Россия. Полная история для семейного чтения.

© Шамбаров В., 2016.

Зачем нам история?

История – это наше прошлое. Но прошлое – не только то, что уже ушло и никогда не вернется. Это фундамент, на котором мы с вами строим настоящее, будущее. Причем в данном случае имеет место отнюдь не образное сравнение, ради красного словца. Хорошо известно, как в 1920-х и начале 1990-х попытались отбросить прошлое и строить на «чистом месте». Но получилось именно то, что бывает на пустом месте, без фундамента – на песке. Конструкции перекосило, они начали давать трещины и заваливаться. Хорошо известно и другое, что бывает с народом, забывшим и утратившим свою историю и культуру. Он исчезает. То есть люди-то остаются, но отрываются от родных корней, их больше ничто не связывает воедино, и они постепенно растворяются среди других народов. Подделав историю и традиционную культуру, можно искусственно изменить сам народ. Такая операция в 1915—1930-е гг. была целенаправленно осуществлена на Западной Украине, а сейчас проводится с остальными украинцами.

Но наш с вами исторический фундамент обладает еще одной особенностью. «Кирпичей», из которых он складывался, то есть событий, мы не видим. Они остались скрытыми от нас под слоями столетий и тысячелетий. Мы имеем лишь описания, составлявшиеся в разное время разными людьми. События кропотливо перечисляли летописцы, о них оставляли воспоминания очевидцы. Материал накапливался, дополнялся, частично погибал. В XVIII–XIX вв. появились исследователи, взявшиеся перерабатывать массу первичных документов, сводить их воедино. Появились полные «описания фундамента» России: труды, которые как раз и принято именовать фундаментальными, – Татищева, Карамзина, Ключевского, Иловайского и др. Эту работу с успехом продолжили советские историки…

Однако еще раз подчеркну: составляли историю конкретные люди. А для той или иной эпохи характерна своя система взглядов и оценок. Например, изучать жизнь средневековой Руси только по летописям весьма затруднительно. Монахов-летописцев никак нельзя упрекнуть в недобросовестности, но они были людьми своего времени, и сама их психология очень отличалась от нашей. Они видели окружающее совсем не так, как увидели бы мы. Причины и следствия искали не там, где искали бы мы. Непонятное для нас было для них само собой разумеющимся, обыденным.

Точно так же и в XVIII–XIX вв. господствовала своя психология, выработалась своя система взглядов. Очень отличающаяся от нашей, современной. Но авторы, создававшие фундаментальные труды по истории России, писали их не для нас, а для собственных современников. И писали, разумеется, так, как понимали они сами. Если у средневековых летописцев незыблемой основой мышления было православие, то для интеллигенции XIX столетия такой же непререкаемой истиной считалось либеральное западничество.

Под этим углом рассматривалась и отечественная история. Ученые данного времени всячески стремились согласовать свои описания с зарубежными взглядами на Россию. Главным критерием развития своей страны видели переход от национальных традиций к европейским. С позиций западничества старались переосмыслить и далекое прошлое, сменить оценки, которые признавали устаревшими, на более близкие и понятные для себя и окружающих.

Советская историческая наука очень много сделала для исследования и дополнения общей картины российского прошлого. Были подняты ранее неизвестные или не замеченные факты из архивных документов, особенных успехов достигла археология – только в советские годы она вышла в полной мере на научный уровень. Но и для этой эпохи была присуща такая же особенность, как для дореволюционной. Взгляд на историю под углом господствующих установок, переоценки прошлого с точки зрения изменившихся идеалов. Старый фундамент стремились состыковать с новыми моделями, по которым предполагалось строить будущее.

И вот наступил XXI век… Пришло другое время, и очень многое оно подвергло суровой проверке. Сближение с Западом обернулось горьким обманом и привело Россию к катастрофе 1917 г. Советские модели начали рушиться задолго до 1991 г. Субъективные проекты содержали ошибки, не соответствовали историческому фундаменту, и рано или поздно это приводило к обвалам.

Не случайно в наши дни наблюдается такой всплеск интереса к отечественному прошлому. Я, конечно, не имею в виду массу «желтой» литературы, рассчитанной только на псевдосенсации. Но и серьезных, действительно интересных трудов выходит предостаточно. Их авторы желают самостоятельно разобраться, найти ответы на вопросы, которые, как выясняется, были решены неудовлетворительно. Ведь получилось, что в течение двух с лишним веков Россия изучала собственную историю… чужими глазами. Сперва – глазами «просвещенных» немцев, французов, англичан и тех русских интеллигентов, которых они «просветили». Потом – глазами партийных идеологов. И наконец, американских советологов.

А в результате накапливались и наслаивались искажения реальных событий. Вся история оказалась засорена тем, что В. Р. Мединский метко назвал «Мифами о России». Их много, от извечной «отсталости» и «забитости» до оклеветания ключевых политических фигур, от теории «норманнизма» до «ревизий» Великой Отечественной. В последние годы опубликовано большое количество работ, весьма грамотно и толково разбирающих их несостоятельность. Впрочем, стоит отметить еще один немаловажный аспект. Опровергая «мифы», мы как бы пытаемся оправдаться. Силимся доказать нашу невиновность. А перед кем? Перед тем же Западом? Перед лжецами и клеветниками? Перед теми из наших соотечественников, кто заразился комплексами неполноценности и самооплевывания?

А не слишком ли велика для них такая честь? Заслужил ли хоть кто-нибудь право, чтобы наш народ перед ним оправдывался? За себя, за своих замечательных предков, за свои великие свершения? История-то у нас одна, и стыдиться ее нам абсолютно нечего. Просто надо знать ее. Знать, чтобы отметать чужие сплетни и смотреть на нее с нашей собственной точки зрения. Восстанавливая национальную традицию, связывающую нас с истоками отечественной культуры и истории. Нащупывая тот самый забытый фундамент – надежный, прочный, существовавший и складывавшийся веками, на который смогли бы без опаски опереться и мы, и наши потомки.

Любимый народный святой.

Россия. Полная история для семейного чтения

Николай Чудотворец.

К кому из святых чаще всего обращаются верующие в нашей стране? Конечно же, к св. Николаю, архиепископу Мир Ликийских. Причем обращаются не напрасно, не впустую. Еще в XI в. киевский автор писал: «Прииди на Русь и виждь, яко несть ни града, ни села, идеже не бысть чудеса многа умножена святаго Николы». Впрочем, чудеса происходят и сейчас. Только мы научились не замечать их. Включаем наше рациональное мышление и первым делом стараемся объяснить любое происшествие теми или иными вполне земными причинами, стечениями обстоятельств, наконец, случайностью. Наши далекие предки в данном отношении были мудрее. Если горячо молились о чем-то, и прошение исполнилось, какая же здесь случайность? И какие нужны еще доказательства? Св. Николая не зря назвали Чудотворцем. А количество храмов, построенных и освященных в его честь, уступает только числу храмов, посвященных Пресвятой Богородице.

Хотя, казалось бы, какое отношение имеет он к России? Святитель жил далеко от нее. Он родился около 270 г. в Малой Азии, в городе Патары провинции Ликия. Сейчас это территория Турции, а тогда она входила в пределы Римской империи. Христианство в то время официально оставалось под запретом, но оно уже торжествовало, широко распространялось, и местные власти привыкали смотреть на него сквозь пальцы. Родители святого, Феофан и Нонна, тоже были христианами. Они были очень богаты, но долгое время не имели детей, усердно молились, раздавали милостыню. Дали обет, если родится ребенок, посвятить его Господу. Их молитвы были услышаны. Сына назвали в честь дяди Николая, он был в Патарах епископом.

Уже в младенчестве проявились необычные особенности мальчика. Во время обряда крещения он три часа простоял в купели, никем не поддерживаемый. Отказывался от груди в постные дни, по средам и пятницам. Он рано научился читать. От шумных игр со сверстниками и их проказ воздерживался. Углублялся в Священное Писание, целые дни проводил в храме. Дядя посоветовал отдать его для церковного обучения. Родители помнили свой обет и согласились. Св. Николай прошел низшие ступени церковной иерархии, чтеца и диакона. Дядя рукоположил его в священники. Он уже видел яркие задатки племянника. При совершении таинства священства предрек: «Блаженно то стадо, которое будет иметь такого пастыря!» Новый пастырь действительно проявил себя мудрым и усердным служителем церкви, умел понимать души прихожан. При этом был скромным, вел подвижнический образ жизни.

Дядя-епископ, уезжая в паломничество на Святую Землю, оставил его своим заместителем. Примерно в это время св. Николай потерял родителей, унаследовав от них весьма солидное состояние. Деньги он предназначил для помощи нуждающимся. Самый известный случай – с разорившимся купцом. Его семья стала голодать, и купцу взбрела идея поправить дела за счет трех собственных дочерей, устроить дом терпимости. Св. Николай узнал об этом, решил спасти отца и девушек от страшного греха. Он строго следовал евангельским заповедям не совершать добрых дел напоказ. Подкрался ночью к дому купца и бросил в окно узел с золотом. Отец не верил такому счастью, устыдился прежних мыслей и сумел выдать старшую дочь замуж, обеспечив ей приданое. Св. Николай повторил ночную прогулку, подбросил второй мешочек. Купец смог пристроить среднюю дочь. Но стал дежурить, чтобы увидеть, кто же ему помогает. Когда был подброшен третий узелок, он догнал и узнал святителя. Горячо благодарил его и Господа, каялся в грязных намерениях.

Мы не знаем, как св. Николай проходил пути духовного совершенствования. Молитвенные труды, посты, бдения совершались наедине, за закрытыми дверями. Известен лишь результат. Он получил от Бога великий дар чудотворения. По возвращении дяди тоже отпросился в паломничество в Палестину. На корабле предсказал страшный ураган и сумел укротить его. Молитвами воскресил упавшего с мачты и разбившегося матроса. Корабль причалил в Александрии, и о Божьем угоднике пошла молва. Он не отказывал обратившимся к нему людям, исцелил несколько больных и бесноватых. Но стремился дальше к своей цели, посетил святые места. Св. Николай надумал остаться здесь, уйти в пустыню, стать отшельником. Однако Господь дал ему знамение – нет, его путь служения иной, он должен вернуться на родину.

Россия. Полная история для семейного чтения

Никола Можайский (рельеф к. XVII – н. XVIII в.). Музей древнерусского искусства имени А. Рублёва.

На обратной дороге он договорился с корабельщиками, заплатил за проезд, а его попытались обмануть. Не стали поворачивать в Ликию, поплыли в другую сторону. Св. Николай просил моряков одуматься – от него лишь отмахивались, ссылаясь на попутный ветер. Но он молился, и налетел мощный шквал, развернул корабль и прибил прямо к нужному месту. Корабельщики перепугались, просили прощения у столь могущественного пассажира. Он не держал зла, простил их. Направился в Сионский монастырь, основанный его дядей, хотел остаться там. Но опять услышал Глас Божий: монашество – не его поприще. Он должен идти в мир, к людям.

В родных Патарах его ждали бы почет, уважение, а св. Николай до сих пор силился избежать суетной славы. Он пошел в главный город Ликии, Миры, где его никто не знал. Жил нищим, истово молился, каждый день первым приходил в храм. Но однажды ему было видение – Сам Христос благословляет его Евангелием, а Пресвятая Богородица возлагает омофор ему на плечи. Вскоре в Мирах скончался архиепископ. Для выбора преемника съехались епископы со всей провинции. Но никак не могли договориться, кого же поставить вместо покойного. Устроили совместные моления, чтобы Бог указал лучшего кандидата. Одному из епископов явился ангел и поведал: на освободившуюся кафедру надо возвести человека, который первым придет в храм, и имя его будет Николай.

Будущий архиепископ, как обычно, пришел первым. На вопрос смиренно назвал свое имя. Узнав, на какой пост его прочат, он долго отказывался. Но его упрашивали, рассказывали, каким необычным образом он избран, и он вспомнил свое видение. Понял: как раз на этот путь его наставляли Свыше. Он стал архиепископом, а для себя сделал вывод: до сих пор он трудился ради собственного спасения, но отныне должен трудиться для других.

Невзирая на высокий сан, он оставался очень скромным, просто одевался, трапезничал один раз в день по вечерам. А для людей двери его дома были открыты во всякое время. Он принимал каждого, кто нуждался в помощи. Прихожане получали от него и деньги, и важные советы. Он изгонял бесов, исцелял недужных. Но при этом врачевал и души. Прозорливо подсказывал, какой грех навлек ту или иную беду. А беседовать с людьми он умел. После одного лишь разговора с ним даже закоренелые нечестивцы и преступники старались исправиться, язычники обращались к истинной вере.

Россия. Полная история для семейного чтения

Суд над христианами. Рисунок на фреске из римских катакомб.

Однако служение архиепископа в те времена означало не только почет и работу по устройству своей епархии. В 303 г. император Диоклетиан и его соправитель Галерий вспомнили прежние законы о запрете христианства, было издано четыре новых эдикта. Развернулись страшные гонения. Началась кампания в Никомидии, в день Пасхи там сожгли прямо в церкви массу собравшихся людей. Затем террор покатился по другим городам. Христиан хватали, подвергали пыткам, требуя отречься, за отказ обрекали на мучительные казни. Хоть и не сразу, кровавая волна дохлынула до Ликии. Вместе со многими прихожанами попал в темницу и св. Николай. Здесь добрый и скромный священнослужитель проявил себя железным борцом за веру. В переполненной камере терпел голод и жажду. Готовился принять мученический венец, укреплял в этом паству.

Но отдать жизнь в камере пыток или на площадях, где терзали христиан, ему было не суждено. Диоклетиан разочаровался в попытках вернуть разложившуюся Римскую империю к древнему величию, в 305 г. отрекся от власти. Галерий еще зверствовал, но тяжело заболел, прекратил казни. В 311 г. велел выпустить всех христиан – а за это пускай помолятся о его выздоровлении. Впрочем, гонения еще не завершились. Возобновить их вздумал Максенций, сменивший Галерия. Но раздуть масштабные репрессии он не успел. Против него выступили Константин, поднявший на знаменах знак Креста, и Ликиний. Разбили своего противника, в 312 г. издали Миланский эдикт, разрешавший христианские богослужения. В следующем году Максенций погиб.

Соправители разделили империю, восточная часть досталась Ликинию. Но через некоторое время он вздумал бороться с Константином. В пику ему снова возбудил преследования христиан. Опять лилась кровь мучеников, переполнялись тюрьмы. Но в войне Ликиний проиграл, в 323 г. был свергнут и убит. Воцарился Константин – святой равноапостольный. Христианство он провозгласил государственной религией. Бросил прогнивший Рим, на Босфоре принялся возводить новую столицу, Константинополь, чисто христианский город. А местным властям царь разослал «Поучение об идолопоклонническом заблуждении».

И снова св. Николай проявил себя весьма жестким, воинствующим борцом за веру. Он лично громил языческие капища. В Мирах существовал храм богини любви Афродиты, почитаемый по всей Малой Азии очаг разврата – одним из видов служения богине считалась ритуальная проституция. Для «священного» дела приезжали девушки из хороших семей, высокопоставленные дамы. Под руководством св. Николая храм снесли до основания. Но бороться пришлось не только с язычеством. Христианство долгое время развивалось «подпольно», в разных областях действовали свои проповедники, возникло много разночтений в богословских вопросах. Родились и ереси.

В 325 г. император Константин созвал в Никее I Вселенский Собор. Вырабатывались единые догматы и принципы деятельности христианской церкви, принимался Символ Веры. Среди 318 иерархов, съехавшихся сюда, был и архиепископ Мир Ликийских. На заседаниях, продолжавшихся два месяца, при обсуждении Символа Веры закипела борьба с ересями, особенно с учением Ария. Он силился доказать, что у Христа не было Божественной природы, только человеческая. Самыми ревностными защитниками православия выступили св. Афанасий Александрийский и св. Николай Мирликийский. Причем другие иерархи отстаивали свои взгляды логическими богословскими построениями, а св. Николай опирался на фундамент веры. Апостолы знали и уверовали, что Христос – Бог, значит, и для святителя иного быть не могло.

Россия. Полная история для семейного чтения

Суриков В. И. «Первый Вселенский Никейский Собор». Эскиз для росписи храма Христа Спасителя, 1876.

Он решительно выступал не только с речами. Очередные доводы Ария прозвучали для архиепископа явным богохульством, и он прямо на заседании отвесил еретику увесистую оплеуху. Многие участники возмутились таким нарушением порядка. Со св. Николая сняли омофор, знак его сана, заключили в башню. Но за него заступился Сам Господь. Епископы получили внушение Свыше, что святитель действовал по Божьей воле. Его выпустили с извинениями, еще больше стали почитать и уважать.

Не менее решительно св. Николай отстаивал земную справедливость. Против императора Константина вспыхнул мятеж во Фригии. На подавление отправили флотилию с войском под командованием воевод Непотиана, Урса и Ерпилиона. Из-за штормов корабли причалили в Ликии у селения Плакомат. Припасы кончались. Солдаты, сходя на берег, начали грабить местных жителей. Те взбунтовались, произошла жестокая драка с жертвами с обеих сторон. Узнав о беспорядках, архиепископ сразу отправился туда. Одно лишь его появление утихомирило страсти. Он указал воеводам, чтобы подтянули дисциплину и не распускали подчиненных, но общался дружески, пригласил пообедать.

В это время долетела другая весть. Пользуясь отсутствием св. Николая, градоначальник Мир Евстафий за взятку приговорил к смерти троих неповинных граждан. Архиепископ помчался обратно, прихватил с собой и троих воевод. Успели в последний момент, когда обреченных уже поставили на колени. Св. Николай безбоязненно прошел сквозь собравшуюся толпу и вырвал занесенный меч из рук палача. Градоначальник сразу заюлил, пытался свалить вину на своих помощников, но святитель видел его насквозь, и Евстафий покаялся, умолял о прощении.

Военачальники, видевшие это, не знали, что вскоре и им понадобится аналогичная помощь. Мятеж они успешно усмирили, император обласкал и наградил их. Но нашлись завистники. Привлекли константинопольского градоначальника Евлавия, щедро подмазав его золотом, и обвинили воевод в заговоре против императора. Константин разгневался, всех троих арестовали и приговорили к смерти. Казалось, выхода уже не было. Но Непотиан, Урс и Ерпилион вспомнили случай в Ликии, обратились с молитвами к св. Николаю. Он явился во сне царю и велел освободить невиновных. В противном случае пригрозил таким восстанием, что мало не покажется. Константин вызвал Евлавия – тот явился перепуганный. Выяснилось, что и к нему приходил во сне св. Николай. Когда правда раскрылась, император объявил военачальникам: «Не я дарую вам жизнь, а великий служитель Божий». Велел им ехать в Миры, отвезти дары для святителя.

