Последний Дозор.

Глава третья.

После Эдинбурга мне стоило ожидать чего-то подобного.

Но я расслабился. Утопающие в зелени улицы и плеск воды в арыках, шумный восточный базар и строгие купола мечети, Темные за стенкой и угрожающее гостеприимство Светлых – все было совсем иначе, чем в Шотландии. И казалось, что вся трудность будет в поисках старого мага, а не в людских кознях.

Дом оцепили человек сто. Я видел среди них и милиционеров, и неплохо экипированных бойцов местного спецназа, и тощих прыщавых пацанов, неумело сжимающих автоматы. Силы для нашего захвата согнали самые разные. Все, что нашлось поблизости.

Но это все было ерундой. Даже один Алишер без моей помощи смог бы промыть мозги и сотне, и двум нападавших.

К сожалению, на каждого человека в оцеплении были наложены защитные чары.

Любой Иной способен закрыться от магического воздействия сам и защитить других. И не обязательно даже иметь высокий уровень, чтобы наложить защитные чары на сотню человек. Дело в том, что вся магия, влияющая на человеческое сознание, сама по себе проста и больших сил не требует. Грубо говоря: магия, подчиняющая разум, аналог ножа, а не гранатомета. И против нее нужна не танковая броня, а легкий бронежилет из кевлара. Ударив чистой Силой в форме файербола, Белого Копья или Огненной Стены, я мог бы начисто выжечь городской квартал. И для защиты потребовались бы не менее мощные амулеты и чары. Но для того, чтобы подчинить нападавших своей воле и разогнать, с каждого потребовалось бы вначале снять защиту. А это уже совсем нетривиальная задача. Существуют десятки видов ментальных Щитов, и какой из них использовали – я не знал. Скорее всего (во всяком случае, я бы делал именно так) каждый индивидуальный Щит комбинировался из двух-трех случайно выбранных заклинаний. У одного солдатика, к примеру – Щит Мага и Сфера Спокойствия. У другого – Сфера Отрицания, Ледяная Кора и Барьер Воли.

Попробуй найди к каждому своей подход! Да еще и на расстоянии!

– За мной следили, – пояснил Алишер, пока я, стоя у окна, прикрывшись свой собственной Сферой Отрицания, изучал окруживших дом вояк. – Уж не знаю как, но от самого аэропорта. У меня все время было ощущение слежки, но я никого не заметил. А потом, когда… когда выходил от знакомых… попытались задержать. Два десятка человек. Ни одного Иного! Попытался от них закрыться, а они – видят!

Меня тоже видели. Не все, но некоторые солдаты меня явно заметили, несмотря на магию. Значит, помимо защитных чар на них навесили и поисковые. Взор Сердца, Ясный Взгляд, Истинное Зрение… магический арсенал обширен. Тысячи лет Светлые и Темные придумывали способы обмануть друг друга.

Что ж, теперь это обернулось против нас.

– Как ты ушел? – спросил я, отходя от окна.

– Сквозь Сумрак. Только… – Алишер заколебался. – Там меня тоже ждали. На втором слое кто-то караулил… я побыстрее выскочил.

– Кто караулил? Светлый, Темный?

Алишер сглотнул и неловко улыбнулся:

– Мне кажется, это был дэв.

– Чушь. – Я подавил желание выругаться. – Дэвов не существует.

– В Москве не существует, а у нас есть, – убежденно произнес Тимур. Поймал мой взгляд на дверь, ведущую к Темным. – Антон, поверьте, это не они! Незачем им на вас нападать, да еще и людей привлекать! Инквизиция голову снимет!

Я кивнул. Дневной Дозор Самарканда я и не думал подозревать.

– Свяжитесь с Ташкентом, с начальством, – велел я. – Пусть остановят этих!

– Как? – не понял Тимур.

– По-человечески! Звонками министров обороны и внутренних дел! И в Инквизицию звоните живо!

– Что сказать? – доставая старенький мобильник, спросила Валентина Ильинична.

