Пограничный легион.

Глава XV.

Много ночей подряд встречались они, и каждый раз Жанна только ласками смиряла порывистость своего возлюбленного. Однако при том душевном состоянии, в котором находился Джим, эти нежности были серьезной ошибкой с ее стороны. Сама того не замечая, Жанна бросила искру в пороховую бочку.

Однажды ночью, желая немного образумить его, она вдруг встретила в нем совершенно обезумевшего человека.

– Я вытащу тебя из этого проклятого окошка! – грубо крикнул он и, прижав свое пылающее лицо к ее лицу, попробовал привести свою угрозу в исполнение.

– Лучше разорви меня на куски! – с отчаянием ответила Жанна. – Ах, зачем я не могу умереть. Ты… ты… делаешь мне больно!

– Больно! – хриплым шепотом передразнил он ее. И вдруг его охватило раскаяние. Он начал просить у нее прощения; его голос звучал надломленно, умоляюще и хрипло. Его раскаяние так же, как и все другие чувства, были теперь преувеличены, неприятны и носили дикий отпечаток золотой горячки.

– Ты часто виделась с Келсом за эти дни? – неожиданно спросил он.

Уже давно со страхом ожидала она этого вопроса.

– Да, каждый день, – прошептала она. – Но ради Бога, Джим, не беспокойся. Келс ведет себя вполне прилично, по-товарищески. Не стоит говорить об этом, у нас с тобой так мало времени, чтобы побыть вдвоем.

– О! – воскликнул Клэв, задрожав всем телом. – Если бы ты только знала, какие приказания отдает Келс своей банде, ты бы… ты бы убила его спящего!

– Скажи мне, – попросила Жанна.

– Нет… А что Келс делает, когда каждый день приходит к тебе?

– Мы болтаем.

– О чем?

– О, обо всем, кроме того, для чего он поселился здесь. Он разговаривает со мной, чтобы хоть немного забыться.

– Он ухаживает за тобой?

Жанна молчала. Ну, что ей было делать с этим безнадежным, сумасшедшим Джимом?

– Отвечай! – Руки его так грубо схватили Жанну, что она даже пригнулась. Однако у нее еще хватило мужества, чтобы гневно ответить ему.

– Ухаживает ли? Ну, конечно!

– А-а! Я положу этому конец! – скрежеща зубами, промолвил Джим. Его глаза дико блестели в темноте.

– Ты не смеешь. Я принадлежу Келсу.

– Принадлежишь ему! По какому праву?

– По праву захвата. Сила является здесь правом. Ты сам тысячу раз твердил мне об этом. Правда, Келс насильно увез меня, однако в эту минуту я являюсь его собственностью. Из всех мужчин, которых я встретила здесь, он менее всех заражен золотой лихорадкой. Правда, он посылает на страшные убийства свою банду и ради золота готов продать душу, чтобы тотчас же проиграть его… Но, несмотря на это, он гораздо мужественнее и благороднее, чем…

– Жанна! – сурово оборвал ее Джим. – Ты любишь этого бандита.

– Ты дурак! – разозлилась Жанна.

– Да, и мне это тоже кажется, – мрачно сказал он, выпуская ее из рук. Девушка испуганно уцепилась за его рукав.

– Джим, куда ты?

Он рванулся от нее. Жанна что было силы притянула к себе его руку.

– Куда… Куда ты, Джим?

– В дом.

– Зачем?

– Я должен убить Келса.

Обхватив его шею обеими руками, Жанна крепко прижалась головой к его груди. Она отчаянно искала выход из этого давно ожидаемого ею момента. Но что могла она сделать? Страшная власть золота была сильнее нее. Люди сделались воплощением злых страстей. Жажда обогащения раздирала их души. Женщины перестали быть людьми – их только желали и только из-за этого боролись за них.

Внезапно вспомнив о Гульдене, Жанна принялась по своей старой привычке уговаривать и умолять Джима. Но все было напрасно. Он упрямо клялся, что убьет всех, кто встанет ему поперек дороги. Он точно обезумел и не слушал ее, когда она рисовала ему все ужасы в случае его неудачи. Под конец он даже принялся высмеивать ее болезненный страх перед Гульденом.

