Послемрак.

6.

02:18 am.

Офис отеля «Альфавиль». Каору с мрачной физиономией сидит за компьютером. На экране лэптопа – двери отеля в объективе камеры наблюдения. Изображение четкое. В углу экрана – цифры электронных часов. Сравнивая экранное время с пометками в блокноте, Каору прогоняет мышкой видеозапись вперед, останавливает, запускает снова. Компьютер, похоже, не очень охотно выполняет ее команды. То и дело она закатывает глаза под потолок и сокрушенно вздыхает. Входят Кашка с Букашкой.

– Вы что там делаете, Каору-сан? – интересуется Кашка.

– Да еще с таким задумчивым видом, – прибавляет Букашка.

– Дивиди смотрю, – отвечает Каору, не отрываясь от монитора. – То, что камера у входа наснимала. Если по времени совпадет, может, разглядим, что за ублюдок девчонку так уделал…

– Да ну! – сомневается Кашка. – Когда это случилось, клиенты так и шастали туда-сюда. Как же вы его узнаете? По выражению лица, что ли?

Каору неуклюже колотит толстым пальцем по одной и той же клавише.

– Нормальные клиенты приходят парочками – мужик с бабой. А этот приперся один, заселился и ждал бабу в номере. Ключ от четыреста четвертого был выдан мужчине в 10:52. Это мы знаем точно. А девчонку ему на мотоцикле доставили минут через десять. Так Сасаки-сан в вестибюле запомнила.

– Значит, надо найти, что там было в 10:52, – и дело в шляпе! – резюмирует Кашка.

– Так вот я и пытаюсь, – ворчит Каору. – Думаете, так просто? Никак с этим цифровым гаденышем не справлюсь…

– Может, у вас весовые категории разные?

– Вроде того…

– Просто Каору-сан родилась на свет немного раньше противника, – изрекает Букашка с совершенно серьезным лицом.

– Ага, – поддакивает Кашка. – Примерно на пару тысячелетий.

– И не говори, – кивает Букашка.

– Языком чесать – много ума не надо, – парирует Каору. – Валяйте, сами пробуйте! Слабо??

– Слабо-о! – хором пищат обе горничные.

Каору вбивает в строку поиска точное время, кликает на «пуск» – но вызвать нужные кадры не удается. Видно, какая-то ошибка в программе. Каору сокрушенно цокает языком. Хватает «Руководство пользователя», торопливо листает, не находит нужной главы и швыряет обратно на стол.

– Ну, блин, ващ-ще! Не пашет, хоть ты сдохни! Вот же, все правильно делаю – чего ему надо? Эх, был бы здесь Такахаси – сразу бы все заработало…

– Но послушайте, Каору-сан. Допустим, вы его опознаете. И что дальше? В полицию заявите?

– Ну, нет. Как ни паршиво, с полицией тут лучше не связываться.

– А тогда что?

– Об этом я еще подумаю, – отвечает Каору. – Но такому ублюдку спокойно по земле ходить не дам. Не в моих это правилах. Избить кого послабей до потери пульса, обобрать до нитки, а потом за номер не заплатить… Не мужик, а дерьмо собачье!

– Да этого мудака с гнилыми яйцами стоило бы засадить лет на десять, – ворчит Букашка.

Каору одобрительно кивает:

– Хорошо бы. Только он не такой осел, чтобы еще раз в нашем отеле светиться. По крайней мере, в ближайшее время. А у нас не так много времени, чтобы рыскать за ним с фонарями по всей округе.

– Ну? Так что делать-то?

– Говорю же: найду – тогда и подумаю!

Каору в отчаянии, со всей силы кликает мышкой на иконку – и монитор наконец выдает изображение с цифрами 10:48.

– Нашла! – победно кричит Каору.

– Круто! – восхищается Кашка. – Вот что значит хорошая физическая подготовка.

– Даже компьютер испугался, – поддакивает Букашка.

