь. Тарасов открывает осторожно дверь и.

Входит на цыпочках. Это его "квартира". Он боится.

Разбудить мать. Каморка Тарасова. На столе коптит.

Маленькая керосиновая лампочка с рефлектором. Она.

Освещает швейную машину и пожилую усталую женщину с.

Наперстком на пальце, которая сидя спит, положив.

Голову на руки. Жалкий комодик, железная кровать,

Сундук, на котором приготовлена для Тарасова постель.

На подоконнике ящик, в котором растет зеленый лук.

Несколько клеток с птицами. Обои отстают от сырости.

В одном месте с потолка каплет, и под капли.

Подставлена жестяная коробка из-под консервов.

Фотография покойного отца Тарасова - мелкого.

Чиновника. Образ.

Осторожно, чтобы не разбудить мать, Тарасов.

Снимает пальто, а затем начинает искать еду.

М а т ь (сонно). Это ты, Коля?

Т а р а с о в. Я, мама.

М а т ь. Что ты там возишься?

Т а р а с о в. Чего-нибудь покушать.

М а т ь. Возьми на комоде хлеб. Под блюдечком.

Т а р а с о в. А борща не осталось?

М а т ь. Борща не осталось.

Т а р а с о в. Прискорбный факт.

М а т ь. Поздно.

Т а р а с о в. Не так поздно, как рано. Уже утро. Птицы проснулись.

М а т ь. Где ж ты шлялся до сих пор?

Т а р а с о в. Выступал на вечере поэтов.

М а т ь. Деньги хоть, по крайней мере, заплатили?

Т а р а с о в (сумрачно). Не заплатили.

М а т ь. Ой, Коля, Коля, горе мне с тобой.

Т а р а с о в. Я ж не виноват, что этот негодяй Аметистов кассу унес.

М а т ь. Опять унес!

Т а р а с о в. Опять. У него такая паршивая привычка.

М а т ь. Ты бы хоть на работу куда-нибудь поступил, Коля.

Т а р а с о в. Куда ж я поступлю, мама?

Разговаривая таким образом с матерью, Тарасов.

Отщипывает небольшой кусок хлеба, солит его, рвет из.

Ящика лук, наливает в кружку воду и завтракает, стоя.

Перед клетками с птицами. Отливает из кружки воду.

Птицам, бросает им кусочки хлеба. Птицы поют. Тарасов.

Слушает.

Мама, смотрите, красноголовая славка таки запела.

Мать зевает.

Мама, вы, наверное, устали. Ложитесь.

М а т ь. Ой, что ты! Где там. Шить надо. Что слышно в городе?

Т а р а с о в. Переворот.

Мать шьет на машинке. Тарасов ложится на свой.

Сундук, предварительно сняв костюм и положив под.

Матрас брюки.

Тарасов берет клеенчатую общую тетрадь, карандаш.

И бормочет про себя стихи, собирается писать.

М а т ь. Переворот? Какой?

Т а р а с о в. А черт его знает. (Бормочет, слюня карандаш.) Раскаты уличного боя умолкли... Всюду тишина... Умолкли, всюду тишина... Мир хижинам, война дворцам...

Тарасов засыпает. Из его руки выпадает тетрадка.

Много помарок. Мать берет тетрадь и с трудом.

Разбирает.

М а т ь.

Раскаты уличного боя.

Умолкли. Всюду тишина.

Печально вздохами прибоя.

Глухая ночь потрясена.

Лишь два не спят: поэт и море.

Тарасов спит, вздыхая во сне.

(Продолжает читать.).

Их день грядущий озарен.

Веселым залпом на "Авроре".

И алым пламенем знамен...

(Осторожно закрывает тетрадь и начинает подметать пол старым просяным веником.).

Один из богатых кварталов города. Красивая улица.

Без магазинов. Палисадники, решетки. В перспективе.

Кусочек моря, маяк. Великолепный дом Орловских. По.

Улице идет отряд матросов. Царев. Солдат. Сзади тащат.

Вручную пулемет. Отряд входит в ворота дома.

Орловских.

Квартира Орловских в бельэтаже. Столовая.

Утренний чай. Все очень хорошего, английского тона.

Отец Орловского, мать, Орловский. Орловский-сын пьет.

Чай и читает книжку, очень хорошую маленькую книжку в.

Парчовом переплете; он в халате и сапогах, его голова.

Зеркально причесана.

О р л о в с к а я. Сережа, сливок?

О р л о в с к и й-с ы н. Не хочу, мерси.

О р л о в с к а я. Все-таки я тебе налью.

О р л о в с к и й-с ы н (яростно). Маман, я вас прошу.

О р л о в с к а я. Боже мой, какие все нервные!

О р л о в с к и й-о т е ц. Софи, либо ты по-прежнему наивна, как институтка, либо у тебя металлическое сердце. Разве ты не понимаешь, что делается вокруг?

О р л о в с к а я. А что делается вокруг?

О р л о в с к и й-с ы н (бешено). Революция! Рушится мир. Мир рушится, вам это понятно?

О р л о в с к и й-о т е ц. Сережа, возьми себя в руки. Выдержка.

О р л о в с к и й-с ы н. Хорошо. Я возьму себя в руки, но когда я только подумаю, что эти хамы... Этот грядущий хам...

О р л о в с к а я. Сереженька, ради бога...

О р л о в с к и й-с ы н. Хорошо. Больше не произнесу ни слова.

Вбегает испуганная горничная в фартучке и.

Наколке. Она очень бледна и недурна собой. Бровки.

Чуть нарисованы, глазки чуть подведены, ротик чуть.

Подкрашен.

Г о р н и ч н а я. Барин, во двор матросы пришли.

М а т ь. Господи Иисусе Христе. (Крестится.).

О р л о в с к и й-о т е ц. Матросы? Нуте-ка...

Он надевает пенсне и подходит к окну. Он видит.

Двор. Клумба. Подстриженные деревья. Фонтан.

Посреди двора испуганная кучка жильцов. Два матроса.

Устанавливают в воротах пулемет, направленный во.

Двор.

Нуте-ка, нуте-ка. (Идет поспешно к двери, застегивая вестон на все пуговицы.).

М а т ь. Константин, ради бога. Они тебя убьют.

Орловский-сын совершенно безучастен, читает;

Только губа чуть кривится.

О р л о в с к и й-о т е ц. Успокойся, Софи. Я с ними умею разговаривать.

М а т ь. Только, умоляю тебя, не горячись.

О р л о в с к и й-о т е ц. Будь спокойна, будь спокойна.

Орловский-отец идет в переднюю и перед зеркалом.

Надевает пальто и котелок. Смотрит некоторое время на.

Себя в зеркало, затем снимает котелок и надевает.

Мягкую плюшевую шляпу. Смотрит некоторое время в.

Зеркало, затем снимает плюшевую шляпу и решительно.

Надевает охотничью каскетку, по его понятиям наиболее.

Приближающуюся своим видом к кепке.

Двор. К кучке жильцов подходит Царев. С другой.

Стороны, не торопясь, с портфелем приближается.

Орловский-отец. Жильцы почтительно пропускают его.

Ц а р е в. Кто хозяин дома?

О р л о в с к и й-о т е ц. Хозяин? Простите, я вас не совсем понимаю. На основании декрета Советской власти этот дом, так сказать, национализирован. Вот выбранный жильцами домовый комитет, а я, так сказать, председатель. На основании декрета...

Ц а р е в. Это вы нам не объясняйте. Это мы сами хорошо знаем. Я спрашиваю, кто из вас хозяин дома?

О р л о в с к и й-о т е ц. То есть вы хотите знать, кто бывший хозяин?

Ц а р е в. Ну, ясно, что бывший. А то еще какой?

О р л о в с к и й-о т е ц. Этот дом, так сказать, до национализации принадлежал мне.

Ц а р е в. Ну вот. Что ж вы дурака валяете? Так бы и говорили. Подходящий домик выстроили. Сколько квартир?

О р л о в с к и й-о т е ц. Двадцать две. А что?

Ц а р е в. Ничего. По сколько комнат в квартире?

О р л о в с к и й-о т е ц. От пяти до восьми.

Ц а р е в. Подходящее дело.

О р л о в с к и й-о т е ц. А что?

Ц а р е в. Ничего. Я говорю, широко живете. Оружие есть?

О р л о в с к и й-о т е ц. Лично у меня? Нету! (Растерянно заглядывает в портфель.).

Ц а р е в. Да не только лично у вас, а я спрашиваю - оружие в доме есть?

О р л о в с к и й-о т е ц. Что вы, помилуйте... Какое в моем доме, то есть, простите, - в нашем доме - может быть оружие? Откуда? Здесь живут мирные граждане.

Ц а р е в. Мирные?

О р л о в с к и й-о т е ц. Конечно. Так сказать, вполне лояльные по отношению к Советской власти...

Ц а р е в. Лояльные?

С о л д а т-к р а с н о г в а р д е е ц. Лояльные... Да что ты с ним цацкаешься? (Орловскому.) Оружие есть, душа с тебя вон?!

О р л о в с к и й-о т е ц. Позвольте...

Ц а р е в. Тихо! Не балуйся с винтовкой. (Орловскому-отцу.) Я там не знаю - лояльные, не лояльные, а чтобы мне через десять минут сдали все оружие, какое есть в доме. Отвечаете головой.

Царев, расставив нога, стоит посреди двора,

Подняв голову к зеркальным окнам четырехэтажного.

Дома. В окнах мелькают лица жильцов. Царев кладет в.

Рот пальцы и свистит.

Эй, мирные граждане! Господа! Кидайте во двор оружие!

В окнах неподвижные лица.

Больше жизни! Шевелитесь!

С о л д а т-к р а с н о г в а р д е е ц. Да что ты с ними цацкаешься? (Подымает винтовку.).

Ц а р е в. Тихо? (Глядя на окна.) Дается десять минут срока. Потом сделаем повальный обыск. У кого будет обнаружено что-нибудь, тогда не взыщите! Ну? Веселее!

Окна дома. В них небольшое движение.

Не стесняйтесь, не стесняйтесь! Ищите хорошенько. Прямо в форточку!

В третьем этаже открывается форточка, в нее.

Просовывается винтовка и неуклюже падает на асфальт.

Со звоном подпрыгивает. Сыплются патроны.

(Грозит пальцем.) Полегче, полегче. Не ломайте казенное оружие. Кидайте на клумбы. (Орловскому-отцу.) Что ж это ваши лояльные так неаккуратно обращаются с оружием? Это нехорошо.

О р л о в с к и й-о т е ц. Уверяю вас честным словом...

Ц а р е в. Ладно, слышали.

Окна дома. Открывается несколько форточек,

Откуда вылетают и падают на клумбу револьвер, шашка,

Охотничье ружье, кинжал. Матросы и красногвардейцы.

Ходят по клумбам, поднимают оружие и складывают.

Посредине двора на разостланную палатку. Пауза.

Ну! Больше жизни!

Квартира Орловских. Столовая. Мать. Горничная.

Орловский-сын читает, но, видно, прислушивается к.

Тому, что делается во дворе.

О р л о в с к и й-с ы н (не отрываясь от книги). Поля, возьмите в передней мою шашку и выбросьте в форточку.

Горничная убегает, прибегает с шашкой, подходит.

К окну и некоторое время в нерешительности стоит.

Потом крестится, становится на подоконник коленями и.

Осторожно выбрасывает в форточку шашку. Орловский.

Напряженно улыбается.

Окна дома. Во втором этаже на подоконнике.

Появляется пожилая дама. Она открывает форточку и на.

Веревочке очень бережно и аккуратно опускает.

Револьвер, коробочку патронов и мичманский кортик.

Все это перевязано бантиком.

Ц а р е в. Правильно, мадам. Большое вам спасибо. (Орловскому-отцу.) Видите, какая милая старушка?

Царев отвязывает оружие и бросает его на.

Разостланную палатку. Царев машет пожилой даме.

Фуражкой. Пожилая дама кивает головой с миндальной.

Улыбкой. Из форточек вылетает оружие. Красногвардейцы.

Подбирают.

(У его ног на палатке порядочная кучка оружия. Орловскому-отцу, который обливается холодным потом.) Ну? Видите, сколько ваши мирные-лояльные накидали. У, сволочь!

О р л о в с к и й-о т е ц. Товарищ комиссар...

Ц а р е в. Молчать! Какой я тебе товарищ?

С о л д а т-к р а с н о г в а р д е е ц. Да что ты с ним цацкаешься?

Ц а р е в. Тихо. (Домовому комитету.) Так вот что, господа мирные-лояльные. Чтоб завтра ровно к двенадцати часам дня вы мне освободили в вашем доме тридцать комнат. Понятно? Будем переселять рабочих с окраины в центр.

О р л о в с к и й-о т е ц. Товарищ комиссар... то есть господин комиссар... Простите, гражданин комиссар...

Ц а р е в. Ну?

О р л о в с к и й-о т е ц. Я вас не совсем понимаю. Вы говорите тридцать комнат... Как же это возможно тридцать комнат, когда...