Это было не единственное чудо, совершенное на больших расстояниях. Однажды в Ликии случился неурожай, голод. Св. Николай явился во сне итальянскому купцу, нагрузившему корабль хлебом. Призвал его плыть в Миры, уплатил в задаток три золотые монеты. Проснувшись и обнаружив их в руке, итальянец был поражен, предпочел выполнить столь необычный заказ. На другом корабле, терпевшем крушение, моряки никогда не видели святителя, только слышали о нем. Вспомнили, что рассказывают о его чудесах, взмолились, и он сам появился на палубе, взялся управлять судном и вывел из бедственного положения. Моряки взяли курс в Миры, чтобы лично поблагодарить спасителя. А св. Николай не преминул указать им – они виновны в грехе любодеяния. Надо бы исправиться, если не хотят попасть в худшую беду.

Россия. Полная история для семейного чтения

Саркофаг, в котором предположительно покоились мощи Святителя Николая до перенесения их в г. Бари (Италия).

Около 345 г. архиепископ преставился. Его гробница стала источать благовонное миро, туда потянулись многочисленные паломники, происходили исцеления. Одно из первых посмертных чудес связало св. Николая с территорией нынешней России. Группа людей, живших в устье Танаиса (Дона), тоже решила посетить Миры, снарядила корабль. К ним перед отплытием обратилась незнакомая женщина, сетовала, что не может поехать сама, и просила передать от нее к гробнице драгоценный сосуд. Но на судно обрушились штормы, раз за разом отбрасывали назад. Паломники принялись молиться св. Николаю, и он сам подплыл к ним в лодке. Объяснил, что под обликом женщины скрывался нечистый дух, и мешает им тот самый сосуд. Его выбросили в море, и корабль благополучно достиг цели.

Но, конечно же, единственное упоминание о местах, которые впоследствии вошли в состав России, не могло обеспечить святителю такую исключительную любовь в нашей стране. Сказалось то, что в бедах и напастях он выступает самым скорым помощником. Все знают, насколько часто и быстро он откликается, насколько сильна его молитва перед Господом. Хотя сказывалось и еще одно немаловажное обстоятельство. Святитель по самой своей натуре, по характеру оказывался близок русскому человеку. Служить не себе, а другим. Если помогать ближним – то от всей души, отдать последнюю рубашку. Встать горой за правду, за справедливость. Врагу, задевшему самое святое, без раздумий дать по физиономии. Все это было по-русски. Понятное, родное. Наконец, основным стержнем всей русской жизни являлась вера православная. А св. Николай был ее поборником и защитником. Стоял у самых истоков православия, отстаивал его чистоту.

Кстати, если проанализировать перечисленные особенности, то можно прийти к выводу – в глазах наших предков св. Николай оказывался очень похожим на обычного русского приходского батюшку. Такой же скромный, простой, хорошо знакомый каждому, кто посещает его храм. Он всегда доступен. К нему практически в любой час дня и ночи можно заглянуть со своими наболевшими трудностями и неурядицами. Он обязательно внимательно выслушает. Что-то посоветует, подскажет. Помолится вместе с тобой, сугубо помянет на ближайшей службе – кому «о здравии», кому «об упокоении». Если нужно, то он постарается выправить семейные проблемы. Выступит ходатаем перед местными властями, а то и перед вышестоящими. Напишет прошение, сам поедет заступиться за несправедливо обиженных.

Но этот небесный батюшка, в отличие от земных, был идеальным. Таким, какими они должны быть – без малейшего порока и недостатка. И к тому же он располагал куда более широкими возможностями, оказывался почти всемогущим. Он мог услышать тебя и спасти при набеге врагов на село, на поле битвы, в кошмаре пожара, в тонущей лодке, в морозной степи, в бескрайних лесах и горах, в смертоносной эпидемии, в голодную годину. А ведь подобные испытания русским людям приходилось терпеть очень часто. Отсюда и видно, почему они настолько почитали Николая Чудотворца.

Его даже называют «русским народным» святым, и он действительно стал таковым. О нем рождались пословицы, поговорки, слагались песни и сказки. Взять хотя бы любопытный сюжет, где он выступает покровителем семейной жизни. Человек ехал через лес и увидел вдруг св. Николая. Святитель вязал лозу, причем ровную, красивую веточку связывал вместе с кривой и колючей. На вопрос, что он делает, ответил: распределяет супружеские пары. Почему лоза разная, пояснил: люди-то бывают разные, добрые и злые. Человек недоумевал, зачем же он соединяет добрых со злыми? Но тот мудро указал: если оба будут злые, вообще жить не смогут. А если оба добрые, жить будут слишком хорошо и гладко, Бога забудут.

Впрочем, и на Западе св. Николай оказался самым популярным святым. Однако там он превратился в фольклорный персонаж, Санта-Клауса. По европейским поверьям, именно он в ночь под Рождество развозит подарки. Эта традиция основана на уже упоминавшемся эпизоде его Жития – когда он подбрасывал мешочки с золотом отцу и трем дочерям. Отец караулил у окна, желая увидеть неведомого благодетеля, и, согласно католической легенде, св. Николай с третьим мешочком влез на крышу, бросил его через дымоход. Узелок упал в сушившийся у очага носок младшей дочки. Отсюда и обычай вешать детские носки для подарков.

Россия. Полная история для семейного чтения

Святой Николай – Санта-Клаус.

Хотя нетрудно увидеть, что духовная суть в данной традиции оказалась совершенно выхолощенной. Ведь св. Николай приносил вовсе не подарки. Он спасал от погибели четыре человеческие души, очутившиеся на грани падения в бездну. Что ж, в торговой суете и в мареве рекламных огней западных рождественских праздников это забылось. Красное одеяние архиепископа превратилось в маскарадный наряд, шубу и шапочку. Кресты исчезли. Поскольку действие происходит зимой, его атрибутами стали сани, олени. И даже место пребывания святого сменилось. Из Царствия Небесного (или Мир Ликийских – ныне турецкий город Демре, или итальянского города Бари, куда в 1087 г. были перенесены мощи св. Николая) его резиденция фантастическим образом переместилась в финскую Лапландию…

Князь Рюрик – основатель династии.

Россия. Полная история для семейного чтения

В конце VIII – начале IX в. на северо-западе нашей страны сложился сильный союз нескольких славянских и финских народов: словен, кривичей, чуди, веси, мерян. Его назвали Русским каганатом. В ту эпоху подобное название было престижным – люди помнили могущество Тюркского и Аварского каганатов, существовал Хазарский. А титул кагана означал властителя над несколькими народами.

Русские корабли бороздили Балтику. Князь Гостомысл, ставший каганом, налаживал связи с заморскими странами. В данное время славяне населяли и нынешнюю Восточную Германию – ободриты, лютичи, руяне, лужичане и др. Гостомысл выдал свою среднюю дочь Умилу за Годолюба, князя племени рарогов. Оно входило в племенной союз ободритов, занимало перешеек Ютландского полуострова и земли возле его основания. Сейчас на этой территории находятся города Шлезвиг, Любек, Киль – а в описываемое время рарогам принадлежал Рерик, крупнейший порт на Балтике.

Ободриты были союзниками императора франков Карла Великого, во всех войнах выступали на его стороне. Но против Карла готовил удар король Дании Готфрид, заключил союзы с врагами франков – саксами, лютичами, глинянами, смольнянами. В 808 г. он разгромил ободритов. Рерик взял штурмом и сжег, пленного Годолюба повесил. Как сложилась судьба Умилы, мы не знаем. Может быть, она скрылась, нашла пристанище у соседей. А может, муж успел посадить ее на корабль и отправить к тестю.

Известно одно – у нее был младенец-сын. Не исключено, что он родился уже после смерти отца. В древности имена старались давать со смыслом, а мальчика нарекли в честь погибшего города Рерика, в честь сокола-рарога – священного символа племени рарогов. Его звали Рюрик.

В 826 г. в Ингельгейм, резиденцию франкского императора Людовика Благочестивого, прибыли откуда-то два брата – Харальд и Рюрик. Относительно Харальда никаких сведений нет. Был ли он родным братом Рюрика? Или сыном Годолюба от другой жены? Или Умила вторично вышла замуж? Но само их появление при дворе императора понятно. Ведь князья ободритов считались вассалами Карла Великого, и Годолюб погиб, сражаясь на его стороне.

Когда дети выросли, они приехали к сыну Карла за покровительством. Росли они где-то в славянских странах, оба были язычниками. Людовик окрестил молодых людей, лично стал их крестным. При этом Рюрик получил имя Георгий. Права братьев на отцовское наследство император признал, принял их в число своих вассалов.

Россия. Полная история для семейного чтения

Князь Рюрик. Гравюра 1805 г.

Но… реально для возвращения наследства он не сделал ничего. Император был занят другими делами, разборками с Бретанью, Хорватией, войной с болгарами, церковными реформами. Даже внутри империи Людовик не мог толком навести порядок. Вместо этого поделил все владения между детьми, Лотарем, Пипином и Людовиком. Но потом овдовевший император пылко влюбился в молоденькую еврейку Юдифь, она произвела на свет четвертого сына Карла. В пылу чувств к супруге Людовик решил переделить земли. А старшим детям это совсем не понравилось, они взялись за мечи. С 830 г. державу франков разодрали дикие усобицы. Дети дрались против отца, ссорились, вступали в союзы с отцом или друг с другом. Сражения завершились уже после смерти Людовика, в 841 г. великая империя развалилась на три королевства.

Вероятно, Рюрик и Харальд поучаствовали в этих гражданских войнах. Но никто не поддержал их стремления отбить отцовское княжество. А если император выделил им владения в своей державе, братья их тут же потеряли, поскольку сыновья Людовика Благочестивого несколько раз перекраивали земли, отдавали их своим сторонникам.

Для сирот и изгоев на Балтике открывалась прямая дорога – в варяги. Впрочем, называли их по-разному. В Византии «вэрингами» или «ворингами» – «принесшими клятву». В Скандинавии «викингами» (вик – военное поселение, база). В Англии всех викингов, независимо от национальности, обозначали «датчанами» (эту страну чаще грабили датчане). Во Франции – «норманнами», норвежцами (в буквальном переводе «людьми севера»). Терминами «викинги» или «варяги» определялась не национальность, а род занятий. Это были свободные воины. В зависимости от обстоятельств они разбойничали, служили наемниками. У разных предводителей были собственные отряды. Иногда они объединялись для совместных походов. Иногда резались друг с другом.

В IX в. Балтика превратилась в натуральное пиратское гнездо. Отсюда эскадры выплескивались в разные стороны. В 843 г. большой флот норманнов появился у берегов Франции. Они разграбили Нант, разорили земли по реке Гаронне, дойдя до Бордо. Перезимовав, отплыли на юг. Взяли Ла-Корунью, Лиссабон, достигли Африки и напали на город Нокур. А на обратном пути один из отрядов высадился в Испании, взял штурмом неприступную Севилью. Большинство кораблей, участвовавших в этом походе, были норвежскими. Но арабские хронисты Ахмед-ал-Кааф и Ал-Якуби отметили, что варяги, бравшие Севилью, были другой национальности, «ал-рус». Командовали ими братья Харальд и Рюрик.

Имя Харальда впоследствии исчезает из документов. Видимо, он погиб. А Рюрик, судя по всему, крепко обиделся на франков, не выполнивших обещания помочь, презревших память о его казненном отце. В 845 г. ладьи Рюрика погромили города по Эльбе. Затем вместе с норвежцами он захватывал Тур, Лимузен, Орлеан, участвовал в первой осаде норманнами Парижа. Рюрик стал одним из самых известных пиратских вождей, и в 850 г. его избрали предводителем в совместном походе нескольких эскадр. Под его началом 350 кораблей (около 20 тыс. воинов) обрушились на Англию.

Но следующим объектом нападений Рюрика стала Германия. Он принялся систематически опустошать побережье Северного моря, по Рейну совершал рейды в глубь немецких земель. Навел такой ужас, что император Лотарь запаниковал. Чтобы избежать дальнейшего разорения, он вступил с Рюриком в переговоры. Выяснилось, что княжич-варяг совсем не против примириться, но выдвинул ряд условий. Лотарю пришлось принять их. Этот император, как и Людовик Благочестивый, признал право Рюрика на отцовское княжество, согласился считать его своим вассалом. Именно этого Рюрик и добивался. Он набрал силу и авторитет на Балтике, накопил богатую добычу – теперь он мог навербовать немало головорезов. А император был обязан поддержать его в войне за утраченное наследство.

Операция началась успешно. Дружины Рюрика высадились на его родине. Свергли князей, ставленников датчан. Он овладел землями княжества и частью Ютландского полуострова, заслужив на западе прозвище Рюрика Ютландского. Но датчане опомнились, призвали союзных лютичей. А император… предал. Испугался войны с Данией и в 854 г., когда князь ввязался в бои, отрекся от него. Мало ли, пиратский вожак полез в драку сам по себе? Рюрик остался перед лицом неприятелей только с собственными силами, терпел поражения. От него начали уходить наемники. Да и ободриты заколебались. Боялись, что датчане и лютичи отомстят. Предприятие закончилось провалом…

Но в это же время произошли важные события по другую сторону Балтики. Скончался Гостомысл. Его сыновья погибли раньше отца. Новгородский архиепископ Иоаким записал предание: незадолго до смерти Гостомысл увидел сон, будто «из чрева средние дочери его Умилы» выросло чудесное дерево, от плода которого насыщаются люди всей земли. Волхвы истолковали, что «от сынов ея имать наследити ему, и земля угобзится княжением его». Но исполнилось пророчество не сразу. После смерти князя племена его державы перессорились, «словене и кривичи и меря и чудь всташа сами на ся воевать». Ни к чему хорошему это не привело. По Волге нанесли удар хазары, покорили мерян. А на столицу словен Ладогу (Новгорода еще не существовало) повадились нападать викинги.

Опасность заставила забыть склоки. Старейшины словен, русичей, кривичей, чуди, веси вступили в переговоры, чтобы опять объединиться. Постановили: «Поищем собе князя, иже владел нами и рядил ны по праву». То есть чтобы управлял и судил по справедливости. Никоновская летопись сообщает, что было несколько предложений: «Или от нас, или от Казар, или от Полян, или от Дунайчев, или от Варяг». Это вызвало бурные обсуждения. «От нас» – отпало сразу. Друг другу племена не доверяли и подчиняться не хотели. На втором месте стоит «от Казар». В столь крупном центре торговли, как Ладога, существовали подворья еврейских купцов. Конечно, они позаботились сформировать свою партию. Не проще ли отдаться хазарам, платить дань, а они будут «владеть и рядить»? А можно не напрямую от хазар, можно взять князя от полян, хазарских данников.

Вот в этой предвыборной борьбе и всплыла легенда про вещий сон Гостомысла, как бы его «политическое завещание». Хотя нельзя исключать, что сновидение с чудесным деревом попросту придумали в пылу споров, стараясь подкрепить кандидатуру Рюрика. Что ни говори, его фигура выглядела оптимальной. Он был внуком Гостомысла по дочерней линии, знаменитым воином, его имя гремело на Балтике. Ко всему прочему он был изгоем. Князем без княжества! Должен был целиком связать себя с новой родиной. Все «плюсы» сошлись, а поползновения хазар и купленных ими бояр удалось преодолеть.

Россия. Полная история для семейного чтения

Глазунов И. С. «Внуки Гостомысла: Рюрик, Трувор, Синеус». Центральная часть триптиха. 1986.

О Рюрике в Ладоге знали. Направляя посольство за море, представляли, где его искать. Звали к себе: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет – идите княжить и владеть нами» (иногда данную фразу переводят ошибочно, «порядка в ней нет», но слово «наряд» означает власть, управление). Что ж, для Рюрика приглашение оказалось более чем кстати. Он всю жизнь мечтал отвоевать отцовское княжество, но остался у разбитого корыта. Ему уже перевалило за сорок пять. Бесприютная жизнь по чужим углам и варяжским кораблям становилась не по возрасту. Он согласился.

В 862 гг. Рюрик прибыл в Ладогу (летописи составлялись значительно позже, в них часто встречаются анахронизмы, вместо Ладоги называют привычный летописцам Новгород). Предание гласит, что с Рюриком явились два брата, Синеус и Трувор. В западных хрониках они не упоминаются, но вполне может быть, что братья у него имелись – у варягов существовал обычай побратимства, оно считалось не менее прочным, чем кровное родство. Хотя есть и другое объяснение – что летописец всего лишь неправильно перевел текст норвежского первоисточника: «Рюрик, его родственники (sine hus) и дружинники (thru voring)». То есть речь идет о двух его отрядах. Один состоял из соплеменников, после поражения сохранивших верность ему и ушедших на чужбину. Второй – из наемников-викингов.

Приняв княжение, Рюрик сразу позаботился понадежнее прикрыть свои границы. Один из отрядов направил к кривичам в Изборск. Этот форпост держал под наблюдением водные дороги через Чудское озеро и реку Великую, прикрывал княжество от набегов эстонцев и латышей. Другой отряд расположился в Белоозере. Он контролировал путь на Волгу, взял под защиту племя весь от Хазарского каганата. А после того, как новый властитель осмотрелся на новом месте, он повел себя очень активно. Правильно оценил, кто является главным врагом его державы, и начал войну против Хазарии.

Его воины из Белоозера двинулись на Верхнюю Волгу и взяли Ростов. Большое племя меря, населявшее междуречье Волги и Оки, сбросило иго хазар и перешло под руку Рюрика. На этом князь не остановился. По рекам его флотилии продвинулись дальше и в 864 г. овладели Муромом. Еще одно финское племя, мурома, подчинилось Рюрику. Присоединение двух важных городов отметили не только русские летописи, о войне Хазарии с Ладогой упоминает «Кембриджский аноним».

