Право на рок.

Михаил Науменко. РАССКАЗ БЕЗ НАЗВАНИЯ.

Я проснулся в два часа дня с мрачной мыслью о том, что к четырем мне надо быть в студии. Контракт с «Мелодией» обязывал меня выпустить последний в этом году сингл не позже, чем к 12 ноября. Откладывать дальше некуда.

А вообще, я ужасно устал. Год выдался чертовски напряженным: сначала гастроли по Австралии вместе с «Керосиновым Контактом», долгая, вымотавшая все нервы, работа над очередной долгоиграющей, затем ряд не очень удачных концертов здесь, в Ленинграде, с новой, ни к черту негодной группой, опять гастроли, но уже по Украине и Белоруссии; дрянные гостиницы, душные залы, премерзкие автобусы, потом опять работа в студии и опять гастроли. О репетициях я уже не говорю.

А сегодня нужно писать еще один сингл - к Новому году. А ночью придется сниматься в ТВ-шоу. Что за жизнь! Бросить бы все к черту и махнуть куда-нибудь в тепло, к морю…

Однако было уже пора ехать. Я зачехлил свой «Лес Пол» и акустический «Мартин» и отнес их в машину. На улице было холодно и пасмурно. «На дорогах гололед», - сумрачно проверещало радио и заиграло последний хит Виктории «Пирамиды». Я нырнул в теплый уютный мирок своего «Роллс-ройса», закурил и стал выруливать к Кировскому проспекту. Наконец-то боссы с «Мелодии» удосужились построить приличную студию звукозаписи в Песочном, на природе, вдали от шума городского. Правда, на хороший аппарат раскрутить их так и не удалось, но 16-трековые «Сони» тоже недурны.

В студию я приехал полчетвертого. В контрольной комнате сидели мальчики из «Н.Л.О.» и мучались с микшированием какой-то очередной суровени. Конечно, ребята записывались в студии впервые и слишком много на себя взяли: решили обойтись без продюсера, а оператора им подсунули, скажем, не самого лучшего. Я знал их давно, они играли жесткий рок, и многие их вещи мне очень нравились. Я надел наушники, и они два раза прокрутили мне свою «Смерть в 24 часа».

- Что ж, недурно, - важно заметил я, чуть кривя душой, - но, действительно, пустовато. Попробуйте пустить в качестве фона 12-струнный акустик и сделать бэкинг-вокал чуть громче.

Джанки слегка удивился и, прикусив губу и закатив глаза к потолку, стал расхаживать из угла в угол, судя по всему, представляя себе, как все это будет звучать.

- А что, - в конце концов сказал он, почесывая в бороде, - надо будет попробовать, а?

- Ну-ну, только не сейчас, - ответил я весьма покровительственным голосом. - Ваше время, господа, истекло. По расписанию я должен сидеть здесь с десяти и писать свой новый сингл. Вы уж не обессудьте, но я вас выгоняю. Потерпите до завтра. Если понадоблюсь, звоните.

Мы распрощались. Я закурил и стал ждать Кевина - басиста «Аэрозоля» и моего сопродюсера, который клятвенно обещал сегодня быть вовремя и привезти с собой какого-то супербарабанщика и двух юных и, судя по его словам, весьма прытких особ, которые, кроме всего прочего, делают хороший бэкграунд вокал.

Кевин, тем не менее, опаздывал. Я настроил свой акустик и для начала стал писать простенькую, но миленькую балладку «Она не знает, что такое сны». Одди, мой оператор, знал свое дело отлично, мы работали с ним уже третий год, а кроме того, он съел на этом собаку, записывая «Анестезию» и «Россиян», так что дело пошло у нас быстро, и основной трек был готов минут через двадцать. Потом мы наложили еще два акустика и занялись голосом. Здесь все дело затормозилось. Мне пришлось подняться в буфет, выпить пива, а потом минут пять орать рок-н-роллы. После этого все стало на свои места, оба вокальных трека удались, мы с Одди перемикшировали все пять дорожек и остались довольны результатом.

Тут подтянулся Кевин вместе с упомянутым барабанщиком, но без девочек. От обоих явно пахло джином. Прослушав готовую запись, Кевин начал убеждать меня в том, что на все это занудство сию же минуту необходимо наложить бас, барабаны, а лучше всего - симфонический оркестр.

- А иди-ка ты в задницу, - возмутился я, - никаких басов и ударных, а если хочешь смычки, то валяй, но только за свой счет!

- Ну ладно, не горячись, - обиделся тот, - давай-ка лучше писать вторую феню.

- Ха, давай писать! А ты приехал пораньше, чтобы отрепетировать ее как следует, а ты помнишь, в какой тональности она играется? Феня! Да ты, поди, забыл, как она называется!

