Последний Дозор.

Глава шестая.

Не знаю, принес бы Лермонт досье или все-таки нет. И уж тем более не могу сказать, что бы я сделал. Наверное, все-таки выбрал бы другого кандидата на роль зеркального мага.

Но нам не дали этого сделать.

Вначале я заметил, как изменилось лицо Лермонта. Он смотрел куда-то в сторону, на дорогу.

Потом я услышал рев мотора и обернулся.

Маленький белый фургон, несшийся по дороге, внезапно свернул и легко проломил символический деревянный забор, обносивший коттедж Лермонта. С диким визгом шин, разбрасывая из-под колес землю и гравий, затормозил.

Задние двери фургончика были заранее сняты. Двое людей выпрыгнули из него, а третий, оставшийся внутри, открыл огонь из закрепленного на турели пулемета.

Первым среагировал Фома. Он поставил щит, едва машина влетела в его сад. А может быть, и не ставил? Возможно, это было сторожевое заклинание, давным-давно установленное на случай подобного вторжения?

Пулемет грохотал, звук резонировал в кузове и шел в нашу сторону, будто усиленный огромным жестяным рупором. Вместе со звуком шел и поток свинца. Но пули не долетали – мягко останавливались, секунду неподвижно висели в воздухе, будто оживший спецэффект из кинобоевика, после чего падали на землю.

Двое выскочивших, оба в темных масках-капюшонах, залегли у фургона и открыли огонь из автоматов. Из кабины пока никто не показывался.

Они что, идиоты?

Семен несколько раз взмахнул рукой. Я успел заметить и безобидный Морфей, который даст нападавшим десяток секунд на продолжение игры в войнушку, и мгновенно действующий Опиум. Но заклинания не сработали, огонь продолжался, пули все так же вязли в воздухе между нами. Я всмотрелся – нет, это не Иные. Обычные люди. Но у каждого на груди тлела искорка защитного амулета.

– Только не убивай! – выкрикнул Лермонт, когда я поднял руку.

На мгновенное действие у меня было подвешено только два Тройных Лезвия, я никак не рассчитывал угодить в такую переделку. Я метнул оба, целясь в пулемет. Первый заряд прошел мимо, второй попал – и превратил оружие в горку мелко нашинкованного металла. Грохот немного притих, теперь стреляли только автоматчики, но как-то неуверенно, будто обнаружив невидимый барьер. Это хорошо. У каждой защиты есть предел насыщения, пулеметный огонь быстро вывел бы ее из строя.

На нас напали люди! Обычные люди, но снабженные защитными амулетами. Поступок мало того что небывалый, еще и глупый. Одно дело – расстрелять мага из засады, да еще посредством дистанционно управляемого оружия. А вот так, лицом к лицу, трое стрелков против трех магов… на что они рассчитывали?

Только на то, чтобы отвлечь наше внимание!

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть белый дымный след, несущийся в нашу сторону. Ракету запустили с крыши многоэтажного здания, стоящего едва ли не в километре отсюда. Но ракета явно была управляемой и шла точно в беседку.

– Фома! – закричал я, наудачу бросая в сторону ракеты Фриз. Но то ли темпоральная заморозка не попала в цель, то ли ракету тоже защитили от магии – ничего не произошло.

– В Сумрак! – крикнул Лермонт.

Иногда лучше подчиняться, чем придумывать свои, оригинальные ходы. Я шагнул в Сумрак, почти сразу погрузившись до второго слоя. Рядом оказался Лермонт – он тоже счел первый слой недостаточно надежной защитой. Но, к моему удивлению, на втором слое Фома не остановился – взмахнул рукой и погрузился глубже. Недоумевая, я все-таки двинулся за ним на третий слой. К чему это? Сильный взрыв в реальном мире может отразиться на первом слое, но до второго ему все равно не достать… а если уж Фома заподозрил самое ужасное, немыслимое, то ядерный заряд все равно выжигает материю на всех слоях мироздания…

Серую мглу высветило белое пламя. Земля под ногами слабо сотряслась. Слабо – но сотряслась!

– Где Семен? – закричал я.

Лермонт только развел руками. Мы еще несколько секунд медлили, пока в обычном мире разлетались осколки, стихало пламя и заканчивали падение дымящиеся фрагменты беседки.

А потом вышли обратно.

Аккуратный коттедж Лермонта лишился всех стекол и покрылся мелкой сыпью от осколков. Из окна второго этажа торчала здоровенная ветвь, срезанная взрывом с ближайшего дерева.