Ц а р е в. Тридцать хороших комнат. С мебелью. Понятно? Отвечаешь головой. Я на тебя не посмотрю, что ты с портфелем и в очках. Понятно? (Отряду.) Забирайте игрушки.

Матросы несут на палатке оружие. Увозят пулемет.

Царев идет со двора. Его мощная спина чуть.

Покачивается. Домовый комитет в оцепенении.

Орловский-отец снимает каскетку и вытирает лысину.

Платком. Вертит перед глазами каскетку.

Знакомый нам двор, где живет Тарасов. Во дворе.

Необычайное оживление. На порогах любопытные жильцы.

Из окон смотрят старухи, старики. Множество детей в.

Лохмотьях. Через двор идет комиссия Совета рабочих.

Депутатов по переселению рабочих с окраин в центр:

Несколько работниц, солдат, пожилая.

Интеллигентка-партийка с папкой под мышкой. Оля.

Данилова с блокнотом и карандашом в руках, два.

Вооруженных комсомольца. Обитатели трущобы идут,

Окружив комиссию тесным кольцом. Маленький мальчик,

Босяк, тина чистильщика сапог, идет задом перед.

Пожилой интеллигенткой, задрав голову и щурясь на.

Нее, как на солнце.

М а л ь ч и к. Тетя, вы скедова?

П о ж и л а я. Из Совета, мальчик, из Совета.

М а л ь ч и к. Тетя, вы что - переселять нас будете?

П о ж и л а я. Непременно, непременно.

Из окна выглядывает худая женщина.

Ж е н щ и н а (кричит вниз). Товарищи, не забудьте к нам зайти! Квартира номер девятнадцать, третий этаж!

О л я. Зайдем. Обязательно.

Ж е н щ и н а. У нас восемь душ в одной комнате и один чахоточный. Обратите ваше внимание. Больше нет никаких сил. Живем хуже собак. Квартира номер девятнадцать, третий этаж! Фамилия - Мельниченко.

О л я. Да, да. Не беспокойтесь. Зайдем. (Записывает.).

Из другого окна выглядывает старик.

С т а р и к (кричит вниз). Товарищи, зайдите в квартиру номер сорок восемь. В полу вот такие щели! (Показывает грубыми, деревянными пальцами.) С горища дует, с потолка течет, из нужника воняет! Невозможно терпеть!

О л я (записывает). Зайдем. Ко всем зайдем.

Щель между двух слепых стен. Железная пожарная.

Лестница. Мусорный ящик. Он переполнен. В мусоре.

Сидят несколько больших крыс. Их глаза в потемках.

Светятся фосфором. Мимо проходит комиссия. Крысы.

Прыгают вниз, разбегаются. Мальчик бежит за.

Убегающими крысами, кидает в них камень.

М а л ь ч и к. Киш, проклятые! Киш!

Крысы бегут через двор.

Конура Тарасовых. Мать шьет на машинке. Тарасов.

Сидит на табуретке перед подоконником и пишет в.

Тетради. Над ним клетки с птицами. Входит комиссия.

П о ж и л а я. Здравствуйте, товарищи. К вам можно?

М а т ь. Пожалуйте, милости просим.

Т а р а с о в. А в чем, собственно, дело?

С о л д а т. Комиссия Совета. Хочем посмотреть, как вы тут живете.

Т а р а с о в. Как видите, прелестно живем.

О л я. Это вся ваша жилищная площадь?

Т а р а с о в. Вы хотите сказать - апартаменты? Да, это все - наши апартаменты. Вот зимний сад (показывает на окно с растениями и птицами). Вот, так сказать, будуар моей маман (показывает на кровать матери). Вот козетка, на которой я отдыхаю, утомленный шумными наслаждениями высшего света (показывает на свой сундук).

М а т ь. Коля, перестань.

Т а р а с о в. Пардон. А вот наш фамильный рояль, на котором моя маман играет по вечерам сонаты Людвига ван Бетховена. (Быстро крутит швейную машину, поет.).

Эта швейная машина.

Заменяет нам пьянино,

Потому что брюки клеш.

На пьянино не сошьешь.

Комиссия смеется.

С о л д а т (восхищенно). Ах, черт! (Матери, с уважением.) Он у вас что - автор-куплетист?

О л я. Это товарищ Николай Тарасов. Поэт.

Т а р а с о в. Откуда вы знаете?

О л я (улыбается). Вот странно. А на вечере поэтов? Мурильо.

Т а р а с о в (с удивлением). Вы?

О л я. Конечно. Не узнаете?

Т а р а с о в (всматриваясь). Будь я проклят! Так это вы? Ряд волшебных изменений милого лица. Тогда вы были отчасти фурия революции, а отчасти мадонна Мурильо. А теперь вы...

О л я. А теперь я кто?

Т а р а с о в. Добрая фея Берилюна. Бе-ри-лю-на!

О л я. Это для меня что-то новое.

Т а р а с о в (со значением). И для меня тоже.

С о л д а т. Стало быть, знакомые?

Т а р а с о в. Определенно. Она меня даже один раз разоружала. Карандаш хотела забрать. Вас как зовут?

Оля молчит.

С о л д а т. Оля ее зовут.

Т а р а с о в. Сознайтесь, Олечка, ведь вы хотели у меня отнять мой... графитный, граненый, как штык вороненый, мой друг карандаш боевой?

О л я. Неправда, товарищ Тарасов, неправда. Мы карандашей у товарищей поэтов не забираем. У вас очень хорошие стихи.

Т а р а с о в. Вам понравились?

О л я. Понравились.

Т а р а с о в. Чем же?

О л я. Не знаю. Понравились, и все.

Т а р а с о в. Ага, понимаю. Малый Фонтан. Шаланда. Парус. Хорошо в открытом море ветру с парусом вдвоем.

О л я. Да, красиво.

Т а р а с о в. Только жаль, что вы не парус, а я не ветер.

О л я. Ну, это вы можете говорить своим гимназисткам. А за стихи большое спасибо.

Т а р а с о в. Видите, мама, какой я имею успех в районе Малого Фонтана.

Оля начинает покусывать губы.

М а т ь. Я ничего не говорю, стихотворения у тебя действительно красивые, но, к сожалению, на них не пообедаешь.

П о ж и л а я. Ну, товарищи, так что вы скажете?

С о л д а т. Переселять!

1-й  к о м с о м о л е ц. Надо дать людям условия.

2-й  к о м с о м о л е ц. Безусловно.

О л я. Я - "за".

П о ж и л а я (весело). Так вот, значит, товарищи, собирайтесь. Завтра мы вас переселяем в центр. Дадим вам хорошую, сухую, светлую комнату.

М а т ь. Нам? Я что-то не понимаю.

Т а р а с о в. Мир - хижинам, война - дворцам.

Оля записывает в ведомость.

О л я (матери). Ваше социальное положение?

М а т ь. Как это? Извините, я не знаю. (Тарасову, шепотом.) Коля, ты не знаешь, они спрашивают какое-то социальное положение. Я не понимаю, как это?

Т а р а с о в. Социальное положение? (Комиссии.) Она графиня.

М а т ь. Коля, что ты?

Т а р а с о в. Мама, не притворяйтесь. Вы графиня. Товарищи, разве вы не замечаете, что она типичная представительница родовой аристократии?

М а т ь. Вы его не слушайте. Он несет невесть что. Коля, да что же это такое?..

Т а р а с о в. Мамочка, не волнуйтесь. Я пошутил. Вы не графиня. Кто был покойный отец?

М а т ь. Покойный Николай Федорович... (смотрит на увеличенный фотографический портрет мужа) служил в земстве статистиком.

Т а р а с о в (Оле). Пишите: вдова земского статистика. Годится?

О л я. Вполне.

Т а р а с о в. Спасибо. (Подходит к клеткам.) Птички, собирайтесь. Поедем в центр.

Перекресток в центре. Пролетарская публика.

Изредка в толпе пробирается испуганная фигура буржуа.

Афишная тумба. Возле нее стоит Орловский, небогато.

Одетый. Рядом с Орловским - переодетый полковник.

Селиванов. Они всматриваются в демонстрацию. Слышна.

Какая-то музыка. Бежит народ, наполняя перекресток.

Селиванов и Орловский прижаты к афишной тумбе.

С е л и в а н о в. Что это?

О р л о в с к и й. Торжествующий пролетариат.

С е л и в а н о в. Тэк-с. Доигрались.

О р л о в с к и й. Что-с?

С е л и в а н о в. Я говорю: доигрались. Достукались. Как вам нравится этот кабак?

Орловский оглядывается на Селиванова.

Поручик Орловский?

О р л о в с к и й. Не имею удовольствия.

С е л и в а н о в (тихо). Полковник Селиванов.

О р л о в с к и й. Андрей Васильевич, батюшки!

С е л и в а н о в. Что, не узнали?

О р л о в с к и й. Помилуйте. В таком виде?

С е л и в а н о в. Да и вы тоже, так сказать. А я думал, что вы давно в Крыму.

О р л о в с к и й. Застрял.

С е л и в а н о в. Но надеюсь...

О р л о в с к и й. О, будьте уверены.

С е л и в а н о в. Я четыре дня назад из Крыма. Разыскиваю наших людей. Надеюсь, вы наш? Пройдемте со мной в переулок.

О р л о в с к и й. Слушаюсь.

Орловский и Селиванов идут в переулок.

Толпа приближается. Теперь видно, что это такое.

Это торжественное переселение рабочей бедноты с.

Окраин в центр. Впереди несут портрет Ленина.

Дальше - большой ленточный лозунг: "Мир - хижинам,

Война - дворцам". Несколько матросов с гармониками.

Танцующие работницы. Дальше грузовики с.

Переселяющимися. На грузовиках жалкий скарб, веселые.

Переселенцы. Некоторые переезжают на новые квартиры.

На извозчиках. Сзади на извозчике матрос и шарманщик.

С шарманкой. Матрос размахивает шапкой, шарманщик.

Играет. Все это окружено веселой пролетарской толпой.

Играет оркестр. Внушительная процессия движется.

Медленно. Летят вверх шапки. Крики "ура". Едет.

Очередной грузовик. На нем среди других.

Переселяющихся - Тарасов с матерью. Они сидят на.

Своем комоде. Мать поддерживает швейную машинку; тут.

Же клетка с птицами. Тарасов держит в руках на двух.

Палочках шутливый лозунг, хорошо видный всем:

Стоит буржуй обиженный,

Пришел ему конец,

А мы простились с хижиной.

И едем во дворец.

Народ читает плакат и смеется. Лозунг Тарасова.

Имеет шумный успех. Проезжает извозчик с шарманщиком.

И матросом. Шарманщик играет "Бывали дни веселые", и.

На этот мотив матрос громко, во весь голос, поет:

Поют печальным голосом.

Помещик, царь, купец:

Бывали дни веселые,

Гулял я, молодец.

Теперь другое времечко,

И разговор не тот:

Для нас восходит солнышко,

Для них - наоборот.

Стоит буржуй обиженный,

Пришел ему конец,

А мы простились с хижиной.

И едем во дворец.

За матросом бегут мальчишки и орут во все горло.

Эту же песню.

В переулке.

С е л и в а н о в. На днях вы получите подробные инструкции.

О р л о в с к и й. Слушаюсь.

Известный нам двор богатого дома. Вселение.

Рабочих.

Светлая, большая, хорошо обставленная комната в.

Богатом доме, куда только что переселился Тарасов с.

Матерью. Это была гостиная. Тарасов прибивает клетки.

С птицами над окном. Мать робко устанавливает возле.

Другого окна швейную машину. Старается ходить на.

Цыпочках. Чувствует себя крайне неловко. Открывается.

Дверь. Появляется высокомерная старуха (та, которая.

Спускала на веревочке револьвер). Она с лорнетом.

С т а р у х а. Я бы вас попросила прекратить стук. Это совершенно невозможно.

М а т ь. Извините, пожалуйста. Коля, перестань стучать.

С т а р у х а. И будьте любезны, ничего не ставьте на крышку рояля.

Мать испуганно смотрит: на рояле ничего не.

Лежит.

М а т ь. Мы не ставим.

С т а р у х а. Я говорю для того, чтобы на этой почве у нас в дальнейшем не возникало нежелательных конфликтов. Это дорогой концертный инструмент Бехштейна. Впрочем, вам это, по всей вероятности, ничего не говорит.

Бросив презрительный взгляд, старуха исчезает и.

Довольно громко захлопывает за собой дверь, но сейчас.

Же опять открывает ее.

Кроме того, я бы вас очень просила не пользоваться нашей ванной. В кухне есть раковина.

Т а р а с о в. "Старуха! - закричал Герман...".

Ошеломленная старуха некоторое время стоит.

Неподвижно, величественно, не зная, что сказать.

Затем скрывается, хлопнув дверью.

М а т ь. Коля!

Тарасов открывает с треском балконную дверь и.

Выходит на балкон. Он видит море. На соседнем балконе.

Лежит чахоточный рабочий и тоже смотрит на море.

