Россия будущего - Россия без дураков!

Как это работает?

Начало сентября 2004 года. Знакомлюсь с новой группой студентов: общаемся перед началом нового лекционного курса. Разумеется, рано или поздно мелькает классическое «нищая Россия», «только у нас может быть», «нигде больше такого нет» и прочая мифология. Спрашиваю:

— С чего вы взяли, что Россия — нищая?

Часть просто пожимает плечами, ухмыляется — мол, тут и брать нечего, все ясно. Другие начинают «аргументировать», рассказывая что-то из газет или передавая байки агентства «одна баба сказала».

— Значит, нищая… Посмотрите в окно. Что там видно?

Сквозь плохо вымытое казенное окно видна площадь, на ней бабульки торгуют овощами и трое черноусых, смуглых — фруктами. Бригада монголоидных, но явно не китайцев, тащит кабель. На заднем плане — жилой микрорайон, пятиэтажки-девятиэтажки, подъемные краны что-то тянут над домами, по недостроенному зданию лазают крошечные человеческие фигурки.

— Ничего не видите?

Недоуменные лица:

— А что?

— Кто продает фрукты на улице?

— Вроде азербайджанцы…

— А кабель тащат?

— Киргизы.

В этот момент десятник киргизов с широкой славянской ряшкой кричит так, что слышно в аудитории:

— Отар! Тю на тоби! Мотай сюды! Ты куды, бисов сын, ключи девав?! Як же я буду…

Аудитория разражается хохотом.

— Как видите, в Красноярске работают не только киргизы. Скажите, в бедные страны въезжают временные рабочие?

— А кто вам сказал, что это временные?! — возмущается одна девица. — Приедут и поселятся тут!

— Ага! — подхватывает другая. — В нашем доме уже три семьи! Скоро русских уже не останется!

Пока я пропускаю мимо ушей этот наивный расизм, мне пока важно другое.

— Значит, к нам едут жить насовсем? Скажите — в бедные страны едут жить? Переезжают? Из богатых стран часто переезжают в бедные?

Взоры студентов опять обращаются на площадь. Недоумение на лицах.

Да, действительно, что-то тут становится «не так»…

— Из богатых стран в бедные никто не поедет, — веско уточняет парень в больших очках, с оттопыренными ушами, — это невыгодно. Рабочие съезжаются туда, где платят больше, чем на родине. Причем настолько больше, чтобы это становилось выгодно, ехать за тридевять земель…

Народ опять уставился на площадь. Кабель протащили, всовывают его в колодец, бранятся на трех языках.

— Значит, эти люди приехали работать или торговать оттуда, где получат меньше, и туда, где получат больше? Дома у них беднее, чем у нас? Так?

Группа потерянно молчит.

— Пойдем дальше… Что еще вы видите в окно? Да не молчите! Что у нас вон там, за дорогой?

— Ну, дома стоят… Ну, магазины… Ну, видим стройку…

— Стройку… Скажите, строительство — дело дешевое? Легкое?

— Очень трудное и очень дорогое.

— Бедные люди строят квартиры? Дома?

— Конечно, нет… — ребята расплываются в улыбках.

— Вы видите только маленький кусочек города… Крохотный! Один процент… Даже часть процента. А сколько строек? Кто умеет считать?

— Вроде пять… — пожимает плечами парень в очках.

— Я вижу шесть, — сухо уточняет высокая сухопарая девица, — вон еще краны торчат.

— То есть прямо перед нами ведется стройка жилья, которое в сумме стоит сотни миллионов рублей… Так? Так, спрашиваю? Или не так?

Группа ошарашенно кивает. Куда деваться, если стройка перед глазами.

— И так же точно строят по всему городу. Верно?

Студенты уже давно поняли, о чем я… Но то, к чему я клоню, очень уж им непривычно, идет вразрез с установившимися мнениями. На лицах — работа мысли: ищут аргументы «против».

— Это все за счет нефти…

— Вы не говорили, за счет чего, вы говорили про нищету. Так нищая мы страна, или нет?

Новый приступ работы мысли…

Как бы придумать еще что-нибудь…

— А зато у нас депопуляция! — Все тот же парень в очках и с оттопыренными ушами.

— Ага! — Разглаживаются лица. — Нас с каждым годом все меньше и меньше. Вымираем!