Фургончик лежал, перевернутый набок. Рядом застыли два неподвижных тела. Третий, то ли пулеметчик, то ли благоразумно отсиживавшийся водитель, медленно отползал к забору, волоча неподвижные ноги.

Особой жалости к нему я не испытывал. Это был обычный бандит, которого использовали втемную – чтобы отвлечь наше внимание от пущенной ракеты. Он знал, на что шел.

На месте беседки образовалась небольшая воронка, усыпанная свежей белой щепой. Над головой, порхая, кружили и оседали игральные карты – прихотливый случай не сжег их, а подбросил в воздух.

Семен обнаружился у самого фургончика. Он был заключен в сверкающий прозрачный шар, будто выточенный из хрусталя. Шар медленно катился, Семен, раскинув руки и ноги, вращался внутри. Его поза так смешно пародировала известную картинку «золотого сечения», что я глупо хихикнул. Коренастый, коротконогий Семен никак не походил на мускулистого атлета, нарисованного Леонардо да Винчи.

– Очень неудобное заклинание, – сказал Лермонт с облегчением. – Хотя и надежное.

Хрустальный шар пошел трещинами и распался облачком пара. Семен, оказавшийся в этот момент вниз головой, ловко извернулся и приземлился на ноги. Поковырял пальцем в ухе, спросил:

– Так у вас всегда по субботам принято, господин Лермонт? Или по случаю нашего приезда?

Лермонт на незатейливое ехидство никак не отреагировал. Склонил голову набок, будто вслушиваясь в чей-то голос. И хмурился – все больше и больше.

А потом двумя движениями создал перед собой светящуюся рамку портала. Сказал:

– За мной, господа. Боюсь, это все было отвлекающим маневром.

Я не успел спросить, что он собирается делать с перевернутым фургоном, взорванной беседкой, уползающим бандитом, замаячившими уже на улице соседями. Рядом открылся второй портал – и из него один за другим принялись выпрыгивать Иные.

Не просто Светлые из Ночного Дозора – они были одеты в полицейскую форму, в бронежилетах и шлемах, с автоматами на изготовку!

Да, Томас-Рифмач, горазд ты кокетничать! Недооценили технологии! Вижу-вижу, как ты ее недооцениваешь…

Лермонт шагнул в портал. Я чуть задержался, ожидая Семена. А тот вдруг остановился, вперив взгляд в сухопарого рыжего мужчину. Завопил:

– Кевин! Старый хрыч!

– Симон! Тупая твоя башка! – восторженно закричал рыжий. – Ты куда? Погоди!

Они обнялись и принялись молотить друг друга по спинам с энтузиазмом спятивших зайчиков из рекламы батареек.

– Потом, потом наговоримся, – выдираясь из объятий Кевина, пробормотал Семен. – Вишь, портал стынет… Я тебе вина привез из Севастополя, помнишь? Мускатное игристое, вот!

Сплюнув, я покачал головой. Ну что за манера – «потом, потом…». В кино герой, который говорит старому другу такие слова, обречен на скорую неминуемую смерть.

Остается лишь порадоваться, что мы – не герои боевиков.

Я шагнул в рамку портала.

Молочное свечение вокруг. Легкость, сравнимая лишь с той, что испытывают космонавты. Тайные тропы, недоступные людям.

Что там сейчас будут делать Иные в форме полицейских? Стирать память случайным свидетелям, убирать все следы произошедшего взрыва, допрашивать нападавших, если те выживут. Черновая работа, из которой на самом-то деле и состоят будни Дозоров.

Но кто посмел? Напасть на сотрудника Дозора – уже безумный поступок. На шефа Дозора да плюс еще двух иностранных магов – совсем неслыханно. А уж использовать при этом людей…

Я вдруг четко осознал, что встреченный мной в «Подземельях» француз тоже был человеком. Нет, не Высший маг, спрятавший от меня свою сущность. Обычный человек. Но потрясающе ловкий, хладнокровный, артистичный. Не такая пешка, как отправленные на смерть бандиты. Уж не он ли выпустил в нас ракету?

А еще вампир. Неужели Костя? Неужели он все-таки выжил?

И в довершение всего защитные амулеты на бандитах, позволившие им выиграть время. Вампиры не способны создавать амулеты. Это работа мага, чародея или ведьмы!

Так с кем же мы столкнулись? Кто ломится в Сумрак за наследством Мерлина?

И способен ли он погрузиться до седьмого слоя…

Портал закончился, как всегда, неожиданно. Белое свечение сжалось в рамку, я шагнул в нее – и тут же меня схватили за плечо, резко дернули влево и вниз, уложили под прикрытием импровизированной баррикады – несколько опрокинутых столов.