Возле него хлопочет жена. Из какого-то окна.

Высовывается матрас, который проветривают новые.

Жильцы.

Общий вид дома. Видно, что въехали новые жильцы:

На балконах и в окнах оживление.

Во двор входит Царев в сопровождении товарищей.

Ц а р е в (снимает фуражку и машет). Здравствуйте, товарищи! С новосельем!

Из окон и с балконов Царева приветствуют.

Криками, машут руками, полотенцами.

Комната Тарасовых. Стук в дверь.

М а т ь. Войдите.

Входит Царев.

Ц а р е в. Здравствуйте. Я вам не помешал? С новосельем. Ну как? Понемножку устраиваетесь?

М а т ь. Спасибо. Уже устроились. Не знаю, как вас и благодарить, товарищ.

Ц а р е в. Ну, чего там благодарить. Живите, дышите воздухом. Чья власть? Наша или не наша? Так в чем вопрос!

Входит с балкона Тарасов.

Т а р а с о в. А! Старый знакомый!

Пауза. Царев всматривается в Тарасова.

Не узнаете?

Ц а р е в. Что-то не признаю.

Т а р а с о в. А кто меня на вечере поэтов разоружал?

Ц а р е в (настороженно). Разве?

Т а р а с о в. Последний карандаш хотели забрать.

Ц а р е в. Верно! Графитный, граненый, как штык вороненый. (Смеется.) Ну, здравствуйте.

М а т ь. Что ж вы стоите, товарищ? Присаживайтесь.

Ц а р е в. Спасибо. Времени нет. Я бы с удовольствием.

М а т ь. Может быть, чаю?

В это время дверь распахивается и появляется.

Старуха.

С т а р у х а (не видя Царева, повышенным тоном). Кроме того, я бы вас покорнейше просила... (Замечает Царева.) Пардон. (Скрывается.).

Ц а р е в. Что, буржуазия донимает?

М а т ь. Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Мы еще не познакомились.

Ц а р е в. А пошлите вы ее к чертовой матери. Я извиняюсь.

Царев видит в углу шуточный плакатик Тарасова и.

Машинально берет его, рассматривает.

М а т ь (извиняясь). Это так, Колины глупости.

Ц а р е в. Сами составили?

Т а р а с о в. Сам. А что?

Ц а р е в. А, чтоб ты! Дай пять. (Жмет Тарасову руку.) Будет десять. (Очень серьезно.) Спасибо.

Тарасов не знает, смеется над ним Царев или нет.

Но Царев серьезен. Тарасов смущен.

Спасибо. Вот это нам просто-таки до зарезу надо.

Т а р а с о в. Ну что вы!..

Ц а р е в. На! Он не понимает! Чудак, да ты пойди на улицу. Сегодня твой стих весь пролетариат поет. Даже я запомнил. (Поет.).

Стоит буржуй обиженный,

Пришел ему конец,

А мы простились с хижиной.

И едем во дворец.

Чудак человек! Это же настоящий политический, массовый лозунг. С таким лозунгом можно мировую революцию сделать! Долго составлял?

Т а р а с о в. Как это долго? Сразу.

Ц а р е в. Врешь!

Т а р а с о в. Конечно.

Ц а р е в. А ну составь.

Т а р а с о в. Что?

Ц а р е в. Что-нибудь политическое. Только покрепче. Чтоб можно было под "Яблочко" петь. "Яблочко" знаешь?

Царев открывает рояль, садится и бодро, хотя и.

Не совсем правильно, наигрывает "Яблочко" и поет.

Эх, яблочко,

Куда ты котишься?

На "Алмаз" попадешь.

Не воротишься.

Что-нибудь подходящее подобрать можешь?

Т а р а с о в (с улыбкой). Конечно. Но насчет чего?

Ц а р е в. Насчет чего? (Задумывается.) Насчет попов, что-нибудь сильно антирелигиозное. А то знаешь, попы нам все время палки в колеса ставят. Можно?

Т а р а с о в. Можно. (Мгновенно поет.).

Стоит поп у ворот.

Удивляется,

Что народ не несет.

Ему яйца.

Ц а р е в (в восторге). Ах ты, туды твою! (Матери.) Я извиняюсь, не удержался. (Тарасову.) Как тебя звать?..

Т а р а с о в. Николай Николаевич.

Ц а р е в. Слышь, Коля, ты же для нас золотой человек! Как это: стоит поп у ворот... Погоди. (Играет пальцем на рояле и поет.).

Стоит поп у ворот.

Удивляется,

Что народ не несет.

Ему яйца.

Тебе, Коля, цены нет. Едем!

Т а р а с о в. Куда?

Ц а р е в. В губком.

Т а р а с о в. Когда?

Ц а р е в. Сейчас.

Т а р а с о в. Зачем? Что я там буду делать?

Ц а р е в. Ты чудак, Коля. Надевай робу и едем.

М а т ь. Боже мой, куда?

Ц а р е в. Мама, не расстраивайтесь. Мы вашего Колю привезем, отвезем и опять привезем. Он у нас будет главный человек по Первому мая.

Т а р а с о в. Мама, не забудьте переменить птицам воду. До свидания, птички.

Улица. Стреляя и чадя, мчится автомобиль выпуска.

1914 года, марки "бенц", в котором сидят,

Подпрыгивая, Царев и Тарасов. На переднем крыле лежит.

Матрос, выставив вперед маузер.

В роскошном здании крупного банка помещается.

Губком. Двусветная зала со стеклянным потолком. Здесь.

Раньше производились главные банковские операции.

Сейчас здесь отдел изобразительной агитации:

Художники пишут плакаты, портреты и лозунги ко дню.

Первого мая. Часть громадных плакатов разостлана на.

Полу: часть стоит вдоль стен, часть - поперек залы.

Портреты Ленина. Политические карикатуры. Большинство.

Плакатов написано в духе кубизма и Пикассо. Это.

Живописный хаос, пересекающиеся плоскости двухэтажной.

Высоты. На печках-"буржуйках" варятся клеевые краски.

Всюду рулоны картона, листы фанеры, кисти. Возле.

Громадного декоративного паяно - в кубистском духе.

Написана группа пролетариев всех стран, разрывающих.

Цепи капитализма, - группа спорящих художников. Это.

Художники разных направлений. Спор очень жаркий. Оля.

Данилова заведует "Изо". Она не знает, как примирить.

Спорящих.

О л я. Товарищи, будет! Надо работать. Идите работать, потом будете спорить. Вот наказанье!

Г о л о с а  с п о р я щ и х:

- А я вам говорю - только Пикассо!

- Пикассо непонятен рабочим.

- А Репин понятен?

- Репин понятен.

- Репин - контрреволюционер в живописи!

- Возьмите свои слова назад.

- Ни за что!

- Товарищи, новая тема требует новых изобразительных средств.

- Матисс - гений!

- Чушь. Рабочие не понимают вашего Матисса.

- Не расписывайтесь за рабочих.

- Это непонятно массам.

- Нет, это понятно массам!

О л я (чуть не плача). Товарищи! Идите работать! Ей-богу, я позову коменданта.

Галдеж продолжается.

Входят Царев, за ним Тарасов. Царев слушает.

Галдеж.

Ц а р е в. Здравствуйте, Олечка. Что за шум, а драки нету? Что они тут не поделили?

О л я. Целый день ругают друг друга.

К у б и с т (Цареву). Товарищ матрос, очень хорошо, что вы к нам зашли. Скажите свое веское слово.

Ц а р е в. Об чем речь?

К у б и с т. Вопрос стоит принципиально: или - или. Вот вы, например, матрос, человек массы, с парохода, большевик, авангард рабочего класса. Идите сюда. Я вам сейчас все объясню. (Тащит Царева к своему панно.) Идите сюда. Я - кубист. Понимаете?

Ц а р е в. Это что за кубист, какая-нибудь фракция?

К у б и с т. Нет. Это не фракция, товарищ. Это направление в живописи. Сейчас я вам все объясню в двух словах. Вот вы, например, революционер, простой человек с парохода. Вы делаете революцию. И я делаю революцию. Мы оба делаем революцию. Только вы делаете революцию в жизни, а я - в искусстве. Понимаете?

Ц а р е в. Чего ж. Понимаю.

К у б и с т. Видите. А тут есть разные реакционные типы, которые утверждают, что наше искусство непонятно массам.

Р е а л и с т. Прошу без личных выпадов.

К у б и с т. Спрячьтесь вы со своим Репиным. Противно. (Цареву.) Идите сюда. (Отводит Царева подальше от панно.) Станьте здесь. Смотрите.

Царев смотрит на панно.

Понятно?

Ц а р е в (нерешительно). Вроде бы...

К у б и с т. Ну, вот, например, эта фигура в центре. Кто? Обратите внимание на желтый цвет лица и на характерный разрез глаз. Ну? Ки...

Ц а р е в. Китаец?

К у б и с т (в восторге). Абсолютно! У вас точный глаз. Китайский рабочий. Кули. А они утверждают, что непонятно массам. А вот смотрите - вот этот? (Показывает на другую фигуру.).

Ц а р е в. Вроде бы...

К у б и с т. Вот, вот. Совершенно верно. Вы заметили, какой черный? Жженая кость. И курчавые волосы. Ну? Не-е-е...

Ц а р е в (нерешительно). Негр?

К у б и с т. Совершенно! Негр. А у того замечаете в руках что? Молоток и кувалда.

Ц а р е в. Молоток?.. Гм... Он у вас кто - кузнец?

К у б и с т. Верно! Кузнец. Понимаете: мы кузнецы, и дух наш молод!

Ц а р е в. Ну так что ж. Это все политически вполне правильно.

К у б и с т (с жаром). Спасибо! (Жмет Цареву руку.) Вопросов больше не имею. (Испепеляюще смотрит на реалиста.) Ну, теперь вы убедились, что кубизм - это единственно мыслимое революционное искусство? Вот и товарищ матрос может подтвердить.

Ц а р е в. Кубизм у тебя правильный.

Реалист бросается к Цареву.

Р е а л и с т. Идите сюда.

Реалист тащит Царева за рукав к своему плакату,

Изображающему в реалистическом духе летящего вверх.

Тормашками Врангеля.

Что скажете?

Ц а р е в (смотрит на плакат и смеется). Ловко ты его обрисовал, гада! Правильный кубизм.

Р е а л и с т. Это не кубизм. Это - чистейший реализм!

Ц а р е в. Ага. Правильный реализм. Только тут еще надо какой-нибудь стих написать. Коля, где ты? Иди сюда. Видишь картину? Можешь сюда составить стих?

Тарасов подходит.

Р е а л и с т. Только что-нибудь, если можно, классическое.

Т а р а с о в. Классическое? Хорошо, можно классическое. (Лениво зевая.).

По небу полуночи Врангель летел,

И старую песню он пел.

Товарищ, барона бери на прицел,

Чтоб ахнуть барон не успел.

Ц а р е в (в восторге). А, чтоб тебя! Ну, Коля, ты золотой человек! (Жмет Тарасову руку.) Оля, ты все время плакала, что у тебя не хватает для агитации хорошо грамотных людей. Тарасов, иди сюда, познакомься с товарищем. Олей.

О л я. Мы знакомы.

Ц а р е в. Знаешь, что это за человек? Он тебе какой хочешь политический лозунг может застругать в рифму. Я его специально для тебя нашел и мобилизовал в первомайскую комиссию.

Т а р а с о в. Как это - "мобилизовал"?

Ц а р е в. Обыкновенно как. Ну и с тем, товарищи, до свидания. У меня еще делов выше головы. Мне еще надо сейфы экспроприировать.

Царев быстро пожимает всем руки.

(Тарасову.) Ты ее слушайся. (Уходит.).

Т а р а с о в. Это что же - выходит, что я мобилизован?

О л я. Всего на три-четыре дня, не больше. Ничего?

Т а р а с о в. Переживу. А что я должен делать?

О л я. Это мы сейчас поговорим. Пойдем. Здесь невозможный галдеж.

Т а р а с о в. Пойдем.

Тарасов и Оля идут по зале. По сравнению с.

Двухэтажными фигурами плакатов они кажутся.

Трогательно маленькими. Художник-реалист белой.

Краской выводит на своем плакате:

По небу полуночи Врангель летел.

И старую песню он пел...

А я уже думал, что потерял вас навсегда.

О л я. А я вдруг нашлась. Вот видите, как хорошо.

Т а р а с о в. Теперь вы уже не фурия революции, и не мадонна Мурильо, и не фея Берилюна.

О л я. А кто же я?

Т а р а с о в. Вы просто Оля. Даже, если хотите, Олечка. Пожалуйте ручку. Я ее нежно поцелую в ладошку.

О л я. Товарищ Тарасов. (Краснеет, сердится. Строго.) Я вас призываю...

Т а р а с о в (в другом смысле, нежно). Я вас тоже призываю.

О л я. Ох, какой же вы пустой человек!

Одна из комнат губкома. На стенах - печатные.

Плакаты, портреты Ленина. За столом банкира сидит.

