Российский хоккей: от скандала до трагедии.

Ледовая война СССР – Канада, или Суперсерия-72: на льду и за кулисами.

С чего начинался хоккей.

Как известно, игра хоккей с шайбой зародилась в Канаде в 60-е годы XIX века. В 1879 году были сформулированы первые правила игры, а еще 20 лет спустя в Монреале была построена первая хоккейная арена с искусственным льдом. В самом начале ХХ века канадцы познакомили с хоккеем и европейские страны. Таким образом, на долгие десятилетия именно канадцы были фаворитами в этом виде спорта, громя своих соперников из разных стран мира на всевозможных турнирах. Впервые они уступили первенство на чемпионате мира в 1933 году, уступив лавры победителей США. А на олимпийском турнире впервые потерпели поражение в 1936 году от Великобритании. Однако отметим, что в составах сборных США и Великобритании выступало много хоккеистов канадского происхождения.

В нашей стране хоккей с шайбой долгие годы не имел широкого развития, в отличие от хоккея с мячом, именуемого русским хоккеем. Однако со второй половины 40-х годов ХХ века взяло старт организованное развитие и подлинно массовое распространение хоккея с шайбой в СССР (первый чемпионат был проведен в 1947 году). Причем нашими наставниками в этом деле были соседи по соцлагерю – чехословаки, которые, в свою очередь, своими учителями считали все тех же канадцев.

Выход нашей сборной по хоккею на международную арену состоялся в 1954 году, когда советские хоккеисты впервые стали участниками очередного (21-го по счету) чемпионата мира. Дебют оказался блестящим: наши хоккеисты стали чемпионами, опередив на одно очко родоначальников хоккея канадцев (любительскую команду «Линдхерст Моторз»). Причем в очном поединке советские спортсмены победили канадских с разгромным счетом 7:2 (наши в итоге набрали 13 очков, канадцы – 12).

Отметим, что на протяжении долгих лет канадцы доминировали на чемпионатах мира, завоевывая «золото». И только во второй половине 40-х их гегемонию прервали чехословаки, которые дважды (1947, 1949) становились чемпионами. Но в первой половине 50-х канадцы вернули себе чемпионство, завоевав «золото» трижды (1950–1952). В 1953 году они в ЧМ не участвовали и тогда чемпионами стали шведы. А когда год спустя канадцы вернулись, то здесь на их пути уже встала другая сборная – Советского Союза. И хотя в 1955 году канадцам удалось взять реванш (наши проиграли им 0:5 и взяли «серебро»), однако с начала 60-х (с 1963-го) сборная СССР стала регулярно громить канадцев на всех чемпионатах мира. Правда, у них было оправдание: это были сплошь клубные любительские команды (а не профессионалы из НХЛ). Однако в 1964 году на чемпионате мира в Австрии Канаду впервые представляла сборная из лучших игроков страны (опять любители, однако большинство из них потом стали игроками НХЛ), но эта команда в итоге завоевала всего лишь 4-е место, в то время как сборная СССР снова взяла «золото».

Между тем именно в 1964 году на высшем кремлевском уровне было дано «добро» на то, чтобы советские хоккеисты попытали счастья в поединках с канадскими профессионалами. Это «добро» было дано Н. Хрущевым двум тренерам советской сборной – Анатолию Тарасову и Аркадию Чернышеву на официальном приеме в Кремле в честь победы советских спорстсменов (в том числе и хоккеистов) на зимней Олимпиаде в Инсбруке. Хрущев так и сказал: «Если вы уверены в нашей победе, то дерзайте – вызывайте канадцев на поединок». После этого Тарасов, ежегодно выезжая со своей командой ЦСКА в турне по США и Канаде, бросал вызов руководству НХЛ. Но там не спешили поднимать перчатку. Почему? Судя по всему, из-за опаски проиграть подобную серию. Дело в том, что в середине 60-х НХЛ переживала не лучшие времена из-за малого притока свежей крови в лигу. Погоду в ней делали 6 ведущих клубов («Монреаль Канадиенз», «Торонто Мейпл Ливз», «Чикаго Блэк Хоукс», «Детройт Рэд Уингз», «Бостон Брюинз» и «Нью-Йорк Рейнджерз»), львиную долю игроков которых составляли старожилы – спортсмены 28–35 лет. Поэтому боссы НХЛ справедливо полагали, что их «старикам» будет тяжело тягаться с советским «молодняком», исповедующим ураганный хоккей. Канадцам необходимо было обновление состава, что и было сделано в 1967 году, когда НХЛ была расширена – число команд в ней удвоилось. И тут же в нее потянулась молодежь.

В том же году произошло новшество и в канадском участии в очередном чемпионате мира – в канадскую команду были включены два профессионала: защитники К. Брюер и Д. Боунэс. Оба они формально на два месяца расстались с НХЛ, чтобы принять участие в мировом турнире. Однако их присутствие в команде принесло ей всего лишь бронзовые медали. Кроме этого, во время матча канадцев со сборной СССР (наши выиграли со счетом 2:1) наш нападающий Виктор Полупанов (ЦСКА) так приложил Брюера, что у того заплыл один глаз. Этот эпизод отразил в своей песне «Профессионалы» (1967) Владимир Высоцкий: «Сперва распластан, а после – пластырь».

Короче, советская сборная продолжала громить канадцев. На языке статистики это выглядело следующим образом: во второй половине 60-х наши становились чемпионами 5 раз (1965, 1966, 1967, 1968, 1969), а канадцы занимали следующие места: 4-е (1965), 3-е (1966), 3-е (1967), 3-е (1968), 4-е (1969).

Это безусловное доминирование советского хоккея над канадским рано или поздно должно было заставить родоначальников хоккея обратить на это дело самое пристальное внимание. Канадцы просто обязаны были поднять перчатку, брошенную советскими хоккеистами, выставив-таки против них своих лучших игроков из НХЛ. Сделать это они собирались уже в 1970 году, когда должны были провести у себя в Канаде очередной чемпионат мира по хоккею. Но в дело вмешались непредвиденные обстоятельства. А именно: в январе 1970 года, во время чемпионата мира среди юниоров в Женеве, ЛИХГ (Международная лига хоккей на льду) решила отказать канадцам в проведении чемпионата мира по хоккею. Почему? Расскажем обо всем по порядку.

Все началось еще в июле 69-го, когда представители НХЛ добились от своих европейских коллег согласия на то, чтобы в сборную Канады призывали не только игроков-любителей, но и профессионалов. Тогда 25 членов ЛИХГ на своем очередном собрании проголосовали за это решение. Однако это событие вызвало бурю протеста со стороны некоторых европейских хоккейных держав, в том числе и Советского Союза. В основе этого протеста лежали как спортивные, так и политические причины. Например, советская пресса озвучивала эту проблему следующим образом:

«Участие профессионалов в чемпионатах мира, их присутствие на этом празднике любительского хоккея есть первый шаг к слиянию двух разных спортивных миров, двух спортивных концепций, между которыми – пропасть. На одной стороне – олимпийский дух спортивного благородства, очерченные продуманными правилами игры рыцарские отношения спортивных друзей-соперников. На другой стороне – обусловленная прибылями безжалостная схватка команд во имя победы любой ценой, жестокие правила игры на потребу публике, тотализатор, подкуп, шантаж…».

Против решения ЛИХГ выступил и Международный олимпийский комитет, который принял весьма принципиальное решение о том, что игроки, выступающие вместе с профессионалами или против них в чемпионатах мира, не будут допущены к Олимпийским играм 1972 года в Саппоро. Это решение отрезвило руководителей ЛИХГ, которые в январе 1970-го собрались на чрезвычайный конгресс своей организации. На нем было решено переиграть прошлогодний вердикт о допуске профессионалов к чемпионату мира. В ответ канадцы, которые, как уже говорилось, в 70-м году должны были принимать у себя очередной чемпионат мира, заявили, что отказываются предоставлять под это мероприятие ледовые площадки Монреаля и Виннипега. Видимо, они таким способом решили заставить европейцев одуматься и переиграть свое решение. Но ЛИХГ на попятную не пошла: она просто взяла и перенесла чемпионат в Швецию, в Стокгольм. После этого канадцы обиделись по-настоящему и заявили, что прерывают всякие связи с европейским хоккеем.

«Ну, и на здоровье!» – примерно так отреагировали на этот демарш некоторые европейские хоккейные державы, в частности Советский Союз. Например, Анатолий Тарасов 13 января 1970 года даже разразился в «Комсомольской правде» статьей под названием «Разве это хоккей?». Тогда многим нашим хоккейным боссам казалось, что мы и дальше без встречи с профессиональным канадским хоккеем вполне обойдемся. Однако пройдет всего лишь пару лет – и это мнение кардинальным образом изменится. И подспорьем в этом будет все та же большая политика.

В начале 70-х высшее советское руководство взяло курс на разрядку – на сближение (культурное и политическое) с западным миром во главе с США. Американцы легко откликнулись на эту инициативу, поскольку и сами были заинтересованы в смягчении международного климата после своего провала во Вьтнаме. Как итог: президент США Ричард Никсон сначала посетил коммунистический Китай (в феврале 1972 года), а затем и Советский Союз (в мае). На этой волне и возникла идея о международной хоккейной серии игр между сборными СССР и канадскими… любителями. Да, именно так, поскольку о профессионалах речь тогда не шла, поскольку мало кто надеялся, что они снизойдут до участия в серии игр с советскими любителями. Однако они все-таки снизошли. События развивались следующим образом.

Несмотря на весьма призрачные надежды на то, что канадцы таки выпустят против нас своих «профи», советская сторона загодя начала готовиться к возможной встрече с последними. И главными зачинателями такого подхода в нашем хоккее были тогдашние тренеры сборной Анатолий Тарасов и Аркадий Чернышев. Несмотря на то что первый в январе 1970 года выразил публичное одобрение запрету для канадских «профи» участвовать в чемпионатах мира, на самом деле он думал иначе – просто эту точку зрения тогда еще нельзя было высказывать вслух. И на протяжении долгих лет готовил своих подопечных – игроков ЦСКА и сборной (а львиную долю игроков последней составляли именно армейцы) – к сражениям именно с канадскими профессионалами. Для этого еще в середине 60-х Тарасов создал уникальную пятерку, игравшую по системе 2+2+1 (два выдвинутых далеко вперед нападающих, два полузащитника и один центральный защитник – стоппер). На протяжении нескольких лет эта пятерка в ЦСКА и сборной претерпевала изменения и в начале 70-х (накануне Суперсерии) состояла из следующих игроков: Владимир Викулов и Валерий Харламов (нападающие), Анатолий Фирсов и Геннадий Цыганков (полузащитники), Александр Рагулин (стоппер). Выйди она на лед в играх с канадскими профессионалами, и ее успех был бы безоговорочным. Однако этого, увы, не произошло, поскольку тренерский тандем в лице Анатолия Тарасова и Аркадия Чернышева был отстранен от руководства сборной буквально накануне Суперсерии. Что же произошло?

Вмешались интриги, которые всегда сопутствовали этому тренерскому дуэту. И если в 60-е им удавалось отбивать наскоки недоброжелателей из разных ведомств (начиная от Спорткомитета и заканчивая ЦК КПСС), то в начале 70-х Тарасов сам дал повод интриганам удалить его из сборной. А случилось вот что.

В начале 1972 года наша сборная выступала на зимних Олимпийских играх в Саппоро. В решающем матче с командой Чехословакии (ее наши хоккеисты выиграла со счетом 5:2) Тарасов словесно оскорбил игрока соперников Вацлава Недомански. Тот в ответ запустил в советского тренера шайбой. К счастью, не попал. Казалось бы, рядовой инцидент. Но он имел далекоидущие последствия. Весной того же года должен был состояться очередной чемпионат мира по хоккею. Так вот, проходить он должен был в столице Чехословакии городе Праге. И тамошний спорткомитет, держа в памяти инцидент с Тарасовым, обратился в Москву с просьбой не присылать Тарасова в Прагу. Наши руководители, среди которых было много недоброжелателей Тарасова, решили воспользоваться шансом отлучить строптивого тренера от сборной. В итоге на тренерский мостик взошли два других коуча: Всеволод Бобров и Николай Пучков.

Как покажет будущее, это было ошибочное решение, поскольку именно Тарасов долгие годы изучал канадский хоккей и формировал национальную сборную для игры против него. Новые же тренеры в канадском хоккее разбирались хуже. Впрочем, оказалось, что и в европейском хоккее тоже. В итоге смена тренеров привела к первому поражению сборной СССР на чемпионате мира впервые за последние 9 лет: на чемпионате в Праге наши хоккеисты завоевали «серебро», уступив лавры победителей чехословакам. Однако это было еще не все. Была разрушена уникальная тарасовская пятерка, о которой речь шла выше: из нее выпал Анатолий Фирсов (лучший игрок ЧМ 1971), который отказался ехать в Прагу без Тарасова. Все эти события не остались незамеченными канадской стороной – боссами НХЛ, которые именно на пражском чемпионате внезапно согласились провести Суперсерию со сборной СССР, выставив на нее своих лучших игроков из НХЛ. Видимо, канадцы поняли, что без Тарасова и Чернышева советская сборная будет выглядеть куда менее грозно (напомним, что именно под их руководством сборная СССР 9 раз подряд (1963–1971) становилась чемпионом мира). Причем самое интересное – советская сторона была уверена, что канадцы опять будут делать ставку на любителей, а те в итоге заявили «профи». То есть советскую сторону попросту обвели вокруг пальца. И выглядели эти события в глазах очевидцев следующим образом.

Рассказывает В. Кукушкин: «В апреле 1972 года во время пражского чемпионата мира по хоккею Генеральный секретарь федерации хоккея СССР Андрей Старовойтов (кстати, бывший игрок ЦДКА, уволенный оттуда А. Тарасовым, из-за чего между ними были натянутые отношения. – Ф. Р.) в гостинице «Интернационал» вел переговоры о серии из восьми матчей с командой Канады с тогдашним президентом любительской хоккейной ассоциации, судьей (не спортивным, а обычным) Джоном Кричкой. Канадцам уже разрешалось выставлять на чемпионат мира команду с девятью профессионалами, и потому серия из восьми игр представляла интерес. Как ни парадоксально, против этого выступал президент Международной федерации хоккея англичанин Джон Ахерн. Он опасался, что в случае установления таких прямых контактов Международная федерация может потерять контроль над мировым хоккеем…».

А вот как об этом же рассказывает С. Вайханский: «Переговоры с канадцами, о которых, помимо Пучкова, рассказывал мне и присутствовавший там корреспондент ТАСС Владимир Дворцов, были совсем не простыми. Решались вопросы размещения, питания и даже питьевой воды, которую, как, впрочем, и продукты, канадцы привезли с собой в Москву. За каждый из четырех матчей на родине хоккея канадцы предложили советской стороне по 5000 долларов – сумму, которая и в те времена выглядела мизерной. Перстни стоимостью как раз в 5000 долларов получали лучшие игроки обеих команд в каждом заокеанском матче. Один только Александр Якушев, отмеченный специалистами во всех московских поединках, мог заработать, если б и здесь «рассчитывались» по канадским «тарифам», столько же, сколько и весь наш хоккей. Однако не избалованный валютными поступлениями Госкомспорт пошел на это…

– Хорошо, – сказали канадцы. – Тогда и вы отдадите нам по 5000 с каждой московской игры.

– Рублей, – уточнили с советской стороны.

– Почему же? – резонно возразили канадцы. – Тех же долларов…

Это был тупик. Неожиданный выход предложил Старовойтов.

– А вы обменяйте наши рубли в вашем посольстве. Уж там-то советские деньги наверняка на шпионскую работу пригодятся, – посоветовал он под общий хохот…».

И вновь – воспоминания В. Кукушкина: «Старовойтов вспоминал впоследствии: «Кричка, после того как мы устно договорились, буквально за час составил контракт – все-таки опытный юрист, мы его подписали и тут же созвали небольшую пресс-конференцию, – вспоминает Старовойтов. – Сообщили о том, что состоится серия из восьми матчей, причем в канадской команде будут играть любые игроки. Но я-то знал, что подписываю контракт с любительской федерацией… Кто-то задал вопрос: «А если Ахерн будет против?» Я сказал: «Будем играть».

Соглашение это я ни с кем не «утрясал», у меня в «директивном задании», которое было у каждого руководителя, выезжавшего за границу, было записано – «проведение переговоров и подписание соглашения». Правда, на третьем этаже в этой же гостинице жил зав. сектором из отдела пропаганды ЦК КПСС Борис Гончаров, курировавший спорт, но он ни в какие дела не вмешивался. По крайней мере в Праге…».

Канадцы немного перехитрили наших, так как не раскрывали карт до поры до времени. У них уже была создана организация «ХОККЕЙ-КАНАДА», которая объединяла и любителей, и профессионалов. По возвращении домой Кричка отдал «пас» в «ХОККЕЙ-КАНАДА», а руководство этой организации передало права на проведение серии дуэту Алан Иглсон – Бобби Орр. У любителей на такую серию денег не было, у «ХОККЕЙ-КАНАДА» тоже, а эти «удальцы» взялись за дело засучив рукава…».

И снова – слово А. Старовойтову: «Летом 1972 года в Мамае (Румыния) был так называемый «выборный» конгресс Международной федерации. Ахерн в тот момент восстановил против себя чехов, шведов и канадцев. Доходит дело до выдвижения кандидата на пост президента. По правилам того времени право назвать кандидата предоставлялось канадцам. Их представитель встает и вдруг говорит: «Мы рекомендуем господина Старовойтова». Со мной рядом сидел в качестве переводчика Виктор Хоточкин, который был скорее моим советником, консультантом и помощником. Ну, посовещались мы с Виктором, а директивы-то баллотироваться на пост президента не было, ни с кем этот вопрос не был согласован, мой потолок – член Совета ИИХФ. В общем, я отказался в пользу Ахерна. После этого он подошел ко мне и сказал: «Отныне называй меня Бани» (так его звали в семье и близкие друзья; для остальных он был «господин Ахерн»). Естественно, что после этого Ахерн уже не противился никаким нашим начинаниям.

Но бессонные ночи у меня начались после того, как Генеральный секретарь федерации хоккея Канады Гордон Джукс передал мне в Мамае список их команды. А там – самые звезды НХЛ и ни одного любителя.

Прежде чем докладывать рукводству, в какую историю «въехали», я позвонил своему давнему другу Всеволоду Боброву – тренеру нашей сборной. Звонил, чтобы покаяться, а тот, наоборот, обрадовался. «Очень даже хорошо, – сказал Бобров. – Играть с ними можно, если проиграем – так хоть звездам мирового класса, а выиграем – так грудь в крестах…».

Хоккейная лихорадка.

Советской стороне не требовалось сильно гадать по поводу того, кто будет играть в их сборной – это были игроки, которые выступали в апреле в Праге. Впрочем, некоторые изменения сборная все-таки претерпела, поскольку на чемпионат можно было заявить 20 игроков, а с канадцами – на десять больше. В итоге из сборной вылетели два «пражца»: вратарь Владимир Шаповалов и защитник Игорь Ромишевский, и новый ее состав выглядел следующим образом:

Вратари.

№ 1 Виктор Зингер – родился 29 октября 1941 года. В 1961-м – в ЦСКА, в 1961–1964 гг. – СКА (Куйбышев), с 1964-м – в «Спартаке» (Москва). Чемпион СССР 1967, 1969 гг. Обладатель Кубка СССР (1971). В 1969-м вошел в список 6 и 6 раз (1965–1972) входил в список 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира и Европы (1965–1969). Чемпион зимних Олимпийских игр (1968). Один из лучших вратарей советской хоккейной школы. Обладал прекрасной реакцией, игровым чутьем, отличной техникой ловли шайбы. Особенно был силен в игре на линии ворот. Исключительно мужественный хоккеист. Награжден орденом «Знак Почета» (1969) и медалью «За трудовое отличие» (1965).

№ 20 Владислав Третьяк – родился 25 апреля 1952 года. Начал играть в 1963 году в Москве в ДЮСШ ЦСКА. С 1968-го – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1970–1972), второй призер чемпионата СССР (1969). Обладатель Кубка СССР (1969). В 1971–1972 гг. входил в число 6 из 34 лучших игроков сезона. Чемпион Европы среди юниоров (1969–1971). В 1971-м получил приз лучшего вратаря турнира. Чемпион мира (1970, 1971), чемпион Европы (1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Сильнейший вратарь мирового хоккея. Исключительно двигательно одаренный, не имеющий слабых мест в подготовке, одинаково сильно играющий и на линии ворот, и на выходах. Особенно был силен в «ближнем бою» при отражении бросков в упор, в единоборстве с нападающими. Поражал специалистов удивительной стабильностью игры и трудолюбием на тренировках.

№ 26 Александр Пашков – родился 28 августа 1944 года. Начал играть в 1958 году в Москве в юношеской команде «Метростроя». Затем играл в молодежной (1961–1962) и команде мастеров «Локомотив» (1962–1963), в 1963–1967 гг. – в «Крыльях Советов» (Москва), 1967–1969 гг. – в ЦСКА, с 1969– го – в «Динамо» (Москва). Чемпион СССР (1968, 1969). Обладатель Кубка СССР (1968, 1972). Чемпион зимней Спартакиады народов СССР (1962) и зимней Спартакиады народов РСФСР (1970). Два раза (1966–1972) входил в список лучших хоккеистов сезона. Чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из лучших вратарей СССР: смелый, решительный, с хорошей реакцией. Умело выбирал место в воротах, мастерски владел сложными вратарскими приемами.

№ 27 Александр Сидельников – родился 12 августа 1950 года. Начал играть в 1963 году в Москве в ДЮСШ «Крыльев Советов». С 1967 -го – в команде мастеров «Крылья Советов». Чемпион Всемирной зимней универсиады (1972). Был отлично подготовлен атлетически, хорошо действовал на выходах. Довольно легко разгадывал ходы форвардов соперника, поскольку сам начинал играть нападающим. Хорошо ориентировался в игровой обстановке, быстр, обладал отличной реакцией.

Защитники.

№ 2 Александр Гусев – родился 21 января 1947 года. Начал играть в 1957 году в Москве в ДЮСШ ЦСКА. В 1965–1967 гг. – в СКА МВО, с осени 1967 -го – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1968, 1970–1972). Обладатель Кубка СССР (1968, 1969). Чемпион II зимней Спартакиады народов СССР (1966) и зимней Спартакиады народов РСФСР (1970). Один из сильнейших защитников страны. Был исключительно развит физически. Быстрый, выносливый, смело вступающий в единоборство с нападающими. Хорошо поддерживал атаку, владел точным длинным пасом, обладал мощным дальним броском, нередко совершал рейды по тылам соперников.

№ 3 Владимир Лутченко – родился 2 января 1949 года. Начал играть в 1962 году в «Сатурне» г. Раменское (Московская область). В 1964 -м – в ДЮСШ ЦСКА. С 1966 -го – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1968, 1970–1972). Обладатель Кубка СССР (1967–1969). Два раза (1971–1972) входил в список 6 и 4 раза (1968–1972) 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1969–1971), чемпион Европы (1969, 1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из сильнейших защитников советского хоккея. Наиболее надежный, собранный и труднопроходимый игрок оборонительной линии сборной СССР. Отличался удивительной стабильностью игры, сохранял высшую спортивную форму на протяжении всего сезона. Кроме сугубо защитных приемов имел в своем арсенале и хорошо поставленный дальний бросок.

№ 4 Виктор Кузькин – родился 6 июля 1940 года. С 1958 -го – в ЦСКА. Чемпион СССР (1959–1961, 1963–1966, 1968, 1970–1972). Обладатель Кубка СССР (1961, 1966–1969). Чемпион мира и Европы (1963–1969, 1971), чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968, 1972). Один из лучших защитников страны. Отличался отменной работоспособностью как на тренировках, так и в игре. Был капитаном ЦСКА и сборной СССР.

№ 5 Александр Рагулин – родился 5 мая 1941 года. Начал играть в 1955 году в Москве в команде школы № 51 Фрунзенского района. Затем в «Химике» (Москва). В 1958–1968 гг. – в команде мастеров «Химик» (Воскресенск). С 1962 -го – в ЦСКА. Чемпион СССР (1963–1966, 1968, 1970–1972). Обладатель Кубка СССР (1966–1969). 8 раз (1961, 1963–1964, 1966–1969, 1972) входил в список 6 и 11 раз (1961–1972) 33 и 34 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1963–1971), чемпион Европы (1963–1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968, 1972). Сыграл на этих турнирах 102 матча (высшее достижение для советских хоккеистов на тот период). В 1966 -м признан ЛИХГ лучшим защитником чемпионата мира и Европы. Рекордсмен по завоеванным на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх призовым медалям (27). Один из сильнейших защитников советского и мирового хоккея. Обладая богатырским телосложением, А. Рагулин не строил свою игру лишь на силовом единоборстве и выполнении чисто разрушительных функций. Отличное видение поля, отточенная техника, невозмутимость и рассудительность позволяли ему быть истинным конструктором игры. Овладев шайбой, он моментально точнейшим пасом направлял в атаку партнеров. Сильнейший бросок с синей линии позволял Рагулину нередко добиваться успеха и самому. Награжден орденом Трудового Красного Знамени (1972) и двумя орденами «Знак Почета» (1965, 1969).

№ 6 Валерий Васильев – родился 3 августа 1949 года. Начал играть в 1961 году в Горьком в команде мальчиков «Динамо». С 1967 -го в команде мастеров «Динамо» (Москва). Пять раз (1968–1972) входил в список 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Чемпион Европы среди юниоров (1969). В 1968 -м признан лучшим защитником турнира. Чемпион мира и Европы (1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из лучших защитников советского и мирового хоккея. Физически сильный, великолепно сложенный, хорошо катался на коньках, маневрен, прекрасно вел силовое единоборство, умело подключался в атаку. Понимание игры и отличный пас позволяли ему быть зачинателем острых контратак.

№ 7 Геннадий Цыганков – родился 16 августа 1947 года. Начал играть в 1963 году в Ванино в «Воднике». В 1966–1968 гг. – в СКА (Хабаровск), с 1969 -го – в ЦСКА. Чемпион СССР (1970–1972). Два раза (1971–1972) входил в список 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1971), чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из лучших защитников страны 70-х годов. Хоккеист быстрый, отважный, смело принимающий шайбу на себя, до конца сражающийся у бортов поля, всегда готовый прийти на помощь партнеру. Был очень силен в отборе шайбы.

№ 14 Юрий Шаталов – родился 13 июня 1945 года. Начал играть в 1961 году в Омске в «Спартаке» («Аэрофлоте»). В 1964–1967 гг. – в СКА (Новосибирск), 1967–1969 гг. – ЦСКА, с осени 1969 -го – в «Крыльях Советов» (Москва). Чемпион СССР (1968). Обладатель Кубка СССР (1968, 1969). Чемпион Всемирной зимней универсиады (1972). Волевой, мужественный игрок с хорошей стартовой скоростью, умевший вести силовую борьбу. Тренеры, как правило, поручали ему опеку наиболее опасных нападающих соперника. Появлялся на поле обычно в самые трудные для команды моменты. Был капитаном «Крыльев Советов».

№ 25 Юрий Ляпкин – родился 21 января 1945 года. Начал играть в 1959 году в Балашихе (Московская область) в «Труде». В 1964–1972 гг. – в команде мастеров «Химик» (Воскресенск), затем – в «Спартаке» (Москва). Три раза (1970–1972) входил в список 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Чемпион Всемирной зимней универсиады (1966). В 1970-м признан лучшим защитником турнира. Чемпион мира (1971). Один из сильнейших защитников «Химика» всех лет. Был капитаном «Спартака». Несмотря на некоторую мягкость в игре и не очень высокую скорость, выдвинулся в число лучших защитников благодаря высочайшей технике владения шайбой и тактическому кругозору. Мастер игровой импровизации. Умело подключался в атаку и завершал ее результативными бросками.

№ 26 Евгений Паладьев – родился 12 мая 1948 года. Начал играть в 1961 году в Усть-Каменогорске в команде Свинцово-цинкового комбината им. В. И. Ленина. В 1965–1967 гг. – в «Торпедо» (Усть-Каменогорск), с 1968-го – в «Спартаке» (Москва). Чемпион СССР (1969). Обладатель Кубка СССР (1970, 1971). Один раз (1970) вошел в список 6 и 2 раза (1969, 1970) 34 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира и Европы (1969, 1970). Отличался хлоднокровием, бесстрашием в игре, жесткостью, хорошо видел поле, играл телом, обладал сильным дальним броском, любил атаковать. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1969).

Нападающие.

№ 8 Вячеслав Старшинов (центральный нападающий) – родился 6 мая 1940 года. Начал играть в 1954 году в Москве в ДЮСШ «Спартака». В 1957–1972 гг. – в команде мастеров «Спартак» (Москва). Чемпион СССР (1962, 1967, 1969). Лучший бомбардир чемпионата СССР 1967 (47 голов), 1968 (46 голов). Обладатель Кубка СССР (1970, 1971). 8 раз (1963–1970) входил в список 6 и 13 раз (1959–1971) в список 33 и 34 лучших хоккеистов сезона. Обладатель приза «Известий» «Самому результативному игроку» 1968– го (50 шайб). Чемпион мира (1963–1971), чемпион Европы (1963–1970). Чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968). Сыграл на этих турнирах 78 матчей, забил 66 голов. Лучший бомбардир ЧМ 1963 (8 голов), 1966 гг. (11 голов). Признан ЛИХГ лучшим нападающим ЧМ 1965-го. Обладал поразительным «чутьем» ворот. Довел до совершенства умение наносить бросок из самых сложных положений. Особенно был искусен в поражении ворот с ближних дистанций. Отлично вел силовые единоборства, мастерски действовал в обороне. Выступал в одном звене с братьями Майоровыми, выходил на площадку почти во всех случаях игры в большинстве и меньшинстве. Был капитаном «Спартака». Награжден орденами Трудового Красного Знамени (1965) и «Знак Почета» (1968).

№ 9 Юрий Блинов – родился 13 января 1949 года. Начал играть в 1963 году в ДЮСШ ЦСКА. С 1967 года – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1968, 1970–1972). Обладатель Кубка СССР (1968, 1969). В 1970 году вошел в список 34 лучших игроков сезона. Чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Игрок ловкий, стремительный, с высокой стартовой скоростью, с неплохим броском. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1972).

№ 10 Александр Мальцев (центральный и крайний нападающий) – родился 20 апреля 1949 года. Начал играть в 1965 году в Кирово-Чепецке в «Олимпии». С осени 1967 -го – в «Динамо» (Москва). Чемпион Европы среди юниоров 1969 года (признан на турнире лучшим нападающим, самый результативный игрок – 13 шайб; капитан сборной СССР). Один из результативнейших форвардов «Динамо» за все годы. Обладатель Кубка СССР (1972). В 1971 году получил приз «Известий» «Самому результативному игроку» (57 очков = 37 шайб + 20 передач). 3 раза (1970–1972) входил в список 6 и 4 раза (1969–1972) 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. В 1972 году вместе с В. Харламовым признан лучшим игроком года. Чемпион мира (1969–1971), чемпион Европы (1969, 1970). Чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Лучший бомбардир ЧМ 1970 года (15 шайб). Дважды (1970, 1972) признавался ЛИХГ лучшим нападающим чемпионата мира и Европы. Капитан «Динамо» с 1972 -го. Образец нападающего: гармонически сочетал в себе природную одаренность, филигранную технику обводки, передачи и приема шайбы, изящную, легкую манеру бега на коньках, необычайную подвижность и высокую скорость бега, отважный характер и редкое самообладание. Великолепная техника и понимание игры позволяли ему в считаные доли секунды принимать оригинальные комбинационные решения, на ход вперед предвидеть действия партнеров и соперников. Сильным кистевым броском посылал шайбу без подготовки, скрытно и неожиданно для вратарей. Награжден медалями «За трудовую доблесть» (1969, 1972).

№ 11 Евгений Зимин (правый крайний) – родился 6 августа 1947 года. Начал играть в 1960 году в Москве в ДЮСШ «Локомотива». В 1964–1965 гг. – в команде мастеров «Локомотив» (Москва), с 1965-го – в «Спартаке» (Москва). Чемпион СССР (1967, 1969). Обладатель Кубка СССР (1970, 1971). 6 раз (1966–1971) входил в список 33 и 34 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1968, 1969, 1971), чемпион Европы (1968, 1969). Чемпион зимних Олимпийских игр (1968, 1972). Сыграл на этих турнирах 19 матчей, забил 7 голов. Ловкий, быстрый хоккеист, строивший игру на скоростных проходах с умелым применением дриблинга. Особенно удачно действовал в одной тройке с В. Старшиновым и Б. Майоровым. Награжден медалями «За трудовую доблесть» (1968) и «За трудовое отличие» (1972).

№ 12 Евгений Мишаков — родился 22 февраля 1941 года. Начал играть в 1957 году в Москве в «Трудовых резервах». В 1959–1962 гг. – в «Локомотиве» (Москва), 1962–1963 гг. – в СКА МВО, с 1963-го – в ЦСКА. Чемпион зимней Спартакиады народов СССР (1962). Чемпион СССР (1964–1966, 1968, 1970–1972), обладатель Кубка СССР (1966–1969). 6 раз (1965–1971) входил в список 33 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1968–1971), чемпион Европы (1968–1970), чемпион зимних Олимпийский игр (1968, 1972). Сыграл на этих турнирах 35 матчей, забил 23 гола. Был игроком исключительно самоотверженным, поразительного бойцовского нрава, спортивной злости, игровой одержимости. Одинаково отдавался игре как в атаке, так и в защите. Особенно был сыгран с Ю. Моисеевым. Награжден медалями «За трудовую доблесть» (1969, 1972).

№ 13 Борис Михайлов (правый крайний) – родился 6 октября 1944 года. Начал играть в 1956 году в Москве в «Трудовых резервах». В 1962–1965 гг. – в «Энергии» (Саратов), 1965–1967 гг. – в «Локомотиве» (Москва), с 1967-го – в ЦСКА. Чемпион СССР (1968, 1970–1972). Обладатель Кубка СССР (1968, 1969). Один раз (1969) входил в список 6 и 5 раз (1967–1972) 34 и 40 лучших игроков сезона. В 1971 году вместе с В. Петровым и В. Харламовым получил приз газеты «Труд» для самой результативной тройки. Чемпион мира (1969–1971), чемпион Европы (1969, 1970). Чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из сильнейших советских хоккеистов всех лет. На поле всегда был бойцом, несгибаемым, стойким, не боявшимся никого и ничего. Смело врезаясь в гущу защитников, боролся за шайбу, не жалея ни себя, ни соперника. Отличаясь отменной результативностью, большинство шайб забивал с «пятачка». Долгие годы был капитаном ЦСКА и сборной СССР, умел в игре увлечь партнеров, повести за собой. Отважно играл в обороне, как правило, всегда появлялся на площадке при игре в меньшинстве. Своей боевитостью во многом определял лицо знаменитой тройки нападения Б. Михайлов – В. Петров – В. Харламов. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1969), орденом «Знак Почета» (1972).

№ 15 Александр Якушев (левый крайний) – родился 2 января 1947 года. Начал играть в 1960 году в Москве в клубе «Серп и молот». Затем в юношеской и команде мастеров (с 1963) «Спартак» (Москва). Чемпион СССР (1967, 1969). Лучший бомбардир чемпионата 1969 (50 шайб). Обладатель Кубка СССР (1970, 1971). Чемпион зимней Спартакиады народов СССР (1966). 7 раз (1965–1972) входил в список 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Обладатель приза «Известий» (1969) «Самому результативному игроку» – 50 шайб. Чемпион мира и Европы (1967, 1969, 1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из сильнейших левых крайних нападающих в мировом хоккее. Обладал высокой скоростью и поразительной маневренностью катания на коньках. Имел сильный и точный бросок с любых дистанций. Был исключительно требователен к себе в игре и на тренировках. Особенно хорошо был сыгран с Владимиром Шадриным. Награжден орденом «Знак Почета» (1972).

№ 16 Владимир Петров (центральный нападающий) – родился 30 июня 1947 года. Начал играть в 1959 году в Красногорске (Московская область), затем в клубе и в 1965–1967 гг. – в команде мастеров «Крылья Советов» (Москва), с осени 1967-го – в ЦСКА. Чемпион СССР (1968, 1970–1972). Лучший бомбардир чемпионата СССР 1970-го (51 гол). Обладатель Кубка СССР (1968, 1969). 5 раз (1967–1972) входил в список 34 и 40 лучших игроков сезона. В 1971 году вместе с Б. Михайловым и В. Харламовым стал обладателем приза газеты «Труд» для самой результативной тройки. Чемпион мира (1969–1971), чемпион Европы (1969, 1970). Чемпион зимних Олимпийских игр (1972). Один из сильнейших центральных нападающих советского хоккея за все годы. Яркий представитель этого амплуа конца 60-х – середины 70-х гг. Форвард, умел на площадке делать все – и атаковать, и защищаться, блестяще игравший на «пятачке» у ворот соперника, мастерски владевший броском со всех дистанций, не уступавший защитникам в силовом единоборстве, щедро снабжавший голевыми передачами партнеров. Тройка Б. Михайлов – В. Петров – В. Харламов была одной из лучших в мировом хоккее. Награжден медалями «За трудовую доблесть» (1969, 1972).

№ 17 Валерий Харламов (левый крайний) – родился 14 января 1948 года. Начал играть в 1962 году в Москве в ДЮСШ ЦСКА. С 1967-го – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1968, 1970–1972). Лучший бомбардир чемпионата СССР 1971-го (40 голов). Обладатель Кубка СССР (1968, 1969). 2 раза (1971–1972) входил в список 6 и 3 раза (1969–1972) 34 и 40 сильнейших хоккеистов сезона. В 1971 году вместе со своими партнерами по тройке – Б. Михайловым и В. Петровым – получил приз газеты «Труд» для самой результативной тройки, в 1972 году этот же приз получил вместе с В. Викуловым и А. Фирсовым. Чемпион мира (1969–1971), чемпион Европы (1969–1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1972), лучший бомбардир турнира – 9 шайб. Один из сильнейших советских хоккеистов всех лет. Не обладая богатырским телосложением, снискал себе славу филигранной техникой владения шайбой, отточенным мастерством катания на коньках, удивительной быстротой и ловкостью маневрирования по полю, помогавшего ему уходить от столкновения с защитниками. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1969), орденом «Знак Почета» (1972).

№ 18 Владимир Викулов (правый крайний) – родился 20 июля 1946 года. Начал играть в 1961 году в Москве в ДЮСШ ЦСКА. С 1964-го – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1964–1966, 1968, 1970–1972). Лучший бомбардир чемпионата СССР 1972– го (34 шайбы). Обладатель Кубка СССР (1966–1969). 3 раза (1970–1972) входил в список 6 и шесть раз (1966–1972) 33 и 40 лучших игроков сезона. В 1972 году вместе с А. Фирсовым и В. Харламовым завоевал приз газеты «Труд» для самой результативной тройки. Чемпион мира (1966–1971), чемпион Европы (1966–1970). Чемпион зимних Олимпийских игр (1968, 1972). Лучший бомбардир ЧМ 1972 г. (12 шайб). Обладал прекрасной техникой, внезапным точным броском, отменным пасом, высочайшим искусством обводки, прекрасно создавал партнерам выгодные моменты для взятия ворот. Хоккеист высокой игровой культуры. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1968) и орденом «Знак Почета» (1972).

№ 19 Владимир Шадрин (центральный нападающий) – родился 6 июня 1948 года. Начал играть в 1960 году в Москве в ДЮСШ «Спартака». С 1965-го в команде мастеров «Спартак» (Москва). Чемпион СССР (1967, 1969). Чемпион Всемирной зимней универсиады (1968). Обладатель Кубка СССР (1970, 1971). Пять раз (1967–1972) входил в список 34 и 40 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1970, 1971), чемпион Европы (1970). Чемпион зимних Олимпийских игр (1972), лучший бомбардир турнира – 6 шайб. Своеобразный «мотор» знаменитой спартаковской тройки Шадрин – Якушев – Шалимов. Обладал точным своевременным пасом и сильным точным броском. Был способен на протяжении всего матча вести активную силовую борьбу, брать на свои плечи заботы партнеров при защите ворот. Обычно и в сборной, и в клубе появлялся на поле при игре в меньшинстве. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1972).

№ 21 Вячеслав Солодухин (центральный нападающий) – родился 11 ноября 1950 года. Начал играть в 1963 году в Ленинграде в команде Ленмясокомбината. С 1964-го – в юношеской и команде мастеров (с 1967) СКА (Ленинград). В 1971 году вошел в список 34 лучших игроков сезона. Чемпион Европы среди юниоров (1969). Отличался хорошей техникой и высокой результативностью, успешно выполнял оборонительные функции, умел точно разыграть шайбу в своей и чужой зонах.

№ 22 Вячеслав Анисин (центральный нападающий) – родился 11 июля 1951 года. Начал играть в 1963 году в Москве в ДЮСШ ЦСКА. В 1969–1971 гг. – в команде мастеров ЦСКА. С 1971-го – в «Крыльях Советов» (Москва). Чемпион СССР (1970, 1971). Чемпион зимней Спартакиады народов РСФСР (1970). Чемпион Европы среди юниоров (1970). Чемпион Всемирной универсиады (1972). Высокую индивидуальную технику, скорость, владение коньками умело сочетал с коллективными действиями. Диспетчер команды.

№ 23 Юрий Лебедев (крайний нападающий) – родился 1 марта 1951 года. Начал играть в 1962 году в Москве в «Торпедо». Затем – в ДЮСШ ЦСКА. В 1969–1971 гг. – в команде мастеров ЦСКА и СКА МВО, с осени 1971-го – в «Крыльях Советов» (Москва). Чемпион СССР (1970, 1971). Чемпион зимней Спартакиады народов РСФСР (1970). Чемпион Европы среди юниоров (1970). Чемпион Всемирной зимней универсиады (1972). Элегантная манера игры, умение сыграть нешаблонно выгодно отличали его и в клубной, и в сборной командах. Быстро находил общий язык с новыми партнерами, игрок широкого тактического диапазона с явно выраженными бойцовскими качествами. Хорошо помогал защитникам.

№ 24 Александр Бодунов (левый крайний) – родился 3 июня 1951 года. Начал играть в 1965 году в ДЮСШ ЦСКА. В 1969–1970 гг. – в команде мастеров ЦСКА, в 1971-м – в СКА МВО. С осени 1971-го – в «Крыльях Советов» (Москва). Чемпион СССР (1970, 1971). Чемпион зимней Спартакиады народов РСФСР (1970). Чемпион Европы среди юниоров (1970). Чемпион Всемирной зимней универсиады (1972). Быстрый настойчивый хоккеист. Обладал сильнейшим «щелчком», умел вовремя добить отскочившую от вратаря шайбу, используя мгновенный бросок с небольшого замаха.

№ 29 Александр Мартынюк (правый крайний) – родился 11 сентября 1945 года. Начал играть в 1956 году в Москве на стадионе Юных пионеров. В 1963–1965 гг. – в команде мастеров «Крылья Советов» (Москва), с 1965-го – в «Спартаке» (Москва). Чемпион СССР (1967, 1969). Обладатель Кубка СССР (1970, 1971). 4 раза входил в список 34 лучших хоккеистов сезона. Чемпион мира (1971). В начале 70-х тройка А. Мартынюк – В. Шадрин – А. Якушев была одной из сильнейших в советском хоккее. Необычайно хитрый, маневренный нападающий. Обладал сильным, коварным и неожиданным броском, нередко добивался успеха за счет индивидуального обыгрывания защитников.

№ 30 Александр Волчков – родился 11 января 1952 года. Начал играть в 1966 году в Москве в ДЮСШ ЦСКА. С 1970-го – в команде мастеров ЦСКА. Чемпион СССР (1970–1972). Чемпион зимней Спартакиады народов РСФСР (1970). Чемпион Европы среди юниоров (1971). Игрок могучего телосложения, обладавший сильным броском, одинаково успешно игравший и в центре, и на фланге атаки.

Тренеры.

Всеволод Бобров – левый крайний нападающий команд: ЦДКА (1945–1949, 1953–1957), ВВС (1949–1953), сборной СССР; футболист ЦДКА, чемпион мира (1954, 1956), Европы (1954–1956) по хоккею, зимних Олимпийских игр (1956), тренер хоккейных команд: ВВС (1951–1953), московского «Спартака» (1964–1967), сборной СССР (1972).

Борис Кулагин – нападающий команд ВВС МО (1946–1948), МВО (1949–1950), ЦДСА (1950–1951), старший тренер «Крыльев Советов» (Москва; с 1971), тренер сборной СССР (с 1972).

Представительство клубов: ЦСКА – 13 игроков, «Спартак» (Москва) – 8, «Крылья Советов» – 5, «Динамо» (Москва) – 3, СКА (Ленинград) – 1.

Что касается канадской сборной, то в ее комплектовании участвовала чуть ли не вся Канада. Вот как об этом вспоминает вратарь сборной Кен Драйден:

«Пока в июле 72-го мы с женой отдыхали в Европе, в Канаде поднялся грандиозный ажиотаж вокруг состава команды, которая будет играть против СССР… В то время мало кто предполагал, что целая группа признанных игроков НХЛ перескочит в молодую Всемирную хоккейную ассоциацию (ВХА)… Когда Гарри Синден (тренер сборной Канады. – Ф. Р.) объявил свой первый состав на эти игры, он включил фамилии Халла, Сэндерсона, Тремблея и Чиверса, но они перешли в ВХА и в соответствии с соглашением не могли играть с русскими, если до 13 августа не подпишут контракты с НХЛ.

По всей Канаде прокатилась волна возмущения по поводу возможного отлучения от команды Канады четырех дезертиров из ВХА. Телеграммы в адреса газет и радиостанций с требованием разрешить четверым игрокам присоединиться к команде содержали тысячи подписей. Повсюду висели лозунги «В Россию с Халлом». Авторы редакционных статей в газетах от Галифакса до Виктории резко критиковали НХЛ за упрямство, особо подчеркивая при этом, что четырнадцать из шестнадцати владельцев клубов НХЛ живут в США и их мало волнует вопрос, имеющий принципиальное значение для двадцати двух миллионов патриотически настроенных канадцев.

Даже премьер-министр Пьер Трюдо был вынужден вмешаться, заявив, что эти четыре хоккеиста, вне всякого сомнения, должны представлять Канаду в играх с СССР.

И хотя проблема была довольно острой, ее можно было бы легко разрешить, если бы этого захотели все заинтересованные стороны. Владельцы НХЛ стремились обезопасить и защитить свою лигу, не желая вообще давать новому сопернику ни малейшей возможности для укрепления своего статуса. Предоставляя игрокам ВХА право выступать за команду Канады, НХЛ тем самым немедленно поднимала престиж этой организации; с другой стороны, можно предположить, что и своим отказом допустить игроков ВХА к играм НХЛ волей-неволей способствовала укреплению ее престижа. Кроме того, владельцы НХЛ, видимо, полагали, что включение перебежчиков в состав команды может ослабить силу предпринимаемых против них санкций…

В итоге четверка из ВХА осталась за бортом команды.

По всей вероятности, такое решение обусловливалось тем, что все уже давно с нетерпением ждали игр между канадскими профессионалами и русскими любителями, и вот наконец надеждам этим суждено сбыться. Поэтому никто не хотел принимать решение, которое могло бы осложнить проведение встреч. Когда я впервые узнал о таком решении, я очень расстроился потому, что был убежден в необходимости играть с русскими самым сильным составом, который только можно было собрать, так как знал, что они пришлют для встреч с нами лучших своих игроков…».

Согласимся с Драйденом: если бы в сборную Канады включили четверку из ВХА, то такая команда выглядела бы куда более сильной. Ведь каждый из этих четверых хоккеистов был настоящим виртуозом шайбы. Особенно левый нападающий Бобби Халл, который с 1960 по 1972 год 10 (!) раз входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ (лучших игроков лиги). В чемпионатах НХЛ он провел 1063 матча и забил 610 голов.

Кроме этого, у канадцев не смог сыграть легендарный защитник Бобби Орр (обладатель Кубка Стэнли в 1970 и 1972 годах в составе «Бостон Брюинз», пятикратно входивший в «Олл Старз» в 1968–1972 годах) – у него было серьезно травмировано колено.

Впрочем, советская сборная тоже понесла ощутимые потери: из нее, как мы помним, вылетел «советский Бобби Халл» – Анатолий Фирсов, который пришелся не ко двору новому тренеру сборной Всеволоду Боброву. Однако определенное преимущество было за нашей сборной. Как пишет все тот же К. Драйден:

«Ситуация для отражения натиска русских была далеко не идеальной. Нам не удалось собрать своей лучшей команды, да и время проведения игр было не самым удобным для канадских профессионалов. Русские тренируются в течение одиннадцати месяцев в году, в то время как многие из наших парней ни разу не выходили на лед с апреля. Сейчас мы должны были играть очень важные матчи в жаркую погоду, имея за спиной лишь восемнадцать тренировочных дней и все время находясь в чудовищном нервном напряжении. В довершение всего команда Канады состояла из «звезд», которые вместе либо вообще не играли, либо играли крайне редко. Сделать из тридцати ярких индивидуальностей одну крепкую команду казалось невыполнимой задачей…».

В итоге сборная Канады выглядела следующим образом:

Вратари.

№ 29 Кен (Кеннет Уэйн) Драйден – родился 8 августа 1947 года. В 1969–1970 гг. играл в любительской сборной Канады (кстати, в ее составе он встречался на льду с советскими хоккеистами – один из немногих в нынешней сборной Канады), затем в клубе НХЛ «Монреаль Канадиенс» (с 1971). Обладатель Кубка Стэнли (1971). Обладатель призов НХЛ «Конн Смайт Трофи» (1971), «Колдер Трофи» (1972). В 1972 году вошел во второй состав «Олл Старз» НХЛ.

№ 35 Тони (Энтони Джеймс) Эспозито – родился 23 апреля 1943 года. Играл в клубах НХЛ «Монреаль Канадиенс» (1968–1969), «Чикаго Блэк Хоукс» (с 1969). Финалист розыгрыша Кубка Стэнли (1971). Обладатель призов НХЛ «Колдер Трофи» (1970), «Везина Трофи» (1970, 1972). В 1970, 1972 годах входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ. Обладатель выдающегося достижения – в сезоне 1971–1972 пропустил в среднем за матч 1,76 гола.

Рогатьен Вашон – родился 8 сентября 1945 года. В 1966–1971 гг. – в «Монреаль Канадиенс», с 1971-го – в «Лос-Анджелес Кингз». Обладатель Кубка Стэнли (1968, 1969, 1971). Обладатель приза НХЛ «Везина Трофи» (1968).

Эдди Джонстон («Бостон Брюинз»).

Защитники.

№ 2 Гэри (Гуннар) Бергман – родился 7 октября 1938 года. Играл в юниорском клубе «Виннипег брейвз», с 1964-го – в клубах НХЛ «Детройт Рэд Уингз», «Миннесота Норт Старз», «Канзас-Сити Скаутс». Чемпион НХЛ (1965). Хороший тактик, сторонник жесткой игры.

№ 3 Пэт (Петрик Джеймс) Стэплтон – родился 4 июля 1940 года. Играл в клубах НХЛ «Бостон Брюинз» (1961–1963), «Чикаго Блэк Хоукс» (с 1965). Финалист розыгрыша Кубка Стэнли (1971). В 1966, 1971 и 1972 гг. входил во второй состав «Олл Старз» НХЛ.

№ 5 Брэд (Дуглас Брэдфорд) Парк – родился 6 июля 1948 года. Играл в клубе «Нью-Йорк Рейнджерс» (с 1968). Финалист розыгрыша Кубка Стэнли (1972). В 1970, 1972 гг. входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ, в 1971-м – во второй состав. Мастер силовой борьбы, превосходный тактик, отличался высокой результативностью. По мнению специалистов, уступал в мастерстве лишь Бобби Орру.

№ 16 Род Сейлинг («Нью-Йорк Рейнджерс»).

№ 17 Билл Уайт («Торонто Мейпл Лифс»).

№ 23 Серж Савар – родился 22 января 1946 года. Играл в клубе НХЛ «Монреаль Канадиенс» (с 1968). Обладатель Кубка Стэнли (1968, 1969).

№ 25 Ги (Ги-Жерар) Лапуант – родился 19 марта 1948 года. Играл в клубе НХЛ «Монреаль Канадиенс» (с 1969). Обладатель Кубка Стэнли (1971). Защитник атакующего плана, много забивающий. Представитель жесткого, резкого хоккея.

№ 26 Дон Оури («Бостон Брюинз»).

№ 32 Дэйл Таллон («Ванкувер Кэнакс»).

№ 38 Брайан Гленн («Торонто Мейпл Лифс»).

Нападающие.

N6 Рон (Ронэлд Джон) Эллис – родился 8 января 1945 года. Игрок «Торонто Мейпл Ливс» (с 1964). Обладатель Кубка Стэнли (1967). Кстати, из всей сборной Канады-72 еще один хоккеист (как и Кен Драйден), который в свое время имел возможность скрестить клюшки с советскими хоккеистами. В начале 60-х он играл за юниорскую сборную Канады, которая сыграла серию матчей с такой же юниорской сборной СССР, несколько игроков которой теперь защищали цвета взрослой сборной Советского Союза.

№ 7 Фил (Филип Энтони) Эспозито (центральный нападающий) – родился 20 февраля 1942 года. Играл в клубах НХЛ «Чикаго Блэк Хоукс» (1963–1967), «Бостон Брюинз» (с 1967). Обладатель Кубка Стэнли (1970, 1972), финалист розыгрыша Кубка Стэнли (1965). Обладатель приза НХЛ «Арт Росс Трофи» (1969, 1971, 1972). В 1969–1972 гг. входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ, в 1968-м – во второй состав.

№ 8 Род (Родриго-Габриэль) Жильбер (правый крайний) – родился 1 июля 1941 года. Выступал за юниорский клуб «Гвелф Ройалз». С 1961-го – в клубе НХЛ «Нью-Йорк Рейнджерс». В 1972 году вошел в «Олл Старз» НХЛ. Быстрый, техничный и результативный игрок.

№ 9 Билл (Уильям-Алфред) Голдсуорси (правый крайний) – родился 24 августа 1944 года. Играл в юниорском клубе «Ниагара-Фолс Флайерз». С 1965– го – в клубах НХЛ «Бостон Брюинз» и «Миннесота Норт Старз». Результативный форвард, отличался резкой игрой.

№ 10 Дэннис (Уильям) Халл (левый крайний) – родился 19 ноября 1944 года. Играл за юниорский клуб «Сент-Кэтрина Блэк Хоукс» (924 матча, 314 голов). С 1964-го – в клубе НХЛ «Чикаго Блэк Хоукс». Чемпион НХЛ (1967, 1970). Быстрый, таранный форвард с мощным броском.

№ 11 Вик Хэдфилд («Нью-Йорк Рейнджерс»).

№ 12 Иван (Айвэн-Серж) Курнуайе (правый крайний) – родился 22 ноября 1943 года. Игрок «Монреаль Канадиенс» (с 1964). Обладатель Кубка Стэнли (1965, 1966, 1968, 1969, 1971), финалист розыгрыша Кубка Стэнли (1967). В 1969, 1970–1972 годах входил во второй состав «Олл Старз» НХЛ (правый нападающий). Техничный и очень быстрый хоккеист, отличался высокой результативностью, особенно при игре в большинстве.

№ 14 Уэйн (Уэйн-Джон) Кэшмен (левый крайний) – родился 24 июня 1945 года. Играл в юниорском клубе «Ошава Дженерал». С 1965 года в клубе НХЛ «Бостон Брюинз». Чемпион НХЛ (1971, 1972). Обладатель Кубка Стэнли (1970, 1972). Сильный, резкий, выносливый игрок, выполнявший много «черновой» работы. Долгие годы был партнером Фила Эспозито.

№ 15 Ред (Гордон-Артур) Беренсон (центральный нападающий) – родился 8 декабря 1939 года. Играл в команде Мичиганского университета. В 1959-м – участник чемпионата мира в составе канадской любительской команды «Бельвиль Макфарлендз». Чемпион мира (1959), самый результативный нападающий турнира (9 голов). С 1962 -го в клубах НХЛ «Монреаль Канадиенс», «Нью-Йорк Рейнджерс», «Сент-Луис Блюз», «Детройт Рэд Уингз» и снова «Сент-Луис Блюз». Чемпион НХЛ (1964, 1966). Обладатель Кубка Стэнли (1965). Хороший тактик, выделялся корректной игрой. Был председателем Профсоюза профессиональных хоккеистов.

№ 18 Жан (Жозеф-Жилбер-Ивон-Жан) Раттель (центральный нападающий) – родился 3 октября 1940 года. Играл за юниорский клуб «Гвелф Ройалз». Затем в клубе НХЛ «Нью-Йорк Рейнджерс» (с 1961). Финалист розыгрыша Кубка Стэнли (1972). Обладатель приза НХЛ «Леди Бинг Трофи» (1972). В 1972 году входил во второй состав «Олл Старз» НХЛ (центральный нападающий).

№ 19 Пол Хендерсон (левый крайний) – родился 28 января 1943 года. Играл в юниорском клубе «Гамильтон Рэд Уингз». В 1963–1973 гг. – в клубах НХЛ «Детройт Рэд Уингз» и «Торонто Мейпл Лифс». Чемпион НХЛ (1965). С 1974-го – в клубе ВХА «Торонто Тороз». Быстрый, результативный, специалист по «решающим» голам.

№ 20 Пит (Питер-Джозеф) Маховлич – родился 10 октября 1946 года. Играл в юниорском клубе «Гамильтон Рэд Уингз». Потом в клубах НХЛ «Детройт Рэд Уингз» (1965–1969), «Монреаль Канадиенс» (с 1969). Обладатель Кубка Стэнли (1971). Форвард мощного телосложения (рост – 195 см, вес – 93 кг), предпочитавший техничный комбинационный хоккей, отлично организующий игру.

№ 21 Стэн (Стэнли) Микита – родился 20 мая 1940 года. Играл в юниорском «Сент-Кэтринз Типиз». С 1959 года в клубе НХЛ «Чикаго Блэк Хоукс». Обладатель Кубка Стэнли (1961), финалист розыгрышей Кубка Стэнли (1962, 1965, 1971). Обладатель призов НХЛ «Харт Трофи» (1967, 1968), «Арт Росс Трофи» (1964, 1965, 1967, 1968), «Леди Бинг Трофи» (1967, 1968). В 1962–1964, 1966–1968 гг. входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ, в 1965, 1970 гг. – во второй состав (центральный нападающий).

№ 22 Жан-Поль Паризе (левый крайний) – родился в 1941 году. Играл в клубах НХЛ «Монреаль Канадиенс» и «Миннесота Норт Старз». В 1970-м входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ.

№ 24 Майк Редмонд («Детройт Рэд Уингз»).

№ 27 Фрэнк (Фрэнсис-Уильям) Маховлич (левый крайний) – родился 10 января 1938 года. Играл в юниорском клубе «Сент-Майкл Колледж». Потом в клубах НХЛ «Торонто Мейпл Ливз» (1957–1968), «Детройт Рэд Уингз» (1968–1971), «Монреаль Канадиенс» (с 1971). Обладатель Кубка Стэнли (1962–1964, 1967, 1971), финалист розыгрышей Кубка Стэнли (1959, 1960). Обладатель приза НХЛ «Колдер Трофи» (1958). В 1961, 1963 гг. входил в первый состав «Олл Старз» НХЛ, в 1962, 1964–1966, 1969, 1970 гг. – во второй состав (левый нападающий). Один из сильнейших игроков Канады всех лет. Отличался высокой скоростью и сильным броском.

№ 28 Бобби (Роберт) Кларк (центральный нападающий) – родился 13 августа 1949 года. Играл в клубе «Филадельфия Флайерз» (с 1969). Разносторонний хоккеист, одинаково хорошо игравший в нападении и обороне, превосходный тактик. Самый «думающий» игрок в профессиональном хоккее.

№ 33 Жильбер (Жиль) Перро – родился 13 ноября 1950 года. Играл за юниорский клуб «Монреаль Канадиенс». Потом в клубе НХЛ «Буффало Сэйбрз» (с 1970). Обладатель приза НХЛ «Колдер Трофи» (1971).

№ 34 Марсель (Эльфеж) Дионн (центральный нападающий) – родился 3 августа 1951 года. Играл за юниоров «Сент-Кэтринз Блэк Хоукс». С 1971-го – в клубе НХЛ «Детройт Рэд Уингз». Быстрый, техничный, ловкий хоккеист.

№ 36 Ришар (Лионель) Мартин (левый крайний) – родился 26 июля 1951 года. Играл за юниорский клуб «Монреаль Канадиенс». С 1971-го – в клубе НХЛ «Буффало Сэйбрз». Ударный форвард в знаменитом звене клуба Ж. Перро – Р. Роббер – Р. Мартин.

N37 Джоселин Говремон («Ванкувер Кэнакс»).

Тренеры.

Гарри Синден – родился 14 сентября 1932 года. Амплуа – защитник («Уитби данлопс», «Бостон Брюинз»). Участник чемпионатов мира (1958–1960), зимних Олимпийских игр (1960) – 14 матчей, 8 голов. Чемпион мира (1958), второй призер чемпионата мира (1960) и зимних Олимпийских игр (1960). В 1960–1970 гг., 1972 – тренер и генеральный менеджер «Бостон Брюинз» – обладатель Кубка Стэнли (1970).

Джон Фергюссон.

Представительство клубов: «Монреаль Канадиенс» – 6 игроков, «Бостон Брюинз» – 5, «Нью-Йорк Рейнджерс» – 5, «Чикаго Блэк Хоукс» – 5, «Детройт Рэд Уингз» – 4, «Торонто Мейпл Лифс» – 3, «Ванкувер Кэнакс» – 2, «Баффало Сейбрз» – 2, «Миннесота Норт Старз» – 2, «Филадельфия Флайерз» – 1.

В отличие от канадской сборной, начавшей тренировки только в августе, советские хоккеисты уже с 1 июля начали упорные тренировки. А 20 июля в Москве, в Центральном доме журналиста, состоялась пресс-конференция, посвященная окончанию переговоров между Федерацией хоккея СССР и делегацией Национальной Хоккейной Лиги Канады. На ней было сообщено, что игры советских хоккеистов и канадских профессионалов состоятся в сентябре. Тренер нашей сборной Всеволод Бобров отметил, что время проведения матчей (8 игр) не совсем удобно для обеих команд, но пришлось пойти на жертвы ради того, чтобы матчи, которых с огромным нетерпением ждет весь спортивный мир, состоялись.

С 15 августа начала свои тренировки и сборная Канады. Тренировались они на льду «Мейпл Лифс Гарден» в Торонто (там пройдет Третья игра Суперсерии). Отметим, что многие тамошние специалисты были недовольны тем, что тренировки сборной начались так поздно – всего за две недели до начала Суперсерии. Например, легендарный Бобби Халл высказался на этот счет следующим образом:

«Положившись на мнение «случайных», малокомпетентных людей о силе сборной СССР, наши парни не стали проводить летний подготовительный сбор. Скауты и ряд других дилетантов НХЛ внушали всем, что победа будет за нами с двухзначным счетом…».

Канадские сборники собирались дважды в день: утром на девяносто минут для раскатки и вечером – на шестьдесят для работы над техникой. Предоставим слово очевидцу – вратарю канадцев Кену Драйдену, который сообщает следующее:

«Тренеры выделили из общего состава кандидатов несколько звеньев, которые у них не вызывают сомнений и которые, видимо, будут играть в своих привычных составах. Тройка из «Нью-Йорк Рейнджерс»: Раттель, Джильберт и Хэдфилд, обыгравшая в прошлом году всю НХЛ в целом и Кена Драйдена в частности (они ухитрились забивать мне в среднем по два гола за игру), по всей видимости, не претерпит никаких изменений в предстоящих встречах.

В другой тройке Фил Эспозито играет в центре вместе с Фрэнком Маховличем и Айвэном Курнуайе. Думаю, что русские вратари не горят особым желанием встретиться с этим звеном, в котором в прошлом году Эспозито забил 66 голов, Курнуайе – 47 и Маховлич – 43. Это в сумме составляет 156 голов, то есть всего на 44 гола меньше, чем забила год назад вся «Филадельфия Флайерз».

В следующем звене Бобби Кларк исполняет функции центрального нападающего, двое других – Рон Эллис и Пол Хендерсон. Обычно в «Торонто Мейпл Ливз» с Эллисом и Хендерсоном работает Норман Улльман, но Кларк играет примерно в той же манере, что и Улльман. Словно жернова, они перемалывают все, что попадается им на площадке, нагоняя страх на игроков своим постоянным силовым давлением в нападении и жесткой игрой в защите. Думаю, что это трио явится большим сюрпризом для русских…

С первого же дня все без исключения игроки работают с колоссальной отдачей сил. Менее популярные хоккеисты стараются не отставать от знаменитостей вроде Маховлича, Эспозито или Парка, которые на тренировках буквально не щадят себя. Например, 16 августа во время тренировки шайба, после одного из бросков Дэнниса Халла, пулей отскочила от Айвэна Курнуайе и попала в лицо Брэду Парку. Время тянулось нестерпимо долго, пока Брэд неподвижно лежал на льду. Его отнесли в раздевалку и срочно отправили в госпиталь. Мы все были убеждены, что лицевая кость раздроблена вдребезги.

«Слава богу, перелома нет, – сказал нам перед тренировкой Синден. – Только сильный ушиб». Позже приехал сам Брэд, чтобы забрать из раздевалки кое-какие вещи…».

16 августа 1972 года в Канаду прибывает советская спортивная делегация, состоящая из двух тренеров национальной сборной, которой в начале сентября предстоит сразиться с канадскими профессионалами, Борисом Кулагиным и Аркадием Чернышевым. Они приехали, чтобы посмотреть за тренировками будущих соперников. Между тем ажиотаж в Канаде вокруг игр просто фантастический. Как пишет в своих мемуарах вратарь канадцев Кен Драйден:

«Все рвутся любой ценой быть причастными к предстоящим встречам. Туристические агентства по всей Канаде устраивают заманчивые спецрейсы. 28 тысяч мест были распроданы буквально в считаные часы. Менее чем за 650 долларов болельщики обеспечиваются авиабилетом из Торонто в Москву и обратно, гостиницей и питанием в течение девяти дней, туристическим обслуживанием и, самое главное, билетами на все четыре игры в Москве.

Универсальные магазины организуют лотереи, а предприниматели используют билеты на игры в качестве дополнительных стимулов для сбыта своей продукции. «Купите 20 пачек порошка против кровотечения из носа, и вам, может быть, посчастливится выиграть два билета на игры СССР – Канада в вашем родном городе». Один из конкурсов предложил две бесплатные поездки в Москву человеку, который угадает, кто из канадцев забьет первую шайбу в ворота русских. Учредители вывесили список игроков с коробочками против каждой фамилии…».

Тем временем сборная Канады продолжает свои тренировки. По словам того же Драйдена, команда была на удивление сплоченна. Как пишет вратарь в своих мемуарах:

«Мне показалось забавным слышать, как во время одной из тренировок Дон Оури из команды «Бостон Брюинз» сказал Айвэну Курнуайе из «Монреаль Канадиенс»: «Сейчас, приятель, мы с тобой дружки, потому что играем в одной команде, но как только 1 октября возвратимся в Канаду, мы снова станем самыми заклятыми врагами. Не забывай этого».

В самом деле, во время первых тренировок сборной не было случая, чтоб кто-нибудь замахнулся клюшкой на товарища по команде. А ведь обычно во время календарных игр страсти разгораются так, что те же самые люди готовы буквально изувечить друг друга.

Например, Брэд Парк довольно нелестно высказался в своей книге о Филе Эспозито. А теперь они тренируются на одном льду и мирно перебрасывают шайбу, позабыв на время о былой вражде. Многие думают, что тренерам приходится прилагать немало усилий, чтобы во имя интересов сборной завзятые соперники перестали сводить свои старые счеты. Быть может, тренеры тоже предполагали, что им придется столкнуться с этим. Но когда попадаешь в одну команду со своими старыми противниками и узнаешь их поближе, то убеждаешься, что они вполне приличные ребята…».

Первую двустороннюю игру канадцы провели за 10 дней до начала Суперсерии – 22 августа. А спустя несколько дней была проведена еще одна «двусторонка», которая собрала на трибунах аж семь с половиной тысяч болельщиков, среди которых были и два советских тренера – Чернышев и Кулагин.

В эти же августовские дни в Москве гостят представители НХЛ – тренер Джон Маклеллан и главный инспектор клуба «Торонто Мэйпл Лифс» Боб Дэвидсон, которые внимательно наблюдают за тренировками советской хоккейной сборной. Эти тренировки усыпляют их бдительность, поскольку русские на них представляют собой жалкое зрелище. Вратарь Владислав Третьяк в двусторонней игре сборной СССР с ЦСКА умудрился пропустить 9 (!) шайб, а его товарищи по команде то и дело спотыкались о собственные коньки. Знали бы канадцы, что это не что иное, как хитрость русских тренеров и игроков: они специально пускали пыль в глаза заокеанским наблюдателям. А Третьяк пропущенные шайбы впоследствии объяснит тем, что в тот день на льду думал только об одном – о своей предстоящей вскорости свадьбе (она состоится 25 августа).

В отличие от канадских СМИ, которые ежедневно пребывают в нервическом состоянии в свете скорых матчей Канада – СССР, в Советском Союзе в этом отношении все выглядит куда более спокойно. Никакого особенного ажиотажа в СМИ нет, поскольку нет большой уверенности в победе наших хоккеистов. Поэтому страна живет в привычном ритме, пока не особенно зацикливаясь на хоккее (эта зацикленность начнется с началом Суперсерии). Чтобы читателю стало понятно, о чем идет речь, вкратце опишу то, чем же, помимо хоккея, жила наша страна в конце августа 1972 года.

Хроника событий (20–31 августа).

20 августа в Иркутске, на Радищевском кладбище, состоялись похороны писателя Александра Вампилова, трагически погибшего три дня назад во время купания в Байкале.