Затаив дыхание, троица молча глядит в экран. В 10:50 в гостиницу заходит юная парочка. Судя по всему, студенты. Оба держатся напряженно. Помявшись перед панелью с фотографиями номеров, нажимают кнопку 302-го, берут ключ и долго, в прострации, ищут кабину лифта.

Каору: Эти – из 302-го.

Кашка: Точно! Смотри-ка, на вид такие робкие. А я уж думала, постельные монстры какие-то. Весь номер вверх дном перевернули.

Букашка: Да ладно – монстры… Молодые, энергию некуда девать. Вот и платят, чтобы порезвиться.

Кашка: Ну, не знаю. Я тоже молодая, но почему-то вверх дном ничего не переворачиваю.

Букашка: А может, это в тебе страсти не хватает?

Кашка: Че-го?

Каору: Вот он, мужик из 404-го! Хорош языком чесать, смотрите внимательно.

На экране появляется мужчина. Цифры показывают 10:52.

Мужчина одет в длинный серый плащ. Лет ему за тридцать – ну, может, под сорок. С виду – типичный яппи: костюм, галстук, черные туфли. Небольшие очки в металлической оправе. Ни сумки, ни портфеля. Руки в карманах плаща. Рост, комплекция, прическа – совершенно обычные. Встретишь такого на улице – забудешь практически сразу.

– М-да, с приметами у дяди негусто… – комментирует Кашка.

– А среди невзрачных чаще всего и попадаются маньяки, – отзывается Каору, почесывая подбородок. – Стресса больше накапливается.

Мужчина вытаскивает руку из кармана, глядит на часы, берет, не раздумывая, ключ от номера 404 и быстрым шагом направляется к лифту. Фигура исчезает с экрана. Каору кликает на паузу.

– Ну, что? – спрашивает она. – Кто что заметил?

– Самый обычный служака… – разочарованно говорит Кашка.

Каору укоризненно качает головой:

– Во-первых, ясно даже ослу: если в такое время деловой костюм с галстуком – значит, он пришел сюда прямо со службы.

– Извините, – краснеет Кашка.

– А по-моему, – вставляет Букашка, – он такими делишками давно промышляет. Уж очень привычные жесты… Видали, как ключ заграбастал? Даже не задумался.

Каору кивает:

– А ведь точно. Хвать – и бегом к лифту… Кратчайший путь – ни одного лишнего движения. Даже по сторонам не глянул ни разу.

Кашка: Значит, он здесь часто бывал?

Букашка: Завсегдатай, мать его…

Каору: Похоже на то. И небось точно так же девчонок по телефону заказывал.

Кашка: А может, он на китаянках специализируется? Все какой-то след…

Каору: Ну, вообще таких любителей пруд пруди. Но если он прямо со службы, в костюме часто сюда заходит – значит, работает недалеко.

Кашка: Очень может быть.

Букашка: И, наверное, в вечернюю смену.

Каору глядит на нее как на полоумную:

– С чего ты решила? А может, обычная история. Уходит с работы как все, западает в кабак, пропускает пару стаканчиков, расслабляется – и по девочкам…

Букашка: Ну да! Руки-то пустые. Значит, портфель на работе оставил. Шел бы домой – нес бы хоть что-нибудь. Сумку там, или папку с документами. Клерков с пустыми руками на свете не бывает. Стало быть, он потом обратно на работу собирался. Вот я что подумала.

Кашка: И что же он там ночью забыл?

Букашка: Да мало ли народу до рассвета в конторах горбатится? Особенно программисты всякие. Весь народ домой ушел, а эти сидят себе в одиночку и в системе ковыряются. Нельзя же компьютеры отключать, когда все работают. Вот они и сидят часов до двух или трех, а потом на такси домой едут. Им еще от фирмы специальные талончики на такси полагаются.

Кашка: А и правда. Морда у него и впрямь как у программиста… А ты, Букашка, откуда все это знаешь?

Букашка: А ты как думала? Я вообще-то раньше в компьютерной фирме служила. В солидной конторе бумажки перекладывала…

Кашка: Серьезно?

Букашка: Да куда уж серьезней, в конторе-то.

