Последний марсель.

* * *

Два керосиновых фонаря, качаясь и коптя, бессильны разогнать душный мрак. Вода выше пояса. С каждым размахом судна тяжелая масса воды грозно и глухо ударяет в переборки. Эта черная, кажущаяся неимоверно глубокой вода – самый неумолимый, опасный враг.

– Ух, холодище! – послышался ясный молодой голос откуда-то из темноты.

– Ничего, Витя, сейчас погреемся! – отозвался другой, хрипловатый голос. – А ну, Титаренко, давай ее сюда.

– Не подпереть, выдавливает...

– А богатырь наш где?

– Курганов, на подмогу!

– Не могу, мы тут с механиком...

– Стой! Вот попало... Давай жми, дер-ржи-и-и! Эх проклятая!..

– Выдавило опять? – спросил сверху Ильин. – Сейчас я спущусь... Заводи под стрингер... Стой!.. Так, бей!

Удары молота, всплески воды, резкие окрики наполняли темное и тесное помещение.

– Фу! – отдуваясь, сплюнул кто-то. – Нахлебался...

– Вкусна трюмная водичка? – подшутил над ним другой голос.

– Как будто все, Матвей Николаевич? – негромко спросил Ильин.

– Все пока, – ответил второй механик, Головин, беспрерывно отплевываясь.

– С тоннелем справились, – продолжал старпом. – А в машинном?

– Там ничего не сделаешь! – И невидимый в своем углу механик махнул рукой, появившейся в свете фонаря. – Гребной вал согнут, сальники протекают, ахтерпик разбит, рецесс разбит, коридор поврежден – давить все равно будет...

– Да, тут подкрепить нечем, – согласился старпом.

Насквозь промокшие моряки вылезли на палубу, где их сразу до дрожи в теле прохватило холодным ветром. Солнце село, но было еще достаточно светло, чтобы видеть, насколько плотен туман, – даже шпиль на приподнятом носу «Котласа» расплывался. Пятеро мокрых, дрожащих людей посмотрели на Ильина, и на лицах их был написан один и тот же вопрос. Молодое, красивое лицо третьего помощника казалось растерянным, механик зло закусил губу, а гигант-кочегар угрюмо хмурился. Ильин предложил всем поскорее переодеться и подкрепиться, а затем поочередно дежурить у судового колокола, уцелевшего на покривившейся стойке. Это было единственное средство дать знать о себе – звонить в колокол. Делать это надо осторожно, все время прислушиваясь, и чуть что – прекратить и звать всех наверх. «А там – как судьба!» – заключил Ильин и, сопровождаемый своим немногочисленным экипажем, направился в каюту.