21 августа советские кинематографисты обрели нового руководителя – вместо Алексея Романова (руководил с 1963 года) в кресло председателя Государственного комитета по кинематографии СССР (до 4 августа он был просто Комитетом) сел Филипп Ермаш, до этого курироваший сектор кино в ЦК КПСС. Большинство киношников приход нового руководителя встретили с оптимизмом, поскольку за вновь прибывшим закрепилось звание либерала. Например, режиссер Сергей Юткевич в одном из тогдашних писем своему коллеге Г. Козинцеву отмечал: «В Комитете здесь паника, никто еще не знает «who is who», но новый председатель, по крайней мере, симпатичен мне тем, что ему активно нравился «Андрей Рублев» и вообще у него чувство эстетического развито значительно больше, чем у симпатичного Романова, который никогда не понимал, что хорошо, а что плохо – почему и назначен сейчас главным редактором новой газеты (вместо «Советской культуры»)…».

Приход Ермаша к руководству Госкино не был случайным. На фоне разворачивающейся разрядки симпатизировавший державникам Романов был уже неудобен власти. Здесь нужен был более гибкий человек, который сумел бы и либералов устроить, и державников не обидеть. Так что приход Ермаша был закономерен. Тем более что его протеже был влиятельный земляк – член Политбюро Андрей Кириленко. При нем Ермаш сделал стремительную карьеру в ЦК (сначала они вместе работали в Свердловске, а в 62-м, после того как Кириленко вошел в Политбюро, он тут же вызвал в Москву и Ермаша). Свое слово в назначение последнего на пост главы Госкино сыграли и голоса мэтров отечественного кино, в частности голос Льва Кулиджанова – тогдашнего председателя Союза кинематографистов СССР.

На «Мосфильме» во всю идут съемки телефильма «Большая перемена». 22 августа снимали эпизод в «учительской»: когда Нестор Петрович (актер Михаил Кононов) знакомится с учительским составом школы, сплошь состоящим из представителей слабого пола. Поскольку в тот день выяснилось, что Кононов сильно занемог и ему трудно добираться общественным транспортом из Люберец, где он жил, в Москву, за ним была срочно снаряжена машина.

В Евпатории идут съемки фильма «Плохой хороший человек» (режиссер И. Хейфиц). Правда, съемки, которые начались там с 14 августа, идут со скрипом: из 12 дней рабочими выдались только шесть, остальные – простойные (подкачала погода). Однако Владимиру Высоцкому (он играл роль фон Корена) хватило и этих дней, чтобы отсняться в положенных по его роли эпизодах. Вспоминает С. Жолудев:

«Съемки проходили в кривых улочках старого города, уставленных мазанками. Гуляя по ним в свободное от съемок время, мы постоянно слышали от местных жителей, что в Евпаторию вот-вот приедет «сам Высоцкий» и что весь город жаждет увидеть его.

И действительно, первый приезд Владимира Семеновича на съемки собрал невероятное количество народа, в первую очередь молодежи. В тот день снимался проход фон Корена вдоль улицы, когда он свистом подзывал к себе собак и со словами «Пошли ужинать!» нагибался приласкать одну из дворняг. Для съемки использовали бродячих собак, по счастью, имевшихся в Евпатории во множестве. Их гнали за Высоцким вдоль улочки то в одну, то в другую сторону, снимая дубль за дублем. Загонщики сбивались с ног, собаки метались с оглушительным лаем, не в силах уловить смысл происходящего…».

26 августа другой известный кинорежиссер – Леонид Гайдай – приступил к съемкам очередного фильма, которому суждено будет стать хитом, – «Иван Васильевич меняет профессию» по пьесе М. Булгакова «Иван Васильевич». Музыку к фильму написал давний соавтор режиссера Александр Зацепин (сотрудничают с 1964 года), за камерой – операторы Сергей Полуянов (сотрудничают с 1970 года) и Виталий Абрамов (работает с Гайдаем впервые). Съемки начались с экспедиции в Ростов-Ярославский, что на берегу озера Неро. Там группе за шесть дней съемок предстоит отснять натурные эпизоды в Кремле: погоню царских стрельцов за «демонами» в лице Жоржа Милославского (Леонид Куравлев) и Бунши (Юрий Яковлев), отъезд царского войска под песню «Маруся» на войну и ряд других натурных эпизодов.

В тот же день, 26-го, в Мюнхене были торжественно открыты летние Олимпийские игры. Трансляцию с них вело и советское телевидение. А в десять часов вечера по 1-й программе ЦТ началась еще одна трансляция – с международного фестиваля эстрадной песни в Сопоте. От Советского Союза там выступает Лев Лещенко с песней М. Фрадкина и Р. Рождественского «За того парня» («Я не знал его»). И вновь, как и в Болгарии, во время заседания жюри в ход были пущены интриги. Первую премию хотели дать польскому певцу Анджею Домбровскому за песню «До любви один шаг». Но тут в дело вмешались советские представители, которые не могли позволить, чтобы хорошая песня, да еще так восторженно принятая публикой (зрители долго кричали «бис», хотя по условиям конкурса повторять песни нельзя), осталась без награды. В итоге первую премию разделили Домбровский и Лещенко. Кстати, на заключительном концерте «За того парня» вновь была бисирована, и Лещенко исполнил ее три раза, чего не удостаивался ни один исполнитель.

А вот чем в те дни занимались сильные мира сего. Леонид Брежнев, к примеру, почти весь август отдыхал в Крыму: загорал, купался. А 25 августа открыл наконец рабочий сезон – отправился в турне по глубинке: заехал в Кокчетав на совещание первых секретарей обкомов партии, председателей облисполкомов и других «шишек» Казахстана, 27-го побывал в Барнауле на пленуме Алтайского крайкома, 29-го в Красноярске – на совещании партактива Красноярского края, 31-го в Новосибирске – на тамошнем партактиве, 2 сентября в Омске и, наконец, 5-го – в Ташкенте. Это турне наглядно показывает, что Леонид Ильич находится в прекрасной физической форме, потому и столь активен.

Шеф КГБ Юрий Андропов, отдохнув в Кисловодске, вернулся в августе в Москву. Он озабочен проблемами радиоэлектронной разведки. Год назад его подчиненные обнаружили, что посольство СССР в Вашингтоне, все дачи и квартиры персонала совершенно беспардонным образом прослушиваются и просматриваются церэушниками. Было обнаружено более 600 аудиовидеоустройств, тайно снимающих информацию. Причем смотрели и слушали не только внутри здания, но и снаружи: например, американцам стали известны все разговоры, которые советские дипломаты вели на крыльце посольства («жучками» были утыканы все подъезды посольства).

Узнав об этом, Андропов дал задание своим спецам ответить американцам тем же. Была создана специальная Гостехкомиссия СССР, в задачу которой входило изучить работу западных технических разведок и организовать противодействие ее шпионажу. Зампредом комиссии был назначен начальник Управления технической разведки КГБ генерал-лейтенант Николай Брусницын. В итоге наши спецы не только адекватно ответили церэушникам, но, что называется, умыли их по всем статьям. Поскольку американцы были начеку и на строительство своего посольства в Москве все стройматериалы привозили из-за рубежа, напичкать их «жучками» было практически невозможно (удалось подменить лишь несколько «кирпичиков»). Тогда наши технари пошли иным путем: они… прорыли от метро к зданию посольства тоннель и напичкали его соответствующей аппаратурой.

В понедельник, 28 августа, в Москву прилетела американская коммунистка Анджела Дэвис. Два года назад ее арестовали якобы за пособничество убийце, но в феврале этого года суд не нашел веских улик ее виновности и выпустил на свободу. Поскольку советские власти все время заточения Дэвис в тюрьме выступали в ее защиту, она, выйдя на свободу, не могла отказать в просьбе приехать в Союз. Встречали ее как настоящего героя: цветами, музыкой, овациями. Во главе встречающих были: председатель Комитета советских женщин Валентина Терешкова, секретарь МГК Р. Дементьева и другие официальные лица.

В этот же день были отменены съемки «Большой перемены» – у Михаила Кононова умер отец. В отсутствие актера группа занималась монтажом отснятого материала. На следующий день съемки продолжились, но опять без Кононова – снимали эпизод в столовой на ВДНХ, который в фильм так и не войдет. Тогда же перед руководством студии был поставлен вопрос о съемках четвертой серии. Дело в том, что до этого предполагалось уложиться в три серии, но по ходу съемок у Коренева возникла идея придумать новые сюжетные линии, а отпущенного метража на это дело уже не хватало. Руководство эту идею одобрило.

Тем временем на съемках другой мосфильмовской ленты – «Иван Васильевич меняет профессию», которую в Ростове-Ярославском снимает Леонид Гайдай, – снимали эпизоды «выезд царского войска из стен Кремля» и «проезд конницы Ивана Грозного». Вот как вспоминал об этом сам Л. Гайдай:

«Наша киногруппа работала около музея, расположенного в древнем Кремле. А тут как раз приехали в музей иностранные туристы. И вдруг поблизости от них промчались всадники в древнерусских кафтанах с бердышами в руках. Затем промчались еще раз. Это живописное зрелище вызвало у гостей бурный восторг. По-своему отреагировали на происшедшее работники музея. Когда мы окончили съемку, они обратились к нам с просьбой подарить два красных кафтана и пару топориков-бердышей. Дело в том, что каждую группу иностранных туристов при входе встречают по русскому обычаю хлебом-солью. Их преподносят гостям на расшитом полотенце. Теперь работники музея проводят этот ритуал, предварительно облачившись в одежды, подаренные «Мосфильмом»…».

29 августа в одном из родильных домов столицы стала матерью популярная актриса Елена Проклова. Летом 70-го она стремительно вышла замуж (ей тогда было всего 17 лет) за журналиста Виталия Мелик-Карамова, но ребенка родила только спустя два года. По ее словам, муж так ей надоел с просьбами родить наследника, что она не выдержала: «Ты мне так с этим надоел, так надоел… Ох, ну на тебе! На тебе ребенка, только отстань от меня!» Стоит отметить, что дочь Арину Проклова родила аккурат за три дня до своего 19-летия.

Из Москвы перенесемся в Венецию, где в те дни проходил международный кинофестиваль. От нашей страны в его конкурсной программе участвовал фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…» (аккурат в эти же дни он вышел во всесоюзный прокат). Представлять ленту отправились сам режиссер-постановщик, а также две актрисы: Ирина Шевчук (по фильму Рита Осянина) и Ольга Остроумова (Женя Камелькова).

Вспоминает И. Шевчук: «Перед поездкой нас напугали. Кто-то сказал, что там нам придется переодеваться по три раза в день. В то время у нас с Ольгой Остроумовой не было такого количества туалетов. Мы с ней решили никуда не ехать. Позвонили Ростоцкому, сказали, что отказываемся от поездки. Станислав Львович поступил очень мудро. Он отвез нас к Вячеславу Зайцеву, тогда еще совсем молодому модельеру. Он нас и одел. Правда, платья были настолько дорогими, что купить их мы не могли. Зато эти наряды купил «Мосфильм». Уже в Венеции на изнанке я обнаружила инвентарный номер, напечатанный черным на светлом платье. Но мы себя все равно очень хорошо чувствовали…».

И вновь вернемся в Москву. 31 августа на съемочной площадке «Большой перемены» вновь появился Михаил Кононов. Похоронив накануне отца, он волею судьбы теперь вынужден был сниматься в «больничном» эпизоде: в нем его герой сдает кровь для спасения старосты 9 «А» Федоскина. «Больницу» снимали в 4-м павильоне «Мосфильма», переделав в нее бывшую «учительскую».

Наконец, познакомимся с культурными событиями, происходящими в Москве. Так, во второй половине августа в столичных кинотеатрах состоялось несколько премьер, причем все они так или иначе касались событий Великой Отечественной войны: 21-го в крупнейших кинозалах столицы – «Россия» и «Октябрь» – начал демонстрироваться фильм Вилена Азарова «Бой после победы» – последняя, третья, часть трилогии про советского разведчика Крылова-Крамера (актер Михаил Волков), начатая фильмами «Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна»; в тот же день на экраны вышла картина Ролана Быкова «Телеграмма» – про то, как двое шестиклассников разыскивают адресата случайно попавшей к ним телеграммы, посланной еще в годы войны; 28– го – фильм Владимира Лысенко «Поезд в далекий август», посвященный защитникам Одессы в годы войны, в ролях: Елена Козелькова (сразу три роли), Армен Джигарханян и др.

Но безусловным фаворитом проката был фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…», который вышел на широкие экраны 26 августа.

По Центральному телевидению демонстрировались следующие фильмы: «Тревожная молодость», «Туннель» (21 августа), «Ярость» (22-го), «Секретарь парткома» (22 – 23-го), «Друг мой, Колька!», «Станционный смотритель» (премьера т/ф 25-го), «Большая жизнь» (26 – 27-го), «Познай себя» (премьера т/ф), «Молодо-зелено» (27-го), «Коммунист», «Им покоряется небо» (28-го) и др.

На эстрадных площадках демонстрируют свое искусство: 19–20 августа в ГЦКЗ «Россия» – Карел Готт, Алена Тиха и другие звезды чехословацкой эстрады; 21 – 27-го в ГЦКЗ «Россия» – Виктор Вуячич, Галина Писаренко, София Ротару и др.

Но вернемся к хоккею.

28 августа в Канаду вернулись два тренера-наблюдателя – Маклеллан и Дэвидсон. Они привезли с собой отчет об игре советской сборной, который был уничижающим. В нем говорилось, что сборная СССР слаба, малоросла и бояться ее не стоит. Однако не все канадцы поверили в этот отчет. Послушаем слова К. Драйдена:

«Неблагоприятное впечатление может легко сложиться, когда видишь, что кто-то поступает не так, как тебе подсказывает собственный опыт. По североамериканским стандартам, к которым привыкли Маклеллан и Дэвидсон, русские делают слишком много передач, совершают мало бросков и слишком малы ростом. Однако по европейским нормам это отнюдь не является недостатком. Кто прав? Мы это скоро узнаем, а пока не следует слишком серьезно относиться к их отчету…».

30 августа советская сборная вылетела в Канаду. Кроме тренеров, игроков и административной группы в делегацию были включены еще несколько человек, в том числе и куратор от КГБ. Возглавлять делегацию поручили заместителю председателя Спорткомитета СССР Георгию Рагульскому. Стоит отметить, что канадцы просили, чтобы почетным руководителем советской сборной был премьер-министр Алексей Косыгин, тогда, мол, нашу будет возглавлять их премьер Пьер Трюдо. Но к Косыгину с таким предложением никто сунуться не посмел, потому и отправили Рагульского.

Наша делегация летела через Париж, где к ней присоединился комментатор Николай Озеров, который приехал туда из Мюнхена, где проходили очередные летние Олимпийские игры. Отметим, что Озерова отрядили комментировать только первый матч Суперсерии, после чего ему надлежало вернуться обратно в Мюнхен. Почему только один матч? Как уже отмечалось, в советских верхах (как спортивных, так и политических) всерьез полагали, что наши хоккеисты имеют мало шансов выступить удачно в Канаде, поэтому ЦТ была дана команда показать только одну тамошнюю игру.

В 9 вечера по местному времени советская делегация прилетела в Монреаль. Разместили их в лучшей гостинице, обеспечив поистине королевский сервис. По словам Н. Озерова:

«Главная моя задача была сформулирована бухгалтерией – ни в коем случае не платить за гостиницу в Канаде. Дело в том, что за меня было уплачено в Мюнхене, а один человек сразу в двух странах находиться не может. Конечно, я малость нервничал, но, когда мы оказались в Канаде и увидели, как нас встречают, все сомнения в том, что мне придется писать всякие объяснительные, отпали. О таком отношении к хоккею мы и мечтать не могли. Это было потрясающе…».

Отметим, что к главе делегации Рагульскому канадцы приставили аж 9 телохранителей, поселили в люксе и трое охранников дежурили ночью у двери, и вообще в одиночку его никуда не пускали. Рагульский был этим крайне недоволен, поскольку даже пройтись по магазинам ему было трудно.

Условия серии были оговорены заранее – каждый зарабатывает у себя дома сам и забирает все себе, каждый оплачивает дорогу, но живет за счет принимающей стороны. Наши должны были заплатить канадцам на всякие расходы 15 тысяч рублей (вначале было 5 тысяч), а те нашим – 15 тысяч долларов. Наши игроки получали по 30 процентов от нормы суточных – около пяти долларов за день пребывания в Канаде независимо от результата матча.

Шайба вброшена, или Канада в шоке.

Почти сразу советская делегация столкнулась с политической проблемой. Один из чехословацких эмигрантов в Канаде, подавший в суд провинции Квебек на Советский Союз за то, что во время Пражской весны советские танки раздавили его автомобиль, и искавший возмещения материального убытка в размере 1889 долларов, неожиданно добился своего. Суд Квебека постановил опечатать хоккейное снаряжение советской команды до уплаты денег. В дело вмешался Алан Иглсон, один из руководителей сборной Канады, директор профсоюза хоккеистов НХЛ, выписавший чеху свой личный чек.

В день прилета по канадскому ТВ вышла в эфир передача «Спортбит-72», которая посвящена предстоящей Суперсерии. В ней дискутируют двое: спортивный комментатор газеты «Монреаль стар» Джон Робертсон и бывший игрок сборной Канады, бывший профессионал из НХЛ Брайн Конакер. Несколько дней назад Робертсон в своей газете выдал достаточно смелый прогноз: дескать, русские выиграют Суперсерию со счетом 6:2, причем в Канаде они две встречи проиграют, две выиграют, а в Москве одержат четыре победы. При этом Робертсон приводил четыре аргумента в пользу своего прогноза, и первый из них – физическая подготовка. По его мнению, русские играют и тренируются одиннадцать месяцев в году и серьезно готовились к этим встречам с 1 июля. Кроме этого, по мнению репортера, канадцам никогда не приходилось играть с такой патриотически настроенной командой, как сборная СССР. Наконец, в сборной Канады не было четырех лучших игроков из ВХА.

Утром 31 августа советские хоккеисты провели тренировку без присутствия широкой публики на пригородной сен-лоренской «Арене» – тренировочном катке «Монреаль Канадиенс». Присутствовавшие на той тренировке канадские специалисты затем рассказали о своих впечатлениях игрокам сборной Канады. После чего К. Драйден оставил об услышанном следующие впечатления:

«В течение девяноста минут все двадцать семь русских хоккеистов ни на секунду не присели, выполняя сложные упражнения, которые большинство канадцев видели впервые. На своих тренировках русские в основном отрабатывают игровые ситуации и проводят двусторонние игры; они не увлекаются бесчисленными и не очень осмысленными бросками по воротам, чем грешат тренировки многих канадских команд.

За всю тренировку ни один русский хоккеист ни разу не присел и не облокотился о борт, чтобы перевести дыхание или выпить глоток воды. Бобров укладывал их на лед и заставлял делать отжимания, кувырки и другие упражнения, которые изнуряют тело, но зато поднимают дух – вроде сальто на коньках…

После тренировки русские вернулись в гостиницу на обед и послеобеденный отдых, а затем отправились на экскурсию по городу. Однако в восемь часов вечера они снова были на льду «Арены», где провели часовую тренировку. На сей раз им понадобилось только шестьдесят минут, чтобы повторить все те упражнения, на которые утром у них ушло полтора часа. Затем снова в гостиницу…».

На следующий день, 1 сентября, в Монреаль прилетели канадцы и посетили очередную тренировку советской команды на катке «Форум», став жертвами военной хитрости. Заметим, что до этого канадцы уже видели игру нашей сборной, но только в видеоверсии – тренер Гарри Синден продемонстрировал им видеозапись двух игр с участием советской сборной на чемпионате мира в Праге. Самое интересное, канадские игроки чуть ли не поголовно в пух и прах раскритиковали игру советской сборной, отпуская по ходу трансляции язвительные комментарии: дескать, и катаются «комми» (то есть коммунисты) как коровы, и бросают плохо, а уж о силовой борьбе и говорить не приходится – она, по мнению канадцев, выглядела из рук вон плохо. Так что на тренировку советских хоккеистов в «Форуме» канадцы пришли с определенным настроем – снова вдоволь посмеяться над «комми». И наши им такую возможность предоставили, следуя установке своих тренеров пустить противнику пыль в глаза. Как вспоминал потом все тот же К. Драйден:

«Русские нападающие на тренировке в «Форуме», казалось, во время броска не умеют правильно распределять вес тела. Защитники, большие и неуклюжие, чуть не падали, пытаясь резко изменить направление движения…

На трибуне появился Бобби Орр (как мы помним, этот выдающийся канадский защитник в Суперсерии не смог сыграть из-за травмы. – Ф. Р.), минуту спустя к нему подошел кто-то из русских с ворохом бумаг и попросил автограф. «Для игроков», – объяснил он, и Бобби любезно подписал их. Бобби внимательно следил за перемещениями Третьяка в воротах, в особенности за тем, как тот неуверенно работал «ловушкой», и пришел к выводу, что Дэннису Халлу, Филу Эспозито да и всем остальным будет над чем позабавиться. Все мы без исключения были теперь совершенно убеждены, что одержим легкую победу над русскими…».

Правда, здесь же вратарь канадцев замечает следующее:

«Во время тренировки нас поразила не техника русских, а их физическая подготовка. Как нам и говорили, они находятся в прекрасной спортивной форме и при всей нагрузке даже нисколько не вспотели. Третьяк удивил Эдди Джонстона своими акробатическими трюками, которые он выполнял всякий раз, когда шайба оказывалась на противоположном конце катка. Он плюхался грудью на лед и без помощи рук рывком вновь вскакивал на ноги, и так восемьдесят раз. «Ты можешь себе представить, чтобы это проделал Гамп Уорсли?» – заметил Эдди. Или, добавим, Кен Драйден…».

Естественно, что накануне Суперсерии в Канаде нет числу прогнозов, с каким разгромным счетом их кумиры разделают советскую сборную в каждом из восьми матчей. По словам все того же К. Драйдена:

«Из разговоров с людьми, с которыми я встречался в течение последних нескольких дней, я понял, что на Канаду ляжет черное пятно, если мы не выиграем все восемь игр. Газеты, телевидение, радио, прохожие на улицах – все говорят, что надо выигрывать только все восемь встреч и что мы их выиграем. Тот, кто осмеливается предположить, что Канада может проиграть русским одну игру, становится всеобщим посмешищем. Мы должны не только победить во всех восьми матчах, но и сделать это с большим счетом.

С каждым днем страсти все больше и больше накаляются. Это настораживает. Миллионы канадцев считают, что русские – это выскочки, имеющие нахальство оспаривать наше превосходство в игре, которую мы сами придумали. Ведь это наша игра. Куда вы суетесь?

Канадские СМИ продолжают наперебой соревноваться в прогнозах относительно итогов Суперсерии. Подавляющее большинство сходились во мнении, что русским не удастся выиграть ни одного матча: дескать, в лучшем случае сведут одну встречу вничью, шайб забьют минимальное количество. По поводу первой игры назывался конкретный счет: 6:0 в пользу хозяев. Один из тамошних журналистов – Дик Беддос из торонтской газеты «Глоб энд Мейл» – пошел дальше всех, публично заявив, что если русские выиграют хотя бы один матч, он на глазах у всех съест газету с собственной заметкой. Но так думали не все канадцы. Например, премьер-министр Канады Пьер Трюдо на торжественном приеме в честь советской делегации, которая состоялась накануне первого матча, сказал: «Делайте все, что хотите, кроме одного – не выигрывайте у наших игроков». Значит, сомневался в несокрушимости профессионалов.

Первый матч (Монреаль).

Он был назначен на 20.00 по канадскому времени. Однако за десять часов до игры на лед монреальского «Форума» на свою последнюю тренировку (вернее, легкую разминку) вышли канадцы. По словам К. Драйдена:

«У нас было собрание команды, и после короткой разминки Синден сказал, что игру начну я. По его плану в первых двух встречах мы с Тони Эспозито будем защищать ворота поочередно: на каждого придется по шестьдесят минут игры. Учитывая обстоятельства, задумано, пожалуй, неплохо…

Я решил немного размяться на льду – обычно в день игры я этого не делаю. В «Канадиенс» принято: если вратарь хочет опробовать коньки на утренней раскатке, он должен выходить на лед в полном вратарском облачении. По этой причине в день игры я редко хожу на разминку. Сегодня же я с удовольствием покатался минут двадцать или около этого. Я воображал себя Бобби Орром, Филом Эспозито, Фрэнком Маховличем и Родом Джилбертом – всеми одновременно и раскатывал по катку, легко забивая шайбы в ворота других вратарей. Приятно для разнообразия почувствовать себя в роли нападающего.

На утреннем собрании Гарри Синден обратил наше внимание на кое-какие мелочи, о которых хоккеисты иной раз забывают. Например, на расстановку игроков при вбрасывании шайбы в различных точках льда и построение обороны при численном большинстве русских. Играя в большинстве, русские, как известно, очень тщательно разыгрывают шайбу: они могут потратить минуту и пятьдесят девять секунд на подготовку одного броска, если уверены, что он не пройдет мимо цели. При численном превосходстве они, в отличие от нас, не превращают ледяное поле в этакое стрельбище. У них все рассчитано и высокоэффективно.

После собрания один из наших защитников рассказал мне, что он заметил во время утренней тренировки русских…».

А теперь обратимся к воспоминаниям вратаря советской сборной Владислава Третьяка:

«В день первого матча мы приехали в «Форум» на утреннюю тренировку. На льду увидели своих будущих соперников. Показалось, что шайбы после их бросков так и свистят в воздухе. По площадке они не катаются – летают. У нас до тренировки оставалось еще какое-то время. Сидим на трибуне, притихли, смотрим. Каждый думает: ну и ну, достанется нам… Тогда наш тренер Всеволод Михайлович Бобров говорит:

– Выше головы, ребята! Это они фасонят перед нами. Ишь, какие легкомысленные! На этом-то мы их и поймаем, а?

Мы будто очнулись…».

Автору этих строк субботний день 2 сентября 1972 года запомнился следующим: именно тогда я впервые увидел на голубом экране «главного индейца Советского Союза» Гойко Митича. В тот вечер показывали фильм «Белые волки», который более двух лет назад с успехом прошел по широким экранам и имел огромный успех (один из кассовых фаворитов). Этот фильм считается одним из самых удачных в «индейской» серии Митича. Именно с него и началось покорение советского ТВ «индейской серией» фильмов из ГДР с участием Гойко Митича.

«Волки» закончились в девять вечера, а несколько часов спустя, когда в Москве была глубокая ночь, на лед монреальского «Форума», вмещающего 20 тысяч зрителей, вышли участники Суперсерии-72 – сборные команды Канады и СССР (у нас матч транслировался на следующий день в 10 утра).

Отметим, что перед началом игры в раздевалке сборной СССР появился Жак Плант – знаменитый голкипер НХЛ – и начал давать Третьяку советы, как противостоять канадским нападающим. Плант ожидал разгрома СССР и решил помочь советскому вратарю. Чтобы было нагляднее, он показал все это на макете.

«Будь внимателен, когда на льду Фрэнк Маховлич, – говорил Плант. – Он бросает по воротам беспрерывно, с любых дистанций, из любых положений. Подальше выкатывайся ему навстречу. Учти, Иван Курнуайе… самый быстрый нападающий в НХЛ, а Дэннис Халл может забросить шайбу с красной линии. И помни: самый опасный игрок в нашей команде… Фил Эспозито. Этот парень посылает шайбу без подготовки даже в малюсенькие щели ворот. Не спускай с него глаз, когда он на «пятачке». Здесь защитники сладить с ним не могут».

Вспоминает В. Третьяк: «Перед игрой я разминался так тщательно, как никогда. Представили игроков. Наши фамилии были встречены молчанием, а когда стали называть канадцев, трибуны взревели так, что у меня колени затряслись. Я почувствовал даже что-то вроде испуга. Но встал в ворота, и все прошло…».

А вот как вспоминает о тех же событиях К. Драйден:

«…Итак, все позади. Около ста миллионов телезрителей следили за этой игрой в Советском Союзе. Несколько миллионов – в Европе. Более двадцати пяти миллионов канадцев и американцев смотрели ее у себя дома. А в «Форум» набилось почти двадцать тысяч ее живых свидетелей. Клянусь, что теперь они все до одного знают, что отчество Валерия Харламова – Борисович, а Владислава Третьяка – Александрович. Все было подготовлено для великого торжества канадского хоккея…

Когда в 19.15 мы вышли на лед, я довольно сильно нервничал. «Форум» был словно наэлектризован. В зале не было ни одного свободного места. Всю разминку зрители приветствовали нас стоя, а когда на лед вышли русские, зал, к моему великому удивлению, устроил им такую же овацию (как видим, здесь воспоминания Третьяка и Драйдена разнятся. – Ф.Р.).

Меня это потрясло. Я плотно сжал губы. Спина напряглась. Мною овладела решимость. Мне казалось, что я готов к бою.

Затем зрителям долго представляли знаменитостей: премьер-министра Трюдо, лидера оппозиции Роберта Стэнфилда и всех остальных. Премьер-министр объявил вчера о предстоящих выборах, а тут представилась такая удобная возможность показаться своим будущим избирателям…».

В 8 часов 29 минут вечера по Восточному Стандартному времени американский рефери Гордон Ли выкатился в центр ледового круга и бросил шайбу между канадцем Филом Эспозито и советским игроком Владимиром Петровым. Матч начался.

Как и следовало ожидать, канадцы всей командой бросились на штурм. Третьяку приходилось несладко, он буквально с первых же секунд вынужден был отразить несколько опасных бросков. И все же один из них достиг цели. Причем прав оказался выдающийся канадский вратарь Плант, который сообщил Третьяку перед игрой, что самый опасный игрок у канадцев (и самый, кстати, антисоветски настроенный) – Фил Эспозито. На 30-й (!) секунде игры советскому вратарю лично удалось в этом убедиться, поскольку именно Эспозито забил первую шайбу этой Суперсерии. Зал «Форума» буквально взорвался ревом и аплодисментами. По словам Ж. Терру, автора книги «Вбрасывание века»:

«Когда Третьяк пропустил первую шайбу на 30-й секунде, все стали кричать: «Мы съедим их сырыми! Какого черта они здесь делают?!».

А вот что вспоминает о тех же минутах В. Третьяк: «Шум тогда поднялся чудовищный. Мне показалось, что на трибунах началось какое-то всеобщее безумие. Рев, треск, свист.

– О’ кей, – покровительственно похлопал меня рукавицей Фил Эспозито, открывший счет. Мол, не переживай, паренек. Вспомни, с кем играешь.

– О’ кей, – скорее по инерции пробормотал я в ответ.

Выли сирены, вспыхивали мигалки, электроорган играл «Подмосковные вечера». До сих пор удивляюсь, как нас это все не сбило с толку… Еще более яростное ликование захлестнуло трибуны, когда Хендерсон на 6-й минуте забил мне вторую шайбу. Орган заиграл похоронную музыку…».

Между тем не все канадцы разделяли эти чувства. В частности, тренер «Кленовых листьев» Гарри Синден в одном из интервью признался накануне матча, что ему понадобится пять минут игры, чтобы понять, насколько сильны соперники. Ему хватило трех-четырех минут, чтобы определить, что русские совсем не похожи на мальчиков для битья: они прекрасно катались, делали точные передачи, вовремя успевали отойти в оборону. Кроме этого, по фильмам, которые он успел посмотреть до серии, русские хоккеисты предпочитали короткие передачи, а на льду «Форума» внезапно перешли на длинные. Короче, Синден был здорово обескуражен этими выводами и в глубине души чувствовал, что гости себя еще покажут. Чутье не подвело канадского тренера.

Об этом же и слова другого канадца – выдающегося хоккеиста Бобби Хала, который, как мы помним, не смог участвовать в этой Суперсерии и поэтому смотрел все матчи по ТВ. А сказал он следующее:

«Я хорошо помню, как наблюдал за первым матчем по телевидению. Именно в те часы городские власти Виннипега, где я готовился играть за местный клуб «Виннипег Джетс», устроили торжественный прием в огромном отеле. Телевидение показывало разминку команд, и я увидел русских парней. Боже, одна их осанка, манера кататься уже говорили о том, что их обыграть будет крайне трудно! Мне было достаточно одного взгляда! Харламов, Якушев, Петров, Мальцев, Васильев, Лутченко были хорошо скроены! Наши вскоре повели 2:0, и, когда телевидение крупным планом стало выхватывать «образы» своих героев – Эспозито, Маховлича, Кэшмена, можно было видеть градом катящийся по их лицам пот. Ни Харламов с Михайловым, ни Якушев с Цыганковым, в отличие от канадцев, даже не дышали тяжело после своих отрезков. Тогда я сказал аудитории, что русские победят с разницей в 5 шайб…».

Уже во второй половине первого периода советские хоккеисты сумели перехватить инициативу. Вот как это описывает журналист Д. Рыжков:

««Уверен, при счете 0:2 на 7-й минуте любая европейская сборная капитулировала бы. Любая, кроме русской. Терять нашим хоккеистам было нечего и они обрели спокойствие. Повели свою – быструю и комбинационную – игру. На 12-й минуте Якушев после передачи Шадрина оказался в выгодной для броска позиции. Броска – по всем канонам канадского хоккея – ожидал и Драйден. Но Якушев мгновенно переадресовал шайбу открывшемуся у дальней штанги Зимину и тот тут же переправил ее в практически пустые ворота – 2:1.

…Евгений Зимин, открывший счет голов сборной СССР в Серии-72, – фигура не слишком знакомая канадцам. И внешне не слишком приметная – нынешние скауты наверняка не обратили бы на него внимания, поскольку Евгений никак до 183 см (6 футов) не дотягивал. Но канадцы-любители на чемпионатах мира 1968 и 1969 годов Зимина, убежден, долго помнили. Этого чрезвычайно быстрого нападающего поймать на силовой прием было почти невозможно. От опеки защитников он уходил когда хотел. И бросал всегда неожиданно, без подготовки, точно. Немудрено, что в конце 60-х в «Спартаке» и в сборной он играл вместе с такими асами, как Борис Майоров и Вячеслав Старшинов.

Увы, в Серии-72 Фортуна сначала улыбнулась 25-летнему Зимину – в Монреале он забросил две шайбы, а затем повернулась спиной – матч в Торонто из-за травмы стал для Евгения последним не только в Серии, но и в сборной СССР.

Однако вернемся к монреальской встрече.

На 18-й минуте на скамейку штрафников отправился Рагулин. Пока канадские форварды располагались перед воротами Третьяка, их защитники неспешно передают шайбу друг другу поперек площадки у синей линии. Наказание следует незамедлительно. Михайлов – а для него подобные передачи соперника традиционно лакомая добыча – через 9 секунд после удаления Рагулина перехватывает шайбу, уносится к воротам Драйдена вместе с Петровым. Бросок Михайлова вратарь, правда, успевает парировать, но Петров преуспевает в добивании – 2:2…».

О том, что происходило в канадской раздевалке после первого периода, вспоминает К. Драйден:

«В комнату вошел Гарри (Синден. – Ф. Р.); узел его галстука распущен, по лицу струится пот. «Мы играем в хоккей, – сказал он. – Вы что, ожидали чего-то другого?» В комнате установилась напряженная тишина. Нет, нет. Ничего другого мы и не ждали. Конечно, нет. И все-таки – да. Но у нас же превосходная техника. Чтобы победить, нам нужно только одно: немного собраться. По тому, как Гарри сказал это, показалось, что и он рассчитывал на легкую победу. И вообще, сомневался ли кто-нибудь в том, что мы легко преодолеем сопротивление русских?..».

При советской делегации находился советник канадского посольства в Москве. Когда наша команда проигрывала, он утешал хоккеистов, говорил: «Ну что вы расстраиваетесь? Это же канадские профессионалы! Они играть умеют. Они забросили две шайбы, они сейчас еще забьют, не огорчайтесь». Однако когда счет на табло сравнялся, советник мгновенно «потух». Кто-то из наших игроков похлопал его по плечу и «подколол»: «Не огорчайтесь! Мы же все-таки чемпионы мира! Мы две забили, постараемся забить еще».

И вновь послушаем К. Драйдена: «Валерий Харламов играл на левом крыле первой тройки советской команды и двигался с неимоверной быстротой. Находясь у противоположного борта, он получил шайбу от Александра Мальцева. Ушел от Рода Джилберта, обыграл Дона Оури. Совершенно неожиданно шайба проскакивает у меня между ног и влетает в ворота.

Русские повели 3:2. И тут они стали играть с нами в «ну-ка, отними». Даже когда это нам удавалось и мы овладевали шайбой, ее отбирал у нас Третьяк. Трое наших выходят против одного русского. Возможность сравнять счет. Шайба попадает к Фрэнку Маховличу. Бросок. Третьяк накрывает шайбу. Гола нет. Потом Джилберт и Жан Раттель выходят вдвоем против одного защитника. Рателль пасует Джилберту. Третьяк чуть выходит вперед и берет шайбу.

В середине игры Харламов с Мальцевым опять врываются по центру в нашу зону. Харламов начинает обходить одного из наших защитников. Неожиданно, не закончив обводку, он бросает шайбу. Я среагировал слишком поздно, и шайба мимо моей перчатки влетает прямо в сетку ворот. Русские ведут 4:2.

По окончании второго периода мы с опущенными головами катились со льда в раздевалку. Настроение у всех было странное. У нас будто гора свалилась с плеч. В течение этих двух периодов русские доказали, что они хорошая команда. Теперь в этом убедилась вся Канада. Проигрыш только этого матча, только одной встречи еще не будет для нас позором. Конечно, оценка придет позже. Сейчас и позора и угроз хоть отбавляй. Отныне нам предстоит бороться за свою жизнь в хоккее. Если два периода назад мы могли потерять все, то теперь терять нам уже нечего…».

Третья двадцатиминутка началась с яростных атак канадцев. Одна из них увенчалась успехом: Бобби Кларк сокращает разрыв до минимума – 3:4. Но «русский медведь» лишь ослабил хватку, а на самом деле и не думал выпускать канадцев из своих железных объятий. И уже через несколько минут начнется форменный разгром хваленых канадских профессионалов. Но перед этим было следующее. Вспоминает А. Старовойтов:

«В середине третьего периода Иглсон попросил меня спуститься с трибуны и объяснил, что после игры Харламову будут вручать приз лучшего игрока, пусть предупредят Валерия, чтобы тот не уходил с поля. Валерка как раз две минуты штрафа отбывал, рядом с тем местом, где мы разговаривали, я наклонился к нему и сказал, что он получит «лучшего игрока».

– Мне? Лучшего? Да я сейчас такое сделаю!..

Только его выпустили на поле, как он подхватил шайбу и минуты полторы гонял ее по площадке, не отдавая даже своим, а чужие ничего сделать не могли. Стадион был потрясен таким дриблингом…».

В концовке матча наши ребята прибавили оборотов, буквально смяв оборону канадцев. Три шайбы одна за другой влетели в их ворота: это сделали Михайлов, Зимин и Якушев. 7:3! Ничего подобного Канада еще не знала. Один из руководителей НХЛ даже назвал это поражение «катастрофой века». Сами канадские хоккеисты были настолько ошеломлены случившимся, что покинули зал сразу после финального свистка, даже не совершив заключительного спортивного обряда – не пожав руки гостям. А их тренер Синден удалился в раздевалку еще раньше – за минуту до конца матча. Потом ему придется извиняться за своих игроков, которые поступили не по-джентльменски, уйдя с поля без рукопожатий.

Журналист Д. Рыжков так оценивает первую игру: «Физически канадцы, особенно защитники, были готовы к Серии куда хуже, чем советские хоккеисты. Кен Драйден в сравнении с Владиславом Третьяком выглядел любителем – две-три шайбы, пропущенные Кеном в «Форуме», к разряду «неберущихся» никак не отнесешь. Защитники Оури и Силинг после быстрых, в одно касание, передач советских форвардов не знали, куда бежать. Канадские же форварды были хороши разве что для традиционных матчей «Олл Старз». Но в игре против сборной СССР, отлично, по отлаженной годами системе подготовившейся к Серии, сольные номера чаще всего пользы принести не могли. Не случайно у канадцев лучшей в Монреале стала тройка Эллис – Кларк – Хендерсон, в которой края из «Торонто» понимали друг друга с полуслова, а центрфорвард Кларк вписался в их ансамбль, так сказать, с хода. Что же касается тройки из «Нью-Йорк Рейнджерс» с Рателлем в центре, то…

Готовясь в 1972 году писать о Серии, я с удивлением узнал, что в последнем регулярном сезоне тройкой № 1 в НХЛ было именно звено Раттеля. Североамериканские журналисты, характеризуя эту тройку, подчеркивали комбинационный стиль… обилие быстрых и неожиданных для соперника передач… отнюдь не бездумные броски. Но в сентябре 1972 года Рателль и Ко физически были не готовы к быстрой комбинационной игре, а их атаки на малых скоростях загадок перед обороной сборной СССР не ставили…».

А теперь предоставим слово К. Драйдену:

«По-моему, наш проигрыш объяснить можно несколькими причинами. Прежде всего нас подвела недостаточная физическая и морально-волевая подготовка. Мы были готовы для проведения двусторонних тренировочных игр, быть может, даже для встреч начала сезона НХЛ, когда другие игроки находятся в такой же неважной форме, что и мы. Но мы плохо подготовились к матчам с командой, прекрасно бегающей на коньках и всегда пребывающей в отличной спортивной форме. Ред Беренсон был прав, когда несколько дней назад говорил, что в данный момент нам еще рано играть с русскими. К тому же на нас отвратно подействовало то психологическое напряжение, в котором нас держала канадская спортивная общественность. Вчера вечером мы выглядели усталыми.

Почему-то мы все считали, что русских надо сломить сразу и именно сейчас. В результате мы перестали играть в осмысленный хоккей и беспорядочно забегали по полю. Мы упрямо старались пробиться через защитный заслон русских из трех, четырех и даже пяти игроков, стали играть слишком индивидуально. Под конец мы ударились в панику.

Когда проигрываешь гол или два, это еще не катастрофа. Мы же вели себя так, будто произошло невесть что. Затем мы перешли на жесткую силовую игру, но ведь для этого тоже надо быть в хорошей форме. Казалось, русским должно было очень здорово от нас доставаться, однако при столкновениях мы просто отскакивали от них.

Надеюсь, теперь мы усвоили, что запугать русских нельзя. Они никогда не теряют своей манеры игры. Поразительно, как они дисциплинированны. В конце концов мы заиграли просто грубо, а им все нипочем, посмеиваются только. По собственному опыту знаю, что когда хоккеисты одной команды начинают играть грязно, то другая команда понимает, что противник изрядно устал. Представляю, что сейчас думают о нас русские: вот вам и канадские профессионалы – растерялись, да к тому же пытаются грубить. Нам повезло, что в третьем периоде нас не штрафовали еще чаще. И уж, конечно, концовка игры была далеко не классической.

Я уверен, что русские невысокого о нас мнения еще по одной причине: в конце международных хоккейных матчей игроки обеих команд выстраиваются, приветствуют зрителей, а затем пожимают друг другу руки. Я знал об этой традиции, остальных же о ней не поставили в известность. В НХЛ такой ритуал не принят. Поэтому по окончании игры мы быстро отправились в свою раздевалку, а русские остались на льду, клюшками приветствовали трибуны и, похоже, ждали, что мы вернемся, чтобы обменяться рукопожатиями. Они, понятно, были разочарованы, что мы не возвратились. Все это испортило впечатление от игры еще больше…».

На следующий день все канадские газеты посвятили первые полосы сенсационному поражению своей команды. Заголовки буквально кричали: «Канада в трауре», «Они были сильнее нас», «Сенсация в Монреале». Наши газеты вынужденно молчали, поскольку весть об этой победе пришла в Москву в воскресенье, когда у газет был выходной. Тогда произошел весьма анекдотичный случай. Супруга Всеволода Боброва Елена Николаевна Боброва узнала о победе нашей сборной буквально через считаные минуты после окончания матча (исключения в освещении результатов Суперсерии делали только для особо приближенных лиц, куда в первую очередь входили члены Политбюро и родственники тренеров, остальные оставались в неведении относительно итогов игр). Боброва перезвонила в Переделкино другу их семьи главкому сухопутных войск Ивану Павловскому и поделилась радостной вестью. Тот же во время утренней пробежки решил разыграть своего соседа Фирюбина – замминистра иностранных дел, мужа Екатерины Фурцевой. Тот собирался в 10 утра смотреть трансляцию матча и уверенно заявлял, что наши игру «сольют». Павловский же сказал, что выиграют, а если Фирюбин сомневается, то готов поспорить с ним на ящик коньяка. Замминистра с радостью согласился. И пари проиграл.

Проиграл спор и канадский журналист Дик Беддос из «Глоб энд Мэйл», который в случае поражения профессионалов обещал съесть очередной номер своей газеты. В Торонто, перед отелем, где остановилась советская сборная, он уселся на ступеньки лестницы, поставил рядом с собой тарелку супа и попросил Третьяка, чтобы тот бросил ту злополучную газету в суп. Третьяку было неудобно, и он отказался. Тогда горе-пророк сам покрошил кусок газеты в тарелку и съел с плохо скрываемым отвращением.

Один из канадских журналистов после первого матча написал, что профессионалы сыграли сильнее всего на одну шайбу, чем любители из «Линдсхерт Моторз», представлявшего Канаду на чемпионате мира в 1954 году (они проиграли СССР в решающем матче 7:2).

Тем же утром 3 сентября в расположение советской сборной пришли представители НХЛ и предложили лучшему игроку первой встречи Валерию Харламову… миллион долларов за то, чтобы он согласился на переход в Лигу. Но тот обернул все в шутку, сказав, что без своих партнеров Михайлова и Петрова никуда не поедет. Самое интересное, но канадцы приняли его слова за чистую монету и пообещали, что уладят эту проблему: дескать, Михайлов и Петров получат столько же. Но эта затея провалилась: времена тогда были еще не те.

Настоящий праздник царил в тот день в расположении советской олимпийской сборной, которая находится в Мюнхене. По словам главы нашей делегации С. Павлова:

«Сообщение о победе в первом матче было всеми воспринято в Мюнхене на ура. Тут же распечатали тассовское сообщение с указанием того, что и как происходило, и вывесили у подъезда нашей команды. Для всех это послужило каким-то дополнительным толчком, как бы придало сил. Обстановка на Играх в Мюнхене была непростой, над спортсменами довлело немало идеологических установок, к тому же еще разыгралась трагедия с израильскими спортсменами (их захватили террористы. – Ф. Р.). Но в то время хоккеистов очень любили все и за них болели, пожалуй, больше, чем за кого-либо…».

Статистика Первой игры (2 сентября 1972 года, Монреаль).

Канада – СССР – 3:7.

18 188 зрителей.

1-й период.

Голы: Ф. Эспозито (Ф. Маховлич, Бергман) 00:30–1:0.

Хендерсон (Кларк) 06:20 – 2:0.

11:40 Зимин (Якушев, Паладьев) – 2:1.

17:28 (мен.) Петров (Михайлов) – 2:2.

Удаления: Хендерсон, Якушев, Михайлов, Рагулин.

2-й период.

Голы: 22:40 Харламов (Мальцев) – 2:3.

30:18 Харламов (Мальцев) – 2:4.

Удаления: Кларк, Лапойнт.

3-й период.

Голы: 48:22 Кларк (Эллис, Хендерсон) – 3:4.

53:32 Михайлов (Блинов) – 3:5.

54:29 Зимин – 3:6.

58:37 Якушев (Шадрин) – 3:7.

Удаления: Харламов, Лапойнт.

Броски: Канада – 32 (10+10+12), СССР – 30 (10+10+10).

Лучшие игроки матча: Канада – Б. Кларк; СССР – В. Харламов.

Команды проводили первый матч Суперсерии-72 в следующих составах:

Канада: вратарь – Драйден; защитники – Парк – Бергман, Оури – Сейлинг, Лапойнт; нападающие – Курнуайе– Эспозито – Ф. Маховлич; Жильбер – Раттель – Хэдфилд; Эллис – Кларк – Хендерсон, П. Маховлич, Беренсон, Редмонд.

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Рагулин – Цыганков, Кузькин – Гусев, Ляпкин – Паладьев, Лутченко; нападающие – Викулов – Мальцев – Харламов; Зимин – Шадрин – Якушев; Михайлов – Петров —

Блинов, Мишаков.

Второй матч (Торонто).

О том, каким образом канадская и мировая общественность отреагировали на первый матч Суперсерии, рассказывает К. Драйден:

«Большинство канадских газет по воскресеньям не выходят, поэтому гнев прессы обрушился на нас только сегодня утром (в понедельник, 4 сентября. – Ф. Р.). Тут было над чем позабавиться. Редакторы, что называется, палили по нам из двух стволов. Хоккейные обозреватели, однако, пытались дать игре объективную оценку. Они не обливали нас грязью и не искали козлов отпущения. Нет, они просто писали о том, как здорово играли русские. И они были правы.

С комментариями же Кларенса Кэмпбелла я согласиться никак не могу. Как президент НХЛ он, конечно, привлек к себе внимание публики. Когда Кларенса попросили дать оценку первой игре, он перед выступлением заметил: «Я не хочу и не люблю после свершившегося факта подвергать сомнению правильность некоторых действий тренеров», – после чего стал преспокойно делиться своими сомнениями.

В своей статье он усомнился в правильности назначения на игру Ги Лапуанта и меня, предположив, что решение Гарри Синдена было вызвано тем, что игра проводилась в Монреале…

Здесь же в другой заметке я прочитал, что владелец «Мейпл лифс» Гарольд Баллард заявил, что он готов заплатить русским миллион за Валерия Харламова.

Рекламный блеф, доложу я вам. Харламов не сможет уехать из России и играть за «Лифс». И Баллард знает это. Все, чего хочет Баллард, – это дать понять болельщикам Торонто, что, несмотря на уход ряда игроков в ВХА, его команда предпринимает максимум усилий для того, чтобы стать победительницей.

Президент Международной федерации хоккея на льду Банни Ахерн, не являющийся большим почитателем канадских профессионалов, выступил из своего офиса в Лондоне с заявлением: «А что я вам говорил?» Мораль этой истории такова, сказал Ахерн, что совсем не обязательно быть канадцем, чтобы стать первоклассным хоккеистом. И с вызовом заметил: «Не думаю, что канадцы проснутся. Они слишком узколобы. Сейчас они начнут придумывать себе алиби…».

Извините, Банни, ничего подобного у нас и в мыслях нет, уж поверьте мне.

Официальное советское телеграфное агентство ТАСС просто сообщило, что русские любители развеяли «миф о непобедимости канадских профессионалов».

Их комментарии были сдержанными в сравнении с тем, что говорилось в редакционных статьях газет Торонто. «Стар» назвала матч «хоккейным унижением», заявив в заголовке, что «наша команда «чересчур деликатно представляла нас». «Дебютируя в хоккее мирового масштаба, – говорилось в статье, – наши изнеженные любимчики профессионалы действовали так, будто их только что познакомили друг с другом, и были обыграны русскими. Разве не вправе мы ожидать в сентябре от игроков, получающих от 50 до 100 тысяч долларов в год, такой же спортивной формы, что и у русских?» Далее «Стар» критиковала нас за отсутствие «хорошего тона и спортивного духа» во время заключительных минут игры в Монреале. «Помимо испытанного унижения, команда Канады опозорилась не только своей бессмысленной грубостью по отношению к русским хоккеистам, проявившим при этом самообладание, достойное всякого уважения, но и уходом с площадки без заключительного обмена рукопожатиями. Бесполезно отрицать тот факт, что у канадских хоккеистов принято грубой игрой и дракой с соперником пытаться смягчить горечь поражения. Но разве допустимо, чтобы наши профессионалы, участвуя в соревнованиях мирового значения и проигрывая, уподоблялись людям, не знающим элементарных правил спортивной этики? Уж коли мы терпим поражение, то делать это надо, не теряя своего достоинства!».

Пожалуй, заголовок статьи Джима Коулмэна в «Сан» наиболее точно выражал то, что сейчас необходимо всем нам. В нем говорилось: «Перестаньте брюзжать! Сегодня вечером – вторая игра!»…».

Утром 4 сентября сборные Канады и СССР провели тренировки на арене «Мейпл Лиф Гарден». После этого канадским игрокам их тренеры устроили настоящую пытку – показали запись провальной первой игры в цветной видеозаписи. Как пишет все тот же К. Драйден:

«Смотрели мы, стиснув руками головы и открыв рты. Это была пытка. Трудно поверить, сколько раз русские заставляли нас терять шайбу, сколько раз они выходили вдвоем против одного защитника, сколько раз бросали по воротам после проходов один на один, что, между прочим, не считается в НХЛ опасной ситуацией. Кто-то насчитал 10 моментов, когда русские, выходя один на один, чисто обыгрывали нашу защиту…».

Днем обе команды отправились в отель «Саттон плейс», где был организован официальный прием в их честь. Там всем игрокам были вручены наручные часы «Омега» новой модели с тысячью делений и цифр на циферблате.

А вечером того же дня, 4 сентября, состоялся второй матч хоккейной Суперсерии СССР – Канада (у нас он транслировался вечером следующего дня). Игра проходила в Торонто. Вся Канада ждала реванша, и не оправдать доверия миллионов людей профессионалы просто не имели права – после этого их бы просто перестали уважать. На эту игру «Кленовые листья» перегруппировали свои силы. По словам Д. Рыжкова:

«Во-первых, была отправлена на галерею прессы (там отдыхали игроки сборной Канады, не заявленные на матч) тройка из «Нью-Йорк Рейнджерс» Джильберт – Рателль – Хэдфилд, вратарь Кен Драйден и еще пять человек из состава «Монреаль Канадиенс».

Место Драйдена в воротах занял Тони Эспозито. Появилось шесть новых защитников: к оставшимся после монреальского фиаско Парку и Бергману была добавлена пара из «Чикаго» – Степлтон и Уайт, а Лапойнт выходил на лед «Мейпл Лиф Гарден» вместе с одноклубником из «Монреаль Канадиенс» Саваром.

В нападении к Филу Эспозито приставили Кэшмена и Паризе, а Микита занял место Эспозито в центре тройки. Сохранило место в составе звено Кларка. Да появилось еще двое новых нападающих – Пит Маховлич и Голдсуорси.

Произвели небольшие изменения в составе и Бобров с Кулагиным. Ветеран сборной СССР Старшинов заменил Викулова и занял место в центре звена – между Мальцевым и Харламовым. К Петрову и Михайлову перешел Мишаков, а в качестве десятого форварда появился молодой Анисин. Линия обороны после Монреаля, естественно, изменений не претерпела».

А вот что пишет о тактических построениях канадцев во втором матче К. Драйден:

«Прежде всего в течение всего матча мы должны будем беспрерывно посылать шайбу в зону противника и энергичными действиями пытаться овладеть ею. Идея неплохая, потому что в первом матче мы слишком много играли в пас у синей линии, а в пас мы играем довольно слабо. Русские нападающие и их агрессивные защитники довольно легко прерывали наши передачи у синей линии. Они отбирали шайбу и врывались в нашу зону, создавая численный перевес: втроем против двоих или вдвоем против одного. Сегодня вечером мы будем вбрасывать шайбу в их зону и будем бороться за нее. Уверен, что, если нам удастся запереть русских в зоне, они станут допускать ошибки.

Во-вторых, наши крайние нападающие теперь не будут опекать русских защитников в своей зоне, а станут несколько дольше задерживаться в углах площадки для оказания помощи своей защите. Как правило, атаку у русских начинают защитники, а нападающие развивают и завершают ее, так что нашим центрфорвардам придется в одиночку брать на себя двух защитников.

Как я уже говорил, мы выйдем играть тремя, а не двумя парами защитников, но замену, видимо, будем производить по-своему, а не так, как русские, – пятерками. Каждый раз, когда они делают замену, на лед выкатывается целая пятерка игроков. Мы же, наверное, будем менять нападение и защиту по отдельности…».

В той игре канадцы играли сверхосторожно, уже не бросались безоглядно всей командой вперед, оголяя свои тылы. Первый период завершился «сухой» ничьей, второй – минимальным перевесом в их пользу 1:0 (шайбу забил вездесущий Эспозито со своей излюбленной позиции – 6–7 метров перед воротами, с подачи Кэшмена).

В заключительной двадцатиминутке канадцы бросили вперед все свои силы, плюс им весьма активно помогал и главный арбитр матча. Когда один из канадцев ударил нашего защитника Цыганкова клюшкой по шлему, рефери удалил с поля… Цыганкова, а канадец остался как бы ни при чем. Харламов попытался было выяснить у арбитра смысл подобных действий, но тут же был наказан 10-минутным штрафом за разговоры (правда, с правом замены). Однако дело было сделано. Когда наши играли в меньшинстве, Курнуайе прорвался по правому флангу и, выйдя один на один с Третьяком, увеличил разрыв до двух шайб. Но уже через 4 минуты наши (теперь уже они играли в большинстве) сокращают разрыв – гол забивает Якушев. Как пишет К. Драйден:

«Хотя все наперебой расхваливают Харламова, Якушев игрок ничуть не хуже. Он высокий, 6 футов 3 дюйма, весит 205 фунтов, играет левого крайнего, а на коньках стоит, как Бобби Орр и Фрэнк Маховлич одновременно. Кто-то даже окрестил его «русским Фрэнком Маховличем»…».

После этого гола у наших будто крылья за спиной выросли – атаки на ворота Эспозито следовали одна за другой. Тем более что игрок канадской сборной был удален на пять минут (П. Стэплтон). Но фортуна в тот день явно отвернулась от нас. Играя в большинстве, у нас грубо ошибается Паладьев, и Пит Маховлич увеличивает счет до 3:1.

Рассказывает Д. Рыжков: «Около 30 секунд отыграли канадцы в меньшинстве. Оборонялись, не думая, казалось бы, об атаке. Однако, когда Фил Эспозито перехватил шайбу, по центру вперед помчался Пит Маховлич. Эта махина (195 см роста) уже набрала скорость локомотива экспресса, когда точно на крюк ему легла шайба, посланная Эспозито.

Защитники сборной СССР – насколько я помню, это были Ляпкин с Паладьевым, не особенно сильные в силовой борьбе – пытались остановить Маховлича-младшего клюшками. Но – попробуйте так остановить набравший скорость экспресс!

Ушел от них Пит. Серией финтов выманил из ворот Третьяка и этак небрежно – мол, полюбуйтесь, каков я, переправил шайбу в сетку. Зрелище впечатляло…».

Эта шайба сломила боевой настрой наших хокеистов. Спустя несколько минут окончательную точку в игре ставит брат Питера Маховлича Фрэнк. 4:1. Реванш состоялся.

По сравнению с матчем в Монреале, в сборной Канады появилось сразу восемь новых хоккеистов, включая голкипера Тони Эспозито, сильно и уверенно отстоявшего в воротах и не раз выручавшего команду. Все замены оправдали себя, и канадцы выиграли со счетом 4:1.

Канадцы сильно изменили свою тактику во второй встрече, четко играя в обороне и не давая советским нападающим прорываться к воротам, в результате чего защита без особого труда выбрасывала шайбу из своей зоны. Временами игра канадцев была слишком грубой. Голкипер профессионалов Драйден впоследствии писал:

«Порой становилось неловко и даже стыдно за своих. На месте русских я бы наверняка подумал: «Эти канадцы, должно быть, настоящие звери, раз они позволяют себе такие выходки».

Советские тренеры были очень недовольны действиями двух американских арбитров. Андрей Старовойтов – руководитель советской федерации хоккея – после матча ворвался в раздевалку судей, едва не снеся дверь, и заявил: «Американские судьи позволяли канадским хоккеистам действовать как шайке разбойников».

Статистика Второй игры (4 сентября 1972 года, Торонто).

Канада – СССР – 4:1 («Мейпл Лиф Гарден»).

16 485 зрителей.

1-й период.

Голы: 0:0.

Удаления: Парк, Хендерсон.

2-й период.

Голы: 27:14 Ф. Эспозито (Парк, Кэшмен) – 1:0.

Удаления: Парк, Хендерсон.

3-й период.

Голы: 41:19 Курнуайе (Парк) (бол.) – 2:0.

45:53 (бол.) Якушев (Ляпкин, Зимин) – 2:1.

46:47 П. Маховлич (Ф. Эспозито) (мен.) – 3:1.

48:59 Ф. Маховлич (Микита, Курнуайе) – 4:1.

Удаления: Кларк, Стэплтон, Харламов (10 минут за неспортивное поведение).

Броски: Канада – 36 (10+16+10); СССР – 21 (7+5+9).

Лучшие игроки матча: Канада – Фил и Тони Эспозито; СССР – Владислав Третьяк.

Команды проводили второй матч Суперсерии-72 в следующих составах:

Канада: вратарьТ. Эспозито; защитники – Бергман, Стэплтон, Парк, Уайт, Савар, Лапойнт; нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Голдсуорси, Курнуайе, Кэшмен, Хендерсон, П. Маховлич, Микита, Паризе, Ф. Маховлич, Кларк.

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Гусев, Лутченко, Кузькин, Рагулин, Цыганков, Ляпкин; Старшинов, Мальцев, Зимин, Мишаков, Михайлов, Якушев, Петров, Харламов, Шадрин, Анисин, Паладьев.

Третий матч (Виннипег).

Днем 6 сентября представители советской стороны – Андрей Старовойтов и Всеволод Бобров – позвонили канадским тренерам Гарри Синдену и Джону Фергюсону, чтобы выразить им свое неудовольствие судейством на игре в Торонто. Звонившие потребовали, чтобы четвертую игру, в Ванкувере, провели другие судьи, а не американцы Стив Даулинг и Фрэнк Ларсен. До начала серии было условлено, что русские выбирают судей на игры 1, 3, 6 и 8, а канадцы на игры 2, 4, 5 и 7. Русские недвусмысленно заявили, что предпочли бы, чтобы две следующие встречи провели Лен Ганьон и Горди Ли – оба из Соединенных Штатов, – участвовавшие в первой игре. Канадцы с этим требованием согласились, естественно, не бескорыстно: они решили, что если им понадобится нечто подобное, но уже во время московских игр, то русские вынуждены будут с этим согласиться.

Третья игра Суперсерии состоялась 6 сентября в Виннипеге во Дворце спорта «Арена». Канадские тренеры решили не менять свой прежний состав, принесший им победу два дня назад. Единственное исключение – возвращение Раттеля, пропустившего вторую игру, который теперь заменил Голдсуорси.

В советской сборной перемен было больше. Наши тренеры решили ограничиться шестью защитниками, а число форвардов увеличили до одиннадцати. Вместо защитников Рагулина, Ляпкина и Паладьева на поле вышла пара Васильев – Шаталов. Вместо Старшинова и получившего травму Зимина на игру вышли Лебедев и Бодунов, к которым присоединился Солодухин (на чемпионате мира в Праге весной 1972 года он играл с Шадриным и Якушевым).

Игра началась с минуты скорби в память о жертвах Олимпиады в Мюнхене. 5 сентября террористы из палестинской организации «Черный сентябрь» (крыло «Аль-Фатах») напали на Олимпийскую деревню и захватили в заложники нескольких спортсменов из Израиля. Из-за неумелой спецоперации, предпринятой немецкими спецслужбами, в результате теракта погибли не только террористы, но и 9 израильских спортсменов и один полицейский (только трех террористов удалось взять в плен).

После минуты молчания Третья игра Суперсерии началась. Канадцы с первых же секунд взяли инициативу в свои руки и очень скоро (на исходе первой минуты) Паризе открыл счет голам, добив шайбу после броска Билли Уйата. Далее у хозяев появляется реальный шанс удвоить результат, после того как судья удаляет одного из наших игроков. Но происходит неожиданное – гол забивают наши (Петров). Но в конце периода Раттель вновь выводит хозяев вперед. Причем голевая атака канадцев началась после явного нарушения правил (подножки) в средней зоне против советских хоккеистов.

В начале второй двадцатиминутки Кэшмен, отобрав шайбу в углу площадки, выдал точный пас Филу Эспозито и тот забил гол. 3:1. А затем вновь происходит маленькое чудо: наши опять забивают шайбу, играя в меньшинстве (удален Лебедев). Защитник Цыганков от своих ворот выдает длинный пас Харламову в среднюю зону и тот, выйдя один на один с вратарем, огорчает его до невозможности, забив красивый гол. Уже третий раз в этой серии встреч советские хоккеисты добиваются успеха, находясь в меньшинстве.

Проходит еще несколько минут, и канадец Хендерсон, после паса Рона Эллиса, сумел в падении забросить шайбу и снова уводит свою команду в отрыв – 4:2. Но за несколько минут до конца периода двум нашим новичкам Юрию Лебедеву и Александру Бодунову удается восстановить равновесие – 4:4. Отметим, что для канадских тренеров игра новичков из «Крыльев Советов» (Анисин – Лебедев – Бодунов) была полной неожиданностью – перед матчем они все внимание своих игроков сосредоточили на «стариках». Как заметил К. Драйден:

«Молодые игроки русских произвели на меня очень хорошее впечатление. Судя по всему, они являются продуктом современной советской хоккейной школы, так как бросают по воротам значительно сильнее и чаще, нежели их старшие товарищи по команде».

В третьем периоде голов больше не было, обе команды имели прекрасные моменты отличиться. Например, за несколько минут до финальной сирены Третьяк отразил бросок Хендерсона, который «выстрелил» с убойной позиции – с трех метров. А Тони Эспозито за 13 секунд до конца матча отразил бросок Александра Мальцева.

После этой игры Николай Озеров вынужден был вылететь в Мюнхен, где продолжались Олимпийские игры. Мы помним, что первоначально его должны были отрядить всего лишь на одну игру, но затем, когда наши выиграли первый матч с разгромным счетом, было решено увеличить его пребывание до трех игр. Затем Озерова отозвали в Мюнхен комментировать игру нашей олимпийской сборной по футболу. К тому времени наши футболисты сыграли на Играх пять матчей: четыре выиграли и один (5 сентября, с Польшей) проиграли (в итоге наши кудесники мяча завоюют бронзовые медали).

Статистика Третьей игры (6 сентября 1972 года, Виннипег).

Канада – СССР – 4:4 («Виннипег Арена»).

9 800 зрителей.

1-й период.

Голы: 01:54 Паризе (Уайт, Ф. Эспозито) – 1:0.

03:15 (мен.) Петров – 1:1.

18:25 Раттель (Курнуайе, Бергман) – 2:1.

Удаления: Васильев, Кэшмен, Паризе.

2-й период.

Голы: 24:19 Ф. Эспозито (Кэшмен, Паризе) – 3:1.

32:56 (мен.) Харламов (Михайлов, Цыганков) – 3:2.

33:47 Хендерсон (Кларк, Эллис) – 4:2.

34:59 Лебедев (Васильев, Анисин) – 4:3.

38:28 Бодунов (Анисин) – 4:4.

Удаления: Петров, Лебедев.

3-й период.

Голы: 0:0.

Удаления: Уайт, Мишаков, Кэшмен (удар клюшкой + 10 мин. за недисциплинированное поведение).

Броски: Канада – 38 (15+17+6); СССР – 25 (9+8+8).

Лучшие игроки матча: Канада – П. Хендерсон; СССР – В. Третьяк.

Команды проводили третий матч Суперсерии-72 в следующих составах:

Канада: вратарьТ. Эспозито; защитники – Бергман, Стэплтон, Парк, Уайт, Савар, Лапойнт;

нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Курнуайе, Кэшмен, Раттель, Хендерсон, П. Маховлич, Микита, Паризе, Ф. Маховлич, Кларк.

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Гусев, Лутченко, Кузькин, Васильев, Цыганков, Шаталов;

нападающие – Мальцев, Мишаков, Михайлов, Якушев, Петров, Харламов, Шадрин, Солодухин, Анисин, Лебедев, Бодунов.

Четвертый матч (Ванкувер).

Накануне игры пошли слухи, что в сборной Канады произошел раскол. Дескать, игроки, которых тренеры перестали ставить на игры (Вик Хэдфилд и Рик Мартин), а также те, кого вообще еще не ставили (Жиль Перро и Дэннис Халл) собрались уходить из команды. На волне этих слухов газета «Торонто глоуб энд мейл» опубликовала статью под названием «Раздор в команде Канады». По этому поводу К. Драйден написал следующее:

«Не знаю как кому, но мне эта статья кажется совершенно неуместной. Я уверен, что Хэдфилд и Мартин, так же как и все мы, прекрасно понимают, что Гарри и Ферги ставят на игру тех хоккеистов, которые, на их взгляд, были лучшими; кое-кто ворчал по этому поводу, но и только – угроз покинуть команду не было. Газетчик услышал, как во время тренировки в Виннипеге, когда Хэдфилд забросил шайбу в мои ворота, я сказал: «Черт возьми, а я думал ты уже в Торонто». Вик рассмеялся, только и всего…».

Другая газета – «Виннипег трибюн» – опубликовала на первой полосе статью Джека Матесона под весьма хлестким названием «Наша зажравшаяся Национальная хоккейная лига утеряла патент на игру, именуемую хоккеем». Автор статьи сообщал следующее: «Если это – команда Канады, то я от нее отказываюсь. Это команда НХЛ, и мы все попали в чудовищную западню. В этой стране есть некоторые вещи, которыми мы можем гордиться, однако НХЛ не входит в их число».

Кроме этого, автор обрушился на руководство НХЛ за то, что перед началом последней игры было лишь полуминутное молчание в знак памяти израильских олимпийцев, погибших в Мюнхене. Называя это вопиющим оскорблением, Матесон негодовал: «30 секунд – это все, на что могла пойти НХЛ, так как существовали телевизионные контракты и нужно было заработать лишний доллар».

Матчем в Ванкувере 8 сентября завершалась канадская часть Суперсерии (для советского ТВ игру снова комментировал Николай Озеров, но уже сидя в Мюнхене, «под картинку»). Канадцы жаждали выиграть этот матч, чтобы, во-первых, не огорчить своих болельщиков и, во-вторых, иметь перед играми в Москве хоть какое-то преимущество.

Поскольку тренеры советской команды были довольны итогом матча в Виннипеге, они произвели минимальные изменения: на лед «Пасифик Колиземум» вышли получившие передышку защитники Рагулин и Паладьев, а также нападающие Викулов и Блинов.

А вот канадские тренеры поменяли целых восемь игроков, посадив на скамейку таких игроков, как Курнуайе, Микита, Кэшмен, Паризе, Савар (у последнего было серьезно травмировано правое колено). Эти рокировки не были случайностью, учитывая сказанное выше, – недовольство рядом игроков тем, что их не выпускают на лед. Поэтому на поле вышли Драйден, Халл, Перро, Хэдфилд. Поначалу канадские тренеры решили использовать пять защитников вместо шести, но когда сами защитники высказали свои претензии по этому поводу, решение было переиграно – в составе команды был восстановлен Билл Уайт.