Кашка: Ну а чего ж ты тогда…

– Да погодите вы! – сердито обрывает их Каору. – Сидим здесь и говорим по делу. Кто говорит не по делу – пускай сидит где-нибудь еще.

– Извините… – смущается Кашка.

Каору возвращает запись на 10:52 и включает просмотр по кадрам. Выбирает подходящий кадр, кликает на паузу, выделяет курсором фигуру мужчины, увеличивает и распечатывает на принтере. Получается довольно крупный цветной портрет.

Кашка: Ухты!

Букашка: Круто! Все по-настоящему. Прямо «Блэйдраннер» какой-то.

Кашка: Удобно, конечно. Но если подумать – куда катится этот мир? Скоро уже в «лав-отель» спокойно зайти нельзя будет.

Каору: Вот и вы смотрите, на улицах всякой фигней не занимайтесь! Времена сейчас такие. Никогда не знаешь, откуда за тобой камера подглядывает.

Кашка: Смотрит Небо, смотрит Ад… Смотрит Цифра-Автомат.

Букашка: Вот именно. Надо все время быть начеку.

Каору распечатывает еще несколько портретов. Все берут по листку и разглядывают мужское лицо.

Каору: От увеличения чуток размыто… Но опознать вроде можно?

Кашка: Да уж! Теперь на улице встречу – мигом узнаю.

Каору двигает шеей, похрустывает позвонками, задумчиво молчит. И наконец вспоминает:

– А вчера, когда мы ушли, кто-нибудь из вас звонил по телефону?

Горничные качают головами.

Кашка: Я нет.

Букашка: И я нет.

Каору: Значит, после звонка этой китаянки никто телефона не трогал?

Кашка: Никто!

Букашка: Ни пальчиком!

Каору снимает трубку, переводит дух и нажимает кнопку повторного звонка.

После двух сигналов на другом конце провода отзывается мужской голос. Скороговоркой на китайском.

– Алё! – говорит Каору. – Это «лав-отель» «Альфавиль». Вчера в одиннадцать из вашей девчонки в нашем номере котлету сделали, было такое? У нас есть фотография того, кто это был. Камера на входе засекла. Я подумала, может, вам пригодится?

Трубка несколько секунд молчит. Затем отзывается по-японски:

– Подожди.

– Подожду, – соглашается Каору. – Сколько угодно…

На том конце провода, похоже, совещаются. Прижимая к уху трубку, Каору вертит в пальцах шариковую ручку. Кашка, держа перед собою веник как микрофон, кривляется, изображая звезду эстрады:

– Снег ти-ихо па-адал… То-олька ты-ы не пришла-а… Ско-олька-а у-угодна-а… Бу-уду ждать я ти-ибя! [8].

Трубка снова оживает:

– Где сейчас фотография?

– Здесь, – отвечает Каору. – Сушится на веревочке.

– А откуда ты этот номер узнала?

– В последнее время делают очень удобные телефоны.

Трубка несколько секунд молчит.

– Подъеду через десять минут, – наконец говорит мужчина.

– Буду ждать на крылечке, – кивает Каору.

Связь обрывается. Каору озабоченно хмурится, вешает трубку. И снова вращает шеей, похрустывая позвонками. В комнате повисает гнетущая тишина.

– Каору-сан, – не выдерживает Кашка.

– Ну чего?

– Вы что, и правда отдадите им фотографию?

– Ну я же, по-моему, ясно сказала: подонку, который из беззащитных девчонок котлеты делает, я свободно по улицам разгуливать не дам. Мало того что за номер не заплатил, так еще и простым клерком прикидывается, скотина.

– Но что они с ним сделают, если найдут? – не унимается Кашка. – Булыжник на шею – и в Токийский залив, так ведь? Не дай бог, еще и мы в сообщниках окажемся.

Каору хмурится еще больше:

– Ну, положим, убить не убьют… Пока эти китайцы друг дружку мочат, полиция не вмешивается. Но если японца пришьют – дело другое. Здесь им уже не отмазаться. Так что, скорей всего, поймают нашего красавчика, ухо-другое отрежут, да и отпустят.