Хазарам пришлось крепко понервничать. Уж кто-кто, а их купцы торговали по всему свету, они знали, какие сокрушительные удары могут наносить варяжские десанты. Но ведь войны ведутся не только мечами и копьями. В Ладоге уже существовала прохазарская партия, через нее иудейские купцы пытались повлиять на выборы князя. Теперь ее снова использовали, разжигая среди словен недовольство Рюриком. Найти поводы было не столь уж трудно. Ладожские бояре рассчитывали, что приглашенный князь будет править по их указке – куда он денется в чужой стране? Но Рюрик не стал марионеткой, он взялся укреплять централизованную власть. Содержание наемников требовало средств, подданным приходилось раскошеливаться. А ближайшее окружение князя составили ободриты и норвежцы. Словом, пришли чужеземцы и сели на шею…

Хазарская агитация достигла цели. В 864 г., когда армия Рюрика находилась на Волге и Оке, в тылу у него вспыхнуло восстание под руководством некоего Вадима Храброго. Летопись сообщает: «Того же лета оскорбишася новгородци, глаголюще: тако быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его». Да, еще в те времена были выработаны знакомые нам схемы: в разгар войны возбудить людей бороться за «свободы» и «права человека». Но стоит обратить внимание, кривичи и финские племена словен не поддержали. А князь действовал оперативно и жестко. Мгновенно примчался в ладожский край и подавил бунт. «Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих изби новгородцев съветников его» (светников – то есть соучастников). Уцелевшие заговорщики бежали. Кривичи в Смоленске отказались их принять, они проследовали дальше: «Того же лета избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много новогородцкых мужей». Мужами называли никак не простонародье, а знать – восстание учинила богатая верхушка.

В Киев они бежали не случайно. Там возник центр противостояния с Рюриком. Двое предводителей наемных варяжских дружин, Аскольд и Дир, отделились от князя, решили поискать другие промыслы. Направлялись в Грецию, но по дороге увидели Киев, подконтрольный хазарам, внезапным налетом овладели им. Попытались использовать его как базу для пиратских набегов – так поступали все викинги. Совершили походы на племя полочан, на Византию, Болгарию. Но болгары их побили, экспедицию на Константинополь разметала буря, Полоцк после перенесенных ужасов обратился за защитой к Рюрику. Да и хазары не склонны были прощать утрату Киева. Напустили на пришельцев своих союзников, печенегов. Аскольд с Диром задергались, принялись выкручиваться. В 866 г. они согласились признать себя вассалами византийского императора, даже принять крещение. Греческие дипломаты заступились за них перед хазарами, и они тоже согласились мириться. Но с условием – выступить против Рюрика.

Варяги выполнили заказ. Ударили на подданных князя, кривичей, захватили Смоленск. Правда, развить успех не сумели, их остановили. Но цель Византии и Хазарии была достигнута, они стравили Ладогу и Киев. Поэтому Рюрик не стал продолжать боевые действия против каганата. Отправь он войска на Волгу, ему угрожал бы удар по тылам, с Днепра. Одолеть Аскольда и Дира тоже было непросто, за ними стояли две великие державы.

Россия. Полная история для семейного чтения

«Правление Аскольда и Дира в Киеве» Радзивилловская летопись.

А соучастники Вадима Храброго окопались в Киеве, выжидали удобного момента снова посеять смуту. Поразмыслив, Рюрик согласился заключить мир со своими противниками.

Он занялся внутренним устроением государства. Налаживал структуры управления, назначил наместников в Белоозеро, Изборск, Ростов, Полоцк, Муром. Начал повсюду «грады ставити». Они служили опорными пунктами администрации, защищали подвластные племена. Особое внимание князь уделял обороне со стороны Балтики. Во второй половине IX в. разгул викингов достиг наивысшей точки. Они затерроризировали Англию, то и дело жгли германские города по Эльбе, Рейну, Мозелю, Везеру. Даже Дания, сама по себе пиратское гнездо, была совершенно разорена варягами. И только на Русь после прихода Рюрика не было ни одного вторжения! Она единственная из европейских государств, имевших выходы к морю, обрела безопасность от балтийских хищников. В этом была несомненная заслуга князя.

Правда, варяги стали появляться на Волге, но приезжали они для торговли пленными. Так что и Хазария в накладе не осталась. С Балтики хлынул поток «живого товара», который хазары скупали оптом и перепродавали на рынки Востока. Но и для Руси транзит получался выгодным. Казна обогащалась пошлинами. Князь мог строить крепости, содержать войско и защищать подданных, не обременяя их высокими налогами. А сами подданные могли за хорошую цену сбывать проезжающим варягам и купцам хлеб, мед, пиво, рыбу, мясо, ремесленные изделия, покупать европейские и восточные товары.

Рюрик, как и Гостомысл, принял титул кагана (в буквальном переводе «великий» – позже на Руси два титула слились, «великий князь»). Женат он был несколько раз. Первую его супругу звали Руцина, она была из прибалтийских русов. Второй была германка или скандинавка Хетта. Об их судьбе и потомстве никакой информации не дошло. А в 873–874 гг. ладожский государь побывал за рубежом. Он совершил весьма масштабное для того времени дипломатическое турне по Европе. Встречался и вел переговоры с императором Людовиком Немецким, королем Франции Карлом Лысым и королем Лотарингии Карлом Смелым. О чем шла речь, история умалчивает. Но Людовик Немецкий враждовал с Византией. А Рюрик исподволь готовился к борьбе за Южную Русь, ему нужны были союзники против греков, захомутавших в свои сети Киев.

Россия. Полная история для семейного чтения

Медаль в память брачного союза с Ефандой, княжной урманской. Конец XVII – начало XIX вв.

На обратном пути князь посетил Норвегию. Здесь он присмотрел себе третью жену, норвежскую принцессу Ефанду. По возвращении в Ладогу сыграли свадьбу. Молодая супруга родила Рюрику сына Игоря. А правой рукой и советником князя стал брат Ефанды Одда, известный на Руси как Олег. Хотя может быть и так, что он еще раньше был приближенным государя и сосватал ему сестру. В 879 г. бурная жизнь Рюрика подошла к концу. Он начинал ее несчастным сиротой и изгоем – завершал повелителем многих городов и земель от Финского залива до Муромских лесов. Командовал горсткой бойцов на борту пиратского корабля – а умирал во дворце, окруженный домочадцами, сотнями придворных и слуг. Наследником остался сын Игорь, но он был еще ребенком, и место регента занял его дядя Олег.

О качествах Рюрика как правителя свидетельствуют последующие события. После его смерти держава не распалась, как нередко случалось с древними царствами. Подданные не бунтовали, не выходили из повиновения. Через три года Олег повел на Киев не только свою дружину, но и многочисленное ополчение словен, кривичей, чуди, веси, мерян. Значит, Рюрик и его преемник сумели заслужить популярность в народе, их власть признавали законной и справедливой.

Кстати, в это время уже существовала Москва. Она еще не упоминалась ни в одной летописи, и мы даже не знаем, как она называлась. Но она была. Ее выявили раскопки на территории Кремля. Под слоем, который относился к постройкам Юрия Долгорукого, ученые обнаружили остатки более древнего города. Он был довольно развитым и благоустроенным, с крепостными стенами, деревянными мостовыми, а одна из площадей была вымощена совершенно необычным образом, бычьими черепами. На улице «пра-Москвы» археологи нашли две монеты: хорезмийскую 862 г. и армянскую 866 г. Это эпоха Рюрика.

Почему Олег был «Вещим»?

Нет, недооцениваем мы своих предков. На слишком примитивном уровне привыкли рассматривать их дела. Так, из летописей известно, что объединить северную, Новгородскую Русь с южной, Киевской, довелось Вещему Олегу – регенту при малолетнем князе Игоре и его дяде. Мы уже упоминали, что он явно пользовался народной поддержкой, поэтому смог собрать большое ополчение и в 882 г. возглавить поход на Днепр. Он нигде не встретил серьезного сопротивления. Киевских правителей Аскольда и Дира хитростью выманил на берег и убил, заняв и сам город.

Россия. Полная история для семейного чтения

Олег I Вещий. Портрет в Радзивилловской летописи.

Но летописи очень лаконичны. Они сообщают нам лишь скупые факты, излагают их весьма сжато. Так, в 883 г. Олег совершил поход на древлян и покорил их, в 884–885 гг. без боя подчинил северян и радимичей, данников Хазарского каганата, а затем начал жестокую и затяжную войну с тиверцами и уличами. В это время Киев подвергся мадьярскому нашествию, которое удалось отразить. Потом каким-то образом в состав державы Олега вошли дулебы и белые хорваты, обитавшие на Волыни и в Прикарпатье. И наконец, в 907 г. (по другим источникам – в 904 г.) он нанес победоносный удар по Византии, в результате которого был заключен договор между русичами и Константинополем.

Однако если мы сопоставим эти данные с зарубежными хрониками, картина будет выглядеть намного сложнее. Потому что в IX в. в Причерноморье и на юге нынешней России существовало несколько сильных государств. Византия, Болгария, Хазария, кочевые племена мадьяр, а за Волгой – печенеги. Греки и болгары постоянно воевали между собой. При этом византийская дипломатия заключала союзы с мадьярами. Хазары поддерживали с Константинополем неплохие отношения, но с мадьярами враждовали, нанимали против них печенегов. В прошлой главе мы рассказывали, как в эти хитросплетения ворвались варяги Аскольд и Дир. Сперва перессорились со всеми, потом спохватились, как бы удержаться, обратились за покровительством к Византии, даже приняли крещение – в то время это означало, что они признали себя вассалами греческого императора.

А на Хазарию во второй половине IX в. посыпались неудачи. В 860–861 гг. она проиграла войну с мадьярами, между 862 и 864 г. новгородский князь Рюрик отобрал зависимые от нее Ростов и Муром. К тому же могущество и благополучие каганата базировалось на международной торговле – он располагался на перекрестке важнейших путей, связывающих страны Европы и Азии, и служил на этих путях главным перевалочным пунктом. А в 870-х гг. заполыхало масштабное крестьянское восстание в Китае. Оборвался транзит шелка – один из важнейших источников дохода здешних купцов.

Хазарские властители попытались каким-то образом компенсировать убытки – проще всего казалось расширить объемы работорговли. Каганат активизировал охоту за людьми среди окрестных народов, в том числе стал совершать экспедиции на печенегов. Благо, их было 8 кланов – можно враждовать с одними и сохранять дружбу с другими. Но в данном случае подобная дипломатия не сработала. Печенеги возмутились, объединились, и на каганат обрушились их яростные набеги. А чтобы защититься, хазары принялись искать дружбы с мадьярами. С помощью византийцев с ними удалось договориться. Мадьяры в это время находились на вершине успехов, вторгались в Центральную Европу, докатывались до Эльбы.

Россия. Полная история для семейного чтения

Но и Болгария, в свою очередь, искала союзников против Византии и венгров, принялась наводить мосты с Германией. Назревала большая война. И как раз в этот момент в противоборство вмешалась новая могучая сила – Русь Вещего Олега. Формальных договоров до нас не дошло, но все его действия однозначно свидетельствуют: он стал союзником болгар. Мало того, наводил контакты и с другими противниками каганата, печенегами. Фактически связал врагов Византии и Хазарии в единую коалицию.

Посудите сами: в Киеве он свергает и казнит провизантийских правителей. Сразу после этого идет на древлян. По карте нетрудно увидеть, что таким шагом он не только расширил свои владения, но и расчистил по Припяти дорогу к западным союзникам – Германии, зависимой от нее Моравии и к Болгарии. Затем он совершил поход на хазарских подданных, северян и радимичей, и при этом не скрывал, что объявляет каганату войну. Согласно летописи, он объявил северянам: «Я враг им (хазарам), а не вам». Поэтому кампания стала легкой и почти бескровной. Народы, угнетенные каганатом, просто перешли на его сторону.

А вот с уличами и тиверцами ему пришлось драться – они были не данниками, а союзниками хазар и венгров. Силы остальных противников в данное время были связаны на других фронтах: хазары сражались с печенегами, византийцы – с болгарами. В 887 г. каганат сумел заключить союз с гузами (предками туркменов) и нанес печенегам жестокое поражение. Но они вдруг отступили не на восток, а на запад! Хотя, казалось бы, сами влезали таким образом между двух врагов, хазар и мадьяр.

Нет, места у южных границ Руси печенеги явно сочли более надежными и безопасными, чем зауральские степи. В 889 г. они переправились через Волгу и двинулись в Причерноморье. Княжеские дружины не прогнали их, дозволили остановиться в степях по соседству с землями северян. Печенеги тоже не трогали славянские селения. Завязались переговоры, и с кочевниками нашли общий язык. Болгарский царь Симеон, как и Олег, тоже искал союзников. Патриарх Николай Мистик писал, что он задумал поднять на Византию множество народов «до самых Геркулесовых столпов» – пересылался посольствами с Германией, арабскими пиратами, с теми же печенегами. Обе коалиции готовились к решающей схватке.

Начали ее византийцы. В 893 г. их армия вместе с хазарами и мадьярами вторглась в Болгарию. Царь Симеон отбросил врагов. Тогда греческий император Лев Х выслал на Дунай флот, который перевез на болгарскую территорию всю мадьярскую орду. В первом же сражении она опрокинула войско Симеона, его полки бежали и укрывались по крепостям, а венгры рассыпались по стране и подвергли ее страшному опустошению. Повсюду горели села, церкви, кружилось воронье над грудами обезображенных крестьянских тел. Но на севере у болгар имелись друзья, русичи и печенеги. Они ударили по тылам мадьяр. Узнав об этом, орда прекратила безобразничать и спешно поскакала домой, защищать свои кочевья. А Болгария оправилась от поражения и перешла в наступление. В 896 г. в битве при Булгарофиге Симеон разметал и порубил императорскую армию.

Что ж, если не получилось справиться с болгарами, греки и хазары изменили планы. Решили разгромить и вывести из игры другого противника – Русь. В 897 г. вся масса мадьярской конницы во главе с воеводой Алмушем обрушилась на земли славян, подступила к Киеву. Константин Багрянородный позже писал, что венгры в этом походе «выполняли повеление их сюзерена Хазарии» (умолчав, что они выполняли и заказ Византии). Но Киев устоял, взять его неприятели не смогли. А тем временем печенеги и болгары налетели на становища мадьяр. Разорили кочевья, захватили скот, жен и детей. Орда очутилась между молотом и наковальней, и ее вообще погнали прочь из родных мест.

Разбитые венгры покатились на запад, стали уходить за карпатские перевалы. Когда отступающие кочевники хлынули в Моравию, здешние князья объединились с немцами. Но моравские князья и германские военачальники рассудили, что с «дикарями» не стоит церемониться. Надо лишить их руководства, и победа обеспечена. Пригласили мадьярских вождей для переговоров, устроили для них пир и перебили. Вышло совсем иначе, чем думалось. Венгры озверели и смели славяно-германскую армию, пленных не брали. Константин Багрянородный писал: «Угры совершенно истребили мораван, заняли страну их и владеют ею до настоящего времени». В центре Европы возникла Венгрия.

Россия. Полная история для семейного чтения

Поход Олега на Царьград. Миниатюра из Радзивилловской летописи.

Вещий Олег тоже не упустил своего. Преследуя и вытесняя мадьяр, он присоединил к Руси Волынь и Прикарпатье, ему подчинились племена дулебов и белых хорват. Но подлыми методами он не пользовался. Напротив, предложил венграм примириться – мы вас не будем трогать, а вы нас. Изгнанники это оценили. Обживаться на новых местах было трудно, и безопасность карпатской границы для них много значила. Но и для Руси подобный дипломатический поворот оказался крайне полезным. Из Паннонии орды мадьяр раскатились набегами по всем европейским странам, врывались даже в Италию, и лишь на русские владения они не ходили ни разу.

Ну а после того, как Олег и его союзники разобрались с венграми, они нанесли удар по Византии. Летописи сообщают, что поход был грандиозным. Конная рать князя шла по берегу Черного моря, 2 тыс. кораблей везли пехоту. Такой флот мог взять на борт 80—100 тыс. человек. Очевидно, цифра преувеличена, но Русь поднялась в полный рост и двинула на врага все силы. За Дунаем Олег соединился с армией болгарского царя Симеона. А со Средиземного моря плыли на Грецию многочисленные эскадры предводителя арабских пиратов Льва Триполита.

Большинство византийских авторов об этой кампании не упоминают. Хотя их молчание вовсе не случайно, а закономерно. Греки старательно заботились о том, чтобы «сохранить лицо» в истории, и никогда не писали о своих поражениях. Опускали в хрониках проигранные сражения, потерю целых провинций. О том, что они были утрачены, мы узнаем только из восторженных победных реляций, когда тот или иной город или область отбивали обратно. А если о неудачных войнах все же рассказывали, то события подправляли и приукрашивали, чтобы поражения выглядели победами. О наступлении Вещего Олега, болгар и арабов кратко обмолвился лишь один византийский историк, Псевдо-Симеон. Отметил, что в июне 904 г. Лев Триполит сделал попытку напасть на Константинополь, но флот адмирала Имерия отразил его. Одновременно с севера напали русы. Их разбил флот Иоанна Радина. У мыса Трикефал сжег их суда «греческим огнем», и лишь часть неприятелей сумела спастись благодаря сверхъестественным способностям их вождя, «колдуна Росса».

Действительность была несколько иной. Армада кораблей Льва Триполита в июне 904 г. напала на берега Малой Азии, захватила и разграбила Атталию, потом причалила к острову Абидос возле самых Дарданелл. Лев Х выслал два флота, друнгария Евстафия и адмирала Имерия, но оба трусливо уклонились от боя и направили свои корабли подальше от пиратских флотилий. Однако Триполит не пошел на Константинополь, он выбрал более легкую добычу – Солунь (Салоники). Это был второй по величине и богатству город Византии. Один из горожан, Иоанн Комениата, описывал, как 29 июля арабы ринулись на штурм, овладели Солунью и грабили ее 10 дней. Увезли 22 тыс. пленных, а перед уходом Триполит еще и вступил в переговоры с греческой администрацией, содрал большой выкуп за то, что не подожжет город. Вот так византийцы «отразили» пиратов.

А император и его военачальники не могли оказать помощи Солуни, потому что с севера в это время приближались войска Симеона и Олега. Что касается «колдовства» вождя «Росса», то его суть поясняют русские летописи. Когда появились тяжелые неприятельские корабли с «греческим огнем», Олег нашел способ уберечься от них. Приказал вытащить ладьи на берег. Там двигались его конница и обозы, и князь велел поставить лодки на повозки, везти по суше. Противостоять соединенным силам болгар и русичей Лев X был не в состоянии. Выслал делегации для переговоров. Впрочем, в запасе у императора имелось еще одно оружие. Почему бы не предложить «варварам» отравленные угощения? Но «колдун» Олег оказался не таким простаком, как представляли «цивилизованные» греки, распорядился не принимать от врага еду и напитки. Пришлось признать поражение, идти на уступки и откупаться.

Россия. Полная история для семейного чтения

Олег прибивает щит свой к вратам Царьграда. Гравюра Ф. А. Бруни, 1839.