В отличие от предыдущей игры, эта началась с атак сборной СССР. Как итог – уже через 8 минут наши ребята вели 2:0. Причем обе шайбы забил Михайлов: после передач Харламова и защитника Лутченко он дважды переправлял шайбу в ворота Драйдена. Оба раза канадцы играли в меньшинстве – на скамейке штрафников находился Билл Голдсуорси.

Во втором периоде канадцы наконец очухались – сольный прорыв «новичка» канадцев Перро позволил им сократить разрыв в счете. Однако длилась радость канадцев недолго. Спустя минуту Блинов снова увеличивает разрыв в нашу пользу – 3:1. А вскоре Мальцев с Харламовым ассистировали Викулову – 4:1.

В заключительной двадцатиминутке Голдсуорси сокращает разрыв до двух шайб, но вскоре Шадрин, при поддержке Васильева и Якушева, пятый раз зажигает красный за воротами хозяев – 5:2. Вскоре еще один «новичок» – Дэннис Халл – забивает еще одну шайбу в ворота Третьяка. Тогда многим показалось, что канадцы могут переломить ход игры в свою пользу. Но все их планы спутал Третьяк, который показывал настоящие чудеса, отражая даже самые неберущиеся броски. Как скажет о нем после матча канадский специалист Эдди Джонстон:

«Силовое давление, судя по всему, нисколько его не беспокоит. И все-таки он не сверхчеловек. В конце концов придет и его черед. Пока он молод. И ему еще только предстоит узнать, что такое силовое давление на самом деле. Но посмотрите на него – вот он пропустил легкий гол, однако и вида не подает, что расстроен. Но это еще не все. Сколько раз он не давал шайбе отскочить. Вот у него в щитках застряла шайба, и все вокруг ждут, когда она упадет на лед, однако ничего подобного не происходит. Интересно, как бы у него пошли дела в НХЛ? Пока можно просто отметить, что уже сейчас он весьма успешно справляется с лучшими из лучших в НХЛ. Я думал (и не я один), что, как только наши здоровенные парни откроют по нему огонь, он начнет поглядывать на дверь своей раздевалки. Я полагал, что наши ребята просто раздавят его. Черт возьми, ему всего-навсего двадцать, а что он делает с нами!».

Итаг матча – 5:3. Общий итог первой половины серии опять же был в пользу сборной СССР: две победы, одна ничья и одно поражение.

По словам К. Драйдена: «В раздевалке царило уныние. Русские вышли вперед, имея две победы, одну ничью и одно поражение, а следующие четыре игры состоятся в Москве. Фрэнк Маховлич был потрясен происшедшим. «Я готов поверить теперь во что угодно, – сказал Фрэнк. – После того что русские сделали с нами в нашей игре здесь, в Канаде, боюсь, в спорте не осталось ничего святого. Если их кто-нибудь познакомит с американским футболом, они через два года разгромят «Далласских ковбоев» и выиграют первый приз…».

Как отметили многие наблюдатели, канадцы в концовке Суперсерии явно выглядели довольно уставшими и уступали советским хоккеистам практически по всем компонентам игры. Собравшиеся в «Пасифик Колизеум» зрители не оставили это незамеченным, и под конец матча публика громкими возгласами выражала недовольство профессионалами – свист стоял оглушительный.

Такое поведение зрителей расстроило Фила Эспозито, который во время интервью по национальному телевидению обрушился с критикой в адрес канадских болельщиков, канадской прессы, за их отношение к игрокам команды Канады:

«Жителям Канады! Мы сделали все возможное. Мы отдали все что могли. И услышать в ответ «Бу-у-у»? Это привело всех нас в уныние. Мы выкладываемся до конца, и я хотел бы, черт побери, чтобы вы, люди, поняли это. Мы разочарованы и расстроены. Мы не можем поверить в то, что мы читаем о себе в прессе, не можем поверить в «Бу-у», которое мы получили у себя дома. Эти русские – великие хоккеисты. Почему бы вам не оценить их по достоинству и не прекратить осыпать нас обвинениями? Я очень, очень… расстроен. Я просто не могу в это поверить. Все мы, 35 парней, играем, потому что мы любим нашу страну. У нас нет другой причины, только потому, что мы любим Канаду».

Статистика Четвертой игры (8 сентября 1972 года, Ванкувер).

Канада – СССР – 3:5 («Пасифик Колизеум»).

15 570 зрителей.

1 период.

Голы: 02:01 (бол.) Михайлов (Лутченко, Петров) – 0:1.

07:29 (бол.) Михайлов (Лутченко, Харламов) – 0:2.

Удаления: Голдсуорси, Ф. Эспозито.

2 период.

25:37 Перро – 1:2.

26:34 Блинов (Петров, Михайлов) – 1:3.

33:52 Викулов (Харламов, Мальцев) – 1:4.

Удаления: Кузькин.

3 период.

46:54 Голдсуорси (Ф. Эспозито, Бергман) – 2:4.

51:05 Шадрин (Якушев, Васильев) – 2:5.

59:38 Д. Халл (Ф. Эспозито, Голдсуорси) 59:38 – 3:5.

Удаления: Петров.

Броски: Канада – 41 (10+8+23); СССР – 31 (11+14+6).

Лучшие игроки матча: Канада – Ф. Эспозито; СССР – Б. Михайлов.

Команды проводили четвертый матч Суперсерии-72 в следующих составах:

Канада: вратарьДрайден; защитники – Бергман, Стэплтон, Парк, Силинг, Уайт, Оури; нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Жильбер, Голдсуорси, Д. Халл, Хэдфилд, Курнуайе, Хендерсон, Ф. Маховлич, Кларк, Перро.

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Лутченко, Кузькин, Рагулин, Васильев, Цыганков; Блинов, Мальцев, Михайлов, Якушев, Петров, Харламов, Викулов, Шадрин, Анисин, Лебедев, Бодунов, Паладьев.

Шайба в игре, или Москва в экстазе.

9 сентября сборные СССР и Канады покинули Ванкувер, причем летели они в одном самолете (правда, в разных частях салона) до Монреаля. Оттуда наши ребята вылетели в Москву, а канадцы разъехались по своим домам, чтобы там выслушать слова сочувствия от своих близких и упреки от журналистов. Как пишет К. Драйден:

«Журналисты снова палили по нас из всех стволов. Джон Робертсон писал, что чрезмерно оплачиваемых игроков один раз покритиковали, и они вообще стали действовать как дети… Это прямо уморительно наблюдать за тем, какое влияние оказывают перипетии игр на разных людей. В конце концов, никто и не предполагал, что после четырех встреч мы будем проигрывать, имея два поражения, одну ничью и одну победу. Но сейчас нервы у многих взвинчены русскими, потому что они оказались такими сильными. Так хорошо подготовленными физически. Тактически. Морально. Так чертовски хороши. Поэтому критики вовсю обрушились на нас. Когда же это кончится?..».

Пока в Суперсерии был объявлен перерыв, в Мюнхене продолжались Олимпийские игры. В ночь с 9 на 10 сентября на них был сыгран один из самых драматичных матчей мировой спортивной истории – финальный матч по баскетболу между сборными СССР и США.

Игра складывалась очень напряженно. Наши постоянно вели в счете, но разрыв был минимальным. За полминуты до конца встречи счет был 49:48 в пользу сборной СССР. Ее игроки пошли в очередную атаку, и капитан команды Паулаускас, дойдя с мячом до зоны соперников, отдал точный пас Александру Белову, который был уже под щитом американцев. Все ждали от него завершающего броска, который поставил бы финальную точку в этом поединке. Белов бросил, мяч пролетел несколько метров, отделяющие его от кольца, но попал в дужку. Это было невероятно, но факт. А затем произошло еще более невероятное. Отскочив от дужки, мяч вновь вернулся в руки Белова. Следовало бросить еще раз, и все, кто наблюдал за матчем, были твердо уверены, что Белов так и поступит. Но он, видимо, испугавшись нового промаха, поступил иначе: отбросил мяч в сторону своего напарника по команде Саканделидзе. Тот же этого не ожидал и поймать мяч в руки не сумел. Зато оказавшийся тут как тут американец Коллинз мяч подхватил и бросился к нашей зоне. Чтобы остановить его, Саканделидзе пришлось «сфолить», и судья назначил штрафные. Коллинз блестяще их реализовал и за несколько секунд до конца матча вывел свою команду вперед. Все! Наши проиграли!

Американцы бросились обниматься, а на советских баскетболистов было страшно смотреть. Особенно переживал Александр Белов, который имел прекрасную возможность вывести нашу команду в победители турнира. В те мгновения ему, наверное, казалось, что жизнь для него остановилась. Он стоял в гордом одиночестве посреди площадки, и никто из товарищей по команде не смотрел в его сторону. И тут внезапно произошло чудо. Судьи фиксируют, что матч до конца не доигран: осталось три секунды. Но что можно сделать за это время? Разве что – поймать мяч в руки. Поэтому практически никто из присутствующих и наблюдавших по телевизору зрителей не верил в то, что результат изменится. Однако…

У нас на площадке играет пятерка: Сергей и Александр Беловы, Саканделидзе, Паулаускас, Едешко. Последнему доверен первый пас. Едешко бросает мяч Паулаускасу, тот – Александру Белову, ждущему передачи у кольца. Пока мяч летит, звучит финальная сирена – во второй уже раз. Белов мяч не достает. Американцы вновь ликуют. Советские зрители встают, чтобы покинуть зал. Но вновь происходит неожиданное. Судьи сообщают, что сирена прозвучала слишком рано, мол, подвела электроника. К тому же отсчет времени пошел не по правилам: не с того момента, как Паулаускас принял мяч, а с момента передачи Едешко. Короче, президент ФИБА (кстати, американец) Уильям Джонс принимает решение переиграть последние 3 секунды. Американцы на удивление легко соглашаются, поскольку уверены, что ничего серьезного за это время сделать невозможно. А оказалось, что можно.

Едва прозвучал сигнал к возобновлению игры, как Едешко отдал мяч Александру Белову и тот, запутав своих опекунов Форбса и Джойса, мягко сунул его в кольцо. Вот теперь уже все! Но с обратным результатом – в пользу сборной СССР. Говорят, когда прозвучала финальная сирена и Паулаускас схватил тренера Кондрашина в объятия, тот в первые мгновения даже не понял, что произошло.

Американцы же бросились оспаривать результат матча: написали протест, но его отклонили (стоит отметить, что судивший матч бразильский арбитр Ригетто сначала подписал протокол матча, но потом тоже подал протест, выражая свою солидарность с американцами, но второй арбитр – болгарин – его не поддержал). Из-за этого они всей командой не явились на награждение (им полагались серебряные медали). А наши ребята, кроме золотых медалей, за эту игру получили вознаграждение – 3 тысячи рублей и 300 долларов.

Вообще та Олимпиада завершилась настоящим триумфом советских спортсменов: они завоевали больше всего медалей – 99 (50 золотых, 27 серебряных и 22 бронзовые), в то время как американцы 93. Золотые медали нашей команде принесли: Л. Турищева, Т. Лизакович, Л. Бурда, А. Кошель, Э. Саади, О. Корбут (гимнастика), В. Васин, (прыжки в воду), В. Алексеев, М. Киржинов (штанга), Е. Петушкова, И. Калита, И. Кизимов (конный спорт), В. Лемешев (бокс), В. Борзов (бег), Ю. Тармак (прыжки в высоту) и др.

Кстати, спортсмены одиннадцати социалистических стран, составлявшие менее десяти процентов участников Мюнхенской Олимпиады, сумели завоевать 285 медалей – сорок восемь процентов.

Но вернемся к хоккею.

12 сентября канадская сборная снова собралась вместе и на следующий день вылетела в столицу Швеции город Стокгольм. Отметим, что провожать хоккеистов в аэропорт не приехал ни один болельщик. Все были настолько разочарованы игрой своих любимцев, что не хотели им ничего желать, да и попросту не верили в их удачное выступление в Москве.

В Стокгольме канадцы сыграли две товарищеские игры со шведской сборной (16 и 17 сентября), поскольку канадцам надо было адаптироваться к европейским площадкам (в Канаде ледовое поле 60 на 26 метров, а в Европе – 61 на 30). Первую игру гости выиграли 4:1, а вот во второй ушли от поражения лишь за 47 секунд до финальной сирены – гол забил Фил Эспозито (4:4). Однако в обоих матчах канадцы вели себя настолько грубо, что вызвали справедливое возмущение тамошней публики (канадцы устроили побоище даже во время перерыва – у входа в раздевалку хозяев, за что удостоились от тамошней прессы прозвища «банда горилл»). Как пишет К. Драйден:

«Нашему медовому месяцу со шведской прессой определенно пришел конец. Мы снова превратились в животных. Стернер в своей статье обозвал нас «гангстерами». Посол Канады Маргарет Мигер тоже отчитала нас. Она дипломатично заметила, что мы вели себя как настоящие скоты. Алан Иглсон не очень дипломатично отреагировал на ее замечание, посоветовав ей не вмешиваться не в свое дело.

Забавно прокомментировал все эти события корреспондент «Монреаль газетт» Тед Блэкмен. «Ну и ну, – сказал он мне. – Ваши рукопожатия после вчерашней игры выглядели не без смысла – мол, извини, приятель, что я хотел выбить тебе глаз; прости, друг, что я треснул тебя клюшкой по голове…».

Кстати, в Стокгольме был наблюдатель от сборной СССР – Борис Майоров. Когда он вернулся на родину, то сообщил своим коллегам: «Канадцы едут к нам очень сердитые». Но наши игроки не придали этому особого значения, полагая, что канадцев им нечего бояться. Ведь они обыграли их у них дома, а уж у себя обязательно еще раз положат на лопатки. Как говорится, дома и стены помогают.

Тем временем Москва, как и вся страна, жила в предвкушении предстоящих игр. Все билеты на четыре предстоящие игры были давно распроданы, а миллионы других болельщиков собирались наблюдать за играми по телевизору. Благо советское ТВ должно было вести прямые трансляции.

Однако отвлечемся на время от хоккея и напомним читателю, чем же еще, помимо хоккея, жила в те дни советская страна. Итак,

Хроника событий (11–20 сентября).

В понедельник, 11 сентября 1972 года, Василий Шукшин с женой и двумя дочерьми переехал в новую квартиру: из малогабаритной «двушки» в Свиблово въехал в четерехкомнатные хоромы в доме на улице Бочкова, что возле метро «Щербаковская» (ныне – «Алексеевская»). Вся семья была счастлива, но особенно радовался Шукшин, у которого впервые в жизни появился собственный кабинет. А что такое свой кабинет для писателя, объяснять, думаю, не надо. Как вспоминает Л. Федосеева-Шукшина: «Вася в новой квартире наслаждался – ходил руки в бока, довольный. И баловался, кричал на всю квартиру: «Хэлло, Лида, ты меня слышишь?» И я почувствовала, что забродили в нем соки, вот-вот, как из клюквы, брызнет. Такое было приподнятое настроение…».

Именно в новой квартире Шукшину предстояло смотреть матчи Суперсерии-72, которые он ждал с нетерпением. По злой иронии судьбы он будет так же ждать и матчи Суперсерии-74, однако в самый их разгар скончается от инфаркта. Но уже не в Москве, а на съемках очередного фильма, которые будут проходить на Дону.

Но вернемся в год 1972-й.

12 сентября на «Мосфильме» снимали очередные эпизоды будущего блокбастера «Большая перемена». В тот день, в частности, запечатлели эпизод прихода Петрыкина (Ролан Быков) в школу. Это там он спрашивает одного из учеников (актер Илья Баскин): «Мне бы Гену Ляпишева повидать», а тот отвечает: «Мне бы тоже». Потом Петрыкин заходит в учительскую и встречается там с Нестором Петровичем и учительницей по географии (Анастасия Георгиевская). И обоим педагогам приходится врать и изворачиваться, чтобы Петрыкин, не дай бог, не заподозрил, что его подопечный, вместо того чтобы ходить в школу, бегает на танцы.

Владимир Высоцкий в те дни внезапно вновь «сорвался в пике» – запил. Его супруги, Марины Влади, рядом нет – улетела в Париж, – поэтому остановить его некому. 12 сентября Валерий Золотухин записывает в своем дневнике:

«Наш друг запил. Это может кончиться плохо, в кино особенно, и ему уже никто не поможет. Ложиться в больницу он не хочет. У Марины в Париже сбежал старший сын. Позвонил через несколько дней, когда его уже разыскивала полиция: «Не беспокойся, я проживу без тебя». У каких-то своих хиппи.

Теория, что «его надо загрузить работой, чтоб у него не было времени (и тогда он не будет пить)», – полной ерундой оказалась. В двух прекрасных ролях, у ведущих мастеров (имеются в виду фильмы «Плохой хороший человек» и «Четвертый». – Ф. Р.)… в театре «Гамлет», «Галилей» и пр., по ночам сочиняет, пишет… Скорее от загруженности мозга, от усталости ударишься в водку, а не от безделья…».

14 сентября на 69-м году жизни скончалась жена главного партийного идеолога страны Михаила Суслова Елизавета Александровна. Смерть наступила после долгой и продолжительной болезни. Свой последний приют женщина нашла на Новодевичьем кладбище.

Отметим, что жена главного идеолога была еврейкой и возглавляла один из стоматологических институтов в Москве. Ее национальность долго не давала покоя державникам (особенно из крыла русских националистов), которые считали этот факт «темным пятном» в биографии Суслова, который относился к числу симпатизантов «русской партии» в советских верхах. Естественно, когда тот овдовел, в державной среде это было встречено с облегчением.

А жизнь тем временем идет своим чередом.

13 сентября настал праздник на улице футбольных болельщиков. Две советские клубные команды успешно выступили в европейских турнирах: столичный «Спартак» в Кубке обладателей кубков обыграл в Москве голландскую «Гаагу» 1:0, а тбилисское «Динамо» у себя дома голландский «Твенте» 3:2.

На следующий день в «Большой перемене» снималась натура. Недалеко от проспекта Калинина были сняты два коротких эпизода «у подъезда»: выход на улицу Нелли Ледневой (Светлана Крючкова) и ее отца (Евгений Леонов), «заманивание» в дом Ганжой (Александр Збруев) своей жены Светланы (Наталья Богунова). Помните, он сообщает ей, что купил ее любимые конфеты «Птичье молоко»: «А конфеты такие вкусненькие, а конфеты такие сладенькие. У меня их целый килограмм!».

В это же время в долине гейзеров на Камчатке закончилось пребывание съемочной группы фильма «Земля Санникова» (были там почти три недели, снимался эпизод первого появления путешественников на неизведанном материке). А режиссер Николай Мищенко на Киностудии имени Довженко продолжает работу над многосерийным телефильмом «Как закалялась сталь» по одноименному роману Николая Островского. Съемочная группа работает в тех самых местах, которые описаны в книге, – в городе Шепетовке. Работа идет споро, хотя порой случаются и непредвиденные ситуации. Например, во время съемок эпизода на кладбище, где Корчагин произносит свой знаменитый монолог: «Самое дорогое у человека – это жизнь…» – актер Владимир Конкин внезапно потерял сознание от нервного перенапряжения.

18 сентября угодил на больничную койку киношный «Чапаев» – актер Борис Бабочкин. Заметим, что всего лишь месяц назад он уже попадал в больницу из-за неполадок с сердцем, и вот новая госпитализация по той же причине. Накануне вечером Бабочкин играл на сцене в спектакле «Достигаев и другие», после чего отправился на дачу. Однако в 4 утра следующего дня он проснулся от болей в сердце. Родные срочно вызвали неотложку из Апрелевки. Врачи сделали актеру укол, он уснул. Но спустя несколько часов Бабочкину вновь стало плохо. Тут уж на дачу примчалась неотложка из Москвы, которая сняла ЭКГ и увезла актера в больницу. Спустя три года именно сердечные проблемы станут причиной кончины знаменитого артиста.

19 сентября в Москве объявился маньяк, решивший пойти по стопам небезызвестного «Мосгаза» – убийцы Владимира Ионесяна, наводившего ужас на москвичей в конце 1963-го – начале 1964 года. Новым душегубом был 26-летний уроженец Москвы Александр Столяров. В тот день с утра он приехал на Севанскую улицу, что недалеко от железнодорожной станции Царицыно, и вошел в ближайший дом – № 7. План у него был простой: представляясь работником Технадзора, проверяющим качество отопления, проникать в квартиру какой-нибудь одинокой пенсионерки, грабить ее и убивать. Столяров обошел несколько квартир, но никак не мог выбрать подходящую жертву: дверь ему открывали либо мужчины, либо женщины, но в доме был кто-то еще. И только в самом конце обхода маньяк наконец нашел то, что так долго искал: в одной из квартир оказалась лишь пожилая хозяйка, представившаяся как Екатерина Елизарова.

Пройдя в комнату, Столяров сообщил пенсионерке, что в их доме вышла из строя батарея парового отопления, и попросил записать его рабочий телефон. И в тот момент, когда ничего не подозревающая женщина полезла в ящик стола, чтобы достать чистый лист бумаги и ручку, маньяк извлек из сумки пассатижи и обрушил их на голову несчастной. Та рухнула на пол. Убедившись, что женщина мертва, Столяров приступил к ограблению. Однако здесь его ждало разочарование – поживиться в квартире было практически нечем. Добычей убийцы стали мужские часы «Полет», золотое кольцо, транзистор и наличные деньги в сумме 20 рублей.

Убитую женщину обнаружили вечером родственники, вернувшиеся с работы домой. Они и вызвали к месту происшествия сыщиков из 55-го отделения милиции. Те работали споро и уже через час знали, кто именно совершил это убийство – темноволосый молодой человек, представлявшийся жителям дома как сантехник из Технадзора. Кроме этого, сам убийца позаботился о том, чтобы в милиции о нем знали как можно больше: в спешке он забыл на полу орудие преступления – пассатижи, на которых имелись отпечатки его пальцев. Машина розыска заработала.

Между тем в эти же дни из больницы выписался Владимир Высоцкий. 20 сентября он пришел в родной Театр на Таганке бодрый и веселый, спел друзьям пару своих новых песен (в том числе и новинку – «Кони-привередливые»). По словам Валерия Золотухина, «все рады ему и счастливы».

В тот же день в 4-м павильоне «Мосфильма» снимали очередной эпизод комедии «Большая перемена»: встречу Нестора Петровича (Михаил Кононов) с директором вечерней школы рабочей молодежи (актриса Людмила Касаткина). Помните, она его спрашивает: «Вы любите детей?» Тот отвечает: «Люблю». Потом добавляет: «С детства».

В московских кинотеатрах в те сентябрьские дни состоялось несколько премьер. Среди них – очередной хит от кинематографистов Индии мелодрама «Рам и Шиам», а также итальянская криминальная драма Дамиано Дамиани «Признание комиссара полиции прокурору республики» и американская социальная драма Стэнли Крамера «Благослови зверей и детей».

Кино на ТВ было представлено следующими фильмами: «Вихри враждебные», «Близнецы» (11 сентября), «Альпийская баллада», «Выстрел в тумане» (13-го), «Три толстяка» (15-го), «Мы с вами где-то встречались», «Порожний рейс» (16-го), «Следствие ведут знатоки» Дело № 6 «Шантаж» (16–17-го), «Без вины виноватые», «Хозяин тайги» (17-го), «В мертвой петле» (18-го), «Палач не ждет» (премьера т/ф 19-го), «Мадам Бовари» (ФРГ, 19 – 20-го).

В тот самый момент, когда по ТВ шла заключительная серия «Мадам Бовари» (вечером 20 сентября), в Москву прилетела хоккейная сборная Канады, чтобы продолжить свое участие в Суперсерии-72. И снова слово – К. Драйдену:

«В московском аэропорту мы приземлились почти в восемь вечера. У трапа нас встретил посол Канады Роберт Форд, затем автобусом нас доставили к зданию аэровокзала. Наслышавшись об их таможенных формальностях, мы полагали, что час или два нас продержат в автобусе, пока будет идти проверка паспортов и багажа. Каково же было наше удивление, когда на все это потребовалось рекордно короткое время – всего пятнадцать минут.

В автобусе я занял место у окна, чтобы разглядеть памятник защитникам Москвы, установленный по дороге из аэропорта в город. Вот он: огромные стальные противотанковые ежи. Поразительное зрелище. В этом месте русские остановили гитлеровцев, рвавшихся к Москве в начале войны. Отсюда всего двадцать пять минут езды до центра города.

Мы проехали мимо спортивного комплекса ЦСКА, огромного стадиона «Динамо» и здания воздушной академии, из стен которой вышли многие советские космонавты. Наконец автобус выехал на улицу Горького и остановился у гостиницы «Интурист», современного двадцатидвухэтажного здания из стекла и стали. Здесь нас встретили жены, среди которых была моя Линда; когда сотни канадских болельщиков, собравшихся в вестибюле, подняли в нашу честь бокалы с шампанским, впечатление было такое, будто мы оказались в «Плас Виль Мари», а не в русской гостинице.

Наш номер в «Интуристе» оказался вполне приличным, гораздо лучше того, который я занимал в «Метрополе» в последний свой приезд в Москву. Всей команде тут же предложили поужинать в отведенном для нас зале на втором этаже. К нашему удивлению, подали отличный бифштекс – куда лучше той безвкусной говядины, которой я несколько лет назад трижды в день питался в Ленинграде. После ужина мы с Линдой отправились посмотреть на Красную площадь, благо она всего в трехстах ярдах от гостиницы. Было довольно холодно, и так как я забыл свой плащ во Франкфурте, то промерз до костей, пока мы глядели на смену караула у Мавзолея Ленина и рассматривали массивную стену Кремля и здания за ней.

В гостинице вестибюль все еще был набит канадцами, не знавшими, куда себя девать. К этому времени они уже выпили все запасы водки, виски и шампанского в гостиничном баре и теперь томились от безделья. Мы предпочли держаться от них подальше и решили осмотреть московское метро. Но, увы, у нас не нашлось ни копейки русских денег, и в метро мы не попали…».

Некоторые канадцы по приезде в Москву и вселения в гостиницу начали «чудить» – искать длинную руку КГБ. Дело в том, что еще перед отлетом в Стокгольм с канадцами встретились сотрудники федеральной полиции Канады и предупредили: КГБ, вероятно, установит «прослушку» в гостиничных номерах, чтобы разузнать о ваших планах на игры. Поэтому игрокам посоветовали любые разговоры вести в коридорах.

В итоге, приехав в Москву, некоторые канадские игроки стали везде искать пресловутую «прослушку». Так, Фил Эспозито в первый же вечер начал усиленно искать «жучки» и видеокамеры у себя в номере. Он заглядывал под кровать, тряс стоявшую на столе вазу, собирался даже открутить розетки, чтобы удостовериться, нет ли там «прослушки». Большинство его товарищей над ним тихо посмеивались.

Таким же чудаком по части страха перед КГБ выказал себя и Фрэнк Маховлич. Он тоже принялся тщательно осматривать свою комнату и в итоге нашел-таки подозрительный металлический предмет под паласом. Обрадовавшись, что оставит КГБ в дураках, он стал откручивать «подслушивающее устройство» и продолжал это делать до тех пор, пока этажом ниже не раздался сильный грохот. Оказалось, что Маховлич разобрал удерживающее крепление люстры, разбившейся вдребезги в нижнем номере.

По словам Р. Эллиса: «Жучков» мы не нашли, но что-то точно было: многим игрокам посреди ночи, допустим, звонили в номер. Например, нашему лидеру Филу Эспозито. Он поднимал трубку, говорил «алло», в ответ – гробовое молчание. Думаю, нас пытались вывести из себя. Но ничего не получилось…».

Отметим, что канадцы привезли с собой целый контейнер еды – говядину, молоко и пиво. Однако многое из этой еды вскоре… исчезло. Поэтому канадцам пришлось питаться русской едой. Сначала, правда, они опробовали ее на своих женах. Когда ничего страшного с ними не произошло, на борщ и прочие блюда русской кухни переключились и хоккеисты.

Утром 21 сентября канадцы отправились на свою первую тренировку на лед Дворца спорта имени В. И. Ленина в Лужниках. Как вспоминает К. Драйден:

«Дорога от гостиницы к стадиону идет через весь город. Минуя Кремль, попадаешь в старый район города с кварталами невысоких бледно-желтых домов. У здания музея, в котором экспонировались работы французских художников, выстроилась длинная очередь. Впрочем, очереди можно увидеть и в магазинах, когда там продаются дефицитные товары. Затем проезжаешь ряд ультрасовременных зданий, в одном из которых расположился Совет Экономической Взаимопомощи социалистических стран, и попадаешь на набережную Москвы-реки, ведущую на стадион. Здесь на тебя свысока взирает здание гостиницы «Украина», одно из семи подобных сооружений, выстроенных в пятидесятые годы. Уже много лет иностранные туристы сочиняют всякие анекдоты по поводу архитектуры этих зданий.

Еще пять минут приятной езды по набережной мимо огромной теплоцентрали и Новодевичьего монастыря XVI века, и ты попадаешь в спортивный комплекс в Лужниках, официально именуемый стадионом имени Ленина. На огромной площади стадиона размещается футбольная арена на сто тысяч зрителей, Дворец спорта на четырнадцать тысяч мест, два плавательных бассейна, несколько дюжин теннисных, баскетбольных и волейбольных площадок и два поля для игры в хоккей с мячом.

На хоккейном стадионе в Лужниках места для зрителей расположены по периметру прямоугольника и секторы торцов поля совершенно не закруглены. К тому же ледяное поле сдвинуто к одной стороне, поэтому примерно сорок процентов мест находятся по одну сторону площадки позади линии ворот. Первый ряд удален от бокового борта приблизительно футов на пятнадцать, а от торцевого – футов на сто. Так что зрители, оказавшиеся в верхнем углу зала, с таким же успехом могли бы наблюдать хоккей из Киева или Стокгольма. Три тысячи канадских болельщиков сидели в наиболее удаленных секторах, впрочем, на лучшее они и не могли рассчитывать.

На льду Дворца спорта тренировалась советская команда, и я сел на трибуну, чтобы посмотреть и познакомиться с площадкой. Вместо небьющегося стекла у русских над бортами позади ворот натянута сетка. Тут неизбежны проблемы, потому что шайба будет отскакивать от туго натянутой сетки, как пущенная из рогатки. При мне одна шайба отлетела от сетки за синюю линию…».

Прервем на время рассказ Драйдена и обратимся к словам другого игрока сборной Канады – Р. Эллиса, который говорит следующее:

«Никогда не забуду, что по краям площадки не было никакой защиты: шайба могла запросто вылететь на трибуны. В НХЛ в то время все площадки были оборудованы защитным стеклом, а тут такое. Лишь за воротами была натянута сетка, которую мы называли «рыбацкая сеть». Мы были уверены, что она играет за советскую команду. Только ваши хоккеисты знали, куда отлетит шайба после попадания в эту сетку. Такая хитрость русских стоила нам как минимум одной пропущенной шайбы…».

И вновь – слово К. Драйдену:

«Игровая площадка примерно на семь футов шире нашей, но по длине она такая же, как большинство катков НХЛ. Вопреки ожиданию углы площадки у них закруглены, так что, боюсь, нам не удастся начинать оттуда комбинации, как замышлялось в Стокгольме.

С удивлением обнаружил, что расстояние от линии ворот до заднего борта такое же, как на катках НХЛ. Это почти вдвое короче, чем в Стокгольме. Непонятно тогда, почему Третьяк не выходит за ворота, чтобы останавливать шайбу для своих защитников? В Стокгольме мне казалось это понятным. А теперь я снова теряюсь в догадках.

Через некоторое время я отправился в наши раздевалки – так как одной раздевалки на тридцать пять человек не хватило, нам предоставили целую анфиладу комнат – и стал готовиться к тренировке. Когда я вернулся в зал, рабочие подготавливали лед, и меня удивило, что на льду работают две машины. Кто-то серьезно сказал: «Они это делают вдвое быстрее». Толщина льда на площадке очень большая: почти три дюйма. На североамериканских катках лед обычно не бывает толще полдюйма, максимум пять восьмых дюйма. Здесь из-за такой толщины лед должен быть очень жестким и хрупким.

Посмотреть на нашу весьма скучную тренировку пришли советские хоккеисты, одетые в свои синие тренировочные костюмы с узкой полосой по бокам. Советские спортсмены, видимо, очень любят эти костюмы и ходят в них повсюду, даже в кино и ресторан. Глядя на нас, русские хоккеисты, наверное, совсем успокоились. Третьяк сидел в стороне от товарищей рядом с Анатолием Тарасовым – человеком, сделавшим для советского хоккея больше, чем кто-либо другой. Двенадцать раз он готовил советскую команду к чемпионатам мира, а четыре раза под его руководством она становилась победительницей Олимпиад. Однако в марте прошлого года он уступил место Всеволоду Боброву. Сейчас он тренирует команду высшей лиги ЦСКА. Третьяк – его вратарь № 1, а одиннадцать армейских хоккеистов играют за сборную страны. Это не трудно понять: последние лет десять первое место в чемпионате страны завоевывал спортивный клуб армии.

С Третьяком и Тарасовым разговаривал Иглсон, который представил советского вратаря Жану Беливо. «Вы ведь слышали о мистере Беливо?» – спросил он Третьяка. «Да, конечно», – ответил Третьяк через переводчика. Беливо рассмеялся и сказал: «Я тоже о вас слышал». Иглсон и Третьяк в шутку толковали о том, что Третьяку было бы неплохо провести лето в тренировочном лагере Бобби Орра в Онтарио. «А поездку моей жены вы оплатите?» – посмеиваясь, поинтересовался Третьяк. На что Алан ответил: «Замашки у вас настоящего профессионала. Чего доброго, в следующий раз спросите, как у нас с пенсионным обеспечением»…

После тренировки канадцы вернулись к себе в гостиницу, где их ждал обед в местном ресторане. Затем им устроили экскурсию по Москве. Они посетили Красную площадь, прошлись по ГУМу. А вечером их повезли в Новый цирк на проспекте Вернадского. Когда канадцы вернулись в гостиницу, там их ожидало прощание с тремя игроками, которые решили покинуть Москву в знак протеста, что тренеры не хотят ставить их в основной состав на предстоящие игры. Как пишет все тот же К. Драйден:

«В гостинице ко мне зашли попрощаться уезжающие Вик Хэдфилд, Рик Мартен и Джоселин Гувремон. Уже до этого ходили слухи, что у нас могут быть дезертиры. Не понимаю, как это игрок способен оставить свою команду. Конечно, есть у нас обиженные и недовольные тем, что их не ставят на игру, но чего ты добьешься, возвращаясь домой? Мы все – члены одного коллектива, и нас, по-видимому, должна интересовать его судьба. Эти ребята могли бы остаться здесь, чтобы поддержать свою команду. А что их ждет дома: тренировочный лагерь и попреки со всех сторон. Они возвращаются к тому, что видели уже тысячи раз: к бессмысленным играм в небольших городах перед небольшой аудиторией. Мне этого не понять. Но они сами так решили и, по-видимому, считают, что правы…».

Утром в день первой московской игры – 22 сентября – советская и канадская сборные провели с утра свои очередные тренировки. Как обычно, на советской тренировке присутствовали и канадцы. По словам К. Драйдена:

«В Северной Америке предыгровые упражнения состоят из короткой раскатки на одной половине льда, прицельных бросков во вратаря в течение семи-восьми минут и приветственных взмахов руками в сторону сидящих в зале людей. У русских же существует тщательно разработанная система обязательных упражнений, выдержать которую вряд ли в состоянии многие наши профессиональные команды.

Возьмите Третьяка. После короткой раскатки он становится в ворота и выполняет упражнения на растяжение. Затем он начинает разминку. Вначале Владимир Шадрин выстраивает семь-восемь шайб футах в двенадцати, а затем быстро бросает их одну за другой в определенную точку ворот. Он совершает десять бросков в левый нижний от Третьяка угол, а потом еще десять в правый верхний. Третьяк знает направление броска, и это вроде бы сводит на нет задачу разминки. Тем не менее это дает ему возможность быстро восстановить реакцию на шайбы при наиболее типичных бросках. Он закрепляет навык и одновременно привыкает к воротам. По-моему, упражнение очень разумное. А мне такое и в голову не пришло. После того как Шадрин заканчивает броски, Третьяк уходит в угол площадки и выполняет шпагат с быстрым вскакиванием на ноги.

Тем временем форварды и защитники отрабатывают игровые ситуации, такие как выход троих против двоих или двоих против одного, тренируют передачи и дриблинг. Во время разминки они работают с пятнадцатью шайбами, мы же пользуемся одной или двумя. В одном упражнении каждый игрок получает по шайбе и на полной скорости несется с ней в противоположную зону, отчаянно стараясь при этом избежать столкновения с другими игроками. Впечатление такое, будто присутствуешь на опасной гонке с препятствиями. Однако это приучает хоккеистов бежать с поднятой головой и тренирует дриблинг. В конце разминки у Третьяка был измученный вид. И неудивительно. Ведь он принял не меньше двухсот бросков. Наверное, он будет рад, когда начнется игра, – столько работать не придется…».

Кстати, у Драйдена после тренировки его команды внезапно возникла проблема – ему захотелось… выпить кока-колы, но таковой нигде не оказалось. Как вспоминает страждущий:

«Будь я сообразительней, то поступил бы, как остальные ребята: нагрузился бы коробками с «кокой» в Стокгольме и Дании. Правда, после завтрашней игры хоккеистов обещают напоить кока-колой. Что ж, ради одного этого стоит стремиться попасть в основной состав…».

В тот же день в газете «Москоу ньюс», выходящей на английском языке, появилось интервью с тренером советской сборной Всеволодом Бобровым. Он, в частности, сказал, что его команде есть чему поучиться у канадцев, особенно игре в большинстве. Кроме этого, он сообщил, что «в Москве наша главная ставка на молодых игроков, так как трудно придумать для них лучшую школу, чем игра против Канады». В конце интервью Бобров добавил: «Канадцы изучили свои ошибки в первых играх и тщательно подготовились к реваншу. Им надо спасти свой пошатнувшийся престиж непобедимых».

Пятый матч (Москва).

Эта игра была назначена на 19.30 по московскому времени. Публика стала подтягиваться к Дворцу спорта примерно за час до начала. За полчаса в ложе VIP появились самые высокопоставленные зрители – члены советского Политбюро: Леонид Брежнев (Генеральный секретарь ЦК КПСС), Николай Подгорный (Председатель Президиума Верховного Совета СССР), Алексей Косыгин (Председатель Совета Министров СССР) и др.

Из 14 тысяч зрителей, заполнивших в тот вечер Дворец спорта, 3 тысячи были канадцами, которые прилетели с родины хоккея, чтобы поддержать свою сборную. В отличие от советских болельщиков, канадские были вооружены рожками, свистками, флажками и транспарантами, на которых содержались призывы к игрокам сборной Канады.

Вспоминает К. Драйден (кстати, он сидел на скамейке запасных, а ворота защищал Тони Эспозито): «Среди массы зрителей где-то на трибуне находился и известный поэт Евгений Евтушенко. Команды вышли на лед одновременно, и все четырнадцать тысяч зрителей Дворца спорта, стоя, бурно приветствовали хоккеистов. Игроки выстроились вдоль синих линий, а на льду появились мальчишки с чудесными букетами цветов и преподнесли их хоккеистам.

Когда зрителям представляли игроков, Фил Эспозито невольно разрядил напряженную предыгровую обстановку: споткнувшись о цветок, он со всего маху шлепнулся на лед. Наверно, Фил ужасно смутился, но вышел из положения просто хорошо: встав на ноги, он добродушно улыбнулся и отвесил зрителям глубокий поклон. Игроки обеих команд буквально покатывались со смеху…».

По этому поводу советский голкипер В. Третьяк написал в своих мемуарах следующее: «Если бы я или кто-либо другой из моих одноклубников упал вот так, то мы не нашли бы себе места со стыда. Мы бы никогда не сделали так, как Фил Эспозито, как артист, с такой элегантностью».

Двухнедельный перерыв в Суперсерии явно больше пошел на пользу сборной Канаде. Ее игроки извлекли уроки из предыдущих встреч, поэтому начало пятого матча было за ними. В конце первой двадцатиминутки Жильбер Перро, получив пас от Рода Джилберта, обошел Рагулина, буквально выложил шайбу на открывшегося Паризе, и Жан-Поль послал ее в ворота мимо Третьяка. 1:0. С таким счетом закончился первый период.

Не успела начаться вторая двадцатиминутка (шла 23-я минута), как Пол Хендерсон нашел пасом ушедшего от опеки Бобби Кларка, и тот, срезав угол, вышел на Третьяка и протолкнул шайбу у него между ног. 2:0. А спустя девять минут уже сам Хендерсон протолкнул отскочившую от Третьяка шайбу в ворота. 3:0. Такого развития событий не ожидал никто, и особенно советская сторона. А ведь на матче присутствовало высшее советское руководство, которое перед началом игры было уверено, что наши окажутся сильнее и продолжат творить чудеса из разряда тех, что у них получались в Канаде. А тут такое! Поэтому если советская часть болельщиков сохраняла гробовое молчание, то три тысячи канадских фанатов буквально заходились в восторге, что, естественно, только подстегивало игроков сборной Канады. Как выразился в своем интервью канадскому телевидению Кен Драйден (когда команды ушли на второй перерыв): «Сейчас на нас начал действовать привычный адреналин: усталости не ощущаешь, когда тебя как сумасшедшие подбадривают три тысячи болельщиков».

Однако в рядах советской команды не было паники. Как высказался еще до начала игры тренер сборной СССР Кулагин: «Сил профессионалов редко хватает на все три периода». Как в воду глядел наш коуч.

Начало третьего периода оказалось за советскими хоккеистами. Защитник Виктор Кузькин начал очередную атаку сборной СССР, которая завершилась точным броском Юрия Блинова. 1:3. Однако канадцы не собирались упускать инициативу. В итоге уже через минуту Хендерсон восстановил прежний разрыв в три шайбы – 4:1. В тот момент большинству зрителей показалось, что судьба матча фактически решена. Но советская сборная вновь сотворила чудо, разгромив канадцев в пух и прах в последней десятиминутке игры, забив в течение 5 минут целых 4 шайбы!

Разгром начал Вячеслав Анисин, который подправил шайбу после броска защитника Юрия Ляпкина. 4:2. После чего спустя всего восемь секунд (!) шайбу подхватил Владимир Шадрин и сократил разрыв до 4:3. Еще через две минуты отличился защитник Александр Гусев, завершивший атаку, начатую Валерием Харламовым: шайба отскочила от клюшки канадского защитника и влетела в верхний угол ворот над плечом Тони Эспозито. 4:4. Наконец, Владимир Викулов, красиво выиграв единоборство в углу канадской зоны, вышел один на один с Тони Эспозито и спокойно переиграл голкипера – 5:4. Это было настоящее чудо – пять голов с 11 бросков! После этого у сборной СССР в Суперсерии было уже три победы, а у канадцев была лишь одна. По словам тренера канадцев Гари Синдена, когда он после игры вернулся в раздевалку и увидел на столе чашку с горячим кофе, он не сумел сдержаться и швырнул ее об стену. А вот что вспоминает К. Драйден:

«В нашей раздевалке стояла гробовая тишина. Состояние у всех было подавленное. Как это могло произойти? Фил Эспозито оттянулся на меня и сказал, что ему это напоминает решающую игру Кубка Стэнли 1971 года между Бостоном и Монреалем, когда, забросив пять шайб в третьем периоде, канадцы победили со счетом 7:5. Все были расстроены. Еще бы, всего полчаса назад мы были полны энтузиазма, а сейчас проигрываем серию со счетом 1:3, имея впереди весьма сомнительную перспективу выиграть три оставшиеся встречи, а с ними и всю серию.

И все же я не могу сказать, что русских выручило везение. Это очень сильная команда наступательного типа, а не просто двадцать парней, которые ждут, что их выручит счастливая звезда. Они ни разу не отказывались от борьбы. Они придерживались своего обычного организованного наступательного плана игры, и это в конце концов дало свои плоды. Очень надежно сыграл Третьяк. Он уверенно ориентируется в воротах, полагаясь в опасной ситуации на быстроту своей реакции. Не помню, чтобы он хоть раз бросился на лед на перехват шайбы. Однажды, например, Курнуайе вышел с ним один на один, но Третьяк просто принял свою стойку, и, как Айвэн ни старался, он не смог выманить его из ворот. Когда он в конце концов бросил, Третьяк легко поймал шайбу…».

На следующий день все советские газеты вышли с материалами об этой игре. Оригинальнее всего назвал свой материал «Советский спорт» – «Листья падают с клена». Однако дальнейший ход событий показал, что советские журналисты поторопились отпевать канадцев.

Статистика Пятой игры (22 сентября 1972 года, Москва).

СССР – Канада 5:4 (Дворец спорта им. В. И. Ленина).

15 000 зрителей.

1 период.

Голы: 15:30 Паризе (Перро, Жильбер) – 0:1.

Удаления: Эллис, Харламов.

2 период.

22:36 Кларк (Хендерсон) – 0:2.

31:58 Хендерсон (Лапойнт, Кларк) – 0:3.

Удаления: Эллис, Харламов, Бергман, Уайт, Блинов.

3 период.

43:34 Блинов (Петров, Кузькин) – 1:3.

44:56 Хендерсон (Кларк) – 1:4.

49:05 Анисин (Ляпкин, Якушев) – 2:4.

49:13 Шадрин (Анисин) – 3:4.

51:41 Гусев (Рагулин, Харламов) – 4:4.

54:46 Викулов (Харламов) – 5:4.

Удаления: Кларк, Цыганков, Якушев.

Броски: СССР – 33 (9+13+11); Канада – 37 (12+13+12).

Лучшие игроки матча: СССР – В. Петров и А. Якушев; Канада – Т. Эспозито и П. Хендерсон.

Команды проводили пятый матч Суперсерии-72 в следующих составах:

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Гусев, Лутченко, Кузькин, Рагулин, Цыганков, Ляпкин;

нападающие – Блинов, Мальцев, Мишаков, Михайлов, Якушев, Петров, Харламов, Викулов, Шадрин, Анисин, Мартынюк.

Канада: вратарь – Т. Эспозито; защитники – Бергман, Стэплтон, Парк, Силинг, Уайт, Лапойнт;

нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Жильбер, Курнуайе, Рателль, Хендерсон, П. Маховлич, Паризе, Ф. Маховлич, Кларк, Перро.

Шестой матч (Москва).

Итак, советские СМИ смаковали третий проигрыш канадцев и возносили хвалу сборной СССР. Кроме этого, наши журналисты критиковали тренера канадцев Гарри Синдена, который не явился на послематчевую пресс-конференцию. Писалось следующее:

«Трудно объяснить, почему руководитель команды канадских профессионалов не присутствовал на пресс-конференции. Один канадский журналист высказал предположение, что Синден не мог оставить своих игроков одних. Оставшись в одиночестве, профессиональные спортсмены могут впасть в депрессию, и тогда судьба остальных матчей будет решена. Поэтому Синден немедленно приступил к психотерапии, считая задачу сохранения морально-волевых кондиций команды важнее, чем вежливость по отношению к репортерам».

Утром следующего дня, 25 сентября, канадцы, как обычно, вышли на очередную тренировку во Дворце спорта. Синден их наставлял: «У нас бывают взлеты и падения. Мы хорошо играем один период, хуже проводим второй и плохо – третий. Хорошо играть два периода подряд мы не можем. Русские же способны играть в одной и той же манере двадцать четыре часа в сутки – до полуночи третьего вторника февраля следующего года».

На той тренировке Кен Драйден внезапно узнал, что в завтрашнем матче ворота будет защищать именно он (как мы помним, последние четыре игры он был в запасе и выйти на лед уже не рассчитывал). На волне этой новости Драйден и его супруга Линда отправились после тренировки на прогулку по Кремлю. По словам вратаря:

«Мы вошли в Кремль через ворота Спасской башни, миновали здание Верховного Совета и оказались у Дворца съездов – одного из самых больших театральных помещений мира, – облицованного белым мрамором. Дворец создавал поразительный контраст с древними, желтого цвета зданиями Кремля. Мы видели огромную Царь-пушку, слишком большую, чтобы из нее можно было палить. Затем мы осмотрели Оружейную палату, где хранятся драгоценности и реликвии царских времен.

В гостинице мне показали отчет «Советского спорта» о вчерашней игре, последний абзац которого развеселил меня. «Советская команда, – пишет В. Юрзинов, – показала характер и одержала важную победу. Отдавая должное нашим игрокам, мы тем не менее хотим их просить не заставлять своих болельщиков так нервничать и в воскресной встрече начать играть не в третьем периоде, а в самом начале».

Я хотел немного соснуть перед тем, как идти на оперу во Дворец съездов, но усталость и простуда взяли свое, и вместо одного часа я проспал до самого утра…».

Между тем накануне важнейшего для канадцев матча в Суперсерии (проиграй они его, и общий счет окончательно перевесил бы в сторону сборной СССР) из команды уезжает Жиль Перро. Он забросил важную шайбу в Ванкувере и в Москве помог забросить одну, но все равно недоволен тем, что тренеры мало выпускают его на лед.

Вспоминает К. Драйден: «Что-то кормить нас стали похуже. Огромные бифштексы, которые нам давали вначале, превратились в мини-бифштексы. И кока-колы нам так и не выдали, хоть разговоров об этом было много.

Канадские болельщики развлекаются как могут: чуть ли не до рассвета просиживают в гостиничном баре или маршируют по Красной площади с канадскими флажками в руках. Многие придумали другое развлечение: на лацканы пиджаков, на сумки и шляпы они прилепили наклейки с улыбающейся рожицей. А кто-то догадался наклеить их на двери всех номеров девятого этажа гостиницы.

Мы получаем тысячи телеграмм от почитателей, оставшихся дома. Их послания с добрыми пожеланиями заполнили все стены наших раздевалок. На одной телеграмме из Монктона стоит по меньшей мере тысяча подписей, другую, из Симкоу, Онтарио, подписали четыре тысячи человек. Удивительно! И очень приятно. Телеграммы братьям Эспозито подписала, наверное, половина жителей их родного городка. Как-то утром, прочитав послания своих земляков, Тони воскликнул: «Эй, Фил, я и не знал, что Фрэнк Донателли женился на той девушке, как ее…» Фил, правда, тоже позабыл ее имя.

Все мы понимаем важность предстоящей шестой встречи с русскими. Проиграв ее, мы проиграем серию. Ничья могла бы дать общую ничью по восьми матчам, что для нас также равносильно поражению. В раздевалке выяснилось, что некоторые игроки страдают от незначительных травм. У Билла Уайта ныла рука, Пэта Стэплтона беспокоила давно растянутая мышца, а Гэри Бергман страдал от спазм спинных мышц. Но я знаю этих ребят: ничто не удержит их от выхода на лед…».

А вот что вспоминает о тех днях другой игрок канадской сборной – Р. Эллис:

«На улице прохожие нас сторонились, в гостиницу не приходили. Зато мне запомнился водитель нашего автобуса. Ему, видимо, запрещали с нами общаться, но он все равно разговаривал и много шутил. К концу поездки он стал почти членом команды…

Мы везде ходили группой, вместе со своими супругами. Успели посмотреть Красную площадь и Мавзолей. А самым странным оказался визит в Большой театр. Почему-то нас привезли туда, когда первый акт уже вовсю шел. Врываться в зал толпой и занимать свои места в такой момент мы не могли. Помню, люди косились на нас: кто, мол, такие? В итоге через некоторое время многие наши ребята развернулись и ушли в гостиницу…

А так каждый день ездили на тренировки – из гостиницы в «Лужники» и обратно. Кстати, на стадионе наши тренировки раз за разом задерживали. Опять же не могу сказать, по какой причине…

Мы были отрезаны от какой-либо информации. Думаю, что даже материалы канадских журналистов, которые приехали с нами, проходили жесткую советскую цензуру. Но такой информационный вакуум нас не пугал, потому что с нами были 3 тысячи преданных болельщиков, которые приехали в СССР показать всем, как надо болеть на хоккейных матчах…».

Шестой матч Суперсерии состоялся 24 сентября. Несмотря на то что это было воскресенье, игра состоялась в 20.00. Повторимся, что нашим нужна была всего лишь одна победа, чтобы выиграть всю Суперсерию. И в СССР мало кто сомневался в том, что наши ребята не упустят эту возможность. Но, как показали дальнейшие события, советская сборная свой лимит на чудеса исчерпала. Теперь настала очередь канадцев стать чудотворцами. Правда, подспорьем им в этом стали в том числе и методы из разряда недостойных. В Москве объявилась та самая «банда горилл», которая несколько дней наводила ужас на добропорядочную Швецию. Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

С первых же минут игры советские хоккеисты бросились на штурм канадцев, видимо, решив сломить соперника с самого начала и сделать хороший задел из голов на будущее. Однако «пробить» канадцев никак не удавалось. Но нервишки у них все же начали пошаливать. Как итог: их игроки стали часто нарушать правила. Сначала на скамейку штрафников отправился Курнуайе, а затем не на шутку расходился Фил Эспозито, который заработал сразу два удаления. Это именно в том матче он родил на свет угрожающий жест по адресу советских игроков – дважды схватил себя за кадык, сидя на скамейке штрафников. То же самое он и его товарищи по команде делали во время игр в Швеции, за что заслужили в тамошней прессе прозвище «гангстеры».

Вспоминает К. Драйден: «В первом периоде русские штурмовали наши ворота. В самом начале я взял несколько по-настоящему трудных бросков. Каждый раз, отражая шайбу, я испытывал чувство победы. Я все больше и больше верил в свои силы. Где-то в середине первого периода нам почти шесть минут подряд пришлось играть в меньшинстве, но и здесь я взял несколько очень трудных бросков. Я хорошо стоял в воротах, быстро перемещаясь, без особого труда отражал броски с близкого расстояния. В конце периода мне просто повезло, когда Харламов, находившийся в углу вратарской площадки, бросил по почти пустым воротам, но попал в штангу…».

В первом периоде ни одной из команд так и не удалось отметиться голами. Зато второй начался в пользу сборной СССР: шайбу забросил Ляпкин. Чуть позже этот эпизод в великолепном изложении Николая Озерова войдет в звуковой журнал «Кругозор», который я приобрел в киоске «Союзпечати» и гонял до тех пор, пока не выучил наизусть. Поэтому воспроизвожу его полностью:

«Паризе проходит красную линию, оставляет шайбу Курнуайе, бросок по воратам, клюшку подставляет Шадрин и – атака отбита… Лутченко отдает шайбу Якушеву, тот стремительно входит в зону соперника, перед ним защитник, Якушев бросает, вратарь отбивает и затем отбрасывает шайбу в сторону… Я вроде бы веду свой репортаж спокойно, но не могу даже… Го-о-ол! Эспозито недоволен, бросок Ляпкина достиг цели. От синей линии, издали, бросил он по воротам Драйдена, сильнейший бросок, и все увидели, как шайба влетела в ворота канадцев…».

Как ни странно, но эта шайба вдохновила отнюдь не наших ребят, а канадцев. Они буквально всколыхнулись и спустя всего лишь четыре минуты, в течение 83 (!) секунд, умудрились забить три шайбы. Первым отличился Халл, перехвативший шайбу и пославший ее мимо Третьяка; вторую шайбу забросил с отскока Курнуайе, и, наконец, третий гол забил Хендерсон. Он перехватил шайбу, выброшенную русскими к синей линии, сделал два больших шага и точным броском послал ее в ворота. Канадцы повели 3:1. Однако нервы у них начали сдавать еще сильнее. По словам Драйдена:

«Не могу объяснить, что произошло дальше. Казалось, мы контролировали игру. Мы были впереди на два гола, играли с подъемом и помнили, что произошло во время предыдущей встречи: пять ответных голов в третьем периоде. Все, что от нас сейчас требовалось, – это вести умную, позиционную игру с четким контролем над шайбой. Но почему-то мы этого не сделали. Мы играли глупо. Мы стали получать бесконечные штрафы. В общей сложности два западногерманских судьи дали нам двадцать девять минут штрафного времени, тогда как русским – только четыре минуты…».

Иные игроки канадской сборной вели себя как настоящие гангстеры. Например, Бобби Кларк из «Филадельфии Флайерз» (кстати, в то время одна из самых жеских команд в НХЛ) намеренно травмировал Валерия Харламова, пытаясь вывести его из строя. В этом деле он преуспел: в одном из эпизодов Кларк нанес рубящий удар клюшкой по ноге советского хоккеиста, сломав ему лодыжку. За это судьи удалили Кларка на 12 минут (2 минуты за удар клюшкой и 10 минут за неспортивное поведение). Как будет вспоминать тренер канадцев Джон Фергюссон:

«Харламов нас бил до смерти. Я сказал Кларку: «Мне кажется, нам нужно стукануть его по лодыжке». Я ни на секунду не сомневался в том, что это был правильный ход».

Позже и сам Кларк хвастливо заявил: «Если бы я иногда не прикладывал их «двуручником», я бы до сих пор куковал в деревне Флин Флон».

Гарри Синден, отрицая, что он знал о намерениях Кларка, также заявил: «Травма Харламова сыграла большую роль в конечном результате. Теряя свою «звезду», команда становится не такой сильной, а мы просто не могли его удержать. Без Харламова Советы не стали лучше».

После того удара Кларка Харламов вынужден будет играть, превозмогая боль – на обезболивающих уколах. И по сути, Кларк своего добился – былой игры наш форвард уже показывать не мог. Впрочем, некоторые специалисты отмечают, что тройка Викулов – Мальцев – Харламов выступила ниже своих возможностей. И это при том, что на недавнем чемпионате мира в Праге она была признана самой лучшей, а в матчах с канадцами только Харламов сыграл в полную силу (забил три шайбы и один раз был признан лучшим игроком матча), а его партнеры значительно хуже: Викулов забил две шайбы, а Мальцев вообще ни одной.

Но вернемся к шестой игре Суперсерии.

Жесткая (а порой даже жестокая) игра канадцев не могла не возмутить советских болельщиков, заполнивших Дворец спорта. Каждое нарушение правил канадцами они сопровождали оглушительным свистом, что еще больше распаляло гостей. А наш комментатор Николай Озеров именно в этом матче родил на свет фразу, которой суждено войти в историю: «Такой хоккей нам не нужен!» По словам самого Н. Озерова:

«Это была чистая импровизация. Была у борта какая-то крепкая драка наших с канадцами, а мы тогда вели репортаж, стоя у бортика, и я был едва ли не участником драки, в том смысле, что мог оказаться пострадавшим. Вот тогда-то, а говорить что-то было необходимо, я и сказал: «Такой хоккей нам не нужен!» Сказал на свой страх и риск, не зная, как к этому отнесутся «наверху» – тогда все от «верха» зависело. «Наверху» понравилось, одобрили, и я ходил именинником…».

Жесткость канадцев (а они постоянно задирали наших игроков, причем часто исподтишка, когда судьи этого не видели, – то кулаком ударят в грудь или по лицу, то клюшкой заденут) сбивала настрой у наших хоккеистов, а также тормозила ход игры, сбивала темп. А канадцы именно этого, собственно, и добивались.

Впрочем, не только это сбивало наших игроков с нужного настроя. Над ними давлел страх проигрыша у себя дома, поэтому той раскованности, которая была присуща им в первых четырех играх, в Канаде, где никакого страха не было в помине («верха» не требовали от них обязательной победы), у них в Москве уже не оказалось. В московской части Суперсерии наши «верха», почувствовав запах победы, стали «накачивать» тренеров сборной СССР, а те, в свою очередь, уже «накачивали» игроков. Особенно в этом деле преуспел Борис Кулагин – человек военной закалки (в хоккей он начинал играть в ВВС МВО).

В концовке второго периода советской сборной все же удалось отличиться. Гол забил Якушев. Разрыв сократился до одной шайбы. А тут еще канадцы вновь полезли в драку. Отличился все тот же «гангстер» Фил Эспозито, который исподтишка ударил клюшкой Рагулина, за что удостоился справедливого пятиминутного штрафа (за всю игру он отсидит 9 минут штрафного времени). Кроме этого, тренер канадцев Фергюссон отпустил оскорбительную реплику по адресу судей, и те «впаяли» канадцам еще две минуты штрафа. Короче, все тогда складывалось против сборной Канады. В тот момент советским хоккеистам требовалось дожать ее четверых игроков и поставить победную точку в Суперсерии. Но этого не случилось, поскольку канадцы защищались как разъяренные львы. Благо вернулся в строй после травмы защитник Серж Савар, и у канадских тренеров оказались в распоряжении три пары надежных игроков обороны.

Вот что писал о защитниках сборной Канады игрок нашей сборной Евгений Зимин: «Если мастерство наших и канадских форвардов можно оценить как примерно равное, то в позиционной игре защитников предпочтение нужно отдать энхаэловцам. Обыграть их один на один почти никому из нас не удавалось. За исключением разве что Харламова да Якушева. А уж о коллективной борьбе и говорить нечего. Мы нередко втроем выходили против двух защитников, но куда реже доводили атаку до броска по воротам. Образец защитника высокого класса – Брэд Парк…».

А теперь вновь послушаем К. Драйдена, который так описывает концовку второго периода: «В какой-то момент мне показалось, что русские забросили шайбу. Им тоже это показалось. Но красный сигнал не зажегся. Якушев справа послал шайбу вдоль ворот Харламову, который стоял в углу вратарской площадки. Единственное, что я мог сделать, – это переместиться в сторону Харламова и попытаться отразить его бросок. Шайба ударилась в мой щиток и отскочила в сторону сетки ворот. Не знаю, что произошло вслед за этим. Может, шайба ударилась о стойку и отлетела ко мне, а может, влетела в ворота и отскочила от сетки. Как бы то ни было, она оказалась у меня в перчатке, и судья остановил игру.

Слава богу, через несколько секунд период закончился. В раздевалке мы все дико переругались. Мы понимали, что теряем контроль на собой и проигрываем встречу. Тем не менее пока мы еще впереди. «Давайте же соберемся и победим», – наставлял нас Гарри. Из психологических соображений перед началом третьего периода он продержал нас в раздевалке на пять минут дольше положенного. Уставшим требовался отдых…».

Во время второго перерыва тренер канадцев Гарри Синден, разъяренный судейством (ему казалось, что восточногерманский судья Йозеф Компалла и западногерманский Франц Баадер «засуживают» его команду), решил высказать рефери свое мнение. К нему присоединился Бобби Орр, находившийся на трибунах. Синден вспоминал позднее:

«Крича, мы побежали за судьями по коридору. Они не оставили нам выбора. Один из судей остановился у раздевалки, чтобы дать нам ответ, и Бобби, не останавливаясь, толкнул его, и быстрее, чем вы успеете крикнуть «караул», мы были окружены советской милицией. Мы выглядели как клоуны, но в этот момент нам было уже все равно. Мы не собирались просто сидеть и смотреть на это судейство…».

Как пишет Д. Рыжков: «В канадской части Серии-72 американские арбитры Лен Ганьон – Горди Ли и Стив Даулинг – Фрэнк Ларсен так наказывали соперников: сборная Канады – 40 штрафных минут, сборная СССР – 33. В Москве Рудольф Батя (ЧССР) – Уве Дальберг (Швеция) и Йозеф Компалла (ГДР) – Франц Баадер (ФРГ) дали хозяевам 51 минуту штрафа, гостям – 107. Комментировать эти цифры, думаю, нет нужды – и так все ясно.

Конечно, арбитры, что в Европе, что в Северной Америке, ошибаются. Кто – чаще, кто – реже. Но среди арбитров, обслуживавших Серию-72, я не могу не выделить Йозефа Компаллу – судью более либерального к хозяевам и более придирчивого к профессионалам, думаю, в те времена найти было невозможно (кстати, Компалла был приятелем Андрея Старовойтова – председателя советской Федерации хоккея. – Ф. Р.). И осуждая хоккеистов сборной Канады, поколотивших Компаллу в самолете, летевшем после Суперсерии из Москвы в Прагу, я, тем не менее, их понимаю…».

Но вернемся на лед «Лужников» и продолжим знакомство с шестой игрой Суперсерии.

Практически весь третий период наши ребята пытались сравнять счет. Но все их атаки натыкались на самоотверженную защиту канадцев. Те учли свои прежние ошибки и теперь старались не грубить и не удаляться. Впрочем, сдержать себя им все-таки не удалось. В концовке матча нервы не выдерживают у Эллиса, и советская сборная получает прекрасную возможность уйти от поражения. И начинается последний отчаянный штурм. Сначала Ляпкин бросает мимо закрывших Драйдена игроков, но шайба отскакивает от края вратарских щитков. Еще шайба, брошенная Лутченко издалека, едва не влетает в угол ворот, но Драйден и ее отбивает, но уже краем перчатки. А потом звучит сирена, которая возвещает о том, что победительницей из этой схватки выходит сборная Канады.

Вспоминает К. Драйден: «На сей раз в раздевалке было весело. Я поблагодарил ребят за то, что они так подбадривали меня до игры. Теперь мы стали самими собой. Правда, до фаворитов нам еще далеко, после шести встреч мы проигрываем 3:2, но шансы на победу у нас уже есть.

В гостинице меня ждали Линда и мой отец. Линда заявила, что устала до изнеможения. «С чего бы это?» – спросил я. Она взглянула на меня, как на пугало, «Слушай, умник, если бы ты пережил то, что я пережила сегодня, ты бы тоже устал»…».

Статистика Шестой игры (24 сентября 1972 года, Москва).

СССР – Канада 2:3 (Дворец спорта им. В. И. Ленина).

15 000 зрителей.

1 период.

Голы: 21:12 Ляпкин (Якушев, Шадрин) – 1:0.

Удаления: Бергман, Ф. Эспозито (2+2).

2 период.

25:13 Д. Халл (Жильбер) – 1:1.

26:21 Курнуайе (Беренсон) – 1:2.

26:36 Хендерсон – 1:3.

37:11 Якушев (Шадрин, Ляпкин) (бол.) – 2:3.

Удаления: Рагулин, Лапойнт, Васильев, Кларк (удар клюшкой + 10 мин. за недисциплинированное поведение), Д. Халл, Ф. Эспозито (5 мин.), Курнуайе.

3 период.

Голы: 0:0.

Удаления: Эллис.

Броски: СССР – 29 (12+8+9); Канада – 22 (7+8+7).

Лучшие игроки матча: СССР – В. Лутченко и А. Якушев; Канада – К. Драйден и Г. Бергман.

Команды проводили шестой матч Суперсерии-72 в следующих составах:

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Лутченко, Рагулин, Васильев, Цыганков, Шаталов, Ляпкин;

нападающие – Мальцев, Михайлов, Якушев, Петров, Харламов, Викулов, Шадрин, Анисин, Лебедев, Бодунов, Волчков.

Канада: вратарь – К. Драйден; защитники – Бергман, Стэплтон, Парк, Уайт, Савар, Лапойнт; нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Жильбер, Д. Халл, Курнуайе, Беренсон, Раттель, П. Маховлич, Паризе, Кларк.

Седьмой матч (Москва).

На следующий день после шестой игры (25 сентября) канадские тренеры Синден и Фергюссон в компании с представителем НХЛ Аланом Иглсоном отправились во Дворец спорта, чтобы обсудить с советскими представителями вопрос о судействе западногерманских рефери Иозефа Компаллы и Франца Баадера, судивших вчерашний матч. Канадцы назвали их «самыми некомпетентными судьями, каких они только видели», и потребовали, чтобы в очередном матче их не было. В противном случае ходоки пригрозили, что откажутся проводить восьмую игру. Советской стороне пришлось согласиться с их условием.

Заметим, что, в отличие от канадцев, советские тренеры ни на что не жаловались, хотя поводов у них было предостаточно. Например, можно было попенять канадцам на их гангстерские замашки во время игры, а также на то, что судьи проглядели гол Харламова, который он забил в конце первого периода (шайба ударилась о тугую сетку ворот и выскочила обратно столь быстро, что судьи этого не заметили). Как пишет К. Драйден:

«Русские действительно не протестовали. Они лишь спокойно поинтересовались у рефери, засчитывается ли гол, и, получив отрицательный ответ, тотчас успокоились. Случись подобное в Северной Америке, реакция была бы более бурной. Кто-нибудь наверняка шмякнул бы клюшкой о стекло перед лицом судьи – это как минимум…».

В тот же день в «Известиях» появилась заметка Б. Федотова, где он описывал перипетии вчерашнего матча следующим образом:

«Канадцы в открытую охотились за Харламовым. Такой, с позволения сказать, хоккей чужд нам, и именно поэтому наши спортсмены не отвечали им тем же ни в Торонто, ни в Москве. Особенно грубо играл Фил Эспозито. Если грубость – технический принцип канадских профессионалов, то это подрывает основу спортивного соревнования и способно сделать его невозможным».

Откатав утреннюю тренировку, канадцы после обеда отправились на концерт, который проходил в Кремлевском дворце съездов. По словам К. Драйдена:

«Первая часть концерта состояла из выступлений комедийных артистов, певцов классического жанра и художественного чтения, которое, несмотря на языковой барьер, мне очень понравилось. Во втором отделении выступили шестеро певцов, они играли на различных инструментах, но не столь блестяще. Судя по всему, они представляют собой русский ответ ансамблю «Роллинг стоунз», однако играют и поют они скорее как сестры Эндрюз…».

Утром следующего дня сборная Канады вновь приехала в «Лужники» на тренировку. Но там они внезапно обнаружили, что лед занят… сотнями детей. Когда канадцы обратились за разъяснениями к администрации стадиона, там объяснили, что им придется поехать на другой каток. На что Алан Иглсон грязно выругался: «No fucking way!» После чего тот же Иглсон попросил нападающего Дэнниса Халла выйти на лед в полной амуниции и сделать пару щелчков по бортикам. Детей после этого как ветром сдуло.

Сразу после тренировки вратарь канадцев Кен Драйден (кстати, он очередной матч Суперсерии пропускал) вместе с врачом сборной Джимом Мюрреем отправились на экскурсию в Институт физкультуры, что на улице Казакова (рядом с Курским вокзалом). Как пишет Драйден:

«После тренировки я поехал в Институт физической культуры – мозговой центр советского спорта. Размещается он в старом здании, которое некогда было резиденцией какого-то русского графа. Здание требует ремонта, но уже построено новое в другой части города, строители заканчивают последние отделочные работы…».

Дом, в котором я тогда жил вместе с родителями и двумя младшими братьями, располагался прямо напротив этого института. Эх, если бы мы с друзьями знали, что туда приезжают члены канадской сборной (а пробыли они там четыре часа), мы бы наверняка нашли возможность подловить их и взять автограф.