Кашка: Ай! Больно.

Букашка: Прямо Ван Гог какой-то.

Кашка: И все же, Каору-сан… Думаете, они смогут найти человека по одной-единственной фотографии? В таком огромном городе?

Каору: Там ребятки с характером. Задумали чего – пока не выполнят, не успокоятся. Тем более когда всякие лохи вот так обставляют. Тут уж если не реагировать как положено, и девочки слушаться перестанут, и репутация пострадает. А без репутации в их мире просто не выжить.

Каору берет со стола сигареты и спички, закуривает. Поджимает губы, вздыхает – и выпускает длинную струйку дыма в застывшее на экране мужское лицо.

Десять минут спустя. Каору и Кашка стоят на крыльце отеля. Каору в кожаной куртке, спортивная шапочка надвинута до бровей. На Кашке – большой толстый свитер. На улице зябко: обе ежатся, обхватив себя за локти.

Из переулка выныривает огромный мотоцикл – тот же, что приезжал за проституткой. С китайцем за рулем. Останавливается неподалеку от них. Водитель снимает шлем, кладет на бензобак. Как и в прошлый раз, мотора не глушит. Стягивает с правой руки перчатку, прячет в карман куртки и застывает как истукан. Ни малейшей инициативы.

Каору широким шагом подходит к нему и вручает три распечатанных портрета.

– Он скорей всего в фирме служит, – говорит она. – Где-то неподалеку, в этом районе. Часто – в ночную смену. Сюда уже не раз селился и женщин заказывал. Видать, и ваш постоянный клиент.

Мужчина берет фотографии, несколько секунд сверлит взглядом. Похоже, без особого интереса.

– Ну и? – переводит он взгляд на Каору.

– Что – ну и?

– Зачем ты их мне даешь?

– Да так… Вдруг подумала, что пригодятся. А что, не надо?

Без единого слова мужчина расстегивает молнию на куртке, раскрывает пластиковую папку, свисающую с шеи на цепочке, прячет туда сложенные вдвое фотографии, снова застегивает куртку до самого горла. И все это – не сводя с Каору глаз. То есть буквально ни на секунду. Очевидно, он хочет знать, чего потребует эта женщина за предоставленную информацию. Но сам вопросов не задает. Не меняя позы и не раскрывая рта, ждет, когда ответы придут к нему сами. Каору, скрестив руки на груди, так же холодно глядит на него. И тоже никуда не торопится. Битва взглядов продолжается довольно долго. Наконец Каору откашливается и нарушает молчание:

– В общем, это… Если вдруг вы его найдете, сообщите мне.

Левой рукой мужчина стискивает руль. Правой поглаживает шлем на бензобаке.

– Если вдруг найдем, сообщить тебе? – повторяет он механически.

– Именно так.

– Сообщить – и больше ничего?

– Ну да, – кивает Каору. – Просто шепните на ушко – нашли, мол. А все остальное мне знать не обязательно.

Мужчина на секунду задумывается. И дважды постукивает по шлему кулаком.

– Если найдем – сообщим.

– Буду ждать, – говорит Каору. – А вы и сейчас еще уши отрезаете?

Мужчина еле заметно кривит губы:

– Жизнь у человека одна. Зато уха целых два.

– Это верно. Но если отрезать хотя бы одно, очки уже на наденешь, верно?

– Да, – соглашается он. – Удобного мало.

На этом беседа заканчивается. Он надевает шлем, с силой жмет на педаль, стартует – и, круто развернувшись, исчезает в конце переулка.

Еще с полминуты Каору и Кашка стоят на дороге и молча глядят ему вслед.

– Настоящее привидение, – наконец произносит Кашка.

– Время суток такое… – кивает Каору. – Час привидений.

– Ужас, правда?

– И не говори.

Обе возвращаются в гостиницу.

Каору сидит одна в офисе, положив ноги на стол. В очередной раз берет фотографию, внимательно изучает. Вглядывается в верхнюю часть лица – и с тихим стоном закатывает глаза.