Тарасов и пишет. Чуб на лоб. Вокруг масса исписанной.

Бумаги. Четвертка табаку. Тарасов зажигает цигарку.

Большой медной зажигалкой. Курит. Пишет. Ночь.

Туча сонного табачного дыма. В углу на громадном.

Ундервуде спит обессиленная работой машинистка.

Тарасов кончает писать, подходит к машинистке.

Т а р а с о в. Мадам, проснитесь. (Машинистка продолжает спать. Тарасов кричит ей в ухо.).

Я пришел к тебе с приветом,

Рассказать, что солнце встало!

Машинистка просыпается. Это немолодая женщина с.

Отекшим лицом. Она быстро поправляет волосы, сердито.

Смотрит на Тарасова и кладет руки на клавиши.

М а ш и н и с т к а. Ну?

Т а р а с о в (диктует с выражением).

Знамена цветут, проплывая,

Горит боевая звезда.

Да здравствует Первое мая.

Сияющий праздник труда!

Машинистка быстро щелкает, после каждой строки.

Шумно переводя регистр, и звоночек машинки как бы.

Ставит ударение на каждой рифме.

Входит Оля с ворохом только что напечатанных.

Лозунгов. Она шатается от усталости, но пытается.

Держаться бодро.

О л я. Готово?

Т а р а с о в. Диктую.

О л я. А ну, дай посмотреть. (Заглядывает через плечо машинистки, читает про себя.) Хорошо. Диктуй дальше.

Т а р а с о в (машинистке, которая уже опять заснула). Мадам, встрепенитесь.

Машинистка вздрагивает, просыпается, сердито.

Поправляет волосы.

М а ш и н и с т к а. Ну?

Т а р а с о в.

Пусть враг не сдается упорный,

Но множатся наши полки.

Вздувайте, товарищи, горны,

В огне закаляйте клинки.

Машинистка стучит, Оля слушает.

О л я. Хорошо.

Т а р а с о в.

Знамена цветут, проплывая,

Горит боевая звезда.

О л я. Подожди. (Собирает морщины на лбу, думает.) А ну покажи, как у тебя дальше.

Тарасов показывает. Оля смотрит в рукопись.

Опять "сияющий праздник труда"?

Т а р а с о в. А что?

О л я. Пролетариат еще не победил. Это надо выделить.

Т а р а с о в. Я ж пишу - "боевая звезда".

О л я. Еще определеннее.

Т а р а с о в. Ну, так пиши сама, а у меня голова больше не работает. Я сутки не спал.

О л я. Я тоже сутки не спала. Думай!

Т а р а с о в. Я думаю. (Бормочет про себя.) Совершенно котелок не варит.

О л я. Колечка, последнее напряжение.

Т а р а с о в. Смотри, я и так за сегодняшний день написал полное собрание сочинений. (Показывает на столе бумаги.).

О л я. Понимаю. Но надо.

Тарасов садится за стол и засыпает.

Проснись, Тарасов.

Т а р а с о в. А?

О л я. Ну!

Т а р а с о в. Погоди, сейчас. (Вскакивает, думает.) Есть. (Идет и будит машинистку.).

Машинистка вздрагивает, сердито поправляет.

Волосы, кладет руки на клавиши.

М а ш и н и с т к а. Ну?

Т а р а с о в.

Да здравствует Первое мая,

Наш праздник борьбы и труда!

"Борьбы и труда" - это тебя устраивает?

О л я. Хорошо. Теперь хорошо.

М а ш и н и с т к а. Все?

Т а р а с о в. Все.

Машинистка идет к дивану, ложится и засыпает.

Оля вынимает лист из машинки, идет к двери.

О л я (кричит). Вайнштейн!

Входит заспанный комсомолец Вайнштейн. Он в.

Самодельных шлепанцах, с наганом, в косоворотке, с.

Расстегнутым воротом. Оля дает ему лист.

О л я. В типографию! Немедленно!

Вайнштейн берет лист, чешет голову и, шлепая.

Самодельными туфлями, уходит. Роскошные банковские.

Часы шумят и бьют три раза.

Кушать хочешь? (Берет с подоконника кусок хлеба и солдатский бачок с похлебкой.).

Т а р а с о в. Спать хочу.

О л я. Ну, так спи.

Т а р а с о в. А ты?

О л я. И я.

Тарасов сгребает все свои рукописи, делает из.

Них подушку. И ложится на письменный стол. Оля.

Занавешивает бумажкой лампочку и ложится на этот же.

Стол головой в другую сторону. Пауза.

Тарасов?

Т а р а с о в. А?

О л я. Тебе не холодно?

Т а р а с о в. Немножко. А что?

О л я. Подожди. (Идет в угол, берет кучу лозунгов на кумачовых полотнищах и укрывает Тарасова.).

Т а р а с о в. Спасибо, Олечка. А тебе не холодно?

О л я (укладываясь и укрывая ноги своей кожаной курткой). У меня кожаное.

Оля вертится. Ей мешает револьвер. Она его.

Снимает и кладет под голову.

Т а р а с о в. Как ты думаешь, завтра будет хорошая погода?

О л я. Должна быть хорошая. Ну спи, спи, не разговаривай.

Т а р а с о в. Спокойной ночи.

О л я. Спокойной ночи.

Т а р а с о в. Это будет хамство, если завтра пойдет дождь. Весь праздник нам испортит.

О л я. Не будет дождя. Спи. Завтра горячий день.

Т а р а с о в. Сплю.

Берег моря. Ночь. Сквозь туман в море проступают.

Контуры военных кораблей. На берегу два человека:

Орловский и Селиванов. Они обнимаются. Шум прибоя.

С е л и в а н о в. Возьмите пакет и карту. Здесь нанесены береговые батареи, прожектора, заставы. Передайте начальнику штаба в собственные руки. На словах доложите, что ждем десанта в районе, указанном на карте стрелкой. И чем скорее, тем лучше.

О р л о в с к и й. Слушаюсь.

В море - световые сигналы.

С е л и в а н о в. Вас ждут на французском миноносце.

Они целуются. Селиванов осеняет крестным.

Знамением Орловского. Орловский садится в шаланду.

Шаланду сталкивают в воду. Уключина и весла обернуты.

Тряпками. Орловский садится за руль. Вздохи весел.

Туман. В море сигналы. Лодка уходит вдаль.

О р л о в с к и й (бормочет).

Еще безумствует Париж.

И носит головы на пиках.

В море сигналы. Вздохи весел. Шум прибоя.

День Первого мая. Солнце. Город весь в знаменах,

В огромных плакатах - тех самих, которые мы видели в.

"Изо" губкома. Толпы праздничного народа. Гремят.

Оркестры, гармоники. На всех стенах пестрят.

Первомайские лозунги. По улице едет "агитконка",

Украшенная флагами, лозунгами, плакатами. Конка.

Открытая, так называемая летняя. Ее тащит пара.

Лошадей. В конке сидят артисты и поэты. Они на каждом.

Большом перекрестке дают агитконцерты. Выступают с.

Крыши.

Оля Данилова распоряжается выступлениями. В тот.

Момент, когда мы видим конку, на ее крыше гармонист и.

Эстрадная пара исполняют популярную в то время.

"польку-агитку" - с рефреном "раз, два, три, четыре,

Пять". За конкой бежит народ, мальчишки. Кричат.

"ура". С конки им отвечают поэты, выкрикивая.

Первомайские лозунги. Много портретов Ленина.

Проезд конки панорамой. Здесь надо показать.

Южный город, со множеством вывесок, с террасами.

Закрытых кафе, с балконами, с полосатыми маркизами, и.

Надо показать очень демократическую, пролетарскую,

Красногвардейскую толпу, столь несвойственную этому.

Торговому, буржуазному району.

Агитконка останавливается возле площади,

Посредине которой воздвигнута первомайская арка. Арка.

Украшена плакатами, лозунгами Тарасова, флагами. Под.

Аркой проходят демонстранты. Поэты по очереди.

Вылезают на крышу конки и оттуда кричат первомайские.

Лозунги:

Да здравствует Ленин!

Да здравствует Первое мая!

Арчибальд Гуральник карабкается на крышу конки.

Его поддерживают за ноги дочь и жена. Арчибальд.

Гуральник выкрикивает свой лозунг.

А р ч и б а л ь д.

Я, кубок мудрости над миром поднимая,

Кричу "ура" в честь солнечного мая!

Д е м о н с т р а н т ы (весело кричат). Ура! Ура-а-а-а!

Арчибальд раскланивается, а затем, кряхтя,

Спускается в конку. Его дочь и жена неистово.

Аплодируют. На крыше студент в обдрипанных штанах.

С т у д е н т (выкрикивает лозунг).

Слова весеннего привета,

Гремящие из края в край,

От лучезарного поэта.

Прими, товарищ Первомай!

Д е м о н с т р а н т ы. Ура-а-а-а!

Внутри агитконки. Среди прочих - Оля и Тарасов.

О л я. Иди, Коля. Скорее. Приветствуй колонну моряков. Идут матросы с "Алмаза".

Т а р а с о в. У меня уже голоса нет.

О л я. Ну, Колечка, последний раз. Я тебе помогу. Вылезай на крышу.

Тарасов вылезает на крышу. Мимо идет колонна.

Матросов с "Алмаза".

Т а р а с о в (кричит сорванным голосом).

Еще не разбита белая банда,

Еще из-за моря лезет Антанта!

Товарищ, празднуя Первый май,

Винтовку из рук не выпускай!

Матросы кричат "ура".

Тарасов спускается в конку. Оля ему помогает. Он.

Плохо себя чувствует: видимо, у него кружится голова.

Внутри конки. Тарасов садится на скамью,

Опускает голову на спинку. Глаза полузакрыты.

Конка едет. Останавливается. Ее окружает толпа.

Оля на крыше.

О л я. Товарищи! Сегодня, в день нашего пролетарского, международного праздника Первого мая, перед вами будут выступать лучшие наши артисты.

Овация.

Сейчас соло на виолончели исполнит артист оркестра Городского театра Николай Петрович Самойлов-Петренко.

Овация.

Поддерживаемый снизу поэтами и артистами, на.

Крышу конки вылезает старик. Ему подают виолончель и.

Стул. Он усаживается.

Серенада Шуберта.

Старик начинает играть. Толпа слушает с.

Громадным вниманием. На площади полная тишина. Оля.

Спускается в конку.

Т а р а с о в. Оля, мне совсем плохо. (Ложится на скамейку.).

В глазах Тарасова рябит праздничный город. В.

Ушах гудит виолончель. Арчибальд расстегивает ему.

Куртку и смотрит грудь. На груди - пятна. Арчибальд.

Застегивает куртку.

А р ч и б а л ь д (Оле, шепотом). По-моему, у него сыпной тиф.

Арчибальд подносит к губам Тарасова кружку,

Тарасов отводит ее вялой рукой и с отвращением.

Отворачивается.

О л я (кучеру). Поезжайте. Скорей!

К у ч е р. Куда?

О л я. В городскую больницу.

Кучер отпускает тормоз и стегает лошадей. Конка.

Дергается, едет. На крыше едущей конки играет солист.

На виолончели. Качается. С недоумением оглядывается,

Но продолжает играть. Тарасов лежит на койке в.

Сыпнотифозном отделении городской больницы и бредит.

Несется время. Бред Тарасова. Это какие-то.

Пересекающиеся плоскости, острые углы, дисгармоничная.

Симфоническая музыка, плакатные - непомерно.

Грандиозные - фигуры матросов, красногвардейцев,

Прищуренный глаз огромного Ленина. Какие-то скалистые.

Горы. Этот бред - впечатления "Изо", Первого мая.

Кубизм сыпнотифозного бреда. Тарасову кажется, что он.

По острым уступам ползет вместе с Олей на какие-то.

Очень трудные горы. Горы так велики, что по сравнению.

С ними Тарасов и Оля - меньше мух. Тарасов и Оля.

Маленькие, как точки. Они преодолевают невероятные.

Трудности, срываются в пропасть. Бегут среди углов и.

Пересеченья плоскостей. Им надо бежать. Тарасов.

Сжимает в руках Олину руку. И музыка, музыка...

Тарасов на одну минуту приходит в себя,

Открывает глаза. Он видит сыпнотифозное отделение.

Больницы, видит стонущих и мучащихся в бреду больных;

Видит Олю и маму, которые туманно и грустно стоят.

Возле его койки; он держит Олину руку, но ничего не.

Понимает и никого не узнает. Снова теряет сознание.

Оля и мать возле его койки. Смотрят на него.

Сквозь слезы. Подходят доктор и сестра.

М а т ь. Плох?

С е с т р а. Очень.

Д о к т о р. Физиологический раствор.

Мать обнимает Олю. По щеке матери ползет слеза.

Бред Тарасова продолжается.

Та же палата для сыпнотифозных. Тарасов после.

Кризиса. Выздоравливает. Он сидит в серой бязевой.

Рубахе на койке. Худая белая шея. Наголо бритая.

Голова. Острые колени подняты. Положив на них.

Тетрадь, Тарасов пишет. Входит няня. Это простая.

