Престиж.

13 ноября 1892.

Наконец-то Борден повторил иллюзию с двумя ящиками, и на сей раз со мною был Каттер. Это произошло в льюишемском мюзик-холле «Уорлд» во время самого заурядного эстрадного варьете.

Когда Борден выкатил первый ящик и заведенным порядком показал, что внутри пусто, меня охватило волнующее предчувствие. Каттер, сидя рядом со мной, деловито разглядывал сцену в бинокль. (Скосив глаза, я заметил, что бинокль направлен вовсе не на фокусника. Каттер бегло осматривал все сценическое пространство: кулисы, колосники, задник. Я обругал себя, что сам до этого не додумался, и не стал его отвлекать.).

Что до меня, я не сводил глаз с Бордена. Вроде бы трюк выполнялся точно так же, как в прошлый раз, даже репризы насчет опасностей повторялись слово в слово, с тем же французским акцентом. Впрочем, когда он переместился во второй ящик, можно было заметить мельчайшие отличия от предыдущего выступления. Прежде всего, первый ящик на этот раз стоял далеко в глубине сцены, где нет яркого освещения. (Я снова покосился на Каттера: не обращая никакого внимания на фокусника, он прицельно навел бинокль на дальний ящик).

Была еще одна новая деталь, которая меня заинтересовала и даже развеселила. Когда Борден снял цилиндр и подбросил его в воздух, я весь подался вперед, готовясь увидеть кульминацию. Между тем взмывший вверх цилиндр так и не вернулся обратно! (Понятно, что наверху сидел рабочий сцены, который за небольшую мзду делал то, что требовалось.) Борден повернулся к публике с недоуменной улыбкой и был награжден смехом зала. Тогда он преспокойно вытянул вперед левую руку… и легким, непринужденным движением поймал внезапно упавший с колосников цилиндр. Это было исполнено с великолепным изяществом, и по залу снова прокатился радостный смех.

Не дожидаясь, пока наступит тишина, он с головокружительной скоростью:

Вторично подбросил цилиндр! Хлопнула дверца ближнего ящика! Распахнулся дальний ящик! Борден выскочил из него с непокрытой головой! Второй ящик сложился и упал! Борден скользнул к авансцене, поймал цилиндр и водрузил его на макушку!

Сверкая улыбкой, кланяясь и посылая воздушные поцелуи, он принимал заслуженные аплодисменты. Хлопали даже мы с Каттером.

Когда, наняв экипаж, мы возвращались к себе, в северную часть Лондона, я нетерпеливо спросил Каттера:

– Ну, что скажешь?

– Блеск, мистер Энджер! – отозвался он. – Просто блеск! Нечасто увидишь что-нибудь новенькое!

Не могу сказать, чтобы это восторженное признание меня окрылило.

– Ты понял, как он это делает? – не отставал я.

– Разумеется, понял, сэр, – ответил Каттер. – Да и вы, думаю, тоже.

– Нет, я все еще теряюсь в догадках. Ума не приложу, как можно находиться в двух местах одновременно? Это же невозможно!

– Иногда вы меня просто удивляете, мистер Энджер, – язвительно заметил Каттер. – Это логическая загадка, решаемая логическим рассуждением, и ничем иным. Что произошло у нас на глазах?

– Человек мгновенно переместился из одной части сцены в другую.

– Это мы с вами так подумали; на то и был расчет. А на самом деле?

– Ты по-прежнему считаешь, что он использует двойника?

– А как же еще можно достичь такого эффекта?

– Но ведь мы с тобой видели одно и то же. Двойника не было! Мы ясно разглядели его до и после. Это один и тот же человек! Тот же самый!

Каттер мне подмигнул, а сам отвернулся и стал смотреть в окно, на проплывающие мимо скудно освещенные дома Ватерлоо.

– Ну? – в раздражении выкрикнул я. – Что молчишь?

– А что еще сказать-то, мистер Энджер?

– Я тебе плачу жалованье, чтобы ты объяснял необъяснимое, Каттер! Нечего меня подкалывать! Это вопрос профессиональной чести!

Тут он понял всю серьезность моего отношения, и весьма своевременно, потому что мое ревнивое восхищение иллюзионом Бордена постепенно сменялось отчаянием и злостью.

– Сэр, – веско произнес Каттер. – Неужто вы не слыхали о братьях-близнецах? Вот вам и весь сказ!

– Чушь! – воскликнул я. – Да как же иначе-то?

– Но ведь первый ящик был пуст…

– Это одна видимость, – возразил Каттер.

– А второй ящик сложился, как только он из него вышел…

– Чисто сработано, я тоже заметил.

Мне стало ясно, к чему он клонит: на сцене использовались стандартные трюки с демонстрацией пустой аппаратуры, из которой позднее кто-то должен появиться. У меня самого в репертуаре есть несколько номеров, основанных на таком же обмане. Я опять проявил обычную недогадливость: когда я смотрю иллюзион вместе со зрителями, меня так же легко провести, как любого из них. Но близнецы?.. Об этом я не подумал!

Каттер дал мне обильную пищу для размышлений; я довез его до дому, а сам вернулся сюда и крепко задумался. Подробно описав события этого вечера, я начинаю думать, что с Каттером придется согласиться. Тайны больше нет.

Черт бы побрал этого Бордена! В двух лицах! Чтоб его разорвало!