Вовремя. Над головой пропела пуля.

Я был в «Подземельях Шотландии». В одной из первых комнат.

Рядом прятался за баррикадой Лермонт, а меня уложил на пол темнокожий Иной первого уровня. Судя по количеству заклинаний, «подвешенных» у него на пальцах, это был боевой маг.

Снова грянул выстрел. Стреляли из открытой двери, ведущей в следующую комнату.

– Фома, что случилось? – Я непонимающе посмотрел на него. – Почему мы лежим? Надо ставить Щит…

Лермонт даже не шевельнулся, но у двери, закупоривая ее, возник барьер. Я не успел удивиться глупости шотландского мага и порадоваться своей проницательности – снова ударил выстрел, и пуля просвистела над нами. Барьер ее не удержал.

– Прошу прощения, погорячился… – пробормотал я. – А сквозь Сумрак?

– Та же беда, что и с ракетой, – пояснил Лермонт. – Пули зачарованы до второго слоя.

– Пошли через третий!

– На третьем – барьер! – напомнил Лермонт. Я пристыженно замолчал.

Темнокожий маг привстал и метнул в коридор несколько заклинаний. Я успел заметить Опиум, Фриз и Буку. В ответ опять выстрелили. Все с тем же четким, механическим ритмом…

– Лермонт, это автомат! – быстро сказал я. – Лермонт, это такой же автомат, что в меня стрелял!

– И что с того? От легких заклятий он защищен. Предлагаешь палить файерболами, устроить пожар и обрушить на нас мост?

Нет, Томас-Рифмач не паниковал, не впал в отчаяние. Он явно пытался что-то придумать. И, наверное, у него был какой-то план. Вот только я медлить не хотел…

Из портала, по-прежнему висящего в воздухе, шагнул Семен. Тут же присел и на корточках шагнул к баррикаде. Да… опыт порой важнее Силы…

Где-то далеко, за стенами и дверями, раздался крик. Душераздирающий человеческий крик, оборвавшийся на высокой ноте.

…А ярость порой важнее опыта.

Я скользнул в Сумрак.

Первый слой. Декорации будто обрели реальность. Стены из гипсокартона и пластика стали каменными, под ногами зашуршали какие-то сухие стебли. Наверное, в Сумраке помещения выстроила человеческая фантазия – слишком много людей прошло здесь, искренне принимая правила игры, заставляя себя поверить в подземелья.

В подземелья и драконов.

Маленький дракончик с топорщащейся красной чешуей стоял в каменной арке, загораживая мне проход. Дракончик был ростом мне по плечо, он опирался на две лапы и длинный, свернутый штопором хвост. Перепончатые крылья нервно хлопали по спине. Блестящие фасеточные глаза уставились на меня, пасть открылась – и выплюнула сгусток пламени.

Вот каков ты в Сумраке, «Стрелок И»…

Я отпрыгнул к стене, бросая в дракончика файербол. Совсем маленький, чтобы не вызвать никаких потрясений в реальном мире.

А сам ушел на второй слой.

Подземелье не изменилось. Зато дракончик здесь был черным и немного повыше. Глаза у него округлились и потемнели, а еще появились растопыренные уши. Чешуя превратилась то ли в жесткую шерсть, то ли в прижатые к телу хитиновые иглы. Пасть вытянулась вперед. Крылья превратились в маленькие подрагивающие лапки. Я подумал, что так бы выглядел гибрид Чебурашки и крокодила Гены.

Пасть раскрылась, в мою сторону ударил сноп синих искр.

Увертываясь, я продвинулся еще на несколько шагов. И, снова позабыв про барьер, шагнул на третий слой Сумрака.

Вначале мне показалось, что я наткнулся на стену – гибкую, упругую, но непроницаемую стену. Но это было лишь секундное ощущение.

Миг – и я оказался на третьем слое.

И сразу же понял, как это соотносится с предсмертным человеческим криком.

Кто-то вновь открыл барьер. Открыл чьей-то живой кровью.

Но зато дракончика тут не было…

Я побежал по коридору, не заботясь о том, чтобы уничтожить робота-стрелка. Лермонт справится и сам. Никуда не денется. Мне важнее схватить убийцу. Кто бы он ни был – вампир, маг, чародей. Незнакомый – или бывший приятель…

Видимо, это было центральное место «Подземелий». Средоточие Силы, центр воронки, замочная скважина. Та же самая «Кровавая река» – только здесь она выглядела канавой, заполненной пузырящейся, густой как смола черной жижей. Сверкающий черный стол. И на нем неподвижное тело в запятнанном кровью белом халате.