И если византийские историки дружно «не заметили» своего позора, то красноречивое свидетельство об этом все же дошло до потомков. В 1898 г. в селении Нарышкей в 20 верстах от Солуни была найдена каменная колонна, надпись на ней указывала, что это – пограничный столб, обозначающий новую границу «между болгарами и ромеями». Поставлен он был именно в 904 г., «по соглашению» между обеими сторонами! Лев X отдал Симеону значительную территорию. А Солунь находится гораздо южнее Константинополя – следовательно, возле византийской столицы победители тоже побывали. И Олег отметил это, повесив свой щит на вратах Царьграда. Греки выплатили русичам немалую дань, по 12 гривен (2,4 кг) серебра на каждого воина. Вдобавок отстегнули «уклады» на города Киев, Чернигов, Переяславль, Ростов, Любеч и другие, «где властвуют князья, Олеговы подданные». Это было первым актом международного признания Руси и ее территориальных приобретений.

Полномасштабный мирный договор между империей и Русью был заключен в 907 г. Летописцы не зря уделяют ему особое внимание, передают текст полностью. Потому что в византийских архивах ни одного «проигрышного» договора не сохранилось. Они заключались с персами, аварами, болгарами, арабами, но через какое-то время подобные документы уничтожали. Однако исследователи однозначно доказали, что договоры с Русью подлинные. Анализ языка и фразеологии установил, что это переводы с греческого, в них встречаются типичные канцелярские обороты, которые употреблялись византийскими чиновниками.

Согласно договору 907 г., император принимал Русь в число «друзей и союзников». Это был условный дипломатический термин. В завуалированной форме он означал, что Константинополь обязуется платить «друзьям» ежегодные субсидии, то бишь дань. А за это союзник должен помогать империи. Важнейшее место в договоре отводилось торговле. Русь была очень заинтересована в ней, и греки даже требовали, чтобы в Константинополь входило одновременно не более 50 русских купцов. Но условия для них предоставили самые что ни на есть льготные. Дали право торговать беспошлинно, отвели им подворье в предместье св. Маманта, на полгода их обеспечивали бесплатным питанием, да еще и на обратный путь безвозмездно выделяли еду, корабельные снасти, якоря и паруса! Русь получила все, чего только могла пожелать.

Примерно в это же время, в 907–908 гг., был заключен мир и с Хазарией. Мадьяр выпроводили, Византия капитулировала, а воевать без союзников каганату было совсем не сподручно. Хазарскому царю Вениамину пришлось признать, что северяне и радимичи стали подданными Олега, пришлось даже согласиться пропускать русские военные флотилии по Волге на Каспийское море. При переговорах с хазарами не были забыты и дружественные печенеги, они получили возможность вернуться на родину, в волго-уральские степи.

В целом же в коалиционных войнах конца IX – начала X в., сотрясших и перемешавших юго-восток Европы, Русь получила максимальный выигрыш из всех участвовавших сторон. По-видимому, как раз мудрая внешняя политика, умелая дипломатическая игра и грамотное использование ситуации, сделавшие возможным такой успех, принесли Олегу прозвище «Вещего».

Реформы св. княгини Ольги.

В первой половине Х в. на Руси еще не существовало постоянных административных структур. Князья и их наместники лично ездили в полюдья. Отправлялись каждую осень, двигались от селения к селению, собирали с населения «дань», т. е. подати. Попутно решали накопившиеся вопросы, судили, разбирали тяжбы. Изменила положение св. равноапостольная княгиня Ольга.

Россия. Полная история для семейного чтения

Н. А. Бруни. «Святая великая княгиня Ольга». 1901.

Кстати, этот исторический образ весьма интересен, однако возникают и неясные вопросы.

Исследователи давно уже обратили внимание на нестыковку в летописях. Вещий Олег женил князя Игоря на Ольге «из знатного варяжского рода» в 902 г., а через 40 лет у Ольги рождается единственный сын, она предстает молодой, энергичной, красивой. Впрочем, разгадка довольно проста. Речь идет о разных женщинах. Если первая Ольга была из варяжской знати, то вторая – простой деревенской девушкой из племени кривичей, об этом сообщают ее Житие, Никоновская летопись, о том же писал легат римского папы, видевший княгиню в Константинополе.

В общем-то, надо учитывать, что Ольга – не личное имя, а тронное. Титул, употребляемый вместо имени. Как, кстати, и Олег (Хельги). В буквальном переводе – «священный». Он означал одновременно вождя и жреца. Соответственно, и Ольга (Хельга) – священная, правительница и жрица. В скандинавских сагах целые цепочки «Хельги» сменяют друг друга. Впрочем, и на Руси Олег, как и Ольга, был не один. Если Вещий Олег умер в 912 г. и был похоронен в Киеве, то в 922 г. летописи упоминают о смерти еще одного правителя по имени Олег, он скончался в Ладоге, его могила известна и доныне.

Чтобы не возникло путаницы, имеет смысл вспомнить: хотя князь Рюрик происходил из прибалтийских славян-ободритов, важную роль при нем играла норманнская знать. Вещий Олег стал не только регентом в малолетстве Игоря, он фактически перехватил власть и правил пожизненно. Причем система двоевластия сохранилась и после его смерти. Ибн-Фадлан, тесно общавшийся с русичами в начале 920-х гг., рассказывал, что у них два правителя. «Царь» жил в великолепном дворце, ему воздавались высшие почести. Но практическими вопросами управления он не занимался. У «царя» был заместитель, «халиф», который командовал армией, правил суд и вел дела с подданными.

После Вещего Олега на пост «хельги» выдвигались другие временщики из варяжской верхушки. Возможно, они переняли опыт в Хазарском каганате, где существовала аналогичная система двоевластия.

Россия. Полная история для семейного чтения

Сазонов В. К. «Первая встреча князя Игоря с Ольгой». 1824.

Что касается св. Ольги, то предания сообщают: ее первое, славянское имя было Прекраса, она выросла в деревне Выбуты под Псковом. Великий князь Игорь познакомился с ней на охоте. Отбился от свиты, увидел девушку в лодке и велел перевезти его. Но когда разглядел, насколько она красива, и попытался дать волю рукам, получил крепкий отпор. Перевозчица пригрозила выбросить его за борт. А это было серьезно – у кривичей женщины были сильными, даже сражались в поединках. Археологи выяснили, что каждая носила на поясе внушительный тесак. Объяснение, кого она везет, не подействовало, девушка осталась неприступной. Но тем более она запала в душу князю. Игорь действительно влюбился в нее – и сделал предложение.

Насколько сильно он любил молодую супругу, имеются весомые доказательства. В последние годы жизни у него не обнаруживается никаких других жен и наложниц – хотя в языческие времена это считалось вполне нормальным. Игорь построил для супруги персональную резиденцию Вышгород рядом с Киевом. Она имела собственный двор, собственных бояр. Причем на Руси такое отношение к женщинам стало модным. Своими дворами обзавелись другие дамы княжеского рода, племянницы и жены племянников Игоря.

Но у государя были и другие дела. Перед Русью стояла весьма важная задача – добиться выхода к морю. Население платило подати мехами, продукцией сельского хозяйства. Великому князю и знати требовалось реализовать их. Да и у людей после уплаты податей оставались излишки, их нужно было продать. Иначе сгниют, и что с них толку? А главным рынком сбыта являлась Византия. Но грекам было выгоднее скупать продукцию по дешевке в Киеве, они боялись морских нападений русичей. Натравили своих союзников, печенегов, те перекрыли низовья Днепра.

Россия. Полная история для семейного чтения

Макет древнего Вышгорода княгини Ольги около Киева.

Караваны русских купцов прорывались к морю с боями, с большими потерями. Расчистить дорогу от кочевников было трудно. Побьешь их – отступят в степи, а потом вернутся. Решили пробивать другую дорогу, по Бугу, через землю уличей. В 937 г. с этим племенем началась война. Уличи упорно сопротивлялись, укрывшись в городах. Но путь по Бугу открылся, флотилии вышли в море. Отряды высадились на Белобережье (Кинбурнской косе), Тендровской косе, строили базы.

Византийцы с тревогой заговорили о «русах-дромитах» (от названия Тендровской косы – Ахиллов дром). Арабский хронист Аль-Масуди в эти годы называл Черное море «морем русов, по которому не плавают другие племена, и они обосновались на одном из его берегов». Но возглавлял войско не Игорь. Операции против уличей продолжал воевода Свенельд. А предводителя морских отрядов еврейский Кембриджский аноним именует «Х-л-гу, царь Руси». Масуди назвал его «царь ал-Олванг».

Это был очередной временщик Хельги-Олег. Он вторгся в греческие владения в Крыму. Власти Херсонеса даже не пытались обороняться. Чтобы избежать погромов и разорения, они признали подданство Руси. Но в воинстве Хельги было много варягов. Их такая победа совсем не устраивала. Они жаждали добычи. Херсониты смекнули, что их все равно могут круто пошерстить, и постарались перенацелить незваных гостей. Подтолкнули их напасть на своих конкурентов, хазар. Хельги скрытно подобрался к Самкерцу (Керчи). «По небрежности местного начальника реба Хашмоная» воины ворвались в город и разграбили его.

В 940 г. завершилась и война с уличами, Свенельд взял их столицу Пресечен. А племя тиверцев замучили набегами печенеги, оно добровольно присоединилось к державе Игоря. Но весть о разгроме Самкерца донеслась до Итиля. Хазарский царь Иосиф послал в Крым лучшего военачальника Песаха. По пути он собрал на Кавказе аланов, касогов, ополчение Таматархи и переправился через Керченский пролив.

Песах узнал, кто спровоцировал налет, и страшно отомстил. Захватил три греческих городка и «избил мужчин и женщин». Херсонес успел закрыть ворота, а осаждать его сборной хазарской рати было бесполезно. Она двинулась к лагерю русских на западном берегу Крыма. Там гуляли, делили трофеи – и вдруг появился нежданный враг. Десантный корпус Хельги был небольшим, однако Песах остерегся атаковать его. Его собственное войско было сомнительного качества, а варяги и русичи – это не мирные греки и гречанки, безнаказанно перерезать себя не дадут. Нужно было взвесить и последствия. Если получится уничтожить один отряд – придут новые, и война выльется в серьезные убытки.

Гораздо лучший вариант Песах увидел в том, чтобы направить русичей в другую сторону, столкнуть с Византией. Он вступил в переговоры. Пугал своей армией, грозил истребить. Но при этом манил надеждой на примирение. Возмущался: зачем вы напали на нас? Мы же вас не обижаем, торгуем с вами. Кто натравливает на вас печенегов? Разве мы не пускаем вас к морю? Хотите владеть Херсонесом? Пожалуйста! А потерпит ли император? Наш общий враг в Константинополе…

Россия. Полная история для семейного чтения

Князь Игорь Рюрикович. Мозаичный портрет на станции метро «Золотые ворота», Киев.

Хельги поддался. Принял предложенные условия и заключил с каганатом союз. Впрочем, в Киеве далеко не все поддержали его решение. Часть воевод во главе со Свенельдом считала поход на Византию слишком рискованным. Но хазары обещали сговориться с арабами и болгарами, чтобы ударили на греков вместе с русичами. Доказывали, что в Константинополе мало сил. Хельги настоял на своем. В 941 г. поднял дружины, с которыми орудовал на море, ополчение городов, направил послов к болгарам.

Но в данное время болгарский царь Петр был в дружбе с императором Романом Лакапином, предупредил его. А многие русские воеводы и князья от похода уклонились. Хельги выступил без конницы, только с флотом. Правда, он был огромным. Греки писали о 10 тыс. кораблей. Такое количество означало бы полумиллионную армию – видать, преувеличили раз в 10. Однако и это было много, море у Босфора покрылось парусами. Хазарская информация о слабой обороне оказалась верной – византийская армия и флот ушли против арабов. Русичи высадились на азиатском берегу пролива.

Но дальше опять последовали накладки и ошибки. Хельги мог бы хорошо пограбить и благополучно отплыть домой. Мог даже попытаться напасть на Константинополь, по крайней мере разорить богатые пригороды. Он не сделал ни того, ни другого. Он ждал. Ждал наступления болгар и греков, обещанного хазарами. В результате застрял на 4 месяца. А император времени не терял, срочно отозвал свои корабли и войска с арабского фронта. Узнав о приближении многочисленных контингентов конницы и пехоты, русичи погрузились в ладьи, отчалили. Но в море их нагнали византийские эскадры, принялись жечь «греческим огнем». Вдобавок уже наступила осень, время штормов. Буря выбрасывала лодки на болгарский берег. Всех спасшихся царь Петр выдал грекам. Император велел их казнить – на площадях Константинополя обезглавили несколько тысяч человек.

Эти бедствия положили конец двоевластию. С Хельги уже и раньше враждовали воеводы Свенельд, Асмуд, их сторону держала значительная часть знати. А Игорь давно тяготился опекой временщика. Вероятно, не без влияния супруги. Хельги предпочел не возвращаться в Киев. Греческие и еврейские источники указывают, что он «постыдился вернуться в свою страну» и «бежал к Боспору Киммерийскому», в хазарский Самкерц. Но иудеям он был больше не нужен. Его с остатками войска спровадили в Закавказье. Норманнский вождь попытался отвоевать себе новое княжество на Куре, где и погиб.

В Византии император узнал, кто подстроил ему нашествие русичей. В ответ развернул гонения на иудеев. Масуди писал, что он «обращал евреев силой в христианство… и большое число евреев бежало из Рума в страну хазар». Хазарский царь воспылал гневом и устроил бойню христиан, «ниспроверг множество необрезанных». А в грызню между двумя державами втянулась и Русь.

Она теперь избавилась от времещика, но ведь начатую им войну требовалось завершить. Доходили слухи о массовых казнях в Константинополе. По языческим понятиям, отомстить было священным долгом – иначе князь утратит авторитет среди подданных. Но война требовала денег, а казна была опустошена прошлым походом. О, еврейские ростовщики готовы были одолжить сколько угодно! Отвалили такие суммы, что на Балтике наняли множество варягов. Хватило даже на то, чтобы перекупить печенегов – заплатить им еще больше, чем византийцы. Великий князь мобилизовал ополчение полян, кривичей, словен, тиверцев. В 944 г. на империю двинулась несметная рать. Морем везли пехоту, по берегу рысила конница.

Но Роман Лакапин выслал к устью Дуная своих уполномоченных, предложил выплатить такую же дань, как когда-то получил Вещий Олег. Причем сказалось и наследие отброшенного наконец-то двоевластия. Игорь раньше не решал подобных вопросов самостоятельно, растерялся. А воеводы и дружинники настаивали на мире: «Когда царь без войны дает нам серебро и золото, то чего более мы можем требовать? Известно ли, кто одолеет, мы ли, они ли? И с морем кто советен? Под нами не земля, а глубина морская, в ней общая смерть людям». Что ж, исход войны и впрямь выглядел сомнительным. В отличие от времен Вещего Олега, Болгария была враждебной. Печенегам византийцы вручили отдельные богатые дары – как бы в спину не ударили. Игорь послал их разорять болгар, расквитался за выдачу русских на расправу. А с империей согласился мириться.

Греки подтвердили старые договоры, согласились платить дань. Но за это навязали ограничения мореплавания. Оговаривалось, что Русь не имеет права претендовать на Крым и «власть корсуньскую» (херсонесскую). Русским запрещалось даже зимовать в устье Днепра и мешать грекам ловить там рыбу. Таким образом, наша страна лишилась постоянных баз на Черноморском побережье, утратила плоды недавних побед. А выходы к морю через земли уличей и тиверцев греки немедленно перекрыли. Науськали печенегов, и они в ближайший же год захватили низовья Южного Буга и Днестра.

Россия. Полная история для семейного чтения

Глазунов И. С. «Князь Игорь», 1962.

Кстати, еще несколько фактов показывают нам, насколько большое влияние оказывала на Игоря его жена. В 942 г. у них родился сын и получил уже не скандинавское, а славянское имя – Святослав. А в состав русской делегации в Константинополь входил персональный посол от Ольги – он значился третьим после послов от великого князя и Святослава. То есть княгиня официально занимала третье место в государственной иерархии.

Но по возвращении из похода Игорь отправился в полюдье в землю древлян. И опять сказалось, что он не привык руководить самостоятельно. В древлянских лесах рядом с ним не оказалось авторитетных воевод. А буйная варяжская дружина с князем почти не считалась. Кинулась обирать людей, насильничать. Да и грабили-то для собственной поживы, для казенных нужд ничего не оставалось. Но на Игоре висел крупный долг ростовщикам! Расплатиться за счет военной добычи он не смог, поход закончился без трофеев. А сладить с подчиненными был не в состоянии.

Игорь не придумал ничего лучшего, как отправить домой распоясавшуюся дружину, а сам с небольшой свитой вернулся собрать дополнительную дань. Но древляне уже озлобились, вооружились. Великого князя все-таки сочли нужным предупредить: не езди к нам. Все, что мы были должны, ты уже взял. Он не послушался, продолжал путь. Тогда древлянский князь Мал обрушился на него с войском. Свиту перебили, Игоря привязали к двум согнутым деревьям и разорвали на части.

Вот теперь-то Русь очутилась на грани катастрофы. Безрезультатная война, восстание, на престоле несмышленыш Святослав и его мать, а вокруг них косящиеся на власть норманнские вельможи. Могущественный Свенельд явно претендовал на роль нового временщика. Ну а древлянский Мал представлял эти трудности, был уверен в собственных силах. Он направил посольство к Ольге и предложил другой вариант – стать его женой. По сути, это был политический расчет: племена восточных славян мирятся между собой и утверждают новую династию, без варягов.

Но подобный вариант оскорбил Ольгу как женщину – убив мужа, Мал отводил ей роль трофея, разменной монеты в задуманной им комбинации. А политические последствия этой комбинации Ольга оценивала куда лучше, чем Мал. Против нее выступит варяжская знать, древлянскому князю откажутся подчиняться поляне, а для других племен пример мятежников станет ох каким соблазном! Русь распадется. Восстание было необходимо сурово подавить.

Однако власть Ольга не уступила никому. Сама стала регентшей при малолетнем сыне. Вместо Свенельда она сделала ставку на его соперника Асмуда. Тоже талантливого военачальника, но он не имел столь обширных владений, занимал второстепенные посты. Ольге требовался именно такой – ее собственный выдвиженец, обязанный и верный только ей. Опорой Ольги стали и поляне. Они успели полюбить великую княгиню, а древляне были их кровными врагами.

Россия. Полная история для семейного чтения

Вторая месть Ольги древлянам. Миниатюра из Радзивилловской летописи.