В половине восьмого вечера 26 сентября во Дворце спорта состоялся седьмой матч Суперсерии. К тому времени итог встречи был в пользу сборной СССР: три выигрыша, одна ничья и два поражения. У наших ребят в тот вечер был реальный шанс перетянуть чашу весов в свою пользу, выиграв у канадцев. В этом случае они стали бы недосягаемы.

Как обычно, зрителей пришло под завязку – 15 тысяч. Из них 3 тысячи – болельщики из Канады. Причем в тот день они вели себя более шумно, чем обычно. И даже придумали новую рифмованную присказку: «Да, да – Канада, нет, нет – Совьет!» – сопровождая ее оглушительным ревом тысяч глоток.

После предыдущей игры, которая отличалась грубой игрой канадцев, многие наши хоккеисты вынуждены были играть, не залечив травмы. Например, богатырь Александр Рагулин вышел на лед с пластырем на щеке. А Валерий Харламов вообще на лед не вышел, его заменил Мишаков. Заметим, что он же должен был опекать Фила Эспозито. Эта установка для Мишакова была привычной: например, в играх ЦСКА с принципиальным соперником армейцев – «Спартаком» – он опекал Вячеслава Старшинова. И получалось у него это отменно. Однако в случае с Эспозито Мишаков не справился, поскольку уже на 5-й минуте матча Фил открыл счет, стоя на дальнем «пятачке».

Однако спустя пять минут наши ребята отыгрались: гол забил Якушев, виртуозно обыграв Парка. А затем канадцы остались в меньшинстве (был удален Билл Уайт), и Петров вывел сборную СССР вперед – 2:1. Однако радость советских хоккеистов и их болельщиков длилась недолго – всего лишь минуту. После чего Савар отдал точный пас все тому же Филу Эспозито и тот, минуя Мишакова, пытавшегося зацепить его клюшкой, отправил шайбу в сетку ворот Третьяка. 2:2.

Во втором периоде заброшенных шайб не было, зато было много удалений: судьи матча Рудольф Батя (ЧССР) и Уве Дальберг (Швеция) пять раз отправляли на скамейку штрафников канадцев и трижды – советских хоккеистов. Все нарушения сводились к двум видам: «грубая игра» и «задержка клюшкой».

А в заключительной двадцатиминутке шайбы вновь посыпались как из рога изобилия. Сначала Жильбер (тот самый, которого канадские журналисты прозвали «бешеным псом» за его агрессивную игру) на 43-й минуте выскочил из-за ворот Третьяка и впихнул шайбу в сетку. Но спустя всего лишь три минуты Якушев счет сравнял. Последние несколько минут обе команды имели несколько прекрасных моментов выйти вперед, но надежно действовали вратари – Третьяк и Драйден. И все же фортуна улыбнулась канадцам. Вспоминает К. Драйден:

«Часы продолжали отсчет времени, и было очевидно, что игра закончится со счетом 3:3. Однако за три с половиной минуты до конца игры Борис Михайлов и Гэри Бергман удаляются за изрядную потасовку в углу, после чего русские уходят в защиту (как напишет Д. Рыжков: «Уверен, против любого соперника из Европы советские хоккеисты этого добились бы. Но отдавать инициативу профессионалам – смерти подобно, чего тогда не знали еще ни наши тренеры, ни наши игроки». Оставалось примерно две минуты до финального свистка, когда Савар завладел шайбой в середине площадки и отдал пас Хендерсону, находящемуся впереди. Пол пересек синюю линию, сделал обманное движение вправо, ушел влево, оставляя защитника Геннадия Цыганкова где-то в Ленинграде или в Киеве, и вышел на Третьяка. Как только вратарь откатился назад, Хендерсон направил шайбу выше правого плеча Третьяка – прямо под верхнюю штангу – и зажег красный свет. Хендерсон распластался на льду, Третьяк тоже. В течение последних двух минут Тони Эспозито буквально спасает ворота, наша команда успешно сражается в меньшинстве – и счет в Серии сравнивается: каждая команда имеет по 3 победы, 3 поражения и по ничьей…».

Таким образом, последний матч Суперсерии становился матчем плей-офф или, по-русски, «игрой на вылет».

Статистика Седьмой игры (26 сентября 1972 года, Москва).

СССР – Канада 3:4 (Дворец спорта им. В. И. Ленина).

15 000 зрителей.

1 период.

Голы: 04:09 Ф. Эспозито (Эллис, Хендерсон) – 0:1.

10:17 Якушев (Шадрин, Ляпкин) – 1:1.

16:27 Петров (Викулов, Цыганков) (бол.) – 2:1.

17:34 Ф. Эспозито (Савар, Паризе) – 2:2.

Удаления: Михайлов, П. Маховлич, Мишаков, Мишаков, Ф. Эспозито, Уайт.

2 период.

42:13 Жильбер (Раттель, Д. Халл) – 2:3.

45:15 Якушев (Мальцев, Лутченко) – 3:3.

3 период.

Голы: 57:54 Хендерсон (Савар) – 3:4.

Удаления: Бергман, Жильбер, Бергман (5 мин.), Михайлов (5 мин.).

Броски: СССР – 31 (6+13+12); Канада – 25 (9+7+9).

Лучшие игроки матча: СССР – Б. Михайлов и А. Якушев; Канада – Ф. Эспозито и Б. Уайт.

Команды проводили шестой матч Суперсерии-72 в следующих составах:

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Гусев, Лутченко, Кузькин, Рагулин, Васильев, Цыганков, Ляпкин;

нападающие – Блинов, Мальцев, Мишаков, Михайлов, Якушев, Петров, Викулов, Шадрин, Анисин, Волчков.

Канада: вратарь – Т. Эспозито; защитники – Бергман, Стэплтон, Парк, Уайт, Савар, Лапойнт; нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Жильбер, Голдсуорси, Д. Халл, Курнуайе, Раттель, Хендерсон, П. Маховлич, Паризе, Кларк.

Восьмой матч (Москва).

К моменту восьмой встречи буквально вся наша страна уже прочно подсела на хоккей. Прекрасно помню это по себе: разговоры о хоккее велись везде – у нас дома (мой отец был страстным болельщиком, что потом передалось нам, трем его сыновьям), в школе, во дворе. Причем среди нас, детворы, одинаковой популярностью пользовались как наши хоккеисты, так и канадцы. Однако последних также называли «бандитами», особенно часто это слово звучало по отношению к Филу Эспозито. С той серии в наш дворовый сленг вошло такое выражение, как: «Ты бандит, как Эспозито». Причем в нашей среде принято было называть его неправильно – Экспозито.

Впрочем, будет, конечно, преувеличением говорить о том, что тогда в стране буквально все поголовно заболели хоккеем. Были тогда у людей и другие интересы. Чтобы читателю стало понятно, о чем речь, приведу хронику некоторых не хоккейных событий 21–27 сентября.

Так, в Крыму съемочная группа фильма «Всадник без головы» работает над последними эпизодами крымской экспедиции. 21–22 сентября там снимались сцены в декорации «гасиенда» с участием семейства Пойндекстеров. Отснявшись в этих эпизодах, актриса Людмила Савельева (Луиза Пойндекстер) выехала в Москву, чтобы оттуда 24 сентября вылететь самолетом на кинофестиваль в Сорренто. А съемочная группа будет паковать вещи для переброски в другое место – в окрестности Баку.

В пятницу 22 сентября состоялось открытие сезона в московском Старом цирке на Цветном бульваре. На арене весь вечер демонстрировали свое мастерство цирковые гении: клоуны Юрий Никулин и Михаил Шуйдин, наездник Алибек Кантемиров и др. В зале был полный аншлаг, хотя именно в это время (19.30) по ТВ шла трансляция первой московской игры СССР – Канада. Что лишний раз говорит о том, что у людей тогда были разные интересы.

22 сентября в Центральной клинической больнице умер прославленный актер МХАТа Борис Ливанов. Два года назад, с тех пор как Художественный театр возглавил Олег Ефремов, Ливанов заявил, что ноги его теперь не будет в родном театре, и свято следовал своей клятве. Поскольку он продолжал там числиться, но даже за зарплатой не приходил, то ему ее носили на дом. Незадолго до смерти Ливанова пригласили в Болгарию поставить «Братьев Карамазовых». Он уехал в Софию, на совесть поработал там, и спектакль имел большой успех. Ливанова даже наградили болгарским орденом Кирилла и Мефодия. Но, вернувшись в Москву, актер вновь попал в творческий вакуум и стал быстро сдавать. У него обнаружился рак поджелудочной железы, и с тех пор он практически не вставал с больничной койки.

Прощание с Б. Ливановым состоялось 25 сентября. По словам О. Стриженова:

«На траурную церемонию пришли все, даже те, из-за кого ему пришлось уйти из театра. Многие, глядя на мертвое тело, не могли избавиться от выражения испуга. Они-то знали все. Знали, почему удалили Ливанова из своего театра.

Когда на Новодевичьем кладбище произносили прощальные речи, вдруг обрушился невероятный ливень, раздались раскаты грома и засверкала молния. Грустная Тарасова, которая обычно никуда не выходила, боясь простуды, промокла насквозь, но проводила своего старого товарища до самой могилы. О чем она думала? Наверное, что и ей скоро идти за Ливановым. Что все в мире бренно.

– Даже природа рыдает по Борису Николаевичу, – заметил кто-то…».

26 сентября в одном из родильных домов столицы на свет появилась девочка, которую ее мама – актриса Театра на Таганке Татьяна Иваненко – назвала Настей. Между тем в свидетельстве о рождении новорожденной в графе «отец» стоял прочерк. Однако отец у девочки, конечно же, был, причем человек очень известный. По одной из версий, это был Владимир Высоцкий, с которым Иваненко сошлась еще в середине 60-х (он даже способствовал ее устройству в свой Театр на Таганке). Впоследствии Высоцкий женился на Влади, однако, по свидетельству очевидцев, параллельно у него продолжался и роман с Иваненко. Итогом его и стало рождение дочери в 72-м. Как говорят люди, которые были посвящены в детали этого события, Высоцкий не хотел, чтобы Татьяна рожала, поскольку боялся, что последствия его болезни скажутся на его детях. Но Иваненко решила иначе. По ее словам: «У меня очень много свидетелей, что это дочь Володи. И его мама, и Люся (Людмила Абрамова – вторая жена Высоцкого. – Ф. Р.), и его дети, которые мою дочь Настю называют своей сестрой, и все наши друзья. Почему я не дала дочери фамилию Высоцкого? Такой уж у меня характер, такой был у нас жизненный период. Но я могу привести массу свидетелей, которые скажут, что Володя на коленях просил меня записать ребенка на его имя. Я не хочу уточнять мотивы, но это происходило в тот период, когда он был женат на Марине Влади…».

Кстати, сам Высоцкий в те дни опять «романит»: на съемках фильма «Плохой хороший человек» на юге он сошелся с известной киноактрисой Ириной Печерниковой (известна по главной роли в фильме «Доживем до понедельника»). Она, как и Высоцкий, на тот момент тоже была замужем (за польским рок-музыкантом), но этот брак был уже чисто формальным. Поэтому Печерникова ничем не рисковала, в отличие от Высоцкого, который расставаться с Влади не планировал (напомним, что они буквально недавно отдыхали вместе на Рижском взморье). Однако устоять перед чарами молодой актрисы Высоцкий не сумел (или не захотел). Отметим, что Печерникову он близко знал с конца 60-х, познакомившись с ней в одной из актерских тусовок. Но тогда их связывала чисто творческая дружба. Теперь все было совершенно иначе – это был настоящий любовный роман.

Вместе с Высоцким Ирина ездила на юг, в Сухуми, где он дал несколько концертов. Но однажды утром в их гостиничном номере раздался телефонный звонок. Звонила из Парижа Марина Влади. Видимо, она что-то заподозрила, поэтому Высоцкий бросился объясняться супруге в любви, в своей верности. Услышав это, Печерникова тихо собралась и ушла, приняв решение прекратить эту связь. Она вдруг ясно осознала, что Высоцкий вряд ли бросит Влади (во всяком случае тогда), а быть для него очередной мимолетной пассией Ирина не захотела. В итоге Высоцкий за это ее буквально возненавидит (ведь обычно бросал женщин он, а не наоборот) и при их последующих встречах даже не будет здороваться.

27 сентября в Москве внезапно выпал первый снег. По тем временам редкое явление для столицы, такое обычно происходило раз в десять лет.

В тот же день, в два часа дня, в Москворецком райкоме КПСС проходило заседание партийной комиссии, на которой рассматривалось несколько кандидатур для приема в партию. Среди кандидатов был известный поэт, актер и певец Юрий Визбор. Экзамен он провалил, о чем в тот же день записал в дневнике следующие строчки:

«Завалили на райкоме. Мужчина с дырчатым лицом, похожий на Толубеева, и комсомолец, похожий на артиста Кузнецова. Один человек, видно, хотел помочь, задавал легкие вопросы. Кадровик после всего этого сказал: «Ничего, не огорчайтесь, не переживайте – и не такое бывает». Еркина тоже завалили, спросили, о чем говорил Косыгин с иракским послом. Тот ответил: «Я такие мелкие сообщения не читаю».

Телевизионный вечер в тот день был отдан на откуп футбольным болельщикам: транслировались сразу два матча розыгрыша европейских кубков. В Кубке европейских чемпионов киевские динамовцы встречались с австрийским «Ваккером», а столичный «Спартак» с голландской «Гаагой». Обе встречи принесли радость нашим болельщикам: динамовцы выиграли 1:0, а «Спартак» хоть и сыграл вничью 0:0, но по результатам двух встреч (первую он выиграл) прошел в следующую стадию турнира.

Кино на ЦТ было представлено следующими фильмами: «Дело № 306» (22-го), «Малыш и Карлсон», «Гусарская баллада» (23-го), «Директор» (23 – 24-го), «Тихая Одесса» (24-го), «Первый троллейбус» (25-го), «Песнь о Маншук» (впервые по ТВ 26-го), «По тонкому льду» (27 – 28-го).

На концертных площадках Москвы выступали следующие артисты: Ольга Воронец дала концерты в киноконцертном зале «Октябрь» (23–24 сентября), Алла Иошпе и Стахан Рахимов пели в киноконцертном зале «Варшава» (24-го).

Но вернемся к хоккейной Суперсерии, а именно – к ее финальному матчу. Он состоялся вечером (19.30) 28 сентября 1972 года. Обе стороны прекрасно понимали ее значение, поэтому лишний раз объяснять игрокам и тренерам, что от них требуется, было не надо. Сотни телеграмм на адрес двух сборных приходили тогда в Москву. Вот как об этом вспоминает К. Драйден:

«…Мы отправились на стадион. На стенах и стульях в коридоре у наших раздевалок громоздились кипы телеграмм с добрыми пожеланиями от болельщиков. Одну из них, от моих университетских товарищей, я положил в свой шкафчик. В ней говорилось: «Отличная игра в воскресенье, но не забудь, что в четверг коммерческие ассоциации». Будь я сейчас в Монреале, я бы, наверное, сидел на лекции о коммерческих ассоциациях. Но я в Москве, и всего через час начнется игра. Мне никогда не было так приятно слышать о коммерческих ассоциациях. Но что это там говорит об игре Гарри Синден? «Сегодня будет величайшая в истории хоккейная встреча…» Что ж, дай бог.

В раздевалке, да и на льду во время разминки ребята не так энергично меня подбадривали, как перед шестой встречей. Если учесть мое состояние, то отсутствие избыточного внимания к моей особе было для меня большим облегчением. В прошлый раз Кен Драйден вызывал у них беспокойство, вот они и старались. Теперь же я вроде вернулся из небытия, и подбадривать меня было ни к чему.

Когда мы выкатились на лед, три тысячи канадских болельщиков начали скандировать: «Да, да – Ка-на-да! Нет, нет – Совьет!» С других трибун раздался пронзительный свист и мощное «шайбу, шайбу, шайбу!». Состоялось представление игроков, прозвучали государственные гимны, и мы обменялись сувенирами в центре льда. Мы подарили советским хоккеистам огромные техасские шляпы, и Харламов, который уже оправился от травмы, тут же надвинул ее на себя и покатил к своему борту. Игра началась…».

Кстати, о Харламове. Предыдущую встречу он вынужден был пропустить из-за травмы (той самой, что нанес ему Бобби Кларк, ударив клюшкой по лодыжке). Но теперь перед матчем к нему подошел тренер Кулагин: мол, Валера, надо поговорить. Когда они уединились, тренер начал разговор издалека: стал рассказывать о травмах, которые преследовали его в бытность игроком. А потом неожиданно спросил: повышается ли, например, настроение перед матчем со «Спартаком», если вдруг узнаешь, что не смогут по какой-то причине играть против ЦСКА Шадрин или Якушев? Харламов ответил утвердительно. «Вот-вот, – обрадовался Кулагин. – Значит, ты согласен, что отсутствие лидеров команды – это своеобразный допинг для соперников?». Харламов вновь вынужден был согласиться и понял наконец, куда гнет тренер – к его выходу на лед в последнем матче. Разве мог Валерий отказаться помочь своим товарищам?

Отметим, что эта встреча вызвала огромный интерес в мире. Так, в Канаде монреальская «The Montreal Gazette» сообщила, что во время заключительного матча, с 12 до 16 часов по местному времени, казалось, все монреальцы смотрели телевизоры, свыше 5000 человек толпились у 10 специально установленных экранов на Центральном вокзале, монреальская торговая биржа фиксировала резкий спад торговли, во многих офисах в центре города полностью остановилась работа. В Канаде и США этот матч смотрели около 25 миллионов зрителей. Что касается СССР, то там за встречей наблюдали около 150 миллионов человек.

Между тем матч едва не оказался на грани срыва из-за разногласий по вопросу судейства. Один из руководителей канадской сборной Алан Иглсон пригрозил уехать, не сыграв восьмую игру, если их мнение не будет учтено. В этом его поддержали большинство игроков сборной Канады. Руководители советской команды настаивали на паре немецких судей (Компалла – Баадер), обслуживавших шестую игру и вызвавших ярость канадцев, гости – на паре из Чехии и Швеции (Батя и Дальберг). Лишь за несколько часов до игры удалось найти компромисс – каждая из команд выбрала по одному судье: наши – Компаллу, канадцы – Батю.

Рассказывает Д. Рыжков: «По предварительному соглашению судить последний матч Серии-72 должны были немецкие арбитры Компалла и Баадер. Однако после второго московского матча канадцы потребовали заменить немцев – в противном случае, пригрозили они, сборная Канады на лед не выйдет. Дипломатическую битву выиграла советская сторона, а точнее, глава судейского комитета ИИХФ Андрей Старовойтов. Он пожертвовал Баадером, сохранив, естественно, Компаллу, а шведа Дальберга, пригрозив тому отлучением от международного судейства, если Дальберг не скажется больным, заменил Батей из ЧССР. Менее квалифицированным, чем швед, и менее щепетильным…».

Фактически с первых минут у канадцев последовали удаления (скажем прямо, справедливые): на 3-й минуте Батя наказал Билла Уайта за подножку, а тридцать шесть секунд спустя Компалла отправил на скамью оштрафованных Питера Маховлича за задержку игрока. В итоге наши ребята забивают первую шайбу. Во время очередного штурма ворот канадцев Драйден левым щитком отбил шайбу на «пятачок», где самым расторопным оказался Якушев. Счет открыт – 1:0.

Далее послушаем К. Драйдена: «Через минуту или около того мы стали свидетелями поразительной несогласованности между судьями, напоминавшей шведский инцидент. Жан-Поль Паризе весьма агрессивно «опекал» у ворот одного из советских форвардов. Находившийся ближе всех к месту происходящего Компалла показал жестом, что нарушения нет и игра может продолжаться. Но Батя, который стоял примерно в пятидесяти футах в стороне, поднял правую руку и указал на Паризе, что означало двухминутный штраф.

Естественно, что, когда шайба попала к нам и Батя свистком остановил игру, Паризе буквально взорвался. Как, впрочем, и все наши полевые игроки, и те, кто находился на скамейке. Жан-Поль кинулся с руганью к судьям. Батя немедля назначил ему десятиминутный штраф за недисциплинированное поведение. Жан-Поль совсем потерял самообладание, взметнул кверху клюшку и хотел было обрушить ее на борт между Батей и Компаллой. К счастью, он вовремя остановился, но успел перепугать всех окружающих, включая самого себя. Потрясенный этой сценой, Батя удалил его со льда до окончания игры.

Наши на скамье совсем вышли из себя. Кто-то даже швырнул на поле стул. Все как с цепи сорвались. На лед полетели полотенца, перчатки, клюшки и шайбы. Канадские болельщики скандировали: «Поехали домой, поехали домой». На противоположной трибуне Иглсон перебрался через заграждение и побежал вдоль борта к нашей скамье. Тем временем группа милиционеров плотным кольцом окружила скамью для оштрафованных. В общем, картина была пренеприятная.

Все это время русские хоккеисты сидели на своей скамье и на борту, со скучающим видом наблюдая за происходящим. Глядя на все это, я со страхом подумал о возможных последствиях. У нас еще пятьдесят шесть минут игры, это очень много, хоть они и на гол впереди. Надо успокоиться. Прийти в себя. Я легко представил, как русские забивают еще один или два гола, воспользовавшись нашим трансом из-за удаления Паризе. Поэтому я подъехал к нашей скамье и старался успокоить расходившихся ребят. К нашему счастью, на уборку льда ушло минут пятнадцать, за это время страсти несколько улеглись, и, когда игра возобновилась, мы окончательно пришли в себя…».

Самое интересное, но после этого демарша канадцев в судейском стане произошло некоторое замешательство. Судьи решили не гневить лишний раз канадцев и стали более строги к сборной СССР. Как итог: Батя разглядел, как наш защитник Цыганков придержал канадца, и тут же удалил нарушителя с поля. После этого минуло всего-то 17 секунд, как Фил Эспозито сравнял счет. 1:1.

И вновь послушаем К. Драйдена: «Странно. Все семь предыдущих игр судьи игнорировали нарушения, которые мы квалифицировали как неправильную блокировку игрока. А сейчас наказания за атаку соперника, не владеющего шайбой, посыпались одно за другим. На десятой минуте первого периода Рон Эллис, еще после Виннипега получивший задание опекать Харламова по всему полю и с тех пор не давший ему забить ни одного гола, отправился за борт за неправильную блокировку своего подопечного. Через девятнадцать секунд такое же наказание получил Владимир Петров. На тринадцатой минуте Батя отправил на скамью для оштрафованных Курнуайе за блокировку Мальцева. Пять нарушений менее чем за тринадцать минут…».

В тот момент когда наказание отбывал Курнуайе, советские хоккеисты вышли вперед – дальним броском гол забил Лутченко (Драйден оказался закрыт игроком, поэтому броска не увидел). Однако удержать победу до конца периода нашим ребятам не удалось. За три минуты до сирены Парк в центре поля перехватил шайбу, послал ее Раттелю, и они вдвоем ворвались в зону защиты сборной СССР. Третьяк сместился в сторону Раттеля, но тот адресовал шайбу Парку. И тому не оставалось ничего другого, как послать ее в ворота. 2:2.

В начале второго периода наши ребята снова вышли вперед. Причем помогла нам в этом… сетка за воротами канадцев («рыбацкая сеть», как они ее прозвали). Якушев сделал мощный щелчок по воротам Драйдена, шайба пролетала выше и, срикошетив от сетки, точно угодила в клюшку Шадрина. Последовал щелчок, и третья шайба влетела в ворота канадцев. 3:2 в нашу пользу. Однако было бы наивно полагать, что канадцы позволят нам удержать этот счет.

Минуло десять минут, и правый защитник канадцев Уайт проскользнул по правому краю к самым воротам, и Жильбер выложил ему на клюшку идеальный пас. 3:3.

Слово К. Драйдену: «Обычно в подобных ситуациях моральное состояние команды зависит от умения вратаря спасти ворота. В первый раз мне это удалось, когда я взял шайбу от Бориса Михайлова, вышедшего к моим воротам вдвоем с товарищем против одного нашего защитника. Это меня здорово вдохновило, и я лишь надеялся, что остальные ребята испытали то же. Но после следующего вбрасывания русские снова добились успеха.

Фил Эспозито резко опередил Петрова, и наши крайние нападающие бросились в зону противника, обнажив свои фланги. Однако шайба непостижимым образом попала на клюшку к Шадрину. Ее мгновенно получил в центре Якушев и послал в угол ворот. Счет стал 4:3. А еще через несколько минут они в третий раз взяли мои ворота, играя в большинстве, и довели счет до 5:3. И опять подготовил его Якушев. Он почти двадцать секунд раскатывал с шайбой в нашей зоне, дожидаясь, покуда его товарищи не займут удобное положение. Затем отпасовал шайбу подоспевшему защитнику Васильеву. Продержав шайбу несколько секунд, Васильев отошел от борта слева от меня и под острым углом бросил шайбу в самую гущу игроков, рассчитывая, что она отлетит от кого-нибудь в ворота. К сожалению, так и произошло: шайба скользнула по чьим-то коленям и влетела в ворота. БЕДА. Теперь, чтобы победить, нам надо забросить минимум три шайбы…».

Самое интересное, что именно Валерию Васильеву выпадет честь забить последнюю шайбу сборной СССР в этой Суперсерии и стать невольным участником решающего гола в ворота советской сборной. Впрочем, не будем забегать вперед. Как вспоминает вратарь советской сборной Владислав Третьяк:

«После второго периода мы были впереди 5:3, и исход встречи уже почти не вызывал сомнений…» Но именно эта чрезмерная уверенность сыграла с нашей сборной злую шутку. По словам К. Драйдена:

«Несмотря на все, настроение у нас было отнюдь не паническое. Тони Эспозито сказал в раздевалке: «Эй, если они смогли забросить мне в одном периоде пять шайб, уж как-нибудь мы забьем Третьяку три». Однако, чтобы обрести уверенность, нам надо забросить хоть одну шайбу в самом начале периода. Это помогло бы нам, кроме всего, избежать губительной ситуации, когда все рвутся в наступление, позабыв о защите.

И Фил забросил эту шайбу. Заняв место Паризе на левом фланге, Питер Маховлич объехал ворота и выдал резкий пас Эспозито, который находился на своей любимой точке футах в десяти напротив Третьяка. Как заправский бейсболист, Фил поймал шайбу рукой и точно сбросил ее себе на крюк. Третьяк не мог ничего поделать, и мы снова заиграли вовсю. Теперь игра была нашей, и до конца периода я практически выступал в роли зрителя, наблюдая, как обстреливают ворота Третьяка буквально со всех точек поля. В конце первой десятиминутки мы едва не сравняли счет, когда Жан Рателль послал шайбу мимо пустых ворот…» При счете 5:4 канадцы еще яростнее бросились на штурм советских ворот. И на исходе 12-й минуты им показалось, что шайба влетела в ворота Третьяка. Однако судьи посчитали иначе, что вызвало новую вспышку ярости у игроков и тренеров канадской сборной. Вот как эту ситуацию описывает все тот же К. Драйден:

«Секундомер отсчитал 12 минут 56 секунд, когда Айвэн Курнуайе сравнял счет. Но что это?.. Парк остановил шайбу у синей линии и послал ее к воротам Третьяка. Эспо изменил ее полет, и какое-то время все десять игроков в зоне русских, казалось, колотили клюшками по шайбе. Вдруг она оказалась у Курнуайе, и тот пустил ее мимо Третьяка в сетку. Я все четко видел от своих ворот. Но красный свет так и не зажегся. Однако шайба побывала в воротах. Мы знали это, русские знали это. И что важнее всего, судьи на поле тоже знали.

В этот момент у штрафной скамьи, как раз напротив скамеек для запасных, началась какая-то суматоха. Видимо, разгневанный на то, что судья у ворот не зажег красный свет, Иглсон перебрался через заграждение и пытался прорваться через оборонительный заслон милиции. Потом он говорил, что «хотел добраться до судьи у ворот и всыпать ему как следует. Мы наконец сквитали счет в самой важной из когда-либо игравшихся хоккейных встреч, – рассказывал он, – а три тысячи наших болельщиков и двадцать миллионов телезрителей в Канаде не знают, что происходит». Милиционеры окружили Иглсона, взяли его под руки и стали выпроваживать из зала.

Первым, кто обратил на это внимание, был Питер Маховлич. Размахивая клюшкой, он бросился к борту, за ним по льду бежали еще восемнадцать хоккеистов, Синден, Фергюссон, массажисты и пара ребят, не принимавших участия в этой игре. Кто-то перелез через борт и вырвал Иглсона из рук милиции. Окружив Ала, все они затем отправились через лед к нашей скамье…».

В итоге долгих разбирательств шайба канадцев все-таки была засчитана. Счет стат ничейным – 5:5. Завершись матч с таким результатом, это сыграло бы на руку нашим ребятам, поскольку тогда по разнице забитых и пропущенных шайб они смогли бы считать себя победителями Суперсерии. Но фортуна решила все-таки улыбнуться гостям. Причем на последних секундах матча. Вот как вспоминает об этом В. Третьяк:

«Наши игроки изменили своему обычному стилю, перешли к обороне. «Вместо постоянного наступления, которое их никогда не подводило, русские стали откатываться назад, – писал в своей книге «Хоккейное откровение» тренер канадцев Г. Синден. – Это предоставило нам лучшие возможности… Теперь более чем когда-либо раньше мои парни настроены победить. Наши соперники стремились сохранить ничью. Мы – нет…».

И за 34 секунды до конца матча (за 34!) Хендерсон вывел профессионалов вперед – 6:5. Этот гол я всегда буду считать самым обидным из всех пропущенных.

Шайбой тогда владели наши хоккеисты. А Пол Хендерсон, споткнувшись, распластался за моими воротами. Но тут следует небрежный пас Васильева (таким образом, именно он активно поучаствовал в двух последних голах Суперсерии: один забил сам, другой забили не без его невольной помощи, а вернее ошибки, о чем он потом будет сожалеть всю жизнь. – Ф. Р.), и Курнуайе перехватывает шайбу. Никто не понял, что произошло. Полу пас следует как подарок судьбы, он явно не ждет его. Но… Все остальное – дело техники.

Я вообще считаю, что именно Хендерсон стал главным героем той серии. Не Эспозито, как думают многие. Пол забил решающие голы в двух последних играх. Он стал легендой за океаном. Любой канадец скажет вам, где находился и что делал в двух случаях: когда стреляли в президента Д. Кеннеди и когда Пол Хендерсон забивал победную шайбу в серии-72…».

А вот как описывает происходящее К. Драйден:

«Напряжение у всех достигло высшей точки. Из последних семи минут игры я запомнил только один момент: за тридцать четыре секунды до конца Пол Хендерсон забрасывает гол. Я до сих пор помню, как наши вошли в зону русских, а на часах оставалось меньше минуты игры. Шайба ударилась в борт, к ней бросились Эспозито и Курнуайе. Тем временем Хендерсон, опекаемый русской защитой, занял место у ворот Третьяка. И вдруг шайба летит из угла прямо на клюшку Хендерсону. Пол бросает. Я вижу, как шайба входит в ворота. Я видел, как она вошла! Но свет опять не зажегся. Однако и теперь ни у кого нет сомнения, что шайба побывала в воротах.

Хендерсон заскакал по льду, и мы под оглушительные крики зрителей бросились к Полу, чтобы поздравить его. Ну, дела! Как здорово этот парень выручает нас в трудную минуту! Он забросил решающую шайбу в шестой игре. На последних минутах седьмой встречи его гол тоже был решающим. И вот сейчас он забил победный гол за тридцать четыре секунды до конца решающей игры этих международных соревнований. Не помню, когда в последний раз я покидал ворота, чтобы поздравить кого-нибудь на противоположном конце льда. Сейчас я, наверное, установил рекорд в спринте на сто восемьдесят футов в полной вратарской экипировке и присоединился к толпе, окружившей Хендерсона.

Но тут я вспомнил, что до конца игры осталось тридцать четыре секунды. Ведь на прошлой встрече русские умудрились за девять секунд забросить две шайбы. Эти секунды были для меня самыми долгими в жизни. Они показались мне тридцатью четырьмя днями, но после всего пережитого мы не собирались уступать победу. Мы оборонялись как одержимые, ни разу не дав им как следует бросить по воротам. Конец, 6:5. Наши болельщики поют «О, Канада» и машут флажками. А потом начинают скандировать: «Мы – номер один! Мы – номер один!».

В раздевалке игроки, их жены и официальные лица тоже вдруг грянули: «О, Канада». Я не принадлежу к числу сверхпатриотов и не люблю размахивать флагом, но и мне показалось, что пение национального гимна тогда в раздевалке было вполне уместным.

После этой вспышки эмоций ребята вдруг как-то сникли. Мы были истощены и морально, и физически. У нас больше не было сил. Я оглядел ребят: у всех свитеры промокли от пота… Я испытывал чувство гордости за всех нас. Шесть недель назад мы были едва знакомы, а сейчас я знал каждого как родного…».

Вспоминает Р. Эллис: «Мы сидели в раздевалке, выжатые физически и эмоционально. Я никогда в жизни не был так истощен. Не было сил даже открыть шампанское. Потом мы переоделись и отправились на официальный банкет в «Метрополь», где должны были встретиться с советскими хоккеистами. Но там никого не было. Видимо, они уехали раньше или вообще не приезжали (Драйден же пишет, что от советской команды на приеме присутствовали шесть или восемь человек из советской сборной. – Ф. Р.). Потоптавшись немного, мы решили поехать в гостиницу, а оттуда пойти куда-нибудь и отметить победу. Но все рестораны в Москве уже были закрыты, и мы просто пошли спать. А утром улетели домой…».

Вспоминает К. Драйден: «В шесть утра мы начали готовиться к отъезду в Прагу. Завтра вечером у нас встреча с чехословацкой сборной (она закончится ничейным результатом – 3:3. – Ф. Р.).

Когда мы ехали в аэропорт, пошел снег. На всем пути до аэропорта в автобусе то и дело слышалось слово «невероятно!», хотя обычно хоккеисты никогда не обсуждают игру, состоявшуюся накануне. Мы снова прошли таможенный контроль в рекордно короткое время. Канадский посол Роберт Форд поздравил нас с победой и зачитал приветственную телеграмму премьер-министра Трюдо.

Нашим рейсом в Прагу летел и тренер Всеволод Бобров. «Снова вот еду в «канадскую разведку», – пояснил он…».

Вспоминает Р. Эллис: «Когда после поражения в Ванкувере в четвертом матче мы улетали в СССР, никто из болельщиков не пришел пожелать нам удачи. А в Москву за нами прилетел самолет Air Canada, и первое, что сказал экипаж, когда мы сели в самолет, было: «Вы даже представить не можете, что сейчас творится в Канаде». Мы прилетели после Праги в Торонто. Шел ужасный ливень. Но это не остановило: тысячи болельщиков вышли на улицы, чтобы поприветствовать нас…».

Статистика Восьмой игры (28 сентября 1972 года, Москва).

СССР – Канада 5:6 (Дворец спорта им. В. И. Ленина).

15 000 зрителей.

1 период.

Голы: 03:34 Якушев (Мальцев, Ляпкин) (бол.) – 1:0.

06:45 (бол.) Ф. Эспозито (Парк) – 1:1.

13:10 Лутченко (Харламов) (бол.) – 2:1.

16:50 (бол.) Парк (Рателль, Д. Халл) – 2:2.

Удаления: Уайт, П. Маховлич, Петров, Паризе, Цыганков, Петров, Курнуайе.

2 период.

Голы: 20:21 Шадрин – 3:2.

30:32 Уайт (Гилберт, Рателль) – 3:3.

31:43 Якушев – 4:3.

36:44 Васильев (бол.) – 5:3.

Удаления: Стэплтон, Кузькин.

3 период.

Голы: 42:27 Ф. Эспозито (П. Маховлич) – 5:4.

52:56 Курнуайе (Ф. Эспозито, Парк) – 5:5.

59:26 Хендерсон (Ф. Эспозито) – 5:6.

Удаления: Жильбер (5 мин.), Мишаков (5 мин.), Васильев, Д. Халл, Петров.

Броски: СССР – 27 (12+10+5); Канада – 36 (14+8+14).

Лучшие игроки матча: СССР – В. Шадрин и А. Якушев; Канада – П. Хендерсон и Б. Парк.

Команды проводили шестой матч Суперсерии-72 в следующих составах:

СССР: вратарь – Третьяк; защитники – Гусев, Лутченко, Кузькин, Цыганков, Васильев, Ляпкин;

нападающие – Блинов, Мальцев, Мишаков, Михайлов, Якушев, Петров, Харламов, Викулов, Шадрин, Анисин, Волчков.

Канада: вратарь – Драйден; Бергман, Стэплтон, Савар, Лапуант; нападающие – Эллис, Ф. Эспозито, Жильбер, Д. Халл, Курнуайе, Рателль, Хендерсон, П. Маховлич, Паризе, Ф. Маховлич, Кларк.

После Суперсерии: разные мнения.

Итак, по итогам Суперсерии-72 (кстати, она длилась 480 минут, или 28 800 секунд «чистого времени») победу одержали канадцы: из восьми матчей они победили в четырех, три игры проиграли и одну свели вничью. Причем канадцы плохо выступили у себя дома, в Канаде (два поражения, одна победа и одна ничья), и блестяще – в Москве (три победы и одно поражение).

А вот по шайбам победа досталась сборной СССР: 32:31. Места среди лучших бомбардиров Суперсерии-72 распределились следующим образом:

1) Фил Эспозито (Канада) – 7 голов и 6 голевых передач (13 очков);

2) Александр Якушев (СССР) – 7 + 4 (11);

3) Пол Хендерсон (Канада) – 7 + 3 (10);

4) Владимир Шадрин (СССР) – 3 + 5 (8);

5) Владимир Петров (СССР) – 3 + 4 (7);

6) Валерий Харламов (СССР) – 3 + 4 (7);

7) Бобби Кларк (Канада) – 2 + 4 (6);

8) Юрий Ляпкин (СССР) – 1 + 5 (6);

9) Борис Михайлов (СССР) – 3 + 2 (5);

10) Айвэн Курнуайе (Канада) – 3 + 2 (5);

11) Брэд Парк (Канада) – 1 + 4 (5);

12) Александр Мальцев (СССР) – 0 + 5 (5);

13) Жан-Поль Паризе (Канада) – 2 + 2 (4);

14) Дэннис Халл (Канада) – 2 + 2 (4);

15) Владимир Лутченко (СССР) – 1 + 3 (4).

Естественно, что эта Суперсерия вызвала множество комментариев во всем мире, но особенно в СССР и в Канаде. У нас предпочитали не вспоминать об общем итоге по результатам всех встреч, зато много писали о том, что самонадеянные канадские профессионалы мечтали выиграть все восемь игр, но в итоге «еле ноги унесли». Отмечалось также, что большинство наших хоккеистов ни в чем не уступают канадским, а некоторые и вовсе их превосходят. Имелись в виду В. Третьяк, В. Харламов, А. Якушев и ряд других.

А вот что про эту Суперсерию сказал один из тренеров нашей сборной – Б. Кулагин:

«Могли ли мы выиграть и вторую часть Серии? Безусловно, могли, если бы… Если бы не самоуспокоенность ряда игроков. Если бы мы варьировали тактику – большинство хоккеистов сборной верили лишь в тактику силового давления. Если бы мы, тренеры, на последних минутах завершающих встреч в Москве не допустили ряд ошибок. Впрочем, что после драки кулаками махать. Пора идти вперед, усваивать то полезное, чему стоит поучиться у профессионалов.

Пятачок у ворот – самая горячая точка хоккейной площадки. У канадцев даже посредственный форвард устремляется туда на добивание не колеблясь. Хотя там порой и достается ему немало синяков и шишек. До матчей с профессионалами многим нашим, даже сильнейшим, форвардам приходилось долго объяснять, почему без активной игры на пятачке невозможно добиться успеха. Теперь достаточно упомянуть Фила Эспозито, и пространные объяснения не нужны. С точки зрения силовой борьбы советским хоккеистам в Европе равных нет. Но против профессионалов, как выяснилось, даже на мгновение нельзя голову опускать – тут же расстанешься с шайбой. Надо бы и нам так…

И наконец, как это ни странно на первый взгляд, нам нужно поучиться у игроков НХЛ искусству паса. Нет, когда соперник не дышит в затылок, даже у среднего советского хоккеиста пас едва ли не идеален. Но в условиях жесткой силовой борьбы профессионалы, оказывается, точнее в передачах. А уж об их преимуществе при вбрасываниях мне и говорить не хочется.

И последнее. Многие из наших сильнейших игроков действительно не уступают лучшим профессионалам НХЛ – в Серии-72 была борьба равных. А если, скажем, провести соревнование между пятью, например, сборными? Боюсь, в таком соперничестве – за исключением первых команд – наши шансы крайне малы…».

Выше уже говорилось о том, что будь во главе советской сборной другой тренерский тандем – Анатолий Тарасов и Аркадий Чернышев, то Суперсерия имела все шансы быть нами выигранной. Вот как об этом размышляет В. Акопян:

«Команда Чернышева и Тарасова образца 1972 года была ориентирована на ожидавшиеся встречи с игроками НХЛ. Бесспорно, В. Бобров был достойным тренером, но к тому моменту в течение пяти лет не имел какой-либо тренерской практики в хоккее (он был тренером футбольного ЦСКА. – Ф. Р.). Вдобавок к этому Бобров не знал, да и не мог знать, хоккей Канады в той мере, в какой это требовалось для победы. А именно к победе над профессионалами готовили эту команду Чернышев и особенно Тарасов, питомцы которого составляли основу (14 человек) той сборной. Произошло своего рода «возвращение» Боброва в сборную СССР, но уже в формально ином качестве. Состоялся, на мой взгляд, пусть не фактический, но концептуальный «откат» нашего хоккея к тем временам, когда высшей ценностью считался не коллектив хоккейной команды, а наличие в нем суперзвезд…

Сознательный отказ от Фирсова резко ослабил сборную, хотя, казалось бы, замена его самим Мальцевым могла быть равноценной. К сожалению, новый тренер не понимал (или не хотел понимать?!), что пятерка с Фирсовым во главе являлась выразителем нового построения игры, нового типа хоккея, в который в Канаде «еще не играли». Ключевые функции Фирсова в этом звене больше никто выполнить не мог. Как говорится, в этом наборе исполнителей был только «штучный товар». Бобров же, механически заменив Фирсова Мальцевым и разрушив тактическую схему нового типа, посчитал свою задачу решенной…

Бобров просто не понимал суть системы «форварды – хавбеки – стоппер». Будучи великим игроком прошлого и оставшись, по сути, игроком уже в тренерском качестве, он по-прежнему все воспринимал на уровне интуитивном, чувственном (нравится – не нравится, хочу – не хочу, могу – не могу), но никак и никогда аналитически осознанно. А поразмыслив, можно было понять, что Викулов с Фирсовым играли неразрывно уже семь лет, а с Мальцевым Викулов не играл никогда (так, эпизодами в сборной). Что Викулов с Харламовым вылезли из одной «тарасовской люльки», где проповедуется коллективный хоккей «самопожертвования». А Мальцев, которому всего-то 23, уже привык к роли премьера в своем «Динамо», требующей обслуживания. Викулов с Харламовым, опять же в силу своего воспитания, к этому «обслуживанию» были готовы, но не в ущерб самим себе, то есть команде и игре. Готовы только на основе взаимности. Внутри звена получался концептуальный разлад, разнобой. Отсутствовали внутреннее единодушие и единомыслие, хотя как люди и игроки спортсмены не имели друг к другу претензий…

Самое главное, что удалось сделать канадцам в Москве, – навязать нашей команде удобный для них ритм и ход игры. Все четыре матча прошли в довольно умеренном, несколько рваном темпе. Умело, медленно и постепенно уступая нам свою территорию, канадцы вынуждали нашу команду неспешно строить свои атаки на минимальном и стесненном пространстве. Ураганного, стремительного, изматывающего к концу матча хоккея у сборной СССР не получалось. И это на нашей-то игровой площадке, которая по площади больше стандартной канадской! Где большее пространство само по себе дарит нашим игрокам превосходство объемного маневра. Зрелые канадцы, которые в среднем на четыре-пять лет были старше наших ребят, «выцарапали» у нас три победы в четырех матчах в результате грамотно и продуманно организованной тактики игры…

Когда я вспоминаю обидные итоги этой серии, мне порой кажется, что Бобров, сознательно уменьшив число и ослабив роль (разными способами) армейцев в сборной, рассчитывал одержать победу над соперником подчеркнуто силами неармейских хоккеистов. Если это так, то в этом была главная стратегическая ошибка тренера. Армейцы, как никакие другие хоккеисты СССР, с «молоком матери» впитали в себя тарасовское неприятие верховенства канадского хоккея. Только Тарасов знал и держал в своих руках рычаги превосходства нашего хоккея над канадским. То, что сделал в хоккее А. В. Тарасов, было, несомненно, революционным преобразованием. Но его исторический венец, которым должна была стать первая большая победа над хоккеистами НХЛ, был смазан прежде всего бездарным чиновничьим подходом спортивного руководства и малокомпетентным тренерским управлением… Так и не удалось советским хоккеистам по-настоящему с первой попытки стать ниспровергателями канадских профессионалов…».

А теперь познакомимся с мнениями зарубежных комментаторов. Так, канадская газета «Джорнэл» писала следующее: «Легкой прогулки по Европе не получилось и, как мы теперь понимаем, получиться не могло. Мы открыли для себя хоккей, в котором все не так, но в котором все не менее солидно и прочно…».

Американская газета «Крисчен сайенс монитор» отмечала следующее: «Сыграна блестящая серия! А ее заключительный матч был одним из тех редких моментов в спорте, когда все прежние рекорды, стратегия и хвастливые утверждения отбрасываются в сторону и соперники сражаются вплоть до финальной сирены. Это высший момент в спорте, и он требует от игроков интенсивных усилий – большой сосредоточенности и энергии, подкрепленных огромным эмоциональным настроем. Канада изменила ничейный счет буквально за секунды до окончания матча. Победа осталась за ней. Но и престиж советского хоккея очень выгадал от этой серии…».

А вот какие мысли одолевали в те дни нашего хорошего знакомого – Кена Драйдена: «Судя по газетам, в Канаде разгорелись настоящие дебаты о поведении наших хоккеистов в Москве. Авторы многих статей считали, что мы опозорили свою страну. В своих письмах в редакции газет известные деятели осуждали наше поведение за океаном. Известный нейрохирург доктор Пенфильд заявил, что не знает, как посмотрит в глаза своим московским коллегам на очередном заседании нейрохирургов в Москве. Многие негодовали по поводу наших угрожающих и «непристойных» жестов.

Что касается меня, то многие поступки наших хоккеистов мне понятны: по существу, наше поведение было типичным для рядовой игры в НХЛ. Нам велели играть в своем стиле, что мы и делали. Русские же играют в совершенно иной манере и по этой причине резко отличаются от канадских профессионалов. Если вам не нравится стиль НХЛ, у вас есть основания критиковать нас. В противном случае ваша критика приобретает характер дешевых нападок на то, что прежде вы сомнению не подвергали. Порой наши поступки были вызваны незнанием языка противника. Не имея возможности устно разрешить неизбежно возникающие в игре конфликты, мы были вынуждены прибегать к языку грубых жестов.

Нас упрекали и в том, что команда Канады подорвала дипломатический престиж страны. Ну, я не уверен, что отношение советского народа к канадцам изменилось. В конце концов, канадские любительские команды вели себя за океаном примерно так же. Кроме того, что значат эти слова «подорвать дипломатический престиж»? Разве наше поведение повлияло на советско-канадскую торговлю? Не думаю…

Мне кажется, что за эти шесть недель мы все как-то повзрослели. Наша непоколебимая вера в то, что канадцы – лучшие в мире хоккеисты и что наш стиль – единственно правильный стиль лишь потому, что мы изобрели и усовершенствовали хоккей, уступила место ощущению, что и русским тоже есть чем похвастаться. Сейчас у нас, кажется, начинают понимать важность дисциплины и умения играть в пас на большой скорости. Под сомнение ставится и принятая в НХЛ система физической и морально-волевой подготовки игроков. Но, вне всякого сомнения, то, что и русские и канадские хоккеисты могут очень многому поучиться друг у друга…

По-моему, у русских отличная хоккейная команда, и я глубоко их уважаю. Нам необыкновенно повезло, что мы выиграли эту серию встреч, поверьте мне. Но чем становилось позднее, тем явственней сказывалось влияние выпитого шампанского, и вот уже кое-кто из наших болельщиков стал высказывать иные мысли. Я своим ушам не верил…

«Сыграй мы с ними в середине сезона после ряда своих игр, мы бы могли одержать все восемь побед».

«Русским было бы не под силу провести на таком уровне все семьдесят восемь игр первенства НХЛ, а затем игры на Кубок Стэнли».

А я думаю о том, какой трудной была эта серия встреч, насколько больше, чем когда-либо прежде, пришлось работать нашим игрокам и как нам повезло, что мы выиграли серию со счетом игр 4–3–1 благодаря голу, забитому за тридцать четыре секунды до конца матча. И вот теперь кто-то сомневается в силе русских. Хоть мы и победили в трех последних играх, наш перевес был всего в одну шайбу. А теперь мы болтаем вздор о каком-то нашем превосходстве. Это омрачило радость победы. Подобная болтовня совсем не к месту. Что до меня, я не уверен в нашем превосходстве…».

Судьбы участников Суперсерии.

Читателю наверняка будет интересно узнать, каким образом сложились судьбы героев той Суперсерии-72 по прошествии 40 лет.

Итак, из 32 советских участников тех матчей до сегодняшнего дня не дожили десять – почти каждый третий. У канадцев таких людей всего пятеро. Начнем со сборной СССР.

Уже спустя семь лет после Суперсерии в течение трех последующих лет (1979–1981) из жизни ушли сразу трое членов легендарной сборной СССР. Открыл этот список 56-летний тренер Всеволод Бобров, который умер от закупорки тромба 1 июля 1979 года (56 лет). А спустя полгода – в декабре 79-го – трагически погиб 29-летний нападающий Вячеслав Солодухин, который задохнулся выхлопными газами от автомобиля в собственном гараже. Наконец, 27 августа в автокатастрофе погиб 33-летний нападающий Валерий Харламов. Даты смерти остальных участников легендарной Суперсерии-72 с советской стороны расположились в следующем порядке:

Борис Кулагин (тренер) – 25 января 1988 года (63 года).

Александр Сидельников (вратарь) – 23 июня 2003 года (52 года).

Александр Рагулин (защитник) – 17 ноября 2004 года (63 года).

Геннадий Цыганков (защитник) – 15 февраля 2006 года (58 лет).

Евгений Мишаков (нападающий) – 30 мая 2007 года (66 лет).

Виктор Кузькин (защитник) – 24 июня 2008 года (67 лет).

Евгений Паладьев (нападающий) – 8 января 2010 года (61 год).

Валерий Васильев (защитник) – 19 апреля 2012 года (62 года).

Что касается остальных игроков сборной СССР (дай им бог здоровья), то их судьбы сложились так:

Владислав Третьяк – Президент ФХР.

Виктор Зингер – Тренер юниорской команды «Спартак».

Александр Пашков – Хоккейный аналитик.

Александр Гусев – Пенсионер.

Юрий Ляпкин — Советник главы Балашихи.

Владимир Лутченко – Скаут «Нью-Йорк Рейнджерс».

Юрий Шаталов – Пенсионер.

Валерий Васильев – Заместитель председателя попечительского совета ХК «Витязь».

Вячеслав Анисин – Пенсионер.

Владимир Петров – Продюсер, советник главы Красногорского района.

Борис Михайлов – Пенсионер.

Владимир Шадрин – Вице-президент «Спартака».

Вячеслав Старшинов – Президент «Спартака».

Александр Волчков – Пенсионер.

Александр Бодунов – Пенсионер.

Александр Мальцев – Советник президента «Динамо».

Александр Мартынюк – Пенсионер.

Владимир Викулов – Пенсионер.

Евгений Зимин – Скаут «Филадельфии Флайерз».

Юрий Блинов – Пенсионер.

Юрий Лебедев – Спортивный директор ПХК «Крылья Советов».

Александр Якушев – Член Исполкома ФХР.

Из всех перечисленных тревожнее всего складываются дела у Владимира Викулова. Как писала газета «Известия»:

«Центрфорвард сильнейшей на тот момент тройки сборной СССР Владимир Петров в разговоре с «Известиями», напротив, то и дело уточнял: «Этот пусть и пенсионер, но до сих пор играет за ветеранскую команду. И этот тоже». Запнулся он на единственной фамилии – Владимир Викулов. После долгой паузы в адрес одного из самых техничных хоккеистов 60 – 70-х годов в трубке прозвучало: «С ним тяжелее всего. Пьет».

В 2002 году в ряде газет прошла страшная информация. Узнав, что всем участникам исторических матчей вручат премию, Викулов решил устроить праздник для своих друзей, едва не закончившийся трагедией. В нетрезвом состоянии он упал в костер, сильно обгорел, но обратился к врачам лишь спустя две недели. На дворе стояло 2 сентября. По злой иронии именно в этот день сборная СССР одержала первую победу над канадцами в Монреале.

«Непонятно, почему с Владимиром так все вышло, – удивляется другой знаменитый нападающий Борис Майоров. – Ведь во время карьеры он был трезвенником: ни рюмки не выпил, пока был хоккеистом. Да и о неустроенности после карьеры говорить не приходится. Это нас, спартаковцев, по завершении карьеры практически выбрасывали на улицу, и каждому самому приходилось выбирать дорогу. Хоккеисты же ЦСКА были военнослужащими, имели звание. Но Викулов запил именно тогда, хотя был устроен в армейскую спортшколу. Насколько мне известно, его еще до пенсии демобилизовали из армии и уволили из ЦСКА – все по той же причине…».

Кстати, нечто подобное произошло с игроком канадской сборной Полом Хендерсоном (автором победного гола в последнем матче). После завершения игровой карьеры он тоже крепко запил, из-за чего его выгнали с тренерской работы в «Торонто Мейпл Лифс». И, вполне вероятно, Пол закончил бы свои дни под забором, но внезапно увлекся… религией. Она его и спасла. Теперь Пол Хендерсон служит пастором.

Что касается остальных участников сборной Канады образца 1972 года, то их судьбы сложились следующим образом. Начнем с покойных. Это:

Джон Фергюссон (тренер).

Гэри Бергман (защитник).

Дэннис Халл (нападающий).

Билл Голдсуорси (нападающий).

Рик Мартин (нападающий).

У остальных судьбы сложились следующим образом:

Кен Драйден – Министр социального обеспечения Канады.

Тони Эспозито – Посол «Чикаго Блэк Хоукс».

Дэйн Таллон – Генеральный директор «Флориды».

Дон Оури – Пенсионер.

Ги Лапойнт – Скаут «Калгари».

Микки Редмонд – Хоккейный комментатор.

Серж Савар – Владелец курорта.

Пэт Стэплтон – Исполнительный директор юниорской хоккейной ассоциации.

Брэд Парк – Скаут «Нью-Йорк Рейнджерс».

Билл Уайт – Менеджер по продажам.

Рэд Беренсон – Тренер Мичиганского университета.

Бобби Кларк – Вице-президент «Филадельфии Флайерз».

Фил Эспозито – Спортивный аналитик.

Стэн Микита – Бизнесмен.

Жильбер Перро – Тренер юношеской школы в Квебеке.

Жан Раттель – Пенсионер.

Уэйн Кэшмен – Пенсионер.

Вик Хэдфилд – Управляющий гольф-клубом.

Пол Хендерсон – Проповедник.

Фрэнк Маховлич – Сенатор.

Пит Маховлич – Скаут «Флориды».

Жан-Поль Паризе – Генеральный менеджер клуба хоккейной лиги США.

Иван Курнуайе – Посол «Монреаль Канадиенс».

Рон Эллис – Директор по связям с общественностью Зала хоккейной славы.

Род Жильбер – Работник отдела по связям с общественностью «Нью-Йорк Рейнджерс».

Микки Редмонд – Хоккейный аналитик.

Гарри Синден – Старший советник владельца «Бостон Брюинз».

Все остальные Суперсерии.

Вплоть до распада СССР в 1991 году советские и канадские хоккеисты-профессионалы встречались неоднократно, как в новых Суперсериях, так и в международных турнирах вроде Кубка Канады, который проводился четырежды. Статистика этих встреч выглядит следующим образом.

1974.

(Сборная СССР против сборной Канады – игроки ВХА).

17 сентября (Квебек): Канада – СССР – 3:3.

19 сентября (Торонто): Канада – СССР – 4:1.

21 сентября (Виннипег): Канада – СССР – 5:8.

23 сентября (Ванкувер): Канада – СССР – 5:5.

1 октября (Москва): СССР – Канада – 3:2.

3 октября (Москва): СССР – Канада – 5:2.

5 октября (Москва): СССР – Канада – 4:4.

6 октября (Москва): СССР – Канада – 3:2.

Общий итог серии сложился в пользу сборной СССР: за ней было 4 победы, 1 поражение и 2 ничьи. По забитым шайбам перевес был также на стороне нашей сборной: 32:27.

Лучшие бомбардиры Суперсерии-74.

1) Бобби Халл (Канада) – 7 голов + 2 голевые передачи (9 очков).

2) Александр Якушев (СССР) – 5 + 3 (8).

3) Ральф Бэкстрем (Канада) – 4 + 4 (8).

4) Горди Хоу (Канада) – 3 + 4 (7).

5) Валерий Харламов (СССР) – 2 + 5 (7).

6) Владимир Петров (СССР) – 1 + 6 (7).

7) Андрэ Лакруа (Канада) – 1 + 6 (7).

8) Борис Михайлов (СССР) – 4 + 2 (6).

9) Марк Хоу (Канада) – 2 + 4 (6).

10) Джон Макензи (Канада) – 2 + 3 (5).

1975–1976.

(ЦСКА и «Крылья Советов» (Москва) против клубов НХЛ).

28 декабря 1975 года (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Рейнджерс» – ЦСКА – 3:7 (1:3, 0:3, 2:1).

31 декабря (Монреаль): «Монреаль Канадиенс» – ЦСКА – 3:3 (2:0, 1:2, 0:1).

8 января 1976 года (Бостон): «Бостон Брюинз» – ЦСКА – 2:5 (0:0, 2:3, 0:2).

11 января (Филадельфия): «Филадельфия Флайерз» – ЦСКА – 4:1 (2:0, 1:1, 1:0).

Итог серии сложился в пользу ЦСКА: 2 победы, 1 поражение и 1 ничья. По забитым шайбам тоже выиграли армейцы: 16:12.

Лучшие бомбардиры у ЦСКА (команду усилили игроками московского «Динамо»):

1) Валерий Харламов – 4 гола + 3 голевые передачи (7).

2) Борис Александров – 3 + 3 (6).

3) Борис Михайлов – 2 + 3 (5).

4) Владимир Викулов – 2 + 1 (3).

5) Александр Мальцев – 1 + 1 (2).

29 декабря 1975 года (Питтсбург) – «Питтсбург Пингвинз» – «Крылья Советов» – 4:7 (0:4, 3:2, 1:1).

4 января 1976 года (Баффало): «Баффало Сейбрз» – «Крылья Советов» – 12:6 (4:2, 5:2, 3:2).

7 января (Чикаго): «Чикаго Блэк Хоукс» – «Крылья Советов» – 2:4 (1:1, 0:3, 1:0).

10 января (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Айлендерс» – «Крылья Советов» – 1:2 (0:0, 1:2, 0:0).

Итог серии сложился в пользу «Крыльев Советов»: 3 победы и 1 поражение. По забитым шайбам была ничья: 19: 19.

Лучшие бомбардиры у «Крыльев Советов» (команду усилили игроками московского «Спартака»):

1) Виктор Шалимов – 4 гола + 4 голевые передачи (8).

2) Юрий Ляпкин – 3 + 3.

3) Сергей Капустин – 3 + 2 (5).

4) Владимир Репнев – 3 + 1 (4).

5) Владимир Шадрин – 1 + 3 (4).

6) Александр Якушев – 1 + 3 (4).

Общий итог серии сложился в пользу советских хоккеистов: 5 побед, 2 поражения и 1 ничья. Счет по забитым шайбам тоже был в нашу пользу: 35:31.

1976.

Кубок Канады – 1-й розыгрыш (2–15 сентября).

Участники: Канада, СССР, ЧССР, Швеция, Финляндия, США.

11 сентября (Торонто): Канада – СССР – 3:1 (2:1, 1:0, 0:0).

Места распредилились следующим образом:

1) Канада – 8 очков.

2) ЧССР – 7.

3) СССР – 5.

4) Швеция – 5.

5) США – 3.

6) Финляндия – 2.

Приз «Известий» – 10-й розыгрыш (Москва, 16–21 декабря).

Участники: СССР, Канада (клуб ВХА «Виннипег Джетс»), ЧССР, Швеция, Финляндия.

СССР – «Виннипег Джетс» – 6:1.

Места распредилились следующим образом:

1) СССР – 8 очков.

2) Швеция – 5.

3) ЧССР – 4.

4) Канада – 3.

5) Финляндия – 0.

1976–1977.

(Сборная СССР против клубов ВХА).

27 декабря 1976 года: «Нью-Ингленд Уэйлерс» – СССР – 5:2 (3:1, 0:0, 2:1).

28 декабря: «Цинциннати Стингерс» – СССР – 5:7 (0:1, 2:2, 3:4).

30 декабря: «Хьюстон Аэрос» – СССР – 1:10 (1:1, 0:8, 0:1).

1 января 1977 года: «Индианаполис Рейсерс» – СССР – 2:5 (0:0, 2:3, 0:2).

3 января: «Сан-Диего Маринерс» – СССР – 3:6 (2:0, 0:3, 1:3).

5 января: «Эдмонтон Ойлерс» – СССР – 2:3 (0:1, 1:1, 1:1).

6 января: «Виннипег Джетс» – СССР – 2:3 (0:1, 1:2, 1:0).

8 января: «Квебек Нордикс» – СССР – 6:1 (3:1, 2:0, 1:0).

Общий итог серии сложился в нашу пользу: у сборной СССР было 6 побед и 2 поражения. По забитым шайбам тоже выиграли советские хоккеисты: 37:26.

Лучшие бомбардиры сборной СССР:

1) Владимир Петров – 6 голов + 4 голевые передачи (10).

2) Александр Якушев – 7 + 1 (8).

3) Хельмут Балдерис – 4 + 4 (8).

4) Александр Мальцев – 3 + 5 (8).

5) Виктор Шалимов – 2 + 5 (7).

6) Александр Голиков – 3 + 3 (6).

7) Валерий Харламов – 1 + 6 (7).

Приз «Известий» – 11-й розыгрыш (Москва, 18–21 декабря).

Участники: СССР, Канада (клуб ВХА «Квебек Нордикс»), ЧССР, Швеция, Финляндия).

СССР – «Квебек Нордикс» – 5:3.

Места распределились следующим образом:

1) ЧССР – 7 очков.

2) СССР – 6.

3) Швеция – 4.

4) Финляндия – 2.

5) Канада – 1.

1977–1978.

(Сборная СССР против клубов ВХА).

29 декабря 1977 года (Япония, Токио): СССР – «Виннипег Джетс» – 7:5 (2:2, 4:3, 1:0).

31 декабря (Япония, Токио): СССР – «Виннипег Джетс» – 4:2 (1:0, 2:1, 1:1).

1 января 1978 года (Япония, Токио): СССР – «Виннипег Джетс» – 5:1 (0:1, 4:0, 1:0).

4 января (Япония, Токио): СССР – «Эдмонтон Ойлерс» – 7:2 (2:0, 3:1, 2:1).

5 января (Япония, Токио): СССР – «Виннипег Джетс» – 3:5 (0:2, 2:2, 1:1).

7 января (Япония, Токио): СССР – «Квебек Нордикс» – 6:3 (3:2, 1:0, 2:1).

8 января (Япония, Токио): СССР – «Цинциннати Стингерс» – 9:2 (1:1, 4:0, 4:1).

10 января (Япония, Токио): СССР – «Индианаполис Рейсерз» – 8:3 (1:2, 4:0, 3:1).

11 января (Япония, Токио): СССР – «Нью-Ингленд Уэйлерс» – 7:4 (4:1, 2:2, 1:1).

Общий итог серии сложился в нашу пользу: у сборной СССР было 8 побед и 1 поражение. По забитым шайбам перевес тоже был за нами: 56:27.

Лучшие бомбардиры сборной СССР:

1) Валерий Харламов – 9 шайб.

2) Вячеслав Анисин – 6 шайб.

Приз «Известий» – 12-й розыгрыш (Москва, 16–22 декабря 1978 года).

Участники: СССР, Канада – игроки НХЛ («Будущие звезды»), ЧССР, Швеция, Финляндия.

СССР – НХЛ («Будущие звезды») – 9:3.

Места распределились следующим образом:

1) СССР – 7 очков.

2) ЧССР – 7.

3) Канада – 3.

4) Швеция – 2.

5) Финляндия – 1.

1978–1979.

(Московские клубы «Крылья Советов» и «Динамо» против клубов НХЛ и ВХА, сборной ВХА).

31 декабря 1978 года (Миннесота): «Миннесота Норт Старз» – «Крылья Советов» (Москва) – 5:8.

2 января 1979 года (Филадельфия): «Филадельфия Флайерз» – «Крылья Советов» (Москва) – 4:4.

4 января (Детройт): «Детройт Рэд Уингз» – «Крылья Советов» (Москва) – 6:5.

9 января (Бостон): «Бостон Брюинз» – «Крылья Советов» (Москва) – 1:4.

Итог серии сложился в нашу пользу: у «Крыльев Советов» было 2 победы, 1 поражение и 1 ничья. Естественно, и по забитым шайбам победили они же: 21:16.

26 декабря 1978 года: «Нью-Ингленд Уэйлерс» – «Динамо» (Москва) – 4:1.

27 декабря: «Квебек Нордикс» – «Динамо» (Москва) – 5:4.

29 декабря: «Эдмонтон Ойлерс» – «Динамо» (Москва) – 1:4.

30 декабря: «Виннипег Джетс» – «Динамо» (Москва) – 6:4.

2 января 1979 года: сборная Канады (ВХА) – «Динамо» (Москва) – 4:2.

4 января: Канада (ВХА) – «Динамо» (Москва) – 4:2.

5 января: Канада (ВХА) – «Динамо» (Москва) – 4:3.

7 января: «Виннипег Джетс» – «Динамо» (Москва) – 4:3.

Итог серии сложился в пользу канадцев: у них было 7 побед и 1 поражение. Забитые шайбы: 32:23.

Общий итог серии был за канадцами: 8 побед, 3 поражения и 1 ничья. По забитым шайбам успех опять же был за ними: 48:44.

1979–1980.

(Московские клубы ЦСКА и «Динамо» против клубов НХЛ и ВХА).

27 декабря 1979 года (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Рейнджерс» – ЦСКА – 2:5 (1:0, 0:5, 1:0).

29 декабря (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Айлендерс» – ЦСКА – 2:3 (0:0, 0:2, 2:1).

31 декабря (Монреаль): «Монреаль Канадиенс» – ЦСКА – 4:2 (1:0, 0:2, 3:0).

3 января 1980 года (Баффало): «Баффало Сейбрз» – ЦСКА – 6:1 (2:0, 0:0, 4:1).

6 января (Квебек): «Квебек Нордикс» – ЦСКА – 4:6 (1:1, 1:3, 2:2).

Итог серии сложился в пользу армейцев: у них было 3 победы и 2 поражения. Счет по забитым шайбам в пользу канадцев: 17:18.

Лучший бомбардир: Хельмут Балдерис – 5 голов.

29 декабря 1979 года (Ванкувер): «Ванкувер Кэнакс» – «Динамо» (Москва) – 6:2 (2:2, 3:0, 1:0).

2 января 1980 года (Виннипег): «Виннипег Джетс» – «Динамо» (Москва) – 0:7 (0:1, 0:3, 0:3).

4 января (Эдмонтон): «Эдмонтон Ойлерс» – «Динамо» (Москва) – 1:4 (0:1, 0:1, 1:2).

7 января (Вашингтон): «Вашингтон Кэпиталз» – «Динамо» (Москва) – 5:5 (1:2, 3:2, 1:1).

Итог серии сложился в пользу динамовцев: 2 победы, 1 поражение и 1 ничья. Счет по забитым шайбам тоже в пользу москвичей: 18:12.

Лучшие бомбардиры (команду усилили игроками «Крыльев Советов»):

1) В. Девятов – 3 гола.

2) А. Мальцев – 2.

3) В. Голиков – 2.

4) Ю. Лебедев – 2.

Общий итог серии был в пользу советских хоккеистов: 5 побед, 3 поражения и 1 ничья. По забитым шайбам опять же верх взяли гости: 35:30.

1981.

Кубок Канады – 2-й розыгрыш (1–13 сентября).

Участники: Канада, СССР, ЧССР, Швеция, Финляндия, США.

9 сентября (Монреаль): Канада – СССР – 7:3 (1:0, 1:2, 5:1).

13 сентября (Монреаль): Канада – СССР – 1:8 (0:0, 1:3, 0:5).

Места распредилились следующим образом:

1) СССР – 11 очков.

2) Канада – 11.

3) ЧССР – 6.

4) США – 5.

5) Швеция – 2.

6) Финляндия – 1.

1982–1983.

(Сборная СССР против клубов НХЛ и ВХА).

28 декабря 1982 года (Эдмонтон): «Эдмонтон Ойлерз» – СССР – 4:3 (1:0, 1:1, 2:2).

30 декабря (Квебек): «Квебек Нордикс» – СССР – 0:3 (0:2, 0:0, 0:1).

1 января 1983 года (Монреаль): «Монреаль Канадиенс» – СССР – 0:5 (0:0, 0:1, 0:4).

3 января (Калгари): «Калгари Флеймз» – СССР – 3:2 (1:0, 3:1, 0:1).

4 января (Миннесота): «Миннесота Норт Старз» – СССР – 3:6 (1:0, 1:5, 1:1).

6 января (Филадельфия): «Филадельфия Флайерз» – СССР – 1:5 (0:2, 1:2, 0:1).

Общий итог серии сложился в нашу пользу: 4 победы, 2 поражения. Счет по забитым шайбам тоже в пользу советских хоккеистов: 24:11.