Похоже, на этот раз с жизнью расстался один из вольнонаемных людей, состоящих на службе в Ночном Дозоре Эдинбурга. Один из патологоанатомов или иных экспертов, работающих на Лермонта.

Неужели Лермонт не оставил в «Подземельях» надежную охрану? Не устроил засаду для налетчиков? Бросил доверившихся ему людей на произвол судьбы?

Один лишь взгляд на реальный мир сказал мне все.

Оставил. Устроил.

Но недооценил силу врага.

В комнате я насчитал шесть трупов. Из них трое были чужаками – в полувоенном обмундировании, не принадлежащем ничьей армии, с автоматами – и обоймы автоматов тускло мерцали наложенными на пули чарами. Один – Светлый маг первого уровня. Мертвый, разорванный почти напополам выпущенными в упор автоматными очередями. Неизрасходованная Сила медленно истекала из мага туманным белым свечением. Еще двое застреленных были люди – наемные сотрудники Ночного Дозора. Не спасшие их защитные амулеты огоньками пылали у них на груди. Они тоже умерли с оружием в руках – мертвые руки все еще сжимали пистолеты.

Сколько же их было, нападавших? И сколько ушли ниже третьего слоя?

Я не успел додумать – сквозь Сумрак мелькнула быстрая серая тень, погружаясь с первого слоя ко мне, на третий. И передо мной оказался Брюс.

Мастер вампиров выглядел неважно. Грудь его была изорвана пулями. Он тяжело дышал, во рту сверкали клыки.

– Ага! – воскликнул я с таким восторгом, что Брюс сразу все понял.

– Стой, Светлый! – завопил он. – Я на вашей стороне! Я пришел по просьбе Лермонта!

– И кто же в тебя стрелял?

– Робот в коридоре!

Я прищурился, прослеживая «вампирью дорожку». Да, отпечатки ног нежити шли через коридор, от входа в «Подземелья». Кровавую баню устроил не он.

Вот на кого рассчитывал Лермонт, чтобы преодолеть автоматического стрелка. Мертвого трудно убить даже заговоренными пулями.

– Кто он? – Я не уточнял свой вопрос, но Брюс понял.

– Не знаю! Не наш! Чужак! С ним было два десятка людей, но все уже мертвы. И охранники Лермонта мертвы!

– Идем за ним! – приказал я.

Брюс заколебался. Бросил взгляд на истекающее кровью тело – в отличие от остальных убитых этот человек погиб совсем недавно и труп его присутствовал на всех слоях Сумрака сразу. Смерть – очень сильная магия…

– Даже не думай, – предупредил я.

– Ему уже ни к чему, – пробормотал Брюс. – Ему ни к чему, а мне еще драться невесть с кем!

Это было гнусно, и это было правдой. Но отдать мертвого сотрудника на корм вампиру…

– Если выпьешь кровь, то барьер возникнет снова, – нашел я аргумент в свою пользу. – Пошли. Потерпишь.

Брюс скривился, но спорить не стал. Низко наклонил голову, будто собрался бодаться с препятствием, и ушел на четвертый слой.

Я скользнул следом.

Брюс стоял, держась за грудь. Его трясло. В глазах был откровенный страх. Кроме Брюса, тут никого не было. Никого и ничего – подземелья исчезли. Лишь песок, серый и цветной одновременно, лишь разбросанные там и тут черные валуны… И розовато-белое небо без солнца.

– Антон… я не могу ниже.

– Ты бывал на пятом?

– Нет!

– Я тоже нет. Идем!

– Я не смогу! – завопил вампир. – Мать твою, ты что, не видишь, я же умираю!

– Ты давно уже мертв!

Брюс замотал головой так яростно, словно хотел отвинтить ее от шеи.

Если бы у меня была хоть капля сомнения в том, что он притворяется, я бы его заставил. Заставил или упокоил навечно.

Но выход на четвертый слой явно лишил его последних сил.

– Иди за Лермонтом! – велел я.

С явным облегчением Брюс рванулся обратно. Так рвется из смертельных глубин задыхающийся ныряльщик.

А я стал искать на песке свою тень.

Она есть. Я не могу не отбрасывать тени. Я ее обязательно найду.

Иначе случится что-то страшное.

К примеру – восстанет из мертвых Мерлин. И на помощь Ночному Дозору Эдинбурга, уже понесшему тяжелые потери, придет зеркальный маг. Тот, кто вопреки всему сохранит равновесие.

Фокусник Егор.