Пожилая добрая баба с сердитым лицом. Тарасов прячет.

Тетрадь под подушку.

Н я н я. Тебе кто позволил садиться? Тебе кто позволил писать? Ложись сейчас же.

Т а р а с о в. Тетя Дуся, ей-богу, я здоров как бык.

Н я н я. Ложись, слышишь!

Т а р а с о в (умоляюще). Тетя Дуся!

Н я н я (строго). Ну!

Тарасов ложится. Рассматривает свои тонкие руки.

С длинными пальцами.

Т а р а с о в. Тетя Дуся, я сильно страшный?

Н я н я. Обыкновенный. (Подает Тарасову узелок.).

Т а р а с о в. Кто принес? (Разворачивает и с жадностью ест хлеб и колбасу.) Ух ты! Папиросы! Кто принес?

Н я н я. Ольга твоя принесла.

Т а р а с о в. Почему она моя? Ничего подобного. Такая же моя, как и твоя.

Н я н я. Ври.

Т а р а с о в. Люблю приврать.

Н я н я. И чего это ты все пишешь?

Т а р а с о в. Стишки сочиняю. Хочешь, прочту? Садись! (Читает по тетради.).

Послушай, послушай...

Н я н я. Ну, слушаю.

Т а р а с о в. Да нет, это я уже начал.

Послушай, послушай, товарищ бессонный,

Восторгов и дум соучастник ночной...

Н я н я. Это кто же?

Т а р а с о в.

Графитный, граненый,

Как штык вороненый,

Мой друг - карандаш боевой.

(Воодушевляясь.).

Я знаю, в руке гениальной народа.

Поэт - не игрушка, не прихоть, не мода,

Не луч недоступной звезды,

Он голос земной, потрясающий небо,

Он ломоть ржаного солдатского хлеба,

Он ковш родниковой воды.

Больные на соседних койках слушают Тарасова.

Вдруг орудийный выстрел сотрясает стекла. Пауза.

Еще два орудийных выстрела. Со столика падает кружка.

Звенит где-то разбитая склянка. Некоторые больные.

Поднимаются.

Т а р а с о в. Что такое?

Н я н я. Лежи.

Няня подбегает к окну.

За окном - улица, по которой быстро едет.

Грузовик с вооруженными матросами и.

Красногвардейцами.

Т а р а с о в. Что такое?

Больные смотрят на сиделку.

В о п р о с ы. Что такое? Что такое?

Н я н я. Не знаю.

Орудийный выстрел. Пауза. Отдаленное "ура".

Тревога в палате. Больничный коридор. В одну и в.

Другую стороны, сталкиваясь, бежит персонал. В.

Коридор входит Оля Данилова в подсумках и с.

Винтовкой, идет по коридору, входит в палату.

Тарасова. За ней - еще несколько вооруженных.

Т а р а с о в. Олечка, что такое?

О л я. В городе восстание. В Люстдорфе десант. Кадеты наступают. Как ты себя чувствуешь? Ходить можешь?

Т а р а с о в. Не знаю.

О л я. Ну, как-нибудь. Одевайся. Коммунисты в палате есть?

Н я н я. Четыре человека.

О л я. Товарищи, кто из вас коммунисты?

Н е с к о л ь к о  г о л о с о в:

- Я коммунист.

- Я член партии.

- Я.

О л я (няне). Одевайте их. Кто не может ходить, того несите на носилках. У меня во дворе подводы.

Тарасов одевается. Пробует встать. У него.

Кружится голова; он садится.

Т а р а с о в (с напряженной улыбкой). Разучился.

О л я. Держись за меня.

Оля поддерживает Тарасова, ведет его по.

Коридору.

Двор больницы. Подводы, в которые сажают и.

Кладут больных; за оградой видна улица; по улице.

Бегут люди. Очередь пулемета. Оля усаживает Тарасова.

На подводу.

О л я (кучеру). Погоняй!

Подвода выезжает из ворот больницы. Оля идет.

Рядом с ней. Выезжают другие подводы. Навстречу с.

Винтовками "на руку" бежит вооруженный отряд рабочих.

О л я (кучеру). Езжайте прямо по Николаевской дороге. До свидания, Коля.

Т а р а с о в. Куда же ты?

О л я. Езжайте, езжайте, не задерживайтесь.

Оля бежит за отрядом и присоединяется к нему.

Подводы с ранеными быстро уезжают. Тарасов.

Трясется на подводе. Кучер-красногвардеец.

Нахлестывает лошадей. По опустевшей улице вскачь.

Мчатся подводы и сворачивают одна за другой за угол.

Остается последняя подвода, та, в которой Тарасов.

Свист снаряда. Снаряд разрывается возле подводы. Одна.

Лошадь убита, другая ранена. Раненая лошадь бьется в.

Постромках. Кучер убит. Подвода опрокинута. Больные.

Частью убиты, частью выброшены на мостовую. Тарасов.

Выброшен на мостовую. Он поднимается и с большим.

Трудом доходит до угла.

Тарасов поворачивает за угол и видит идущий.

Цепочкой отряд офицеров. Тарасов бросается назад.

Ковыляет в подворотню. Почти бежит через двор.

Прижимается к выступу дома. Оглядывается. Офицерский.

Отряд проходит мимо ворот. Тарасов ковыляет дальше.

Закоулками, через проходной двор, выходит на другую.

Улицу. Силы оставляют его. Он кладет узелок на землю.

И садится на тротуар. Мимо идет знакомая нам старуха.

Из квартиры, где живут Тарасовы.

Старуха останавливается и злобно хватает.

Тарасова за руку.

С т а р у х а. А!

Т а р а с о в. Ради бога... Не надо... Я только что из больницы...

С т а р у х а. Держите его! Не пускайте! Сюда!

Подбегают несколько обывателей и офицер.

Т а р а с о в. Что вы делаете?

С т а р у х а (кричит исступленно). Это большевик! Я его знаю! Хватайте его!

Кабинет Орловского в контрразведке. Высокие.

Окна. Орловский в английском обмундировании с.

Русскими погонами и трехцветным шевроном на рукаве.

Дежурный юнкер.

О р л о в с к и й. Пусть войдет.

Ю н к е р. Слушаюсь.

Юнкер впускает в кабинет мать Тарасова, а сам.

Уходит. Сразу заметно, что мать Тарасова надела на.

Себя все самое лучшее, от чего стала беднее и жальче.

М а т ь. Спасибо, что вы согласились меня принять. Я мать Тарасова. Он арестован и находится у вас в контрразведке.

О р л о в с к и й. Я знаю. Стало быть, вы Колина матушка. Очень рад с вами познакомиться... Простите, не знаю вашего имени-отчества... Кажется, Екатерина...

М а т ь. Васильевна.

О р л о в с к и й. Совершенно верно. Прошу вас, Екатерина Васильевна, садитесь. Вот сюда. Здесь вам будет покойно.

Орловский почтительно усаживает мать Тарасова в.

Удобное кресло, а сам скромно садится рядом на стул.

Все это имеет вид очень интимной, дружеской беседы.

М а т ь. Спасибо, спасибо. Я знала, я чувствовала, что вы добрый. Мне Колечка так много говорил о вас. Он всегда так хвалил ваши стихи.

О р л о в с к и й (живо). Да? Он хвалил мои стихи?

М а т ь. Конечно. (Робко, с надеждой смотрит Орловскому в глаза.) Ведь вы с моим Колечкой, кажется... были прежде... друзьями?

О р л о в с к и й. Почему же "были"? Мне кажется, что и сейчас тоже. Мы оба, Екатерина Васильевна, прежде всего поэты.

М а т ь. Вот и я тоже так думаю. Помогите же нам. Велите, чтобы Колю отпустили домой.

О р л о в с к и й. Признаться, мне и самому хочется, чтобы Коля как можно скорее вышел на свободу. В конце концов это просто глупо - держать за решеткой такого талантливого человека. Кому это нужно?

М а т ь. Не правда ли?

О р л о в с к и й. Но я не знаю, как посмотрит полковник Селиванов на Колину работу у большевиков. Все зависит от него. Вы не знаете полковника Селиванова? Это превосходный человек. Очень прямой, честный, преданный делу. Но, к сожалению, немного узкий. Ему совершенно безразлично, кто обвиняемый матрос, красногвардеец, сотрудник чрезвычайки, агитпропщик или поэт... Раз активный большевик - кончено. Военно-полевой суд. Очень жестокий человек. Мы его называем Фукье-Тенвиль. Только между нами.

М а т ь. Вы меня пугаете! Боже мой, но что же делать?

О р л о в с к и й. По правде сказать, Коля себя очень скомпрометировал. Но я думаю, все же мне удастся убедить полковника Селиванова, что с Колиной стороны это было простое легкомыслие. Если угодно, я даже могу за него поручиться.

М а т ь. Да, да. Пожалуйста. Поручитесь! Бог вам это зачтет.

О р л о в с к и й. Хорошо. Я поручусь, и его освободят. Но для этого необходима одна небольшая формальность. Коля должен подписать коротенькое письмо, в котором он бы заявил, что его работа у красных была вынужденной. Ведь она была вынужденной?

М а т ь. Видите ли, строго говоря...

О р л о в с к и й. Будем считать, что она была вынужденной. Это во всех отношениях удобнее. Вот я набросал. Мы напечатаем Колино письмо в нашей прессе, и все будет забыто. Я думаю, он не откажется подписать?

М а т ь. Он подпишет! Конечно! Он подпишет, он сделает все, что вы посоветуете.

О р л о в с к и й. Восхитительно. (Идет к двери, открывает и говорит в коридор.) Тарасова.

Тарасов входит в кабинет.

М а т ь. Колечка!

Мать бросается к Тарасову, обнимает его и.

Целует. Орловский деликатно отворачивается к окну и.

Смотрит на рейд, где стоят несколько французских.

Броненосцев, и на бульвар, вдоль которого идет часть.

Союзных оккупационных войск. Черные сенегальцы, с.

Глазами белыми, как облупленные крутые яйца; едут.

Высокие двуколки, запряженные верблюдами; зуавы;

Британская морская пехота.

О р л о в с к и й (оборачиваясь). Ну, здравствуй, Коля.

Т а р а с о в (нерешительно). Здравствуй, Сережа.

Рукопожатие.

О р л о в с к и й. Ты что, сыпняком болел?

Т а р а с о в. Да. Чуть не умер.

О р л о в с к и й. Что ты говоришь! Теперь тебе надо хорошо питаться. Аппетит есть?

Т а р а с о в. Ого!

О р л о в с к и й. Екатерина Васильевна, вы ему побольше какао давайте.

М а т ь. Да уж вы мне его только отпустите. А уж я... Колечка, вот Сергей...

О р л о в с к и й. Константинович.

М а т ь. Сергей Константинович ручается за тебя перед полковником Селивановым. Тебя выпускают.

Т а р а с о в (радостно). Ну?

О р л о в с к и й. Да. Мы тебя выпускаем. Эх, Коля, Коля! Честное слово, я от тебя этого не ожидал. Сочинять - ты меня прости - какие-то плоские агитки, чуть не частушки, водиться со всякой швалью - с матросней и солдатней, бегать по разным этим губкомам, агитпропам... Зачем? Кому нужно? Разве это дело настоящего поэта? Впрочем, не будем об этом больше говорить. Что было, то было. И кончено. Все забыто. Правда? Курить хочешь? (Протягивает сигареты.).

Т а р а с о в (закуривая). Шикарный табак.

О р л о в с к и й. Я думаю. Египетские, "Абдулла". Сейчас я тебе напишу пропуск, и можешь идти домой. (Идет к столу, пишет.) Над чем работаешь? А я, брат, за это время выпустил в Крыму новую книжку стихов. На чудесном верже. Смотри. (Достает книжку и подает Тарасову.) Эпиграф из "Возмездия" Блока:

Жизнь - без начала и конца.

Нас всех подстерегает случай.

Над нами - сумрак неминучий,

Иль ясность божьего лица.

Т а р а с о в. Мрачно.

О р л о в с к и й. Но гениально.

Т а р а с о в. А я бы взял дальше из того же "Возмездия". (Читает наизусть.).

Но ты, художник, твердо веруй.

В начала и концы. Ты знай,

Где стерегут нас ад и рай.

Тебе дано бесстрастной мерой.

Измерить все, что видишь ты.

Твой взгляд - да будет тверд и ясен.

Сотри случайные черты.

И ты увидишь: мир прекрасен.

О р л о в с к и й. Мир - прекрасен? Нет, это не для моей книги. Помнишь, из "Пляски смерти":

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века.

Все будет так. Исхода нет.

Ю н к е р (входит). Господин поручик...

О р л о в с к и й. Вы видите, я занят.

Юнкер скрывается.

Умрешь - начнешь опять сначала,

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Т а р а с о в. Мрачно.

О р л о в с к и й. Но гениально.

Т а р а с о в. Нет, Сережа, это не гениально. Не гениально, потому неправда.

Живи еще хоть четверть века.

Все будет так. Исхода нет.