Лучшие бомбардиры сборной СССР:

1) В. Крутов – 5 голов + 3 голевые передачи (8).

2) И. Ларионов – 4 + 2 (6).

3) М. Васильев – 3 + 1 (4).

4) С. Капустин – 2 + 3 (5).

1984.

Кубок Канады – 3-й розыгрыш (1–18 сентября).

Участники: Канада, СССР, ЧССР, Швеция, США, ФРГ.

10 сентября (Эдмонтон): Канада – СССР – 3:6 (2:2, 0:2, 1:2).

13 сентября (Калгари): Канада – СССР – 3:2 (0:0, 1:0, 1:2, 1:0).

Места распределились следующим образом:

1) СССР – 10 очков.

2) США – 7.

3) Швеция – 6.

4) Канада – 5.

5) ЧССР – 1.

6) ФРГ – 1.

1985–1986.

(Московские клубы ЦСКА и «Динамо» против клубов НХЛ и ВХА).

26 декабря 1985 года (Лос-Анджелес): «Лос-Анджелес Кингз» – ЦСКА – 2:5 (0:1, 1:0, 1:4).

27 декабря (Эдмонтон): «Эдмонтон Ойлерз» – ЦСКА – 3:6 (1:1, 1:3, 1:2).

29 декабря (Квебек): «Квебек Нордикс» – ЦСКА – 5:1 (2:0, 1:1, 2:0).

31 декабря (Монреаль): «Монреаль Канадиенс» – ЦСКА – 1:6 (0:1, 0:2, 1:3).

2 января (Сент-Луис): «Сент-Луис Блюз» – ЦСКА – 2:4 (1:1, 0:2, 1:1).

4 января (Миннесота): «Миннесота Норт Старз» – ЦСКА – 3:4 (1:2, 2:0, 0:1).

Итог серии сложился в пользу армейцев: 5 побед, 1 поражение. Счет по забитым шайбам тоже в пользу советских хоккеистов: 26:16.

29 декабря 1985 года (Калгари): «Калгари Флеймз» – «Динамо» – 4:3 (2:1, 0:1, 2:1).

4 января 1986 года (Питтсбург): «Питтсбург Пингвинз» – «Динамо» – 3:3 (1:2, 1:0, 1:1).

6 января (Бостон): «Бостон Брюинз» – «Динамо» – 4:6 (1:1, 2:2, 1:3).

8 января (Баффало): «Баффало Сейбрз» – «Динамо» – 4:7 (0:0, 1:3, 3:4).

Итог серии сложился в пользу динамовцев: 2 победы, 1 поражение и 1 ничья. Счет по забитым шайбам тоже в пользу динамовцев: 19:15.

Общий итог серии был в пользу советских клубов: 7 побед, 2 поражения и 1 ничья. По забитым шайбам счет также был в нашу пользу: 45:31.

1987.

(Сборная СССР против сборной Канады (НХЛ).

11 февраля 1987 года (Квебек): Канада – СССР – 4:3 (1:0, 1:1, 2:2).

13 февраля (Квебек): Канада – СССР – 3:5 (1:0, 0:3, 2:2).

Общий итог серии по матчам – 1:1, по шайбам – 8:7 в пользу сборной СССР.

Кубок Канады – 4-й розыгрыш (28 августа – 15 сентября 1987 года).

Участники: Канада, СССР, ЧССР, Швеция, США, Финляндия.

13 сентября (Гамильтон): Канада – СССР – 6:5 (3:1, 1:2, 1:2, 0:0, 1:0).

15 сентября (Гамильтон): Канада – СССР – 6:5 (2:4, 3:0, 1:1).

Места распределились следующим образом:

1) Канада – 8 очков.

2) СССР – 7.

3) Швеция – 6.

4) ЧССР – 5.

5) США – 4.

6) Финляндия – 0.

1988–1989.

(Советские клубы против клубов НХЛ и ВХА).

26 декабря 1988 года (Квебек): «Квебек Нордикс» – ЦСКА – 5:5 (2:3, 2:1, 0:0).

29 декабря (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Айлендерс» – ЦСКА – 2:3 (0:1, 1:1, 1:1).

31 декабря (Бостон): «Бостон Брюинз» – ЦСКА – 4:5 (0:2, 1:2, 3:1).

2 января 1989 года (Нью-Джерси): «Нью-Джерси Дэвилз» – ЦСКА – 0:5 (0:3, 0:2, 0:0).

4 января (Питтсбург): «Питтсбург Пингвинз» – ЦСКА – 4:2 (0:0, 3:0, 1:2).

7 января (Хартфорд): «Хартфорд Уэйлерс» – ЦСКА – 3:6 (1:4, 1:2, 1:0).

9 января (Баффало): «Баффало Сейбрз» – ЦСКА – 6:5 (4:3, 0:1, 1:0).

Итог серии сложился в пользу армейцев: 4 победы, 2 поражения и 1 ничья. По забитым шайбам успех опять же был за нашими хоккеистами: 31:24.

27 декабря 1988 года (Калгари): «Калгари Флэймз» – «Динамо» (Рига) – 2:2 (0:0, 1:1, 0:0).

28 декабря (Эдмонтон): «Эдмонтон Ойлерз» – «Динамо» (Рига) – 2:1 (1:0, 0:0, 1:1).

30 декабря (Ванкувер): «Ванкувер Кэнакс» – «Динамо» (Рига) – 6:1.

31 декабря (Лос-Анджелес): «Лос-Анджелес Кингз» – «Динамо» (Рига) – 3:5 (1:2, 0:3, 1:0).

4 января 1989 года (Чикаго): «Чикаго Блэк Хоукс» – «Динамо» (Рига) – 4:1 (2:0, 0:1, 2:0).

5 января (Сент-Луис): «Сент-Луис Блюз» – «Динамо» (Рига) – 5:0 (3:0, 1:0, 1:0).

7 января (Миннесота): «Миннесота Норт Старз» – «Динамо» (Рига) – 1:2.

Итог серии сложился в пользу канадцев: 4 победы, 2 поражения и 1 ничья. По забитым шайбам счет был 23:12 в пользу канадцев.

Общий итог серии по выигранным матчам – 6:6. По забитым шайбам успех сопутствовал канадцам: 47:43.

(Советские клубы против клубов НХЛ).

14 сентября 1989 года (Ленинград): «Химик» (Воскресенск) – «Калгари Флэймз» – 2:4 (0:3, 1:1, 1:0).

15 сентября (Москва): «Спартак» (Москва) – «Вашингтон Кэпиталз» – 7:8 (3:2, 2:2, 2:3, 0:1).

16 сентября (Киев): «Сокол» (Киев) – «Калгари Флэймз» – 2:5 (0:2, 2:2, 0:1).

17 сентября (Москва): «Динамо» (Москва) – «Вашингтон Кэпиталз» – 7:2 (2:0, 4:2, 1:0).

18 сентября (Москва): «Крылья Советов» (Москва) – «Калгари Флэймз» – 2:3 (0:0, 1:2, 1:0, 0:1).

19 сентября (Рига): «Динамо» (Рига) – «Вашингтон Кэпиталз» – 1:2 (0:0, 0:0, 1:1, 0:1).

20 сентября (Москва): ЦСКА – «Калгари Флэймз» – 2:1 (0:0, 1:0, 1:1).

21 сентября (Ленинград): СКА (Ленинград) – «Вашингтон Кэпиталз» – 4:5 (3:0, 1:3, 0:2).

Общий итог серии сложился в пользу канадцев: 6 побед против 2 поражений. По забитым шайбам опять же верх взяли канадцы: 30:27.

1989–1990.

(Советские клубы против клубов НХЛ и ВХА).

4 декабря 1989 года (Лос-Анджелес): «Лос-Анджелес» – «Химик» (Воскресенск) – 3:6 (0:2, 1:1, 2:3).

6 декабря (Эдмонтон): «Эдмонтон Ойлерз» – «Химик» (Воскресенск) – 6:2 (1:0, 2:1, 3:1).

8 декабря (Калгари): «Калгари Флэймз» – «Химик» (Воскресенск) – 6:3 (1:1, 2:1, 3:1).

11 декабря (Детройт): «Детройт Рэд Уингз» – «Химик» (Воскресенск) – 2:4 (1:0, 0:1, 1:3).

12 декабря (Вашингтон): «Вашингтон Кэпиталз» – «Химик» (Воскресенск) – 5:2 (2:0, 2:1, 1:1).

14 декабря (Сент-Луис): «Сент-Луис Блюз» – «Химик» (Воскресенск) – 3:6 (3:1, 0:4, 0:1).

Итог серии по выигранным матчам – 3:3. По забитым шайбам победили канадцы: 25:23.

26 декабря 1989 года (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Айлендерс» – «Крылья Советов» (Москва) – 5:4 (2:1, 2:2, 1:1).

27 декабря (Хартфорд): «Хартфорд Уэйлерс» – «Крылья Советов» (Москва) – 4:3 (1:1, 0:1, 2:1, 1:0).

31 декабря (Квебек): «Квебек нордикс» – «Крылья Советов» (Москва) – 4:4 (1:0, 2:3, 1:1, 0:0).

1 января 1990 года (Нью-Йорк): «Нью-Йорк Рейнджерс» – «Крылья Советов» (Москва) – 1:3 (1:1, 0:2, 0:0).

3 января (Монреаль): «Монреаль Канадиенс» – «Крылья Советов» (Москва) – 2:1 (1:0, 1:0, 0:1).

Итог серии был в пользу канадцев: 3 победы, 1 поражение и 1 ничья. По забитым шайбам перевес канадцев был минимальным: 16:15.

27 декабря 1989 года (Виннипег): «Виннипег Джетс» – ЦСКА – 4:1 (1:0, 1:0, 2:1).

29 декабря (Ванкувер): «Ванкувер Кэнакс» – ЦСКА – 0:6 (0:2, 0:3, 0:1).

2 января 1990 года (Миннесота): «Миннесота Норт Старз» – ЦСКА – 2:4 (0:2, 2:1, 0:1).

7 января (Чикаго): «Чикаго Блэк Хоукс» – ЦСКА – 4:6 (2:4, 0:2, 2:0).

9 января (Филадельфия): «Филадельфия Флайерз» – ЦСКА – 4:5 (2:2, 1:1, 1:2).

Итог серии был за армейцами: 4 победы и 1 поражение. По забитым шайбам победили они же: 22:14.

29 декабря 1989 года (Питтсбург): «Питтсбург Пингвинз» – «Динамо» (Москва) – 2:5 (0:2, 2:1, 0:2).

31 декабря (Торонто): «Торонто Мейпл Лифс» – «Динамо» (Москва) – 4:7 (2:3, 1:1, 1:3).

3 января 1990 года (Баффало): «Баффало Сейбрз» – «Динамо» (Москва) – (2:1, 2:1, 0:0).

6 января (Нью-Джерси): «Нью-Джерси Дэвилз» – «Динамо» (Москва) – 7:1 (2:0, 1:0, 4:1).

9 января (Бостон): «Бостон Брюинз» – «Динамо» (Москва) – 1:3 (0:1, 0:0, 1:2).

Итог серии был за динамовцами: 3 победы против 2 поражений. По шайбам была ничья: 18:18.

Общий итог серии сложился в пользу советских хоккеистов: 11 побед и 9 поражений. По забитым шайбам выиграли опять же гости: 78:73.

В период с 1972 по 1990 год советские хоккеисты и канадские профессионалы сыграли почти 200 матчей. Общий итог этих встреч сложился в пользу советской стороны: 96 побед, 63 поражения и 16 ничьих. По забитым шайбам перевес опять же был в нашу пользу: 685:589.

Ледовая война СССР – ЧССР.

Несмотря на то что Советский Союз и Чехословакия после окончания Второй мировой войны стали союзниками по одному социалистическому лагерю, однако в реальности эти отношения были далеки от идеальных. Более того, большинство чехословаков относились к СССР весьма негативно, считая, что тот навязал им коммунистическое правление и отныне диктует им, как жить. А среди советских людей было много таких, кто не мог простить чехословакам их сотрудничество с гитлеровской Германией. Ведь не секрет, что Чехословакия воевала на стороне фашистов, поставляя им не только солдат, но и вооружение: например, чехословацкие заводы в массовом порядке выпускали самолеты, которые бомбили советские города, унося жизни миллионов жителей СССР.

Короче, несмотря на принадлежность к одному соцлагерю, СССР и ЧССР на деле были отнюдь не друзьями. Что неудивительно, памятуя слова, сказанные еще в ХIХ веке Ф. М. Достоевским:

«По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, – не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными… Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшей благодарностью… что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия – страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чисто Славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации».

Спросите, при чем здесь хоккей? Отвечаю: в нем наиболее выпукло проявилась послевоенная ненависть и высокомерие славянских племен чехов и словаков к своему северному соседу. И началось это практически с первых же встреч между хоккеистами ЧССР и СССР, которые состоялись вскоре после окончания войны.

На календаре был февраль 1948 года. Именно тогда к власти в ЧССР пришли коммунисты и в Москву была отправлена хоккейная команда ЛТЦ – лидер чехословацкого первенства, которая должна была преподать азы мастерства советским хоккейным «юнцам». Почему юнцам? Дело в том, что чехословаки на тот момент считались признанными грандами мирового хоккея. Играть в хоккей с шайбой они начали еще в конце ХIХ века. В 1909 году чехословацкая сборная впервые приняла участие в чемпионате мира и Европы, и уже спустя два года взяла «золото» европейского турнира. В итоге к 1948 году чехословаки были семикратными чемпионами Европы и однократными чемпионами мира (1947). А команда ЛТЦ в 1931–1947 годах 14 раз становилась сильнейшей в стране. Во время того турне в 1948 году ЛТЦ противостояла сборная Москвы, составленная из лучших советских игроков того времени (А. Тарасов, В. Бобров, Е. Бабич, З. Зикмунд, В. Блинков, Н. Поставнин, В. Трофимов, Ю. Тарасов, И. Новиков, Х. Меллупс, А. Сеглин и др.).

Когда гости впервые увидели на льду стадиона «Динамо» советских хоккеистов, они не могли сдержать улыбок: наши спортсмены в своих… танкистских шлемах выглядели по меньшей мере нелепо. Этакие «восточные варвары», противостоящие холеным европейцам. По словам гостей, хозяева льда, только недавно начавшие проявлять интерес к канадскому хоккею (регулярный чемпионат в СССР стал проводиться только с 1946 года), не умели поднимать шайбу ото льда, а вратари весьма неуклюже управлялись с ловушкой. Короче, чехословакам это турне из пяти матчей представлялось легкой прогулкой (точно такое же настроение чуть позже будет у канадских «профи» накануне знаменитой Суперсерии-72).

Первые же матчи Суперсерии-48 действительно подтверждали прогнозы гостей – советские оказались слабее, уступив сначала со счетом 11:7, а затем и вовсе 10:1. Однако затем хозяева льда преобразились. Как выяснилось, они оказались весьма способными учениками, буквально на лету перенимая у грандов их мастерство. А тут еще с третьего матча было решено запускать на стадион зрителей – 20 тысяч человек. И вот уже в третьей игре наши уступили гостям всего лишь две шайбы (3:5), в третьем матче сделали ничью (2:2), а в финальной игре и вовсе одолели «грандов» (6:3).

Та последняя игра сложилась наиболее нервозно. К тому моменту чехословаки уже не были теми высокомерными европейцами, приехавшими просвещать «варваров», и выглядели весьма нервными. Еще бы, ведь «варвары» уже ни в чем им не уступали и даже более того – в своем азарте и вовсе их превосходили. Поэтому матч превратился в настоящее кулачное побоище. На площадке не только трещали клюшки, но и… фонтаном била кровь. Гости то и дело удалялись на скамейку штрафников, а хозяева в это время забивали шайбы. В итоге после второго периода чехословаки… отказались продолжать матч, обвинив советских в неспортивном поведении. Ситуация создалась патовая. «Разруливать» ее пришлось послу ЧССР Лаштовичке, который присутствовал на матче. Он пришел в раздевалку к своим землякам и буквально уговорил их продолжить игру, во избежании скандала. Гости вышли на лед, но переломить игру в свою пользу так и не смогли. Один из лучших игроков гостей – Аугустин Бубник тогда произнес историческую фразу: «Мы поняли, что советские хоккеисты очень скоро станут для нас опасными конкурентами». Так и вышло.

Спустя шесть лет советская сборная дебютировала на чемпионате мира и Европы и сразу же завоевала золотые медали, набрав 13 очков (на одно очко меньше было у родоначальников хоккея с шайбой канадцев). Что касается сборной ЧССР, то она заняла 4-е место (8 очков) и уступила советской сборной в очном поединке со счетом 2:5. В итоге за последующие семь лет (1955–1961) противостояние сборных СССР и ЧССР на чемпионатах мира и Европы (ЧМиЕ), а также Олимпийских играх выглядело следующим образом:

1955 (ЧМиЕ) – СССР (2-е место), ЧССР (3-е), очный поединок – 4:0;

1956 (Олимпийские игры) – СССР (1-е), ЧССР (5– е), очный поединок – 7:4;

1957 (ЧМиЕ) – СССР (2-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 2:2;

1958 (ЧМиЕ) – СССР (2-е), ЧССР (4-е), очный поединок – 4:4;

1959 (ЧМиЕ) – СССР (2-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 4:3.

1960 (ОИ) – СССР (3-е), ЧССР (4-е), очный поединок – 8:5;

1961 (ЧМиЕ) – СССР (3-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 4:6;

1962 (ЧМиЕ) – СССР и ЧССР не участвовали.

С 1963 года началась «золотая эпоха» для сборной СССР, которая на протяжении девяти (!) лет завоевывала золотые медали мировых и олимпийских первенств. У сборной же ЧССР были следующие показатели:

1963 (ЧМиЕ) – 3-е место, очный поединок ЧССР – СССР – 1:3;

1964 (ОИ) – 3-е, ЧССР – СССР – 5:7;

1965 (ЧМиЕ) – 2-е, ЧССР – СССР – 1:3;

1966 (ЧМиЕ) – 2-е, ЧССР – СССР – 1:7;

1967 (ЧМиЕ) – 4-е, ЧССР – СССР – 2:4.

В 1968 году чемпионат мира и Европы проходил в рамках зимних Олимпийских игр. На нем противостояние между сборными СССР и ЧССР выдалось наиболее ожесточенным. Почему? В то время в Чехословакии проходили политико-экономические реформы (с начала 60-х), должные заметно либерализовать тамошнее общество. Однако минусом этих реформ было усиление русофобских настроений в обществе, которые зижделись на твердой убежденности большинства чехословаков в том, что прежний союз ЧССР с СССР в рамках соцлагеря себя изжил и требует серьезной трансформации в сторону большей свободы для чехословаков. В последней доминировали настроения типа «Мы не согласны быть рабами коммунистов, как русские» (пресловутая «рабская парадигма русской нации», которая внедрялась либеральной общественностью как в ЧССР, так и в СССР). Поэтому столь напряженным выдалось хоккейное противостояние сборных ЧССР и СССР в рамках зимних Олимпийских игр в Гренобле 15 февраля 1968 года.

Уже после первого периода советские хоккеисты уступали чехословацким 1:3. А в третьем, после того как на табло было 5:2 в пользу сборной ЧССР, советские тренеры (А. Тарасов и А. Чернышев) сменили вратаря В. Коноваленко на В. Зингера. При этом Тарасов бросил в сторону Йозефа Голонки, который в рядах сборной ЧССР в том матче был главным форвардом (забросил две шайбы, в том числе и пятую, и сделал две голевые передачи), фразу: «Ты фашист!» По словам Голонки:

«Мне стало ужасно обидно – я, как и почти все жители Чехословакии (он сам словак. – Ф. Р.), считал себя лучшим другом Советского Союза. Мой отец, потомственный рабочий, во время войны дезертировал из армии, которую немцы собирали в стране для отправки на восточный фронт. Специально дезертировал, чтобы не воевать за гитлеровцев. Какой я после этого фашист?

Пришлось подъехать поближе к скамейке советской команды и, изобразив скрипача, у которого вместо смычка клюшка, пропеть в лицо Тарасову сочиненный тут же куплет. В нем было много нецензурных русских слов, а примерный смысл сводится к фразе «Дорогой, хрен с тобой!»…».

Тот матч советская сборная проиграла со счетом 4:5. Однако все равно стала олимпийским чемпионом, поскольку чехословаки проиграли канадцам и сыграли вничью со шведами. А спустя семь месяцев (21 августа 1968 года) войска Варшавского договора вошли в Чехословакию, чтобы поставить крест на тамошних либеральных реформах («бархатная контрреволюция»). С этого момента практически у всех жителей ЧССР появилась причина возненавидеть СССР еще больше. И хоккейное противостояние между сборными СССР и ЧССР с этого момента ожесточилось еще сильнее. Причем ведущую скрипку в нем играли именно чехословацкие хоккеисты, в то время как советские игроки никаких политических претензий к своим чехословацким визави не имели.

С декабря 1967 года в Москве начал проводиться турнир на приз газеты «Известия». Так вот, в первом его розыгрыше успех сопутствовал сборной СССР – она заняла 1-е место. На 2-м расположилась наша 2-я сборная, а вот 3-е и 4-е места достались 2-й и 1-й сборным Чехословакии. Причем случилась парадоксальная вещь: наша 1-я сборная проиграла 2-й чехословацкой со счетом 1:3, а вот 1-ю сборную ЧССР обыграла с разгромным счетом 9:1.

Второй розыгрыш приза «Известий» должен был проходить в декабре 1968 года, но чехословацкие власти отказались присылать на него свою сборную из-за августовских событий.

Тем временем чемпионат мира и Европы в 1969 году должен был проходить в столице ЧССР городе Праге. Однако советская сторона, понимая, каким взрывоопасным для нашей сборной может сложиться этот турнир, который должен был состояться спустя всего-то 7 месяцев после августовских событий прошлого года, убедила ИИХФ перенести турнир в другое место. И тогда провести ЧМиЕ согласилась Швеция (Стокгольм). Однако накал противостояния между сборными СССР и ЧССР от этого отнюдь не снизился.

На том турнире эти сборные сыграли между собой две игры. И в обеих верх одержали чехословаки, которые всерьез полагали, что это главные матчи в их спортивной биографии. Они могли проиграть любые другие игры того первенства, но поражения от советских хоккеистов родина бы им не простила. Ведь в Стокгольм сборную ЧССР провожали тысячи болельщиков, которые скандировали: «Они нам танки, мы им – бранки (шайбы)!».

Уже в первом же матче 21 марта 1969 года чехословацкий вратарь Владимир Дзурилла творил настоящие чудеса, отбивая даже самые неберущиеся шайбы. Кстати, именно на том чемпионате расстроилась дружба Дзуриллы с советским вратарем Виктором Коноваленко. Первый стал всячески избегать своего советского коллегу, а однажды, завидев его в коридоре, бросился… бежать в обратную сторону.

В том памятном матче Дзурилла отразил все броски советских хоккеистов, а вот Коноваленко две шайбы пропустил. И матч закончился победой сборной ЧССР 2:0. Ликовала в тот момент не только вся Чехословакия (особенно бурно это происходило в Праге), но и хозяин чемпионата – Швеция, которая, как и весь Запад, осудила ввод войск Варшавского договора в ЧССР. Поэтому, когда во время матча на поле внезапно выскочил некий молодой чехословацкий эмигрант с плакатом на груди «Мы не боимся Советов», шведские стражи порядка не стали мешать ему подольше пробыть на льду, чтобы все присутствующие (а также телезрители) смогли вдоволь насладиться его протестом.

После того поражения сдало здоровье у нашего тренера А. Тарасова – подвело сердце. Отметим, что до этого у него уже было два инфаркта и третий грозил ему смертельным исходом. Однако в Швеции все обошлось. И спустя неделю (28 марта) Тарасов снова вывел своих игроков против заклятых «друзей» чехословаков. И опять последние бились насмерть. В итоге, несмотря на то что до этого сборная СССР никогда не проигрывала дважды одному сопернику в рамках одного турнира, здесь случилась осечка – наши уступили со счетом 3:4. Причем, проигрывая в первом периоде 0:2, наши во втором сравняли счет, и только в третьем уступили 1:2. Именно тогда произошел знаменитый «расстрельный» эпизод: игрок сборной ЧССР Ярослав Холик упал на лед и, имитируя клюшкой автомат, направил ее в сторону скамейки сборной СССР и начал… «расстреливать» советских игроков вместе с их тренерами.

Рассказывает Я. Холик: «Мы с братом Иржи всегда относились к советским ребятам со злостью и в то же время с восхищением за их мастерство. Хотя злость все-таки доминировала – на площадке мы были готовы лед грызть, только чтобы победить русских. Сколько я ударов от советских защитников получил и раздал в ответ – не перечесть. Особенно доставал меня Рагулин – на коньках-то он катался плоховато, зато силищей обладал неимоверной. Помню, в Москве он меня с размаху приложил ко льду и держит. Я дергаюсь: «Пусти, гад!» – кричу. А он мне еще долбанул и на смену поехал. «Ну, ладно, – думаю. – Я тебе отомщу!».

А потом как-то мы с моей пани отправились в отпуск в СССР, в Сухуми. Вдруг как-то у нашей гостиницы с визгом останавливается такси и из него выходит Рагулин. Оказывается, он откуда-то прознал, что мы в Союзе, и приехал пригласить нас в гости. Ну как тут откажешь? Мы тогда славно погуляли и выпили немало – он, конечно, и тут меня превзошел. А потом через год уже я позвал Рагулина в Прагу. В итоге мы с ним здорово сошлись…».

Но вернемся на чемпионат мира и Европы 1969 года.

После финальной сирены во второй игре со сборной СССР чехословаки были на вершине счастья. Некоторые из них (Й. Голонка, братья Холики, В. Дзурилла) даже совершили ритуальное действо: упали на лед и принялись его… целовать. А потом почти вся команда ЧССР отказалась пожать руки советским хоккеистам. Подобных демаршей первенство мира еще не видало. Как вспоминает Й. Голонка:

«Как капитан команды я вышел на церемонию рукопожатия – чтобы нашей делегации не пришлось платить штраф. А вот за отказ остальной команды пожимать руку сопернику денежное наказание предусмотрено не было. Я ехал вдоль строя советских ребят и объяснял им, что они остаются нашими друзьями, но сборная Чехословакии обязана выразить протест против ввода войск Варшавского договора в страну».

Что касается советских хоккеистов, то они никак не могли взять в толк, почему чехословацкие коллеги сделали именно их виновными в действиях своих правителей. Ведь спортсмены всегда старались быть вне политики, хотя это не всегда удавалось. Однако, в отличие от хоккеистов сборной СССР, их коллеги из сборной ЧССР были чрезвычайно политизированы, и особенно после событий августа 68-го.

После второй победы сборной ЧССР над советской дружиной на чемпионате мира-69 практически никто в ЧССР уже не сомневался, что их сборной по силам выиграть «золото» турнира. Ведь главный соперник был повержен дважды. Но в ситуацию внезапно вмешались… шведы. Хоккеисты «Тре крунур», хотя и не испытывали больших симпатий к советской сборной, сами мечтали выиграть «золото», поскольку принимали чемпионат у себя дома. А чехи надеялись «скатать» с ними последнюю игру вничью (первую шведы выиграли 2:0) и забрать себе «золото». Но хозяева чемпионата совершили немыслимое: на последних минутах матча при счете 0:0 умудрились «пробить» непробиваемого В. Дзуриллу (это сделал Рогер Ульссон). В итоге шведы обеспечили себе 2-е место, а «золото» чемпионата досталось сборной СССР, которая победила тех же шведов дважды (4:2 и 3:2). Таким образом, зря чехословацкие игроки лобызали лед Дворца спорта «Юханнесхоф» – им досталась всего лишь «бронза».

Однако в Чехословакии их встречали как настоящих героев тысячи болельщиков. И все потому, что игроки сборной ЧССР дважды обыграли советских «оккупантов». Не случайно в руках у встречающих были плакаты, где вместо надписей были зафиксированы два победных счета: 2:0 и 4:3.

В декабре 1969 года в Москве состоялся 3-й розыгрыш на приз газеты «Известия». Чехословаки прислали на него свою сборную, но выступила она неудачно – вновь заняла 3-е место. Причем сборной СССР чехословаки уступили с разгромным счетом 2:8 (наши стали победителями турнира).

Чемпионат мира и Европы 1970 года должен был проходить в Москве. Но советские власти от этой чести отказались: побоялись испортить юбилей В. И. Ленина (он выпадал аккурат на дни проведения чемпионата) не столько проигрышем своей сборной (в нее власти как раз верили), сколько скандальными выходками со стороны игроков сборной ЧССР. В итоге турнир вновь согласилась приютить у себя Швеция. И там чехословацко-советская ледовая война была продолжена.

Во время первой игры сборных СССР и ЧССР (18 марта 1970 года), которую чехословацкие хоккеисты проиграли 1:3, с их стороны в большом ходу были удары исподтишка, словесные оскорбления. Но матч 27 марта стал еще более скандальным. Примерно в середине матча, когда наши уже уверенно вели со счетом 4:0, игрок чехословацкой сборной Вацлав Недомански (отметим, что в 1967 году, к 50-летию советской власти, ему присвоили звание «Заслуженного мастера спорта СССР»!) через плечо нашего капитана Вячеслава Старшинова плюнул в лицо Александру Мальцеву. Этот эпизод удалось поймать в объектив своего фотоаппарата одному из шведских корреспондентов, и уже на следующий день этот снимок был вынесен на первую полосу газеты «Экспрессен». Стоит отметить, что советские спортсмены сполна расквитались с чехословацкими спортсменами за этот вопиющий поступок их капитана: разгромили сборную ЧССР со счетом 5:1.

Заметим, что Недомански был одним из самых антисоветски настроенных игроков сборной ЧССР и своими действиями провоцировал и других игроков своей сборной на разного рода выпады против советских игроков и тренеров. Именно поэтому, когда в декабре того же 1970 года в Москве должен был проходить очередной (4-й по счету) розыгрыш приза «Известий», советские власти попросили своих коллег в Праге не присылать в составе сборной ЧССР Недомански. И он остался дома. Самое интересное, но без него чехословацкая сборная нанесла поражение всем своим соперникам (в том числе и сборной СССР со счетом 3:1) и выиграла турнир.

Недомански вновь появился в сборной ЧССР на чемпионате мира и Европы в 1971 году, который проходил в Швейцарии. Там чехословаки сумели завоевать титул чемпионов Европы, а вот победителями в мировом первенстве стала сборная СССР. Причем с чехословаками наши ребята сыграли неудачно: первый матч завершился вничью 3:3, а вот второй…

Он проходил в четверг, 1 апреля, и поначалу ничто, кажется, не предвещало для советских хоккеистов поражения. После первого периода на табло сияли цифры – 1:1. На четвертой минуте второго Валерий Харламов подправил шайбу в ворота соперников после дальнего щелчка Виктора Кузькина. 2:1 – наша команда впервые на этом чемпионате повела в счете в игре со сборной ЧССР.

Наши ребята продолжают атаковать: стопроцентные моменты имеют поочередно Александр Мальцев (за несколько дней до этого, на тренировке, он мощным щелчком пробил пластиковый бортик ледовой арены «Вернэ» в Женеве), Владимир Петров, Валерий Харламов, Борис Михайлов, но шайба как заколдованная не идет в ворота чехов. А в подобных видах спорта есть такое правило: если не забиваешь сам, то забивают тебе.

Вскоре на скамейку штрафников отправляется Александр Рагулин, и чехословацкие хоккеисты восстанавливают равновесие – 2:2. Так заканчивается второй период. А в заключительной двадцатиминутке фортуна отвернулась от нашей сборной окончательно. У нас вновь удаление – правила нарушил Вячеслав Старшинов, – и чехи выходят вперед – 3:2. Судя по всему, это был перелом в игре, поскольку затем в наши ворота влетели еще две шайбы. В итоге мы проиграли 2:5, а вместе с этим и титул чемпионов Европы, который достался чехословакам, обыгравшим через день финнов. Однако титул чемпионов мира наша сборная отстояла, обыграв шведов. А сборная ЧССР умудрилась проиграть не только шведам (5:6), но и аутсайдеру – сборной США (1:5), после чего заняла 2-е место.

На 5-м розыгрыше приза «Известий» в декабре 1971 года сборная СССР оказалась сильнее сборной ЧССР, обыграв ее со счетом 5:2, и снова (в четвертый раз) стала первой (сборная ЧССР довольствовалась 2-м местом.

Спустя два месяца – в феврале 1972 года – на зимних Олимпийских играх в Саппоро снова отличился все тот же Вацлав Недомански. Во время встречи сборных СССР и ЧССР (13 февраля) он схватил со льда шайбу и запустил ее… в советского тренера Анатолия Тарасова. К счастью, у того оказалась отменная реакция и он успел вовремя увернуться от резинового снаряда. Как объясняет сам Недомански:

«На Тарасова я до сих пор имею зуб. Какими словами обзывал он меня со скамейки запасных, не передать. Не думал, наверно, о том, что русский язык мы тогда изучали в школе и что я его прекрасно понимал. Вот я и не сдержался в конце концов…».

В другом эпизоде того же матча от Недомански уже досталось другому нашему тренеру – Аркадию Чернышеву. Это случилось после того, как Александр Якушев жестко припечатал Недомански к борту, на что Чернышев отреагировал громкой похвалой. Услышав это, чех ударил кулаком советского коуча.

Однако все эти грубости не помогли чехословакам. Тот матч развивался по следующему сценарию.

Поначалу чехословаков здорово подвел их вратарь Владимир Дзурилла, который так разволновался, что уже в первом периоде допустил две досадные ошибки и пропустил две «бабочки». А когда в начале второго периода он пропустил и третью шайбу, то многим показалось, что игра уже сделана. Однако чехословаки с таким положением вещей не согласились и с удвоенной энергией бросились на штурм наших ворот. Вскоре им удалось размочить счет. Но назадолго до сирены Дзурилла пропустил четвертую шайбу.

В заключительной двадцатиминутке чехословацкие спортсмены бросились в последний штурм и сумели забросить в ворота Третьяка еще одну шайбу. Счет стал 4:2 в нашу пользу. Затем в течение нескольких минут чехи беспрерывно атаковали ворота советской сборной, пытаясь во что бы то ни стало сократить отставание до минимума. Если бы им это удалось, то в психологическом плане ситуация была бы на их стороне. Но это понимали и наши ребята. В итоге им удалось выдержать натиск соперника, а затем, забросив еще одну шайбу, установить окончательный итог игры – 5:2.

Во время той игры интересная история произошла с нашим знаменитым биатлонистом Александром Тихоновым. Будучи ярым поклонником хоккея (в свое время Тихонов даже собирался стать хоккеистом), он буквально спал и бредил мыслью о том, чтобы увидеть решающий поединок хоккейного турнира не с обычной трибуны, а со скамейки запасных советской сборной. То есть наблюдать за матчем, что называется, впритык. Однако осуществить эту мечту было крайне трудно – тренер нашей сборной Анатолий Тарасов отличался крутым нравом и никогда бы не позволил чужому человеку (а все те, кто не имел непосредственного отношения к хоккею, приравнивались им к «чужакам») находиться в расположении сборной. Но, зная об этом, Тихонов решил пойти окольным путем. Он «подкатил», к другому тренеру команды – Аркадию Чернышеву, за которым прочно укрепилось прозвище «либерал», и сумел уговорить его разрешить ему эту авантюру. Поскольку все советские спортсмены в Саппоро в повседневном быту носили одинаковую форму, Чернышев посоветовал Тихонову затесаться к хоккеистам и таким «макаром» проскочить в автобус. Что и было сделано шустрым биатлонистом. Таким же способом он проник и в раздевалку хоккеистов. Правда, если в автобусе условия пребывания были идеальными – Тихонов спрятался на последнем сиденье, ловко прикрытый хоккеистами, среди которых у него было много друзей, то в раздевалке пришлось пойти на жертвы – не снимая шубы, Тихонов лег в угол, а друзья-хоккеисты забросали его баулами со спортивной амуницией. Далее послушаем рассказ самого биатлониста:

«Раздается голос Тарасова: «Начинаем разминку!» Хоккеисты начинают прямо в раздевалке приседать, отжиматься… И такой запах пота – это в душной-то раздевалке! Я к тому времени и сам вспотел: долго ли можно пролежать в шубе, да еще под кучей запасной формы? В общем, в какой-то момент я высунул голову, чтобы набрать в легкие воздуха, и… встретился глазами с Тарасовым. Молчим, смотрим друг на друга. Он, конечно, меня узнал:

– Ну ладно, оставайся, раз пришел. У нас как раз некому подежурить на запасных клюшках. Справишься?

Я закричал:

– Конечно!

А с заданием Тарасова, кстати, не справился. Так увлекся игрой, что не стал разбирать, где чья клюшка. А они же все подписаны! И вдруг Женя Мишаков ломает клюшку прямо рядом со мной, у бортика. И ко мне: «Дай клюшку!» Я вытащил первую попавшуюся и подал. А Мишаков этой клюшкой вскоре гол забивает. Несется по площадке: «А-а-а!» Поднимает глаза кверху – и видит, что клюшка не его. «Студент, – кричит мне, – я тебя убью!» (Непонятно почему, но Мишаков всегда называл меня Студентом…) Я ему отвечаю: «Иди на фиг! Своей клюшкой и я бы забил. А ты вот забей еще разок чужой!..» Команда чуть со скамейки не попадала от смеха. Чернышев же поспешил ко мне: «Отойди от клюшек! Кто-нибудь другой пусть подает! А то еще несколько таких шуток – и тебя действительно убьют…».

Заметим, что чемпионат мира и Европы 1972 года должен был пройти спустя месяц после Олимпиады в столице Чехословакии городе Праге. И руководство Спорткомитета ЧССР обратилось к советским коллегам с настоятельной просьбой… не присылать к ним А. Тарасова ввиду возникновения ненужных эксцессов (на советского тренера пожаловался не только Недомански, но и другие игроки сборной ЧССР, а также их тренеры). Самое интересное, но советские спортивные чиновники вняли этой просьбе и доверили руководство сборной другим тренерам: В. Боброву и Н. Пучкову. Более того, они чуть ли не обязали их в целях смягчения вражды между сборными ЧССР и СССР уступить хозяевам лавры победителей турнира. В итоге в Праге наши ребята первый матч скатали с чехословаками вничью (3:3), а второй проиграли.

Последняя игра прошла 20 апреля и получилась на редкость драматичной. Вратарь чехословаков Иржи Холечек впоследствии рассказывал, что его команда готовилась к игре очень тщательно и старалась найти противоядие против самой грозной советской тройки Викулов – Мальцев – Харламов. Для этого на тренировке двое запасных игроков – Глинка и Хаас – исполняли «роли» Мальцева и Харламова, стараясь действовать в манере, отличающей этих виртуозов шайбы, а хоккеисты основного состава отрабатывали варианты нейтрализации нашей ведущей тройки. Но даже несмотря на эту подготовку, полностью нейтрализовать нашу тройку чехословакам не удалось, хотя матч они выиграли. Но расскажем обо все по порядку.

Первый период прошел при полном преимуществе хозяев поля. Уже на 9-й минуте Недомански распечатал ворота Третьяка, а спустя 37 секунд он же удвоил счет (причем обе шайбы он забил с подачи Мартинеца). Во втором периоде игра выравнялась, и на две наши шайбы (их забили Мальцев, которого признают лучшим нападающим на турнире, и Харламов) чехословаки ответили только одной. Но счет был в их пользу – 3:2. Все должно было решиться в заключительной двадцатиминутке. Она началась с атак советской сборной, однако соперники сумели грамотно выстроить оборону и в итоге выстояли. Кроме этого, в третьем периоде тройка братья Холики – Клапач сумела надежно нейтрализовать нашу ударную тройку Викулов – Мальцев – Харламов и не позволила им больше забить. Итог: чехословаки выиграли 3:2 и стали реальными претендентами на победу в турнире. И они ее добились, поскольку два дня спустя наша сборная допустила досадную осечку, сыграв вничью со шведами 3:3 (и это при том, что в первой игре наши одолели шведов со счетом 9:4!). Впервые за последние восемь лет сборная СССР осталась без титула чемпионов мира (взяла 2-е место), а чехословаки поднялись на высшую ступеньку пьедестала почета спустя 23 (!) года после своей предыдущей победы. Стоит отметить, что неудачное выступление нашей сборной повлекло изменения в тренерском составе команды: Всеволод Бобров остался «у руля», а вот Николая Пучкова сменил на тренерском мостике Борис Кулагин. Этот тандем должен был теперь подготовить сборную к сентябрьским играм с канадцами.

Между тем в декабре 1972 года, во время розыгрыша приза «Известий», наши ребята взяли у чехословаков реванш. Их матч прошел 23 декабря во Дворце спорта в Лужниках. Четырнадцать тысяч зрителей, пришедшие на матч, и миллионы телезрителей, прильнувшие к экранам своих телевизоров (игра транслировалась в два часа дня), надеялись увидеть захватывающий спектакль. И они не ошиблись в своих предчувствиях. Чехословаки всерьез помышляли о том, чтобы испортить русским праздник по всем статьям: выиграть у них дома, да еще в разгар празднеств по случаю 50-летия образования СССР. Но и наши ребята были настроены выиграть у гостей по тем же причинам. Короче, в тот день сошлись два непримиримых соперника.

В течение двух периодов напряжение в игре не спадало буквально ни на секунду. Стоило одной команде навалиться на ворота другой, как тут же следовал ответный вал. В нашей сборной слаженно действовали все звенья, но самыми эффективными оказались два: Мальцев – Шадрин – Якушев и звено, которое долгое время было разъединено, и только месяц назад вновь воссоединившееся – Михайлов – Петров – Харламов (их разъединили летом 71-го).

На первый перерыв соперники ушли, довольствуясь ничьей – 1:1. Во втором периоде нашим ребятам немного подфартило, и на четыре их шайбы гости ответили только тремя. А в третьем периоде силы чехословаков иссякли – они ни разу не сумели «распечатать» ворота Третьяка, в то время как советские хоккеисты трижды огорчали их вратаря Иржи Холичека. Итог: 8:4 в пользу нашей сборной (у нас отличились: дважды – Харламов, Якушев, по одной шайбе забили: Гусев, Мальцев, Петров, Анисин). Наши на 1-м месте, чехословаки – на 2-м.

Минуло еще три месяца, и подоспел очередной чемпионат мира и Европы, который проходил уже в Москве. Первая игра СССР – ЧССР состоялась 5 апреля 1973 года. Первый период прошел во взаимных атаках и завершился вничью 1:1. Во второй двадцатиминутке наши сумели выйти вперед, а в середине третьей Харламов увеличил разрыв до двух шайб. После этого многим показалось, что дело сделано. Однако чехословаки думали иначе. Вскоре один из наших игроков отправился на скамейку штрафников, и гости вновь сократили разрыв до минимума. Вот когда напряжение в матче достигло своего высшего накала. Концовка матча прошла в непрерывных атаках на ворота Третьяка, но наш голкипер творил настоящие чудеса вратарской техники, так и не позволив сопернику «распечатать» свои ворота еще хотя бы один раз. Таким образом, после четырех игр, в которых наша сборная умудрилась забросить 37 (!) шайб, она возглавила турнирную таблицу чемпионата.

В пятницу, 13 апреля, на чемпионате мира по хоккею состоялся второй, решающий, матч СССР – Чехословакия. О том ажиотаже, который сопутствовал ему, особо говорить, надеюсь, не надо, ведь именно в нем решалась судьба золотых медалей первенства. Достаточно сказать, что в кассах стадиона билетов на него не было уже давно, а у спекулянтов они стоили две сотни рублей (полторы месячной зарплаты!). Зрители, которые в тот день имели счастье попасть во Дворец спорта, и те, кто наблюдал эту встречу по телевизору, не прогадали – игра получилась по-настощему захватывающей. Первыми открыли счет наши хоккеисты – это сделал Александр Якушев. Однако чехословаки быстро отыгрались (И. Холик), но на перерыв команды ушли при счете 2:1 в пользу сборной СССР (гол забил Валерий Харламов). Во втором периоде хоккеисты ЧССР предприняли несколько отчаянных попыток переломить ход игры, но у нас в воротах блестяще играл Третьяк. А когда боевой настрой соперников немного спал, Борис Михайлов увеличил разрыв – 3:1. В последней двадцатиминутке команды обменялись голами (у нас вновь отличился Михайлов), и сборная СССР досрочно завоевала титул чемпионов мира (20 очков), а сборная ЧССР довольствовалась 3-м местом (13 очков), пропустив вперед себя шведов (15 очков).

Следующий чемпионат мира и Европы по хоккею с шайбой проходил в столице Финляндии городе Хельсинки. Первая игра между сборными СССР и ЧССР состоялась вечером 8 апреля 1974 года (трансляция по ЦТ в 17.55). Чехословаки в тот день играли намного лучше наших. Уже на 8-й минуте матча, после досадной ошибки Якушева, Недомански открыл счет. Спустя девять минут Махач увеличил разрыв, а еще через две минуты Мартинец и вовсе сделал счет неприличным – 3:0. Говорят, сам Брежнев, сидя у телевизора у себя на даче в Завидове, так сильно метал громы и молнии перед телевизором, что его супруге пришлось вмешаться в происходящее и чуточку урезонить супруга. Но спокойствие генсека длилось недолго и уже через несколько минут его крики снова стали сотрясать дачу.

Еще сильнее разошелся тогдашний советский посол в Финляндии, который в перерыве прибежал в нашу раздевалку и, потрясая кулаками, набросился на советских хоккеистов. Он кричал: «Вы же позорите страну! Я Леониду Ильичу сообщу о том, как вы себя ведете!» Посла понять можно: от неуспеха нашей команды могла зависеть и его дипломатическая карьера. Но эти крики так и не придали силы нашим ребятам, и во втором периоде они окончательно расклеились и пропустили в свои ворота еще три безответные шайбы (это сделали Глинка, Штясны и все тот же Мартинец). Счет 6:0 на табло буквально обескураживал советских болельщиков. Таких поражений наша сборная не знала на чемпионатах мира аж 19 лет, когда проиграла в 1955 году канадской команде «Пентиктон Вииз» со счетом 5:0.

В третьем периоде нашим все-таки удалось отквитать одну шайбу – это сделал Борис Михайлов. Но уже вскоре после этого Глинка вновь сделал разрыв прежним. И когда в конце игры Владимир Петров все-таки вновь сократил разрыв, оптимизма нашим болельщикам это не прибавило. Как признается чуть позже наш вратарь Владислав Третьяк:

«После проигрыша ЧССР мы не спали почти всю ночь. Нам сегодня нанесли такой удар, какого сборная не испытывала уже очень давно. Да, все мы сыграли очень плохо. Все.

Говорят, что существует предчувствие беды. Может быть, и так. У нас в тот день никакого предчувствия не было. Все шло как положено: легкая утренняя тренировка (раскатка), собрание, отдых, настройка на матч…

На разминке я чувствовал себя отлично. И ребята были в порядке. Что случилось потом – ума не приложу. Никак не получалась атака. А соперникам только этого и надо, они изо всех сил обрушились на нас. Шайба то и дело мечется у моих ворот.

«Стыдно. Собраться надо», – говорили мы друг другу в переревых. «Возьмите себя в руки, ведь за вас болеют миллионы людей», – упрашивали тренеры. Но началась игра, и соперники снова становились хозяевами положения…

На следующий день в команде состоялось собрание. Оно было долгим и принципиальным. Досталось всем, в особенности второй и третьей тройкам. Защитникам за игру – двойка. Все очень переживают. Михайлов говорит, что еще ни разу так не нервничал, как вчера. Анисин весь осунулся… У меня такое впечатление, что к чемпионату у Анисина произошел спад формы. «Ну, не получается ничего, хоть убей, – в сердцах говорит он. – Стараюсь вовсю, а игра не ладится».

С помощью видеомагнитофона мы три раза просмотрели весь вчерашний матч… На собрании решено: будем продолжать борьбу за золотые медали…».

Второй поединок между двумя непримиримыми соперниками состоялся вечером 18 апреля. Наши тренеры Всеволод Бобров и Борис Кулагин перед игрой «перетасовали» все тройки. Место рядом с Борисом Михайловым и Валерием Харламов вместо травмированного Владимира Петрова занял Александр Мальцев, а на его место рядом с Александром Якушевым и Владимиром Шадриным тренеры поставили Юрия Лебедева.

Игра началась с бешеных атак чехословаков на ворота Третьяка. Однако наша «двадцатка» защищала «рамку», как не всякий зверь защищает свое жилище, и все попытки противника пробить его так и не увенчались успехом. Невольно подыграл чехам наш защитник Геннадий Цыганков, который нарушил правила, и судья удалил его аж на 5 минут. Вот тогда чехословаки и вышли вперед. И до конца первого периода нашим так и не удалось восстановить равновесие. А в перерыве в раздевалке советской сборной произошел весьма неприятный инцидент. В тот момент когда Всеволод Бобров устраивал команде справедливый разнос, туда без стука вошел руководитель нашей делегации Валентин Сыч в сопровождении все того же советского посла в Финляндии, который во время первый игры с чехами устраивал нашим хоккеистам разнос. Видимо, и в этот раз он собирался сделать то же самое, но не получилось. Едва гости переступили порог раздевалки, как Бобров, не меняя тона, произнес: «Закройте, пожалуйста, дверь. С той стороны». Гости вынуждены были удалиться. Чуть позже посол накатает в ЦК докладную на Боброва – мол, тот груб и бесцеремонен, – и в итоге Боброва отстранят от руководства сборной. Но это будет позже, а пока вернемся на лед хельсинкского Дворца спорта.

Во втором периоде наши хоккеисты взяли инициативу в свои руки и надолго прижали чехословаков к своим воротам. Наконец упорство наших игроков было вознаграждено: на 14-й минуте Михайлов восстановил равновесие. А через минуту уже Якушев вывел нашу команду вперед. После этого гола чехи буквально с цепи сорвались. Как вспоминает Владислав Третьяк: «Чехословацкие хоккеисты заставляли меня в дикой пляске метаться от штанги к штанге…».

И все же спортивное счастье в тот день сопутствовало советским спортсменам. За минуту до того, как сирена должна была возвестить об окончании второго периода, Мальцев блестящим броском заставил чехословацкого вратаря Иржи Холечека достать третью шайбу из своих ворот. И хотя в третьем периоде чехи приложили максимум старания, чтобы переломить ход игры, у них из этого ничего не получилось. Как говорится, нашла коса на камень. Наши тогда взяли золотые медали (18 очков), а чехословакам досталось «серебро» (14 очков).

Однако в декабре 1974 года, на призе «Известий», наши уже уступили чехословакам «золото» первенства, заняв 2-е место. Шесть матчей СССР – ЧССР (они проводились в три тура) закончились со счетом 6:3, 1:6, 3:3, 2:4, 3:4, 3:9. Как видим, результат более чем убедительный: чехословаки победили четыре раза (один матч даже с разгромным счетом) и только один раз проиграли.

Весной 1975 года в ФРГ проходил очередной чемпионат мира и Европы. Блестяще пройдя первый круг, наши ребята с таким же успехом играли и во втором. Обыграв сборные Финляндии (5:2), Польши (15:1), они 17 апреля 1975 года сошлись в решающем поединке со своими принципиальными соперниками – чехословаками. Последние, уступив нам в первом круге со счетом 2:5, теперь рассчитывали на реванш, который мог обеспечить им общую победу в турнире. Короче, это был поистине решающий матч.

Чехословаки избрали свою любимую тактику – от обороны, рассчитывая ловить советских хоккеистов на контратаках. Но наши действовали настолько грамотно, что шансов у противника было не слишком много. В итоге первую шайбу забили наши – это сделал Владимир Петров с помощью своего знаменитого «щелчка». Затем Владимир Лутченко удвоил счет. Однако чехословаки сумели-таки размочить счет и какое-то время у них оставались шансы переломить ход встречи. Но тут блестяще сыграл страж наших ворот Владислав Третьяк. А вот чехословацкий вратарь Иржи Холечек сплоховал: дважды пропустил шайбы после бросков спартаковца Виктора Шалимова. В результате сборная СССР победила 4:1 и досрочно стала чемпионом мира и Европы (20 очков), а сборная ЧССР заняла 2-е место (16 очков).

В конце того же года непримиримые соперники встретились снова, на этот раз в Москве на призе «Известий». На календаре было 21 декабря. Матч получился на редкость захватывающим. К началу третьего периода наши хоккеисты вели со счетом 3:1, но чехословаки сумели сократить разрыв до минимума. Забей они еще одну шайбу, и судьба матча могла бы сложиться совсем иначе. Но наши выстояли, благодаря чему в седьмой раз завоевали Кубок «Известий». Самым результативным игроком турнира стал Валерий Харламов, забивший пять шайб (две из них в матче с ЧССР) и сделавший две голевые передачи.

Минуло всего полтора месяца, как в австрийском городе Инсбруке состоялись зимние Олимпийские игры. Одним из самых захватывающих поединков там можно смело назвать хоккейный матч за олимпийское «золото» между сборными СССР и ЧССР, который прошел 14 февраля 1976 года (трансляция по ЦТ в 22.25). Ох, и матч это был, я вам признаюсь – просто супер! Настоящая драма на льду. Столько лет прошло с тех пор, а я до сих пор помню те чувства, которые охватывали меня на протяжении всей игры: я то скрипел зубами от отчаяния, то прыгал от счастья (кричать при этом было нельзя, поскольку все мои домашние уже давно спали).

О том, в каком предстартовом волнении находились хоккеисты, говорят слова Александра Якушева. О своей ночи накануне решающего матча он вспоминает следующим образом: «Ты должен, просто обязан заснуть. Но не можешь. Злишься, думаешь: молодые не спят – ладно, волнуются. Но ведь ты уже прошел одну Олимпиаду. Где твое олимпийское спокойствие? Вижу, как рядом лежит с открытыми глазами Володя Шадрин. Знаю, что не спит Шалимов. Он так хочет стать чемпионом!..».

Обе команды вышли на лед «Айсштадиона», заряженные только на победу. Но в первой двадцатиминутке удача была на стороне чехословаков. Проведя несколько молниеносных атак на ворота Третьяка (кстати, у него накануне ночью поднялась температура и врачам команды с трудом удалось ее погасить и вернуть прославленного вратаря в строй), они забили две безответные шайбы. Для такого напряженного матча это был большой задел. А тут еще в самом начале второго периода (на 7-й минуте) сразу двое наших ребят – Жлуктов и Бабинов – были отправлены на скамейку штрафников. В этой ситуации чехословакам требовалось забить в ворота Третьяка третью шайбу, и олимпийское золото было бы у них в кармане. Но наша четверка – вратарь Третьяк, два защитника Ляпкин и Цыганков, а также нападающий Шадрин – совершает немыслимое: выдерживает дикий натиск противника и сохраняет свои ворота в неприкосновенности. Это стало сигналом для всей советской команды.

Когда до конца второго периода остается семь минут, наши проводят стремительную атаку. Шалимов бросает шайбу в ворота Холечека, тот отбивает резиновый кругляш, но появившийся тут как тут Шадрин отправляет его в ворота. 1:2. Проходит всего лишь несколько минут и Петров устанавливает равновесие – 2:2. Все начинается сначала.

Третий период наши ребята начали с яростных атак на ворота Холечека. Но шайба никак не хочет идти в сетку: Якушев попадает в перекладину, Мальцев – во вратаря. А в хоккее ведь как: не забиваешь ты – забивают тебе. Во время очередной атаки на наши ворота шайба, брошенная Новаком, отскочила от Третьяка и упала ему за спину, угодив точно в ворота. И это за шесть минут до финальной сирены! Вот почему вся сборная Чехословакии высыпала на лед и устроила настоящий хоровод вокруг Новака. В тот момент мало у кого оставались сомнения в том, что «золото» достанется чехословакам. Помню, я сам выл белугой у экрана своего черно-белого «ящика». Но тем и велик спорт, что все в нем могут решить доли секунды.

Проходят какие-то две минуты после чехословацкого хоровода, как наш «ЯК-15» – Александр Якушев – сравнивает счет. Теперь уже наша сборная в полном составе выскакивает на лед и начинает целоваться друг с другом. Видимо, эта шайба психологически надломила чехословаков, которые уже успели уверовать в свою победу и стали играть на удержание счета. А это всегда чревато. В итоге спустя две минуты Валерий Харламов забивает «золотую» для нашей сборной шайбу. 4:3. Как будет вспоминать позднее сам Харламов: «Я боялся не попасть в пустые ворота. Первый раз в жизни боялся. Никого в них не было. Зачем я бросил верхом? Не знаю. Бросил, и показалось, что шайба полетит выше, не войдет. А она вошла. Под самую штангу…».

Спустя два месяца сборные СССР и ЧССР вновь схлестнулись в польском городе Катовице, где проходил очередной чемпионат мира и Европы. На его старте наши хоккеисты умудрились проиграть хозяевам турнира сборной Польши 4:6 и выиграли у другого аутсайдера – сборной ГДР – с не самым разгромным счетом 4:0. Казалось, что дальше, где советскую сборную ждали куда более сильные соперники, будет еще хуже. Но вышло наоборот.

С третьего матча – 11 апреля, против финнов – наши ребята, что называется, раскатались и одолели соперника со счетом 8:1. Два дня спустя нашими соперниками стали шведы, и их постигла похожая участь – их мы обыграли 6:1. 15 апреля под колесами «красной машины» оказалась сборная ФРГ – 8:2. В итоге на момент решающего матча с чехословаками у нас был не самый худший результат: из пяти первых матчей мы выиграли четыре, соотношение шайб было 30:10 в нашу пользу.

Матч СССР – ЧССР транслировался по ЦТ в субботу, 17 апреля, в 22.30. Ажиотаж был огромный: помню, я выглянул во двор и увидел, что практически в каждом окне мерцал в ночи телевизор. И так, уверен, было по всей стране. Да что говорить, если сам Брежнев, обычно укладывавшийся спать сразу после программы «Время» в 21.30, на этот раз уселся смотреть у себя на даче трансляцию из Катовице (для справки: матч транслировался на 17 стран).

Наши ребята вышли на ту игру с поредевшими рядами: после матча с ФРГ были травмированы два лучших нападающих: Александр Мальцев и Сергей Капустин (оба в пяти матчах забили по 3 шайбы). Да еще в самом начале игры с чехословаками травму получил Владимир Шадрин. В итоге у нас на площадке осталось 8 нападающих, 6 дебютантов и не было ни одной сыгранной пятерки. Соотношение бросков у обеих команд было примерно равное: наши ребята бросили по воротам Холечека 47 раз, чехословаки – 55. Но последние оказались удачливее и вели в счете на протяжении всей игры. Они первыми открыли счет и удерживали его таким до второго периода. Затем Васильеву удалось отквитать эту шайбу, но в заключительной двадцатиминутке чехословаки нас дожали: довели счет до 3:2 и удерживали его вплоть до финальной сирены.

Во втором поединке случилась ничья 3:3, после чего сборная ЧССР заняла на турнире 1-е место (19 очков), а советская сборная 2-е, причем разрыв составил целых 6 очков!

Через пять месяцев состоялось новое «ледовое побоище» между сборными СССР и ЧССР. На этот раз на первом розыгрыше Кубка Канады. Причем по воле устроителей турнира (не случайной, кстати, воле) матч с чехословаками оказался самым первым и прошел 3 сентября 1976 года (по советскому ТВ он демонстрировался в записи на следующий день в 16.40).

Игра началась для нашей сборной весьма плачевно: уже в первом периоде советские игроки несколько раз нарушали правила и отправлялись на скамейку штрафников (один Владимир Репнев фолил 3 раза), чем не преминули воспользоваться чехословаки, забросив Третьяку две безответные шайбы. Во втором периоде наши тренеры сделали перестановки: посадили на скамейку запасных плохо зарекомендовавших себя Виктора Жлуктова и Бориса Александрова, но это мало помогло: вторую двадцатиминутку мы закончили при счете 1:3. Крайне плохо мы играли в большинстве, в отличие от соперника, который чуть ли не каждый раз наказывал нас голом, едва мы оставались вчетвером. Короче, фортуна в тот день отвернулась от советской сборной, и она проиграла 3:5.

В декабре того же года в Москве прошел очередной (10-й) розыгрыш приза «Известий». От предыдущих турниров он отличался тем, что его почтили своим присутствием (после семилетнего отсутствия) родоначальники хоккея – канадская команда из ВХА «Виннипег Джетс», в составе которой играл кудесник шайбы Бобби Халл. Но несмотря на присутствие Халла, канадцы выступили неудачно: выиграли всего лишь одну игру (у финнов 2:1), один матч свели вничью (2:2 со шведами) и две встречи проиграли (нашим – 4:6 и чехословакам – 2:3). А победителем турнира (в 8-й раз) стала сборная СССР, которая в последний день (21 декабря) встретилась с чехословаками.

Игра, как всегда, получилась упорная. На 9-й минуте наши открыли счет (Виктор Жлуктов), но вскоре Мартинец восстановил равновесие, а затем Эберман вывел гостей вперед. Но следующие полтора периода оказались за нашими хоккеистами: на 47-й минуте Хельмут Балдерис сравнял счет, а чуть позже Владимир Петров забил и третью шайбу. Как ни старались чехословаки спасти игру, ничего у них не получилось: Третьяк защищал ворота самоотверженно. Да и не мог он иначе, поскольку накануне турнира у него в семье случилось прибавление – родилась дочь Ирина.

Чемпион мира и Европы по хоккею 1977 года проходил в столице Австрии городе Вена. Там наши ребята встречались с чехословаками дважды. В первый раз на льду «Штадхалле» это случилось 28 апреля. Вспоминает В. Третьяк:

«Видимо, наши соперники нервничали сильнее нас. Вратаря сборной ЧССР Холечека окружила вся команда – что-то говорят ему, хлопают по щиткам клюшками. На первой же секунде сильный бросок по моим воротам сделал Эберман. Я отбил. Затем с глазу на глаз со мной вышел Бубла, он бросил, я подставил клюшку и сразу грудью упал на шайбу. Момент был напряженный. Многое зависело от того, кто откроет счет. К счастью, это удалось нам. На 6-й минуте Капустин стремительно прошел вдоль борта за ворота Холечека, затем выдал пас назад, и Жлуктов с ходу забросил шайбу в ворота. Вскоре Мартинец, когда чехи играли в большинстве, швырнул шайбу издалека. Я был закрыт игроками и не среагировал на бросок. Счет сравнялся – 1:1.

На второй период мы вышли с совсем другим настроением: мы чувствовали, что сильнее соперников, что можем убедительно выиграть. Так и случилось. Капустин (дважды), Михайлов и Бабинов довели счет до 5:1, а в третьем периоде Якушев поставил точку – 6:1.

После игры ко мне подошел чехословацкий игрок Новак.

– Все правильно, – сказал он. – Вы сильнее, вы будете чемпионами.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я.

Когда мы пришли в душ, Эберман, явно опечаленный неудачей, сказал:

– Ну что ж, мы чуть не выиграли Кубок Канады, а вы выиграете звание чемпионов мира. Так будет, вот увидишь…

– Ты, наверное, шутишь, – перебил я его. – Вся борьба на чемпионате еще впереди.

Я действительно думал так, как говорил. Но этого отнюдь не скажешь о некоторых других наших хоккеистах и тренерах.

Они, кажется, поверили в то, что «золото» нам уже обеспечено. Слишком рано поверили… Смелые интервью журналистам, преждевременные выступления перед болельщиками, которые приехали в Вену, самоуверенность – все это было совершенно не в стиле нашей команды…».

Увы, но во втором поединке чехословаки сумели взять реванш, хотя счет оказался отнюдь не разгромным. На календаре было 4 мая. Отметим, что после того, как наши ребята уступили шведам (1:5 и 1:3) и полоса везения для них закончилась, никто из специалистов уже не брался безоговорочно отдавать им победу. И если каких-нибудь несколько дней назад все австрийские газеты только и делали, что предрекали советской сборной досрочную победу на чемпионате, то теперь комментарии были более осторожными.

Вспоминает В. Третьяк: «После поражения от шведов атмосфера в команде переменилась. На смену благодушию пришло нервическое ощущение потери. Как будто нам теперь предстояло участвовать в погоне за чем-то украденным.

И посыпалось с разных сторон: «вы должны», «вы обязаны», «вам надо», «должны, должны, должны»… Человек посторонний, услышав все это, мог, наверное, решить, что, если мы не выиграем первое место, настанет конец света. Такая «накачка» не сулила ничего хорошего – это подтвердил уже следующий матч, с чехословацкой командой.

На этот раз соперники поставили в ворота Дзуриллу. Первый же период окончился со счетом 3:0 в пользу ЧССР. Что случилось – до сих пор не могу понять. Защита опять играла из рук вон плохо. Нападающие были беспомощны.

Понурые, потерянные, мы брели в раздевалку. Не хотелось смотреть друг другу в глаза. Никто не узнал бы в этот момент сборной СССР. В коридоре меня догнал Владимир Петров.

– Ты кончай шайбу вперед отбивать, – проворчал он.

– А ты лучше бы обороне помогал, – огрызнулся я.

И это было непохоже на нас – чтобы в перерыве между периодами, как бы трудно ни складывался матч, мы затевали перепалку. И это говорило о том, что команда больна.

Второй период начался с того, что соперники забросили нам четвертую шайбу. При явной пассивности защитников они били, били и забили-таки нам гол. Я почувствовал нечто похожее на панику. «Ну давайте, ребята, возьмите себя в руки, – мысленно умолял я. – Мы же десятки раз выигрывали у сборной Чехословакии! Мы же сильнее…» Харламов, Михайлов и Балдерис отквитали три гола, но большего сделать не удалось. Дзурилла был на высоте. Итак, еще одно поражение…».

В итоге на том чемпионате сборная ЧССР заняла 1-е место (15 очков), сборная Швеции 2-е (14), а наши ребята довольствовались 3-й ступенькой пьедестала (14 очков).

В сентябре 1977 года в ЧССР был даже организован турнир на приз газеты «Руде право», в котором приняли участие три команды: сборные ЧССР и СССР, а также канадский клуб из ВХА «Цинциннати Стингерс». Успех там сопутствовал сборной СССР: она дважды обыграла канадцев (11:4 и 5:2), а также одолела и хозяев турнира чехословаков в первой игре 4:1. Но даже несмотря на то, что вторую игру наши ребята чехословакам проиграли (4:5), однако по забитым шайбам мы все равно оказались впереди, взяв «золото» турнира.

Кстати, именно во время первого розыгрыша «Руде право» закатилась звезда прославленного советского защитника Александра Гусева. Во время обеих игр с чехословаками он имел смелость весьма жестко обращаться с соперниками. А одного из них так жестко припечатал к борту, что тот не смог продолжать игру. Эта жесткость крайне не понравилась… нашим спортивным чиновникам, которые не хотели лишний раз обидеть чехословаков. В результате едва наша сборная вернулась в Москву, как Гусева вызвали в союзный Спорткомитет, где его глава С. Павлов открытым текстом заявил защитнику: «В сборной вас больше не будет!» И ведь действительно не было – Гусева от нее открепили навсегда.

18 декабря того же года сборные СССР и ЧССР встретились снова, на этот раз в розыгрыше приза «Известий» в Москве. После своего поражения дома на турнире «Руде право» чехословацкие хоккеисты приехали в Москву за реваншем. Они не скрывали своих намерений и в открытую заявляли об этом. В Москве этому верили мало, поскольку тихоновская сборная показывала хорошую игру и тоже была нацелена на победу. Но правы оказались гости, которые уже с первых же секунд игры прочно захватили инициативу в свои руки. Чехословацкие хоккеисты играми легко, с выдумкой, в то время как наши выглядели на льду как сонные мухи. У советской сборной игра не ладилась по всем линиям: проваливались и защитники, и нападающие. В итоге голы в наши ворота сыпались как горох: на 10-й минуте счет открыл Бубла, затем его удвоил Мартинец. Вторая двадцатиминутка тоже началась с гола в ворота Третьяка: шайбу провел Штясны. Четвертую шайбу гости умудрились и вовсе забить в меньшинстве – это сделал Глинка. А Поузер довел счет и вовсе до разгромного – 5:0. Игра была, по сути, сделана. И хотя нашим хоккеистам удалось забросить в третьем периоде три шайбы, однако и гости забили столько же. Итог – 3:8 в пользу гостей.

Шок испытали все советские болельщики: от простых до самых именитых. Например, Юрий Андропов вызвал к себе для беседы старшего тренера нашей сборной Виктора Тихонова. Правда, ругать его не стал, а вежливо так поинтересовался, что произошло с командой. Спросил, сумеет ли она и дальше не опозориться. Тихонов пообещал, что таких осечек больше не произойдет. И действительно: 20 декабря наши ребята разбили финнов (7:3), а на следующий день повергли в уныние и шведов (9:2). Однако взять первое место все равно не сумели: оно досталось чехословакам, опередившим нас на одно очко (7 против 6).

В 1978 году в Чехословакии негласно отмечали 10 лет закрытия «бархатной революции-68», поэтому ледовое противостояние сборных ЧССР и СССР в том году было особенно яростным. Чехословакам особенно хотелось обыграть советских хоккеистов, тем более что до этого в течение двух лет им это сделать удавалось и сборная ЧССР дважды подряд (1976–1977) становилась чемпионом мира. А тут, как говорится, сам бог велел – чемпионат мира и Европы 1978 года волею судьбы проходил в Чехословакии, в Праге. Естественно, что чехословаки были сильно мотивированы этим обстоятельством, мечтая взять «золото» у себя дома. Однако «красная машина» не позволила им этого сделать. Хотя начиналось все для хозяев прекрасно.

Первая игра между сборными ЧССР и СССР прошла 6 мая. Говорить о том, что матч вызвал небывалый ажиотаж в Чехословакии, значит ничего не сказать: интерес был суперогромный. Вся страна только тем и жила, что надеялась на то, как их сборная «опустит» русских.

Игра началась с бешеных атак хозяев на ворота Третьяка. Наши ребята хоть и были готовы к нечто подобному, но все равно подрастерялись: столь мощно атаковали чехи. Как результат: на 8-й минуте Черник открывает счет. Однако спустя восемь минут Балдерис восстановил равновесие, чем оказал своим коллегам неоценимую услугу – они воспряли духом. И уже спустя минуту Первухин забивает вторую шайбу. Над стадионом имени Ю. Фучика повисла тягостная пауза. «Неужели и здесь, у себя дома, мы проиграем русским?» – думал в эти минуты каждый чехословак. Но советские хоккеисты сами упустили нить игры из своих рук. Во втором периоде наши ребята стали неоправданно грубить, чем облегчили сопернику дело. На 22-й минуте, после удаления Фетисова, тот же Черник сравнял счет. Четыре минуты спустя Балдерис повторил ситуацию первого периода, забив свою шайбу после гола Черника. Но последний стал поистине героем той игры. За четыре минуты до конца второй двадцатиминутки он сравнивает счет – 3:3. А через минуту Глинка впервые в этом матче выводит хозяев поля вперед.

