Послемрак.

05:00 am.

Кухня Сиракавы. Пищат сигналы точного времени, и «Эн-эйч-кей» [20] начинает программу утренних новостей. Пристально глядя в камеру, диктор с убийственной вежливостью зачитывает сводки событий. Сиракава сидит за столом, перед ним бубнит телевизор. Так тихо, что и не понять, разбирает Сиракава слова диктора или нет. Галстук свисает со спинки стула, рукава сорочки закатаны до локтей. Банка от йогурта опустела. Ясно с первого взгляда: этот человек не хочет смотреть телевизор. Ему не нужно никаких новостей. Он просто не может уснуть.

Положив на стол правую руку, Сиракава методично сжимает и разжимает кулак. Так, словно вызывает этой болью какие-то воспоминания. Открыв холодильник, достает бутылку «Перье» и прикладывает холодное стекло к запястью. Затем отвинчивает пробку, наливает воду в стакан и пьет. Снимает очки, массирует веки. Но сон не приходит. Что-то в голове не позволяет ему уснуть. Там, в мозгу, что-то застряло. Да так, что не избавиться. Вздохнув, Сиракава снова надевает очки и смотрит на экран. Проблема экспорта черных металлов становится все острей. Правительство разрабатывает экстренные меры по снижению курса иены. Молодая мать покончила с собой, прихватив на тот свет обоих детей. Облила машину бензином и подожгла. На экране – обгорелые останки автомобиля. Дым еще идет. Магазины города начинают битву за покупателя, вступая в сезон рождественских распродаж.

Светает. Но для Сиракавы эта ночь так просто не кончится. Скоро встанет жена. И пока этого не случилось, он хотел бы заснуть. Заснуть во что бы то ни стало.