И это будет ослепительный миг его славы – прежде чем он сгинет, растворится в Сумраке, будет выброшен в ничто безжалостной волей изначальных Сил.

Нам же не привыкать использовать людей?

Я зарычал, делая шаг вперед. Эту тень надо искать не на песке. Эта тень – во мне самом.

Меня хлестнуло ледяным ветром – и я вывалился на пятый слой Сумрака.

Лицом в зеленую траву.

Дул порывистый холодный ветер. Солнечный свет сочился сквозь плывущие по небу фиолетовые облака – тяжелые, будто снежные. Холмистая равнина, поросшая колючей высокой травой, тянулась до горизонта. Где-то вдали грохотал гром и били молнии – били наоборот, из земли в небо, в фиолетовые тучи.

Я поднялся, сглотнул – у меня заложило уши. Обычное давящее ощущение Сумрака, наползающая слабость, желание побыстрее выйти в реальный мир исчезли. Пятый слой оказался энергетически сбалансирован. Когда глаза привыкли и я присмотрелся, то стало понятно, что краски вокруг все-таки не совсем живые. Трава зеленая – но бледная. Облака скорее сизые, чем фиолетовые. Даже молнии какие-то притушенные, не обжигающие сетчатку глаза.

Но все-таки… Здесь, похоже, можно жить.

Я огляделся. И в примятой траве увидел Стража.

Это был голем – существо, сотворенное из глины и оживленное магией. Штука редкая, давным-давно никем не производимая. Средневековый робот, которого порой пытались приспособить к труду, но чаще создавали для охраны.

Вот только классический голем походил на глиняного человека и оживлялся посредством рун, вложенных в специальное отверстие (тут чувство юмора у магов обычно падало ниже плинтуса).

А этот голем был змеей. Что-то вроде глиняной анаконды длиной метров десять, толщиной с торс взрослого человека, причем хищно оскалившиеся головы были с обеих сторон змеи. Шкура – красновато-серая, будто плохо обожженный кирпич. Глаза голема были открыты… и вот глаза меня испугали больше всего. Они были совсем как человеческие.

Впрочем, почему «совсем как»? Если голема делал Мерлин…

Ровно посередине туловище змеи утончалось, в нем была небольшая, с ладонь, выемка. И вот в этой выемке лежал серый квадратный камень с полустертыми кельтскими письменами.

Да, странный голем. Руна его не оживляла, а убивала.

Или скорее обездвиживала – судя по злобному блеску в глазах.

Я еще раз огляделся. Кроме меня и неподвижного голема – никого. Грабитель могил ушел глубже.

Ну-ка!

Вызвав из памяти боевые заклинания, все самое мощное, что мне довелось узнать и на что хватало сил, я подвесил их на быстрое применение. Надо быть готовым в любую секунду вступить в бой. Конечно, если смогу пройти глубже…

– Подожди, Антон!

Из воздуха материализовались трое – Лермонт, Семен и незнакомый мне негр. Причем и Семена, и негра Лермонт буквально вытащил вслед за собой, держа под руки. Силен, ох силен…

– Красота какая! – Семен с восторгом огляделся. – Ух… так вот куда…

Он замолчал, увидев голема. Подошел к нему, осторожно пнул. Покачал головой.

– У… зверюга-то какая… Ты завалил, Антон?

– Боюсь, ее так просто не завалишь. – Я показал на Руну. Повернулся к Фоме: – Двигаемся дальше, господин Лермонт?

– Сможешь?

– Попробую.

Лермонт с сомнением покачал головой. Покосился на своего подчиненного, сказал:

– Ты не пройдешь. Я тащил вас из-за… этой твари. Но дальше вам хода нет. Ждите сколько сможете и уходите.

Он глубоко вдохнул – и растворился в воздухе.

Я шагнул вперед.

Ничего.

Еще один шаг. Еще и еще.

– Не выходит? – с сочувствием спросил Семен.

Что ж такое, я ведь на пятый слой пробился, тут совсем спокойно, а я не могу погрузиться глубже!

Шаг. Еще шаг. Где моя тень?

– Антон… – Семен потряс меня за плечо. – Антон, остановись. Ты тратишь силы впустую.

– Я пройду, – прошептал я. – Мне надо…

– Ничего тебе не надо. Лермонт опытнее. Он сам все сделает.