– Скажите, что у нас тут критическая ситуация. Нарушение Великого Договора альфа-прим. Предоставление людям информации об Иных, вовлечение людей в противоборство Дозоров, незаконное использование магии, незаконное распространение магии, нарушение соглашения о разделении полномочий… короче: нарушение пунктов один, шесть, восемь, одиннадцать и четырнадцать базового Приложения к Договору. Хватит, я думаю.

Валентина Ильинична уже звонила. Я снова выглянул в окно. Солдаты ждали, присев за штакетником. Дула автоматов молча смотрели на домик. Из чего тут стены? Если и впрямь из прессованного камыша – пробьет насквозь…

– Ай, как красиво сказал! – неожиданно произнес Афанди. Он по-прежнему сидел за столом и с аппетитом жевал колбасу. Бокал у него был полон, а бутылка коньяка на столе – пуста. – Нарушение базового Приложения! Теперь все понятно, да, совсем понятно! Приказывай, начальник!

Я отвернулся от Афанди. Вот уж повезло так повезло – тот, на кого вся надежда, глуп как девона до знакомства с Гесером…

– Ребята, надо уходить, – сказал я. – Извините, что так получилось.

– Антон, вы можете их разогнать? – с робкой надеждой спросил Нодир.

– Убить – запросто. Разогнать – нет.

В дверь, ведущую в офис Темных, принялись колотить. Тимур подошел к двери, что-то спросил, открыл. Вбежали двое дежуривших там Темных. Судя по растерянным физиономиям, они только что обнаружили оцепление и жаждали объяснений.

– Что делаешь, Светлый? – завопил тот, что постарше. – Зачем людей привел?

– Тихо. – Я поднял руку. – Молчать!

Ему хватило ума замолкнуть.

– Данная ситуация попадает под пункт первый Приложения к Великому Договору, – сказал я. Афанди громко крякнул. Я невольно покосился на него, но старик всего лишь проглотил полный бокал коньяка и теперь часто дышал, прижимая ладонь ко рту. Я продолжил: – Людям предположительно сообщили о нашем существовании. В данной ситуации, согласно Пражскому соглашению, я как наиболее сильный маг принимаю на себя общее руководство присутствующими Иными. Всеми присутствующими!

Молодой Темный посмотрел на старшего. Тот поморщился, кивнул и сказал:

– Приказывайте, Высший.

– Полная эвакуация Дозоров, – сказал я. – Все документы и магические артефакты уничтожить. Приступайте.

– Как будем уходить? – спросил молодой Темный. – Поставим Щиты?

Я покачал головой:

– Боюсь, у них заговоренные пули. Уходить только через Сумрак.

– О, Афанди бывал в Сумраке! – громко изрек старик. – Афанди может ходить в Сумраке!

– Афанди, ты пойдешь со мной и Алишером, – велел я. – Остальные…

Алишер тревожно посмотрел на меня и одними губами произнес:

– Дэв…

– Остальные прикрывают нас, – велел я.

– Да с какой стати! – все-таки возмутился молодой Темный. – Мы…

Я взмахнул рукой – и Темный скорчился, взвизгнув от боли и прижимая ладони к животу.

– Потому что я так велел, – снимая боль, пояснил я. – Потому что я Высший, а ты – пятый уровень. Понял?

– Понял. – Как ни ужасно, но в голосе Темного даже не было возмущения. Он попытался качать права, был наказан и признал мое право сильного. Потом, конечно, он напишет кучу жалоб в Инквизицию. Но сейчас будет подчиняться.

Тем временем дозорные уничтожали офисы. Старший Темный работал в одиночку, но у него там, похоже, все было под контролем, заклинания уничтожения были загодя привязаны к сейфу – из замочной скважины вовсю валил дым – и наложены на все бумаги – документы на столах скручивались, желтели и рассыпались прахом. Светлые все жгли вручную. И жгли с энтузиазмом: на моих глазах Тимур вогнал в сейф лихо закрученный файербол, насквозь пронзивший металл и разорвавшийся внутри.