— А на наше место приходят ваши любимые китайцы! — ликует девица с кукольным, старательно «сделанным» личиком, торжествующе тыкает пальцем на площадь.

Я не спрашиваю, каким образом киргизы под началом хохла вдруг превратились в китайцев. Не уточняю даже, с каких пор они «мои любимые».

Мне страшно. Все оказалось еще глобальнее и страшнее, чем я думал, еще хуже… По лицам студентов ясно видно — они наконец-то доказали сами себе, что привычная картина верна: что Россия — страна если и не нищая, то все равно ее богатство — «неправильное», впрок не пойдет, потому как «страна дураков», все равно все будет плохо и «не так», и родиться в России всем нам ужасно не повезло. Даю повеселиться, проораться…

— Ребята… Вы уже говорили, но давайте еще раз: почему сегодня нет Маши и Тани?

— А их и не будет! В декрет ушли.

Группа с удовольствием рассказывает мне, когда рожать Тане и Маше, какие у них мужья, кого ждут…

— Так-так… Здесь сидят десять молодых женщин… У кого есть дети?

Взметнулись две руки.

— У двоих. Еще две скоро родят. Четверо из двенадцати. При том, что вам всего-то лет по двадцать одному — двадцать два. Это наводит на размышление?

По лицам видно, что наводит, еще как наводит!

— Всего здесь сидит семнадцать человек. Кто из вас — единственный в семье?

Поднялось три руки.

— Кто из семьи с двумя детьми?

Поднимаются одиннадцать рук.

— Значит, три человека — из семей, где трое и больше?

— Нас у отца пятеро, — произносит спокойный парень с задней парты (до сих пор он в разговоре не участвовал) и уточняет: — В двух семьях.

— Спасибо… Считать умеете? Ну и посчитайте, вымирает ли та часть русского народа, к которой принадлежит ваша группа. Я не шучу! Возьмите ручки и посчитайте! Ну?! Считайте!

— Можно и устно… Не вымирает.

— И у вашего поколения в группе куча детей. Уже!

— Так то образованный слой… Из обеспеченных…

— Скажите… Вот вам лично сегодня сколько встретилось беременных женщин на улице? По дороге в институт?

Я тыкаю пальцем в ту девицу с кукольным личиком (чем-то она мне не нравится). Стоит теплый сентябрь, женщины ходят в легких платьицах, и выполнить мое задание не трудно.

— Не считала…

— Но много? Или мало? На первый взгляд?

— Четыре или пять, — уточняет ее соседка.

— А я встретил чуть ли не десяток — и беременных, и с детьми…

Группа вспоминает, сколько кто встретил беременных, и окончательно обалдевает.

Неужели Россия — богатая страна, и неужели народ в ней не вымирает?! Какие невероятные новости! Как удивительно! До чего это странно и непривычно!

Самое удивительное, что многие все равно не примут реальности, если она расходится с их привычными представлениями.

Ну очень им дорога вера в убожество России, в ее страшную историю, плохую культуру, негодную жизнь и неизбежный скверный конец.

И я задаю последний вопрос:

— Ребята… Как вы думаете, зависит наше будущее от того, во что мы верим?

— Ясное дело, зависит…

С этим согласны все, все кивают.

— Тогда ответьте: что может ждать народ, который считает самого себя глупым и неумелым, свою страну — страной дураков, свою историю — нагромождением нелепостей? Что может ждать такой народ, независимо от природных ли богатств, умений ли, талантов самого народа? Что?

— Ну что… Вымрет, конечно.

— А если и не вымрет, все равно государственность не удержит…

— Или найдет себе хозяина, пусть хозяин его всему научит…

— Очень хорошо! Ребята, вы сейчас назвали большую часть теорий, с которыми носятся очень многие ученые и даже государственные деятели. Еще вопрос: что ждет государство, государственные деятели которого так считают?

Лица расплываются в улыбках: всем ясно, что ожидает такое государство. Наконец одна девушка решается:

— Как они придумают, так и будет…

— Отлично! А теперь такой вопрос: как надо думать о себе, чтобы стать умным, сильным и богатым?

На лицах опять цветут улыбки. Для всех очевидно:

— Надо считать себя сильным… богатым…здоровым…

— Нужно позитивное мышление!

— Нужно думать, что сделать для процветания!

Тот же спокойный парень с задней парты:

— Нужно правильно оценить свои возможности и развивать все хорошее.

— Приятно слышать умные слова…