– О, Джим. Ты надрываешь мне сердце. Что мне делать, что делать? – умоляюще шептала Жанна. Выпустив его из своих рук, она беспомощно поникла. Клэв молчал. Казалось, он совершенно не слышал ее рыданий. Внезапно он низко нагнулся над ней.

– Есть одна вещь, которую ты можешь сделать, и тогда я не убью Келса. Я буду слушаться тебя на слово.

– Что это такое? Скажи мне.

– Давай поженимся, – прошептал Клэв, и его голос задрожал.

– Пожениться! – пораженная, вскричала Жанна. Она серьезно начала опасаться, не сошел ли Джим с ума.

– Я говорю совершенно серьезно, хочешь ты этого? Все будет совершенно иначе выглядеть. Я буду знать, при чем я… Наберусь силы… Скажи, ты не хочешь быть моей женой?

– О, Джим! Я была бы счастливейшей девушкой в мире, если бы… если бы только могла выйти за тебя замуж! – с тихим вздохом шепнула Жанна.

– Но ты хочешь, хочешь этого? Скажи, да?

– Да, – ответила Жанна. – Но, скажи на милость, как мы можем сделать это?

Под лаской ее дрожащих, нервных рук Клэв точно сразу вырос и окреп. Затем он вдруг принялся целовать ее так, как никогда еще не целовал до сих пор.

– Слушай! – прошептал он. – Там, в лагере, живет священник. Я не раз бывал у него и говорил с ним. Он пробует творить добро в этом аду. Я могу положиться на него. Я все расскажу ему и завтра вечером, приблизительно в это же время, приведу его сюда. О, не бойся, я буду очень осторожен. Здесь, вот у этого самого окна, он повенчает нас. Жанна, хочешь ли ты этого?.. Это будет моим спасением… Я очень страдал все эти дни. В моем уме всегда копошилась мысль, что ты никогда не будешь моей женой, хотя и уверяешь, что любишь меня. Моя жена!.. Помни же, девушка, твое единственное слово сделает меня человеком.

– Да, да! – И Жанна от всей души поцеловала своего дрожащего, заблудшего Джима.

– Жди меня завтра в это же время, – прошептал он.

Наступивший день тянулся нестерпимо. Жанна впервые отказалась принять у себя Келса; его огорчение по этому поводу коснулось ее весьма отдаленно. Она больше не прислушивалась к тому, что происходило в соседней комнате. Даже громкий скандал между Келсом и его людьми не заинтересовал ее.

Когда совсем стемнело, она встала к своему окошечку. Вдруг послышались тихие шаги и мелькнула какая-то тень. Мятущиеся мысли Жанны вдруг перешли в одно острое ощущение мучительного напряжения.

– Жанна! Жанна! – тихо пронеслось по воздуху.

Она откликнулась; дыхание ее замерло.

Сплошная тень вдруг раскололась, и обе ее части, бесшумно крадучись, выросли перед нею. Жанна не различала, которая из них принадлежит Джиму, пока он не прикоснулся к ней.

– Милая, вот и мы. Это священник, – сказал Джим, ликуя, как маленький. – Я…

– Тише! – остановила его Жанна. – Слышишь?

В этот же час в комнате Келса собрались все члены его легиона. Жанна узнала его жесткий, повелительный возглас и резкий выкрик Рыжего Пирса.

– Хорошо, хорошо! Я буду вести себя тихо, – сказал Джим. – Тебе придется ответить на несколько вопросов.

Жанна почувствовала на своем плече мягкую руку, и голос, каких она уже давно не слышала на границе, тихо обратился к ней.

– Как вас зовут? – спросил священник.

Жанна сказала.

– Может быть, вы расскажете мне кое-что о себе? Этот молодой человек очень… очень решителен, я не совсем уверен… хотел бы знать от вас…

– Я не могу многого рассказывать, – торопливо сказала Жанна. – Я честная девушка, и ничего не препятствует мне выйти за него замуж. Я… я люблю его. Я хочу поддержать его, оба мы попали в ужасное положение, я не смею сказать больше.