Я замотал головой. Попытался расслабиться. Сюда я вошел на ярости… может быть, дальше пройду на спокойствии? Передо мной всего лишь водораздел. Тонкая пленка поверхностного натяжения между мирами, граница, за которой, как оказывается, жизненная Сила начинает нарастать. Первый слой практически мертв, высушен, бесплоден. Второй – чуть живее. Третий, четвертый – уже начинают напоминать наш мир. Пятый… пятый почти пригоден для жизни. Здесь уже есть краски, здесь холодно, но не настолько, чтобы замерзнуть, здесь растет трава, идут дожди, бушуют странные грозы. Что будет на шестом? Мне надо понять, куда я ломлюсь. В мир, дышащий льдом, умирающий и вымороченный? Где будет трудно дышать, тяжело ходить и трудно разговаривать?

Нет. Шестой слой будет другим. Еще ярче, чем пятый. Еще живее. Еще ближе к настоящему миру.

Я кивнул своим мыслям.

И шагнул из пятого слоя в шестой.

Здесь была ночь. Может быть, не летняя, но теплая. В небе над головой я не увидел ни единой звезды, но зато там была Луна. Не пояс серой пыли в небе, как на первом слое. Не три крошечные цветные луны, что светят на втором. Самая обычная, привычная человеческому взгляду Луна.

Но ни одной звезды. Звезды – не для Иных.

Под белым прожектором Луны мир казался совсем реальным. Деревья – настоящие, живые, с шелестящими на ветру листьями. Пахнет травой и гарью… я вдруг понял, что впервые ощутил запах в Сумраке. Наверное, если пожевать травинку, то и горький вкус сока почувствую…

Гарь?

Я обернулся – и увидел Лермонта. Но уже не в облике плотного пожилого господина, а в его сумеречном воплощении.

Томас-Рифмач стал белокурым великаном ростом под три метра. Его кожа излучала неяркий молочный свет. Он выхватывал из воздуха сгустки белого и синего огня, смешивал их в исполинских ладонях, будто лепил снежки, бросал куда-то вдаль. Я проследил траекторию – шипящие клубки пламени неслись над равниной, сметая по пути редкие деревья, – и гасли в темном, удаляющемся облаке. Горящие деревья отмечали промахи.

– Фома! – крикнул я. – Я пришел!

Великан смешал в руках совсем уж огромный шар. Крякнул – и метнул вслед темному облаку. Развернулся.

У него было удивительное лицо. Одновременно древнее и свежее, доброе и жесткое, красивое и пугающее.

– Юный маг прошел барьеры, – прогрохотал Томас. – Юный маг спешил на помощь…

Он был сейчас немножко не в себе – как все Иные, которые в горячке боя принимают глубинное, сумеречное воплощение.

Томас в несколько шагов преодолел разделяющее нас пространство. Мне показалось, что даже земля вздрогнула от его шагов.

– Они не справились, мой друг… – Древний бард опустил на мое плечо огромную, как лопата, ладонь. – Они дошли лишь до шестого слоя. Томас их прогнал, да. Томас их прогнал, будто трусливых шавок.

Лермонт склонил ко мне лицо и доверительно прошептал:

– Но только лишь потому, что враги не приняли боя. Они провели тут достаточно времени, чтобы понять – им не выйти на седьмой слой Сумрака.

– Сколько их было, Томас?

– Трое, друг мой. Трое. Правильное число.

– Ты их разглядел?

– Чуть-чуть. – Томас покачал головой. – Ауру здесь не прочесть, но Томас чуть-чуть сумел. Темный Иной – нежить-вампир. Светлый Иной – чародей-целитель. Инквизитор-Иной – боевой маг. Трое собрались за наследством Мерлина. Трое почти прошли. Трое Высших. Но даже Высшим не пройти на седьмой слой Сумрака.

– Темный, Светлый и Инквизитор? – изумился я. – Вместе?

– Наследство Мерлина манит всех. Даже Светлых. Как ты думаешь, юный маг, почему Томас хотел сохранить твой приезд в тайне от своего Дозора?

– Все мужчины? – спросил я.

– Все мужчины. Все женщины. Откуда Томасу знать? Томас их не щупал. Томас чуть-чуть посмотрел ауру…

– Томас, надо уходить. – Я заглянул в глаза великана. – Томас, пора назад. Пора домой.

– Почему? – удивился великан. – Здесь хорошо, юный маг. Здесь можно жить. Волшебная земля, царство фей и волшебников… Томас может поселиться здесь, Томас может найти свой приют…

– Томас Лермонт, ты глава Ночного Дозора! Вся Шотландия под твоей охраной! Ведьмы, вампиры, вурдалаки… ты же не дашь им бесчинствовать?

Томас молчал, и на мгновение мне показалось, что он откажется. Что он все-таки нашел свое царство фей, куда, по преданию, ушел еще четыреста лет назад.