Четверть века! Да через четверть века жизнь будет неузнаваема! Мы живем в счастливейшее, изумительнейшее время! Старый мир рушится. Неужели ты не чувствуешь?

Неужели ты не видишь,

Неужели ты не знаешь,

Неужели ты не хочешь.

Оглянуться и понять?

Надо смотреть в будущее. А ты смотришь в прошлое. В этом вся штука, Сережа.

О р л о в с к и й. Ну, это нас заведет слишком далеко. (Протягивает Тарасову бумагу.) Подписывай и можешь идти домой.

Тарасов читает бумагу. Мать и Орловский.

Напряженно всматриваются в лицо Тарасова. Мать - с.

Надеждой, Орловский - подозрительно.

Т а р а с о в. Я это должен подписать?

О р л о в с к и й. Ну да.

Т а р а с о в. За кого ты меня принимаешь?

О р л о в с к и й. За Колю Тарасова, способного поэта и крайне легкомысленного человека, который наделал массу глупостей. Надо, Колечка, выкручиваться. Пиши.

Тарасов молча кладет бумагу на стол.

Не хочешь?

М а т ь. Коля!

Т а р а с о в. Мама, это не ваше дело.

О р л о в с к и й. А ты знаешь, в чем тебя обвиняют?

Т а р а с о в. Не знаю.

О р л о в с к и й. В коммунистической пропаганде. Имей в виду, что у меня имеются все твои шедевры. (Достает папку "Дело Тарасова" и показывает черновики, бумаги и общую тетрадь.) Знаешь, что это значит? Это военно-полевой суд и смертная казнь.

Т а р а с о в. Пугаешь?

О р л о в с к и й. Предупреждаю.

М а т ь. Он не знает, что говорит! Не слушайте его! Коля, умоляю тебя... Ведь все было так хорошо, сидели, разговаривали, читали стихотворения...

Т а р а с о в. Мама, успокойтесь. (Орловскому.) Купить меня хочешь?

О р л о в с к и й. А что? Может быть, ты уже куплен? Ах да, я и забыл за советский паек, по ржавой селедке за строчку.

Т а р а с о в. Замолчи! Замолчите, я не желаю с вами разговаривать.

М а т ь. Только не ссорьтесь. Умоляю вас, не ссорьтесь.

О р л о в с к и й. Вы забываете, кто из нас арестован. Встать!

Т а р а с о в. Вот, вот. Это ваше настоящее лицо. Вы не поэт, а золотопогонник.

О р л о в с к и й. Большевик!

Т а р а с о в. Ага, сообразил? (Разрывает бумагу и бросает в корзину.).

М а т ь. Коля, что ты делаешь?

О р л о в с к и й. Хорошо. Вы сами этого захотели. (Подходит к столу и нажимает кнопку звонка.).

Входят юнкера.

Взять. В тринадцатую камеру.

М а т ь. Коля, что ты сделал! (Бросается на колени перед Орловским.) Простите его! Пощадите его, пощадите. Он же мальчишка. Скажите, чтобы его не уводили! Скажите!

Т а р а с о в. Прощайте, мама.

Юнкера ведут Тарасова к двери.

(В дверях, Орловскому.) Бездарность.

Тарасова уводят. Мать рыдает.

О р л о в с к и й. Мадам, я сделал все, что было в моих силах. Простите. Я занят. (Кричит.) Проводите даму.

Слышен крик Тарасова.

Камера с арестованными большевиками. Среди.

Арестованных Оля, солдат, пожилая интеллигентка и.

Другие. Дверь распахивается. Тарасов с кровоподтеком.

На лице влетает в камеру и падает на товарищей.

О л я. Тарасов! И ты?

Дверь захлопывается.

Кабинет Орловского Орловский у окна.

О р л о в с к и й.

Ночь, ледяная рябь канала.

Аптека, улица, фонарь...

Улица. Фонарь. Аптека. Рассвет. По пустынной.

Улице ведут осужденных под конвоем.

Внутренность аптеки. Гуральник и дочь в халатах.

Делают лекарство. Они смотрят через окно с накладным.

Орлом на улицу и видят, как ведут осужденных. Среди.

Них они узнают Тарасова и Олю, которые идут рядом,

Обнявшись. Кроме Оли и Тарасова, в рядах осужденных.

Солдат, пожилая интеллигентка, комсомолец Вайнштейн.

Впереди вахмистр на лошади. По бокам - конвойные.

Сзади на извозчике юнкер с пулеметом.

Проход осужденных по улице. Медленно. Небольшой.

Предутренний дождик, туман. В рядах осужденных.

Тарасов и Оля, обнявшись.

Через окно аптеки на них смотрят Гуральник и его.

Жена.

Ж е н а. Ты видишь?

Г у р а л ь н и к. Вижу.

Ж е н а. Куда их ведут?

Гуральник молчит.

Почему ты молчишь.

Г у р а л ь н и к. Вот Тарасов.

Ж е н а. Где, где?

Г у р а л ь н и к. Вон...

Ж е н а. Арон, куда их ведут?

Г у р а л ь н и к. Замолчи.

Ж е н а. Такие молодые!..

Г у р а л ь н и к. Замолчи!.. Или я... Или я не знаю, что сделаю. (Слезы текут по его лицу.).

Идут по улице Оля и Тарасов.

Т а р а с о в. Вот и жизнь прошла, Олечка...

Неужели и жизнь отшумела,

Отшумела, как платье твое?..

О л я. Тебе страшно?

Т а р а с о в. Страшно. А тебе?

О л я. Представь себе, не страшно. Я не верю... в это.

К о н в о й н ы й. Эй, там, не разговаривать!

Т а р а с о в. Мы могли бы так любить друг друга... Ах, гады, гады!..

О л я. Еще ничего не известно.

Т а р а с о в. Эх, что говорить!

Движение осужденных по городу - панорамой. По.

Дороге попадаются одинокие прохожие. Они.

Останавливаются. Это рабочие, идущие на работу. Они.

Поворачивают и идут за осужденными по тротуару. Они.

Накопляются. Их уже кучки, их уже небольшая толпа.

В а х м и с т р. Разойдитесь!

Никто не расходится.

Процессия доходит до того перекрестка, где в.

День Первого мая стояла арка. Ее остатки стоят и.

Сейчас. Жалкие остатки.

О л я. Арочка наша. Помнишь, какой день был? Эх, до чего обидно!

Т а р а с о в (безучастно). Да. Обидно.

О л я. Коля, возьми себя в руки. Еще ничего не известно.

Т а р а с о в. Все известно, Олечка. Обидно. Главное - обидно, что эта сволочь Орловский забрал у меня тетрадку со стихами. Там есть новые. "Ода Карандашу" - ты еще не знаешь. Так и пропадут. И никто не прочтет.

К о н в о й н ы й. Не разговаривать!

С о л д а т (видя, что вокруг собралась довольно большая толпа, кричит вызывающе). Слушаюсь, ваше превосходительство. (Толпе.) Товарищи, нас ведут убивать!

Французский солдат стоит в толпе и смотрит на.

Арестованных. Видит Тарасова.

Ф р а н ц у з с к и й  с о л д а т (восклицает по-французски). Ах, как глупо! Ах, как все это глупо!

Толпа растет и окружает процессию. Процессия.

Останавливается. Ее что-то задерживает впереди. Это.

Несколько наемных экипажей, так называемых.

"штетеров", застряло поперек улицы. В одном из них.

Сидит Царев, одетый буржуем: в котелке, с тростью, в.

Зубах сигара - барин барином.

В а х м и с т р. Проезжайте! Не задерживайте! Господа!

О л я (поднимаясь на цыпочки). Коля, Царев.

Т а р а с о в. Где?

О л я. Вон. Впереди. Тише. Бежать сможешь?

Т а р а с о в. Бесполезно. Зачем?

О л я. Не валяй дурака. Будешь держаться за мной. Слышишь?

Толпа напирает на конвой. Царев возвышается над.

Толпой, стоя в экипаже. У него в руках револьвер. Он.

Убивает вахмистра.

Ц а р е в. Товарищи, тикайте!

Свалка, хаос.

О л я. Держись за мной! Кому я говорю? Ну, пошли.

Оля выталкивает Тарасова из рядов, и они бегут.

Сквозь толпу, которая задерживает конвой. Оля и.

Тарасов толкают французского солдата.

Ф р а н ц у з с к и й  с о л д а т (сердито смотрит им вслед, бормоча по-французски). Ах, как глупо! Это просто глупо!

Ц а р е в (над хаосом свалки). Тикайте! Тикайте! Тикайте!

Комсомолец Вайнштейн пытается бежать. Его.

Закалывают. Конвой отбивает атаку толпы. Солдат.

Бросается на конвойного.

Конвойный стреляет в солдата. Солдат падает.

Улица. По ней бегут Оля и Тарасов.

О л я. За мной. Держись за мной.

Выстрел. Пуля разбивает фонарь. Выстрел. Оля.

Спотыкается. Из ее руки течет кровь. Оля и Тарасов.

Бегут, поворачивают за угол.

За углом. Улица. Фонарь. Аптека Гуральника. Оля.

И Тарасов бегут.

Т а р а с о в. Боже мой, ты ранена, что делать?..

О л я. Не ной, ради бога. Беги. Скорей. Сюда.

Оля тащит Тарасова в аптеку. Он упирается.

Т а р а с о в. Зачем? Что ты хочешь делать?

О л я (яростно). Дурак. Ш-ш-ш! Сюда. Скорей. Это аптека Гуральника. Ну? Сзади никого нет.

Оля почти силой втаскивает Тарасова в аптеку.

Захлопывает за собой здоровой рукой дверь. Звякает.

Колокольчик.

В аптеке. Мимо пораженной кассирши, в которой мы.

Узнаем мадам Гуральник, Оля тащит и толкает Тарасова.

За прилавок, во внутреннее отделение аптеки, где.

Приготовляют лекарства. Внутреннее помещение аптеки.

Арчибальд Гуральник и его дочь приготовляют.

Лекарства. Вторжение Тарасова и раненой Оли.

Производит на них ошеломляющее впечатление. Они в.

Столбняке.

Г у р а л ь н и к. Тарасов!

Т а р а с о в. Слава богу, это вы. Она ранена. Нас ищут. Надо что-то делать.

Г у р а л ь н и к. Все понятно. Не беспокойтесь. (Оле.) Вы ранены?

Оля, обессиленная, садится на скамью.

Первое помещение аптеки. Входят два юнкера с.

Винтовками. Осматриваются. Видят кассиршу - мадам.

Гуральник.

1-й  ю н к е р. Никто не входил в аптеку?

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Никто.

2-й  ю н к е р. Посмотрим.

Оба юнкера идут за прилавок и входят во.

Внутреннее помещение. Гуральник, его дочь и Тарасов в.

Халате Гуральника, в его ермолке и в его же очках.

Приготовляют лекарства. Тарасов сыплет из большой.

Банки с черепом порошок в фарфоровую ступку и.

Усиленно толчет. Оли не видно. Но из нижней щели.

Шкафа торчит кончик платья и тоненькой струйкой течет.

Кровь, образуя на полу довольно большую лужу.

Гуральник незаметно косится на кровь.

Г у р а л ь н и к (юнкерам). Что вам угодно?

Юнкера молча осматривают помещение, один из них.

Идет и заглядывает в соседнюю комнату - там пустая.

Столовая Гуральников: висячая лампа, бархатная.

Скатерть на столе, черный буфет, картина на.

Библейский сюжет в широкой бархатной раме, серебряные.

Подсвечники. Ничего подозрительного.

1-й  ю н к е р. Ничего.

Юнкера медленно уходят. 2-й юнкер ступил ногой в.

Кровь, и теперь его сапог отпечатывает на полу темные.

Следы. Но юнкера этого не видят.

Оставляя на полу следы, юнкера уходят из аптеки,

Сумрачно откозыряв мадам Гуральник. Ушли. Дверь за.

Ними закрылась, звякнув колокольчиком. Мадам.

Гуральник некоторое время сидит за кассой,

Неподвижная, как мраморная статуя.

Внутреннее помещение.

Г у р а л ь н и к (с ужасом смотрит на Тарасова, толкущего порошок в ступке). Что вы делаете?

Т а р а с о в. Порошки от кашля.

Г у р а л ь н и к. От кашля? Безумец! Это синильная кислота!

Входит мадам Гуральник.

М а д а м  Г у р а л ь н и к (яростно). Арон, что это значит?

Г у р а л ь н и к. Соня, зачем ты здесь? Ты хочешь, чтобы обокрали аптеку? (Грозно.) В магазин! Ну!

Улица, на которой находится аптека. Вечер. По.

Улице тревожное движение: торопятся куда-то офицеры,

Проходит отряд британской морской пехоты; сотрясая.

Стекла окон, полает несколько старомодных французских.

Танков - образца 1918 года.

На дверях аптеки табличка: "Заперто".

Кухня в квартире Гуральника при аптеке.

Гуральник и его жена. Самовар. Мадам Гуральник.