- Ты чего? - удивился тот, - сейчас раза три прогоним, да на третий и запишем. Вот этот чувак, - показал он на разглядывающего мой новый «Премьер» ударника, - сейчас тебе такое слабает. Кстати, его Флиндером зовут. Ну ладно, распиши-ка лучше гармонию.

Я написал этому мерзавцу цифровку мрачного, но кайфового рок-н-ролла «Марина мне сказала» и стал настраивать свой «Лес Пол», а заодно и кевиновский «Пресижн бас», поскольку он вместе с Флиндером пошел наверх пить кофе, причем, скорее всего, с коньяком.

Однако, вернулись они довольно скоро и даже принесли мне большую четвертную и 50 граммов армянского «5 звездочек».

Тут мы, естественно, закурили, и начался пространный разговор из той серии разговоров, которые могут часами течь сами по себе, в то время, как рядом стоит дело, причем важное и не терпящее отлагательства.

Наконец, я заставил их сесть за инструменты. Одди настроил все уровни, тембры и микрофоны и, вместо того, чтобы писать «Марину», мы начали джем в ми-миноре.

Барабанщик был и впрямь кайфов. Нужно было видеть, как посередине бешеной дроби он вдруг устремлял взгляд на тарелку, и глаза его говорили: «Прости меня, моя маленькая, я так люблю тебя, но сейчас мне придется тебя ударить. Извини, но это нужно. Ты зазвучишь у меня, как хрустальная ваза в руках прекрасной продавщицы ДЛТ, но, поверь, ты прекрасней!» И он бил по этой тарелке как раз в то мгновение, когда не ударить по ней было уже ну никак нельзя. А что он делал с бочкой!

Кевин гнал мне крутую басовую телегу, а его «Пресижн» ревел, как идущий на посадку ИЛ-62.

Наконец, минут через пятнадцать джем кончился, точнее, кончил его я, взяв ни в какие ворота не лезущий си-бемоль-ма-жор, да еще протянув его, для пущей убедительности, педалью. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Флиндер вытер потные руки о джинсы и опять закурил.

В конце концов, мы - таки принялись за «Марину». Репетировать ее пришлось довольно долго, потому что Кевин постоянно стремился сыграть свой любимый басовый рифф, а здесь нужно было что-то другое, хотя, что именно, я и сам представлял себе не вполне отчетливо. К тому же Флиндер хотел во чтобы то ни стало показать всю свою технику, и мне стоило большого труда убедить его в том, что здесь нужно играть совсем просто.

В результате, вещь была готова где-то часа через полтора. Одди в последний раз проверил все уровни, я отсчитал: раз-два, раз-два-три-четыре, и мы поехали. Основной трек с барабанами, басом и ритм гитарой мы записали быстро, затем мы с Кевином наложили на него два голоса, которые, как ни странно, получились безукоризненными с первого раза. Кевин наиграл очень красивое гитарное соло, а я, плюнув на все на свете, записал-таки его любимый рок-н-ролльный ход, правда, не на басу, а на гитаре, и он оказался неожиданно уместен.

Под конец мы попробовали всадить туда еще и электрофоно с перкуссией, но это было уже тяжеловато.

Тут приехали обещанные прыткие девочки, Кевин с Флиндером быстренько откланялись, и они все вместе поскакали на второе отделение концерта «Стронция-90» в «Юбилейный».

Мы с Одди потратили еще час на микширование, и вот, к десяти вечера работа была закончена. Прямо из студии я позвонил знакомым фотографам и попросил сделать для обложки что-нибудь этакое. Они обещали попробовать. Мы с Одди выпили еще по чашечке кофе, и он поехал домой.

Я решил заехать в кабак. Сегодня «У Квака» - в ресторане Союза рок-музыкантов собрались почти все наши, да и Зу вчера звал меня отметить выпуск своего нового сольника.

В кабаке было тепло, темно и уютно. За стойкой сидел Рэтс со своими Котятами и каждому входящему демонстрировал последний «Диск Ньюс» с их синглом на 186-м месте. В конце большого зала мерцал аппарат, а уже изрядно накирявшийся Гук, Антоша и Агнус немилосердно терзали его, играя то, что им самим, видимо, казалось блюзом.

Все шло своим чередом: Годовский обхаживал очередную Даму, не вполне трезвая Рита вылезла на сцену и стала пытаться петь блюз вместе с Антошей, а Рикс лез из кожи вон, пытаясь переманить к себе Александра, лидер-гитариста «Квинтэссенции». Александр не без удовольствия попивал дармовой арманьяк, закусывал бутербродами с икрой и вел себя так, что было предельно ясно, что переманиться он не переманится, но выпьет за счет Рикса еще немало.