Чтобы утвердить себя в роли правительницы, пресечь любые шатания, Ольга лично возглавила усмирение бунта. Летописец Нестор передает нам целый набор легенд. Перечисляет, как одно посольство древлян зарыли заживо в ладье, второе сожгли в бане, как племенную знать пригласили на тризну по Игорю, напоили и перебили. Описывает, как Ольга, осадив Искоростень (Коростень), попросила символическую дань воробьями и голубями, привязала к птицам горящий трут, они полетели в родные гнезда и зажгли город. Но это всего лишь фольклорные байки. Например, сюжет с птицами неоднократно встречается в скандинавских сказаниях о викингах. Там несколько вождей поджигают и берут неприступные города аналогичным способом. Очевидно, Нестор собрал разные устные сюжеты, ходившие в народе в его время, и соединил воедино.

Ну а правда заключается в том, что оскорбительное посольство, приехавшее в Киев со сватовством, Ольга велела казнить – прибегать для этого к хитрым уловкам было незачем. Собрав войско, княгиня повела его на древлян. Чтобы никто не оспорил ее решения, номинально командовал походом трехлетний Святослав. Когда построились к битве, мальчика посадили в седло, дали в ручонку копье и научили, пусть бросит его. Оно упало совсем рядом, у ног коня. Но больше ничего и не требовалось. Асмуд воскликнул: «Князь уже начал! Станем за князя!» – и рать дружной атакой опрокинула противника.

Разбитые древляне заперлись в крепостях. Боевые действия приняли затяжной характер. Но война укрепила авторитет княгини. Она показала себя настоящей начальницей. Появлялась перед дружинами в шлеме и кольчуге, с мечом на поясе. Жила в шатрах полевых лагерей, обогревалась у костров. Походная жизнь была для нее привычной – в лесах выросла. Ольга отдавала приказы, принимала донесения. Когда выпадало время, любила поохотиться. И у нее-то, в отличие от Игоря, воины не смели своевольничать, слушались безоговорочно.

А победа постепенно клонилась на сторону княгини. Осознав, что киевское войско не уйдет, будет стоять до полного покорения края, города стали сдаваться. Тех, кто упорствовал, брали приступом. Наконец, пала и столица древлян Искоростень. Город сожгли. Княгиня наказала племя «данью тяжкой», две трети ее должно было идти в государственную казну, а треть – персонально Ольге. Но она проявила и милосердие, умела быть справедливой. Казнила лишь нескольких старейшин, главных виновников мятежа. Кое-кого продала в рабство. Даже Малу сохранила жизнь, хотя княжение у древлян ликвидировала.

Но государыня учла и печальный урок покойного мужа. Требовалось упорядочить систему сбора дани, исключить анархию и хищничество. Ольга сумела сделать это. Она разделила землю на волости. В них учреждались погосты – представительства княжеской администрации. Туда назначались чиновники-тиуны с несколькими дружинниками или слугами. Присматривали за порядком во вверенной местности, решали споры. Мелкие судебные дела решали сами. О более серьезных докладывали князю. А для жителей устанавливались «уроки», постоянные размеры податей. Люди должны были сами сдавать их на погостах.

Эту реформу, введенную в 946 г. вместо полюдья в земле древлян, св. Ольга распространила по всей стране. Совершила большую поездку от Киева до северных владений, новгородских и псковских. Сама выбирала места для погостов. Изучала условия хозяйства, урожайность и определяла размеры «уроков» для тех или иных районов.

Россия. Полная история для семейного чтения

Кириллов С. А. «Княгиня Ольга. Крещение». Первая часть триптиха «Святая Русь», 1993.

Любопытно отметить, что слово «погост» в русском языке со временем кардинально изменило значение. После крещения Руси на погостах строились первые церкви в сельской местности – под охраной чиновников и воинов. При церквях возникали кладбища, и в народе возникло выражение о похоронах – «понесли на погост». Административная система погостов просуществовала в России до XVI в., на северных окраинах – до XVII в. Потом ее заменили выборным земским самоуправлением. Прежнее значение забылось, и слово «погост» перенеслось на кладбища.

Ну а что касается св. Ольги, то она почти одновременно с административной начала другую реформу. Не менее, а куда более важную, духовную. Напомню, что ее статус «Хельга» – «священная» – означал не только правительницу, но и верховную жрицу. Отныне она должна была не только участвовать в языческих обрядах на столичном капище, но и руководить ими. Развратными ритуалами в честь сил плодородия вроде «священной свадьбы» и купальских игрищ. Кровавыми действами на алтарях мрачных богов – норманны принесли на Русь обычаи человеческих жертвоприношений, и киевская знать подхватила их. Кому не хочется приблизиться к правящей верхушке, купить для этого раба или даже бросить жребий среди соплеменников?

Ольге, выросшей в простой кривичской деревушке, такие обряды были отвратительны и чужды. У нее с детства складывались совсем иные представления о Высших силах – добрых, искренних, любящих, опекающих своих детей. В Киеве уже было много христиан, в том числе среди княжеских дружинников. Приезжали проповедники из Болгарии, Херсонеса, существовала соборная церковь св. Ильи Пророка. Княгиня познакомилась с христианским Богом, и Он оказался ближе, понятнее, роднее для ее души, чем свирепые и распущенные языческие божества. От обязанностей жрицы она избавилась просто и однозначно. Приняла святое крещение. Ну а если не стало верховной жрицы, то и столичное капище, где приносились страшные жертвы, автоматически прекратило существование. Да и киевские бояре призадумались. В княжеском дворце возобладали другие веяния. Не пора ли было подстраиваться к ним?

Святослав, сокрушитель Хазарии.

К середине X в. Хазария достигла своего максимального могущества. Иудейская купеческая верхушка держала в суровом подчинении собственный народ, покорила многочисленные финские, славянские, кавказские племена. Брала с них дань рабами, мехами и другими ценными товарами. Столица каганата, город Итиль, раскинувшийся на берегах Волги и Ахтубы, поражал современников роскошью и величиной. Он протянулся на 8—10 км, в нем строились великолепные дома знати, синагоги, бани, караван-сараи, шумели многолюдные базары. Приезжим купцам здесь готовы были предложить самые экзотические товары, самые изысканные удовольствия – лучшие блюда, вина, наркотики, зажигательных танцовщиц, девушек и мальчиков всяких национальностей, на любой вкус. Выбирай, веселись, абы деньги были. А на острове, отделенном протоками, располагались дворцы кагана и царя. Они представляли собой «город в городе». Попасть туда могли лишь избранные. Богатели и прочие города Хазарии – Самкерц, Таматарха, Семендер, Беленджер.

С другой великой державой, Византией, каганат в данное время поддерживал тесную дружбу. Правда, они конкурировали в черноморской торговле. Но иудейские ростовщики, компаньоны и родственники олигархов Итиля, уютно устроились в Константинополе. Успешно вели дела. И к тому же сближению способствовали общие интересы – противодействовать усилению Руси. В Византии и Хазарии одинаково приходили к выводу, что русских нельзя пускать к морю, надо всемерно ослаблять их. Кому нужно большое и процветающее Киевское княжество? Оно начнет отстаивать свои выгоды, влиять на международные дела, с ним придется считаться. Пускай лучше русские безвылазно сидят в родных лесах, а в Константинополь приходят или рабами, или наемниками, льют кровь за греческое золото.

За века блестящего существования Византия ухитрилась предать всех «варварских» союзников: аланов, готов, гуннов, болгар, антов, армян, тюрков, мадьяр. Сговорившись против русских с хазарами, она предала и новых своих «друзей», печенегов. Греческие дипломаты помогали уговорить вождей кочевников, чтобы они не трогали каганат, не нападали на него, дозволили ему строить крепости в степях. Линия хазарских белокаменных замков стала продвигаться на запад. Как показывают археологические данные, самые поздние из этих крепостей, в середине Х в., уже перешагнули Днепр – в селе Вознесенка около Запорожья. Отныне днепровские пороги контролировали не печенеги, а хазары! Теперь они решали, кого пропустить «из варяг в греки», а кого нет, какую дань взять с проезжающих. Но византийцы считали себя в выигрыше. Каменные твердыни перекроют русским дороги к морю гораздо надежнее, чем скопища степняков. А это означало безопасность Константинополя! Это означало, что можно забыть о дани, которую Византия обязалась платить Вещему Олегу и Игорю.

В выигрыше были и хазары. Они теперь скупали русскую продукцию в Киеве, цены диктовали сами – бери что дают, иначе все равно пропадет. А хазарский царь Иосиф состоял в переписке с визирем Испанского халифата Хосдаи Ибн-Шафрутом, хвастливо рассказывал ему: «И с того дня, как наши предки вступили под покров Шехины, Он (Бог) подчинил нам всех наших врагов и ниспроверг все народы и племена, жившие вокруг нас, так что никто до настоящего дня не устоял перед нами. Все они служат и платят нам дань – цари Эдома и цари исмаильтян». О границах каганата сообщал: «Земли наши на запад достигают реки Кузу, на север – до холодной страны йуру и вису. И они покорны нам, страшась меча нашего…» Йуру – югра, населявшая Северный Урал, вису – племя весь на Белоозере, Кузу – Южный Буг. Перейдя крепостями Днепр, хазары уже считали своими владениями степи до следующей большой реки.

Русь была обширной и многолюдной. Попробуй-ка поработить ее военными операциями! Но зачем война? Ее душили! Щупальца каганата охватывали Русь с двух сторон – с севера, через Верхнее Поволжье, и с юга, через Причерноморье. При содействии Византии хазары заключили союз с еще одними друзьями Константинополя – царями Болгарии. Враги «протягивали руки» навстречу и почти уже сомкнулись.

Впрочем, Русскую державу душили не только крепостями и таможенными заставами. Мы уже рассказывали, как в 944 г., организуя поход на греков, князь Игорь крупно влез в долги иудейским купцам. Но ведь их требовалось возвращать. Пытаясь собрать нужные суммы, погиб сам Игорь. Вдове князя св. Ольге пришлось усмирять бунты. Однако долги никуда не делись, на них накручивались проценты. А они были не маленькими, в Средние века ростовщики драли с должников три шкуры. Навар в 100 % в год считался весьма умеренным. За годы нестроения Руси, войны с древлянами долг значительно вырос.

Сама выплата процентов превращалась в регулярную дань хазарам, страну вовлекали в экономическую кабалу. А за отсрочки или снижение долга заимодавцы требовали различных привилегий. В Киеве разросся еврейский «конец», даже одни из ворот были названы Жидовскими. Этот конец получил права самоуправления, все дела иудеев решал собственный начальник – по сути, хазарский посол и наместник на Руси. Но до поры до времени Ольга не могла выступать против каганата. Хазары были слишком серьезным противником. Вмешались бы Византия, Болгария… Великой княгине приходилось поддерживать видимость дружбы, обходительно принимать ростовщиков и их начальника, внимательно выслушивать запросы. Надо было лавировать, выискивать хитрые ходы. А при этом скрытно, помаленьку готовиться к схватке с хищным соседом.

Св. Ольга сама ездила в Константинополь. Судя по всему, пробовала убедить императора Константина Багрянородного сменить политические ориентиры. Ведь Русь могла стать для него куда более надежным другом, чем Хазария. Но визит принес разочарование. Великая княгиня убедилась: Византия – непримиримый враг Руси. На союз с ней или хотя бы на ее нейтралитет надеяться нельзя. В случае войны обязательно ударит в спину.

Между тем у государыни подрастал сын Святослав. Мать ему выделила собственный удел – Новгород. Под руководством боярина Асмуда юноша учился быть правителем, постигал военную науку. Из таких же молодых людей, как князь, формировалась его дружина. Для воспитания настоящих воинов недостаточно одних лишь рассказов и упражнений, но в Новгороде имелись возможности поучиться на практике. Вместе с новгородцами Святослав совершал экспедиции к эстам, финнам, самоедам. Подчиняли племена, облагали данью. Вероятно, князь участвовал и в варяжских морских походах. В этих предприятиях сплачивалась и выковывалась железная, не имеющая себе равных дружина. А сам двадцатилетний Святослав превратился в опытного и умелого начальника.

Россия. Полная история для семейного чтения

Портрет Святослава Игоревича. Царский титулярник, XVII в.

Нестор рассказывал, что он «легко ходил в походах, как пардус, и много воевал». Без обозов, шатров, котлов. Довольствовался мясом, поджаренным на углях. Спал, «подостлав потник, с седлом в головах. Таковыми же были и все прочие его воины». Лев Диакон описывал портрет князя: «Он был умеренного роста… брови густые, голубые глаза, плоский нос, редкая борода, верхняя губа его была покрыта густыми и вниз спускающимися волосами. Голова была совсем голая, лишь на одной стороне висел клок волос – знак благородного происхождения. Шея толстая, плечи широкие, и все сложение очень стройное. Взгляд его был мрачный и суровый. В одном ухе висела золотая серьга, украшенная двумя жемчужинами с рубином посреди. На нем была белая одежда, только чистотой отличающаяся от других» (простых воинов).

К административным и хозяйственным вопросам он не питал ни малейшего интереса, старался избегать их. Однако новгородским боярам это нравилось. Не лезет князь в их дела, вот и ладно, они как-нибудь сами разберутся. Св. Ольга тоже не настаивала, чтобы сын более внимательно осваивал подобные обязанности. Она готовила Святослава к главному делу. Смертельному удару по Хазарии. Даже когда князь вырос, мать сохранила на него огромное влияние, и сложилось своеобразное разделение их функций. Ольга по-прежнему ведала всем гражданским управлением, а Святославу это позволяло не отвлекаться на текущие дела, сосредоточиться на военной сфере.

Великая княгиня продолжала вести активную дипломатию. Она заключила союз с врагом Византии, германским императором Оттоном. Вступила в альянс с Венгрией, договорилась скрепить его браком, сосватала за сына мадьярскую княжну. На Руси ее назвали Предслава. Правда, тогдашние венгры были совсем не похожи на нынешних. Угорские кочевники еще не успели смешаться с европейцами, оставались низкорослыми, коренастыми, с широкими лицами и узкими глазами. Стоит ли удивляться, что Святослав, женившись из политических соображений, полюбил другую девушку, холопку матери Малушу. Впрочем, она была не рядовой рабыней, а ключницей Ольги, управляющей хозяйством. Да и рода не простого – ее брат Добрыня был не землепашцем, не ремесленником, а профессиональным воином. Некоторые историки предполагают, что отец Малуши любечанин Малк был не кем иным, как древлянским князем Малом, которого Ольга обратила в неволю и поселила в Любече. Известно, что Малк был очень преданным слугой княгини, вслед за ней крестился, получив имя Никиты. От Малуши родился будущий государь Руси, св. Владимир Креститель…

Только сына обратить в христианство св. Ольга не смогла. Он отнекивался, ссылался – «а что скажет моя дружина?» Ведь не только воины зависели от князя, он сам в немалой степени зависел от своих воинов. Впрочем, может быть и так, что государыня и ее сын сочли данный вопрос несвоевременным. Вдруг народ расколется накануне войны? Кому это окажется на руку? А война и впрямь предстояла серьезная. Не только за величие, но и за саму жизнь, за свободу.

Однако в Византии произошли вдруг резкие перемены. Покатилась череда заговоров, переворотов, смут, а в результате к власти пришел воинственный Никифор Фока. Он счел, что империя слабеет и разлагается от мирной жизни, унижает себя, откупаясь от недругов. Решил вернуть былую славу римлян и разделаться сразу с несколькими противниками. Весь свой флот император отправил в Сицилию, очистить ее от арабских пиратов. А сам собрал огромную армию и в 964 г. повел ее на Сирию. Таким образом, силы Византии оказались связаны на двух фронтах. Для Руси наступил самый подходящий момент.

Святослав и Ольга успели к этому подготовиться. Войско было прекрасно вооружено, обучено, умело четко действовать по командам, держать строй под ударами врага. Понеслись быстрые ладьи за море, вербовать дополнительные контингенты варягов. Киевские правители присмотрели и новых союзников. Хазары, добравшись крепостями до Днепра, начали без стеснения прижимать печенегов, уже считали их подданными. Кочевникам это никак не могло понравиться. Но каганат поссорился и с гузами, которых раньше использовал против печенегов. Вроде их помощь больше не требовалась. Так зачем заигрывать, подарки посылать? Начали обращаться пренебрежительно, захватывать в рабство. В Киеве такие вещи отслеживали. Теперь пришла пора, к печененам и гузам помчались русские послы.

План кампании был разработан заранее. Идти на Итиль напрямую, через Причерноморье, было самоубийством. На этом направлении стояло три сотни крепостей, хазары за столь внушительной «изгородью» чувствовали себя в полной безопасности. Другой путь в Хазарию, через Верхнюю Волгу, тоже перекрывали кордоны, города и крепости хазарских вассалов. Ввяжешься в затяжные сражения, с тыла ударят союзники каганата, болгары, подключатся византийцы. Нет, действовать надо было быстро – и сразу же добиться полной победы.

Существовал третий путь, по Оке, через земли вятичей и муромы, и он выводил прямо в сердце каганата. Правда, и здесь можно было завязнуть надолго. Осаждать лесные крепости вятичей было не легче, чем каменные замки. Но каганат сгубила близорукая алчность его властителей. Держава выглядела несокрушимой и вечной – от «реки Кузу» до «холодной страны йуру и вису», все покорны, «страшась меча нашего». Кто посмеет покуситься на Хазарию? А если так, то и с подданными можно было не церемониться! Вятичи прикрывали важный участок границы, но с них драли высокую дань, не звериными шкурками, а серебром, «по шелягу с плуга». Поэтому посланцы Святослава сумели договориться с племенем.

Все приготовления осуществлялись в глубокой тайне. В Киеве княгиня Ольга не обнаруживала ни малейшего намека на скорые перемены. Хазарские дипломаты и купцы пребывали в уверенности, что их по-прежнему боятся, заискивают, готовы уступать. Самодовольно высчитывали русские долги, жульничали с процентами. Прикидывали, что еще они смогут потребовать от благосклонной, не желающей их раздражать государыни. А она лишь по ночам давала волю истинным чувствам. Святая Ольга горячо молилась. Не могла доверить секретов никому, открывалась только Богу. Да, ее сын оставался язычником. Но ведь и Тит Флавий, разрушивший Иерусалим, был язычником! А в Итиле верховодили потомки тех самых иудеев, которые распяли Христа. Неужели Господь не поможет?

А в глубине страны, подальше от иудейского квартала Киева и от византийских соглядатаев, собирались войска. Их скрытно перебрасывали на Черниговщину, в селения северян. Операция началась глубокой осенью 964 г. Постарались выбрать время буквально накануне ледостава! Святослав двинулся вверх по Десне. От истоков этой реки ладьи перетаскивали в притоки Оки. Тут начинались владения вятичей. Они уже ждали. Был собран урожай, позволивший кормить войско. Хазар, которые находились в их городах, вятичи с большим удовольствием перерезали. И тут как раз на реках начал становиться лед, повалили снега – наступала зима. Она на несколько месяцев надежно отрезала лесной край от Итиля. Таким образом, в Хазарию не просочилось никаких известий, ее правители даже не подозревали об опасности.