Трудно сказать, о чем конкретно говорили в раздевалках своим подопечным тренеры команд, но приблизительный смысл этих установок мог быть таким: чехословацкие наставники требовали от своих игроков собранности, выдержки, наши настраивали игроков на решительный штурм. В итоге более восприимчивыми к словам тренеров оказались чехословацкие спортсмены. Уже на пятой минуте заключительного периода Штясны увеличивает разрыв – 5:3. А еще через четыре минуты Эберман окончательно хоронит надежды советской сборной, забив шестую шайбу. И хотя через полминуты Лутченко сумеет сократить разрыв, но спасти игру нашим ребятам так и не удается. Как пишет В. Третьяк:

«У меня после этой неудачи такое ощущение, будто я чего-то недоделал, будто безвозвратно ушло что-то важное. Положа руку на сердце, могу сказать, что две из шести пропущенных шайб (третью и пятую) я, наверное, мог взять…».

Второй поединок состоялся (14 мая). В нем нашим ребятам, чтобы завоевать «золото» турнира, надо было обязательно обыгрывать соперника с разницей в две шайбы. Задача была, как говаривал вождь мирового пролетариата, архисложная, поскольку у чехословаков на этом турнире была самая надежная защита (они пропустят меньше всех шайб – 21). Кроме этого, им помогала группа штатных психологов, настраивая их на каждую игру. У наших ребят тоже были свои «психологи» – артисты юмористического цеха Евгений Леонов, Борис Владимиров и Вадим Тонков. Накануне решающего матча произошел такой эпизод. Леонову нужно было срочно улетать в Москву, в театр, однако в вестибюле гостиницы он случайно столкнулся с кем-то из наших хоккеистов. «Вы что, уезжаете, Евгений Павлович?» – удивился спортсмен. «Да вот, пора, в Москве ждут», – развел руками артист. «А как же мы?» – последовал новый вопрос. И столько печали было в голосе спортсмена, что сердце Леонова дрогнуло. «Да гори оно все огнем!..» – махнул он рукой и отправился назад в свой номер.

Вспоминает В. Третьяк: «В воскресенье 14 мая я проснулся в 8.30. С улицы почти не доносился шум автомобилей – верный признак выходного дня. Приведя себя в порядок, я спустился на второй этаж, где в просторной комнате рядом с рестораном столовалась наша команда. Почти все уже оказались в сборе. Завтракали молча. Я обратил внимание на лица ребят: они были, как бы это сказать, отрешенные, что ли… Или замкнутые.

Позавтракав, каждый молча вставал и спешил к дверям. Я понимал своих товарищей, потому что и сам испытывал желание побыстрее остаться один, избежать лишних разговоров. Проглотил яичницу с ветчиной и тоже направился к себе в комнату. В коридоре меня догнал наш врач. «Ты знаешь, – сказал он, – сегодня заболел Сережа Капустин (один из лучших игроков того чемпионата, войдет в символическую сборную мира. – Ф. Р.). У него высокая температура». – «Играть не сможет?». Сапроненков с сомнением пожал плечами. Кажется, и сегодня спать ему не довелось: глаза у него запали, под ними – черные круги…

Перед обедом я пригласил Сашу Пашкова на прогулку. В Праге было прохладно. Белые церемонные свечи прятались в кронах каштанов. Над Влтавой сдержанно пели дрозды. Я вдруг поймал себя на мысли, что и сейчас совсем не испытываю волнения.

Пообедав, я, по своему обыкновению, крепко уснул. Сон был глубоким и чистым, как у младенца. Через полтора часа я встал свежим и еще более спокойным. Чем ближе был матч, тем увереннее я себя чувствовал…

Мы вышли на лед, и я сразу увидел, что наши соперники выведены из равновесия: бледные лица, скованные движения. Хозяев не взбодрило даже то, что болен Сергей Капустин. И хотя он (вот настоящий парень!) вышел на площадку, чтобы поддержать нас, соперники, конечно, знали о том, что у Сергея высокая температура…».

В том матче наши потеряли не только Капустина: по ходу игры был травмирован Мальцев, а затем и Лутченко (у нас на площадке играло пятеро защитников, вместо шести). Но желания победить у наших ребят все-таки было поболее, чем у хозяев. Вот и первую шайбу забили именно они: Балдерис, прозванный за виртуозное катание «балериной», филигранно проскочил между двумя чехами – Кайклом и Бублой – и забил первый гол. Как ни старались хозяева отыграть эту шайбу, ничего у них не получалось. Наши защитники и Третьяк стояли как стена на их пути. Здорово играли и нападающие. О чем свидетельствовал следующий факт: во втором периоде наши играли в меньшинстве и сумели увеличить разрыв. Все произошло неожиданно для чехов. Михайлов поймал рукой летящую по воздуху шайбу и, вместо того чтобы отбросить ее к бортику, бросил ее себе на клюшку и переадресовал Петрову. И тот забил гол. Счет стал 2:0. Но и это была еще не победа.

На последней минуте периода, когда уже хозяева играли в меньшинстве, к нашим воротам прорвался Мартинец. Третьяк выкатился из ворот и загадал желание: мол, если отобью эту шайбу, мы – чемпионы. И ведь отбил! Вот как он сам об этом вспоминает:

«Я отразил шайбу, но в следующее мгновение Мартинец наткнулся на меня, сбил с ног, сразу образовалась куча-мала… А где шайба? Вот она миленькая, лежит в двадцати сантиметрах от линии ворот.

Соперники на всякий случай всей командой высыпали на лед, начали обниматься, а гола-то нет! «Ноу! – кричу я судье Пирсу. – Ноу!» А он и сам видит, что гола не было…».

В начале третьего периода, когда Владимир Голиков забил третью шайбу, многим показалось, что судьба матча решена. Многим, но только не чехословацким хоккеистам. Они словно проснулись после долгой спячки и ринулись на штурм ворот Третьяка. И уже спустя две минуты капитан сборной ЧССР Иван Глинка сумел наконец «распечатать» ворота «непробиваемой двадцатки» (так называли нашего голкипера). До конца игры оставалось чуть больше 10 минут, и у хозяев появился реальный шанс испортить нам «обедню»: ведь нам нужна была победа с разницей в две шайбы и на табло был заветный результат – 3:1. И чехи решили во что бы то ни стало забить еще один гол. Для этого в бой были брошены лучшие силы. А у нас чуть ли не полкоманды было травмировано. Не играли Капустин, Мальцев, Лутченко, Васильев (прямо на скамейке у него случился сердечный приступ, который в итоге сыграет свою роковую роль – этот выдающийся хоккеист проживет всего 62 года). А тут в самом конце игры получил двухминутный штраф Билялетдинов. Трибуны буквально взорвались, требуя от своих любимцев подвига. Это был, наверное, самый драматичный момент игры. Как вспоминает все тот же В. Третьяк:

«Я никогда не смотрю на табло во время матча, не считаю оставшегося времени. А тут, каюсь, не выдержал, поднял голову – осталось продержаться пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд, и все – мы чемпионы. Только пятнадцать… Это были самые длинные секунды в моей жизни. Я считал про себя: «…Три, две, одна».

А когда прозвучала сирена, я на мгновение потерял контроль над собой – клюшку разнес о лед вдребезги. Я что-то кричал, и нам что-то кричали.

А на скамейке, не стыдясь, плакал Тихонов…».

В те минуты плакал не только тренер нашей команды, но и многие из советских болельщиков, кто смотрел эту трансляцию по телевизору. Я сам не смог сдержать слез восторга, после того как сирена возвестила о том, что наши ребята стали чемпионами. Да что там я, сам Брежнев, как мальчишка, орал и свистел от восторга на своей даче после этой грандиозной победы, чем здорово напугал своих домочадцев. Говорят, на следующий день генсек приехал в Кремль и первое, что сказал своим соратникам: «С победой, товарищи!» Некоторые из членов Политбюро, кто не интересовался хоккеем и не знал о вчерашней игре, удивился: «С какой победой, Леонид Ильич?» – «С нашей победой, – ответил генсек. – Вчера наши хоккеисты выиграли чемпионат мира. И я думаю, что будет правильным, если мы по достоинству их за это наградим. Возражения есть?» Возражений, естественно, не было. Когда наши хоккеисты вернутся на родину, их наградят орденами «Знак Почета» и «Дружба народов». А двое игроков – Борис Михайлов и Владислав Третьяк – впервые в истории за победу на чемпионате мира будут удостоены орденов Ленина.

Самое интересное, что спустя четыре месяца ледовому противостоянию между сборными СССР и ЧССР вновь выпало проходить в Чехословакии – на турнире на приз газеты «Руде право» в той же Праге (19–23 сентября 1978 года). Однако и в этот раз «красная машина» буквально растоптала хозяев, обыграв их подряд три раза: 8:2, 5:4 и 5:4. И только в декабре того же года на призе «Известий» чехословаки смогли добиться ничьей в игре с советской сборной.

Игра проходила в пятницу, 22 декабря 1978 года. У обеих команд было равное количество очков – по 6, – однако у советских хоккеистов была лучшая разница забитых и пропущенных шайб, поэтому их вполне могла устроить и ничья. Чехословаки это, естественно, знали и с первых же минут устроили советской сборной настоящую головомойку. В итоге за 50 минут игры чехи заколотили в наши ворота три безответные шайбы. Практически у всех, кто наблюдал за игрой с трибун Дворца и по телевизору, уже не оставалось сомнений в том, что чехословаки увезут кубок к себе на родину. Как вдруг…

Наши проснулись на 51-й минуте, когда 20-летний дебютант советской сборной Сергей Макаров распечатал-таки ворота противника. Советская сборная встрепенулась и пошла на решительный штурм. Чехи явно этого не ожидали, видимо, убаюканные крупным счетом. И вот уже Валерий Васильев сокращает разрыв до минимума – 3:2. Трибуны Дворца спорта ожили, раздалось знаменитое «Шайбу! Шайбу!». Но чехословаки буквально каменной стеной встали у своих ворот, думая теперь только об одном: во что бы то ни стало удержать победный счет. А наши продолжали атаковать. И такая жажда победы была в их действиях, такой азарт их охватил, что устоять перед их натиском было просто невозможно. Тем более в родных стенах. Короче, за 58 секунд до финальной сирены капитан нашей сборной Борис Михайлов забил решающую шайбу в ворота гостей. Счет стал ничейным (3:3), но эта ничья была равнозначна для наших хоккеистов победе. Приз «Известий» в очередной раз достался советской сборной.

Таким образом, юбилейный для чехословаков год (10-летие поражения «пражской весны») ознаменовался сплошными поражениями от «красной машины». Из шести матчей того года со сборной СССР чехословацкие хоккеисты только в одном победили, одну игру свели вничью, а остальные четыре игры проиграли. Общий итог забитых/пропущенных шайб оказался в пользу сборной СССР: 28:20. Поэтому единственное, что оставалось игрокам сборной ЧССР, – это кусать себе локти от злости.

Вспоминает игрок тогдашней сборной ЧССР (с 1974 года) Ярослав Поузар: «Я все эти поездки в СССР не любил: и из-за отношений между странами, и из-за уровня комфорта. Московские гостиницы я до сих пор без содрогания вспоминать не могу, включая знаменитый «Метрополь». В номерах все время ползали какие-то жучки. Мы их убивали кроссовками, считали, а потом сравнивали, у кого больше. А еда! Если приносили куриный бульон, в нем плавало недоваренное яйцо. Если подавали курицу – ее было не раскусить. В итоге любимым нашим блюдом в Союзе был черный хлеб с маслом. Хорошо еще, мы всегда брали с собой металлические ящики с разным провиантом – консервы, колбасы, сладости. После ужина врач команды раздавал этот доппаек игрокам, и мы восполняли нехватку калорий.

С советскими игроками, в отличие от представителей других сборных, мы особых отношений не поддерживали. Русские никогда, в отличие, скажем, от наших ребят, не признавали, что весь этот социализм – хрень собачья. Боялись или, может быть, идейные были… Единственный, с кем я хоть как-то сошелся, был Александр Якушев. Помню, он как-то оказался в нашей московской гостинице и я пригласил его в номер. Мы тогда неплохо поговорили – о женах, машинах.

Да, еще был смешной эпизод. В один из свободных дней посол Чехословакии пригласил нас и русских на прием – видимо, чтобы хоть как-то наладить отношения. Официальная часть закончилась, настал черед фуршета. На столах – пиво, «Бехеровка», ром, ликеры. Наши тренеры сказали: ребята, по паре пива можно. А советским, видимо, запретили. И вот стояли они такие грустные, что сердце не выдержало. Мы стали им в стаканы с кока-колой ром наливать: оба напитка-то темные, ничего не видно. Ребята сразу повеселели, расслабились. А наш посол еще потом долго радовался, как ему удалось так быстро неофициальную атмосферу в зале создать…».

Весной 1979 года в Москве прошел очередной (46-й) чемпионат мира и Европы по хоккею. Первая игра между сборными СССР и ЧССР состоялась в субботний день 21 апреля. Игра, естественно, вызвала огромный ажиотаж, на матч приехал сам Леонид Брежнев (при этом отметим, что днем он пропустил важнейшее мероприятие – торжественное заседание по случаю дня рождения В. Ленина). Обе команды вышли на лед, преисполненные желания сыграть на пределе своих возможностей, поскольку исход его мог серьезно повлиять на дальнейший ход чемпионата. Как выяснилось, лучшим настрой был у наших хоккеистов.

Уже с первых же минут матча игроки советской сборной прочно захватили инициативу и практически не упускали ее до финальной сирены. Шайбы посыпались в ворота чехословаков одна за другой. Первым отличился на 7-й минуте игры Александр Голиков. Через три минуты Сергей Макаров увеличил разрыв. На 15-й минуте у гостей последовало удаление, которым наши игроки тут же воспользовались: гол забил Хельмут Балдерис. Прошло всего лишь 20 секунд, и уже Зинатулла Белялетдинов вновь зажег красную лампочку за воротами гостей – 4:0. После этого в воротах чехословаков место Кралика занял другой вратарь – Сакач. Но и он оказался бессилен перед натиском нашей сборной. Шла третья минута второго периода, когда Виктор Жлуктов «распечатал» и Сакача – забил пятую шайбу в ворота гостей. К концу второй двадцатиминутки гости уже проигрывали с позорным счетом 9:1. А общий итог игры – 10:1 в пользу сборной СССР. Так крупно чехословаки нам еще никогда не проигрывали.

Но это было не последнее их крупное поражение на том турнире. 27 апреля, во втором матче со сборной СССР, чехословаки уступили со счетом 1:6. Таким образом, общий итог этого противостояния: 17:2 в пользу «красной машины». Естественно, «золото» турнира досталось ей же (12 очков), а чехословакам досталось «серебро» (7 очков).

В сентябре того же 1979 года заклятые «друзья» встретились снова на турнире «Руде право» в Праге. Но и там успех сопутствовал советским хоккеистам, которые, выиграв у хозяев со счетом 6:4, заняли 1-е место (8 очков), а чехословаки довольствовались «серебром» (6 очков).

Окончательный разгром чехословаков в том году был завершен в декабре на турнире «Известий». На календаре было 21 декабря. В семь часов вечера игрался финальный матч СССР – ЧССР. Обеим командам необходима была только победа. Поэтому с первых же секунд игра началась с обоюдоострых атак. Первым повезло гостям. На 6-й минуте Мартинец замкнул очередную атаку прицельным выстрелом в наши ворота. Однако радость чехословаков длилась недолго – всего лишь две минуты. Обидел гостей Хельмут Балдерис, восстановивший равновесие в счете. Однако спустя несколько минут гости снова вышли вперед – гол забил Штясны. Нашим вновь пришлось догонять. В тот момент, когда чехословаки играли в меньшинстве, Валерий Харламов снова сделал счет ничейным – 2:2. С этим результатом обе команды ушли на перерыв. Во втором периоде фортуна была на стороне советской сборной. Александр Голиков сделал счет 3:2. В течение оставшихся полутора периодов чехословаки прилагали поистине титанические усилия, чтобы хотя бы сравнять счет, но у них ничего не получалось: все их атаки разбивались о защитные редуты нашей сборной. Матч так и закончился со счетом 3:2, и приз «Известий» остался в Москве.

В 80-е годы, несмотря на смену поколений в сборных СССР и ЧССР, накал противостояния между ними почти не снизился. Однако и с новыми игроками успех в большинстве матчей сопутствовал советским хоккеистам. На языке статистики это выглядело следующим образом:

1980 (ОИ) – СССР (2-е), ЧССР (5-е), очный поединок – не было;

1980 (ЧМиЕ) – не проводился.

1980 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 4:5;

1981 (ЧМиЕ) – СССР (1-е место), ЧССР (2-е), очный поединок – 8:3, 1:1;

1981 (Кубок Канады) – СССР (1-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 1:1, 4:1;

1981 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 2:1;

1982 (ЧМиЕ) – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 5:3, 0:0;

1982 (Приз «Руде право») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 5:3, 7:4, 4:2;

1982 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 9:4;

1983 (ЧМиЕ) – СССР (1-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 5:1;

1983 (Приз «Руде право») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 5:3, 4:3;

1983 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 5:2;

1984 (ОИ) – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 2:0;

1984 (ЧМиЕ) – не проводился;

1984 (Кубок Канады) – СССР (3-е), ЧССР (5-е), очный поединок – 3:0;

1984 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 5:0;

1985 (ЧМиЕ) – СССР (3-е), ЧССР (1-е), очный поединок – 1:2;

1985 (Приз «Известий») – СССР (2-е), ЧССР (1-е), очный поединок – 1:3;

1986 (ЧМиЕ) – СССР (1-е место), ЧССР (5-е), очный поединок – 4:2;

1986 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (4-е), очный поединок – 1:0;

1987 (ЧМиЕ) – СССР (2-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 2:1;

1987 (Кубок Канады) – СССР (2-е), ЧССР (4-е), очный поединок – 4:0;

1987 (Приз «Известий») – СССР (2-е), ЧССР (4-е), очный поединок – 5:3;

1988 (ОИ) – СССР (1-е), ЧССР (6-е), очный поединок – 6:1;

1988 (ЧМиЕ) – не проводился;

1988 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 6:1;

1989 (ЧМиЕ) – СССР (1-е), ЧССР (3-е), очный поединок – 1:0;

1989 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (2-е), очный поединок – 3:4;

1990 (ЧМиЕ) – СССР (3-е), ЧССР (6-е), очный поединок – 6:2;

1990 (Приз «Известий») – СССР (1-е), ЧССР (4-е), очный поединок – 2:2.

С распадом СССР в декабре 1991 года закончилось и великое противостояние между сборными СССР и ЧССР. И хотя началась другая ледовая война – между сборной России с одной стороны и Чехией со Словакией – с другой, однако былой идеологической подоплеки в ней уже не было. А ветераны прошлой ледовой войны даже успели если не подружиться, то, во всяком случае, не питать друг к другу зла. По словам форварда сборной СССР А. Якушева:

«В конце 2006 года на матч ветеранов в Словакию ездили. Собрались шведы, чехи, от нас – я, Кузькин, Кожевников и Бабинов. Из организаторов там был словак Йозеф Голонка – самый, пожалуй, ярый некогда антисоветчик… А сейчас вот пообщались. Милейший, дружелюбный человек… И он уже помудрее стал, и отношения между нашими странами теперь совсем другие…».

Хоккей на родине плова (К 40-летию Узбекского хоккея).

Возникновение хоккея с шайбой на южных широтах СССР (в знойной Средней Азии) было связано с большой политикой. Тогда шло негласное соревнование между двумя республиками – Казахстаном и Узбекистаном – за право быть лидером в азиатском регионе. В итоге оба руководителя – Динмухамед Кунаев (Казахстан) и Шараф Рашидов (Узбекистан) – старались не уступать друг другу в развитии ни одной из областей общественно-политической жизни, в том числе и в спорте. Главным здесь, конечно, был футбол. В 1956 году в обеих республиках появились сильные футбольные клубы – «Кайрат» (Алма-Ата) и «Пахтакор» (Ташкент), которые сразу вступили в непримиримое противостояние. По итогам встреч победа в этом споре досталась казахам, правда, с минимальным перевесом: из 34 игр они победили в 13, проиграли же в 12 (9 игр закончились вничью). По мячам победа тоже была минимальная: 43:42.

Однако по другим итогам – высшие места в турнирной таблице чемпионата СССР в высшей лиге – победу одержал «Пахтакор»: он дважды занимал 6-е место (1962, 1982), в то время как у «Кайрата» высшим достижением было 7-е место (1986).

Между тем параллельно с футболом казахи в том же конце 50-х стали развивать и хоккей с шайбой. Первые такие соревнования там начали проводиться с января 1956 года, а уже спустя ровно год там был проведен 1-й чемпионат Казахстана (участвовало 6 команд). В 1964 году казахстанскую хоккейную команду «Торпедо» (Усть-Каменогорск) включили в розыгрыш 1-й группы класса «А», где уже спустя три года (1966/1967) команда сумела занять 2-е место. В итоге руководство Казахстана решило и дальше развивать у себя хоккей. В апреле 1969 года в Усть-Каменогорске был открыт новый ледовый Дворец спорта на 5200 мест.

Тогда же на весь мир прогремело имя одного из представителей казахстанского хоккея – защитника Евгения Паладьева, который в течение трех лет (1965–1967) играл в усть-каменогорском «Торпедо». После чего его пригласили в московский «Спартак», с которым он в 1969 году стал чемпионом СССР. А весной того же года Паладьев, уже надев на себя майку игрока сборной СССР, стал чемпионом мира и Европы.

Все эти успехи оказались в копилке Д. Кунаева, лишний раз заставив говорить о нем, как о мудром и заботливом руководителе, который делает Казахстан лидером в азиатском регионе. Естественно, все это не могло пройти без внимания его конкурента – Ш. Рашидова. Долгое время он стоически переносил высказывания о том, что хоккей с шайбой не может прижиться в Узбекистане и что даже пробовать развивать этот вид спорта там не стоит. Однако в конце 60-х, на фоне успехов соседнего Казахстана, Рашидов решил дерзнуть на этом поприще. Тем более что победа здесь могла лишний раз показать всем, что он как руководитель может делать даже невозможное.

В итоге в 1969 году в Ташкенте началось строительство ледового Дворца спорта «Юбилейный». Свои двери он открыл весной следующего года, который был юбилейным – в апреле отмечалось 100-летие В. И. Ленина. Отсюда и название Дворца спорта – «Юбилейный». И уже спустя год – в марте 1971 года – прошла настоящая хоккейная обкатка льда «Юбилейного»: там состоялся первый хоккейный турнир на Кубок Узбекской ССР и призы газет «Правда Востока» и «Советский Узбекистан». Причем на это соревнование удалось зазвать не середняков всесоюзного чемпионата, а самых что ни на есть его грандов: московские команды ЦСКА (чемпион 1970 года) и «Спартак» (чемпион 1969 года), а также воскресенский «Химик» и горьковское «Торпедо». Матчи проходили 5–9 марта и вызвали небывалый ажиотаж – трибуны были переполнены. Что вполне объяснимо, учитывая, что в составе ЦСКА и «Спартака» играли многие игроки национальной сборной СССР.

Победитель турнира был выявлен в последний день в игре, где встретились ЦСКА и «Спартак». Сильнее оказались последние, которые забросили в ворота армейцев восемь шайб, пропустив в свои только пять.

В том же году была создана хоккейная команда «Спартак» (Ташкент), которая была составлена в основном из пришлых игроков, ранее игравших в разных хоккейных лигах. Чистокровных узбеков в ней почти было, что лишний раз доказывало, что им гораздо интереснее играть в футбол, чем в хоккей с шайбой. Среди игроков ташкентского «Спартака» были и москвичи: например, нападающий Александр Сакеев, который до этого восемь лет играл в столичном «Динамо» (в тройке с А. Мотовиловым и В. Шиловым). В 1969 году он вошел в список 34 лучших хоккеистов сезона и даже привлекался к товарищеским играм за первую и вторую сборные СССР. Благодаря таким игрокам, как Сакеев, ташкентский «Спартак» уже в первом же своем сезоне во 2-й группе Восточной зоны занял 4-е место (из 14 команд). Правда, на первом расположились главные раздражители узбеков – казахи («Автомобилист» из Алма-Аты), разрыв с которыми составил 13 очков (80 против 67). После этой победы «Автомобилист» был переименован в «Енбек», поскольку в Первой лиге уже играла команда под названием «Автомобилист» – из Свердловска.

Возвращаясь к Сакееву, отметим, что в Ташкенте он, увы, пробыл недолго – всего два года. Мог бы и дольше, но вмешалась трагедия: 31 января 1973 года его сбил поезд.

Сакеев не дожил всего лишь нескольких месяцев до переименования ташкентского клуба. Его тогда переподчинили, передав от профсоюзов под юрисдикцию Главташкентстроя. Поэтому команду переименовали в «Бинокор» («Строитель»). Он тогда выступал в Восточной зоне 2-й группы.

Взлет «Бинокора» начался в середине 70-х, когда к его руководству пришел тренер Виктор Столяров. В годы своей молодости он играл за челябинский «Трактор», а потом стал его тренером, выведя команду в Высшую лигу (1969), а в феврале 1973 года «Трактор» при нем же стал финалистом Кубка СССР, уступив в упорной борьбе самому ЦСКА. Так что те, кто приглашал Столярова в Ташкент, рассчитывали на то, что он сумеет придать новый импульс в развитии «Бинокора». Так и вышло: именно при Столярове узбекские хоккеисты сумели победить в своей группе и в 1976 году вышли в Первую лигу (кстати, «Енбек» из нее к тому времени успел уже вылететь – в 1975-м). Правда, заняли там всего лишь 10-е место из 14. Как заявил в одном из своих тогдашних интервью С. Столяров:

«Наша команда – дебютант первой лиги. Средний возраст игроков – 22,5 года. Прежде всего, нехваткой опыта объясняются наши неудачи. То, что год назад позволило нам победить во Второй группе, здесь уже недостаточно: мастерство соперников выше.

К тому же неудачным для нас оказался календарь – первые матчи мы сыграли с «Автомобилистом», «Салаватом Юлаевым», «Ижсталью», то есть с нынешними лидерами. Мы, конечно, крупно проиграли, что нанесло нашим игрокам чувствительные психологические удары: пока мы приходили в себя – многие клубы далеко ушли вперед…».

Далее тренер поделился с читателями следующими размышлениями о развитии хоккея в Узбекистане:

«То, чего можно добиться в Челябинске или Свердловске, невозможно в городах, не имеющих богатых хоккейных традиций. К примеру, вырастить хорошего игрока в «Бинокоре» очень трудно во многом еще и потому, что в команде нет настоящего лидера, у которого могли бы учиться молодые хоккеисты, поэтому даже одаренный игрок может легко затеряться…».

И далее: «Детская хоккейная школа у нас есть, да толку мало. Главная проблема развития хоккея в Ташкенте – нехватка льда: катков с естественным льдом нет, а во Дворце спорта и для команды мастеров лед не всегда находится. Правда, сейчас начато строительство Дворца спорта в нескольких городах республики, а в Ташкенте при Дворце спорта будет построен тренировочный каток, но когда они вступят в строй, сказать трудно…».

В том «Бинокоре» середины 70-х одним из лучших форвардов-забивал был Ринат Баймухаметов. Кстати, пришлый: родившись в Кургане (1953), он с 1968 года играл в местных командах «Зауралец» (Курган; 1968–1970), «Локомотив» (Омск; 1970–1971), «Каучук» (Омск; 1971–1972), «Химик» (Омск; 1972–1974), СКА (Новосибирск; 1974–1975). В сезоне 1976/1977 Баймухаметов, играя за «Бинокор», забил больше всех шайб в команде – 28 (из 159). Вторым шел Юрий Митрофанов – 18 шайб. Кстати, последний тоже приехал в «Бинокор» из Новосибирска – из тамошней «Сибири».

Вообще, сибиряки составили костяк «Бинокора», особенно заметной эта тенденция стала с 1977 года, когда на тренерском мостике В. Столярова сменил Василий Бастерс, который до этого долгие годы тренировал молодежный состав «Сибири». Именно он и привел в «Бинокор» целую группу сибиряков. Тем более что обстоятельства складывались таким образом.

Дело в том, что в начале 1976 года «Сибирь» возглавил новый тренер: вместо Валерия Золотухина им стал известный тренер Николай Эпштейн, который 20 лет (1955–1975) возглавлял воскресенский «Химик». Он решил поменять игровую стратегию «Сибири», привив ей «химиковский» стиль игры – от обороны. А «Сибирь» всегда славилась своей атакой. Главным форвардом-забивалой команды был Геннадий Капкайкин. Он начал играть в «Сибири» в 1962 году, но поначалу вызывал лишь насмешку у своих партнеров за свой неказистый вид и слабую «физику». Но уже спустя несколько лет Капкайкин превратился в ведущего игрока «Сибири», забивающего уникальные голы, да еще в большом количестве. Правда, у него был взрывной характер, из-за которого он часто страдал. Как, например, это случилось в феврале 1973 года, когда «Сибирь» играла матч с «Торпедо» (Усть-Каменогорск). К концу матча «сибиряки», казалось бы, безнадежно проигрывали 1:6. Однако за 10 минут умудрились забить три шайбы. А когда до финальной сирены оставалось всего-то 5 секунд, они забросили еще две шайбы. Но последнюю, которую забил Капкайкин, судья не засчитал, чем вызвал бурю протеста со стороны форварда. Он набросился на арбитра с кулаками, что стоило ему весьма дорого: его дисквалифицировали до конца сезона да еще лишили звания мастера спорта.

Поэтому, когда новый тренер Эпштейн принялся устанавливать в «Сибири» свои порядки, первым сопротивленцем этому курсу стал именно Капкайкин. В итоге они не сработались. После чего в 1977 году Геннадий откликнулся на предложение Бастерса перейти в «Бинокор» (став там, кстати, самым старшим по возрасту игроком – ему был 31 год). Тем более что в ташкентской команде уже играли несколько новосибирцев: Ю. Самохвалов, А. Гутов, Р. Баймухаметов, А. Шпагин, Н. Митраков (чуть позже туда из Новосибирска приехали В. Усольцев, В. Трипузов, В. Форш, Ф. Голетдинов, Ю. Антипов, О. Полушин). Короче, в единственной хоккейной команде из солнечного Узбекистана «погоду делали» выходцы из холодной Сибири. Парадоксально, но это так.

В сезоне 1977/1978 «Бинокор» сотворил настоящее чудо – занял 4-е место, пропустив вперед себя «Салават Юлаев» (Уфа), «Сокол» (Киев) и новосибирскую «Сибирь». Состав той команды-чудесницы выглядел следующим образом: вратари – Сергей Вахатов (1954), Рашид Гуляев (1948); защитники – Александр Гранков (1954), Александр Шпагин (1952), Владимир Кукушкин (1955), Владимир Погорельский (1953), Вадим Спазинов (1953), Виктор Трифонов (1951), Анатолий Крамской (1958); нападающие – Геннадий Капкайкин (1946), Павел Данилов (1954), Юрий Самохвалов (1948), Сергей Шипутин (1955), Юрий Севран (1952), Фегим Голятдинов (1950), Сергей Ларичев (1958), Ринат Баймухаметов (1953), Юрий Антипов (1958), Сергей Копылов (1958), Сергей Глазырин (1953).

Из этого списка больше половины игроков были выходцами из Узбекистана. Однако, собственно, чистокровных узбеков не было ни одного. Их время еще не пришло, но оно уже на подходе, поскольку во всю функционирует детская хоккейная школа при «Бинокоре».

Возвращаясь к итогам сезона 1977/1978, отметим, что лучшим бомбардиром «Бинокора» (его игроками было тогда забито 235 шайб) стал Г. Капкайкин (45 шайб), а ему в ноздрю дышал Р. Баймухаметов (44 шайбы). Самое печальное, но именно этих двух голевых форвардов «Бинакор» тогда и потерял: Капкайкин вернулся в родную «Сибирь» (там убрали Эпштейна и вернули Золотухина), а Баймухаметова пригласил к себе не кто-нибудь, а недавний чемпион страны (1976) московский «Спартак». Из состава «Бинокора» никто из игроков так высоко еще не взлетал.

Заметим, что в «Спартаке» Баймухаметов отыграет два сезона (1978–1980), но тех высот, что он добился в «Бинокоре», не достигнет: забивать, конечно, будет, но меньше своих более забивающих коллег, вроде Бориса Александрова (в сезоне 1979/1980 он был лучшим забивалой в «Спартаке», забросив 45 шайб). Хотя при нем «Спартак» добился хороших результатов: занял в обоих сезонах 3-е место. В 1981 году Баймухаметов вернулся в «Бинокор».

Тот же, в отстутствие своих ведущих форвардов-забивал, отошел с 4-го места на 5-е (1978/1979), потом на 10-е (1979/1980), затем поднялся на две ступени вверх (8-е в 1980/1981), потом еще на одну (7-е, 1981–1982), после чего опять скатился (9-е, 1982–1983). Короче, звезд с неба не хватал.

Но подобное положение беспокоило руководство республики во главе с Ш. Рашидовым. Поэтому «Бинокору» были созданы все условия для того, чтобы он не останавливался в своем развитии и имел шансы улучшить свое турнирное положение. Например, в начале 80-х был построен тренировочный каток при «Юбилейном», а также введена в эксплуатацию учебно-тренировочная база, включающая в себя специализированные залы и игровые площадки, плавательный бассейн, медико-биологический центр, гостиницу, столовую и другие объекты. Своих первых воспитанников стала поставлять в «Бинокор» и детско-юношеская спортивная школа (в ней учились 400 учеников). Например, в ворота встал Ильмир Каримов, а в нападении играл его тезка Шукур Каримов. А вообще в последующие годы в «Бинокоре» играло все больше чистокровных узбеков: Х. Алимходжаев, С. Алимходжаев, Б. Дустмухамедов, Р. Шамедов, Ш. Нигматзянов, И. Агаев, И. Гизатулин, М. Насыров, А. Азимов, Ш. Туляганов, А. Маматов, И. Алимухамедов, Ф. Алимухамедов, М. Гайнулин, Р. Файзиев.

Довольно блеклое выступление «Бинокора» в сезонах с 1979 по 1983-й во многом объяснялось тренерскими ошибками. В какой-то момент В.Бастерсутратил контакт с ведущими игроками и перегнулпалку. В итоге игроки стали уходить из команды. Во всяком случае так об этом вспоминает игрок Валерий Трипузов. А в январе 1982 года по Бастерсу «ударили» и в печати. В статье «Плоды снисходительности» судья О. Чалый рассказывал следующее:

«Нельзя обойтись без нареканий в адрес тренеров некоторых клубов. Когда из рук вон плохо ведется воспитательная работа, то и дисциплина в командах (например, «Бинокор», «Торпедо») оставляет желать много лучшего. И может ли быть по-иному, если, скажем, старший тренер «Бинокора» В. Бастерс на замечания главного арбитра даже внимания не обращает. А видя такую реакцию своего наставника, его подопечные не очень-то стесняются в выражениях в адрес судей…».

В сезоне 1983/1984 годов «Бинокор» и вовсе выбыл из Первой лиги, заняв последнее, 16-е место. Многие видят в этом влияние большой политики. Отметим, что и футбольный «Пахтакор» вылетел из высшей лиги в том же самом году. А виной всему, судя по всему, смерть Ш. Рашидова, последовавшая в ноябре 1983 года при обстоятельствах весьма драматичных. Как известно, именно тогда Москва начала раскручивать знаменитое «хлопковое дело» с целью компрометации Рашидова (а вместе с ним и самаркандского клана), а также смены власти в республике. В этой обстановке давние конкуренты Рашидова на ниве спорта воспользовались удобным случаем и попросту «сплавили» узбекские команды («Бинокор» и «Пахтакор») в низшие дивизионы.

Однако «Бинокор» уже спустя год вернулся в Первую лигу. И в сезоне 1985/1986 занял в Восточной зоне первой лиги 5-е место. Однако спустя год он удостоился последнего (10-го) места и вновь вылетел в низшую лигу, проиграв 33 матча и выиграв только… 3. Короче, после смерти Ш. Рашидова «Бинокор» так и не смог оправиться и, по сути, влачил не самое радостное существование. А потом и вовсе развалился, поскольку на дворе стояли смутные времена. Это было преддверие куда более крупного распада – целой страны под названием Советский Союз.

Эпилог.

Весной 2012 года из Ташкента пришла неожиданная новость. Двое бывших игроков «Бинокора» – Шукур Каримов и Хаким Туляганов – собрали еще нескольких бинокоровцев и начали тренировки на льду искусственного катка в ташкентском парке «Фуркат». И якобы целью этих тренировок является возрождение «Бинокора». Однако удастся ли эта затея, сказать трудно. Чтобы это получилось, нужно, как и 40 лет назад, одно – мощная поддержка со стороны государства. Но захочет ли оно дважды вступить в одну и ту же реку?..

Хоккейные скандалы.

От поражения к триумфу (Анатолий Тарасов).

В самом начале 1961 года в центре скандала оказался тренер хоккейной команды ЦСКА и сборной страны Анатолий Тарасов – его сняли с обеих должностей. Произошло это не случайно. Весной 60-го сборная СССР под руководством Тарасова выступила на чемпионате мира в Скво-Вэлли и показала свой худший за все 7 лет своих выступлений на чемпионатах мира результат: 3-е место, 23 пропущенные шайбы в семи матчах. Что касается ЦСКА, то в конце того же 60-го года армейцы проиграли подряд три принципиальных матча и оказались в сложном положении, когда их чемпионство стояло под вопросом. Все это и решило судьбу Тарасова.

10 января 1961 года в «Комсомольской правде» появилась статья члена СТК Федерации хоккея СССР Ю. Арутюняна под названием «Тренер ушел из команды…». В ней писалось следующее:

«…Несколько лет расстраивались отношения в коллективе (ЦСКА. – Ф. Р.), точнее, связи между тренером Анатолием Тарасовым и хоккеистами. И вот к чему это привело: игра команды поблекла, разладилась, а тренер вынужден был уйти.

Имя Анатолия Тарасова многое говорит любителям хоккея. Он заслуженно считается знатоком этого вида спорта. И не просчеты тренера в тактике игры или в тренерских планах команды сыграли роковую роль. Потерянные очки можно в конце концов отыграть, а недостатки в технике хоккея устранить. Но вот восстановить контакт с игроками не так-то просто.

И дело не в том, что кое-кому из хоккеистов пришлась не по душе требовательность тренера. Спортсмен, если, конечно, он любит и уважает свой коллектив, не обидится на хорошую строгость. Но ведь, чего греха таить, тренер армейцев вольно или невольно стал диктатором, а не чутким и отзывчивым воспитателем в команде. Чего стоит одно его «темпераментное» поведение во время матчей! Резкие, подчас грубые слова так и сыпались на хоккеистов… Игроки просто-напросто боялись тренера. Боязнь эта постепенно вытеснила чувство уважения к тренеру…

Надо сказать, в ЦСКА все – от начальника клуба тов. Новгородова до тренеров и инспекторов – давно знали о ненормальном положении в хоккейной команде. Знали, но делали вид, что ничего не замечают. Подумаешь, мол, крутой нрав тренера! Команда все равно почти бессменный чемпион страны. И лишь в нынешнем сезоне, после потери шести очень важных очков, в ЦСКА решили поставить точки над «i».

Однако если все дело ведут только к тому, чтобы найти другого тренера, команда вряд ли снова заблистает. Важно, чтобы не повторить прежние ошибки, в которых, кстати сказать, не в меньшей, а, быть может, в большей мере повинны и те, кто вовремя не помог Анатолию Тарасову найти верный тон.

Хочется верить, что армейские хоккеисты будут по-прежнему в авангарде нашего хоккея, а Тарасов извлечет верный вывод из этих пусть резких, но справедливых слов».

Новым тренером сборной был назначен Аркадий Чернышев. Однако команду он принял за месяц до начала чемпионата мира в Швейцарии, что не могло не сказаться на результате: сборная СССР заняла 3-е место, пропустив вперед себя команды Канады и Чехословакии. Учитывая, что мы также потеряли и звание чемпионов Европы, общий итог выступления советской сборной оказался еще плачевнее, чем год назад. Ситуация получится патовая: два выдающихся тренера не справились со своими обязанностями, а других тренеров, кому можно было доверить сборную, на примете у Федерации хоккея СССР не было. И тогда будет сделан неожиданный ход: сборную возглавят… оба неудачника – Аркадий Чернышев и Анатолий Тарасов. В 1962 году этот тандем не сможет себя проявить (наша сборная откажется от участия в чемпионате мира в Колорадо-Спрингс по политическим мотивам), однако уже со следующего года начнется «золотая эра» советской сборной, когда она 9 (!) раз подряд выиграет «золото» мировых первенств.

Что касается работы Тарасова в ЦСКА, то его опала там продлится еще меньше – чуть больше года. Впрочем, о возвращении Тарасова в армейский клуб и новых скандалах, связанных с его именем, будет рассказано чуть ниже.

Как наказали команду (СКА, Калинин).

Хоккейная команда Спортивный Клуб Армии (СКА) из Калинина была создана в 1957 году как филиал другого клуба – столичного ЦСКА. Поэтому многие игроки СКА позднее играли в этом прославленном клубе: Владимир Брежнев, Виктор Шувалов, Олег Зайцев, Евгений Мишаков, Игорь Деконский, Николай Сологубов и др.

Самым высоким достижением калининского СКА было 1-е место в первой лиге в 1959 году. В высшей лиге команда ничем особенным не блистала, считаясь клубом-середняком. Самый лучший показатель – 10-е место в 1962 году. А в следующем году калининский СКА оказался в эпицентре громкого скандала, после которого команду сняли с первенства. Поводом к подобному стала драка во время игры, учиненная игроками СКА. По сегодняшним меркам, вроде бы эка невидаль! Однако в советские годы любое грубое поведение спортсменов во время соревнований (причем во всех видах спорта) рассматривалось как серьезное ЧП, как недостойное гражданина СССР перенесение в советскую жизнь законов буржуазного общества, где человек человеку не друг и брат, а волк. Поэтому любое подобное ЧП служило поводом к самым суровым выводам.

Между тем перипетии скандала с калининским СКА выглядели следующим образом.

12 ноября 1963 года армейцы играли в Челябинске против местного «Трактора». Обеим командам очки были нужны позарез, что заметно отразилось на настроении хоккеистов – они играли очень нервозно. Поэтому игра получилась откровенно грубой. Причем настолько, что об этом 14 ноября сообщила «Комсомольская правда» в заметке «Премьера закончилась… дракой». Цитирую:

«Минувшим воскресеньем на челябинском льду впервые в этом сезоне состоялась встреча на первенство страны по хоккею. «Трактор» принимал армейцев Калинина. Счет ничейный – 1:1.

Премьера омрачилась грубой игрой обеих команд. Незадолго до финального свистка капитан гостей В. Седов учинил на площадке драку. Вслед за капитаном на площадку выскочили несколько запасных игроков. Судьи вынуждены были приостановить состязание. Однако отнеслись к грубиянам они довольно мягко – удалили зачинщика драки В. Седова и челябинца А. Юшкова с поля на две минуты…».

В тот же день 14 ноября команды сыграли второй матч. На этот раз удача сопутствовала челябинцам, которые выиграли со счетом 3:0. Однако история на этом не закончилась.

29 ноября «Комсомолка» вновь вернулась к этой теме и сообщила, что в СКА (Калинин) было проведено собрание по факту недисциплинированного поведения капитана команды В. Седова и приняты следующие меры: Седов был лишен воинского звания «сержант» и исключен из тренерского совета команды. Но и это оказалось еще не все.

11 декабря «Комсомолка» рассказала о том, что в предыдущий раз осталось за скобками коротенькой заметки. А осталось вот что. Вечером того дня, когда состоялся первый матч, несколько армейцев отправились в ресторан. Там они изрядно выпили и стали участниками массовой драки, в результате которой серьезно пострадал мужчина, болельщик «Трактора», – хоккеисты избили его чуть ли не до полусмерти. Эта история немедленно была доложена в Москву, в Федерацию хоккея СССР. О результатах разбирательства этого инцидента «Комсомолка» сообщила следующее:

«После тревожных сигналов из Челябинска спортивно-техническая комиссия Федерации хоккея СССР подробно разобралась с положением, сложившимся в команде СКА. Недостойное поведение калининских хоккеистов не является случайностью. Это результат наплевательского отношения руководства и тренеров команды к воспитанию молодежи. Ведь со спортсменами, по существу, не велось никакой политико-воспитательной работы. Встречались они лишь на тренировках да на играх. В команде не существовало комсомольской организации. Федерация хоккея СССР дисквалифицировала хоккеистов А. Дубовского, С. Крупина, А. Софронова, В. Седова, В. Шибанова и лишила их звания мастеров спорта. Центральный совет Союза спортивных обществ и организаций СССР по предложению федерации решил снять команду СКА (Калинин) с розыгрыша первенства страны. Результаты ее игр аннулированы».

СКА (Калинин) вновь объявится в первой лиге (вторая подгруппа) в 1964 году и по итогам сезона 64/65 займет 2-е место. В последующие года таких отменных результатов команда уже показывать не будет.

Драка у аэровокзала (Виктор Кузькин).

В начале 1967 года в эпицентре громкого скандала оказался популярный хоккеист Виктор Кузькин. С 1958 года он играл в столичном ЦСКА (сначала на позиции нападающего, потом защитника) и за эти годы добился в его составе больших успехов: семь раз становился чемпионом СССР, трижды завоевывал в составе армейского клуба Кубок страны. С 1963 года Кузькин стал привлекаться в состав сборной Советского Союза и за это время четырежды становился чемпионом мира и Европы и один раз выиграл Олимпийские игры (1964). Короче, наград у Кузькина было вагон и маленькая тележка. Однако из-за скандала-67 спортивная карьера прославленного хоккеиста едва не закатилась.

Инцидент случился аккурат накануне очередного чемпионата мира и Европы в Вене, куда Кузькин должен был отправиться в середине марта. Хоккеист был приглашен одним из своих друзей на день рождения, который отмечался в ресторане аэровокзала. Торжество прошло вполне благопристойно, после чего, ближе к полуночи, гости стали медленно расходиться. Кузькин покидал ресторан одним из последних и, когда вышел на улицу, стал свидетелем потасовки, которая происходила на остановке такси. А произошло там следующее.

Кто-то из гостей решил добраться до дома на такси, благо на площади машин с шашечками стояло несколько. Однако ни один из таксистов везти подвыпивших мужчин в разные концы города не решился. Будущих пассажиров сей факт возмутил, и началось выяснение отношений. Причем если сначала разговор шел в спокойных тонах, то потом он стал приобретать черты бурного выяснения отношений. А закончилось все элементарной дракой, на которую с разных сторон стали сбегаться толпы мужчин: как гостей, шедших с дня рождения, так и таксистов. Не мог остаться в стороне от этого процесса и Кузькин. Однако, когда он подбежал к дерущимся, драка уже заканчивалась. Причем без крови не обошлось: кто-то из гостей, отобрав у таксиста монтировку, ударил ею одного из противников по голове. Именно сей факт и усугубил ситуацию. Когда к месту происшествия подбежали милиционеры, которые дежурили неподалеку, они арестовали всех, кто был поблизости, в том числе и Кузькина.

Когда всех задержанных привели в отделение милиции, «разбор полетов» продолжался недолго. Милиционеры попросили раненого таксиста указать на того, кто его ударил, а тот возьми и заяви: дескать, в лицо его не запомнил, но роста он был небольшого. А из всех задержанных самым низеньким (это при росте в метр восемьдесят!) оказался Кузькин. На него и навешали всех собак.

Когда бумага из милиции пришла в ЦСКА, Кузькина было решено наказать по самой полной программе. Тренер армейцев Анатолий Тарасов, который отличался крутым нравом, поставил вопрос ребром: гнать Кузькина из хоккея в шею. И погнали бы, если бы за спортсмена не заступился председатель Спорткомитета Алехин. Именно он настоял на том, чтобы хоккеисту дали шанс реабилитироваться и включили его в состав сборной страны, отправляющейся на чемпионат мира. Правда, отправится туда Кузькин в ранге «рядового» – звание заслуженного мастера спорта с него все-таки снимут. Но он его быстро вернет. Поскольку наши завоюют «золото», а сам Кузькин забросит на чемпионате две шайбы, «заслуженного» ему вернут практически сразу после возвращения на родину.

Скандал на глазах у Брежнева (Анатолий Тарасов).

Эта история в свое время наделала много шума в Советском Союзе: шутка ли – целая хоккейная команда обвинила судей в предвзятом судействе и покинула спортивную площадку, отказавшись доигрывать матч. Причем все это происходило на глазах самого Леонида Брежнева, который, будучи страстным спортивным болельщиком, лично присутствовал на этой игре. Короче, скандал получился самой высшей категории. О его подробностях – мой следующий рассказ.

В хоккейном первенстве безоговорочным фаворитом считалась команда ЦСКА. И лишь иногда их лидерство подвергалось оспариванию со стороны других столичных команд. Так, в 50-е годы в качестве главных раздражителей армейцев выступали команды «Динамо» и «Крылья Советов», а в 60-е – столичный «Спартак». Последний впервые посягнул на гегемонию ЦСКА в 1962 году, когда стал чемпионом страны. Затем на протяжении последующих семи лет «Спартак» еще один раз становился чемпионом (1967), трижды занимал 2-е место (1965, 1966, 1968) и дважды – третье (1963, 1964).

В сезоне 1969 года противоборство двух столичных клубов продолжилось. В предварительном турнире победу одержали армейцы, однако спартаковцы отстали от них всего лишь на два очка. А поскольку регламент того года предусматривал финальные игры между шестью сильнейшими командами, то противостояние ЦСКА и «Спартака» обещало болельщикам настоящую битву гигантов. Так оно и вышло. Оба клуба достаточно уверенно оторвались от остальных команд и решили судьбу золотых медалей в очной схватке друг с другом. Эта игра состоялась 11 мая 1969 года.

К этому поединку обе команды подошли практически с равным количеством очков: у «Спартака» их было 46, у ЦСКА на одно меньше. Отметим, что в пяти предыдущих играх этих команд удача чаще сопутствовала спартаковцам. Результаты тех игр выглядели следующим образом: 12 сентября 1968 года – ЦСКА – «Спартак» 6:5; 15 сентября – 4:1; 3 ноября – 4:5; 22 декабря – 1:3; 23 февраля – 1:6; 20 апреля – 5:5.

В тот решающий день 11 мая команды вышли на лед переполненного до отказа Дворца спорта в Лужниках (пришли 14 тысяч зрителей) в следующих составах. ЦСКА: вратарь – Толстиков; защитники – Рагулин – Лутченко, Кузькин – Брежнев, Гусев – Ромишевский; нападающие – Викулов – Ионов – Фирсов, Полупанов, Михайлов – Петров – Харламов; Блинов – Мишаков – Моисеев.

«Спартак»: вратарь – Зингер; защитники – Макаров – Китаев, Кузьмин – Паладьев, Мигунько – Лапин; нападающие – Зимин – Старшинов – Майоров, Мартынюк – Шадрин – Якушев, Фоменков – Крылов – Севидов.

Первый период остался за «Спартаком». Счет в матче открыл Фоменков, а в конце первого периода отличился уже Старшинов. Красно-белые повели в счете 2:0. Поскольку второй период закончился с ничейным результатом, судьбу «золота» должен был решить последний отрезок времени. Как и положено, он начался с яростных атак армейцев. В итоге уже через полторы минуты после начала периода Викулов сократил разрыв до минимума – 1:2. С этой минуты преимущество в игре перешло к ЦСКА. Перед заключительной сменой ворот (в те годы менялись воротами в 3-м периоде после 10 минут игры) спартаковцы нарушили правила и остались в меньшинстве. И армейцы сумели сравнять счет – это сделал Петров. Но эта шайба засчитана не была, что и стало поводом к грандиозному скандалу. Что же случилось?

Судья-секундометрист сообщил судьям матча Юрию Карандину и Михаилу Кириллову, что гол был забит после того, как время первой десятиминутки истекло до броска (на секундомере было 10 минут 1 секунда). Об этом судья-секундометрист сигнализировал свистком, который слышали судьи и часть зрителей, сидевших за спартаковскими воротами. Однако остальные этого свистка не услышали за ревом стадиона. Когда об этом голе сообщили тренеру армейцев Анатолию Тарасову, он взорвался: «Гол засчитан правильно!» Но судьи упорно стояли на своем.

Согласно существующим правилам Тарасов мог заявить протест после окончания игры. Но он предпочел сделать это немедленно, причем весьма своеобразным способом, который до этого ни разу (!) в советском хоккее не применялся: он увел свою команду в раздевалку. И наотрез отказался выводить игроков обратно на лед, пока судьи не засчитают гол Петрова.

Эта незапланированная пауза длилась больше получаса. Все это время Тарасова кто только не уговаривал: и судьи, и представители Федерации хоккея СССР. Наконец, когда ему сообщили, что в почетной ложе восседает сам Леонид Брежнев и что ему надоело ждать возобновления игры, Тарасов сдался. Армейцы продолжили матч, но это была уже другая команда. Она играла без всякого азарта и блеска в глазах. Через несколько минут после возобновления матча армейцы были наказаны за умышленную задержку игры. Оставшись вчетвером, они пропустили третью шайбу: на 53-й минуте Зимин обыграл двух армейских защитников и поставил окончательную точку в матче – 3:1 в пользу «Спартака». Так красно-белые стали чемпионами страны. Но этому матчу суждено будет войти в историю советского хоккея как самому скандальному за всю его историю.

Практически сразу после того, как прозвучала финальная сирена, высокие начальники из Федерации хоккея СССР приняли решение не давать спуску Тарасову. Да иначе и быть не могло: ведь скандал произошел на глазах у самого Брежнева! Плюс к этому добавились еще 14 тысяч зрителей Дворца спорта в Лужниках (о миллионах телезрителей этого сказать было нельзя, поскольку они в тот день так и не поняли, почему внезапно прервалась трансляция). Поэтому газете «Советский спорт» было дано указание оповестить об этом ЧП страну.

Вспоминает Е. Рубин (в те годы он работал в «Советском спорте»): «Я не решился пожурить такого влиятельного и мстительного человека, как Тарасов, от себя лично, поэтому избрал обходной маневр. За кулисами Дворца спорта я разыскал Николая Сологубова. Знаменитый хоккеист давно ушел из хоккея и с воинской службы, а потому перестал скрывать свою застарелую ненависть к своему первому учителю. Его я и попросил высказать свое отношение к происшествию на льду и заручился разрешением изложить сказанное в заметке под рубрикой «Реплика». Сологубов говорил долго, но заметка получилась небольшая: мат в те времена писали только на заборах…».

Эта реплика появилась в «Советском спорте» 13 мая под названием «…И сохранить достоинство». Под ней шел комментарий самой газеты. Привожу обе публикации полностью, начав со слов Сологубова:

«Инцидента, подобного тому, который произошел во время воскресного матча ЦСКА – «Спартак», кажется мне, не знает история нашего хоккея. И мне, человеку, вся жизнь которого связана с командой ЦСКА, который около десятка лет был ее капитаном, особенно больно, что виновником случившегося стали мои одноклубники. Но я не хочу упрекать команду и ее хоккеистов: они выполняли указания своего старшего тренера. И мне тем более горько, что имя этого старшего тренера – Анатолий Тарасов, тот самый Тарасов, который столько раз вел и приводил ЦСКА и сборную страны к выдающимся победам.

Что же, «Спартак» победил в этом матче – от поражений не застрахована никакая команда, даже ЦСКА. Но уметь сохранять мужество и достоинство при поражениях – это не менее обязательное качество настоящего спортсмена, чем высокое мастерство. И ни один настоящий спортсмен, выйдя на площадку, не забудет о зрителях, которые пришли на соревнование, чтобы насладиться зрелищем спорта и красивой борьбой.

Но не только для того я взялся за перо, чтобы осудить поступок Анатолия Тарасова. Мне хотелось еще подчеркнуть, что команда ЦСКА, моя команда, вела себя в эти минуты вынужденной паузы дисциплинированно, корректно, как и подобает команде, представляющей в спорте Советскую Армию. И в эти неприятные минуты я все же с гордостью думал о том, насколько крепки лучшие традиции армейского клуба, традиции, в которых воспитаны были и наши предшественники, и мы, теперешнее поколение хоккеистов ЦСКА».

От редакции было написано следующее: «Заслуги А. Тарасова в нашем хоккее велики и общепризнаны. Он многое сделал для развития этой игры в нашей стране, для завоевания сборной СССР высших мировых титулов. В его деятельности бывали, конечно, ошибки и просчеты, от которых не застрахован ни один даже самый выдающийся тренер. Беда в другом. В печати, на заседаниях президиума Всесоюзной федерации, в руководящих физкультурных органах А. Тарасову неоднократно указывали на факты пренебрежительного отношения к хоккеистам, судьям, зрителям. Однако А. Тарасов не считался с критическими замечаниями в свой адрес, расценивал каждое из них едва ли не как личное оскорбление.

Таким образом, его поведение во время воскресного матча – отнюдь не случайность. Только на этот раз оно больно ударило по интересам 14 тысяч зрителей и миллионов телезрителей, смотревших матч. Кстати, 35-минутная непредвиденная задержка в игре нарушила программу Центрального телевидения на целый день.

Не подействовало на А. Тарасова и вмешательство руководителей отдела хоккея Всесоюзного комитета и Федерации хоккея СССР, которые терпеливо объясняли ему, что судьи действуют в полном соответствии с правилами, и приглашали лично посмотреть на показания контрольного секундомера.

Заслуживает осуждения грубость и бестактность А. Тарасова по отношению к судьям матча – молодым людям, один из которых является инженером, а другой – рабочим, отдающим свое свободное время тому самому делу, которому посвятил себя и тренер Тарасов.

После окончания матча, в момент вручения наград, публика недвусмысленно выразила свое отношение к происшествию и его действующим лицам. Если имена обладателей золотых, серебряных и бронзовых медалей (3-е место заняла команда столичного «Динамо». – Ф. Р.) встречались аплодисментами (кстати, команда ЦСКА, как это отметил Н. Сологубов, вела себя во время паузы безупречно), то имя А. Тарасова было встречено с явным осуждением…

Анатолий Владимирович носит высокое и почетное для спортивного наставника звание – заслуженный тренер СССР. Это звание присваивают лишь людям, которые не только высоко эрудированы в своем виде спорта, но и являются подлинными педагогами, воспитывающими в своих питомцах лучшие качества советского человека, в том числе и своим собственным примером. В связи с этим возникает вопрос: достоин ли этого высокого и обязывающего звания тренер А. В. Тарасов?».

Стоит отметить, что в хоккейном мире практически все уважали Тарасова за его спортивные качества, но не любили за человеческие. И когда случилось это ЧП, ни один из хоккейных тренеров не встал на защиту Тарасова. Даже интеллигентный Аркадий Чернышев, который тогда работал с ним в сборной страны, осудил его поступок. Вот как об этом вспоминает все тот же Е. Рубин:

«Через несколько дней после этого исторического матча я по телефону условился с Аркадием Ивановичем об интервью и приехал на стадион «Динамо». Мы побеседовали, и он пригласил меня перекусить в ресторане «Динамо». К обеду заказали графинчик водки. Выпив первую рюмку, Чернышев сказал:

– Ну до чего же вы, журналисты, трусливая публика! Все готовы Тарасову простить.

– А вы «Советский спорт» разве не читаете? – возразил я. – Там все поставлено на свои места.

– Ты о заметке Сологубова? Да она такая маленькая, что ее и не заметишь. Про эту сволочь полагалось целую страницу написать. И дать заголовок похлеще.

Старая газетная дисциплина сохранилась у меня и поныне. Оттого и употребляю тут эпитет «сволочь» вместо куда более сочного, но из «заборного жанра», который использовал обычно хладнокровный Аркадий Иванович…».

Поскольку недоброжелателей у Тарасова хватало во всех организациях – не только в спортивных, но и в самом ЦК КПСС, – этот скандал ему прощать не захотели. И уже 16 мая в том же «Советском спорте» появилось сообщение под рубрикой «За нарушение спортивной этики». В нем сообщалось: «На заседании коллегии Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР А. В. Тарасову не хватило принципиальности и мужества для того, чтобы дать правильную оценку своим действиям, несовместимым с нормами поведения советского тренера-педагога.

Учитывая все эти обстоятельства, коллегия Комитета по физической культуре и спорту приняла решение лишить А. В. Тарасова почетного звания «Заслуженный тренер СССР».

Стоит отметить, что выдающийся тренер воспринял это наказание на удивление хладнокровно. Но не потому, что ему было безразлично звание заслуженного тренера страны, а потому, что он был убежден – опала продлится недолго. Он был твердо уверен в том, что достойной замены ему на посту тренера сборной СССР в стране просто нет. Как утверждают очевидцы, вскоре после указа о снятии с него «заслуженного» Тарасов заказал себе новую куртку с огромной наспинной буквой «Т». Таких курток тогда не было ни у одного советского тренера, а Тарасов такую заимел и проводил с ней тренировки ЦСКА (на майках игроков тогда еще не писали фамилий, как сегодня). Буква «Т», естественно, расшифровывалась как «Тарасов», но шутники переиначили ее на свой лад – «Тиран», что не было далеко от истины: нрав у Тарасова действительно был крутой.

Тарасов оказался прав: пост старшего тренера ЦСКА и сборной страны он за собой сохранил. И в наказанных проходил недолго – всего несколько месяцев. Осенью, перед самым началом нового хоккейного сезона, звание заслуженного тренера СССР ему все-таки вернули, правда, в прессе об этом не было ни звука. В сезоне 1970 года его команда вернет себе чемпионское звание, обогнав «Спартак» (он занял 2-е место) на 10 очков (правда, в очных встречах у этих команд будет зафиксирована ничья: по две победы).

Стокгольмские скандалы (Чемпионат мира и Европы по хоккею).

В марте 1970 года в Стокгольме проходил очередной чемпионат мира и Европы по хоккею. Там случилось несколько скандалов с участием советских судей и игроков. Один из них датирован днем 22 марта, когда встречались сборные Швеции и ФРГ. Одним из судей на матч был назначен советский арбитр Анатолий Сеглин. Причем работа по судейским меркам у него была не пыльная: он должен был зажигать фонарь за воротами, после того как одна из команд забивает гол. Однако из этого нехитрого судейства вышел большой конфуз.

Дело в том, что в тот день с утра наши арбитры отмечали день рождения своего коллеги Юрия Карандина. Как и полагается по такому случаю, выпили, закусили. И вдруг в самый разгар этого застолья (на часах было около двух часов дня) приходит сообщение, что Сеглина назначили судьей на матч Швеция – ФРГ, который должен был состояться чуть ли не через час-другой. Сами понимаете, алкоголь за такой короткий промежуток времени не выветривается. Но идти-то надо. Короче, Сеглин пошел.

Два периода он отсудил нормально, а вот в третьем не выдержал и задремал на рабочем месте. А тут как раз одна из команд заколотила другой плюху, которую Сеглин, естественно, проспал. Кто-то из судей, работавших за бортиком, бросился к нему, начал тормошить. Дело, может быть, и обошлось бы мелким порицанием, если бы тот же судья не принюхался к Сеглину. А у того изо рта несет как из винного погреба. Вот тут уж скандал закрутился нешуточный. Сеглина отстранили от судейства, а на его место посадили судью-финна, который, кстати, пил на дне рождения Карандина не меньше всех, но лыко еще вязал. Далее послушаем самого А. Сеглина:

«По возвращении домой меня потащили по высшим инстанциям. Досталось мне по первое число, слушали мое дело и в спорткомитете, и на судейской коллегии. Короче, посчитали зачинщиком пьянки. Предоставили слово и мне. Говорю: так, мол, и так, я же за советский хоккей переживал, я же специально судей угощал, чтобы они к нашим хоккеистам подобрее были. Не поняли меня тогда, отлучили от свистка. Спасибо Сычу, помог он мне, не оставил без работы в хоккее. Ведь я со многими рефери был дружен. Что ж плохого в том, что мы с каким-нибудь судьей после матча пропустим по маленькой? Тут и без переводчика общий язык находили. Я, например, со шведом Дальбергом через это семьями подружился: он ко мне в Москву приезжал, я к нему в Швецию…».

Скандальный хоккей.

После памятного скандала в мае 1969 года, когда тренер хоккейного ЦСКА Анатолий Тарасов увел свою команду со льда и на полчаса сорвал финальный матч со «Спартаком», недоброжелатели тренера спали и видели, как бы лишить его всех его высоких постов (тренера ЦСКА и национальной сборной). Тогда, в 69-м, у них это не получилось. Тарасов сохранил за собой оба поста и добился новых успехов: и ЦСКА, и сборная под его руководством в 1970 году снова стали чемпионами. Но два года спустя ситуация для Тарасова снова стала тревожной.

Все началось в начале года, когда Тарасов привез советскую сборную на Олимпийские игры в Саппоро. И вот, во время решающий игры с принципиальным соперником – сборной Чехословакии, которая состоялась 13 февраля 1972 года, – произошел инцидент, когда нападающий чехов Вацлав Недомански (тот самый, который в 70-м плюнул в лицо Александру Мальцеву), после остановки игры, запустил шайбой… в Тарасова. К счастью, резиновый кругляк не достиг цели – ударился о борт и отскочил в сторону. Все тогда списали этот поступок игрока на его нервозность – чехи проиграли игру со счетом 2:5. Как мы помним, Недомански так объяснил свои действия: «Какими словами Тарасов обзывал меня со скамейки запасных, не передать. Не думал, наверно, о том, что русский язык мы тогда изучали в школе и что я его прекрасно понимал. Вот я и не сдержался в конце концов».

Действительно, был за Тарасовым такой грех: он любил словесно унижать своих соперников. Причем не только зарубежных, но и своих, советских. Вот как об этом вспоминает Е. Рубин:

«Константин Локтев передавал мне содержание тарасовских установок перед матчами с воскресенским «Химиком»:

– Все маленькие, все бегут и у всех нос крючком. Так неужели мне вас учить, как обыграть эту воскресенскую синагогу? – На том наставление заканчивалось.

В «Химике» единственным евреем был тренер Николай Семенович Эпштейн. На лед он не выходил, во время игры не бегал. Но Тарасову хотелось напомнить игрокам о существовании Эпштейна, не называя его по имени и не указывая на его национальность. Напомнить так, на всякий случай: лишний повод вызвать у игроков перед матчем спортивную злость не помешает…».

Та Олимпиада в Саппоро закончилась победой советской сборной. А спустя два месяца должен был состояться очередной чемпионат мира и Европы. Проходить он должен был… в Праге. И вот, практически сразу после Олимпиады, чехословацкое руководство обратилось к советскому с настоятельной просьбой… не присылать к ним Тарасова. Дескать, у многих игроков чехословацкой сборной существуют к нему неприязненные отношения и это может плохо отразиться на обстановке во время игр с советской сборной. Эту просьбу недоброжелатели Тарасова решили использовать как главное оружие против тренера.

Они доложили в ЦК КПСС об этой просьбе, и там отнеслись к ней с пониманием, поскольку и там Тарасов успел насолить. Так, во время Олимпиады в Саппоро он не выполнил директиву о том, чтобы сыграть с чехословаками вничью: при таком раскладе мы брали «золото», а «серебро» доставалось сборной ЧССР. Но мы победили 5:2, и чехов обошли хоккеисты из страны, которая являлась нашим стратегическим противником – США. Тарасову этого ослушания не забыли. На этот раз во главу угла тоже ставились политические мотивы. В Кремле хотели, чтобы чемпионат в Праге положил конец той вражде, которая существовала между спортсменами ЧССР и СССР после событий августа 68-го и была даже дана негласная установка нашим хоккеистам: если вы проиграете этот чемпионат хозяевам, то никаких санкций против вас не будет (это обещание будет выполнено и даже в прессе не появится ни одной критической заметки, направленной против нашей сборной).

Однако Тарасов, отстраненный от руководства сборной, не мог полностью смириться со своей отставкой и какое-то время продолжал вмешиваться в дела команды. Так, 21 марта 1972 года, когда команду уже тренировали новые тренеры – Всеволод Бобров и Николай Пучков, – Тарасов позвонил комсоргу сборной Игорю Ромишевскому (он играл за ЦСКА) и предложил ему срочно собрать комсомольское собрание и принять решение об исключении из команды двух игроков: Александра Гусева (ЦСКА) и Валерия Васильева (столичное «Динамо»). Причем Тарасов потребовал от Ромишевского, чтобы тот записал фамилии тех игроков, которые могли выступить против этого предложения и назвать их потом ему. Короче, «заложить» своих же товарищей. Что же сделал Ромишевский? Он такое собрание провел, однако сам стал первым, кто заявил, что оба названных Тарасовым игрока должны остаться в составе сборной.

Итак, в Прагу советскую команду повезли другие тренеры: Бобров и Пучков. И опять не обошлось без скандала: в сборную не был вызван лучший ее игрок армеец Анатолий Фирсов. Он считался любимчиком Тарасова, поэтому новым тренерам оказался ненужен. Скандал получился грандиозный и с весьма неприятным душком. Дело было так.

В конце марта – начале апреля сборная СССР по хоккею совершала турне по Скандинавии в рамках подготовки к чемпионату мира. Наши хоккеисты сыграли в этом турне четыре матча (два с финнами, два – со шведами) и во всех одержали победы. Перед отлетом на родину советской сборной тамошние журналисты спросили Боброва о судьбе Анатолия Фирсова: мол, тот считается сильнейшим хоккеистом в мире, однако в сборной его почему-то нет (кроме Фирсова в сборную не взяли еще одного ветерана – Виталия Давыдова). И Бобров внезапно поведал дотошным журналистам жуткую историю о том, что у Фирсова… рак желудка и начался последний отсчет его дней.