Кевина с Флиндером, разумеется, не было, зато за столиком в углу приютились мои друзья из «Стронция-90»; они только что приехали после концерта и сейчас ужинали, не успев даже снять грим. За одним столиком с ними сидел и Зу. мой старый приятель, с которым мы когда-то играли в одном составе, потом наша группа развалилась, и мы с ним начали свои сольные карьеры. В последнее время дела у него шли не очень удачно: ему приходилось играть в первых, даже во вторых отделениях перед всякими «Кредо» и «Орнаментами», но последний его сольник был очень хорош, и похоже, что «Мелодия» собиралась отправить его на гастроли по Венгрии и Франции.

Зу создал себе довольно зловещий имидж. Вот и сейчас он. мрачно созерцая Рэтса и Ко и попивая свой джин с вермутом, излагал что-то юному корреспонденту «Ровесника», а светящиеся тени вокруг глаз делали его очень похожим на собаку Баскервилей.

Я подсел к ним за столик. Зу, таинственно подмигнув, бросился мне не шею и принялся обнимать и целовать меня несколько нежнее, чем это принято между особами мужского пола. Я слегка подыграл ему, и мы сделали для бедного корреспондента недурное шоу. Тот не знал, куда девать глаза, и вскоре ретировался в сторону Рэтса, который только этого и ждал.

- Фу, - устало вздохнул Зу, - уже полчаса гоню ему жуткие телеги, а он не врубается и принимает все за чистую монету. Страшный тип. Спасибо тебе, выручил.

- Как концерт? - спросил я у Дениса, вокалиста «Строиция».

- Да, концерт… А, концерт? Хорошо прошел. То есть, конечно, ничего хорошего, но зато почти без лажи. Да нет, ничего. Довольно бодренько отыграли. А ты, собственно, мог бы и сам прийти. Тебя, кажется, звали.

- Черта с два я мог. Писал новый хит-сингл. Сингл уже, можно сказать, есть. Осталось только ему стать хитом. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. А какие у нас сегодня планы?

- О, господи, - застонал Зу, - это уж слишком! Этот парень говорит точь-в-точь, как тот корреспондент. «А какие у вас планы? А что вошло в концепцию обложки вашего последнего альбома?» Ты бы еще спросил, что я хотел сказать песней «Завтра меня здесь уже не будет»?

- А что вы хотели сказать песней «Завтра меня здесь уже не будет»? - поинтересовался я, поднося воображаемый микрофон к ярко накрашенным губам Зу.

- Песней «Завтра меня здесь уже не будет» я хотел сказать, что завтра я еду отдыхать в Зеленогорск и вернусь только послезавтра, - важно изрек Зу, приняв соответствующую позу и изобразив на лице подобающую мину.- Давай-ка лучше треснем рому.

- Вот именно, - обрадовался Денис, - даже у тебя, Зу, иногда бывают проблески мысли.

- О, черт, - спохватился я, - через сорок минут меня ждут на Петроградской. Парни с телевидения вознамерились снять мое получасовое шоу. Мне еще полночи предстоит бегать, прыгать, корчить рожи и вообще вовсю развлекать весь телецентр.

- А ты будешь играть живьем или под фонограмму? - поинтересовался Зу.

- А с кем ты мне прикажешь играть живьем? Конечно, придется открывать рот. Правда, я подготовил новую, оригинальную запись: четыре номера с последнего альбома, два совсем новых, которые на пластинку, наверное, вообще не войдут, и один старый хит. Все в новом исполнении. А потом они собирались брать у меня интервью.

- Бедный мальчик, у него будут брать интервью, - сочувственно вздохнул Денис, - возьми с собой Зу, он на эти дела мастер. Он там такого наговорит!

- Нет уж, без меня! - возмутился Зу.- На сегодня с меня хватит. А, кстати, рот открывать - это тоже не так плохо. Резвее будешь прыгать.

- Не люблю я это дело. Ну, да ладно, ничего не попишешь. Счастливо, чувачки! А тебе, Зу, специальное пожелание - удачно съездить в Зеленогорск. Вот тебе название для нового хита: «Послезавтра я опять буду здесь», а можно еще добавить в скобках: «И тогда вы у меня попляшете».

- Попляшете рок-н-ролл, - добавил Зу. - Мерси за идею. Не забудь зарегистрировать авторские права. До встречи. Я раскланялся со всеми и, проскочив с помощью швейцара сквозь, как всегда, дежурившую у входа толпу, плюхнулся в «Роллс-Ройс». По «Маяку» передавали мой «Блюз одинокого утра». Это было приятно.