Святослав зимовал у вятичей, ремонтировал суда, строил новые. Провел переговоры с муромой, и племя охотно согласилось вернуться в состав Руси. А весной 965 г., едва сошел лед, вниз по реке поплыли лодки с гонцами. Они несли три грозных слова: «Иду на вы!» Эти слова грянули как гром среди ясного неба. Ошеломили, внесли панику. Хазары и их сателлиты до последнего момента не ведали, что над ними нависает беда. А теперь предпринимать что-либо было уже поздно. Следом за гонцами на Волгу выходила могучая русская флотилия. Погромила Волжскую Болгарию, буртасов. Они тоже были подневольными данниками каганата, но разве не помогали ему? В 912 г. вместе с хазарами подло истребили армию русичей, возвращавшихся с Каспийского моря. Вот и пришла расплата.

В Итиле хазары успели сорганизоваться. Подняли наемную хорезмийскую гвардию, вооружили горожан, приняли бежавших болгар и буртасов. Но Святослав на это и рассчитывал, когда посылал дерзкий вызов. Пускай враги соберутся в кучу, чтобы покончить с ними разом. К князю подошли союзники. С правого берега Волги – печенеги, с левого – гузы. Хазарское воинство вывели в поле царь Иосиф и марионеточный каган из рода Ашина, история даже не сохранила его имени. «И соступишася на бой, и бысть брань, одоле Святослав козар». Каган пал в рубке. Иосиф исчез без вести. Преследуя и топча бегущее хазарское ополчение, русичи ворвались в Итиль. Мегаполис, раскинувшийся на несколько километров, был разрушен и сожжен дотла. Исчезли, развеялись черным дымом сказочные дворцы, роскошные дома, увеселительные заведения.

А сколько рабов и рабынь обрели свободу? Тех, кто трудился в поте лица на иудейских хозяев, кто ублажал их. Тех, кого держали в бараках работорговцы, выставляли нагими перед покупателями. Тех, кто уже был продан и ждал отправки в далекие страны… Сколько людей обливались счастливыми слезами и обнимали соплеменников – русичей, вятичей, муромчан, печенегов, гузов? О них нигде не упоминается. Но ведь они были. Зато хазарам влетело крепко. Ибн-Хаукаль писал, что от них «не осталось ничего, кроме разбросанной неполной части». Они прятались на волжских островах с надеждой «остаться по соседству со своими областями» – вернуться домой, когда русичи уйдут. Но «народ рус… рыскал за ней», за этой «неполной частью». Гнездо нечисти выводили под корень, чтобы больше не возродилось.

Уничтожив Итиль, часть русской армии отправилась на Терек, стерла с лица земли прежнюю хазарскую столицу Семендер и Беленджер. А сам Святослав и костяк его дружин переволокли ладьи с Волги в Иловлю, выплеснулись на Дон и взяли Саркел. Это была не просто крепость, а центр хазарского пограничного командования. Отсюда осуществлялось управление всей системой крепостей. Раскопки показали, что Саркел был захвачен с жестоким боем и снесен до основания. На его месте Святослав велел строить русскую крепость Белая Вежа.

По Дону князь вышел в Азовское море, разгромил Самкерц и Таматарху. Одним походом были сокрушены все крупные города Хазарии! Святослав ставил целью не победить каганат, а полностью ликвидировать его. Срубить чудищу все головы одним махом. Он и срубил их. А брать сотни замков, перегородивших степи между Доном и Днепром, вообще не потребовалось. Как только пали Итиль и Саркел, хазарские гарнизоны, которым русичи вышли в тыл, бросили крепости и бежали к своим друзьям, в Болгарию. Святослав повоевал еще на Северном Кавказе, побил хазарских вассалов, ясов (аланов) и касогов. Они разделились. Одни вслед за хазарами рванули к болгарам, другие примкнули к русским. Некоторых ясов и касогов князь «приведе Киеву» и поселил в его окрестностях.

Но блестящая кампания 965 г. этими успехами не ограничилась. Перед Русью стояла еще одна жизненно важная задача – утвердиться на море. Святослав ее тоже решил, причем легко, как бы между делом. По дороге домой его войско прошлось по византийским владениям в Приазовье и Северном Крыму. Пограбили 10 городов и 500 деревень. Но население в этих краях было смешанным. Вместе с греками издавна селились славяне, вступали в браки друг с другом. Один из византийских топархов (начальников провинций, его имя осталось неизвестным) сокрушенно записал, что большинство его подчиненных «жило по обычаям варваров», и при нашествии русичей «города и народы добровольно к ним присоединялись». Даже местная знать отказалась слушаться топарха, единогласно постановила подчиниться Святославу. Он поехал в Киев, его обласкали и приняли вместе с несколькими провинциями в подданство Руси. Таким образом, всего за один год карта Восточной Европы изменилась до неузнаваемости. Огромный Хазарский каганат исчез, а владения русских государей распространились по Оке до Волги и Дона, выплеснулись к Азовскому и Черному морям.

Св. Владимир Креститель.

Случайно ли святое крещение пришло к нашему народу через крымскую землю? Нет, в столь важных духовных процессах случайностей не бывает. Можно вспомнить, что именно в Крым прибыл со своей миссией св. апостол Андрей Первозванный. Первых христиан на будущей русской земле он обратил в Херсонесе, основал первую церковь. По преданию, св. Андрей через Днепр попал на Волхов. «Повесть временных лет» донесла любопытный рассказ, как он удивился обычаю новгородцев париться в бане. Отсюда он через Балтику вернулся в Рим и в Патрах принял мученический венец на косом Андреевском кресте. Обычно эту историю воспринимают скептически. Но если разобраться, то выясняется, что в ней… нет ничего невероятного! Великого Новгорода еще не существовало, но рядом с Херсонесом находился Неаполь-Скифский – тоже Новгород. Парные бани там были. Дорога по Днепру и Волхову уже действовала. А от Балтийского моря функционировал «Янтарный путь» в Италию.

Россия. Полная история для семейного чтения

Фото: В. Бесараб.

Община, созданная св. Андреем в Крыму, не распалась. На здешнюю окраину Римской державы ссылали преступников, в том числе христиан. Император Домициан отправил в Херсонес двоюродную сестру, христианку Домитиллу. Траян сослал римского епископа св. Климента. Но он продолжал проповедовать, и его утопили, привязав к якорю. Молитвы мучеников и исповедников как бы готовили будущую купель для Руси! Наполняли ее благодатью! А мощи св. Климента обрели в 861 г. святые братья-просветители Кирилл и Мефодий, побывавшие в Херсонесе. И как раз здесь св. Кирилл увидел две книги, Евангелие и Псалтырь, написанные «русьскими письмены». Общался с хозяином книг, христианином-русичем. Мы не знаем, каким из алфавитов были написаны книги, но он стал основой для разработки славянской грамоты. Опять – случайное ли совпадение?

Как видим, задолго до св. Владимира русичи тянулись к христианству. Попытки внедрить в нашей стране православную веру тоже предпринимались не единожды – при Аскольде и Дире, при св. Ольге, хотя христанство еще оставалась достоянием немногих. Впрочем, и Русь была непрочной связкой славянских и финских племен, то и дело распадалась в междоусобицах.

Судьба будущего крестителя Руси была очень непростой. Побочный сын Святослава получил от своего отца в удел Новгород. Отец, уничтожив Хазарию, отправился воевать на Балканы. Одержал ряд блестящих побед. Правда, греки все-таки прижали его. Осадили в Доростоле, он понес большие потери и вынужден был вернуться на родину. Однако договор заключил очень неплохой. Греки выплатили русичам значительную сумму, обязались платить ежегодную дань, признали русскими владениями «Боспор Киммерийский» – Керчь и Тамань, отвоеванные у хазар.

Но отпускать князя живым византийцы не хотели, только требовалось устранить его чужими руками – чтобы не навлечь на себя месть и ответных набегов. Министр иностранных дел империи Феофил вел переговоры с воеводой Святослава Свенельдом, а потом поехал к печенегам и предупредил их: князь будет следовать по Днепру со слабыми силами и огромной добычей. Судя по всему, Феофилу удалось найти общий язык не только с печенегами, но и со Свенельдом. Святослав отправил его в Киев с конницей, а сам пошел на лодках – с ранеными, больными, полученными богатствами.

Стал подниматься по Днепру и обнаружил – у порогов поджидают орды кочевников. Святослав вернулся к устью реки. Зимовал на Белобережье (Кинбурнской косе). Воины голодали, умирали. Ждали помощи из Киева – ведь Свенельд благополучно добрался туда. Но не дождались. Воевода предал. Сговорился со столичной верхушкой – она вошла во вкус править самостоятельно при княжиче Ярополке, ему было 10–11 лет. Свенельд захватил его под свое влияние. Фактически произошел переворот. А отчаявшийся Святослав по весне пошел на прорыв. Не терял надежды, сейчас-то киевляне появятся, помогут. Не появились. Ну а печенеги схитрили, отошли в степь. Когда у порогов ладью разгрузили, стали перетаскивать волоком, напали. В последней сече Святослав сложил буйну голову, из его черепа печенежский князь Куря сделал чашу.

Братья Ярополка тоже были еще детьми. Олегу, правившему в земле древлян, исполнилось 9—10 лет, Владимиру – 8–9. Но стоявшие за ними бояре и племена не поддержали узурпаторов. Русь раскололась. Киевским властителям даже пришлось заключить союз с печенегами (кровными врагами, убийцами отца князя!), чтобы удержаться. Но затем они укрепились, перешли в наступление. Был разбит и погиб в бою древлянский Олег. Владимир и его дядя Добрыня вынуждены были бежать за море, к варягам. Альянс с печенегами никак не мог состояться без поддержки Византии. А когда Ярополк подрос, Свенельд женил его якобы на греческой монахине. Точнее, на византийской шпионке. На Руси ее назвали Преславой. Она была значительно старше мужа, могла регулировать его.

Но держава, созданная усилиями св. Ольги и Святослава, очередной раз стала разваливаться. Отделились радимичи, вятичи. Русские владения принялись захватывать поляки, литва, волжские болгары. Вопреки договору со Святославом греки подволили возродиться в Керчи и на Тамани осколку Хазарского каганата. Однако население нашей страны хорошо понимало, за кем правда. В 979 г. Владимир и Добрыня вернулись на родину. Племена и города сразу стали переходить на их сторону. При их походе на Киев никто не оказал сопротивления. Ярополк не доверял даже собственной столице, бежал. Потом сдался и был казнен – как соучастник убийства отца и братоубийца.

Несколькими блестящими походами Владимир и Добрыня восстановили границы Руси. Подчинили отпавшие племена. Разогнали хищников, разохотившихся на чужие владения. Поднявший было голову осколок Хазарии превратился в Тмутараканское княжество. Кстати, иногда изображают, будто Владимир какое-то время был ярым язычником. Это неверно. Уже в начале его правления православный храм возник не только в Киеве, но и в Новгороде. Разогнав византийских агентов и священников, отиравшихся при дворе Ярополка, он действительно восстановил в столице капище. Но сам он за 8 лет языческого правления в Киеве бывал лишь короткими наездами. Все время был в седле, из одного похода отправлялся в другой.

Языческое рвение проявил не он, а столичная верхушка, «бояре и градские старцы». Те самые, кто предал его отца, подстраивался к Ярополку и Свенельду. Теперь решили выслужиться перед новым государем, отметить его победы человеческим жертвоприношением и постановили бросить жребий. Когда крещеный варяг Феодор отказался выдать сына Иоанна, столичные бояре опять обошлись без князя, подняли народ на вече. Разметали двор Феодора и Иоанна, убив их обоих. Но беспорядки в Киеве никак не могли понравиться Владимиру. Пришлось посылать дружинников, усмирять разбушевавшихся горожан, и больше подобных безобразий не повторялось.

Однако государь, снова собрав распавшуюся державу, не мог не задумываться о ее будущем. Теперь племена повиновались ему, но оставались обособленными, помнили о различном происхождении. Где гарантия, что построенная им держава снова не рассыплется? Точно так же, как она рассыпалась после смерти Гостомысла, Вещего Олега, Игоря, Святослава… Видать, строили на песке. Чтобы прочно спаять Русь воедино, власти государя было недостаточно. Для этого требовалось нечто большее. Общие ценности, общее мировоззрение. Вера…

Совсем не те верования, учившие печь блины, прыгать через костры, резать перед идолом баранов, а то и людей. Все это было какое-то не настоящее, мелкое. Или грязное. Душа чувствовала – настоящая вера должна быть неизмеримо выше, чище, величественнее. Летопись рассказывает, будто к Владимиру приходили проповедники – мусульмане, иудеи, латиняне, греки. Объясняли преимущества своих религий, а государь выбирал. Потом отправил посольство по разным странам: проверить, чья вера лучше. Однако воспринимать буквально подобную историю не стоит. Это литературный прием, «бродячий сюжет». Он встречается в преданиях многих народов, чтобы объяснить, почему была принята такая религия, а не иная.

Владимиру не требовалось созывать и выслушивать мудрецов. С мусульманами он общался во время похода в Волжскую Болгарию. С иудеями имел дело и в Киеве, и в Тмутаракани. В христианскую церковь его водила бабушка, св. Ольга, христианками были четыре его жены, причем две принадлежали к Восточной Церкви, а две к Западной, у них были свои духовники, князь знал особенности их богослужения.

Россия. Полная история для семейного чтения

Васнецов В. М. «Крещение Князя Владимира». 1885—1986.

Но ведь самого по себе «выбора веры» не было и не могло быть! Вера – не товар. Ее не выбирают, как на базаре, торгуясь и прицениваясь, какая выгоднее. Она всегда одна! И принимают ее только одну. Не расчетами, а душой и сердцем. Авторы XI в., русский митрополит Иларион и Иаков Мних, были по времени гораздо ближе к Владимиру, чем Нестор. Оба описывали, что обращение великого князя произошло именно таким образом: «Без всех сих притече ко Христу, токмо от благого смысла и разумения». Без миссионеров, уговоров, собственной волей. Господь Сам открылся князю в душе, и Владимир принял Его, «притече ко Христу». Как раз из-за этого св. Владимира, как и св. Ольгу, Церковь признала равноапостольными.

Однако перед государем встал серьезнейший практический вопрос. Откуда принимать крещение? Номинально Церковь еще считалась единой, но Западная и Восточная ее ветви все сильнее расходились. В 967 г. римский папа Иоанн XIII издал буллу, подтвердившую запрет богослужения на славянском языке и возбранявшую ставить священников «из русского и болгарского народа». Такая церковь для нашей страны абсолютно не подходила.

Но и с Византией отношения были далеко не простыми. Она крайне высокомерно заносилась перед окружающими народами, видела в них не иначе как «грязных скифов», «варваров». Кроме того, по правовым нормам той эпохи принятие крещения от Константинопольской патриархии означало не только духовную, но и политическую зависимость от империи! Это была не пустая формальность. Например, при крещении Болгарии греки настолько активно силились подмять страну, что св. царь Борис даже метнулся к римскому папе, лишь бы отделить свою церковь от византийской. Судя по всему, эти же особенности греческой политики оттолкнули св. княгиню Ольгу от сближения с Константинополем.

Ее внук пришел к выводу, что сближаться все-таки нужно. Но необходимо вывести отношения Византии и Руси на иной уровень. Заставить империю считаться с нашей страной на равных! Для этого как раз выдался благоприятный момент. Византия потерпела поражения от немцев и болгар, а в 986 г. против царей Василия и Константина восстал их военачальник Варда Фока. Склира объявил себя императором. Его армия двинулась на Константинополь и вышла на азиатский берег Босфора – столица лежала напротив, отделенная только проливом.

И вот тут-то к царям Василию и Константину прибыло русское посольство. Владимир предлагал дружбу, выражал желание креститься. Но выдвинул требование – выдать за него греческую царевну Анну. С точки зрения византийцев, это была неслыханная дерзость! В их политических наставлениях особо предостерегалось: императорам ни в коем случае нельзя родниться с другими монархами, чтобы они не поставили себя на равную ногу с империей.

Анна была младшей сестрой Василия и Константина. Германский император Оттон уже пробовал сосватать ее за сына. Но получил грубый и оскорбительный отказ. Ему ответили, что он «король варваров», а «рожденная в пурпуре» не может быть «женой варвара». Потом Константинополь плел интриги против болгар, и Анну обещали выдать за их царя Бориса II. Но жениха обманули, захватили в плен. Руку царевны выпрашивал для сына и король Франции Гуго Капет. Владимир выступил еще одним претендентом.

Но ведь ситуация была критической! Приходилось цепляться за любой шанс. Василий и Константин согласились, подписали договор. Великий князь немедленно прислал корпус из 6 тыс. отборных воинов. Они неожиданным десантом высадились под Хризополем (Скутари), погромили лагерь Варды Фоки и заставили его отступить от Константинополя. Однако византийцы были верны своим политическим традициям. Вопрос о браке задумали спустить на тормозах. Опасность миновала. Имело ли смысл держать слово, данное «скифу»? Великий князь отправился к днепровским порогам встретить невесту – а ее вдруг не прислали…

Не тут-то было! Интересы государства св. Владимир готов был отстаивать жестко. В 988 г. поднял войска. Русский флот подошел к Херсонесу. Крепость была мощнейшей. Еще никто не брал ее штурмом. Но великий князь обложил город с суши и с моря. Приказал насыпать высокий вал, чтобы с его гребня взойти на стены. А горожанам объяснил, что будет стоять хоть три года, но Херсонес возьмет. Впрочем, столь серьезных усилий и жертв не потребовалось. Ведь крымчане жили по соседству с Русью, перемешались со славянами. Владимир, намечая целью операции Херсонес, наверняка учитывал отношение местных жителей к нашей стране. Захотят ли они драться?

В результате все разыгралось, как по нотам. Священник Анастас Корсунянин на стреле перебросил из крепости записку, указал, где проходят водопроводы. Их перекрыли, и город получил весомую причину капитулировать без боя. Царей Василия и Константина это вогнало в полный шок. Войско Владимира высвободилось, он мог заключить союз с болгарами, да и мятеж Варды Фоки еще не был подавлен. Пришлось исполнять договор. Анна, несостоявшаяся невеста трех монархов, была по натуре истинной «ромейкой» («римлянкой» – как называли себя византийцы). В возрасте 25 лет оставалась в девицах, сидела взаперти во дворце, но отъезд к «варварам» восприняла как трагедию. Рыдала, что ее «заживо хоронят». А что поделать? Ее утешали, что она жертвует собой ради империи: «Может быть, обратит тобою Бог Русскую землю к покаянию, а Греческую землю избавишь от ужасной войны».