До сих пор непонятно, что же конкретно двигало Бобровым в те минуты: раздражение от журналистов, которые буквально достали его вопросами о Фирсове, или желание досадить самому хоккеисту. Однако финны поверили словам Боброва (а как иначе: лицо-то официальное – старший тренер сборной!) и срочно делегировали в Москву нескольких человек, чтобы поддержать смертельно больного Фирсова. Каково же было их удивление (и удивление самого хоккеиста), когда выяснилась правда. Говорят, финны еще долго рассуждали о загадочной русской душе, а Фирсов так же долго выходил из шока. Простить этого поступка Боброву он не мог и тогда же во всеуслышание заявил, что не возьмет в руки клюшку, пока Бобров публично не извинится. Тот же, видимо, этого только и ждал, поскольку видеть Фирсова в сборной не хотел. Хотя армейские начальники прославленного хоккеиста пытались уговорить его взять свое заявление обратно. По словам хоккеиста:

«Как-то меня вызвал генерал-полковник, выслушал мою историю и говорит: «Я сниму свои погоны, ты сними свои и выслушай меня как сын: против такого ветра (за Бобровым стояли руководители Спорткомитета, а за теми – руководители соответствующего отдела ЦК. – Ф. Р.) писать бесполезно». Я говорю – понял, но ничего поделать с собой не могу. С тренером, который меня похоронил, работать не буду…».

Место Фирсова в тройке с Викуловым и Харламовым занял столичный динамовец Александр Мальцев. И показал себя великолепно: в скандинавском турне эта тройка забросила 8 шайб, из них 6 (!) было на счету Мальцева. В первом же матче на чемпионате мира против сборной ФРГ (7 апреля) эта тройка оказалась самой результативной и забросила в ворота соперников 5 шайб (матч закончился в нашу пользу 11:0). Так что Бобров имел все основания считать, что в споре со скептиками, которые утверждали, что без Фирсова игра тройки поблекнет, он оказался прав. Однако чемпионат мира в Праге мы все равно проиграли: «золото» взяли чехословаки, а нам досталось «серебро». Как и было обещано нашим хоккеистам, прорабатывать их за эту неудачу никто не стал.

«Телега» на тренера (Анатолий Тарасов).

29 сентября 1972 года в Отделе пропаганды ЦК КПСС появилась бумага под грифом «Секретно», в которой тщательным образом разбиралось «дело Анатолия Тарасова» – бывшего тренера национальной сборной по хоккею и ныне действующего тренера ЦСКА. Чем же он провинился?

Некоторое время назад в Швеции была издана книга Тарасова «Хоккей – моя жизнь», составленная на основе трех его книг: «Совершеннолетие», «Путь к Олимпу» и «Хоккей грядущего». Событие вроде бы ординарное и вполне безобидное, если бы не одно «но»: дело в том, что сам Тарасов никого из вышестоящих начальников об этом факте не информировал и гонорар за книгу якобы «зажал». Во всяком случае, так сообщал в ЦК тогдашний посол СССР в Стокгольме. По этому поводу Тарасова вызвали на Старую площадь для дачи объяснений. Тот на вызов откликнулся и рассказал, что: во-первых, книга выпущена без его согласия, во-вторых – никакого гонорара он за нее не получал. По факту этого заявления было проведено расследование, которое подтвердило правдивость сказанных Тарасовым слов. Однако, несмотря на это, тренера здорово пропесочили, причем в нескольких инстанциях: в Генеральном Штабе Вооруженных Сил СССР, в Политуправлении Сухопутных войск, в ЦК КПСС. В депеше, о которой идет речь, сообщалось:

«При расследовании вскрыты факты, свидетельствующие о том, что тов. Тарасов А. В. не всегда серьезно и ответственно подходил к установлению знакомств с некоторыми иностранными журналистами, порой допускал излишнюю доверчивость в беседах с ними, что явилось поводом для использования его имени в буржуазной печати.

В этой связи тов. Тарасову А. В. строго указано командованием. Его поведение обсуждалось в политическом отделе ЦСКА с участием руководства Клуба и партийной организации. Тов. Тарасов А. В. признал свои недостатки, дал им правильную оценку и заверил, что в дальнейшем подобных ошибок не допустит…».

Подоплека этого дела была известна лишь узкому кругу людей. Суть ее заключалась в том, что против Тарасова таким образом интриговали люди, которые не хотели его возвращения на тренерский мостик национальной сборной. Они подозревали, что советская команда в суперсерии против канадских профессионалов с треском провалится (как покажет действительность, наши ребята уступят соперникам минимально – всего одну игру), после чего «наверху» созреет идея вновь вернуться к услугам Тарасова. Чтобы избежать этого, и была разыграна хитроумная комбинация с книгой. Она принесла ее разработчикам успех: великого тренера к работе со сборной так и не привлекли.

«Такой хоккей нам не нужен!» («Крылья Советов»).

Осенью 1973 года в эпицентре скандала оказалась хоккейная команда «Крылья Советов». Этот клуб в 50-е годы относился к ведущим хоккейным коллективам страны, но в следующем десятилетии свое былое величие изрядно растерял. Однако в начале 70-х, за счет привлечения в свои ряды талантливой молодежи, «Крылышки» вновь вернулись в число грандов советского хоккея и в сезоне-73 стали бронзовым призером чемпионата СССР. Но вскоре после этого триумфа команда сильно огорчила своих поклонников, став героем скандальной хроники.

18 сентября в «Комсомольской правде» было опубликовано письмо группы болельщиков из города Саратова (Белоусова, Прокопенко, Куракин и др.). Они сообщали следующее:

«Уважаемая редакция! 26 и 27 августа в Саратове товарищеские матчи по хоккею с шайбой с местной командой «Кристалл» проводила команда «Крылья Советов» – бронзовый призер чемпионата СССР. В составе команды немало игроков сборной.

Перед началом встречи столичным хоккеистам были вручены цветы, зрители, которых собралось очень много (дворец был заполнен до отказа), приветствовали их громом аплодисментов.

И вот начался матч. Вероятно, игроки «Крыльев Советов» рассчитывали саратовскую команду, как говорится, «закидать шапками». Но не тут-то было. Уже на второй минуте первого матча игрок «Кристалла» Голубович открыл счет, через несколько минут был забит второй гол. И вот тут началось то, что не хотелось бы видеть на хоккейных площадках, особенно от игроков такого ранга, как призер чемпионата СССР. Мы увидели грубость, злость, отнюдь не спортивную. Игроки «Крыльев Советов» совсем распоясались, удаления следовали одно за другим. Маститые хоккеисты умышленно «охотились» за несколькими игроками «Кристалла» и, если удавалось, сбивали их с ног. Судьи устали их удалять, хоккеисты пререкались с арбитрами в грубой, развязной манере. И когда игроки «Крыльев Советов» поняли, что переломить ход игры не удастся – «Кристалл» вел уже 7:0, – они бросились на соперников в рукопашную. Игроки «Кристалла» вели себя очень корректно, старались на грубость не отвечать, преподали гостям урок вежливости.

Первый матч оставил очень неприятное впечатление. Мы полагали, что на вторую игру команда «Крылья Советов» выйдет собранной и даст настоящий бой нашей команде, разумеется, спортивный бой. Но все было не так. Второй матч был еще хуже первого. Та же грубость, то же хамство – брань на льду, которую слышали тысячи зрителей.

А заслуженный мастер спорта Анисин и мастер спорта международного класса Бодунов, объявленные в составе команды и с нетерпением ожидаемые зрителями, вообще не вышли на игру – были пьяны. Анисина возле Дворца спорта забрала милицейская машина. И хочется спросить, как могут эти игроки выступать за сборную страны? Своим поведением они позорят звание хоккеистов сборной.

Да, не радостным было наше знакомство с молодыми, но уже известными хоккеистами – Анисиным, Лебедевым, Бодуновым, Сидельниковым, Шаталовым, Капустиным… Не случайно перечисляем эти имена. Они-то и задавали тон безобразиям, чего не скажешь о некоторых других, менее знакомых игроках. Да и капитану команды «Крылья Советов» Дмитриеву должно быть стыдно, он не только не останавливал спортивных хулиганов, но и потворствовал им».

Этот скандал самым серьезным образом аукнется «Крыльям Советов». На собрании партийного комитета базового института и в управлении зимних видов спорта Комитета по физической культуре тренеру «Крылышек» Борису Кулагину будет поставлено на вид (хотя на тех играх он не присутствовал, болел, однако ответственность за поведение своих игроков нес полную), второму тренеру В. Ерфилову объявят строгий выговор, комсоргу Сидельникову и комсомольцу Анисину – просто выговоры, Шаталов, Капустин, Лебедев будут строго предупреждены. Кроме этого, Президиум Федерации хоккея примет решение ходатайствовать перед Спорткомитетом СССР о лишении В. Анисина звания «Заслуженный мастер спорта СССР» и А. Бодунова звания «Мастер спорта СССР международного класса». Однако Спорткомитет, учитывая их заслуги на ниве игроков первой сборной, отклонит эти суровые санкции и обойдется более мягким наказанием – дисквалифицирует хоккеистов условно на год.

Отметим, что этот скандал не помешает «Крылышкам» совершить стремительный рывок и взобраться на хоккейный Олимп: в 1974 году они станут чемпионами СССР. Анисин, Бодунов, Лебедев, Шаталов, Капустин, Сидельников вновь будут привлечены в ряды первой сборной страны и завоюют «золото» первенства мира и Европы в Хельсинки. И скандалом в Саратове им уже никто пенять не будет.

Не ходил бы ты, Сашок… (Александр Якушев).

В советском хоккее долгие годы доминировала одна команда – ЦСКА. Прекрасная была команда, однако в народе ее многие недолюбливали по одной простой причине: армейские руководители чуть ли не насильно собирали под своими знаменами лучших игроков из других команд. Причем иногда наглость армейцев простиралась столь далеко, что они покушались даже на звездных игроков. Один из таких эпизодов случился весной 1974 года и стал поводом к большому скандалу.

Одним из лучших игроков столичного «Спартака» был нападающий Александр Якушев. Во время Суперсерии-72 против канадских профессионалов именно Якушев был признан лучшим игроком, и канадцы, давшие Якушеву прозвище «ЯК-15», даже предлагали ему многомиллионный контракт, лишь бы он играл в НХЛ. Но советские чиновники из Госкомспорта Якушева не отпустили.

Между тем на протяжении нескольких лет ЦСКА тоже предлагал Якушеву перейти под их знамена, но спартаковец все подобные предложения категорически отметал. Тогда решено было действовать нахрапом: поскольку в январе 1974 года Якушеву исполнилось 27 лет и срок его брони истек, армейцы решили призвать хоккеиста на действительную военную службу и таким образом заставить облачиться в форму ЦСКА. Акцию решено было провести в промежутке между двумя поездками национальной сборной за рубеж: в Чехословакию и Финляндию. 13 марта наши хоккеисты вернулись из Праги, где сыграли две товарищеские игры со сборной ЧССР (одну «продули» 5:7, другую выиграли 4:3), а 17-го должны были вылететь в Финляндию и Швецию на серию товарищеских игр с командами этих стран. И вот вечером, перед самым отъездом на вокзал, в доме Якушева раздался звонок в дверь.

Супруга спортсмена Татьяна глянула в глазок и увидела, что на лестничной площадке стоят офицер и два солдата. «Армейцы!» – тут же донесла жена мужу. Ситуация создалась аховая: через пару часов Якушеву надо было быть на вокзале, а тут такое… Однако открывать непрошеным гостям Якушевы не стали, имитируя тем самым свое отсутствие в доме. Уловка удалась: офицер с солдатами поверили в то, что хозяева отсутствуют, и минут через пять удалились восвояси. Проводив их взглядом из окна, Якушев скоренько собрал свой чемодан и помчался на вокзал. В дальнейшем он поведал эту историю руководителям «Спартака», те предприняли определенные меры, и больше армейские начальники выдающегося форварда не беспокоили.

Эх, Саша!.. (Александр Мальцев).

Куратором хоккейной команды «Динамо» было такое могущественное ведомство, как КГБ (футбольный клуб курировало МВД). Шеф КГБ Юрий Андропов был страстным болельщиком этой команды и всегда внимательно следил за судьбой подведомственного ему клуба. И команда старалась не огорчать своего влиятельного покровителя. И хотя чемпионом страны «Динамо» при Андропове ни разу не становилось (это случилось задолго до его воцарения на Лубянке: в 1947 и 1954 годах), однако в тройку призеров практически всегда входило (при Андропове-чекисте «Динамо» занимало 2-е место в 1971–1972 годах, 3-е – в 1967–1969, 1974 годах).

Между тем сезон 1974–1975 годов «Динамо» начало провально: на конец осени из 10 команд бело-голубые занимали в турнирной таблице 8-е место, чего с ними не было за все 28 лет существования клуба. Кроме этого, команду стали сотрясать разного рода скандалы, которые ясно указывали на неблагополучное состояние дисциплины в коллективе. Так, самый громкий был связан с хоккеистом Юрием Чичуриным, который в начале ноября 1974 года… бесследно пропал из поля видимости одноклубников. Где только его не искали, но найти так и не смогли. А десять дней спустя пропавший внезапно объявился сам и сообщил, что был… у родственников в Подмосковье. Из команды его тут же отчислили.

Именно этот скандал и стал последней каплей, переполнившей чашу терпения кураторов «Динамо». Как итог: в самом конце ноября вместо Аркадия Чернышева, который руководил командой все 28 лет, к руководству «Динамо» пришел 34-летний тренер Владимир Юрзинов (играл за «Динамо» в 1957–1972 годах). Однако вхождение нового тренера в команду оказалось не столь легким, как это могло показаться на первый взгляд. Практически с первых же дней пребывания Юрзинова на тренерском мостике у него начались трения с рядом игроков, в основном со звездами. Среди последних был и капитан «Динамо», один из ведущих игроков сборной страны Александр Мальцев. История конфликта с ним выглядела следующим образом.

В конце декабря 1974 года «Динамо» должно было вылететь в Швецию, чтобы принять участие в турнире Кубок Ахерна, но Мальцев ехать туда не хотел. Он собирался встретить Новый год в кругу семьи (год назад он женился) и попросил Юрзинова не брать его в Швецию. Но тренер игроку отказал. Тогда Мальцев самовольно не приехал в аэропорт. Видимо, он был уверен, что тренер-новичок побоится предпринимать серьезные санкции против него, ведущего игрока клуба. Но он ошибся.

В четверг 16 января 1975 года Мальцев открыл одну из популярнейших газет страны «Комсомольскую правду» и прочитал в ней… открытое письмо самому себе под названием «Ничего не случилось…». Автором этого послания был хорошо ему знакомый заместитель редактора отдела физкультуры и спорта «Комсомолки» В. Снегирев. Тот писал следующее:

«Наверное, увидев это письмо, ты привычно усмехнешься и с показной бравадой покажешь газету друзьям: «Видели, Мальцеву и письма через газету пишут». Подожди, капитан, спрячь улыбку. Давай серьезно. Надо продолжить наш разговор, что состоялся три дня назад. Тогда он не сложился. Команда ехала в автобусе к стадиону, и ты, вольготно расположившись на заднем сиденье, сразу пожаловался мне: лег спать, мол, за полночь, на дне рождения гулял, а сегодня вставать на тренировку пришлось чуть свет, вот ведь жизнь какая окаянная…

Настроен ты был, по своему обыкновению, игриво. А ведь речь-то шла о вещах куда как серьезных. Я тебя спросил, долго ли ты намерен играть в хоккей, и ты ответил: «Пока не выгонят». Я тебе: «Как с учебой дела?» Ты рукой махнул: «Исключили меня из техникума…».

24 декабря команда «Динамо» улетала в Швецию на розыгрыш Кубка Ахерна. В 7.30 утра динамовцы прибыли в Шереметьево. Не было только тебя. Капитана команды. Никто сначала не волновался, знали, что опаздывать ты большой мастер, привыкли к этому. Время, однако, бежало, объявили посадку в самолет, а ты все не появлялся. Тут растерялись все. Может быть, заболел Мальцев? Может, с ним несчастье? Ты представь себе состояние команды и ее молодых тренеров – В. Юрзинова и В. Давыдова. Пришлось им поволноваться. Ведь не на прогулку собрались – на ответственный турнир. («Ну, и что особенного, – сказал ты мне. – Сам себя наказал. Ведь я за границу не поехал».) Не было еще за всю историю советского хоккея такого случая, чтобы спортсмен не явился к заграничному рейсу. («Значит, я и тут первый», – сказал ты.) В самолете, который в 8.30 взлетел и взял курс на Стокгольм, твое кресло так и осталось пустым.

А ты в это время спокойно спал дома. «Будильник не зазвенел» – так без тени смущения объяснишь ты потом свое опоздание. Ты спокойно поведаешь о будильнике на комсомольском собрании, которое состоится по возвращении команды в Москву (кстати, Кубок Ахерна «Динамо» выиграло и без Мальцева. – Ф. Р.). («Какое решение принято на том собрании?» – спросил я. Ты искренне удивился: «Какое же может быть решение? Ведь ничего особенного не случилось. Я же сам себя наказал: за границу не поехал».) Ты и мне с поразительным простодушием расскажешь историю о будильнике. Что ж, допустим: будильник подвел… Только не странно ли, что это произошло именно с тобой?

Ведь звонок звенел, Александр. И не раз. Тревожных звонков было много. Могу напомнить о них.

Только сначала давай вернемся лет этак на семь назад, к тем самым временам, когда тебя, совсем еще юного, пригласили играть в хоккей за московское «Динамо».

Помнишь, ты приехал в столицу из Кирово-Чепецка, счастливый. Еще бы! Попасть в прославленный клуб, к знаменитому на весь мир тренеру Аркадию Ивановичу Чернышеву! Согласись, тебе определенно повезло. Ты еще умел на льду совсем мало, а тренеры уже разглядели в Мальцеве задатки хоккеиста, яркого, самобытного. Надо и тебе отдать должное: тренировался ты тогда, не жалея сил. А. И. Чернышев вспоминает, что работать с Мальцевым было одно удовольствие. «Саша, – вспоминает он, – не только безупречно выполнял мои задания, но и сам все время предлагал что-то новое, все время что-то придумывал, искал. Он – импровизатор, умница».

Ты стал динамовцем весной, а осенью того же года А. И. Чернышев рекомендовал тебя в сборную СССР, и ты поехал в Канаду. Наверное, ты знаешь, тренера тогда упрекали: «Мальцев – мальчишка, рано еще ему в сборную». Но Аркадий Иванович верил в тебя. «Мне хотелось поддержать Сашу, – говорит он. – Я чувствовал, что на мое доверие он ответит замечательной игрой». Так и случилось. Ты стал сенсацией того сезона. На чемпионате мира 1969 года тебя признали лучшим игроком. Все восхищались виртуозностью, смелостью, находчивостью Мальцева. Все радовались тому, что в нашем хоккее появился такой великолепный мастер. «Слалом Мальцева», «Проблема Мальцева» – это заголовки из газет. (В разговоре со мной ты вспомнил, что в одном югославском журнале тебя назвали «Пеле на льду».) Лавина славы обрушилась на тебя в один миг. Автографы, интервью, цветы, награды…

Ты вдруг обнаружил, что у тебя огромное количество друзей. Тебя звали в ресторан. Тебя непременно хотели видеть во главе стола на банкетах, свадьбах и днях рождения. Когда ваша команда завоевала Кубок СССР, то на вечере, устроенном по этому поводу, каждый гость считал своим долгом «поднять тост с Мальцевым». А ты-то добрый, ты никому не мог отказать.

Ты получил квартиру в новом доме. Друзей становилось все больше. Проводить свободное время в веселых компаниях стало делом привычным. Ты забросил учебу. Ты стал опаздывать на тренировки, пропускать их.

Слава вскружила тебе голову.

Не тогда ли прозвенел первый звонок?

Хотя внешне все было благополучно. Ты по-прежнему забивал шайбы. Но игра твоя понемногу теряла прежний блеск.

Тебе, лидеру команды, тренеры многое прощали. А напрасно. Тренеры ведь не могли не знать, как опасна ржавчина. Она разъедала коллектив. «Мальцеву позволено, а нам?» – рассуждали другие игроки… Ты ведь знаешь, как прошлой осенью на несколько дней исчез из команды твой партнер по динамовской тройке Чичурин, не явился на очередную игру. Не ты ли подавал ему пример?

В «Динамо» был принят твой младший брат Сергей. Все говорили о том, что он может стать тебе достойным партнером. Сергей жил рядом, он во всем подражал тебе. («Кстати, где сейчас брат?» – спросил я. «Выгнали – равнодушно ответил ты. – Они с Мишкиным в ресторане избили кого-то»…) Не ты ли повинен в том, что не состоялся хоккеист Мальцев-младший?

Терпение не безгранично. Всему приходит конец. И однажды прозвучал еще один звонок. Руководство команды сказало тебе: хватит, доигрался, снимаем с тебя звание заслуженного мастера спорта и дисквалифицируем на год. Говорят, ты заплакал. Ведь ты дня не можешь прожить без хоккея. Тебя простили и на этот раз.

А ты продолжал подводить тренеров, команду. Вспомни поездку на КамАЗ. Ты ездил на эту стройку в составе группы других спортсменов. Увы, и там нашлись доброхоты, щедро уставлявшие твой стол винными бутылками. А ты и не отказывался. После очередного угощения ты, капитан, находясь в веселом состоянии, умудрился сломать палец. До конца сезона оставалось еще несколько матчей, а команде пришлось выходить на лед без тебя.

Люди, которым небезразлична твоя судьба (а их очень много), писали письма в редакцию, спрашивали: что с Мальцевым, отчего год от года тускнеет его игра? «Слава» о твоих похождениях далеко разнеслась. «Помогите Мальцеву», – просили в своих письмах болельщики. Тебе пытались помочь. Но, в очередной раз извинившись перед тренерами и перед всей командой, ты назавтра втихую снова нарушал спортивный режим. Тебе верили. А ты, кажется, уверовал в свою безнаказанность…

«Мальцев – мой любимый хоккеист, – говорит А. И Чернышев. – Я и теперь, когда уже не работаю с командой, не перестаю думать о его судьбе. Все жду, что Саша повзрослеет, опомнится… Захочет стать прежним – честным, благородным, лучшим по всем статьям». Видишь, капитан, в тебя и сейчас верят.

Твоя команда попала сегодня в незавидное положение. Восьмое место – разве к лицу оно знаменитому клубу? В «Динамо» пришел новый старший тренер, он молод, и, представляю, как ему сейчас трудно. Стал ли ты опорой ему, капитан? Думаю, нет, не стал. Повел ли ты за собой команду? Нет. Будильник у тебя не сработал…

Помнишь, ты как-то говорил, что «Динамо» – это твой дом и что надо быть патриотом своего клуба. При любых обстоятельствах. Забыл? Вспомни…

Тогда в автобусе мы не успели довести наш разговор до конца. Тебе надо было на лед: тренировка. Ты надел коньки, взял в руки клюшку и растворился среди других парней в бело-голубой динамовской форме. Я на какое-то время потерял тебя из виду. Но быстро нашел. Разве спутаешь с кем-либо Мальцева, когда он на льду? Ты с легкостью обводил защитников, и шайбы после твоих бросков неизменно трепетали в сетке. Ты улыбался мне издали, словно хотел сказать: вот, мол, настоящий Мальцев, вот что он умеет делать, а все эти разговоры – чепуха. Однако, хорошенько подумав, решил я все же написать тебе это письмо. Не для того, чтобы Мальцева в очередной раз «пропесочили». Нет, не для этого. Чтобы оно побудило тебя задуматься об ответственности твоей перед самим собой, перед товарищами, перед своим клубом, перед хоккеем.

Не стоит, право, дожидаться очередного звонка. Ведь он, Александр, может оказаться последним. Понимаешь, последним».

В те дни в спортивных кругах ходили слухи, что это письмо было санкционировано с «самого верха», а именно – из КГБ. Болельщики в открытую говорили о том, что, поскольку «Динамо» занимало в турнирной строчке позорное 8-е место и проигрывало чуть ли не всем подряд, было принято решение призвать ее капитана, а через него и всю команду к порядку.

Между тем одним открытым письмом этот скандал исчерпан не был. 18 февраля «Комсомольская правда» опубликовала еще одно послание – на этот раз принадлежащее перу тренера Анатолия Тарасова. Оно называлось «Спроси себя сам…». В нем автор делился своими размышлениями о состоянии морально-нравственного климата в отечественном хоккее и часть письма уделил истории с Мальцевым. Приведу несколько отрывков из него:

«Я считаю, что публикация в «Комсомольской правде» своевременна, письмо написано в доброжелательном тоне. Хотя выступление газеты обращено к одному человеку – хоккеисту Александру Мальцеву, – оно должно отрезвляюще, как холодный душ, подействовать на всех тех, кому не хватает культуры, скромности и, наконец, терпения носить высокое звание спортсмена. Такие, увы, у нас есть…

Для меня, немолодого тренера, ты, Александр, когда-то был откровением, большой радостью, светлой надеждой. С тобой всегда было приятно трудиться, интересно вести разговор, ты здорово смотрелся в матчах, а на тренировках был способен на самоистязание…

Быстро пролетело время, и ты из способного стал одним из сильнейших хоккеистов. Пришла пора, Александр, платить долги: свой опыт, свои знания передавать молодежи, благодарить не словами, а делом динамовский коллектив, воспитавший тебя…

Но для этого надо изменить отношение к себе, к своей жизни, многое пересмотреть в ней. Надо навсегда отвернуться от тех, кто тянет тебя в ресторан. Ты долгие годы был в боевом расчете победного советского хоккея. Останься в строю и сегодня, и завтра».

Естественно, Мальцеву, если он хотел продолжать свою карьеру в хоккее и дальше, надлежало ответить своим оппонентам на страницах той же «Комсомолки». Что он и сделал 20 февраля. В своем письме он писал следующее:

«Уважаемые товарищи! Я бережно храню номера «Комсомольской правды» за прошлые годы, в которых обо мне, тогда еще начинающем хоккеисте, говорилось немало хороших слов. Ваша газета всегда была и остается для меня добрым советчиком и наставником. Как это ни печально, но в том, что на страницах «Комсомолки» повилось открытое письмо в мой адрес, виноват только я сам. Мне горько было читать эти строки, но тем не менее я хочу сказать спасибо своей комсомольской газете за прямоту и искренность.

Понимаю, что возвратить потерянное доверие будет трудно. Но о другом не думаю. Сейчас, когда наша команда переживает трудные времена, я понимаю, что должен стараться еще больше, относиться к себе гораздо строже. Хочу делом доказать, что вы и все читатели, приславшие в ответ на публикацию свои письма, не напрасно верите в меня…».

За этой полемикой тогда следила чуть ли не вся страна, поскольку хоккей в СССР был не только любимым зрелищем миллионов людей, но и настоящей гордостью великой державы. Сегодня о подобном можно только мечтать: во-первых, и хоккей в капиталистической России утратил прежнюю любовь миллионов, во-вторых – ни одна «звезда» уже нисходит до того, чтобы объясняться со своей публикой посредством СМИ и что-то ей обещать. Нынешние «звезды» априори считают себя во всем правыми и полагают, что они круче, чем яйца.

Однако вернемся к истории с Александром Мальцевым. Свое слово перед болельщиками он сдержал. В начале апреля 1975 года в составе сборной СССР отправился на чемпионат мира и Европы в ФРГ и стал чемпионом. Он забил на турнире 8 голов и сделал 6 результативных передач. После этого он еще трижды станет чемпионом мира и Европы (1978 – на этом чемпионате он забьет 5 шайб и сделает 8 голевых передач и войдет в символическую сборную мира; 1981 – там Мальцев забьет 6 голов и сделает семь голевых передач, будет назван лучшим игроком турнира и войдет в символическую сборную мира; 1983), чемпионом Олимпийских игр (1976, там Мальцев станет одним из самых результативных игроков турнира, забив 5 голов и сделав 5 голевых передач), обладателем Кубка Канады (1981).

Свою карьеру в большом хоккее Александр Мальцев завершит в 1984 году. По его же словам, он мог бы играть и дальше, но не получилось: интриги, интриги…

Побег хоккеиста (Сергей Бабинов).

Хоккеист Сергей Бабинов начинал свою спортивную карьеру в челябинском «Тракторе», куда он пришел 18-летним юношей в 1973 году. И буквально с первого же сезона Бабинов обратил на себя внимание тренеров других команд. И хотя «Трактор» в те годы не входил в число фаворитов первенства (в 74-м году он занял 8-е место, в 75-м – 7-е), однако перспективных игроков из него сразу брали на заметку. В итоге Бабинов оказался в составе столичной команды «Крылья Советов». Однако переход этот ознаменовался громким скандалом, который стал достоянием общественности.

О сути этого скандала поведала 9 сентября 1975 года «Комсомольская правда», в которой было опубликовано письмо сразу нескольких игроков «Трактора»: капитана В. Пономарева, комсорга Н. Макарова и профорга М. Природина. Письмо было озаглавлено хлестко: «Разве так играют настоящие мужчины?». Привожу его полностью:

«Мы пишем это письмо в редакцию не для того, чтобы, как говорят, подрезать крылья своему товарищу. История банальна: хоккеист собрался перейти в другой клуб. Из «Трактора» в «Крылья Советов». Фамилия хоккеиста – Сергей Бабинов. Но прежде чем принять окончательное решение, он посоветовался с нами. Никто и не думал осуждать его. Конечно, хорошо быть верным своему клубу, но ведь у человека разные могут быть обстоятельства…

После долгих размышлений и бесед Сергей принял решение остаться в родной команде. И мы были рады этому. Мы рассчитывали на его игру, на его помощь клубу… Бабинов написал второе заявление – о том, что он отказывается от перехода.

То, что последовало вслед за этим, огорчило всех нас до глубины души. И обидело. В последний день августа, когда мы были в Москве, Сергей исчез. Просто не пришел в команду, и все. Сначала мы думали, что это какое-то недоразумение. До последнего момента ждали Бабинова в аэропорту. Не хотелось верить, что он может сбежать из клуба. Вот так бесславно и трусливо сбежать, никого не предупредив. Но так и было… В аэропорт на бешеной скорости примчался автомобиль, и из него вышли люди, которых мы не раз видели рядом с Сергеем. Они привезли его заявление о переходе и сообщили, что отныне он – игрок команды «Крылья Советов».

Никто из нас в тот вечер не хотел быть на месте Сергея Бабинова. На льду он вроде бы не из трусливых, а взглянуть нам в глаза струсил. Бросил команду, ни с кем не попрощавшись, не снявшись с комсомольского учета.

Его побег – иначе и не скажешь – поставил всех нас в трудное положение. За неделю до чемпионата менять наигранные звенья не просто. Для этого необходимо время. Конечно, мы его наверстаем. Обойдемся. Но какой ценой…

И вот еще что хочется спросить: почему стал возможным такой случай? Ведь установлены определенные сроки, когда разрешены переходы игроков из команды в команду. В данном случае они грубо нарушены. Говорят, это сделано якобы в интересах сборной. Не уверены. А уж то, что не в интересах хоккея, – это точно. Правила пишутся не для того, чтобы их так грубо нарушать.

Нет, так не поступают настоящие спортсмены».

Между тем объяснение этого побега в мире спорта всем было известно. «Крылья Советов» в декабре должны были отправиться в турне по Канаде и США, и Бабинов должен был усилить защитные линии команды. Кроме этого, тренер «Крылышек» Борис Кулагин также возглавлял и национальную сборную и возлагал на Бабинова определенные надежды и в этом плане. Прикинув все «за» и «против» молодой хоккеист сделал свой выбор в пользу столичного клуба и сборной. И не подкачал: в составе сборной СССР в феврале 1976 года Бабинов станет олимпийским чемпионом. Правда, спустя два месяца та же сборная СССР не сможет взять «золото» чемпионата мира, заняв на нем 2-е место (3-е по итогам чемпионата Европы).

Бабинов пробудет в «Крыльях Советов» два года (с ним «Крылышки» займут 4-е место в 76-м, 7-е – в 77-м), после чего перейдет в ЦСКА, в составе которого он 9 раз станет чемпионом страны (1978–1986). В 1977 и 1978 годах Бабинов станет обладателем Кубка СССР. Четыре раза Бабинов завоюет «золото» чемпионатов мира и Европы в составе сборной СССР (1979, 1981–1983).

Скандалы Инсбрука (XII зимние Олимпийские игры).

4 февраля 1976 года в австрийском городе Инсбруке открылись XII зимние Олимпийские игры. Однако буквально накануне их открытия грянул громкий скандал, в котором оказалась замешана сборная СССР по хоккею. Что же произошло?

3 февраля в рамках предварительного турнира наша сборная встречалась с хозяевами игр австрийцами. Игра получилась в одни ворота – сами понимаете в какие. Уже в первом периоде наши ребята вели 7:1, а в итоге матч закончился со счетом 16:1 в нашу пользу. Но, оказывается, мы рано праздновали победу. Ночью руководителей нашей делегации поднимают члены олипийской медкомиссии и объявляют, что у одного из наших игроков – Геннадия Цыганкова – в организме обнаружен допинг. Перед советской сборной впервые за всю историю нависла угроза снятия с турнира.

В 8 утра следующего дня разбираться с этой проблемой в медицинскую комиссию отправился врач команды Олег Белаковский. Он заявил, что еще накануне игры с австрийцами он отправил в комиссию официальное уведомление, где черным по белому сообщалось: ввиду того, что у Цыганкова было сотрясение мозга, он лечил его с помощью разрешенного препарата «Гемалон» (нервный стимулятор, улучшающий кровообращение). Белаковский спросил: «Вы мое письмо читали?» А медики в ответ разводят руками: дескать, впервые слышим. «Тогда ищите его!» – потребовал Белаковский. И что вы думаете? После недолгих поисков в ворохе бумаг письмо было найдено и конфликт был исчерпан. А спустя неделю хоккейная сборная СССР в упорной борьбе завоевала золотые медали Олимпиады.

Тренер в нокауте (Роберт Черенков).

На протяжении двух лет (1976–1978) хоккейную команду «Спартак» (Москва) возглавлял бывший тренер Саратовского «Кристалла» Роберт Черенков. Увы, но общего языка с игроками команды ему найти так и не удалось. Если с предыдущим тренером – Николаем Карповым – отношения у игроков были достаточно теплые (это привело к тому, что команда завоевало «золото» 76-го года), то с Черенковым, который до этого трудился на посту старшего тренера саратовского «Кристалла» и национальной сборной, наборот – натянутые. Отсюда и результаты: «Спартак» в сезоне 77/78 занял в чемпионате СССР 8-е место. В итоге Черенкова с поста тренера сняли, причем с большим скандалом. Дело было так.

14 декабря 1978 года в Москве, во Дворце спорта в Лужниках (он был открыт 4 декабря после 7-месячного ремонта), «Спартак» играл первый из двух финальных матчей на Кубок европейских чемпионов по хоккею с шайбой с чехословацким клубом «Польди» из города Кладно. Матч начался с яростных атак хозяев поля. В итоге уже ко второму периоду москвичи вели со счетом 2:0. Но столь успешное начало матча, видимо, усыпило бдительность спартаковцев и это позволило гостям сравнять счет. В итоге хозяевам так и не удалось обыграть гостей у себя дома и им пришлось довольствоваться ничьей – 4:4. Ответный матч должен был состояться в феврале будущего года в Кладно.

Между тем сразу после матча спартаковцы отправились на обычный товарищеский ужин. И там случилось неожиданное. Тренер «Спартака» Роберт Черенков высказал претензии кому-то из игроков относительно его сегодняшней игры, а тот возьми да и ответь наставнику: мол, на себя посмотри. Причем, как утверждают очевидцы, одной грубостью дело не закончилось. Когда Черенков попытался вразумить игрока с помощью окрика, тот полез на тренера с кулаками. При этом несколько стульев было сломано, часть посуды перебита. Этот скандал получит широкую огласку и станет поводом к разбирательству в Спорткомитете. Но итоги этого разбирательства игроков «Спартака» вполне удовлетворят: Черенков подаст прошение об отставке, и эту просьбу удовлетворят. Место на тренерском мостике займет Анатолий Ватутин, с которым команда завоюет бронзовые медали первенства.

Хоккеист в наручниках (Вячеслав Фетисов).

В октябре 1988 года в центре громкого скандала оказался нынешний министр спорта России, а тогда игрок хоккейной команды ЦСКА Вячеслав Фетисов. В те дни люди судачили, что, будучи в Киеве, он напился и подрался с милиционерами. Однако несколько лет спустя в своих мемуарах Фетисов подробно осветил этот инцидент. По его словам, все выглядело совершенно иначе. Цитирую:

«Октябрь 1988 года. Накануне игры с местным «Соколом» мы с Алексеем Касатоновым были в гостях у футболистов киевского «Динамо», с которыми тогда дружили. Поскольку назавтра предстоял матч, мы с Лешей рано вернулись в гостиницу. В то время в Киеве жил (сейчас он в Америке) Саша Ляпич, он позвонил мне в номер: «Наконец тебя поймал. Завтра на хоккей не могу прийти, а у меня большая просьба: я приготовил посылку для Харламовых, хотел бы, чтобы ты ее передал от меня». Лапич дружил с Харламовым и после трагической смерти Валеры постоянно отправлял посылки его детям. Я обещал, что спущусь вниз (в то время в гостиницу после одиннадцати пройти посторонним было невозможно). Ляпич сказал, что он выезжает. Я надел тренировочный костюм, вышел на улицу.

7 октября – День Советской Конституции. На улице – оживление, день выходной, народ гуляет. Я стою чуть в стороне от гостиницы «Москва», где мы жили, потому что на мне яркий костюм, а тренеры не должны меня заметить: у нас режим, после одиннадцати часов нельзя выходить из номера, команде полагалось спать. Стою – Ляпича нет. Нет его десять, пятнадцать-двадцать минут. Рядом со мной шлагбаум. Я оказался неподалеку от автостоянки, там где будка охраны. Я решил, что, скорее всего, и телефон в будке есть. Подхожу к будке, думаю: «Позвоню, узнаю, выехал Саша или нет?» Будка высокая, как милицейский «скворечник», а в окне молоденькая девушка. Я кричу: «Нельзя ли от вас позвонить? Мне нужно узнать: человек выехал, ждать его или нет?» Она не отвечает. Я громче: «Нельзя ли позвонить от вас?» Вдруг лысоватый мужик лет под пятьдесят рядом высовывается: «Отвали отсюда». Я говорю: «Что вы грубите? Единственное, что мне нужно – позвонить». Он опять: «Я сказал, отваливай отсюда». Я продолжаю стоять. Он сбегает по ступенькам из «скворечника» (а у него «жигуленок», оказывается, рядом с входом в будку стоял), открывает багажник и достает оттуда приличный тесак.

Как потом выяснилось, лысый мужичок работал прежде в МВД, был начальником «зоны», и тесак у него, похоже, был тоже с «зоны», типичная зэковская продукция. И опять: «Я тебе сказал – отваливай». Наверное, он перед девушкой хотел покрасоваться. Я ему: «Ну что ты взбунтовался?». Он мне: «Я тебе сейчас язык отрежу». Я подхожу к шлагбауму, говорю: «Я не понял». Похоже, что мой яркий костюм его просто заводил. 1988 год, вещей в стране мало. Подходит к нам милиционер: «В чем дело?» Я говорю: «Вот видите, человек с ножом, выбежал на меня». Милиционер говорит: «С каким ножом?». Я снова: «Вы что, ослепли? Мне угрожают ножом». Милиционер: «Я ничего не вижу». Лысый мужичок распаляется: «Ты щенок, ты у меня…».

Я растерялся, повторяю: «Вы разве не видите, что человек с ножом?» Он: «Нет никакого ножа». Я: «Так у вас здесь мафия». Тут милиционер встрепенулся: «Ах, ты такой разговорчивый…» И сразу – в свисток, тут же еще один подбегает, и буквально через минуту (праздник же, особый режим патрулирования) подъезжает «воронок». Я опомниться не успел – вылетает бригада, начинает мне крутить руки. Стало так обидно за эту дурацкую ситуацию, что, вместо того чтобы сесть спокойно в машину, поехать и разобраться в отделении, я начал кричать: за что? почему? Они мне – руки выкручивать, я сопротивляюсь, человека четыре пинками в машину меня загоняют. Я вою: «Давайте разберемся здесь, в гостинице». Они: «В милиции разберемся!» И бьют под печень все время, пинают ногами, тянут за волосы, костюм разорвали. Хохлы оказались дюжими.

В отделении милиции завели в какую-то комнату и еще там меня попинали. У меня началась истерика. Разума нет, одни эмоции. Уже после того, как меня отмолотили, заходит дежурный майор. Такой в теле, лицо добродушное. Я говорю: вы майор, я тоже майор, за что меня били? Меня в жизни никто не пинал ногами, отец никогда не трогал. Наступил срыв, я рыдаю, не знаю, что я еще им там кричал. Меня закрыли в камере, потом приезжает начальник милиции – крутой парень. Где-то его в час ночи вызвали. «Ты нам здесь права не качай, – говорит, – я с тобой могу сделать все, что хочу». Наконец появляется Тихонов, а у меня волосы выдраны, золотую цепочку сорвали, деньги, что были в бумажнике, доллары какие-то – исчезли. Я начал требовать, чтобы мне все вернули, но Тихонов меня увел.

В Москве я прошел медицинское освидетельствование. Но дело не в этом. Я понял, что попался, – аморальная личность! По всем статьям я на крючке, и про меня можно писать теперь все, что угодно. Я пошел в передачу «Человек и закон», рассказал о случившейся истории. Сотрудники поехали в Киев, провели журналистское расследование. Передача была показана по Центральному телевидению. Насколько мне известно, никто в Киеве даже выговора не схлопотал. А я получил серьезную моральную травму, я никогда не чувствовал себя таким униженным и растоптанным. Не могу сказать, чтобы этот случай стал решающим, но моему стремлению уехать он тоже способствовал. Почти до Нового года меня только и грела надежда, что зимой ЦСКА поедет играть в Америку и, как мне обещали, я останусь в «Нью-Джерси». Сезон 1988–1989 годов я собирался закончить уже в новом клубе…».

Виртуозы шайбы.

Иван Грозный советского хоккея (Иван Трегубов).

За четыре месяца до развала СССР в Москве скончался спортсмен, который долгие годы был легендой этой страны. Мальчишки подражали ему во дворах, женщины восхищались его силой и красотой, а мужчины завидовали его славе и везению. Про этого человека писали в газетах, матчи с его участием транслировали по телевидению, а кинематографисты даже сняли художественный фильм, который стал одним из лидеров проката. И вот теперь, когда этот человек умер, ни одна центральная газета не написала об этом ни строчки. То ли по забывчивости, то ли потому, что тогда пришлось бы писать жестокую правду о том, что некогда знаменитый человек живет в обычном панельном доме с рядовой пенсией в 120 рублей. Просто унизительными деньгами для человека, который положил здоровье во славу своей Родины, которую он прославлял несколько лет подряд на многочисленных спортивных площадках многих стран мира.

Иван Трегубов родился в мордовском селе 19 января 1930 года и уже в раннем возрасте приобщился к конькам. Отец подарил сыну «снегурки», которые заботливая мать прикручивала к его валенкам веревками. И Иван с утра до позднего вечера не уходил с катка. Из-за этого даже не ходил в школу. Единственное, что он осилил, – три класса средней школы.

Когда началась война, Ивану было всего одиннадцать лет. Его отец и старший брат в первые же дни ушли на фронт, и вскоре на обоих пришли похоронки. Иван остался единственной опорой почерневшей от горя матери. Он вкалывал за троих с утра до глубокой ночи, пропадая на колхозных полях. Но беда не приходит одна. Какие-то завистники ночью прокрались к ним во двор и подожгли избу. Только чудом Иван и его мать сумели выскочить из горящего дома на улицу в одном исподнем. Кто это сделал, так и осталось неизвестным. После этого Трегубовы покинули родную деревню и уехали в Комсомольск-на-Амуре, где хорошо помнили Трегубова-старшего, два года проработавшего на стройке. Именно там Иван впервые познакомился с русским хоккеем – стал играть за заводскую команду.

В 1947 году Трегубова забрали в армию. Он попал в Хабаровск, где и должен был с головой окунуться в суровые армейские будни. Однако судьба распорядилась по-своему. В хоккейной команде Хабаровского окружного дома офицеров появилась вакансия: лучшего игрока клуба – Николая Сологубова – вызвали в Москву, играть за ЦДСА, и Трегубова взяли на это место. И не пожалели. Спустя короткое время Трегубов стал одним из лучших бомбардиров команды. Слава о нем с быстротой молнии распространилась по всему региону, а затем (благодаря письму друга Сологубова) дошла и до Москвы. И вскоре в Хабаровск пришла депеша: срочно командировать рядового Ивана Трегубова в столицу нашей родины. На дворе стоял закат сталинской эры – 1952 год.

Говорят, когда Трегубов узнал об этом, он чуть не заплакал. Причем не от счастья, а от страха. Его пугала далекая столица и новая популярная игра – канадский хоккей. Ведь он-то привык гонять по льду мячик, а тут придется толкать резиновую шайбу. Но делать было нечего: Трегубов был человеком подневольным, военнообязанным, поэтому должен был выполнять приказы начальства беспрекословно.

Тренер ЦДСА Анатолий Тарасов встретил новичка не слишком ласково. Вместо того чтобы поинтересоваться его самочувствием или тем, как он устроился, Тарасов спросил: «Почему задержался?» Вопрос этот был не случаен. Тарасов таким образом проверял новичка: если начнет оправдываться, нервничать – значит, из такого человека можно будет веревки вить. Если не стушуется – значит, человек не робкий, с таким ему будет трудно (прославленный тренер предпочитал людей с «гибким позвоночником» – ими легко управлять). Трегубова вопрос тренера не смутил, и он четко доложил ему о причинах своей задержки. Говорил спокойно, без тени какого-либо испуга или волнения. Трегубов, рано познавший на своих плечах груз ответственности, вообще никого не боялся и всегда говорил то, что думает. Тарасов понял это сразу, как только заглянул в глаза новичку. Что он подумал в тот миг, неизвестно, но вряд ли это были слова одобрения.

Несмотря на то что времени на адаптацию у Трегубова не было (ЦДСА хоть и занимал 1-е место, но станет ли он чемпионом, было еще не ясно), он сделал все возможное, чтобы удачно вписаться в прославленный коллектив. Для этого ему пришлось, что называется, пахать и пахать до седьмого пота. Он тренировался вместе с командой, а когда все уходили, оставался на льду еще на несколько часов и отрабатывал те приемы, которые у него менее всего получались. Огромную помощь ему оказывал Николай Сологубов. Это он уговорил тренеров команды не спешить делать скороспелые выводы по поводу Трегубова и лично натаскивал его на льду. Это он научил его силовой борьбе, да такой эффективной, что Трегубовым стал восхищаться даже Тарасов.

Вскоре в этом компоненте игры Трегубову уже не было равных не только в ЦДСА, но и вообще в первенстве СССР. А потом его слава вышла и за пределы родного отечества. Когда Трегубова через год привлекли к играм за сборную страны и он встретился с канадцами, те были в шоке. Они считались большими специалистами в силовых единоборствах, однако Трегубов умудрялся даже их переигрывать. За это канадцы прозвали его Иваном Грозным.

И в ЦДСА, и в сборной Трегубов и Сологубов были друзьями не разлей вода. Оба были защитниками, играли в одном звене, да к тому же еще дружили семьями. Болельщики иначе, чем «братья Губовы», этих двух богатырей не называли. Обыграть эту защитную связку редко кому удавалось на протяжении многих лет. Вместе они шесть раз становились чемпионами страны, четыре раза – чемпионами Европы, по одному разу – чемпионами мира и Олимпийских игр. А когда много лет спустя Господь призвал их к себе, оба легли в одну землю на Востряковском кладбище практически рядом друг с другом.

Однако с тренером ЦДСА Анатолием Тарасовым отношения у Трегубова так и не сложились. Как они не понравились друг другу в первый день своего знакомства, так у них отныне и повелось. Тарасов, конечно, и рад бы был избавиться от Трегубова, да уж больно хорошо тот играл. Только это и удерживало тренера от его увольнения из команды, хотя поводов к такому повороту событий было предостаточно. Например, Трегубов стал частенько нарушать режим – прикладывался к бутылке, – а для такого человека, каким был Тарасов, это было равносильно предательству на поле боя.

Ситуация не изменилась даже тогда, когда Трегубов женился и переехал к жене в подвальную комнату на Неглинной. Более того, вскоре и сама жена защитника Ольга стала участвовать в застольях мужа. Чтобы контролировать ситуацию, Тарасов решил ввести Ольгу в женсовет команды. Но Трегубов осадил тренера самым решительным образом. Когда Тарасов пришел к нему домой с этим предложением, он заявил, что его жена ни в какие женсоветы не пойдет. Тарасова это задело. «Я старший тренер, в конце концов!» – попытался он воздействовать на Трегубова аргументом, который частенько срабатывал в общении с другими подопечными. Однако с Трегубовым этот номер не прошел. Он заявил: «Ольга – моя жена, и в этом доме я хозяин!» В итоге Тарасов ушел от них несолоно хлебавши.

Уволить из команды Трегубова Тарасов не мог еще по одной причине: за того горой стоял Сологубов. А этого человека даже Тарасов побаивался – ведь Сологубов долгие годы был в ЦДСА капитаном команды, и товарищи по команде называли его «Полкачом» (прозвище от сочетания двух слов: «полковник» и «Полкан»). Как показало будущее, Тарасов опасался не зря.

В 1961 году именно с подачи Сологубова в команде был поставлен вопрос о несоответствии Тарасова занимаемой должности. Тренер настолько сильно достал игроков команды своим тяжелым характером и изнурительными тренировками, что они поставили перед руководством Министерства обороны вопрос ребром: либо мы, либо Тарасов. Начальство решило пожертвовать тренером. Правда, радовались хоккеисты недолго – уже через год Тарасова вернули в родную команду. Многие тогда еще удивлялись: при новом тренере Виноградове армейцы Москвы выиграли все возможные турниры, а тренера за это уволили? Однако повод все же был: при Виноградове в команде стала хромать дисциплина, что привело к ЧП, когда с турнира в Польше армейцы вернулись… вдрызг пьяными и даже не смогли сойти на перрон Белорусского вокзала, где их ждали толпы поклонников и журналисты.

Вернувшись в команду, Тарасов жестоко отомстил некоторым игрокам, кто ратовал за его увольнение год назад, – разом уволил их из команды. Под его горячую руку попал и Трегубов. Причем тот сам дал повод Тарасову для своего увольнения. ЦСКА тогда играл в Омске, выиграл игру, и Трегубов решил отметить это дело в ресторане. Однако едва он успел опрокинуть в себя первую рюмку любимого им напитка – коньяка, как перед ним вырос Тарасов. Тут же, в ресторане, он устроил Трегубову публичный разнос и объявил, что тот уволен из команды. Когда ЦСКА вернулся в Москву, Тарасов поставил об этом в известность Федерацию хоккея СССР. А там смельчаков спорить с Тарасовым уже не нашлось. В итоге Трегубова на год отлучили от хоккея. И так поступили с игроком, который несколько месяцев назад на чемпионате мира был назван в тройке лучших игроков этого престижного международного турнира.

Трегубова выставляли из команды откровенно по-хамски. С него, столько лет приносившего славу как своему клубу, так и сборной (на чемпионатах мира его дважды называли лучшим защитником), стали требовать вернуть все, до нитки. Даже трусы с майкой. Но последняя на момент выдачи оказалась Трегубову мала, и он подарил ее знакомому офицеру. Трегубов предлагал оплатить потерю, но ему твердили: «Нам твои деньги не нужны! Верни майку!» Замену той майке Трегубов все-таки нашел, но унижение, которое он испытал, на долгие годы осталось занозой в сердце.

Когда увольняли Трегубова, его верный друг и партнер Сологубов даже пальцем не пошевелил, чтобы заступиться за товарища. Почему? Говорят, он и сам к тому времени уже устал от закидонов Трегубова (тот с годами все чаще стал «закладывать за воротник»), да и с Тарасовым устал пикироваться. Но это соглашательство, увы, не помогло Сологубову долго продолжать карьеру: в 64-м Тарасов и его уволил из команды за ненадобностью.

Этот скандал с Трегубовым стал поводом к появлению художественного фильма «Хоккеисты». Сценаристом его был писатель Юрий Трифонов, который дружил с «братьями Губовыми» и хорошо знал всю подоплеку происходивших в ЦСКА конфликтов. Тема была очень актуальной по тем временам, когда шла борьба с так называемым «культом личности» во всех сферах общества: с одной стороны, тренер-диктатор, которого люди за глаза называли «Сталиным в хоккее», с другой – игроки с независимыми и свободолюбивыми характерами. Консультантами в картину были приглашены извечные соперники армейцев – динамовцы Аркадий Чернышев и Виктор Тихонов. Причем первый был помощником Тарасова в сборной страны, но это роли не играло: оба они хоть и стояли на одном мостике, но друг друга недолюбливали. Тарасов за глаза даже называл Чернышева «Адька-дурачок». Так что этим фильмом Чернышев как бы возвращал Тарасову должок.

Сюжет фильма был прост и у большинства хоккейных болельщиков не оставлял никаких сомнений относительно прототипов героев. В столичную команду «Ракета» приходит новый тренер, который решает уволить из команды лучшего нападающего – ветерана команды. За этого игрока горой встает его друг и партнер по звену Анатолий Губанов (намек более чем прозрачный – на «братьев Губовых»). Он говорит тренеру те самые слова, которые Трегубов как-то сказал Тарасову: «Вы, конечно, тренер выдающийся, настоящий знаток хоккея, но вы не любите людей». В итоге этого конфликта побеждают игроки. В жизни, как мы знаем, все произошло наоборот: «братьев Губовых» уволили, а Тарасов остался.

Уйдя из ЦСКА, Трегубов еще некоторое время играл в хоккей в командах рангом значительно ниже: два года в куйбышевском СКА, потом столько же в воскресенском «Химике». В 65-м повесил коньки на гвоздь. Поскольку образование у него было никудышное (всего три класса сельской школы) и ничего иного, кроме как играть в хоккей, он не умел, его гражданская жизнь складывалась весьма неудачно. Трегубов все чаще стал выпивать в компаниях со случайными собутыльниками. Работу нашел себе соответствующую – стал грузчиком в лужниковском пивном баре около Малой арены. Катал бочки с пивом. Из них же и пил. Когда об этом узнало высокое начальство – а ему доложили, что Трегубова у пивбара фотографируют иностранные журналисты, – оно поступило весьма своеобразно: вместо того чтобы помочь человеку и устроить его на более престижную работу, оно надумало лишить его звания заслуженного мастера спорта. К счастью, в последний момент это решение было отменено. Однако с работой Трегубову так и не помогли.

Когда умерла первая жена Трегубова Ольга, многие знавшие Ивана Грозного посчитали, что и его вскоре постигнет то же. Но судьба улыбнулась бывшему чемпиону. Встретилась ему на жизненном пути женщина (кстати, тоже Ольга), которая полюбила его и не побоялась связать с ним свою судьбу. В начале 70-х они поженились. И произошло чудо – Трегубов бросил пить. С тех пор до самой смерти он не знал даже запаха спиртного.

Начало 90-х Трегубов встретил простым пенсионером с пенсией в 120 рублей. Родной клуб ЦСКА, которому он принес столько славы, его практически забыл (даже на юбилей не позвали). Районные власти предлагали ему тренировать детей, но Трегубов колебался. Однажды уже попробовал и обжегся – приходилось быть больше не тренером, а выбивалой, сторожем, подметальщиком. Но с детьми работать очень хотелось. Не довелось…

С Сологубовым, который ушел из хоккея в том же 65-м, Трегубов продолжал поддерживать хорошие отношения. Они вместе справляли праздники, посещали хоккейные матчи родного им ЦСКА. У Сологубова жизнь в последние годы тоже складывалась не ахти как – он работал сторожем в гараже. Но на судьбу не роптал – не привык. Умер Сологубов в 1988 году. Его смерть стала для Трегубова настоящим потрясением. Видимо, тогда у него и появились первые симптомы страшной болезни.

Прославленный советский хоккеист, прозванный зарубежными специалистами за мощь и силу Иваном Грозным, умер от рака легких 1 сентября 1991 года. Умирая, он попросил свою жену и друзей выполнить только две его просьбы: похоронить его на Востряковском кладбище рядом с его другом и бывшим партнером по команде Николаем Сологубовым и чтобы на его похоронах не было прославленного тренера Анатолия Тарасова. Эти просьбы были выполнены, поскольку, во-первых, такова была воля умирающего, и во-вторых, все прекрасно знали всю подноготную этих пожеланий. И теперь «братья Губовы» лежат рядом, как некогда сидели на одной спортивной скамейке в одной прославленной команде, которой они отдали лучшие годы своей жизни.

Богатырь на льду (Александр Рагулин).

Этого человека канадские профессионалы прозвали Русским Медведем за его силу и богатырское телосложение. Он был одним из немногих советских хоккеистов, который не только не боялся силовых столкновений на льду, но всегда искал их и практически в каждом из них выходил победителем. Великий тренер Анатолий Тарасов уважительно называл его Палычем, хотя к другим хоккеистам ЦСКА всегда обращался по имени. Однако нагрузки, которые выпадали на долю игроков армейского клуба, в итоге оказались непосильными для многих игроков, в том числе и для таких богатырей, как Русский Медведь. В последующие годы он пережил несколько инфарктов. Последний из них, четвертый, стал роковым.

5 мая 1941 года в семье московских архитекторов Рагулиных родились сразу трое мальчиков, которых назвали Толей, Сашей и Мишей. Однако минуло всего лишь полтора месяца, как началась война. Отец мальчиков был призван в армию, а мама, прихватив детей, уехала с ними в эвакуацию в Кемерово. В те же дни там гастролировал с концертами Леонид Утесов. И однажды мама тройняшек встретила певца на улице. Узнав его, обратилась к нему: «Леонид Осипович, познакомьтесь с моими близнецами. Как вы их находите? Не очень они худые?» – «Не волнуйтесь, – ответил Утесов. – Вырастут – здоровяками будут, как я. Я ведь тоже из двойняшек, сестра у меня есть». Утесов оказался прав: все трое братьев Рагулиных вырастут настоящими богатырями, а один из них – Александр – через 30 лет сразится на льду с канадскими профессионалами.

После войны Рагулины вернулись в Москву и жили во Фрунзенском районе. Здесь же пошли в школу № 51. А спустя какое-то время родители определили детей еще в одно учебное заведение – в музыкальную школу. Саша учился по классу контрабаса, Толя – фортепиано, Миша – виолончели. Плюс все трое еще дополнительно занимались на скрипке. Мальчики мечтали стать великими музыкантами, и учителя в «музыкалке» всерьез говорили, что из них может действительно получиться великолепное трио. Однако тогда помимо музыки и живописи (еще одного увлечения братьев Рагулиных) они еще много времени уделяли спорту. Причем одинаково хорошо играли и в хоккей, и в футбол. Родители этому увлечению не препятствовали, поскольку были уверены, что музыка все равно перевесит, а спорт необходим для физического здоровья. Но братья Рагулины все сильнее увлекались хоккеем и стали играть за школьную команду, выступая в ней на первенстве Москвы. Товарищи по команде в шутку называли их МТС – машинно-тракторная станция, за их габариты и неуемную энергию на льду. В итоге на них обратил внимание знаменитый тренер подмосковного «Химика» Николай Эпштейн и привлек в свою команду. Александр стал защитником, Михаил – нападающим, а Анатолий встал в ворота. Стоит отметить, что, несмотря на свой подмосковный статус, команда «Химик» была очень сильной. Достаточно сказать, что в 1958 году она обыграла сборную Чехословакии.

Из трех братьев Рагулиных наиболее мощно выступал Александр, который быстро обратил на себя внимание других тренеров. Например, Анатолия Тарасова из ЦСКА. И в 1962 году Рагулин оказался в этом прославленном клубе, а чуть раньше его призвали под знамена национальной сборной. Правда, дебют молодого хоккеиста едва не закончился провалом. Рагулин играл против сборной Канады, и в середине игры у него сломалось лезвие на одном коньке. Говорить об этом Рагулин никому не стал, поскольку запасных коньков тогда не было и его бы сразу усадили на скамейку запасных. Поэтому играл на одном коньке, не выходя из своей зоны и действуя не слишком изобретательно – как только получал шайбу, тут же отправлял ее подальше от своих ворот. В итоге никто ничего не заметил. И хотя за ту игру Рагулина не хвалили, но в сборной и в ЦСКА оставили.

Помимо хоккея Рагулин еще успевал учиться в Московском областном педагогическом университете, который в те годы был четвертым в мире после Кембриджа, Оксфорда и Гарварда по числу учившихся там чемпионов мира и Олимпийских игр. Рагулин учился старательно, особенно любил анатомию и физиологию.

Рагулин практически сразу вошел в число лучших игроков советского, а затем и мирового хоккея. Обладая богатырским телосложением – рост 185 см, вес 105 кг, – он не строил свою игру лишь на силовом единоборстве и выполнении чисто разрушительных функций. Отличное видение поля, отточенная техника, невозмутимость и рассудительность позволяли ему быть истинным конструктором игры. Овладев шайбой, он моментально точнейшим пасом направлял в атаку партнеров. А сильнейший бросок с синей линии позволял Рагулину нередко добиваться успеха и самому.

В ЦСКА при Анатолии Тарасове тренировки были чрезвычайно изнурительными, но Рагулин всегда подходил к ним творчески – без нужды себя никогда не перегружал. В спортзале, где его товарищи по команде наращивали мышечную массу, тягали штанги, приседали по 100 раз с 20-килограммовыми дисками, он нашел один, 12-килограммовый, и с ним занимался. Все хоккеисты знали, что это «блин Палыча», и не трогали его. К слову, уважительное прозвище Сан Палыч ему придумал лично Тарасов. Рагулина действительно все уважали за его силу и невозмутимость, причем не только товарищи по команде, но и соперники. Последние в играх против ЦСКА всегда старались как можно меньше соприкасаться с Рагулиным, который высился перед своими воротами будто неприступная скала. Достаточно сказать, что, когда ЦСКА тренировался под открытым небом в Архангельском, Рагулин со всего разбега врезался плечом в сосну и после этих ударов шишки сыпались с дерева как град. Больше никто в команде так делать не умел.

По словам самого Рагулина: «В жизни я спокойный, но когда выходил на площадку, просто зверел. Мог размазать по борту любого, если замечтается. Даже слушок пошел о моей жестокости, хотя играть я старался всегда по правилам и удовольствия от свалок не получал».

Несмотря на железную дисциплину, царившую в ЦСКА, игроки армейской команды все-таки находили возможность и расслабиться – как тогда говорили, «нарушать спортивный режим». Обычно игроки разбивались на небольшие группки по нескольку человек и на несколько дней становились завсегдатаями лучших столичных ресторанов. Рагулин обычно проводил время с тремя своими партнерами по команде: Кузькиным, Локтевым и Альметовым. Любимый тост был краток: «За нашу победу!» Маршрут был постоянным: сначала «зависали» в Сандуновских банях, после чего перемещались в находившийся неподалеку ресторан «Узбекистан». Причем иногда даже пили перед решающими матчами, но на игре это совершенно не отражалось – пить в те годы спортсмены умели.

Свою первую золотую медаль в регулярном первенстве страны Рагулин завоевал в 1963 году. В том же году он впервые стал и чемпионом мира в составе национальной сборной. С этого момента имя Александра Рагулина было на слуху не только у многомиллионной армии спортивных болельщиков, но и у людей, не имеющих к спорту никакого отношения. Когда Рагулин шел по улице, его, как какого-нибудь знаменитого актера, тут же обступала толпа людей и буквально не давала прохода, требуя автографов. Были случаи, когда юные девушки из далеких областей страны специально приезжали в Москву, чтобы выйти замуж за Рагулина. Однако молодой хоккеист не спешил с женитьбой, полагая, что еще недостаточно нагулялся. И однажды отказал даже одной миллионерше. Дело было в 1966 году на чемпионате мира в Любляне, где Рагулин был признан лучшим защитником. В тот день советские хоккеисты обыграли своих извечных принципиальных соперников чехословаков со счетом 7:1. И сразу после матча в мужскую раздевалку заходит расфуфыренная дама, вся в мехах и бриллиантах, подходит к Рагулину и приглашает его на банкет. «Я не могу, я с ребятами», – ответил обескураженный Рагулин. «Сколько человек?» – спросила дама. «Двадцать». – «Хорошо, приходи с ребятами». И дама назвала самый дорогой ресторан в городе. Но Рагулин на свидание не пошел, поскольку прекрасно понимал, что об этом случае немедленно будет доложено на самый верх. И они всей командой отправились в ближайший ресторан, пусть и менее дорогой, чем у миллионерши.

К лету 1973 года Рагулин считался уже одним из самых титулованных советских хоккеистов. Он был 9-кратным чемпионом страны, десять раз становился чемпионом мира, девять раз – чемпионом Европы, трижды брал «золото» Олимпийских игр. Прекрасно проявил себя и в первой Суперсерии против канадских профессионалов в сентябре 1972 года. Те матчи вошли в историю современного хоккея и запомнились небывалым накалом страстей и драматизмом.

Канадцы перед матчами были настолько уверены в своей безоговорочной победе, что раструбили на весь мир, что выиграют все восемь матчей. Однако в первой же игре проиграли с разгромным счетом – 3:7. И когда приехали в Москву, где проходила вторая часть Суперсерии, счет игр был не в их пользу: из четырех матчей канадцы сумели победить только в одном. Поэтому злость буквально переполняла профессионалов. И в московской части Суперсерии они устроили настоящую охоту за советскими хоккеистами, пытаясь травмировать их и вывести из игры. Рагулин был одним из немногих игроков советской сборной, который был не против принять вызов канадцев и показать им свою богатырскую силу. Однако тренеры команды специально предупредили его, чтобы он забыл об этом: не ввязывался в драки и бил соперников другим оружием – результативностью. Рагулину пришлось смириться. Но даже смирный Рагулин наводил страх на канадских игроков, и те за редким исключением старались не связываться с ним. А сразу после той Суперсерии дали ему весьма характерное прозвище – Русский Медведь.

Сезон 1973 года складывался для Рагулина весьма успешно. Он стал чемпионом страны, выиграл чемпионаты мира и Европы. Но когда осенью того же года начался регулярный чемпионат страны, армейские болельщики, к своему огромному удивлению, обнаружили, что в составе ЦСКА Рагулина уже нет. Сначала думали, что он заболел и выйдет на лед чуть позже, но время шло, а хоккеист на льду так и не появился. А потом выяснилось, что карьера Рагулина в большом хоккее завершена. Причем не по его воле.

Рагулин стал очередной жертвой крутого нрава тренера ЦСКА Анатолия Тарасова. Долгие годы они работали бок о бок в одной команде, но в последнее время их отношения разладились. Титулованный Рагулин все чаще стал позволять себе нарушения спортивного режима, спорил с Тарасовым даже по самым незначительным поводам. Любой другой тренер не стал бы обращать на это большого внимания, учитывая талант хоккеиста. Но Тарасов был человеком другого плана – вольности он не прощал даже великим игрокам. И однажды бросил Рагулину классическую фразу: «Я тебя породил, я тебя и убью». После этого Рагулина вывели из команды и уволили в запас. Он хотел вернуться обратно в команду «Химик», где начинал свою хоккейную карьеру, но тот же Тарасов запретил его туда отпускать. В итоге Рагулина отправили тренировать юных хоккеистов в Детско-юношескую школу ЦСКА. Однако тренера из него так и не получилось. Обиженный на армейское руководство и лично на Тарасова, Рагулин все чаще стал впадать в депрессию, из которой находил только один выход – с помощью алкоголя. Из-за этого вскоре распалась его первая семья.

В первый раз Рагулин женился в пору расцвета своего спортивного таланта – в 60-е. Его женой стала киноактриса Людмила Карауш, известная по ролям в таких фильмах, как «Стряпуха», «Песочные часы», «Стучись в любую дверь», «Академик из Аскании». Их знакомство состоялось на одной из вечеринок, куда Людмила пришла вместе со своей подругой. Именно последняя и познакомила ее с Рагулиным, который был другом ее мужа. Рагулину Людмила понравилась с первого взгляда, и он практически с ходу предложил ей руку и сердце. Но та долго сомневалась, поскольку только недавно развелась с предыдущим мужем и имела на руках маленького ребенка. К тому же некоторое время назад у нее уже был один роман с известным спортсменом – шахматистом Тиграном Петросяном, который ни к чему серьезному так и не привел. Короче, Людмила не решалась принимать предложение Рагулина. Но он оказался мужчиной настойчивым: так искренне ухаживал за Людмилой и хорошо относился к ее дочке Наташе, что ее сердце в итоге дрогнуло. Они поженились, и в этом браке родился сын Антон.

Первые несколько лет молодые жили прекрасно, их отношениям многие завидовали. Но после того как Рагулин повесил коньки на гвоздь, все испортилось. Рагулин стал выпивать, все чаще пропадал из дома. По словам Людмилы: «Его славу хотел разделить с ним каждый встречный, и Саша не всегда мог отказывать, все чаще приходил домой навеселе, у нас с ним начались конфликты. Постепенно его, доверчивого и простодушного, стали использовать в своих целях не совсем честные и порядочные люди. Все его неприятности ложились только на мои плечи. Жизнь превратилась в кошмар. Я и близкие друзья Рагулина долго боролись за него, как могли пытались спасти Сашу, но его пристрастие к алкоголю оказалось сильнее… Мы с ним развелись, прожив вместе почти двадцать лет…».

Со своей второй женой Рагулин познакомился в начале 80-х, когда его отправили в Новосибирск тренировать тамошних молодых хоккеистов. Но тренерская работа у Рагулина и там не пошла, и даже едва не привела его в тюрьму по обвинению в финансовых злоупотреблениях. Зато там он нашел свою вторую жену – работницу гостиницы Ларису. Он привез ее в Москву, прописал в квартире своей матери. Но этот брак продлился всего несколько лет и закончился разрывом. Рагулин ушел в никуда, оставив жене квартиру, а с собой забрав только комплект своих золотых медалей.