– Что-то они притихли, – с тревогой сказал Алишер, выглядывая в окно. – Сейчас дым увидят…

Они и увидели. Раздался усиленный мегафоном голос, с сильным акцентом приказывающий:

– Террористы! Сложите оружие и выходите из здания по одному! Вы окружены! В противном случае будем штурмовать!

– Какой бред… – возмущенно произнесла Валентина Ильинична. – Террористы, надо же!

В следующую секунду Алишер отпрянул от окна, а стекло со звоном разлетелось. На пол упал, вращаясь вокруг оси, маленький металлический цилиндр.

– Уходим! – крикнул я, ныряя в Сумрак. После самаркандской жары холод первого слоя был даже приятен.

В тот же миг серая мгла вокруг ярко осветилась. Насколько ослепительно полыхнуло в человеческом мире, даже думать не хотелось. Раскалывающего уши визга, к счастью, я из Сумрака совсем не услышал.

Никогда не думал, что светозвуковая спецназовская граната настолько страшна против Иных. Вместе со мной в Сумрак успела уйти только Валентина Ильинична – здесь она выглядела молодой стройной женщиной не старше тридцати.

Остальные дозорные беспомощно кружили по комнате: кто пытался протереть глаза, кто держался за уши. Светозвуковая граната ослепляет секунд на десять – двадцать. А значит, в Сумрак они сейчас уйти не могут.

– Помоги ребятам! – крикнул я Валентине. Сам бросился к дверям. Распахнул их – не в обычном мире, в Сумраке, выглянул во двор.

Ну да, конечно, нас уже штурмовали. Бестолково, но массированно – десяток спецназовцев бежали ко входу, а солдатики за изгородью открыли пальбу по окнам. Штурм был несогласованный, как всегда и происходит, если в чью-то умную голову приходит мысль создать совместный отряд из милиционеров, военнослужащих и спецназовцев. На моих глазах один из спецназовцев раскинул руки и упал – в спину ему попала пуля. Скорее всего отделается синяками – штурмующие были в бронежилетах.

А вот то, что несколько стрелков принялись прицельно садить по мне, было очень нехорошо. Это либо Ясный Взгляд, либо Истинное Зрение. Это очень, очень серьезно. И пули действительно были заговорены на славу: мало того что существовали одновременно и в реальном мире, и на первом слое Сумрака, так еще и были наполнены смертоносной магией!

Я пригнулся – к счастью, враги не были убыстрены и преимущество в скорости оставалось за мной. Взмахнул рукой, позволяя Силе стекать с кончиков пальцев. На землю пролился огненный дождь, перед нападающими выросла стена дымного пламени. Ну-ка, ребята, готовы ли вы лезть в огонь?

Они не были готовы. Остановились (один слишком разогнался, сунулся мордой в огонь и отпрянул с воплем), отступили и стали поднимать автоматы.

Разумеется, я не дожидался стрельбы. Ворвался обратно в дом, по пути файерболом превратив в шлак сомнительную вывеску Ночного Дозора. В крови бурлил адреналин.

Войнушка? Прекрасно, будем играть в войнушку!

На дверь – заклинание Абсолютного Запора (этих заклинаний на самом деле два, но другое не дало бы никакого эффекта, будь оно применено к неодушевленному предмету). На всю стену – легкий Щит, чтобы продержался под автоматным огнем минут пять. Конечно, атакующие заметят неладное. Но у нас уже нет возможности уходить совершенно скрытно.

В Сумрак один за другим вошли оба Темных – они стояли спиной к взорвавшейся гранате. Старший тут же вознамерился чем-то ударить в окно, я поймал его за руку.

– Что у тебя?

Он оскалил в улыбке длинные кривые зубы. Надо же, обычный слабый Темный маг, а какую челюсть отрастил!

– В штаны наложат. Немножко.