Но в Херсонесе-то были настроены совсем не трагически! Здесь царил праздник. Анну встречали жених, войско да и горожане. А перед венчанием великий князь и его армия приняли святое таинство крещения. В Крымской купели приняли на себя благословение св. апостола Андрея Первозванного, св. Климента, св. братьев Кирилла и Мефодия. Как бы подхватили от них по цепочке христианскую благодать. Сам город государь вернул грекам – в «вено» за невесту. Но забрал «святые иконы, и честные кресты, и священные сосуды церковные, и прочую священную утварь, и святые книги». Обеспечил всем необходимым рождающуюся Русскую церковь.

Кстати, в свите Анны прибыла большая группа «царевниных» священников. Разумеется, они были не случайными людьми. Их специально готовили, чтобы через церковь регулировать князя, подчинять Русь византийскому влиянию. Но Владимир был бы плохим князем, если бы не догадывался об этом. Он переиграл Константинополь. Взял с собой многих священников и диаконов из Херсонеса! Рассудил, что они-то будут служить честно. Многие симпатизировали русичам, знали их язык. Словом, государь четко разграничил: вера – это одно, а политика – увольте, совсем другое.

Многочисленная когорта крымских священников позволила св. Владимиру сразу же организовать крещение подданных. По возвращении домой он немедленно разрушил столичное капище. А на 1 августа 988 г. назначил крещение Киева. Наверное, еще не все русичи были готовы превратиться в христиан. Но этот акт нельзя было назвать и насильственным. Владимир, поднявший Русь из развала и одолевший всех врагов, приобрел высочайший авторитет в народе. Об этом свидетельствует даже образ Владимира Красно Солнышко, запечатлевшийся в былинах. Если уж такой властитель обратился к христианскому Богу, может ли он ошибаться? Нет, до сих пор он всегда был прав.

Россия. Полная история для семейного чтения

Икона Крещения Руси.

У Днепра собрались жители столицы, гости, приезжие. Толпами входили в воду. Вдоль реки цепочкой стояли священники, совершали таинство крещения, а св. Владимир молился на берегу: «Творец Неба и земли! Благослови сих новых чад Твоих…» Летопись сообщает: «в сей день великий земля и Небо ликовали». Да, день был воистину великим. Язычники становились христианами. И не только христианами. В купель входили поляне, северяне, кривичи, древляне и… переставали ими быть. Ведь, по языческим понятиям, полянином являлся лишь тот, кто отправлял родовые культы полян, северянином – исполнявший родовые обряды северян. А люди, выходившие из купели, порывали со старыми культами. Отныне они принадлежали к другой общности. Эту общность назвали русскими. В купели крещения из разнородных племен рождался новый народ. Русский.

Но за то, как св. Владимир повел себя по отношению к империи, заставил ее принять собственные условия и возвысил Русь, в Константинополе на него крепко обиделись, затаили камень за пазухой. Обычно было принято, что властитель любой страны, приведший ее к христианству, вскоре после кончины признавался святым. Это выглядело закономерным и само собой разумеющимся. Прочие его земные дела даже в расчет не принимались. Потому что обращение целого народа к Христу перевешивало и прошлые заблуждения, и частные прегрешения. «Ибо дерево познается по плоду» (Матф., 12, 33), а в таких случаях плоды говорили сами за себя.

Св. Владимир начал было подготовку к канонизации своей бабки, св. Ольги. Но поддержки в патриархии не получил, ему под разными предлогами отказывали. А когда отошел в мир иной сам Владимир, его прославление начали готовить Ярослав Мудрый с митрополитом Иларионом. На Руси к этому времени появились и страстотерпцы, свв. Борис и Глеб, духовенство исследовало обстоятельства их мученичества, было составлено «Сказание», заготовка для Жития.

Но… константинопольская патриархия упорно отвергала канонизацию русских угодников. Нужно ли было «варварам» иметь собственных святых? Существует предостаточно греческих святых, пускай молятся им. Заодно «варвары» будут оглядываться на греков как на образец для подражания, перенимать греческие обычаи. Считать их избранным народом, более близким к Господу. А уж св. Владимир слишком насолил Византии, о его приобщении к лику святых даже слышать не хотели.

Но и называть истинные причины отказа было нельзя. Отказ – официальный документ. Греки в собственных хрониках тщательно обошли стороной историю взятия Херсонеса, крещения св. Владимира, его женитьбы. Разве можно было расписаться в том, как русский князь обставил их империю? Такие страницы вымарали из константинопольских летописей, будто и не было этих событий. А отказ округло мотивировали всего лишь тем, что св. Владимира «Бог не прославил» посмертными чудесами.

В защиту Крестителя митрополит Иларион создал свою знаменитую работу «Слово о законе и благодати». Указывал, что греки, подобно иудеям, присвоили себе право регулировать Веру собственными мертвыми законами. Но закон властвовал до Христа, а дальше в мир пришла Благодать Божья. Вера дается по Благодати – кому ее ниспошлет Господь. Поэтому и Русь приняла крещение не от греков – приняла от собственного великого князя, на которого снизошла Благодать.

«Слово» было гимном св. Владимиру, гимном всей Руси. Иларион писал, что Русская земля «не худая, не неведомая», а «известна и слышима во всех четырех концах земли», воспевал Киев, «величием сияющий», «церкви процветающие», «христианство возрастающее». Св. Владимира сравнивал с апостолами, со св. равноапостольным императором Константином, принесшим свет Веры Римскому царству. Что же касается мотивации константинопольской патриархии о посмертных чудесах, то Иларион и другие русские богословы весьма квалифицированно возражали, что чудеса творят и бесы, а многие святые их не творили. Нет, куда там! Патриархия оставалась будто глухой.

Впоследствии вопрос о русских святых удалось сдвинуть с мертвой точки. Добиться канонизации св. Бориса и Глеба, основателей Киево-Печерского монастыря – преподобных Феодосия и Антония. Но не св. Владимира! О нем Константинополь повторял одни и те же отговорки – нет посмертных чудес.

Изменить положение сумел только св. благоверный князь Александр Невский – через 200 с лишним лет. 15 (28) июня 1240 г. он с небольшой дружиной наголову разгромил на Неве огромную шведскую армию Биргера. В русском войске потери оказались ничтожными, погибло лишь 20 человек. Молодой князь был не только прекрасным военачальником, а еще и мудрым политиком, горячим православным патриотом. Он обратил внимание, что битва состоялась в день преставления Владимира Крестителя. Это был весомый аргумент, опровергавший греческие доводы. Разве победа столь малой кровью над многократно превосходящим врагом не была чудом?

Правда, греческая патриархия все равно увиливала, пыталась замять вопрос. Но Александр хорошо знал церковные правила. Он указал, что Владимир был в свое время новгородским князем, и добился его признания хотя бы местночтимым новгородским святым. Общерусскую канонизацию св. равноапостольного Владимира сумел осуществить лишь далекий потомок св. Александра Невского – благоверный царь Иван Грозный. Но тогда уже и Русская держава стала другой, а от Византии остались одни воспоминания…

Юрий Долгорукий, св. Андрей Боголюбский и Русский Исход.

Междуречье Волги и Оки долгое время считалось глухой окраиной Киевской державы. Те самые области, которые мы с вами подразумеваем сердцем России, – Московскую, Владимирскую, Ярославскую, Тверскую, Костромскую – даже не называли «Русской землей». Под «Русской землей» подразумевали Поднепровье, Волынь, Прикарпатье. А здешние края обозначали «Залесской землей» – она лежала далеко, за лесами.

Ярослав Мудрый установил систему наследования по «лествице». Княжеские столы распределялись по рангам – Киев, Чернигов, Переяславль, Смоленск, Владимир-Волынский. В Киеве сидел великий князь, в Чернигове второй по возрасту брат, в Переяславле третий. Если один из братьев умирал, остальные переходили по ступенькам лествицы на более высокие «столы». За братьями наследовали их дети. Первыми в очереди шли сыновья старшего, потом второго по возрасту и т. д. Залесская земля даже не являлась самостоятельным «столом». Она служила как бы «довеском» к Переяславскому княжеству.

В Ростове Великом существовала епархия, но были периоды, когда она десятилетиями жила без епископов, ее окормлял епископ Переяславля. А на княжение сюда присылали младших детей. Пускай постигают искусство управления под присмотром опытных бояр. Когда княжич подрастет и чему-то научится, его переводили в более престижный город. В промежутках Залесье подолгу обходилось вообще без князей, управляли наместники. В 1097 г. Владимир Мономах отправил на княжение в Ростово-Суздальскую землю сынишку Юрия. Позже его назовут Долгоруким, но тогда его ручонки были совсем коротенькими, ему исполнилось лет 6–7. Фактическим правителем стал его опекун, боярин Георгий Симонович. Навестив ребенка, Мономах заложил в Суздале первый в здешних краях каменный собор – раньше были только скромненькие, деревянные.

Россия. Полная история для семейного чтения

С. Орлов, А. Антропов, Н. Штамм, В. Андреев. Памятник Юрию Долгорукому, 1954.

Предполагалось, что и Юрий будет тут временно, потом переберется куда-нибудь получше. Но Мономах стал последним властителем, кому с трудом удавалось поддерживать целостность Киевской Руси. Князей становилось все больше, система «лествицы» сбивалась и запутывалась. Сам Мономах стал великим князем в обход черниговских Ольговичей – они были заводчиками смут, и народ воспротивился передавать им власть. А старший сын Мономаха Мстислав взялся продвигать собственных сыновей, давал им лучшие уделы, нарушая права братьев. Ну а наследники Мстислава совсем отодвинули Юрия на «обочину». Долгорукий возмущался, что его «лишают доли в Русской земле». Но вопреки своему желанию вынужден был остаться в Залесье надолго. Начал благоустраивать доставшиеся ему земли. Отстраивал свою «столицу», Суздаль. Основал новые города – Юрьев-Польский, Москву.

Между тем южную Русь охватили страшные усобицы. За киевский престол схлестывались Мономашичи, Ольговичи, Давыдовичи. Сегодня одни князья разоряли владения других, завтра роли менялись. Заключали те или иные союзы, недавние друзья превращались во врагов. Пока сходились в рубках княжеские дружины, было еще полбеды. Но все враждующие стороны приспособились приглашать иноплеменников – половцев, венгров, поляков, торков, берендеев. А уж чужеземцы резали и грабили всех подряд. Зачем стесняться-то? Их и позвали для того, чтобы резать и грабить. Надо пользоваться, набрать побольше добра, пленных. Впрочем, и русские быстро переняли «полезный» опыт. Половцы и венгры себя не обижают, чем же они хуже? Полыхали и рушились города, проходившие туда-сюда рати стирали с лица земли попутные деревни. Возле догорающих пепелищ, возле трупов хозяев выли изнасилованные жены. А их дети, братья, сестры тупо брели куда-то в караванах невольников.

Люди стали уходить. Направлялись туда, где поспокойнее, на север. Сохраняли память о брошенной родине, приносили на новые места привычные названия, и появлялись города-двойники. Южный Переяславль на притоке Днепра, реке Трубеж, особенно страдал от нашествий, и на Оке возник Переяславль-Рязанский, на Клещином озере – Переяславль-Залесский, в каждом городе одна из речушек получила имя Трубеж. На юге был Кснятин, и на севере, у впадения Нерли в Волгу, построили Кснятин, на юге был Стародуб, и на Клязьме появился Стародуб. Страшному опустошению подверглось и Прикарпатье. Наряду с карпатским Галичем возник заволжский Галич, наряду с карпатским Звенигородом – Звенигород на Москве-реке. Юрий Долгорукий принимал всех. Давал места для поселения, льготы, ссуды на обзаведение хозяйством. Полудикий край обживался, расцветал, среди бескрайних лесов множились деревни.

Но богател и Киев. Его не жгли, не разоряли, он обладал особым статусом. Он сам присвоил себе право определять великих князей, поэтому все соперники заискивали перед ним. Столичные бояре торговались с ними, за какие пожалованья отдадут престол. А городскую чернь меняющиеся князья ублажали попойками, выкатывая бочки меда и пива, тешили зрелищами вроде турниров венгерских или польских рыцарей. Воины привозили в Киев на распродажу награбленную добычу, пригоняли пленных. Возникли невольничьи рынки, где горожане могли выбрать холопов и холопок на любой вкус. Кому-то умелого мастера, кому-то красивую девку, кому повариху, мальчонку на побегушках, кормилицу. Жирный навар гребли евреи-работорговцы, скупая пленных. Из русской столицы корабли с русскими невольниками отчаливали по Днепру к морю, везли «живой товар» в дальние страны.

Долгорукий считал себя несправедливо обделенным, но долгое время не вмешивался в братоубийственные свары. Однако верх в них одержал Изяслав II Мстиславич – коварный, лицемерный, жестокий. Он первым из русских князей хладнокровно приказал перебить пленных, когда их было слишком много, чтобы не взбунтовались. Перерезал соплеменников и единоверцев. Но столицу он ублажал особенно щедро, поэтому киевляне любили его, величали «господином добрым», «отцом». Своего соперника, новгород-северского князя Игоря, он без всякой вины заточил в темницу.

Вот тогда-то, по призыву брата Игоря, Святослава, Юрий все же вступил в войну. В защиту поруганной чести, растоптанной правды. Начал поход для освобождения Игоря. Правда, Изяслав Мстиславич постарался сорвать его, и не только боевыми операциями. Игорь в тюрьме тяжело заболел, решил постричься в монахи и принять схиму. О мирском больше не помышлял. Но на свободу его не выпустили. А когда великий князь узнал, что Юрий собирает коалицию для его спасения, среди киевлян на вече раздули возмущение: дескать, Игорь – главная причина войны! Натравили на него толпу, вытащили из храма прямо во время литургии и растерзали. Вскоре возле его могилы стали происходить исцеления, его признали святым.

Но война продолжилась, невзирая на его смерть. Причем теперь не Юрий предпринимал походы, а Изяслав взялся мстить, организовывал нападения на Суздальскую землю. Сжег Углич, Кснятин. Что ж, Долгорукий ответил, двинул рати на юг. В 1149 г. войска сошлись под Переяславлем. Долгорукий даже сейчас не желал кровопролития. Требования он предъявил очень умеренные. Не претендовал на великое княжение. Просил лишь отдать ему родовую вотчину, Переяславль, а союзнику Святославу – наследство убитого Игоря, Новгород-Северский. Изяслав высокомерно отказал. Ну а Юрий надеялся обойтись всего лишь демонстрацией силы. Если она не удалась, приказал… отступить.

Куда там! Его враг, в отличие от него, жаждал крови. Увидел, что суздальцы уходят, и возбудился – они слабы, боятся! Бросил свое воинство навалиться и уничтожить их. Нарвался он очень крепко. Лавина его войск ринулась на отступающих. Но полки Юрия остановились, ощетинились копьями. Вскипели негодованием. Если противники не хотят разойтись миром, чего с ними церемониться? Сами ударили навстречу, смяли. Подчиненные князья, которых Изяслав купил разными подачками, запаниковали, стали рассыпаться кто куда. Повернули прочь и иностранцы, погибать им совсем не хотелось. Их гнали, рубили. Разгром был полным. Изяславу осталось только ускакать к западным границам, к своим друзьям, венграм и полякам. А Долгорукий вошел в Киев. Долго воздерживался от борьбы, не хотел драться и губить людей ради титула великого князя, но в возрасте 57 лет все-таки стал им. Это выглядело торжеством справедливости.

Юрий был идеалистом, последним рыцарем прежней Руси, мечтал восстановить ее единство под сильной властью государя – не понимая, что это уже невозможно. Удельных князей и киевских бояр не устраивала как раз сильная власть, которую пытался установить Юрий. Они целовали крест на верность Долгорукому и тут же предавали. В результате война приобрела своеобразный характер. Изяслав без зазрения совести приводил чужеземцев, а Долгорукому даже не сообщали о его передвижениях. Неприятель внезапно появлялся под стенами Киева, в столице заговорщики уже ждали его, поднимали мятеж, и Юрию приходилось бежать. Но простонародье было наслышано о справедливости и порядке в Залесье, сочувствовало Долгорукому! Он переформировывал рати, возвращался, и удирал Изяслав.

Правой рукой Юрия и в мирном строительстве, и в сражениях был его старший сын Андрей – впоследствии он получит прозвище Боголюбского, будет причислен к лику святых. Он проявил себя прекрасным командиром, отважным витязем, совершал блестящие подвиги на поле брани, но войну не любил, всегда первым высказывался за примирение. А отцу советовал вообще прекратить борьбу за прогнивший Киев. Вернуться домой, у них же есть собственные владения, обширные и богатые! Нет, Долгорукий не смог этого понять. Он воспитывался на других понятиях, вырос с ними. Как же можно было сравнивать захолустные деревянные Суздаль или Ростов с великолепным огромным Киевом? С величием и престижем столицы?

Россия. Полная история для семейного чтения

Основание Москвы. Постройка первых стен Кремля Юрием Долгоруким в 1156 г. Открытка из набора «Средневековая Москва в творчестве Аполлинария Васнецова».

Наконец, Изяслав умер. Киевская верхушка привычно затеяла торг, кто ей посулит за престол лучшие условия и пожалованья. Но с севера опять выступил Долгорукий. Совершенно неожиданно его поддержал смоленский Ростислав Набожной. Он был как раз из тех князей, кого Киев звал к себе на трон. Но столичная грязь и интриги претили ему. Ростислав, как свидетельствовало его прозвище, был глубоко верующим, очень честным и искренним человеком. Он пришел к выводу, что лучшим великим князем для Руси станет Юрий. В марте 1155 г. Долгорукий торжественно вступил в столицу. Казалось, что сбываются его мечты о возрождении идеальной, единой Руси. Положение выглядело прочным. Перед лицом соединившихся ратей – суздальской, смоленской, северской – все князья подчинились, признали его главенство. Прибывший из Византии митрополит Константин благословил Юрия и проклял память Изяслава II. Как водилось, новый государь распределил уделы и для своих сыновей. Андрея, наследника и главного помощника, посадил княжить рядом с Киевом, в Вышгороде, чтобы постоянно был под рукой.