Конечно, Темные не станут бесчинствовать. Помощь придет – из Англии, из Ирландии, из Уэльса. Найдутся и в Европе, и в Америке Светлые, кто поможет осиротевшему шотландскому Дозору.

Но не станет ли исчезновение Лермонта той каплей, что превратит Егора в зеркального мага?

– Пойдем, мой юный друг, – сказал Лермонт. – Ты прав, ты прав, а я спешу… еще не время… Но послушай, молодой маг! Послушай, как звенит тишина, как поют цикады в траве, как ночные птицы крылами бьют воздух…

То ли он заставил меня услышать, то ли это все было взаправду, но я услышал сквозь шумное дыхание великана и тишину, и звуки.

– Гляди, как жарко пылает огонь, как серебристые листья ловят лунный свет, как темна трава под ногами… – шептал Лермонт. – Здесь можно жить…

Я увидел.

– Мало кто из Иных при жизни побывал здесь… – Лермонт вздохнул. – Мы приходим сюда только после смерти, понимаешь? Приходим уже навсегда…

У меня по спине пробежали мурашки. Я вспомнил погибших в нашем Дозоре. Игоря, Тигренка, Андрея…

– Ты знал? Ты знал это раньше?

– Все Высшие, кто смог пройти на пятый слой, знают. – Голос Томаса был печален. – Но это слишком опасное знание, юный маг.

– Почему?

– Не стоит знать, что ждет тебя после смерти. Томас знает – и ему тяжело. Томасу хочется сюда. Подальше от людей, жестоких и жадных. Подальше от человеческого зла и человеческого добра. Так сладко… жить в мире Иных…

– Жить?

– Жить, юный маг… Здесь даже вампирам не нужна кровь. Здесь все другое, все иначе. Все так, как должно быть. Тут настоящий мир… на пятом, шестом и самом великом – седьмом слое. Тут возносятся к небу башни мудрецов, изучающих мироздание; кипят жизнью города, полные Света и Тьмы; бродят в девственных лесах единороги и охраняют свои горные пещеры драконы. Сюда мы придем… я – раньше, ты – позже… и друзья выйдут нам навстречу. Я тоже рад буду встретить тебя, юный маг…

Великанская рука обняла меня за плечи, будто ребенка. Фома глубоко и тяжело вздохнул. И продолжил:

– Но не время. Еще не время. Если бы я сумел пройти на седьмой слой… я бы не вернулся. Но здесь моей Силы не хватит. И твоей не хватит, юный маг.

– Я пока не спешу, – пробормотал я. – У меня…

Что у меня? Жена и дочь? Они Иные. Высшие Иные.

Мы можем уйти все вместе. В города из Света и Тьмы… где счастливы вместе Алиса и Игорь, где никто не вспоминает о глупых людишках…

Я вздрогнул. Мне показалось, или я тоже стал выше? Или это уменьшается Лермонт?

– Фома, уходим!

– Подожди. Посмотри на это!

Над нашими головами заплясал белый огонек. Фома вытянул ручищу, указывая на плиту из прозрачного красного камня, прячущуюся в траве под ногами. Это что ж такое, рубин размером с большой поднос?

Я присел. Провел рукой по гладкой поверхности. Посмотрел на черточки кельтских букв.

– Что тут написано, Фома?

– Это писал Мерлин. – В голосе Лермонта появилась задумчивость. – Это писал Мерлин, это сразу и замочная скважина, и последний ключ. На коэлбрене тут написано… – Он помолчал. – Если говорить высоким слогом, то…

– Любым говори! – почти физически чувствуя, как уходит время, воскликнул я.

Венец Всего здесь скрыт. Всего лишь шаг остался. Но он – наследие для сильных или умных, —

Каким-то чужим, более тонким и напевным голосом произнес Фома. И при первых же звуках его голоса вырезанные в камне буквы принялись светиться, будто под камнем зажгли мощную лампу. Одна за другой буквы превращались в тонкие столбцы света, бьющие в небо.

Получишь все и ничего, когда достать его сумеешь. Иди вперед, коль ты силен, как я; иди назад, коль ты, как я, умен. Начало и конец, глава и хвост, все слито воедино В Венце Всего. Так жизнь и смерть неразделимы.

Последняя буква вспыхнула белым одновременно с последним словом Лермонта.

– Ненавижу караоке, – сказал я. – Что все это значит?

– Томас знает не больше тебя, юный маг. – Великан сгреб меня в охапку. – А теперь – уходим!

Я полагал, что Лермонт хочет шагнуть сразу в реальность. Но нет, он вначале вышел на пятый слой, махнул рукой Семену и негру:

– Уходите!