– Валяй, – согласился я. – Только не здесь, свою сторону прикрывай!

В Сумрак вошел Тимур, следом – Алишер, волочащий за собой Мурата. Только Нодир тер глаза и все никак не мог опомниться, его ослепило сильнее всех.

– Алишер, берем Афанди! – крикнул я.

Мы подошли к старику, по-прежнему сидевшему за столом и норовившему присосаться прямо к горлышку непочатой коньячной бутылки.

– На счет «два», – сказал я. – Раз, два…

Выскочив из Сумрака, мы подхватили Афанди под руки и подняли со стула. Свободной рукой я еще успел подобрать сумку со своими пожитками и набросить ремень на плечо. В ушах гремели автоматные очереди, звякали рикошетирующие от Щита пули, за окнами колыхалось багровое пламя. Ловким движением старик успел-таки еще разок приложиться к бутылке – в тот самый миг, когда мы втащили его в Сумрак.

– Ай! – огорченно воскликнул он. Бутылка так и осталась в обычном мире, ладонь Афанди сомкнулась на пустоте. – Ай, продукт пропадает!

– Дедушка, нам не до продукта, – с немыслимым терпением произнес Алишер. – Враги напали, уходим!

– Врагам не сдадимся! – бодро воскликнул Афанди. – В бой!

Наконец-то в Сумрак вошел и Нодир. Я оглядел свое импровизированное войско: четверо слабых Светлых, двое слабых Темных, проверенный на московских улицах Алишер и Афанди в качестве балласта. Ну… все не так уж и плохо. Даже если где-то рядом скрываются те самые Высшие, что были в Шотландии, можно дать им достойный бой.

– Уходим! – велел я. – Алишер, на тебе Афанди! Валентина, Тимур – вы первые! Всем поставить Щит Мага!

Уходили мы прямо сквозь стену. На втором слое Сумрака мы бы ее вообще не заметили. На первом она существовала и вроде бы даже задерживала движение. Но с разбега здесь можно было пройти почти сквозь любой материальный предмет.

Мы и прошли. Только у Афанди застряла нога, и он долго дрыгал ею в стене, пока не прорвался, оставив внутри одну кроссовку. Так она и будет теперь висеть на первом слое Сумрака, медленно, в течение нескольких месяцев истлевая. Некоторые особо чувствительные люди даже будут ее замечать краем глаза… конечно, если после штурма здание уцелеет.

С той стороны, где мы вышли, оцепление было пожиже. Пятеро автоматчиков таращились в глухую стену, явно недоумевая, зачем их тут поставили. Но двое все-таки оказались зачарованными и увидели нас. Уж не знаю, как мы выглядели – обычными людьми, выскочившими из стены, или призрачными тенями. В любом случае радушия на лицах автоматчиков не появилось, только страх и готовность стрелять. Валентина действовала грамотно – ее заклинание не имело никакого видимого эффекта, но безотказный «Калашников» в руках солдата стрелять отказался. А вот Тимур метнул сквозь Сумрак файерболом и сжег ствол автомата.

Зря!

Да, эти двое не могли больше стрелять. Но их товарищи, не способные обнаружить нас самих, увидели ударивший из пустоты огненный шар – и принялись стрелять. То ли с перепугу, то ли их этому научили.

Вначале мне показалось, что он не поставил Щит. Очередь буквально прошила его насквозь – я видел, как спину Тимура одна за другой дырявят пули. Он завалился на спину, и только тут я увидел, что Щит у него все-таки был. Слабенький, только впереди, но был.

Зачарованные пули прошли сквозь магическую броню. Та же работа, что и в Эдинбурге!

– Тим! – закричал Нодир, склоняясь над другом. – Тим!

Это его спасло – беспорядочно палившие автоматчики выпустили несколько очередей над его головой.

А в следующий миг, я не успел ничего сделать, Мурат ударил в ответ.

У них был не слишком большой выбор заклинаний. Провинциальные маги, отвыкшие от стычек и не слишком-то сильные от природы, они не были готовы к такому поединку – с людьми, умеющими убивать Иных.