Наливает в стаканы чай. Стаканы стоят на подносе.

Стаканов много - штук восемь. Мадам Гуральник.

Раздражена, испугана, взволнована. Гуральник, по.

Своему обыкновению, хладнокровен. В углу сидят Оля и.

Тарасов.

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Арон, я в отчаянии. Почему мы в кухне? Кто эти люди? Что им надо? До каких пор они будут сидеть у нас в квартире? Ты знаешь, какое теперь время. Кончится тем, что мы все попадем в контрразведку. Я тебя предупреждаю. Какое горе, какое горе...

Г у р а л ь н и к. Ты уже кончила? Так неси людям чай.

Мадам Гуральник берет поднос и идет к двери. В.

Дверях останавливается и смотрит на Гуральника.

Горестными глазами.

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Мы таки, кажется, потеряем аптеку из-за твоей поэзии.

Т а р а с о в. Поэзия - вещь щекотливая. И вообще - лирика.

Мадам Гуральник выходит из кухни, идет по.

Коридору.

Мадам Гуральник входит с подносом в столовую. В.

Столовой дым коромыслом. За столом сидят какие-то.

Странные, незнакомые люди, среди которых Царев.

Накурено. При входе мадам Гуральник все замолкают.

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Извините, я вас перебью. Может быть, вы, по крайней мере, хоть выпьете по стаканчику чаю? Не знаю, кто как любит, но на всякий случай я налила четыре стакана покрепче и четыре послабже.

Ц а р е в. Спасибо. Стакан чаю не повредит.

Все разбирают чай.

Вы нас, мадам, конечно, извините, но у вас такая исключительно подходящая квартира. Не беспокойтесь. Мы сейчас уйдем.

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Ах, пожалуйста. Сидите, сколько вам угодно. Нам это только приятно. Но вы понимаете, какое теперь опасное время. Не дай бог, придет контрразведка... Извините, не буду мешать. Пейте чай.

Мадам Гуральник уходит в кухню. Там она.

Демонстративно шумно проходит мимо Оли и Тарасова,

Которые, стараясь занимать как можно меньше места,

Сидят в углу. Через некоторое время открывается.

Дверь, и заседавшие один за другим проходят через.

Кухню, прощаясь с Гуральником, его женой, Олей и.

Тарасовым.

К а ж д ы й  г о в о р и т:

- Извините за беспокойство.

- До свидания.

- Спасибо.

Ж е н а  Г у р а л ь н и к а. Милости просим. Заходите.

Все уходят. Царев задерживается.

Арчибальд! Закрой двери на все засовы.

Гуральник и его жена уходят.

Ц а р е в. Коля, ты знаешь, где находится деревня Сычевка?

Т а р а с о в. Знаю. А что?

Ц а р е в. Да вообще ничего. Ты где, Коля, учился?

Т а р а с о в. В гимназии. А что?

Ц а р е в. Да, в общем, ничего. У вас там по-французскому обучали?

Т а р а с о в. Обучали.

Ц а р е в. А ну, скажи что-нибудь по-французскому.

Т а р а с о в. Зачем тебе?

Ц а р е в. Ну, если я тебя прошу.

Т а р а с о в. Пожалуйста:

Ля бонн апорт ля лямп,

Ле пети муш тур-о-тур.

Ля флямм атир ля муш.

Повр пети муш!

Ц а р е в. Ты мировой парень, Коля. (Жмет ему руку.).

Тарасов в недоумении.

Ты, конечно, на меня, Колечка, не сердись, ты уже и так через нас имел неприятности. Но сделай нам еще одно маленькое одолжение...

О л я (тревожно). А что?

Ц а р е в. Видела этого?.. С бородой...

Входят Гуральник и его жена.

Т а р а с о в. Ну?

Ц а р е в. Только строго между нами. (Смотрит выразительно на Гуральников.) Мадам!

Ж е н а  Г у р а л ь н и к а (иронически). Может быть, нам выйти из собственной кухни?

Г у р а л ь н и к. Пойдем в столовую.

Ж е н а  Г у р а л ь н и к а. Я уже не хозяйка в собственном доме. Меня это отчасти смешит.

Г у р а л ь н и к (строго). Соня!

Гуральник с женой снова уходят из кухни.

Ц а р е в. Мерси. (Тарасову.) Так этот человек с бородой представитель подпольного губревкома. В семь часов утра в городе начнется восстание. Нас поддержит Котовский. К Григорию Ивановичу от губревкома послан связной, но... Кто знает? А вдруг ему не удастся пройти?.. Улавливаешь мою мысль?

Т а р а с о в. Ты хочешь, чтобы я прошел в Сычевку?

Ц а р е в. Я тебя почему прошу? Потому, что ты хорошо знаешь по-французски.

Т а р а с о в. Да ты мне не объясняй. Понятно.

Ц а р е в. Тебе будет не так трудно пройти через французскую заставу. Они тебя остановят, а ты с ними поговори по-французски. Они это страшно любят. Кто с ними по-французски говорит, они для того все на свете сделают. Скучают по своей Франции.

Т а р а с о в. Да ты меня не агитируй. Когда идти?

Ц а р е в. Сейчас. Я бы, понимаешь, сам пошел, да, во-первых, я плохо по-французски понимаю, а во-вторых, у меня здесь работы выше головы.

Т а р а с о в. Перестань размазывать. Все понятно.

Ц а р е в. Держи пропуск. Посмотри. Все честь по чести. Чудная липа. Только тут немножко печать подгуляла. Гравер нас подвел, будь он проклят. Пьяница человек. Но у французов сойдет. А если попадешь к белым. - вата. Белым ее лучше не показывай.

Т а р а с о в. Понятно. (Подходит к Оле.) Ну, Олечка, значит, я пошел.

О л я (долго рассматривает пропуск). Иди, Коля.

Т а р а с о в. Будете брать контрразведку, не поленитесь забежать в кабинет Орловского. Там у него осталась тетрадка с моими стихами. Не забудешь?

О л я. Не забуду. (Притягивает к себе Тарасова.) Колечка... Умоляю тебя... Будь осторожен... (Строго.) Ну смотри же!

Т а р а с о в. Что?

О л я. Смотри же, теперь ты... теперь я... На всю жизнь.

Оля и Тарасов целуются.

Ц а р е в. Я не вижу! (Отворачивается.) И когда это они успели, не понимаю...

Окраина. Перед рассветом. Тарасов пробирается из.

Города. Он в лучшем костюме Арчибальда Гуральника.

Слышатся аккордеон и голоса, которые поют французскую.

Песенку "О ле фрез, ле фрамбуаз". Возникает.

Французский часовой. Дальнейшие диалоги идут.

По-французски.

Ч а с о в о й. Стой! Пропуск.

Т а р а с о в. Прошу вас.

Ч а с о в о й. А! Вы говорите по-французски! Это хорошо. (Берет пропуск, читает.) Руки из карманов. Идите вперед.

Т а р а с о в. Куда вы меня ведете?

Ч а с о в о й. К лейтенанту. У вас русский пропуск. Пусть посмотрит лейтенант.

Часовой приводит Тарасова к лейтенанту. Возле.

Походной кухни французские солдаты чистят картошку и.

Поют "Ле фрез, ле фрамбуаз" под аккордеон. Лейтенант.

Сидит, завернувшись в плащ, на ящике, подпевает.

Господин лейтенант! Я на всякий случай задержал этого человека. У него русский пропуск. Но он говорит по-французски. Вот его пропуск.

Л е й т е н а н т. Вы говорите по-французски?

Т а р а с о в. Да. Немного.

Л е й т е н а н т. Великолепно. (Рассматривает пропуск; строго.) Почему вы шляетесь в такое позднее время?

Т а р а с о в. Извините, но у меня больна мать. Мы живем на хуторе. Я ходил в город за лекарством. (Показывает бутылку с рецептом.).

Л е й т е н а н т. О, ваша бедная мать больна! Что с ней?

Т а р а с о в. Воспаление легких.

Л е й т е н а н т. При таком собачьем климате это очень опасно. Вам надо спешить.

Т а р а с о в. Да, но меня задержал ваш солдат.

Л е й т е н а н т. Он исполнил свой долг. Но я сейчас сделаю распоряжение вас пропустить. (Шутливо.) Надеюсь, вы не большевик и не шпион?

Т а р а с о в. О нет, что вы! Разве я похож на большевика?

Л е й т е н а н т. Нисколько. Кроме того, черт возьми, вы совсем недурно говорите по-французски. Вы жили во Франции?

Т а р а с о в. Нет. Я изучал французский язык в гимназии.

Л е й т е н а н т. Жаль, что вы не жили во Франции. Я уверен, что Франция бы вам очень понравилась. Это прекрасная страна. Когда у вас кончится эта ужасная гражданская война, вы непременно побывайте во Франции.

Т а р а с о в. С удовольствием.

Л е й т е н а н т. Вы даете мне слово? Впрочем, мы здесь с вами разболтались о Франции, в то время как ваша бедная, больная мать ждет лекарства. Идите. (Рассматривает пропуск.).

Т а р а с о в. Благодарю вас. (Хочет идти.).

Л е й т е н а н т. Подождите. Остановитесь. Мне не совсем нравится ваш пропуск. Очень неясная печать. Лучше всего показать ваш пропуск на русской заставе. Это совсем недалеко. Вас проводят. (Кричит.) Андрэ!

Входит Андрэ, французский солдат, которого мы.

Видели в сцене прохода осужденных.

А н д р э. Я, господин лейтенант.

Л е й т е н а н т. Возьмите документ и проводите этого господина на русскую заставу. Пусть русские посмотрят пропуск. Я не уверен в печати. Но надеюсь, что все выяснится. Передайте привет вашей бедной матери.

Андрэ смотрит на Тарасова и узнает его.

А н д р э (Тарасову). Пойдемте. Руки из карманов. Идите впереди и не пытайтесь бежать.

Андрэ берет винтовку на изготовку, щелкает.

Затвором и ведет Тарасова. Он молча ведет Тарасова.

Мимо французских танков и батарей в степь, на дорогу.

И здесь останавливается.

Ну, здесь я вас покидаю. Идите дальше один.

Т а р а с о в. Вы... вы... Я могу идти один?

А н д р э. И возьмите вашу ужасную бумагу. (Отдает Тарасову пропуск.) Ах, как глупо! Как ужасно глупо!

Т а р а с о в. Спасибо!

Рукопожатие. Тарасов идет.

А н д р э (вслед ему, лукаво, на ломаном русском языке). До свидания, то-ва-рыш!

Гудит заводский гудок. Белый пар вылетает из.

Гудка и клубится в туманном утреннем воздухе. Сквозь.

Рвущийся пар видна панорама одного из предместий.

Города: фабричные трубы, заводские корпуса, хибарки.

Рабочих. Видны кое-где море и рейд с военными.

Кораблями. Заводский двор. Его заполняют вооруженные.

Рабочие. Улица в предместье. Из заводского двора.

Выливается толпа вооруженных рабочих. Баррикада, с.

Которой отстреливаются юнкера и офицеры. Восставшие.

Наступают. Во главе наступающих - Царев, с ним Оля.

Бой. Белые бегут. Взятие баррикады восставшими. Улица.

Ближе к центру. Бегство белых. Наступление красных.

Перебежка. Царев. Оля. Знакомый нам перекресток в.

Центре. Зеленые сундуки цветочниц. Ведра, миски с.

Цветами. Масса цветов. Цветочницы под полотняными.

Зонтиками. Разодетая толпа. Тревога. По улице рысью.

Едут части интервентов. Это бегство. Греческие.

Солдаты на осликах, нагруженных какими-то лоханками.

Сенегальцы. Двуколки на громадных колесах,

Запряженные верблюдами. Одиночные фигуры французских.

И английских солдат. Все в панике толпятся, наезжают.

На тротуары. Падают ведра и миски с цветами. По.

Цветам, упавшим на тротуар, шагают солдатские бутсы.

Буржуа бегут, роняя котелки и трости. У дам отрывают.

Шлейфы. Шторы магазинов и кафе с грохотом падают.

Паника продолжается.

Кабинет Орловского в контрразведке. Несколько.

Юнкеров торопливо связывают кипы дел, укладывают.

Бумаги в ящики; всюду листы бумаги. Хаос. Орловский.

Он делает сразу два дела: заряжает маузер,

Раскладывает по карманам патроны и вместе с тем.

Вынимает из ящика стола разные бумаги, бегло.

Прочитывает их, некоторые разрывает и бросает в.

Камин. Вбегает юнкер с депешей.

Ю н к е р. Сергей Константинович, союзники сдают город.

О р л о в с к и й. Как? Уже? Сегодня?

Ю н к е р. Так точно. Сейчас. Посмотрите.

Орловский кидается к окну, распахивает его. Он.

Видит:

Море, рейд. Уходят французские корабли. В порту.

Слышны тревожные гудки. Густо дымят пароходы.

Бульвар. Вдоль бульвара по направлению к гавани.

На извозчиках, в экипажах, на автомобилях,

Нагруженных чемоданами, сундуками, мчатся обезумевшие.