Долго упрашивать их не пришлось. А Лермонт подмигнул мне, наклонился над големом – и вырвал из тела змеи Руну Мерлина.

Глаза твари полыхнули яростью. Туловище петлями взвилось в воздух, две пасти синхронно открылись.

Но мы уже были вне досягаемости Стража. В обычном, человеческом мире. В комнате, полной мертвых тел.

Пожилой толстенький Лермонт отпустил меня и рухнул на пол. Его лицо покрывал пот, даже на топорщащихся усах повисли капли.

Вокруг уже шла привычная суета – Светлые Иные снимали следы ауры, изучали тела, брали кусочки плоти и капли крови для анализов. На меня и появившегося следом Семена сразу же уставились настороженные взгляды, по телу заелозили щупы заклинаний. Обнаружив в нас Светлых, да еще и высокого ранга, дозорные сконфуженно отдернули заклинания.

Чуть в сторонке я увидел и Брюса. Мастер вампиров уже не выглядел ходячим трупом, на щеках даже заиграл румянец. Он сидел в углу, на корточках, и пил что-то из стакана. Я не стал всматриваться, что именно.

– Во дела! – сказал Семен, крутя головой. Вид у него был совершенно счастливый. – И не думал не гадал, что на пятом слое побываю, будто Великий Гесер или Томас-Рифмач. Ох… теперь и помирать не страшно…

Он подмигнул мне.

– Рот зашью, – с очень знакомыми интонациями произнес Лермонт. – Пятый уровень Сумрака – не тема для сплетен.

– Ага, – быстро согласился Семен. – Это я так, по глупости своей балаболю…

– Фома… – Я протянул руку, помогая магу подняться. – Спасибо… что вернулись. И за то, что показали, – спасибо.

– Идем. – Фома быстро вышел в соседнюю комнату, к «причалу», где на темной воде колыхалась железная лодка. Я – за ним. Лермонт навесил над нами Зонтик Тишины – шум сразу стих. – Ты хочешь что-то спросить?

– Да. Кто они?

– Не знаю. – Фома достал платок, утер пот с лица. – До наследства Мерлина пытались добраться уже несколько раз. Но не уверен, что именно эти Иные… последняя попытка была больше века назад. И уж тем более никто раньше так широко не привлекал людей… Все очень серьезно, Антон. Но нам повезло – Мерлин третьим ключом озадачил всех.

– Что значит тот стих?

– Загадка. В ту пору очень любили загадки, Антон. Считалось хорошим тоном дать противнику возможность победить себя. Призрачную, но все-таки возможность.

– Одно понятно: кроме как ломиться на седьмой слой в лоб, есть еще и обходной путь, – сказал я.

– Похоже на то. Но я не знаю, что тебе сказать. Да и знал бы – не сказал.

– Будешь хранить тайник Мерлина до конца времен?

– Пока смогу. – Лермонт покрутил в руках Руну Мерлина. Вздохнул: – По крайней мере Страж снова охраняет пятый слой. И врагу на этот раз придется снова ее добыть.

– Уничтожь ее, Фома!

Он покачал головой:

– Простых решений не существует, Антон. Если уничтожить Руну, Страж тоже исчезнет. Я спрячу ее понадежнее. Тебе не надо знать как. И… спасибо за помощь…

– Это называется «проваливай»? – Я улыбнулся.

– Это называется «спасибо за помощь». Чем больше здесь будет посторонних, тем больше шума поднимется вокруг случившегося. Я благодарен и тебе, и Семену. Билеты вам привезут в гостиницу.

– Ясненько. Спасибо и вам, Фома. – Я поклонился. – Свет с вами!

– Подожди, – мягко сказал Томас. Подошел и неожиданно обнял меня. – Я говорю «спасибо тебе!». Не обижайся. У нас сейчас будет много проблем и много гостей из Инквизиции. Неужели ты хочешь застрять здесь на месяц?

– Охраняй Венец, Фома, – сказал я после паузы.

– Думай над тем, что увидел, Антон. Я уверен, что в случившемся замешан кто-то из твоих земляков. Иди к тайне со своей стороны – и мы еще встретимся.

– Найду, кто из наших, – ноги оторву и в уши вставлю, – пообещал я. – До свидания, Томас-Рифмач!

И уже отойдя к дверям, добавил:

– Да, мы привыкли летать первым классом!

– Скажите спасибо, если багажом не отправлю, – в тон мне ответил Фома. И тут же, развернувшись, пошел назад, к своим сотрудникам.