Мурат применил какой-то незнакомый мне вариант Белого Меча. Теоретически это заклинание должно убивать только Темных Иных и людей, полностью склонившихся ко злу. Практически – нужно быть монахом, проводящим свои дни в молитвах и смирении, чтобы беспощадный удар не нанес тебе вреда. Любая агрессия, любой страх делают человека уязвимым для лезвия из чистого Света.

У этих узбекских парнишек в военной форме страха и агрессии было хоть отбавляй…

Четверых солдат белый клинок перерезал, будто острая коса пшеничные колосья. Напополам. С фонтанами крови и прочими неприглядностями. Пятый солдат бросил автомат и с безумным криком кинулся бежать. Даже из Сумрака его движения выглядели быстрыми – как же он припустил!

Я обогнул застывшего на месте Мурата. Белый клинок уже истаивал в его руке. Взгляд у него сделался очень спокойным и будто бы сонным. Я заглянул магу в глаза и нашел в них ответ на свой вопрос.

Все. Он уже уходил.

Присев рядом с Нодиром, я потряс его за плечо:

– Пошли.

Он повернулся ко мне. Очень удивленно сказал:

– Тимура убили. Застрелили!

– Я вижу. Идем.

Нодир замотал головой:

– Нет! Мы не можем его тут оставить…

– Можем и оставим! Тело врагам не достанется, растает в Сумраке. Мы все туда уйдем рано или поздно. Вставай.

Он снова покачал головой.

– Вставай. Ты нужен Свету.

Нодир застонал, но поднялся. И тут же его глаза остановились на Мурате. Нодир замотал головой, будто стараясь вытрясти избыток впечатлений. Кинулся к Мурату, попытался схватить его за руку.

Его пальцы поймали лишь воздух. Мурат истаивал, растворялся в Сумраке. Куда быстрее, чем будет исчезать мертвое тело Тимура. Светлому магу нужно обладать большим жизненным опытом, чтобы убедить себя в правомочности убийства четверых людей. Я, наверное, смог бы удержаться. Мурат – нет.

– Уходим! – Я залепил Нодиру пощечину. – Уходим!

Он все-таки сумел собраться. Потащился вслед за мной – от офиса, который еще штурмовали, от двух товарищей – мертвого и умирающего. Впереди шла Валентина, рядом с ней Темные. Алишер тащил протрезвевшего и присмиревшего Афанди. Мы с Нодиром замыкали шествие.

Вслед нам опять принялись стрелять – крики уцелевшего солдата привлекли внимание. Я опять поставил Огненную Стену и, не удержавшись, всадил в старый «пежо» у ограды маленький файербол. Машина весело вспыхнула, привнеся в азиатский пейзаж чуточку французского шарма.

В возникшей неразберихе отступать было проще. К тому же в Сумраке заборчик вокруг палисадника зиял дырами, соседний дом вообще не существовал. По безлюдной улице мы добежали до перекрестка и свернули на такую же узкую дорогу, ведущую от базара. Тут, похоже, каждая дорога рано или поздно выходит к базару… Нодир то всхлипывал, то ругался. Афанди все время озирался, с удивлением глядя на кипящий у пустого здания бой. Похоже, в неразберихе нападающие уже принялись палить друг в друга.

Темные держались лучше. Валентина Ильинична шла по центру, а Темные вполне грамотно осуществляли боковое охранение. Я даже решил, что мы оторвались от преследования. И это было ошибкой, непростительной для Высшего мага. Ну или почти непростительной.

Я все-таки никогда до конца не верил в существование дэвов.