Буржуа. Шансонетки в мехах, спекулянты, чиновники,

Финансисты... Тревожные гудки пароходов. Орловский.

Смотрит на бегущую буржуазию.

О р л о в с к и й. Действительно, буржуазная сволочь!

Ю н к е р. Красные наступают с Пересыпи. Полковник Селиванов приказал немедленно грузить архивы и везти в порт.

О р л о в с к и й. Нас предали. Драться до последнего патрона!

Улица недалеко от контрразведки. Поперек улицы.

Лежит опрокинутый грузовик. За ним, укрываясь, ведет.

Наступательный бой отряд Царева.

Ц а р е в. Товарищи, первое дело - берем контрразведку! Надо выпустить арестованных, пока их не поубивали. Перебежка. По одному. За мной!

Царев спрыгивает с грузовика и бежит вперед. За.

Ним Оля. За ними другие. Наступление.

У ворот контрразведки. От наступающих красных.

Отстреливаются юнкера и офицеры. В их числе.

Орловский. Он особенно ожесточен.

По степи широкой рысью во главе своего штаба.

Едет Котовский.

К о т о в с к и й (попридержав коня). А где же поэт? Товарищ поэт, где вы там?

За Котовским - Тарасов, неумело сидящий на.

Скачущей лошади.

Т а р а с о в (поравнявшись с Котовским). Я здесь!

К о т о в с к и й. Не отставайте.

Т а р а с о в. Я не отстаю. Только у меня уже кончается лошадь. Пегас, так сказать...

Котовский смеется.

К о т о в с к и й. Ничего. Кончится один, мы вам выдадим другого. Вы когда-нибудь видели, как конница берет город?

Т а р а с о в. Откровенно говоря, нет.

К о т о в с к и й. Так сейчас увидите. (Смотрит в бинокль.).

Панорама города и моря с дымящимися.

Броненосцами.

(Подает команду.) Лавой!

Трубач трубит. Конная атака. Штурм красными.

Контрразведки. Белые, в том числе Орловский, бегут.

Царев и Оля во главе своего отряда врываются в.

Контрразведку. Отряд сильно поредел. Много убитых.

Коридор контрразведки. Запертые двери камер.

Из-за дверей камер слышатся крики, стук в двери, гул.

Царев и с ним несколько человек сбивают замки,

Взламывают прикладами двери камер. Открывается первая.

Дверь. Царев на пороге. В камере арестованные.

Ц а р е в. Товарищи! Тикайте!

Арестованные выбегают из камеры.

А р е с т о в а н н ы е. Ура-а-а!

Из других камер выбегают арестованные.

Оля одна бежит по лестницам и коридорам.

Контрразведки. Отворяет двери, заглядывает в пустые.

Комнаты с хаосом опрокинутой мебели, разбросанных.

Бумаг и ящиков. Оля вбегает в кабинет Орловского. Она.

Начинает среди кип наваленных бумаг и папок искать.

Тетрадь Тарасова. Одна за другой летят на пол папки.

Оля взламывает стол Орловского, выбрасывает бумаги,

Ищет. Тетради все нет.

Царев и освобожденные вбегают в караульное.

Помещение. Стойка с винтовками. Ящики патронов.

Ц а р е в. Берите оружие - и на улицу.

Освобожденные разбирают оружие и выбегают на.

Улицу. На улице перед контрразведкой отряд Царева,

Пополненный освобожденными, быстро строится в боевой.

Порядок и начинает наступать на отряд Орловского,

Закрепившийся на бульваре.

Кабинет Орловского. Оля продолжает рыться в.

Бумагах. Пол завален папками, бумагами.

Бой Царева с Орловским. Орловский наступает.

Атака белых на красных. Красные отступают. Красные.

Бегут мимо контрразведки назад и занимают исходное.

Положение за опрокинутым грузовиком.

За опрокинутым грузовиком. Царев ведет.

Оборонительный бой.

Ц а р е в. А где же Оля? Товарищи, кто видел Данилову?

Улица. Несколько человек белых во главе с.

Орловским входят в контрразведку. Кабинет Орловского.

Оля роется в бумагах, находит дело Тарасова.

Открывает. Находит тетрадь.

О л я. Вот она. Слава тебе господи!

Идет, на ходу машинально перелистывает тетрадь,

Останавливается, читает. Читает про себя, с нежной.

Улыбкой. Входит Орловский. Видит Олю. Опешил от.

Неожиданности. Оля видит Орловского. На миг каменеет.

Ей становится все ясно. Она быстро прячет тетрадь на.

Грудь, под кожаную куртку, и в то же время бросается.

За несгораемый шкаф я, пользуясь его открытой дверцей.

Как щитом, стреляет в Орловского из револьвера.

Промахнулась. Орловский стреляет в Олю, пуля звенит,

Ударившись в дверцу несгораемого шкафа. Оля стреляет.

В Орловского, но наган щелкает. Оля смотрит в.

Барабан. Патронов больше нет.

О р л о в с к и й. Руки вверх!

Орловский бросается на Олю и хватает ее за.

Больную руку.

О л я. Ай! Что вы делаете! (Растерянно.) Палач, шкура!

Боль приводит ее в ярость. Она бьет Орловского.

Револьвером и выбивает из его руки револьвер.

Начинается страшная рукопашная схватка. Чувства.

Смертельной опасности и ненависти удесятеряют силы.

Девушки. Схватка не на жизнь, а на смерть. Но все же.

Орловский начинает одолевать.

Улица возле контрразведки. Один из эскадронов.

Григория Ивановича карьером мчится на выручку отряду.

Царева. В гривы лошадей вплетены красные ленты.

Эскадрон смешивается с отрядом Царева, засевшим за.

Опрокинутым грузовиком.

Ц а р е в. Молодец Коля!

Эскадрон вместе с отрядом Царева стремительно.

Атакует отряд юнкеров и офицеров, защищающий.

Контрразведку; белые опрокинуты. Котовцы рубят белых.

Кабинет Орловского. Орловский повалил на пол Олю.

И скрутил ей руки за спину. С улицы слышен шум боя и.

Крики "ура". Орловский прислушивается, отпускает Олю.

И подбегает к окну. Он видит: красные врываются в.

Контрразведку.

Оля вскакивает с пола, кричит в окно:

"Товарищи!" - и бросается на Орловского. Орловский с.

Силой отбрасывает ее в другой угол комнаты. Оля.

Стукается о несгораемый шкаф и на миг теряет.

Сознание. Орловский выбегает из кабинета.

Черный ход в контрразведке. Орловский бежит вниз.

По витой железной лестнице. Коридор контрразведки. В.

Коридор вбегает толпой отряд Царева. Царев впереди.

Царев с товарищами вбегает в кабинет Орловского,

Видит Олю, которая сидит возле несгораемого шкафа,

Держа здоровой рукой больную руку, стонет и прижимает.

К груди тетрадь. Царев наклоняется над нею.

Ц а р е в. Олька! Будь ты проклята. Что ты здесь делаешь?

О л я (с трудом, сквозь стон). Искала тетрадь Тарасова. (Показывает Цареву тетрадь.) Вот. (Закрывает глаза.).

Улица в предместье. Горячая встреча Котовского.

Населением предместья. Котовский со своим штабом.

Впереди. Цветы. Немного позади штаба - рядом с.

Трубачом, неумело сидя верхом на лошади, едет.

Тарасов.

Мать Тарасова стоит на приступочке во дворе.

Возле своего подвала. Вокруг нее соседи, которые.

Когда-то переезжали в буржуазный квартал. Во двор.

Входят Царев и солдат.

Ц а р е в (весело). Здравствуйте, мамаша.

М а т ь. Здравствуйте. Опять переселяться?

Ц а р е в. Да нет. Коля не появлялся?

М а т ь. Только что заснул.

Ц а р е в. Досадно. А он нам как раз до зарезу нужен.

М а т ь. Ни в коем случае!

Ц а р е в. На полчасика. Мы его привезем, отвезем и опять привезем.

М а т ь. Ни за что!

Ц а р е в. Митинг в цирке. Художественная часть без поэта не обойдется. (Нагибается к окну, кричит.) Коля, спишь?

Царев входит в комнату на цыпочках, чтобы не.

Разбудить Ольгу, которая спит на кровати матери.

Тарасова. У нее забинтованная голова.

М а т ь. Не будите их.

Ц а р е в. Я потихонечку. (Трогает спящего Тарасова за плечо.) Коля, спишь?

Т а р а с о в (вскакивает). А? Где? Что такое? Кто?

Ц а р е в. Это мы. Надевай сапоги.

Тарасов, ни о чем не спрашивая, начинает.

Одеваться. Входит мать Тарасова.

С о л д а т. Мы всего на полчасика, мамочка...

Ц а р е в. Ну как, уже готов, Коля?

Т а р а с о в. Куда идти?

Ц а р е в. Ты, Коля, золотой человек.

Митинг в цирке. Тарасов на арене, читает стихи.

Т а р а с о в. "Ода Карандашу"!

Послушай, послушай, товарищ бессонный,

Восторгов и мук соучастник ночной.

Графитный, граненый,

Как штык вороненый,

Мой друг - карандаш боевой.

В это время на галерке мы видим переодетого.

Орловского, который впился ненавидящими глазами в.

Тарасова. Осторожно Орловский вынимает пистолет и,

Упершись в барьер, целится в Тарасова. Выстрел.

Замешательство. Орловского хватают. Тарасов невредим:

Орловский промахнулся.

Товарищи, не волнуйтесь. Я жив, цел и невредим. (Видит Орловского.) А, это вы? Вы так же бездарно стреляете, как и пишете стихи.

О р л о в с к и й. Я вас ненавижу!

Орловского уводят.

Т а р а с о в. Итак, на чем мы остановились? (Продолжает читать.).

Шахтер и художник, матрос и рабочий,

Поэт и крестьянин, литейщик и зодчий,

Мы братья, мы дети народа-творца.

Из рук наших с силой невиданной рвутся.

Слепящие молнии революций,

И песни, светясь, раскаленные льются,

Как лава из сердца певца!..

Глаза Тарасова сияют.

1957.

ПРИМЕЧАНИЯ.

Поэт (Киноповесть). - Впервые напечатана в ленинградском журнале "Нева" в № 1 за 1957 год.

В этом произведении Валентин Катаев обращается к воспоминаниям о периоде гражданской войны в Одессе, к 1918 - 1920 годам, ко времени литературных вечеров "Зеленой лампы", а позднее "коллектива поэтов". Один из участников "Зеленой лампы" вспоминает: "1917 год, сентябрь. Просторная аудитория Новороссийского университета полным-полна. Молодежь. Студенты... Попадаю туда в момент чтения с кафедры стихов" (Здесь и далее: Г.Долинов, Воспоминания об одесском литературно-художественном кружке "Зеленая лампа". Рукопись. Ленинградская Государственная публичная библиотека имени М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 260, ед. хр. 1). Г.Долинов рассказывает, как на одном из этих вечеров среди студенческой молодежи появился фронтовик Валентин Катаев. "Это был, - говорит автор воспоминаний, - молодой офицер в чине подпоручика. Он все время молчал, подергивая в тике головой и напуская на себя вид ветерана войны. Когда до него дошла очередь читать, он, постукивая ладонью о ручку кресла, начал так: "Я прошу снисхождения, так как громко читать не могу, ибо отравлен газами и контужен". Валентин Катаев действительно еще находился в госпитале и залечивал раны, полученные на передовой линии сражений. Но присутствующие прониклись интересом, услышав имя молодого фронтовика - "так как Катаев уже в то время был известен по множеству появившихся в печати чудесных стихотворений, и в этот раз он прочел действительно обаятельные по своей лирической насыщенности "Три сонета о любви", напечатанные впоследствии в изданном нашим кружком альманахе: "Душа полна, как звучный водоем...".

Вечера "Зеленой лампы" происходили в дни немецкой оккупации Одессы, а затем при интервентах. Молодые поэты города, в их числе В.Катаев, Ю.Олеша, Э.Багрицкий, собирались чаще всего в доме молодой талантливой актрисы Софьи Соколовой. "Ходили мы с Олешей на Малый Фонтан, далеко за город, пешком, вспоминает один из зеленоламповцев, Б.Бобович. - Время было военное, после девяти часов вечера никому не разрешалось появляться на улицах. А мы с Юрием Олешей в одиннадцать ночи идем по городу. Висят на стенах объявления, угрожающие нам расстрелом за нарушение приказа, подписанные комендантом города, а мы идем после чтения стихов Бодлера, Баратынского, Верлена, Рылеева, своих... Олеша как-то мне вдруг сказал: "Ах, хорошо бы заглянуть в щелочку в будущее..." (Беседа с Б.В.Бобовичем, 1 июля 1963 г.).

Повесть "Поэт" была экранизирована, премьера состоялась 9 февраля 1957 года. Режиссер-постановщик фильма - Б.Барнет, композитор - В.Юровский. Актеры - Н.Крючков, И.Извицкая, П.Алейников, И.Коваль-Самборский и др.