Вроде бы все были довольны, кроме… Андрея. Он, один из немногих, понимал, насколько обманчив блеск разложившегося Киева. Осознавал, насколько чужды столице он сам и его отец. Чувствовал, что добром дело не кончится. Его тянуло уехать. Бросить Киев, вернуться домой! Долгорукого поражали подобные мысли сына. Они же победили! Юрий занял престол по праву! Он остался старшим в роду Мономаха! Сейчас они восстановили попранную справедливость, возвратили себе высшее положение на Руси. И вдруг – уехать? Это выглядело совершенно дико, нелепо. Долгорукий приказывал выбросить из головы блажь, заняться насущными вопросами: посовещаться с боярами, выработать то или иное решение. Андрей выполнял. Но чем дальше, тем больше укреплялся в желании – прочь отсюда. Хотя, с другой стороны, как можно без воли отца? Он колебался, мучился, переживал.

Толчок дал совершенно необычный случай. В Вышгороде, в женском монастыре, находилась чудотворная икона Пресвятой Богородицы, по преданию написанная самим св. евангелистом Лукой. Однажды обнаружили, что она стала выходить из киота. Ее возвращали на место, но наутро киот снова оказывался пустым, икона находилась отдельно. Андрей воодушевился, воспринял это как знак. Сама Пресвятая Богородица хочет уехать! Теперь его уже не мог остановить никто. Отпрашиваться у отца он больше не стал. Взял чудесный образ Божьей Матери, позвал всех желающих и в конце 1155 г. двинулся в дорогу.

Когда Долгорукий узнал о странном поступке сына, он удивился, «негодоваша на него велми», слал вдогонку гонцов, требовал одуматься. Но Андрей не реагировал, ехал дальше. По пути, в разоренных войнами городках, в разграбленных деревнях, люди узнавали, куда направляется колонна, и многие тоже присоединялись к ней. Там, в неведомых залесских краях, наверное, будет лучше, а князь никому не отказывал. По бескрайним снегам, сквозь заносы и метели, на север тянулся огромный обоз. Колыхались в седлах княжеские воины, шагали монахи, священники, землепашцы, ремесленники. На повозках, среди нехитрого скарба, сидели закутавшиеся жены с детишками.

Это был Исход Руси. Сама Русь уходила на север, в новую Землю Обетованную. А во главе колонны везли на санях икону Пресвятой Богородицы – Она вела народ за собой. Она и Ее верный слуга князь Андрей. Задумывался ли он, что становится русским Моисеем? Вряд ли. Дорога была долгой, нелегкой, заботы, хлопоты. Но и Божья Мать не оставляла людей без своего покровительства. Добрались до болот водораздела Днепра и Волги, а тут грянула весенняя оттепель. Послали отрока проверить переправу через реку Вазузу, и на глазах князя и его окружения всадник провалился под лед вместе с конем. Все ахнули, взмолившись к Богородице, и слуга сумел выбраться из-подо льда, спасся.

Передохнули в Москве и двинулись вдоль Клязьмы. Уже потеплело, луга поднялись буйными травами, воздух наполнили ароматы цветов. Решили сделать остановку на Рогожских полях. С возка сошла поразмяться беременная попадья, жена священника Микулы. Вечерело, путешественники раскидывали шатры, высекали огонь для костров. Но красота и благодать всколыхнулась вдруг ужасом. Конь взбесился, скинул седока и налетел на женщину, стал топтать ее копытами, рвать зубами. Считали – все кончено. Микула в отчаянии воззвал к Божьей Матери, и лошадь бросила его супругу, унеслась в лес. А попадья поднялась вся в синяках, в шоке старалась прикрыть округлый живот клочьями одежды и жаловалась, что конь «съел» ее платье. Но она оказалась целой и невредимой, вскоре родила здорового ребенка.

Ну а потом княжеский обоз достиг Владимира, повернул на Суздаль – и не дошел. Кони встали, и их никак не могли заставить сдвинуться с места. А Андрею во сне явилась Сама Богородица, указала, что Ее икона должна остаться во Владимире. Она и стала называться Владимирской. Там, где остановились кони, князь основал монастырь и свою резиденцию, назвал его Боголюбовом. Кстати, и село Рогожи, где Пресвятая Заступница выручила попадью, поменяло название, но много позже. В XVIII в. его преобразуют в город, вспомнят давнее чудо и назовут Богородском (ныне Ногинск).

Уж наверное, Небесная Покровительница помогла князю Андрею не только путешествовать, но и примириться с отцом. Долгорукий неожиданно быстро простил его. Поостыл, рассудил – ну и что, если сын ослушался? Хочет – пускай живет в своем Залесье. В конце концов, тоже вотчина. Кто ее убережет и устроит лучше Андрея? Однако дурные предчувствия сына в полной мере оправдались. Долгорукий проявил себя очень хорошим властителем. Летописец уважительно отмечал, что при нем «тишина бысть». Два года мира и порядка казались для южной Руси невероятным достижением! Но именно попытки государя установить порядок стояли поперек горла местной знати. Столичных тузов, привыкших предавать и самовольно распоряжаться властью, великий князь отстранил от высших постов, назначил своих доверенных суздальцев. Стоит ли удивляться, что вражда киевских бояр только усилилась? Они настраивали киевлян против «чужих», сговаривались с врагами Юрия. Главные смутьяны, черниговский Изяслав Давыдович и Мстислав Волынский, заключили между собой союз, втихаря собирали войско, а в Киеве орудовали их доброжелатели.

Переворот разыграли, как по нотам. В мае 1157 г. на пиру у боярина Петрилы Долгорукого отравили. Как только он умер, городская верхушка устроила погром, бросила своих подручных и чернь на дворцы, на дома «суздальцев». Приманка – лучше не придумаешь: грабь, режь, насилуй! Остервенело убивали всех подряд, придворных, воинов, слуг. Проламывали головы детей, в распаленной толпе заходились последними воплями суздальские боярыни и их служанки. Ох, разгулялись, оттянулись в полную волюшку! Прибарахлились, натешились, напились из дворцовых погребов. А всего через четыре дня в Киев вступала дружина Изяслава Давыдовича. По дворам еще валялись растерзанные трупы, а горожан звали на торжества и угощения, которые устраивал новый великий князь. Ох, любо, ох, весело!..

Известия о трагедии докатились и до Залесья. Но Андрей не стал поднимать рать. Он поступил так, как до него не поступал никто. Созвал первый в истории Земский собор: духовенство, бояр, представителей Ростова, Суздаля, Владимира и других городов. А на соборе от всей своей земли он принял титул великого князя. На Руси великое княжение однозначно означало обладание Киевом – Андрей одним махом перечеркнул традицию. Киевляне сажают на престол великих князей, так и пусть живут с ними. Св. Андрей Боголюбский демонстративно отмежевался и от прежней столицы, и от всей прежней государственной системы. Он провозгласил рождение новой Руси – северной.

Илья Муромец – преподобный богатырь.

Кто из русских людей не погружался в детстве в дивный мир народных былин, не восхищался фигурами славных богатырей? Кстати, можно отметить важное отличие между русским и западным эпосом. В скандинавских сагах викинги сражаются друг с другом, отправляются в дальние страны – и обязательно перечисляется, какую богатую добычу они захватывают. Или возьмем германскую «Песнь о нибелунгах». Рыцари режутся между собой, но при этом все выступают благородными героями, превозносится доблесть ради доблести. На Руси многие воины тоже ездили в чужие края, совершали подвиги на службе византийским императорам, привозили немало золота. Увы, случались и усобицы. Но народное творчество обходит их стороной. Воспевает только тех богатырей, которые защищали свою страну, людей, веру православную. Такими предстают перед нами Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович…

Их свели вместе память людей и устные предания. В реальности они никогда не встречались. Добрыня, дядя св. Владимира Крестителя, жил в X в. Алеша Попович из Ростова – в XIII в. он упоминается среди витязей, погибших на Калке. А наиболее популярным героем стал Илья Муромец. Даже само его служение Отечеству начинается совершенно необычно. Крестьянский сын, полный инвалид, был не в состоянии ходить, «сиднем сидел» 33 года. Но в его избенку приходят вдруг три старца, «калики перехожие», просят его принести воды. На объяснения немощного, что он не может, повторяют просьбу – все-таки принеси. И он встает. Идет. Приносит.

Эту воду предлагают выпить ему самому, и он обретает неимоверную силу. А потом старцы раскрывают предназначение – ради чего он исцелен. Илья должен ехать в стольный град Киев, на службу к князю Владимиру Красно Солнышко, оборонять Святую Русь от лютых недругов. Чудесным образом он получает коня, доспехи, оружие. Ну а к князю богатырь является с весьма солидной «визитной карточкой» – привозит страшного Соловья-разбойника, которого одолел и пленил по дороге. В общем, Владимиру не приходится жалеть, что он принимает Муромца в свою дружину. За одной победой следуют другие. От его руки гибнут Идолище Поганое, половецкий Калин-царь, великан Жидовин, бегут побиваемые вражеские полчища.

Россия. Полная история для семейного чтения

Илья Муромец. Реконструкция на основании мощей. Скульптор С. А. Никитин, 1988.

Но только ли чрезвычайная сила обеспечила ему столь исключительную любовь в народе? Скорее, наоборот. Люди настолько полюбили Илью, что предания связали с его именем самые выдающиеся подвиги. А причину такой любви нетрудно увидеть в самой натуре героя. Скромный, ничем не выдающийся крестьянин из безвестной деревни, плоть от плоти народа. Сугубо мирный, да еще и обездвиженный неизлечимой болезнью – смиряйся, молись и терпи. И первым-то его подвигом становится подвиг милосердия! Перед ним старцы, измученные жарой и трудной дорогой. Инвалид рвется помочь им…

На воинское служение он идет не по своему желанию, не ради честолюбия и славы. В дореволюционных изданиях былин уточнялось, что старцы были совсем не простыми. Под их обликом к Илье пришли Сам Христос и двое апостолов. Богатыря призывают Свыше! Родина в опасности. Иди и защити ее. Разве не так уходили на брань русские во все времена? Мирные люди, над которыми подсмеивались насчет «сидения на печи», в трудную годину брали оружие, вставали насмерть на Куликовом поле, у Бородина, на Курской дуге…

Да и характер у Ильи истинно русский. Он всегда старается избежать кровопролития. Казалось бы, явные, злейшие неприятели, но витязь до последней возможности предлагает им разойтись по-хорошему. Он может и побуянить. Взбунтоваться даже против князя, если считает, что тот совершил несправедливость, дойти до того, чтобы стрелять по золотым куполам, круто загулять с «голью кабацкой». Но он всегда честен, прост, бескорыстен. А все его победы и достижения – не ради своих выгод, ради народа.

О завершении земной жизни Ильи нам рассказывают уже не былины, а его святые мощи в Киево-Печерском монастыре. Предание гласит, что он принял постриг после тяжелого ранения. Хотя и здесь ему довелось вспомнить боевое мастерство. Однажды в обитель ворвались враги, Илья в это время обувался и разогнал банду сапогом, оказавшимся у него в руках. Заслужил за это прозвище Чеботок. А в 1988 г. комиссия Минздрава Украины провела исследования мощей с использованием новейшей японской аппаратуры. Результаты стали потрясающими. Обнаружилось искривление позвоночника и наросты, вызывавшие сдвиг позвонков и ущемление нерва. Таким образом, подтвердилось – в молодости у него действительно были парализованы ноги. Выявились и следы многочисленных ранений, подтверждавшие воинское служение. Самой серьезной оказалась рана на груди, в области сердца. Видимо, именно она заставила героя оставить бранное поприще и принять постриг.

Возраст преподобного богатыря был установлен в 40–55 лет, время кончины – около 1188 г. Впрочем, эту дату можно считать условной. Она основывается на двух источниках. Первый – книга «Теретургима» монаха Афанасия, изданная в 1636 г., там указывалось, что св. Илья Муромец жил 450 лет назад. Второй – радиоуглеродный анализ мощей. Но он дает огромные погрешности, и при оценке полученных данных нередко подчеркивается: они весьма приблизительны. Ученые работали в 1988 г., установили, что возраст мощей – около 800 лет, вот и получилось – «около 1188 г.».

Поэтому вполне правдоподобной можно признать версию, что св. Илья жил несколько раньше, в конце XI – начале XII в., при Владимире Мономахе. Исследователи уже заметили, что народная память совместила образы двух великих властителей, двух Владимиров – Крестителя и Мономаха. А многие детали былин соответствуют реалиям эпохи Мономаха. Взять хотя бы сюжет с Соловьем-разбойником. В данное время прямой путь от Мурома к Киеву был слишком опасен, в дремучих лесах удерживался последний очаг воинствующего язычества, племя вятичей. Свист предводителя означал смерть, которая обрушится на тебя из чащи, из засад. Как раз Мономах расчистил дорогу, покорил вятичей, начал их крещение.

Этого государя хорошо знали и в Европе. Он крепко бил поляков, водил войска на запад, побеждал германского императора и его чешских вассалов. В немецкой эпической поэме «Ортнит» начала XIII в. фигурирует и Илья Русский. Отзываются о нем очень уважительно – он могучий и благородный витязь, помогающий главному герою. При Мономахе на Русь хлынули и орды половцев, борьба с ними является основной темой былин. Великий князь не только громил Тугоркана (Тугарина Змеевича) и прочих хищников, вторгавшихся в нашу страну. Он предпринял ответные походы на Дон, до Азовского моря. Раскидал кочевников. Одни стали уходить подальше от русских границ, другие запросили о мире и союзе. Люди надолго избавились от кошмара постоянных набегов.

Если же взять сюжет с великаном Жидовином, он тоже явно перекликается с правлением Мономаха. При его преемниках евреи в Киеве совсем распоясались, разоряли народ, кабалили долгами, продавали в рабство. Когда умер главный их покровитель, великий князь Святополк II, народ взбунтовался. Призвал Мономаха, и новый великий князь изгнал всех иудеев из своих владений. Они могли забирать все имущество, но возвращаться не имели права – иначе теряли защиту со стороны закона и государя. Впрочем, народ чтил память Мономаха еще по одной причине. Он стал последним великим князем, кому удавалось удерживать единство Руси. После него страна распалась и передралась в междоусобицах.

Хотя, конечно же, нельзя исключать, что св. Илья Муромец жил позже. Он мог служить, например, сыну Мономаха Юрию Долгорукому. Или его внуку св. Андрею Боголюбскому. Или младшим братьям св. Андрея, Михаилу и Всеволоду (позже заслужившему прозвище Большое Гнездо). Вот они-то и впрямь проявили себя эпическими героями. Матерью Михаила и Всеволода была византийская царевна Анна. Не поладив с Боголюбским, она с детьми отправилась на родину. Но ее сыновья росли русскими, воспитывались на былинах! Михаил отказался уезжать, остался на южных границах.

Восьмилетнего Всеволода мать привезла в Константинополь. Он был племянником самого императора Мануила Комнина, попал в роскошь дворцов, будущее было обеспечено. Но мальчик, едва подрос… сбежал. Странствовал по всей Европе и вернулся на Русь. Нашу страну опять раздирали жесточайшие свары, князья рубились за Киевский престол. Воспользовались половцы, снова повадились грабить. Однако юные Михаил и Всеволод в усобицы не полезли, занялись настоящим богатырским делом. Сформировали себе дружины бойцов и взялись оборонять Русь от степняков. Перехватывали, громили, освобождали полон. После убийства св. Андрея Боголюбского братья отправились на север, по очереди стали великими князьями Владимирскими. А Муром всегда был союзником владимирских государей, присылал им воинов.

Что же касается последнего земного пристанища св. Ильи, Киево-Печерского монастыря, то это была отнюдь не рядовая обитель. Она уже прославилась духовными подвигами преподобных Антония и Феодосия, Пимена, Феодора, Василия, Николая Святоши, св. мучеников Кукши, Евстратия Постника, многих других монахов. Мало того, она стала центром национальной русской церкви! Во второй половине XII в. отношения с Константинопольской патриархией сложились совсем не простые. Император Мануил Комнин и патриарх Лука Хризоверг из политических соображений решили пожертвовать православием, передать церковь в подчинение папе римскому. Русское духовенство подобную инициативу не поддержало. Тогда его наметили раздавить.

Киевский митрополит Константин, присланный из Византии, принялся под разными предлогами снимать неугодных епископов. Придрался к мелким различиям в церковной практике – на Руси было принято смягчать посты по средам и пятницам, если они приходились на великие праздники. Константин объявил это ересью, запретил богослужения в Киево-Печерском монастыре, а настоятеля, св. преподобного Прокопия, отлучил от церкви. Но сразу после этого, в 1169 г., в Киев пожаловало посольство из Ватикана. Ставленник византийцев великий князь Мстислав Изяславич и митрополит повели переговоры о сближении церквей и союзе, готовились послать русских воинов на запад, лить кровь за папские интересы.

Договориться им не дали. На Киев двинулось войско св. Андрея Боголюбского. Присоединились 11 князей, в том числе брат Всеволод. Когда овладели столицей, митрополичьи храмы считали оскверненными, вывозили из них святыни, иконы, книги (не тогда ли Илья Муромец стрелял по золотым куполам?). Но Печерский монастырь при этом не тронули. Наоборот, взяли под охрану. Он вообще пользовался особым уважением князей Северной Руси. Ему покровительствовали смоленский Ростислав Набожной, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо. В северной столице Владимире существовало подворье этой обители. Словом, когда бы ни жил св. Илья, монастырь он выбрал не случайно.

Православная церковь канонизировала богатыря в 1643 г. в числе еще 69 угодников Киево-Печерской лавры. Правда, Украина в это время принадлежала Польше, и ничто вроде бы не предвещало перемен. Но началось официальное почитание киевских святых – и всего через пять лет грянуло восстание Богдана Хмельницкого. Чужеземцев изгнали, Украина обратилась с просьбой о воссоединении с Россией на вечные времена. Может ли быть случайным такое совпадение? Ведь печерские праведники молили Бога обо всей Руси, и св. Илья Муромец бился за всю Русь.

Или еще одно совпадение. Поначалу мощи преподобного богатыря покоились в приделе Софийского собора, потом их перенесли в ближние Антониевы пещеры. А в 1911 г. случилось так, что рядом со св. Ильей похоронили Столыпина. Они лежат рядом – два человека, во многом не похожих друг на друга. Но оба – воины. Один сражался мечом, другой – на государственном поприще. Оба боролись за величие и безопасность родной державы, в разные эпохи силились уберечь ее от распада и погибели.

Св. Илью Муромца высоко чтили и в царской, и в советской России. Его именем был назван первый в нашей стране тяжелый бомбардировшик. В годы Великой Отечественной крушил врагов бронепоезд «Илья Муромец», построенный на пожертвования муромлян. А после взятия Берлина союзники создали шарж на сюжет известной картины Васнецова. Алешу Поповича изобразили с лицом маршала Рокоссовского, Добрыню Никитича – с лицом Конева. Илье Муромцу придали черты самого выдающегося полководца, Жукова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.