– Вам больше восемнадцати лет?

– Да, сэр.

– Ваши родители не будут ничего иметь против этого молодого человека?

– У меня нет родителей, а мой дядя, у которого я жила, любит Джима. Он всегда хотел, чтобы я вышла за него замуж.

– Тогда подайте друг другу руки.

Жанна почувствовала, как пальцы Джима крепко ухватились за ее руку, и это было единственное, что в этот момент показалось ей реальным. Непроницаемо и мрачно сгустилась ночь вокруг этих двух черных фигур, стоявших перед ее окном. Где-то далеко слышался вой одинокого волка. Как сквозь сон, слышала Жанна свой дрожащий голос, повторяющий слова священника. Еще несколько слов молитвы, и одна из фигур, безмолвно подавшись назад, потонула в черноте ночи.

– Любимая моя! – зашептал Джим. – Свершилось, свершилось… Поцелуй меня!

И он целовал ее еще крепче, чем раньше.

– Ах, Жанна! Неужели ты в самом деле выбрала меня… Я все еще не верю… Твой муж!

В эту минуту глубокую тишину ночи прорезал удар револьвера по столу.

– Где Клэв? – строго и повелительно прозвучал голос Келса.

Жанна почувствовала, как мускулы Джима разом напряглись.

– Никак не могу выследить его, – ответил Рыжий Пирс. – Вот уже сколько дней подряд, как он куда-то исчезает, и всегда в это время, каждую ночь. Какая-нибудь бабенка закрутила его.

– Он спит? Ты не можешь узнать, где он ложится?

– Нет.

– Но это дело он должен провести.

– Пф! – насмешливо фыркнул Пирс. – Гульден клянется, что твой Клэв ни к черту не годится, и я говорю то же самое.

– Выйди на улицу и покричи его… Черт бы вас всех побрал, я докажу вам обратное!.. – раздраженно ответил Келс.

Жанна услышала стук тяжелых сапог и затем более мягкие шаги перед дверью блокгауза. Затаив дыхание, она прислушивалась к громкому стуку сердца Джима. Он стоял, выпрямившись, как столб.

– Э-э-э-й, Джим! – пронесся резкий крик Пирса. Глубокая тишина словно покачнулась. Звук мощно грянулся о скалы, вдали загоготало насмешливое эхо.

Призыв Пирса был настолько повелителен, что Клэв совершенно позабыл о Жанне. Он исчез во мраке раньше, чем она успела что-либо сообразить, и, полная страха, она бросилась к щелке, проделанной в стене.

Большое помещение было ярко освещено несколькими лампами; дверь стояла раскрытой настежь. Жанна с первого же взгляда убедилась, что Келс сильно взволнован. Красавчик Оливер тоже утратил свое обычное добродушное настроение. Рыжий Пирс сидел молча, мрачно уставившись на свою дымящуюся трубку. Джесси Смит беспрестанно хмурил лоб. Один только Бейд Вуд вполне безразлично относился ко всему.

Вдруг глаза всех мгновенно уставились на дверь. Жанна узнала быстро приближавшиеся шаги. Внезапно ее губы пересохли и язык прилип к гортани.

Джим вошел в хижину с хорошо разыгранной усталостью.

– Здорово, ребята! – сказал он.

Никто, кроме Келса, не откликнулся на его приветствие. Умные глаза бандита с любопытством оглядели его. Во взгляде остальных поблескивало подозрение.

– Ты слышал голос Рыжего Пирса? – неожиданно спросил Келс.

– Эдакий рев и мертвый услышит, – грубо ответил Клэв. – Мне это очень не понравилось… Бьюсь об заклад, что в лагере все до одного слыхали голос Пирса.

– Откуда ты узнал, что это именно он звал тебя?

– Узнал, и все тут!

Поведение Джима напомнило Жанне тот день, когда она впервые увидела его в Кэбин-Галче. Теперь он был менее бледен и худ, но его глаза смотрели так же остро; то, что когда-то казалось в нем сумасбродной удалью, теперь выглядело неподдельной храбростью. Он пристально посмотрел на Пирса.