Европейская традиция – это големы. Существа, созданные из глины, дерева, да хоть бы даже и из металла. Деревянных в России ласково зовут буратинками, хотя последний реально работавший буратинка истлел еще в восемнадцатом веке. Как их звали современники – не знаю. На занятиях нас учили создавать буратинок, и это было смешно и поучительно – ожившая деревянная кукла могла ходить, выполнять простейшую работу, даже разговаривать… и рассыпаться в прах через несколько минут. Чтобы деревянный голем просуществовал хотя бы несколько дней, маг должен быть очень сильным и очень умелым, а туповатые буратинки не слишком-то нужны опытным магам. Еще труднее оживить железяку, создание из металла – я помню, как однажды Света соорудила для Надюшки двигающуюся куколку из канцелярских скрепок, но она сделала ровно три шага, после чего замерла навсегда. Глина на удивление пластична и податлива для анимации, долго держит магию, но даже из нее големов нынче лепят редко.

А вот на Востоке были дэвы. Точнее – считалось, что они были. По сути, те же самые големы, вот только не имеющие никакой материальной основы: ожившие сгустки Сумрака, закрученные вихри Силы. Согласно легендам, создание такого дэва (арабы чаще называли их джиннами) считалось своего рода экзаменом мага на Высший уровень. Во-первых, надо было создать голема, во-вторых, подчинить себе. Некоторые срезались на первом этапе, но гораздо печальнее была судьба тех, кто напортачил на втором.

Я полагал дэвов легендами. Ну, в крайнем случае – редчайшим, удавшимся раз или два экспериментом кого-то из величайших магов древности. И уж тем более не предполагал, что дэвы существуют и поныне. Местные дозорные, похоже, в дэвов верили.

Но им не хватило Силы, чтобы увидеть приближение дэва.

Молодой Темный – я так и не узнал его имени – закричал, замолотил руками, будто отбиваясь от чего-то невидимого. Его подняло с земли, пронесло по воздуху и остановило, орущего и дергающегося, на высоте двухэтажного дома. Я с содроганием увидел, что бока Темного сминаются, как от давления исполинской ладони, а одежда обугливается. Крик превратился в хрип.

А потом по телу Темного дугой проступила кровавая полоса. Миг – и перерезанное, а скорее перекушенное тело упало на землю.

– Щиты! – крикнул Алишер.

Я не стал усиливать свою защиту. Во-первых – не знал, поможет ли она против дэва. Во-вторых – единственным, кто сможет ему противостоять, был я.

Миг – я погрузился на второй слой Сумрака.

И тут же увидел дэва.

Гибкое, сотканное из струек огня и дыма тело действительно напоминало сказочного джинна. Преобладал серый цвет, даже лепестки пламени были черно-серыми с едва уловимым багровым оттенком. Ног у дэва не было, торс сужался, превращаясь в змеиное тело, извивающееся при движении. Земля под ним дышала паром, будто влажное белье под утюгом. Голова, руки и даже нелепо торчащие из змеиной половины гениталии выглядели вполне человеческими. Только огромными – дэв достигал в росте пяти – пяти с половиной метров – и состоящими из дыма и пламени. Глаза горели алым огнем – единственная яркая деталь и на теле дэва, и на всем втором слое Сумрака.

Чудовище тоже увидело меня – в тот самый миг, когда потянуло ручищу к Валентине. Дэв радостно взвыл и с неожиданным проворством заскользил ко мне. Что за мода пошла на пресмыкающихся? В Шотландии двухголовая змея, в Узбекистане полузмея-получеловек…

Для пробы я швырнул в дэва файербол – никакого эффекта совершенно, сгусток пламени растворился в теле монстра, потом Тройное Лезвие – дэв вздрогнул, но движения не замедлил.

Ну хорошо…

Я позволил Силе течь по руке и создал белый клинок. Наверное, сказался последний поступок Мурата. Но, похоже, я зря взял пример с узбекского мага – белое лезвие легко прошло сквозь тело дэва, но не причинило ему никакого вреда. Обдумывать причины неудачи не было времени. Дэв размахнулся, ударил рукой – я успел отпрыгнуть. Но вот коварный выпад змеиного хвоста был слишком неожиданным. Я кубарем покатился по земле. Дэв торжествующе гоготал, надвигаясь на меня, а я все никак не мог подняться. Почему-то я даже не испугался, а только почувствовал отвращение при виде поднимающегося в эрекции пениса монстра. Одной рукой дэв сжал пенис и принялся им помахивать, то ли мастурбируя, то ли собираясь огреть меня им, будто огненной дубиной. Это что же, умереть от елды безмозглого чудовища??? Я больше не пытался создать белый клинок. Собрал в ладони Силу – и ударил по дэву знаком Танатос.