– Где ты пропадаешь все эти ночи? – спросил Келс.

– Разве это тебя касается, когда я тебе не нужен? – ответил Клэв.

– Да, касается. Я посылал за тобой, но тебя нигде не могли найти.

– Я каждый вечер приходил к ужину.

– Ты отлично знаешь, что днем я не веду разговоров со своими людьми.

– Надо было сказать мне об этом. Как я мог знать?

– Да, ты прав. Но где ты проводил время?

– В лагере, большей частью за картами. Вдобавок здорово проигрался накануне.

Грубые черты Рыжего Пирса перекосила насмешливая гримаса. Клэв вздрогнул, точно от удара плети.

– Но Пирс уверяет, что ты гоняешься за какой-то бабенкой, – продолжал Келс.

– Пирс лжет! – прошептал Клэв, и в мгновение ока дуло его револьвера крепко уперлось в бедро Пирса.

– Джим! Джим, не убивай его! – крикнул Келс, подскакивая к ним.

Красная рожа Пирса сделалась совершенно белой. Он застыл на месте и только с ужасом следил за револьвером Клэва.

– Можешь ты доказать свои слова? – тихо и размеренно спросил Джим.

– Клэв… я… ничего не знаю, – с усилием выдавливая слова из горла, пробормотал Пирс. – Я только так… прикинул… – Медленно опустив револьвер, Джим отступил на шаг назад. С него было вполне достаточно признания Пирса, но Жанна почувствовала, что Пирс лгал.

– Будь впредь поосторожнее в разговорах обо мне, – сказал Клэв. Келс медленно выпустил сквозь зубы задержанный воздух и утер пот со лба.

– Джим, ты не пьян сейчас?

– Нет.

– Но ты здорово обозлен.

– Конечно! Пирс хотел очернить меня в твоих глазах, не так ли?

– Нет. Ты не понял меня. Ни он, ни кто другой не в состоянии очернить тебя передо мной.

– Отлично! Я погорячился немного… Пирс, давай помиримся, если тебе не хочется продолжать ссору.

– Конечно, он помирится с тобой, – приказал Келс.

Пирс очень неохотно протянул руку. Оскорбленный приказанием Келса, он злобно блеснул глазами.

– Ну, Келс, зачем ты звал меня? – спросил Клэв.

– Ты был моим лучшим козырем, Джим, – ответил Келс. – Ты поддерживал мой план и дважды спас мне жизнь… Я многим обязан тебе… И если ты еще раз поддержишь меня, то в один прекрасный день я отблагодарю тебя за это. Хочешь помочь мне?

– Да, – твердым голосом ответил Джим, но при этом сильно побледнел. – Что случилось?

– Гульден взорвал весь мой легион. Он перетащил к себе больше половины моих людей, и с тех пор они совершенно обезумели от пьянства. Теперь они действуют вполне самостоятельно. Результат всего этого ты можешь себе легко представить. Кто-то из пьяниц проболтался, и теперь весь лагерь дышит местью. Ни одной секунды больше мы не можем поручиться за нашу жизнь. Я было решил провести одну грандиозную затею и после этого удрать на границу, но ни один из этих голубчиков не хочет теперь поддерживать меня в моих решениях. Все они хотят вести здесь свободную и беззаботную жизнь. Но я надеюсь, что еще не поздно. Пирс, Оливер, Смит – все лучшие люди моего легиона – еще верны мне. Если мы сплотимся, то, может быть, нам еще удастся одержать верх. Однако и они угрожают порвать со мной, и только из-за тебя.

– Из-за меня? – воскликнул Клэв.

– Вся моя банда уверена, что ты обманываешь меня.

– В чем? – спросил Клэв.

– Они считают, что это ты проболтался обо всем, и винят тебя в том проснувшемся подозрении, которое нарастет в лагере.

– Но они заблуждаются! – воскликнул Клэв громким, звенящим голосом.

– Я уверен в этом. Не забудь, что у меня нет и тени подозрения против тебя. Я готов поклясться за тебя, но вот Пирс…

– Так, значит, это все-таки Пирс! – с угрозой сказал Клэв.