Дэв вздрогнул. Свободной рукой почесал грудь, куда пришелся удар. Тонкие струйки дыма вились за его ладонью будто волосы. Потом дэв принялся хохотать, по-прежнему сжимая член, уже увеличившийся до размеров бейсбольной биты. От дэва шел жар – не живое тепло, а горячий воздух, как от разгоревшегося костра.

Не такой уж он и безмозглый. Куда глупее я, ударивший знаком смерти существо, которое и так не является живым.

– Ай, шайтан, шелудивый пес, порочный отпрыск больного глиста! – раздался за спиной дэва знакомый голос. Старик Афанди ухитрился-таки войти на второй слой Сумрака! И мало того что вошел – крепко ухватил дэва за хвост и попытался оттащить от меня!

Чудовище медленно повернулось, словно недоумевая, кто посмел обращаться с ним так бесцеремонно. Прекратило чесаться – и занесло над стариком сжатую в кулак ручищу. Он же его по уши в землю вгонит!

А я судорожно просеивал хлам, скопившийся в моей голове. Все, что касалось големов, от первых занятий и до когда-то услышанных от Семена баек. Дэв – это тот же голем. Големы уничтожимы! Голем… големы… големы каббалистические, големы мотивированные и свободные, големы для развлечений и забав, големы деревянные… о невозможности создания пластикового голема… заклинания против големов… Ольга однажды рассказывала… никому больше не нужное умение… а заклинание-то в принципе несложное, только Силы много берет…

– Прах! – выкрикнул я, выбрасывая руку в направлении дэва.

Теперь все зависело от того, правильно ли я сложил знак. Как обычный кукиш, широко использующийся в магических пассах, только мизинец выставлен вперед, параллельно большому пальцу. Не зря, ох не зря нас целый месяц учат растягивать пальцы. Любой пианист позавидует…

Монстр застыл. Потом медленно развернулся в мою сторону. Красный огонь в его глазах погас. Дэв тонко заскулил, будто щенок, которому прижали лапу. Разжал ладонь. Пенис отвалился и рассыпался горой искр, будто вылетевшая из костра головешка. Затем стали осыпаться пальцы на руках. Дэв уже не скулил – всхлипывал, протягивая ко мне беспалые руки и мотая ослепшей головой.

Вот так их и укрощали великие маги Востока…

Я держал и держал знак Праха, позволяя силе течь сквозь меня. Долго – минуты три по времени второго слоя, пока дэв окончательно не обратился в горстку пепла.

– Холодно, а? – сказал Афанди, приплясывая. Подошел к останкам дэва, вытянул руки, потер их, согревая. Потом плюнул на пепел, пробормотал: – У, сын греха и отец мерзости…

– Спасибо, Афанди, – сказал я, поднимаясь с заиндевелой земли. На втором слое и впрямь было ужасно холодно. Хорошо хоть, каким-то чудом я ухитрился даже не потерять сумку с вещами, она так и болталась у меня на плече. Хотя… не было ли это чудо наложенным Светланой заклинанием сродства? – Спасибо, дедушка. Пойдемте отсюда, вам трудно тут долго находиться.

– Ай, спасибо, могучий воин. – Афанди просиял. – Ты сказал мне спасибо? Я буду гордиться этим всю свою бесцельную жизнь! Победитель дэва похвалил меня!

Я молча взял его под локоть и потащил на первый слой. В уничтожение дэва я всадил столько Силы, что и мне самому было трудно находиться в Сумраке.