– Он только высказал свое мнение, – быстро проговорил Келс. – На это он имеет такое же полное право, как и все остальные. Вернемся к делу… Все они считают тебя обманщиком только потому, что ты еще честен.

– Не понимаю, – медленно ответил Клэв.

– Джим, вспомни, ты свалился к нам как снег на голову, примкнул к моему легиону, но не сделался еще настоящим бандитом. Здесь ты был только честным золотоискателем. Это подходило к моим планам и принесло мне пользу. Но это не пришлось по вкусу моим людям. Ты работаешь каждый день, ты сделал большую находку, и весь Олдер-Крик уважает тебя. Но ты еще ни разу не сделал того, что приравняло бы тебя к банде. Ты никого не убил, из-за мешка с золотым песком не подсунул фальшивой карты, и это-то и повредило тебе среди моих людей. Они не смотрят на тебя моими глазами. Только один я считаю тебя столь же отважным, как и честным. И вот они уверены, что ты предал нас. Ни Пирсу, ни вообще кому-либо из моих людей я не хочу сделать упрека. Это время многих лишило благоразумия. Они не видят ничего, кроме золота, виски и крови. Я лично рад, что в отношении тебя банда так заблуждается. Теперь она дает тебе возможность поддержать меня.

– Дает возможность?

– Да, у них есть для тебя одно дельце. Хочешь ты взяться за него?

– Я должен, – ответил Клэв.

– Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие к тебе.

– А в чем заключается это дело? – с усилием проговорил Клэв. Пот выступил на всем его теле, и мокрые волосы повисли над побелевшим лбом. Он вдруг утратил все свое прежнее мужество и превратился в мальчика – слабенького, загнанного и отчаявшегося.

Прежде чем ответить, Келс отвел свой взгляд в сторону.

– Ты знаешь золотоискателя по имени Грид? – торопливо спросил он.

– Парень, который всегда хрипит, короткий и широкий, вообще похожий на Гульдена, но только не такой громадный, с лохматой, красной бородой? – спросил Клэв.

– Я никогда не видел его, – ответил Келс. – Пирс, верно ли Клэв описал его?

– Да, – ответил Пирс.

– Отлично! – продолжал Келс, постепенно увлекаясь своей темой. – Этот самый Грид носит на себе пояс, туго набитый золотом. Бликки никогда не ошибается. Партнер Грида на пару дней отправился в Баннек. Грид работает упорно и после ужина любит соснуть. Самое лучшее время для этого дела – когда он загасит у себя огонь. Разузнай, которая палатка принадлежит ему. Завтра вечером, как только стемнеет, ты подкрадешься к ней – очень осторожно, – выждешь удобную минуту… и быстро кончишь свое дело.

– К… как… кончу? – хрипло спросил Клэв.

Глаза Келса сверкнули холодно и колко. Думая о золоте, он совершенно позабыл о стоявшем перед ним человеке.

– Койка Грида находится по другую сторону палатки, как раз напротив засохшего дерева. Тебе не понадобится входить в палатку. Прорежь парусину, она старая и гнилая. Убей Грида своим ножом… возьми его пояс… Будь осторожен, отважен и ловок. Вот в чем заключается твоя миссия. Что ты на это скажешь?

– All riqht, – мрачно ответил Клэв и, тяжело ступая, вышел из комнаты.

После его ухода Жанна все еще не покидала своего поста. Болея душой за Джима, она в то же время ни одной секунды не боялась, что он пойдет на это преступление.

Едва Клэв вышел, как Келс торжествующе взглянул на Пирса.

– Говорил я тебе, что парень послушается меня. Я еще ни разу не давал ему никакого поручения.

– Похоже на то, как будто я в самом деле промахнулся, – ответил Пирс.

– Мне кажется, он препаршиво чувствовал себя, – заметил Красавчик Оливер. – Но Келс прав. Пирс, ты зря беспокоился о нем.

– Возможно, но разве худо проверить его?

Все поддержали это замечание, и Келс тоже медленно наклонил голову.

– А у меня есть еще одно дельце для него, – ухмыляясь, заявил Джесси Смит.

– Ну, теперь пошло! – сказал Келс. – Что ты хочешь сказать?

– Банде постоянно мешает этот баран Гульден…

– Ты прав, – свирепо сказал бандит и одобрительно взглянул на Смита.

– Я никогда не боялся высказаться, – продолжал Смит, и усмешка разом сошла с его лица; его грубый рот выглядел жестко. – Гульдена надо убрать, иначе мы все погибнем.

– Что ты на это скажешь, Вуд?

Бейд Вуд так живо закивал головой, как будто дело шло о его кулинарии.

– Оливер, а ты? – спросил Келс.

– Хо! Я с удовольствием взгляну, как Гуль закачается, – ответил Оливер.

– А ты, Пирс? – повернулся Келс к нему, и светлая улыбка озарила его лицо.

– Я готов сказать «да» хоть сейчас, но с одним условием, если мне не придется самому участвовать в этой игре, – ответил Пирс с жестким смехом. – Гульден так легко не расстанется с жизнью. Его выстрелы осечек не знают. Держу пари, что если нам удастся загнать его в угол, то большинство из нас отправится ко всем чертям прежде, чем мы успеем уложить его.

– Никто не знает, где ложится на ночь Гуль, – заметил Оливер. – Его не застанешь врасплох. Рыжий совершенно прав. Как мы можем убить его?

– Если вы, ребятки, хотите слушать, то узнаете, как это сделать, – ласково вставил Джесси Смит. – Это дело создано для Джима Клэва. Он сумеет выполнить его. До этих пор Гульден еще не боялся ни одного человека в мире, но Джим нагоняет на него страх, я не знаю чем. Джима необходимо натравить на Гульдена. Он вызовет его с глазу на глаз и хлопнет его… Клянусь вам!

– Джесси, это самая грандиозная мысль, какую ты когда-либо высказывал, – певуче проговорил Келс. Его глаза сияли.

– И это будет вторым заданием Клэва? – с любопытством спросил Пирс.

– Да, – сурово ответил Келс.

Жанна долгое время не могла заснуть, но и пришедший сон был полон мучительных кошмаров.

Наконец настал день. В соседней комнате никого, кроме Бейда Вуда, не было видно. С наступлением темноты пришли Пирс и Смит, но Джим не появлялся. К ужину пришли Красавчик Оливер и Бликки.

– Вероятно, у Джима испортился желудок, – многозначительно заметил Вуд. – Он еще ни разу не появлялся сегодня.

Некоторые из бандитов захохотали. Келса мучила совесть, как показалось Жанне. Его лицо было мрачно и угрожающе. Он ел меньше всех и, встав из-за стола, принялся расхаживать по комнате. Казалось, он совершенно забыл о присутствии остальных бандитов. По временам он останавливался и, глядя на дверь, прислушивался. Он с нетерпением ждал Джима, но чего еще хотелось ему от него? Жанна слепо верила, что Джим сумеет провести Келса, Пирса и всех остальных.

Вдруг один из бандитов издал тихий возглас. В комнату молча вошел Джим.

Сердце Жанны забилось сильнее и замерло. Медленно распахнув свой плащ, он вынул черный, длинный предмет и бросил его на стол. Тот упал с глухим и тяжелым стуком. То был кожаный пояс, битком набитый золотом.

Увидев пояс, Келс больше ни одним взглядом не удостоил бледного Клэва. Его руки, словно когти, уцепились за пояс, поднимали, взвешивали и ощупывали его. Все бандиты, тоже позабыв о Клэве, обступили Келса и жадно глядели на золото.

– Двадцать фунтов! – с живостью вскричал Келс.

– Можно мне поднять его? – дрожа от алчности, спросил Пирс.

Точно сквозь туман слушала Жанна их выкрики. Вид пояса наполнил ее душу медленно разраставшимся ужасом. Неужели страстное желание быть возле нее и спасти ее заставило Джима совершить такой страшный поступок?

Густая пелена застлала глаза Жанны, и, пошатнувшись, она упала на свою кровать.