Все эти неурядицы сильно подтачивали здоровье Рагулина – у него случилось два инфаркта. В начале 90-х у Рагулина появился шанс уехать жить в США, куда его звала одна страстная поклонница его спортивного таланта – бывшая уроженка СССР, перебравшаяся жить в Америку. Рагулин съездил к ней пару раз, пообещал жениться, однако потом вдруг передумал. Видно, понял, что жить без своей родины не сможет. А потом судьба послала ему новое испытание. Будучи одним из руководителей Ассоциации ветеранов хоккея, Рагулин положил все деньги этой организации в печально знаменитую фирму «Властелина». И едва их не лишился. Но буквально за день до ареста руководительницы этой фирмы Соловьевой Рагулин приехал в офис фирмы и сумел забрать все деньги обратно. Если бы этого не случилось, он вполне мог бы наложить на себя руки.

Летом 1991 года судьба послала Рагулину неожиданную встречу, которая круто изменила его жизнь к лучшему. 1 июня он познакомился со своей третьей, и последней, женой Ольгой. Он тогда жил в Красногорске, а Ольга работала там начальником отдела в администрации механического завода. Спустя год молодожены переехали жить в кооперативную квартиру близ железнодорожной станции Каланчевская. Это был престижный дом, где соседом Рагулиных был известный актер Юрий Соломин. Но Рагулину быстро разонравилось его новое место проживания, и они с женой вскоре переехали туда, где Рагулин провел лучшие годы своей спортивной карьеры, – в район метро «Сокол», неподалеку от Дворца спорта ЦСКА. Именно оттуда в середине ноября 2004 года Рагулина забрали в госпиталь, откуда он живым уже не вернулся.

Несмотря на два инфаркта, Рагулин свято верил в свое долголетие. На это были причины: его мама прожила 85 лет, а бабушка – 91. Однако в 2003 году, после очередной проверки в 6-м госпитале в Химках, врачи настоятельно порекомендовали Рагулину поберечь сердце и не менее двух раз в год ложиться на профилактическое обследование. Однако Рагулин эти рекомендации нарушал. В мае 2004 года он лег в госпиталь (и то после настоятельных уговоров своей жены), а вот уже в октябре ложиться наотрез отказался.

В тот роковой день 17 ноября Рагулину стало плохо еще ночью. Но он не разбудил жену, а только принял таблетки. Однако они не помогли, и спустя несколько часов самочувствие Рагулина ухудшилось. В госпиталь его повезли друзья. По дороге Рагулин попросил свернуть с трассы и заехать к его сыну от первого брака Антону, который с женой и двумя дочками снимал квартиру на «Соколе». Но дома оказалась только жена Антона, у которой Рагулин попросил валокордин. Вскоре приехал Антон и повез отца в госпиталь. Когда приехали, сын побежал за коляской, но Рагулин от нее отказался и сам дошел до приемной. На часах было четыре часа вечера. А спустя семь часов Рагулин скончался.

Гениальный Валерий (Валерий Харламов).

Этот спортсмен прожил короткую, но яркую и насыщенную жизнь. Он считался настоящим кудесником хоккея с шайбой, непревзойденным мастером этой популярной игры. На льду он творил подлинные чудеса, иной раз буквально в одиночку обыгрывая целые пятерки своих ледовых соперников. Однако и вне хоккейной коробки он жил на предельной скорости, как будто догадываясь, что судьбой ему отмерен слишком короткий срок. Эта скорость и стала для него роковой.

По злой иронии судьбы рождение Харламова, как и его гибель, тоже связано с автомобилем. Это случилось в ночь с 13 на 14 января 1948 года в Москве, когда его маму, испанку по национальности Арибе Орбат Хермане, или Бегониту, везли в роддом и схватки начались прямо в кабине автомобиля. По счастью, до роддома оставалось ехать недолго, и роженицу успели довести до больничных покоев, прежде чем она разродилась.

Будущий великий хоккеист родился очень слабым. Весил меньше трех килограммов, да и откуда было ждать богатыря при тогдашнем-то карточном питании. Жили его родители в ту пору весьма стесненно: в четвертушке большой комнаты в заводском общежитии, отгороженной от других семей фанерной перегородкой.

По всем показателям Харламову путь в хоккей был заказан. Хотя обнаружилось это не сразу. На коньки он встал в возрасте 7 лет и вместе с отцом вышел на каток. Хоккей с шайбой к тому времени уже прочно вошел в нашу жизнь и по популярности не уступал футболу. Многие тогдашние мальчишки мечтали быть похожими на Всеволода Боброва или Ивана Трегубова. Мечтал об этом и Валера. Однако вскоре на пути к этой заветной мечте возникло серьезное препятствие – здоровье. В марте 1961 года 13-летний Харламов заболел ангиной, которая дала осложнения на другие органы: врачи обнаружили у него порок сердца и практически поставили крест на любой активности ребенка. С этого момента Валере запретили посещать уроки физкультуры в школе, бегать во дворе, поднимать тяжести, плавать и даже отдыхать в пионерском лагере. В противном случае, говорили врачи, мальчик может умереть. Однако если мама Валерия смирилась с таким диагнозом, то его отец думал иначе. Поэтому, когда летом 1962 года на Ленинградском проспекте открылся летний каток, он повел сына туда – записываться в хоккейную секцию. В том году принимали мальчишек 1949 года, но Валерий, с его маленьким ростом, выглядел столь юным, что ему не составило особого труда ввести второго тренера ЦСКА Бориса Павловича Кулагина в заблуждение относительно своего возраста. Харламов тогда оказался единственным из нескольких десятков пацанов, кого приняли в секцию. А когда обман все-таки открылся, Валерий успел уже настолько понравиться тренеру, что об отчислении его из секции не могло быть и речи.

Размышляя над этим фактом, невольно думаешь: не отведи в свое время отец сына в хоккейную секцию, прожил бы он дольше? Вполне может быть. Ведь в то роковое утро 27 августа 1981 года Харламов мчался в Москву, чтобы успеть на тренировку. Однако тогда мировой хоккей никогда бы не получил такого виртуоза льда, каким был Харламов, и миллионы болельщиков не смогли бы наслаждаться его вдохновенной и завораживающей игрой. Вот и получается: прожил бы он дольше, но славы, подобной той, что сопутствовала ему на льду, вряд ли бы добился.

В 1966 году карьера Харламова в хоккее вновь была поставлена под угрозу. На этот раз камнем преткновения стал его небольшой рост. Несмотря на то что за короткое время Харламов превратился в одного из лучших игроков Детско-юношеской спортивной школы ЦСКА и стал любимцем Кулагина, главный тренер команды Анатолий Тарасов не видел в нем будущего гения хоккея. Он считал, что с таким ростом никаких перспектив у Харламова нет. Тарасов не уставал повторять: «Все выдающиеся канадские хоккеисты великаны по сравнению с нашими. Как же мы их победим, если наши нападающие карлики, буквально – метр с кепкой?» В итоге в 66-м Харламова отправили во вторую лигу, в армейскую команду Свердловского военного округа – чебаркульскую «Звезду». И там произошло вроде бы чудо, но на самом деле вполне закономерное явление, если исходить из того, что все в судьбе нашего героя уже было предопределено. Перворазрядник Харламов «поставил на уши» весь Чебаркуль, сумев за один сезон забросить в ворота соперников 34 шайбы. Тренер команды тут же сообщил об успехах молодого «варяга» из Москвы Кулагину. Тот сначала, видимо, не поверил. Однако весной 67-го в Калинине Кулагин сам увидел Харламова в деле и понял, что место его в основном составе ЦСКА. Единственное, что смущало, – как отнесется к этому предложению Тарасов.

Говорят, что тот разговор Кулагина с Тарасовым по поводу дальнейшей судьбы талантливого хоккеиста был долгим и тяжелым. Тарасов по-прежнему сомневался в возможностях Харламова, считал его взлет в «Звезде» случайным. Но Кулагин продолжал настаивать на переводе 19-летнего хоккеиста в Москву. И Тарасов сдался. Так летом 67-го Харламов был вызван на тренировочный сбор ЦСКА на южную базу в Кудепсту.

В первенстве страны 1967–1968 годов команда ЦСКА стала чемпионом. Вместе с нею радость победы по праву разделил и Валерий Харламов. Именно тогда на свет родилась знаменитая армейская тройка Михайлов – Петров – Харламов. В декабре того же года ее включили во вторую сборную СССР, которая заменила команду ЧССР на турнире на приз газеты «Известия» (она не приехала в Москву после августовских событий). В 1969 году 20-летний Харламов стал чемпионом мира, установив тем самым рекорд: до него подобного взлета в столь юном возрасте не знал ни один хоккеист Советского Союза.

К началу 70-х Харламов уже безоговорочно считался лучшим хоккеистом не только в Советском Союзе, но и в Европе. Он четырежды становился чемпионом СССР, трижды чемпионом мира и дважды – Европы. На чемпионате СССР в 1971 году он стал лучшим бомбардиром, забросив в ворота соперников 40 шайб. В начале 1972 года в составе сборной СССР он завоевал олимпийское «золото», стал лучшим бомбардиром турнира, забросив 9 шайб. А осенью того же года Харламов покорил и Северную Америку.

Знаменитая серия матчей между хоккейными сборными СССР и Канады стартовала 2 сентября 1972 года на льду монреальского «Форума». Ни один житель североамериканского континента не сомневался тогда в том, что вся серия из восьми игр будет выиграна их соотечественниками с разгромным для советских хоккеистов счетом. Если бы кто-то возразил, его бы назвали сумасшедшим. А что же произошло на самом деле? В первом же матче разгромный счет настиг не нас, а канадцев: 7:3! Для «кленовых листьев» это было шоком. Лучшим игроком в советской команде они безоговорочно признали Харламова, забросившего в матче две шайбы. А ведь, по меркам канадского хоккея, Харламов был «малышом», и соперники особенно сердились, когда именно Харламов раз за разом обыгрывал их, могучих и огромных, на льду. Сразу после игры кто-то из канадских тренеров нашел Валерия и предложил ему миллион долларов за то, чтобы он играл в НХЛ. Харламов тогда отшутился: мол, без Михайлова и Петрова никуда не поеду. Но канадцы не поняли юмора и тут же заявили: мы берем всю вашу «тройку». Естественно, никто никуда не перешел, да и не мог перейти. Не те тогда были времена.

Харламов принадлежал к тому редкому типу людей, которых любили буквально все. Например, он играл в ЦСКА, а эту команду многие болельщики откровенно недолюбливали. Почему? Именно на базе ЦСКА строилась сборная страны, и поэтому спортивное руководство беззастенчиво забирало под армейские стяги лучших игроков из других команд. Однако Харламова, игравшего в ЦСКА, любили все болельщики без исключения. За его игру, за добрый характер. Хотя порой и у него случались досадные срывы. Редко, но случались.

Один из таких инцидентов произошел 6 февраля 1975 года во время матча в «Лужниках», где ЦСКА играл против воскресенского «Химика». В том матче в пылу борьбы Харламов нанес удар кулаком по лицу своему сопернику Владимиру Смагину, с которым он некогда тянул одну лямку в чебаркульской «Звезде», а потом и в ЦСКА. Для всех болельщиков без исключения этот поступок Харламова был как гром среди ясного неба. Ведь в записных драчунах этот выдающийся хоккеист никогда не числился, предпочитая доказывать свое мастерство на льду с помощью иных методов. А тут вдруг так ударил соперника, что судья удалил Харламова на пять минут. Редчайший случай! И хотя определенные резоны в поступке Харламова были (практически в каждой игре соперники пытались остановить его филигранные проходы с помощью недозволенных приемов, а это любого может вывести из равновесия), однако случай все равно был расценен как вопиющий. Сам Харламов тоже так посчитал. Иначе не стал бы уже на следующий день разыскивать Смагина, чтобы принести ему свои извинения. И ведь разыскал его, хотя это было трудно: тот переехал в Люберцы, и его нового адреса не было даже в справочном бюро. Поэтому, когда Харламов погиб, его похороны собрали огромное число людей, среди которых были хоккеисты самых разных команд. И все потому, что врагов в спорте у него никогда не было.

Харламов ходил в холостяках почти до тридцатилетнего возраста. Когда его самого спрашивали «почему», он обычно отшучивался: «Хотел найти одну-единственную». Такая девушка повстречалась на его пути только в 75-м, когда Харламову было уже 27 лет. Это была 19-летняя Ирина Смирнова. Их знакомство произошло случайно.

Однажды подруга Ирины пригласила ее к себе на день рождения в один из столичных ресторанов. Именинница с гостями расположилась в одной части заведения, а в другой гуляла веселая мужская компания. В один из моментов, когда в очередной раз заиграла музыка, молодые люди гурьбой подошли к столу именинницы и стали наперебой приглашать девушек потанцевать. Иру пригласил чернявый невысокий парень в кожаном пиджаке и кепочке. «Таксист, наверное», – подумала про себя Ирина, но приглашение приняла. После этого молодой человек, который представился Валерием, не отходил от нее весь вечер. Когда же все стали расходиться, он вдруг вызвался подвезти Ирину к ее дому на машине. «Точно, таксист», – пришла к окончательному выводу девушка, когда усаживалась в новенькую «Волгу» под номером 00–17 ММБ.

Придя домой, девушка, как и положено, рассказала маме, Нине Васильевне, что в ресторане познакомилась с молодым человеком, шофером по профессии. «Ты смотри, дочка, неизвестно еще, какой он там шофер…» – посчитала за благо предупредить свою дочь Нина Васильевна. Но дочь пропустила ее замечание мимо ушей.

Встречи Харламова с Ириной продолжались в течение нескольких недель. Наконец мать девушки не выдержала и попросила показать ей ее кавалера. «Должна же я знать, с кем встречается моя дочь», – сказала она. «Но он сюда приходить боится», – ответила Ирина. «Тогда покажи мне его издали, на улице», – нашла выход Нина Васильевна.

Этот показ состоялся в сквере у Большого театра. Мать с дочерью спрятались в кустах и стали терпеливо дожидаться, когда к месту свидания подъедет кавалер. Наконец его «Волга» остановилась возле тротуара, и Нина Васильевна впилась глазами в ее хозяина. Она разглядывала его несколько минут, но, видимо, осталась этим не слишком удовлетворена и заявила: «Мне надо подойти к нему и поговорить». И тут ее тихая дочь буквально вскипела: «Если ты это сделаешь, я уйду из дома. Ты же обещала только на него посмотреть». И матери пришлось смириться.

Вскоре после этого случая было окончательно раскрыто инкогнито Валерия. Когда мать Ирины узнала, что кавалером ее дочери является знаменитый хоккеист, ей стало несколько легче: все же не какой-то безвестный шофер. А еще через какое-то время Ирина сообщила, что она беременна. В январе 1976 года на свет появился мальчик, которого назвали Александром.

Свадьбу молодые сыграли почти сразу после рождения первенца – в мае 76-го. А потом случилась целая череда событий, которые можно смело отнести к разряду пророческих.

Когда сразу после свадьбы мать невесты Нина Васильевна будет разбирать многочисленные подарки, преподнесенные молодоженам гостями, ей в руки попадется бюстик с изображением Харламова. «О боже! – всплеснула руками теща. – Это кто же додумался? Будто на могилку Валеры». Спустя 12 дней после этого случая молодожены попадают в аварию, которую можно назвать первым звонком для обоих.

Все произошло вечером 26 мая, когда Валерий и Ирина возвращались из гостей домой. Харламов, который был за рулем, не смог справиться с управлением, и автомобиль врезался в дерево. Досталось обоим: у Харламова были зафиксированы переломы лодыжек, ребер, сотрясение мозга, у Ирины тоже был перелом ноги, раздробление пятки и сильнейшее сотрясение мозга. Долгое время врачи не были уверены в том, сможет ли Харламов снова играть в хоккей. В итоге два месяца он провел на больничной койке. И только в августе он встал на ноги и сделал первые самостоятельные шаги по палате. А в конце осени снова заиграл за ЦСКА. Это случилось 16 ноября в календарной игре с «Крыльями Советов». Уже на 4-й минуте игры Харламов отличился – забил шайбу. Он отыграл два периода, после чего сел на скамейку запасных, поскольку играть весь матч ему еще было тяжело. В тот день армейцы выиграли 7:3.

В 1978 и 1979 годах Харламов в составе сборной СССР в очередной раз завоевал золотые медали чемпионатов мира и Европы. В эти же годы ЦСКА дважды становился чемпионом страны. Однако Харламова и других ветеранов советского хоккея все сильнее стала теснить талантливая молодежь. Да и силы ветеранов были не беспредельны. На Олимпийских играх в Лейк-Плэсиде в 1980 году прославленная тройка Михайлов – Петров – Харламов сыграла ниже своих возможностей. Не уходившая раньше с ледовой площадки, не забив хотя бы одного гола, эта тройка тогда почти все игры провела «всухую». Даже в решающем матче с американцами им ни разу не удалось поразить ворота соперников. На той Олимпиаде наша команда взяла «серебро», что по тем временам считалось трагедией.

В 1981 году Харламов объявил, что этот сезон для него станет последним. Завершить его он хотел достойно, и во многом ему это удалось. В составе ЦСКА он стал в 11-й раз чемпионом СССР и обладателем Кубка европейских чемпионов. На последнем турнире он был назван лучшим нападающим. Теперь, чтобы на высокой ноте завершить свою карьеру в хоккее, ему требовалось выиграть первый Кубок Канады, который должен был стартовать в конце августа в Виннипеге. И тут произошло неожиданное: Тихонов заявил, что Харламов на этот турнир не едет. Для всех специалистов хоккея и болельщиков эта новость была из разряда невероятных. Однако Тихонов был неумолим, и в Канаду команда отправилась без Харламова. До трагедии оставались считаные дни.

Как утверждают очевидцы, Харламов несколько раз говорил: «Я трагически погибну». Да и у Ирины был один мистический случай. Ей кто-то нагадал, что она умрет в 25 лет. В начале 81-го она отмечала свое 25-летие и во время торжества, выйдя на кухню, сказала маме: «Ну вот, а мне говорили, что я не доживу…» Как оказалось, смысла предсказания она не поняла.

26 августа Харламов отправился в аэропорт – встречать жену с маленьким сыном, которые возвращались с отдыха на юге. Через несколько часов он привез их на дачу в деревню Покровка под Клином, где тогда жили его теща и 4-летняя дочка Бегонита. Переночевав там, утром следующего дня, 27 августа, супруги отправились в Москву, прихватив с собой и двоюродного брата Ирины Сергея. Ирина хотела сесть за руль «Волги», поскольку Харламов всю ночь плохо спал и не выспался. Однако запротестовала мама Ирины, сказав, что у дочери нет прав, да и погода плохая – ночью лил дождь. Харламов с тещей согласился, сказал: «Надо торопиться, хочу на тренировку к одиннадцати успеть, так что сам поведу. Да еще Сережу надо домой завезти». В итоге за руль «Волги» сел он, Ирина примостилась рядом с ним на переднее сиденье, а Сергей занял место сзади. В таком составе они и выехали.

Спустя несколько минут после отъезда Харламов уступил-таки место за рулем Ирине. То ли она его сама уговорила, то ли он действительно почувствовал, что не выспался и вести автомобиль ему несподручно. Именно эта пересадка и станет главной причиной в той цепи роковых случайностей, что сопутствовали гибели Харламова. После нее уже ничто не могло отвратить неминуемое.

«Волга» выкатилась на Ленинградское шоссе и помчалась в сторону Москвы. Ее бег был остановлен на 74-м километре. За день до аварии на этом участке трассы меняли асфальт, и в месте, где заканчивалось новое покрытие, образовался своеобразный выступ высотой пять сантиметров. Ирина была неопытным водителем (как мы помним, у нее и прав не было) и, наскочив на кочку, потеряла управление. Машину закрутило на шоссе, и она столкнулась с «ЗИЛом», который шел навстречу. Причем шанс выжить у пассажиров «Волги» был. Но опять в дело вмешалась роковая случайность: грузовик, как назло, был до отказа набит запчастями. Дополнительный груз усилил и без того мощный удар. Да и асфальт в этом месте, словно нарочно, не оставил шансов на спасение. Новое покрытие, на которое попала «Волга», во время жары было скользким как лед.

Уже через час после трагедии весть о ней разнеслась по Москве. А вечером того же дня мировые агентства передали: «Как сообщил корреспондент ТАСС, в автокатастрофе под Москвой сегодня утром погиб знаменитый хоккеист Валерий Харламов, тридцати трех лет, и его жена. У них осталось двое маленьких детей: сын и дочь…».

Хоккеисты сборной СССР узнали об этой трагедии в Виннипеге. Утром они включили телевизоры, а там портреты Харламова. Но никто из них толком по-английски не понимал. Так и не сообразили, что к чему. Уже потом, когда вышли на улицу и к ним стали подходить незнакомые люди и что-то говорить о Харламове, они поняли: с их товарищем случилась беда. А вечером прилетел их хоккейный начальник Валентин Сыч и сообщил о трагедии. Первым порывом хоккеистов было немедленно лететь в Москву на похороны. Но потом было решено остаться и во что бы то ни стало выиграть Кубок Канады и посвятить эту победу Харламову. Так в итоге и получилось. Причем больше с тех пор сборная СССР этот кубок не выигрывала.

Похороны погибших в автомобильной катастрофе состоялись через несколько дней на Кунцевском кладбище. Проститься с великим хоккеистом пришли тысячи людей. Вскоре после этого ушла из жизни мама Харламова, не сумевшая перенести смерть любимого сына. Что касается невестки, то к ней отношение было однозначным – ее назвали главной виновницей трагедии. Говорят, еще на поминках мама Ирины почувствовала вокруг себя определенный вакуум. Ее сторонились все: и родственники Харламова, и цековские начальники. Да и в поминальных речах ощущалась отчужденность. Единственные, кто поддержал тогда Нину Васильевну, были Иосиф Кобзон и адмирал Шашков. Они и потом ей помогут, когда родственники Харламова захотят отлучить ее от внуков. В заключение этой темы добавлю, что в течение некоторого времени какие-то вандалы целенаправленно оскверняли могилу Ирины.

Спустя десять лет после гибели хоккеиста – 26 августа 1991 года – на месте трагедии появился памятный знак – огромная шайба с надписью: «На этом месте закатилась звезда русского хоккея». Этот памятник установили солнечногорские друзья Харламова. Так вышло, что памятник обошелся бесплатно: ни в гранитной мастерской, ни в строительном управлении, где выделяли автокран, денег за работу не взяли. Сказали: «Что ж мы, не люди? Или хоккей не смотрели?» Правда, сначала с установкой вышла промашка – его поставили на противоположной стороне дороги. Но один из гаишников, кто был на месте происшествия – Виктор Останин, – заметил это и попросил переставить. Было холодно, на дворе стоял ноябрь, но справились с этим быстро: первые же водители, которых остановили для помощи, узнав, кому ставится памятник, немедленно согласились помочь. Первое время водители, проезжая мимо этого места, обязательно сигналили. Говорят, теперь это делать перестали. То ли время изменилось, то ли мы стали другими.

«Инфант-террибль» советского хоккея (Борис Александров).

На небосклоне отечественного хоккея звезда этого спортсмена сияла недолго. Однако в этом была исключительно его собственная вина: слишком молодым он хлебнул звездной славы, чтобы суметь расчетливо распорядиться ею. Такое в спорте (да и не только в нем) случается часто: самый известный случай – судьба талантливого футболиста Эдуарда Стрельцова. Правда, хотя герой нашего рассказа и ушел из жизни почти в одном с ним возрасте, однако обстоятельства его ухода выглядели иначе.

Борис Александров родился 13 ноября 1955 года в Усть-Каменогорске в рабочей семье. В хоккей начал играть еще в раннем детстве в дворовой команде. Играл с таким азартом и энтузиазмом, что однажды попался на глаза тренеру детской спортивной школы «Торпедо» (благо «коробка» стояла прямо напротив Дворца спорта). Так, с 11 лет Александров попал в большой хоккей. Спустя пять лет он уже играл в команде мастеров того же усть-каменогорского «Торпедо».

Александров играл на позиции левого крайнего нападающего и в команде был одним из лучших в этом амплуа. Его коньком были прекрасный дриблинг, хорошая скорость и феноменальное чутье на голевые моменты. Александров никогда не боялся обострять игру, смело шел в борьбу на любом участке поля – будь то бортик в углу площадки или «пятачок» перед воротами. Не обладая богатырским телосложением и высоким ростом (174 см), Александров в то же время отличался настоящей спортивной дерзостью и никогда не боялся вступать в силовые единоборства с более рослыми соперниками. Все перечисленные качества и делали его настоящей звездой в составе родной команды.

В 1973 году слава об Александрове достигла пределов Москвы – о нем узнал тренер ЦСКА Анатолий Владимирович Тарасов. И немедленно пригласил талантливого 17-летнего юношу в свой прославленный коллектив. Отказаться от такого предложения мог только сумасшедший. Редчайший случай: чтобы забрать Александрова в Москву, за ним приехал помощник Тарасова Константин Локтев. Однако когда в июле того же года Александров появился на первой тренировке армейцев, практически все игроки не смогли сдержать своих улыбок: уж больно низковат был рост у нового приобретения. Даже присутствовавший на тренировке журналист Леонид Трахтенберг это отметил, подумав: ну сейчас богатыри-защитники просто размажут новичка как соплю по борту. Каково же было удивление всех присутствующих, когда Александров, подхватив шайбу чуть ли не в своей зоне, виртуозно разделался сразу с двумя защитниками и забил красивейший гол.

В первом своем сезоне в ЦСКА (1973–1974) Александров выходил не на все игры, однако, когда появлялся на льду, в грязь лицом не ударял – 8 шайб соперникам все-таки вколотил (на 1-м месте в ЦСКА был гениальный Валерий Харламов с 20 шайбами, а в чемпионате лучшим бомбардиром стал не менее гениальный спартаковец Александр Якушев, забросивший 26 шайб). В итоге в конце 73-го года Александров был приглашен в молодежную сборную СССР, которой предстояло принять участие в первом неофициальном чемпионате мира среди юниоров, проходившем в Ленинграде 27 декабря 1973-го – 6 января 1974 года. И вот там Александров раскрылся во всей красе: забил шесть голов и сделал одну результативную передачу. Не умаляя заслуг остальных игроков сборной, стоит все же отметить, что во многом именно игра Александрова позволила нашей сборной взять золотые медали чемпионата. Правда, на счету Александрова был и один антирекорд: он заработал больше всех в команде штрафных минут – 22. В дальнейшем в спортивной судьбе нашего героя так будет всегда: он будет много забивать, но еще больше будет зарабатывать штрафных минут. Эта несдержанность в последующем сыграет с Александровым злую шутку.

Спустя несколько месяцев (в марте 74-го) Александров принял участие в чемпионате Европы среди юниоров в Швейцарии, и хотя там советская сборная стала всего лишь второй (первыми стали шведы), Александров вновь был на коне: забил 8 шайб и сделал 7 результативных передач. Он стал лучшим бомбардиром чемпионата (вместе со шведом К. Нильссоном). Затем последовал спад. В декабре 74-го Александров в составе молодежной сборной отправился на чемпионат мира, и хотя наша команда стала чемпионом, Александров в число лучших бомбардиров не вошел – на его счету было всего лишь две заброшенные шайбы. Но Александров наверстал свое в регулярном чемпионате страны. Он закончился в мае 1975 года, и ЦСКА в очередной раз праздновал победу. Для Александрова это была первая золотая медаль внутреннего чемпионата. Он забросил 20 шайб, заняв по результативности третье место в команде, пропустив вперед себя таких мастеров, как Борис Михайлов (40 голов) и Владимир Петров (27).

Естественно, столь результативная игра молодого форварда не могла остаться без внимания со стороны тренеров первой сборной страны Бориса Кулагина и Константина Локтева. В ноябре 1975 года они пригласили талантливого 19-летнего форварда на тренировочный сбор, включив его в число кандидатов на поездку на Олимпийские игры в Инсбрук. Свой первый официальный матч за первую сборную Александров сыграл 11 ноября. Игра проходила в Праге, где нашей сборной в товарищеском матче противостояла команда Чехословакии. Александров играл в своей привычной армейской тройке, где его партнерами были Владимир Викулов и Виктор Жлуктов. Однако ни один из них ни голами, ни результативными передачами не отметился. Хотя общий итог матча оказался в нашу пользу – 5:3.

Неудачное выступление в Праге стало поводом к тому, чтобы не включить Александрова в состав нашей сборной, которая в декабре выступила на традиционном турнире на приз «Известий» (наши стали победителями). Однако в составе ЦСКА Александров в конце того же декабря отправился в Канаду и США, где армейцам предстояло скрестить клюшки с лучшими клубами НХЛ. Первая игра состоялась 28 декабря в Нью-Йорке с местными «Рейнджерсами» (в их составе выступал легендарный Фил Эспозито). Александров показал себя во всем блеске своего таланта: забил гол и смело участвовал во всех силовых единоборствах с рослыми «рейнджерсами», что было для последних большим открытием – они привыкли к тому, что советские хоккеисты всегда стараются избегать прямых силовых единоборств, а этот 11-й номер армейцев, из-за своего роста выглядевший на поле как подросток, буквально сам искал столкновений.

Не подкачал Александров и в главном матче Суперсерии – с «Монреаль Канадиенс», который состоялся 31 декабря 1975 года. При счете 2:3 в пользу «Канадиенс» именно Александров на 45-й минуте сравнял счет и не позволил канадцам вырвать победу. Короче, именно в той серии игр звезда Бориса Александрова засияла в ЦСКА в полную мощь. Вот почему накануне отлета первой сборной на Олимпиаду в Инсбрук (проходила 6–14 февраля 1976 года) Кулагин и Локтев снова включили его в состав команды. И, в общем, не ошиблись. Пусть Александров ничего фантастического не показал, но две шайбы все-таки забил (хоть и слабой команде Польши, которую наша сборная раскатала под орех со счетом 16:1). Хотя невыразительной игре Александрова было свое объяснение: у него не было постоянной тройки. Его ставили то рядом с Петровым и Харламовым, то со Жлуктовым и Капустиным (или Мальцевым). Между тем наша сборная в Инсбруке стала сильнейшей, и очередная золотая медаль оказалась в копилке Александрова (четвертая по счету, учитывая и всесоюзный чемпионат).

После победы на Олимпиаде Александров имел все шансы два месяца спустя отправиться на чемпионат мира в Катовице. Тем более что и в регулярном чемпионате страны наш герой тоже блистал. И пускай золотые медали чемпионата-76 достались столичному «Спартаку», а вечно первые армейцы на этот раз довольствовались «серебром», уступив чемпиону всего два очка, однако Александров вновь был в числе лучших: он забил 22 шайбы (третье место в команде), но, с учетом результативных передач (16), набрал 38 очков, что позволило ему занять 9-е место в чемпионате и 2-е в ЦСКА (вместе с Борисом Михайловым).

Как ни странно, но вхождение в число лучших игроков первенства не стало поводом к тому, чтобы взять Александрова на чемпионат мира в Катовице. Говорят, этому воспротивился Борис Павлович Кулагин, который не любил Александрова за его дерзкий и своенравный характер. И в последних играх чемпионата СССР этот характер проявился во всей красе – Александров буквально не вылезал со скамейки штрафников. Впрочем, эта беда приключилась тогда не только с ним одним, а со многими армейцами. Они вернулись после Суперсерии на родину и стали чуть ли не самой грубой командой регулярного чемпионата страны. Самый вопиющий случай произошел во Дворце спорта в Лужниках 13 марта 1976 года, когда ЦСКА играл против воскресенского «Химика». В том матче безобразно вели себя многие армейцы. Так, ветеран команды Владимир Викулов совершенно распоясался и дважды был удален на 5 минут за грубость. Но от ветерана не отставала и молодежь. Во втором периоде на скамейке штрафников оказались сразу все (!) нападающие второй тройки ЦСКА в лице Бориса Александрова, Виктора Жлуктова и того же Викулова. А чуть позже к ним присоединился и Владимир Петров, «награжденный» двумя двухминутными штрафами. Короче, это была не игра, а бой гладиаторов на льду. Вот почему, когда спустя несколько дней тренеры национальной сборной протрубят сбор команды, Александрова в нее не включат. Тренер Борис Кулагин тогда заявит: «Когда игрока сборной подводят нервы, у него пропадают такие важные качества, как выдержка и умение владеть собой в сложных игровых ситуациях. Александрову необходимо дать время подумать над тем, как избавиться от такого недуга в дальнейшем…».

Возвращение Александрова в первую сборную состоялось в августе 76-го, когда у руля команды встал Виктор Тихонов. Правда, это было его временное пребывание на этом посту, вызванное тем, что Кулагину и Локтеву дали отдохнуть, а на Кубок Канады решено было послать экспериментальную сборную. Именно ее и доверили Тихонову. Он включил в нее сплошь одну молодежь, оставив из ветеранов лишь несколько человек (Третьяка, Гусева, Лутченко, Васильева, Мальцева, Викулова).

С Александровым Тихонов близко познакомился, когда тренировал вторую сборную страны, но их отношения там нельзя было назвать хорошими. После первой же игры Тихонов устроил Александрову форменный разнос: мол, и до шайбы жаден, и в пас не играешь, и в центр зря лезешь – твое дело играть по краям. Александров в ответ ему нагрубил, поскольку в ЦСКА привык играть именно так (этому его еще Тарасов научил, который придерживался другой тактики: самый короткий путь к воротам – через центр). Однако, несмотря на натянутые отношения с молодым игроком, Тихонов на Кубок Канады его взял, поскольку, поступи он иначе, его бы никто не понял – ветеранов не было, а из молодых игроков Александров был одним из лучших.

На Кубке Канады наша сборная выступила неудачно: заняла 3-е место. Александров на том турнире забил всего лишь две шайбы и сделал три голевые передачи. Не лучше выступил он и на традиционном турнире на приз газеты «Известия», который проходил в Москве в декабре: один гол и одна голевая передача (в игре с канадской командой из ВХА «Виннипег Джетс»). Однако, даже несмотря на столь низкую результативность форварда, тренеры сборной не сбрасывали его со счетов, когда прикидывали в уме состав сборной, которой весной предстояло ехать в Вену на очередной чемпионат мира. Но в итоге Александрова в Австрию не взяли. И виноват в случившемся был только он сам.

В силу своего характера достойно пройти сквозь «медные трубы» Александров не сумел. В 17-летнем возрасте попав в лучший клуб страны, к двадцати годам он уже чувствовал себя чуть ли не гением. С рядовыми игроками команды, с теми, кто, в отличие от него, звезд с неба не хватал, разговаривал через губу, а с иными ветеранами – грубо и пренебрежительно. Как ни странно, но руководство команды относилось к этому снисходительно. Александрову вне очереди предоставили отдельную квартиру, помогли купить автомобиль, который в те годы относился к атрибутам роскошной жизни. И женат он был не на простой девушке, а на дочери самого Николая Крючкова Элле (их знакомству способствовал коллега Александрова по ЦСКА Виктор Жлуктов, который некоторое время предоставлял молодым людям свою квартиру для встреч, поскольку своей у Александрова тогда еще не было). Короче, на почве «звездной» болезни у парня, как говорили раньше, закружилась голова, а сегодня выражаются куда резче – снесло крышу.

Как я уже отмечал, характер у Александрова был не сахар: взрывной, импульсивный. Привыкший везде и всюду только побеждать, он не умел с достоинством проигрывать и, когда это происходило, чаще всего превращался на хоккейной площадке в драчуна и хулигана. Именно поэтому по части штрафных минут Александров лидировал не только в ЦСКА, но и в регулярном чемпионате страны. А поскольку дисциплина в тогдашнем ЦСКА находилась не на самом высоком уровне, урезонить молодого хоккеиста было некому. Вот он и превратился в этакого «инфант-террибль» отечественного хоккея. В итоге все это привело к печальным последствиям.

7 февраля 1977 года во Дворце спорта в Лужниках состоялся очередной матч чемпионата СССР по хоккею. Играли два принципиальных соперника – «Спартак» и ЦСКА. Несмотря на то что эти команды в турнирной таблице разделяла пропасть – ЦСКА лидировал, а «Спартак» плелся в хвосте, – однако ажиотаж вокруг матча все равно был огромный: лишние билетики спрашивали еще у выхода из метро «Спортивная». Хорошо помню эту игру по нескольким причинам: во-первых, в тот день мне стукнуло 15 лет, во-вторых, в ходе нее произошел инцидент, который наделал много шуму в спортивных кругах. Однако расскажем обо всем по порядку.

Игра началась с яростных атак «Спартака». Давно болельщики народной команды не видели своих кумиров такими нацеленными на ворота соперников, как в те несколько минут в начале игры: в течение трех смен спартаковцы не выпускали армейцев из их зоны. Если бы Третьяк тогда пропустил шайбу, дальнейший ход игры мог сложиться совсем иначе. Но голкипер № 1 мирового хоккея выстоял, передав свою уверенность и партнерам по команде. В итоге армейцы оправились от первого шока и пошли в наступление. И уже на 11-й минуте Харламов зажег красный свет за воротами Зингера. Однако спустя две минуты Брагин восстановил равновесие.

Роковой для спартаковцев стала 19-я минута игры, когда в их ворота с интервалом в несколько секунд залетели сразу две шайбы: отличились Михайлов и Викулов. Потом во втором периоде, на 22-й минуте, Жлуктов увеличил разрыв – 4:1. Казалось, что после этого судьба матча уже решена. Но тут спартаковцы совершили невозможное: Куликов (30-я) и Пачкалин (35-я) сократили разрыв до минимума. На трибунах началась настоящая свистопляска: речевки спартаковских болельщиков одна за другой стали сотрясать своды Дворца спорта. Вдохновленные поддержкой трибун хоккеисты в красно-белых свитерах бросились на штурм ворот Третьяка… и прозевали атаку на свои ворота. На 38-й минуте Петров вновь увеличил разрыв до двух шайб. А потом произошло то, что навсегда выбило спартаковцев из колеи.

До конца второй двадцатиминутки оставалось меньше минуты. Шайбой в спартаковской зоне владел армеец Борис Александров, когда спартаковец Валентин Гуреев ловким финтом отнял у него резиновый кружок. Разобидевшись на соперника, Александров ударил его кулаком в спину, но Гуреев, не обращая внимания на тычок, устремился в зону соперника. Александров бросился следом. Погоня длилась недолго: когда Гуреев находился в углу армейской зоны и собирался отдать пас кому-то из своих партнеров, ему в спину на полной скорости врезался Александров. Гуреев со всей силы ударился головой о борт и потерял сознание. Судья немедленно дал свисток. Так как нарушение было очевидным, да еще явно грубым, Александров был отправлен на скамейку штрафников на 5 минут. А Гуреева унесли с площадки на носилках, после чего на «Скорой помощи» отправили в больницу – он получил сильнейшее сотрясение мозга. Стоит отметить, что в 1964–1966 годах, когда Александров был еще подростком и только собирался прийти в усть-каменогорское «Торпедо», Гуреев два года играл в нем на позиции центрального нападающего.

Этот инцидент видели миллионы зрителей: и те, кто сидел во Дворце спорта, и те, кто наблюдал за встречей по телевизору. Среди моих друзей были болельщики ЦСКА, так вот, когда на следующий день мы обсуждали этот эпизод, даже они дружно осудили поступок Александрова. Как я уже говорил, этот хоккеист, обладая небольшим ростом и весом, отличался весьма драчливым характером. Не скрою, когда ЦСКА играл против канадских профессионалов, многим болельщикам (и мне в том числе) очень импонировала смелость Александрова: наконец-то, говорили мы, в нашем хоккее появился парень, который не дает себя в обиду. Но когда эти же качества Александров стал применять на родных просторах, от былого восторга не осталось и следа. А все потому, что практически все эпизоды силовой борьбы с участием этого хоккеиста перерастали в обыкновенную драку. Устрой Александров нечто подобное на улице, его бы сразу упекли на 15 суток в кутузку. А на хоккейной площадке ему все сходило с рук. Как писал по следам этого инцидента журналист «Советского спорта» Д. Рыжков:

«Мне не раз приходилось слышать этакое снисходительное: «Ну что вы (то есть мы, журналисты) придираетесь к Борису. Он еще мальчишка. Повзрослеет – поумнеет».

Взрослеть Александров действительно взрослеет. Но умнеть?! Этот «мальчик» даже не подъехал к лежащему на льду Гурееву, а в раздевалку шел с этакой ухмылкой на лице… Вальяжной походкой, вразвалочку шествовал Александров по коридорам Дворца спорта. Шуба, пробор – все как полагается. А мне вспомнились первые послевоенные годы: эдакие молодцы в кепках-малокозырочках с челкой, свисающей на низкий лоб, и их наглое: «А ты шо-о?!» Тогда в темных переулках можно было столкнуться со шпаной, желающей покуражиться.

Эти типы давно ушли в прошлое. И вот на тебе: на ледяной арене, залитой светом прожекторов, перед тысячами зрителей хоккейный шлем вдруг обернулся той самой кепкой-малокозырочкой…».

Говорят, зрителем того матча был сам Леонид Брежнев, который тоже возмутился инцидентом с участием Александрова. «Что этот мальчишка себе позволяет?» – якобы молвил генсек и приказал разобраться, хотя сам болел за ЦСКА. К делу подключили Главное политуправление Советской армии. Уже на следующий день после игры в команде ЦСКА было собрано открытое комсомольское собрание, которое посетил помощник начальника Главпура по комсомольской работе В. Сидорик. Выступившие на собрании капитан команды Борис Михайлов, комсорг Владислав Третьяк, игроки Николай Адонин, Виктор Жлуктов и другие резко осудили неспортивный поступок Александрова. Один из тренеров команды, обращаясь к Александрову, сказал:

«Александров, еще выступая за команду Усть-Каменогорска, страдал зазнайством, хотя действительно был сильным игроком. С ним приходится много работать в нашей команде. После серьезных разговоров он мог на некоторое время сдерживаться, но потом снова возникали рецидивы. Ни один советский спортсмен не может так поступать, как поступил Александров. Стыдно здесь сидеть всему руководству клуба и краснеть за твои действия, Борис».

Итогом собрания стало объявление провинившемуся строгого выговора. В тот же день по этому поводу собралась и спортивно-техническая комиссия федерации хоккея, которая тоже вынесла свой вердикт: Александров был дисквалифицирован на 2 игры. Однако едва про это решение стало известно в Спорткомитете СССР, там посчитали его слишком мягким и пообещали вынести Александрову более суровое. Сказано – сделано: СТК наложил на хоккеиста условную дисквалификацию до конца сезона. В случае повторного нарушения хоккеисту грозило немедленное запрещение выступать за хоккейные команды мастеров.

Итогом всего этого скандала стало невключение Александрова в состав сборной команды страны, которая в апреле должна была отправиться на чемпионат мира в Вену. Не помогло даже то, что ЦСКА в том году стал чемпионом страны, а Борис Александров вновь вошел в число сильнейших хоккеистов Советского Союза, забросив 24 шайбы и сделав 17 голевых передач (41 очко, 3-е место в клубе и 9-е по стране). Но это было еще не все.

Настоящим шоком для всех болельщиков страны, а в особенности для армейских, стало то, что чуть ли не на следующий день после того, как ЦСКА завоевал золотые медали, было объявлено, что тренер команды Константин Локтев отправлен в отставку. Говорят, сам Локтев узнал об этом на праздничном банкете по случаю завоевания «золота» первенства. С ним был шок, он доехал до дома чуть ли не в невменяемом состоянии. Однако для сведущих людей такой поворот событий не был неожиданным.

Поводом к этой отставке послужил инцидент 7 февраля, когда Александров тяжело травмировал спартаковца Гуреева. ЦСКА и до этого вызывал массу нареканий своей грубой игрой, но власти закрывали на это глаза, учитывая, что эта команда является флагманом советского хоккея и на ее основе комплектуется первая сборная страны. Но случай с Гуреевым переполнил чашу терпения. Позволять, чтобы наш хоккей превратился в аналог канадского с его хамством и грубостью, никто не собирался. И ЦК КПСС по инициативе самого Брежнева отдал команду Спорткомитету произвести замену тренера в ЦСКА, с тем чтобы новый наставник навел там железную дисциплину. Так у руля армейского коллектива встал Виктор Тихонов. А когда наша первая сборная с треском провалилась на чемпионате мира в Вене (апрель-май), заняв там 3-е место, Тихонов был назначен и старшим тренером национальной сборной.

Первое, что сделал Тихонов, встав у руля ЦСКА, взялся за наведение порядка в прославленном коллективе. Далось ему это нелегко, поскольку авторитет у него на тот момент был не ахти какой (всего лишь бывший тренер рижского «Динамо»), а в армейском коллективе был собран целый сонм звезд советского хоккея. Как вспоминает сам Тихонов: «Как и все люди, связанные с хоккем, я немало слышал, разумеется, о «железном» Тарасове, о его неслыханно твердом характере, о «железной» дисциплине в армейском клубе. Впрочем, не только слышал о Тарасове, но и знал его уже много лет.

Уверяю читателя, что ничего этого не было в том ЦСКА, в который попал я. Не было не только «железной» дисциплины, но и элементарной – с точки зрения требований, принятых в современном спорте…

Некоторые мастера могли справиться с любыми заданиями тренера, но не хотели тренироваться с полной отдачей сил и потому порой увиливали от работы. Тон здесь задавал Владимир Петров. Едва начались серьезные тренировки, как он обратился к врачу. Я слышал, что Володя и раньше не проходил полностью подготовительный период. Как только начинался базовый цикл подготовки, он тотчас же жаловался на недомогание… Владимир говорил мне: «Я знаю лучше всех, сколько мне надо тренироваться». Или: «Я могу нарушать спортивный режим, на мне это не отражается». И выдвигал главный, с его точки зрения, аргумент: «У меня свои взгляды на хоккей, на тренировку». Короче, Петров вел себя в коллективе как отдельный коллектив. Работать с ним оказалось непросто…

Когда один из руководителей поверил, что требования тренера не причуды, что и вправду хорошо бы навести в команде порядок, он с изумлением спросил меня:

– Что же, вы и с Петровым воевать собираетесь? Зряшное это дело и неперспективное. С ним сражались и Тарасов, и Кулагин, и Локтев, все впустую… Так что если вы действительно хотите решительных мер, то вам надо именно Петрова в первую очередь гнать… Тогда и остальные, менее знаменитые, задумаются…

Но я так поступать не хотел…».

Придя в команду, Тихонов убрал из команды трех хоккеистов: Александра Гусева, Виктора Кузнецова и Владимира Палилова. Самым именитым среди них был Гусев, который играл в ЦСКА с 1967 года, семь раз в его составе становился чемпионом страны и трижды завоевывал Кубок СССР. Он также был игроком первой сборной и дважды в ее составе брал «золото» чемпионатов мира и Европы. Но все эти регалии не помогли Гусеву остаться в тихоновском ЦСКА. По словам самого тренера: «Конечно, Гусев был первоклассный по своему времени защитник… Но это не означает, что у Александра было право на поблажки.

Не знаю, как и почему все это началось. Знаю, что немало усилий в борьбе с ним за него самого приложили и Тарасов, и Кулагин, и Локтев. Знаю, что и наказывали они его, и на матчи не ставили, и из сборной выводили. И все впустую. Не смог ничего сделать и я.

Думаю, что парня упустили в молодости, если не в юности…».

Что касается Бориса Александрова, то он тоже имел все шансы распроститься с ЦСКА. Эти шансы были даже гораздо выше, чем у Гусева, поскольку Александров… совершил уголовное преступление. Причем аккурат в те самые дни, когда к руководству командой пришел Тихонов – в июне 1977 года.

Все произошло теплым летним вечером, когда Александров возвращался из гостей, будучи в изрядном подпитии. Поскольку на общественном транспорте добираться он не привык – звезда как-никак! – хоккеист отправился прямиком на остановку такси. А там уже выстроилась очередь из страждущих. Когда Александров понял, что ему придется куковать в очереди неизвестно сколько времени, в нем взыграло самолюбие. Короче, едва к стоянке подъехало такси, хоккеист шагнул к нему первым. Что вызвало законное возмущение очереди, в частности 55-летней женщины, которая стояла перед Александровым. Дама схватила наглеца, уже успевшего опуститься на сиденье автомобиля, за руку и стала вытягивать его обратно из машины. Александрова это, естественно, возмутило до глубины души, и он ударил женщину кулаком в лицо. Однако умчаться восвояси ему так и не пришлось: возмущенные очередники набросились на хоккеиста и стали шпынять его со всех сторон. Александров вяло отбивался. И неизвестно, чем бы закончилась эта потасовка, если бы к месту происшествия не подоспела милиция. Виновника происшествия задержали и завели на него уголовное дело по статье 112 ч. 1 УК РСФСР. Хоккеисту грозило тюремное заключение сроком до трех лет, однако благодаря руководству ЦСКА, которое вовремя вступилось за талантливого форварда, дело удалось замять. Говорят, пострадавшей дали «отступных», после чего она забрала свое заявление из прокуратуры. С Александрова было взято очередное клятвенное обещание исправиться.

32-й чемпионат СССР начался 1 октября 1977 года. Александров вошел в него в хорошей форме и практически в каждом матче отмечался либо голами, либо голевыми передачами. Это позволило пригласить его в первую сборную страны, которая в декабре выступала на турнире на приз газеты «Известия». Александров сыграл во всех трех матчах, однако ни голами, ни передачами не отличился. Это было последнее появление Александрова на льду в форме игрока национальной сборной. А спустя месяц закончилось пребывание Александрова и в ЦСКА.

В субботу, 28 января 1978 года, он сыграл свой последний матч в столице в составе прославленного армейского клуба против «Спартака». Дворец спорта в Лужниках в тот день был забит до отказа – пришли 12 тысяч зрителей. Интрига у матча выдалась на редкость интересной. Уже к 10-й минуте игры счет был 4:1 в пользу армейцев. Когда на 11-й минуте Борис Александров увеличил разрыв до 5:1, практически ни у кого из зрителей, наблюдавших за игрой как во Дворце спорта, так и по телевизору, не осталось сомнений в том, что игра сделана. Как вдруг спартаковцы встрепенулись. В течение нескольких минут они забили подряд три шайбы, тем самым сократив разрыв до минимума. Казалось, что еще чуть-чуть, и им удастся и вовсе обыграть армейцев. Но этим надеждам не суждено было сбыться. На 40-й минуте Владимир Петров забил в ворота «Спартака» шестую шайбу, и игра завершилась победой ЦСКА 6:4.

Несмотря на то что Александров неплохо сыграл тот матч, да и в целом в чемпионате выступал отменно, забив за четыре месяца 24 шайбы, из состава ЦСКА его исключили. Поводом к этому послужил очередной конфликт с Тихоновым. Это случилось в Ленинграде, куда ЦСКА приехал, чтобы сыграть парные игры с местным СКА. После первой встречи Александров вышел из гостиницы, чтобы подышать свежим воздухом, и встретился у входа со своей старой знакомой – фигуристкой Мариной Леонидовой. Молодые люди мирно беседовали, когда на них натолкнулся Тихонов, возвращавшийся в гостиницу. Тренер повел себя не лучшим образом: стал грубо отчитывать Александрова. А в конце своего монолога бросил оскорбительную фразу: мол, завтра игра, а ты тут с проститутками стоишь. Александров не стал себя сдерживать и ответил тренеру адекватно: послал его куда подальше. Как итог: по возвращении в Москву Тихонов отправил его в ссылку – в липецкий СКА МВО, игравший в первой лиге.

В своей книге Тихонов про ленинградский скандал не упоминает, но достаточно места отводит своим отношениям с Александровым. Цитирую: «Начав работать с командой, вплотную познакомившись с хоккеистами, я увидел, что Борис – парень, безусловно, одаренный, талантливый, но уж очень избалованный и не то что капризный, скорее просто вздорный. Боюсь, что уже таким он попал в ЦСКА.

Я поразился, услышав, как плохо отзывались о нем хоккеисты. Иногда ложно понимаемое товарищество побуждает спортсменов защищать своего провинившегося партнера, но здесь все, к сожалению, было проще: команда не пожалела Бориса и рассталась с ним без особых, прямо скажем, огорчений. Знаю, что хоккеисты без подсказок тренеров пытались что-то объяснить Александрову, спорили, ругались с ним, причем воевали с ним игроки с разными взглядами и темпераментами, разного возраста. Предлагали отчислить Бориса из команды и Анатолий Фирсов, и Геннадий Цыганков…

В лучшие годы Александрову были свойственны необычная обводка, смелость, игровая сметка. Его напористость и удачливость бросались в глаза. Впрочем, в глаза бросались и его грубость, хамство, откровенная неприязнь к соперникам… Дисциплины для Бориса не существовало. Я наказывал его уже не раз и по-разному: снимал с игры, выводил из состава команды до конца сезона. Он каялся, просил простить его в последний раз. Прощали, но все опять начиналось сначала…».

Отправляя Александрова в Липецк, Тихонов обещал ему, что в случае примерного поведения там его обязательно вернут обратно в ЦСКА. Но тренер лукавил. За все время пребывания Александрова в Липецке ни один из действующих тренеров ЦСКА туда не приезжал и его житьем-бытьем там не интересовался. Приезжал только один Анатолий Тарасов, который искренне переживал за талантливого хоккеиста, но посодействовать ему в деле возвращения в ЦСКА не мог – с мнением великого тренера в армейском клубе уже не считались.

Тем временем многомиллионная армия фанатов хоккея не забыла об Александрове. Поскольку СКА МВО играл в первой лиге, имя его перестало мелькать в прессе. Как итог: во многие газеты посыпались письма, где звучал один-единственный вопрос: где Александров? Когда об этом стало известно в Спорткомитете, была дана команда сообщить поклонникам форварда, что Александров как хоккеист кончился. 28 декабря 1978 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья С. Шачина «Форвард за бортом». В заметке рассказывалась вся подноготная конфликта Александрова с ЦСКА, которая до этого от большинства болельщиков была скрыта. Упоминалась его грубость на льду, плохие отношения с товарищами по команде, сообщалось даже об уголовном деле, которое было заведено на Александрова по факту уличного хулиганства. Короче, читатель узнал шокирующие подробности из жизни своего кумира. Были даже приведены слова А. Тарасова, который до этого был чуть ли не единственным человеком, кто поддерживал Александрова. Цитирую:

«У тебя, Борис, постоянно проявлялись черты эгоизма – и житейского, и игрового, ибо и то и другое всегда перекликается. Ты думал прожить жизнь один, не хотел делить славу с другими. Ты не замечал большой дружбы, которая многие годы связывает Петрова, Михайлова и Харламова, помогает им с честью выходить из самых суровых испытаний. Ты не смог оценить дружбы Анатолия Фирсова, который рекомендовал тебя в ЦСКА, и дружбы твоего замечательного партнера по тройке Владимира Викулова, который от всей души хотел помочь тебе стать выдающимся хоккеистом. И поэтому в трудную минуту у тебя не оказалось настоящего друга… Ты не научился уважать старших – и поэтому устроил драку на стоянке такси и едва не докатился до суда… Поэтому ты стал неприятен даже тем ветеранам ЦСКА, которые на редкость доброжелательно относятся к людям…».

Свою заметку автор заканчивал следующим: «Спортсмен оказался эгоистом. И эгоизм погубил в нем спортсмена».

По всем законам того времени статья подобного содержания должна была поставить крест на спортивной судьбе героя публикации. Но этого не произошло. Целый год Александров провел в ссылке в Липецке, мечтая вернуться в высшую лигу. Однако ЦСКА назад его не брал, а едва он заводил речь об увольнении из армии, ему и в этом отказывали. Но мир не без добрых людей. Весной 1979 года Борис Кулагин, который пришел к руководству «Спартака», уговорил Министерство обороны уволить Александрова с тем, чтобы он перешел в их клуб. И уже в июле бывший армеец перешел в стан своих некогда принципиальных соперников, а с сентября снова заиграл в высшей лиге. Такая вот гримаса истории: два года назад Александров едва не сделал инвалидом игрока красно-белых Валентина Гуреева, а теперь именно «Спартак» предоставил ему шанс вновь заиграть в высшем дивизионе. Кстати, Гуреев на тот момент в «Спартаке» уже не играл.

Видимо, соскучившись по настоящему хоккею, Александров бился в том чемпионате как зверь: и себя не жалел, и соперников не щадил. И звено, в котором он играл – Шалимов – Рудаков – Александров, – стало настоящей бедой для всех без исключения команд высшей лиги, забивая в каждом матче по нескольку голов. В итоге на долю этого звена из 195 спартаковских шайб выпало 73 (Шалимов – 34, Александров – 22, Рудаков – 17). По системе «гол+пас» Александров набрал 45 очков и занял 10-е место в списке лучших бомбардиров чемпионата. Правда, числился за Александровым и антирекорд – в «Спартаке» он был самым заядлым штрафником, насобирав за сезон 52 минуты штрафного времени (вторым был Александр Кожевников, у которого набралось на четыре минуты меньше). Во многом именно из-за своей несдержанности Александров отрубил себе все пути возвращения в первую сборную страны. Хотя вряд ли могло быть иначе, поскольку у руля сборной стоял все тот же Виктор Тихонов, который к Александрову относился более чем плохо. Впрочем, в 1980 году из «Спартака», который в том чемпионате занял 3-е место, в национальную сборную не был приглашен не только Александров, но вообще никто.

Следующий сезон в «Спартаке» (1980–1981) сложился для Александрова гораздо хуже, чем предыдущий. Виной всему серьезная травма, которую он получил в разгар сезона, – перелом ноги. Два месяца Александров проходил в гипсе, а когда его сняли, сыграть в полную силу уже не смог и большую часть времени провел на скамейке запасных. В итоге, несмотря на то что красно-белые заняли 2-е место, Александров в десятку лучших бомбардиров уже не вошел, забив всего 7 шайб. На этом его карьера в «Спартаке» закончилась. Александров имел все шансы остаться в высшей лиге – его с удовольствием брали к себе и саратовский «Кристалл», и «Ижсталь», но он предпочел уехать к себе на родину в Усть-Каменогорск, в «Торпедо». Оно хоть и выступало в первом дивизионе, но роднее клуба для Александрова тогда не было (к тому же клуб возглавил бывший партнер Александрова по команде Виктор Семыкин).

В Усть-Каменогорск Александров вернулся не один. В 1980 году он женился во второй раз – на этот раз его женой стала девушка не из звездной семьи, а вполне обычная. Звали ее Жанна. У них родился сын Алан, которому на момент возвращения в Усть-Каменогорск было два года.

В родном «Торпедо» Александров отыграл семь сезонов. И на протяжении всех этих лет был там лучшим бомбардиром. Так, в сезоне 1983–1984 годов он забил 50 шайб, отстав от лучшего бомбардира лиги С. Столбуна из СКА имени Урицкого всего на 6 шайб. Наш герой мог бы и вовсе стать лучшим забивалой, сумей он обуздать свою природную вспыльчивость и не просиди на скамейке штрафников аж 50 минут штрафного времени (второй показатель в «Торпедо» после В. Локотко, который набрал 57 минут штрафов). В сезоне 1985–1986 годов Александров улучшил свой результат, забив уже 52 шайбы и сделав 30 результативных передач.

Во многом благодаря Александрову усть-каменогорское «Торпедо» в сезоне 1986–1987 годов заняло 1-е место в первой лиге (наш герой забил 20 шайб и сделал 25 голевых передач) и завоевало путевку в высшую лигу. Так состоялось третье возвращение Александрова в высший дивизон советского хоккея. Правда, по времени оно оказалось самым коротким – всего лишь восемь месяцев. Участвуя в двухкруговом турнире, «Торпедо» не сумело пробиться в десятку сильнейших (набрало всего 13 очков, потерпев 18 поражений и одержав лишь 5 побед) и вернулось в первую лигу. Александров в этих играл забил 21 гол и сделал 12 голевых передач. По итогам сезона он был удостоен приза «Три и более» за большое число хет-триков. Правда, и штрафных минут у Александрова опять было более чем много – 52 минуты.

В переходном турнире Александров забил 29 шайб, но это не спасло его команду от вылета в первый дивизион. Больше в высшую лигу Александров не вернулся. К 1988 году на счету нашего героя было 157 шайб, заброшенных в играх за разные команды высшей лиги (78-е место, на 1-м был бывший коллега Александрова по ЦСКА Борис Михайлов с 427 голами).

Сезон 1988–1989 годов Александров собирался продолжать в «Торпедо». Но не сложилось. Когда его имя не появилось в заявке на предсезонные сборы, по Усть-Каменогорску поползли слухи один страшнее другого: мол, он или в тюрьму загремел, или в ЛТП лечится. Как горько сетовал в «Комсомольской правде» сам хоккеист: «Нигде я не сидел и в ЛТП не лечился. Я, между прочим, вот уже три года фужер с шампанским поднимаю только по великим праздникам. Почему обо мне помнят как об Александрове-хулигане? Ведь я и чемпион мира (в играх за молодежную сборную. – Ф. Р.), и Олимпийских игр, в матчах с теми же канадцами не последним был… А болельщики запомнили только все худшее, что со мной было связано. Когда-то мудрая народная поговорка «береги честь смолоду» для меня была пустым звуком. Довелось ее на себе проверить. Но опыта своего повторять никому не советую…».

Один сезон Александров провел в Италии – тренировал там команду «Сайма-Милан». Затем вернулся в Москву и занялся бизнесом – стал владельцем автостоянки. Играть в хоккей уже не было ни сил, ни желания. А семью, где подрастали уже двое сыновей (второго сына звали Виктором, он родился сразу за Аланом), кормить было необходимо. Однако всю жизнь посвятив хоккею, долго прожить без него Александров не смог. И в середине 90-х вернулся на родину, поскольку ему поступило неожиданное предложение – возглавить сборную Казахстана, которая сумела пробиться в мировой турнир класса «Б». Весной 1997 года подопечные Александрова завоевали путевку на чемпионат мира 1998 года в группе «А», а также получили допуск и на Олимпиаду в Нагано. И пусть на обоих турнирах казахские хокккеисты больших лавров не снискали, это все равно было большим прорывом на фоне того, что до этого представлял собой хоккей в Казахстане.

На посту главного тренера сборной Казахстана и команды «Казцинка-Торпедо» (так теперь называлось усть-каменогорское «Торпедо») Александров проработал почти пять лет. И ушел со скандалом. Хозяева «Торпедо» обвинили его в финансовых махинациях и вынудили покинуть тренерское поприще. Отныне Александров стал всего лишь консультантом. Но пробыл он на этом посту недолго – до своей гибели в автокатастрофе 31 июля 2002 года.

Вспоминает Ж. Александрова: «Никогда не забуду, как после отставки Боря неожиданно приехал с предсезонного сбора домой. Грустный-грустный. Я пыталась успокоить его как могла: «Ты чего так переживаешь, у тебя ведь есть приглашения в другие клубы, в том числе и московские?» А ему, оказывается, команду было жалко, поскольку не сомневался, что ребята без него разбегутся. Потом выдал фразу, которая сейчас, после его гибели, кажется мистической: «У меня такое предчувствие, что после этого падения в моей жизни обязательно будет взлет…».

Обида в нем засела крепко. Он так ее и не пережил. С ней уехал в ту свою последнюю поездку в Уфу. Я отчетливо вижу, как он ехал и жал на газ. До сих пор не могу простить себя за то, что не поехала тогда с ним. Я бы не позволила ему так гнать. А он, между прочим, поначалу предлагал мне поехать с ним. Но когда я согласилась, вдруг передумал: лучше останься, говорит, собери вещи. Вернусь – быстро уволюсь, и уедем в Москву…».

В Уфу Александров поехал не случайно: там проходил хоккейный турнир с участием московского «Спартака», в составе которого играл младший сын Александрова Виктор. И Александров хотел успеть на первую игру. Он собирался приехать в город за пару часов до начала игры, устроиться в гостинице, принять душ. Жене обещал не гнать, поскольку времени было достаточно. Однако в ситуацию вмешались побочные факторы. В тот день на дворе стояла жара и солнце буквально растопило дорожный битум. И вот, когда до Уфы оставалось примерно 280 километров, у поселка Усть-Катава Александров пошел на обгон. Но его «БМВ» внезапно развернуло на 180 градусов и вынесло на встречную полосу. И «БМВ» лоб в лоб столкнулся с «Волгой». Александров погиб мгновенно после удара о руль. Сразу погиб и водитель «Волги». А вот шурину Александрова повезло – он получил множественные травмы, очутился в реанимации, но в итоге выжил. Похоронили Бориса Александрова в Москве, на Митинском кладбище.

Спустя несколько месяцев после этой трагедии на месте аварии был воздвигнут памятник: хоккейная шайба с фотографией Бориса Александрова. А в ноябре 2002 года сессия усть-каменогорского городского маслихата приняла решение присвоить местному Дворцу спорта имя Бориса Александрова.

Между тем 6 апреля 2004 года погиб старший сын Александрова Алан, хоккеист команды «Казцинка-Торпедо». Как и отец, он тоже погиб в автомобильной катастрофе. Причем в этом случае без мистики не обошлось. Говорят, после гибели отца Алан психологически сломался. Он часто рассказывал матери, что ему снится отец. Дескать, тот ругает его за уныние, заставляет не вешать нос и продолжать тренироваться. А буквально за неделю до трагедии Алану приснился пророческий сон. Якобы ему снова приснился отец, который решительно взял его за руку и сказал: «Хватит валять дурака, пошли со мной!..».

В машине, в которой ехал Алан, находились шесть человек. Однако из них погиб только один – Алан Александров.

Русская ракета (Павел Буре).

П. Буре родился 31 марта 1971 года в Москве в семье потомственных спортсменов. Его дед Валерий Буре (сын знаменитого Павла Буре – часовщика двора Его Императорского Величества), отсидев 18 лет в сталинских лагерях, стал выдающимся тренером по плаванию. Оставаясь им до последних дней жизни, «папа Буре» (так его звали спортсмены) в 1975 году скончался от инфаркта в бассейне «Лужников». Он воспитал целую плеяду замечательных спортсменов, в том числе и собственного сына – Владимира Буре, который стал 16-кратным чемпионом СССР, третьим призером Олимпиады в Мехико.

В 1969 году Владимир участвовал во Всесоюзных соревнованиях по плаванию, которые проходили в Минске. Здесь он познакомился с 18-летней студенткой минского университета Татьяной, которая, сдав успешно сессию, все свободное время проводила на стадионе. По словам самой Татьяны, увидев Владимира, она влюбилась в него с первого взгляда.

После завершения соревнований молодые вынуждены были расстаться: Владимир уехал в Москву. Однако их отношения на этом не прервались и в течение полутора лет они забрасывали друг друга письмами. Так продолжалось до тех пор, пока Татьяна не решилась бросить учебу и приехать к любимому в Москву. Несмотря на протесты родителей с обеих сторон (родители Владимира считали, что ранняя женитьба повредит спортивной карьере сына, родители Татьяны хотели, чтобы их дочь сначала окончила университет), молодые вскоре поженились. В марте 1971 года на свет появился первенец – Павел, еще через три года второй сын – Валерий (назван в честь деда).

По словам бабушки Павла Людмилы Еремовны: «Павел был непоседой. Агрессивный, старался главенствовать. Прутик не прутик – все его. И только он выходил во двор к песочнице, родители забирали своих чад подальше от греха…

В пять лет с ним произошло ЧП. Паша поднимался в лифте и застрял между этажами. Я смотрю, его долго нет, собралась идти искать, а тут вваливается он. Весь красный, шейка в крови, расцарапана. «Что такое, Павлик?» – «Бабуля, я застрял в лифте, думал, что задохнусь». Он так испугался… Я запретила ему подниматься одному…».

В 1977 году Владимир Буре привел своего старшего сына в хоккейную секцию родного клуба – ЦСКА. Однако тренерам Павел тогда не понравился – уж очень неуверенно стоял на коньках. Однако все объяснялось просто – до этого Павел никогда не катался на приличном льду, в основном играя на дворовом катке с его колдобинами и ямами. Поэтому почти всю тренировку он простоял у бортика, так и не решившись показать тренерам свое мастерство. Отцу было стыдно за него, и был момент, когда он хотел увести сына с тренировки. Однако тренер уговорил его оставить Павла, причем только из уважения к Владимиру Буре. Но в последующем тренер не пожалел о своем решении. С первых же дней пребывания в ЦСКА Павел показал себя талантливым форвардом и в одном из матчей за армейский клуб умудрился забросить в ворота соперников 9 шайб.

Вспоминает бабушка спортсмена – Нина Еремовна: «Он очень целеустремленным был. Ему жутко нравилось забивать голы. У нас уговор существовал. Если он забивает шайбу, я ему давала рублик, мальчик благодарил и целовал меня. А когда я пошла на пенсию, с деньгами стало хуже. «Паша, можно я тебе 50 копеек буду давать?» И он брал эти 50 копеек, как 50 тысяч, благодарил и целовал. А однажды сослепу дала пятачок (я потом только поняла), Паша его взял и опять меня расцеловал…».

Учился Павел в 704-й московской школе, которую окончили многие известные спортсмены: Елена Водорезова, Андрей Чесноков, Дмитрий Белозерчев, Сергей Гриньков, Екатерина Гордеева, Андрей Ольховский, Марина Черкасова и др. Учеба Павла занимала куда меньше игры в хоккей, поэтому в классе он был твердым троечником (Валерий был отличником). Больше всего не любил химию и литературу. Как рассказывает директор школы Т. Воробьева:

«Как только звонок, Павел бежал на тренировку. Его однокашники уже тайком покуривали в туалете, бегали за девочками, а для Паши был единственный свет в окошке – хоккей. Однажды из-за этих тренировок он прогулял уроки, а Валера выложил как на духу все родителям. Так потом Паша не разговаривал с братом два месяца… А вообще-то они были дружные ребята…».

В 1981 году семья Буре распалась: Владимир встретил другую женщину и ушел к ней. Однако и в новой семье трудностей хватало. Перед московской Олимпиадой Владимира выгнали из сборной, не приняли в партию. Из-за этого руководство спортивной редакции Гостелерадио, еще недавно зазывавшее его к себе, дало от ворот поворот. После грязного доноса, написанного кем-то из коллег, Владимиру перекрывают выезды за границу. Промаявшись какое-то время без работы, наконец он устраивается рядовым инструктором по плаванию в бассейне «Олимпийский» с окладом в 120 рублей. Денег этих, естественно, не хватало, поэтому главе семейства приходилось хвататься за любую халтуру: он подрабатывал корреспондентом в газете «Московский комсомолец», на радиостанциях «Юность» и «Маяк».

Однако еще тяжелее складывалась жизнь у бывшей жены Владимира Татьяны, которой практически в одиночку пришлось воспитывать двух сыновей. Вставать приходилось в пять часов утра, наскоро завтракать и отводить Валерия в детский сад, Павла – в школу. Затем Татьяна мчалась на работу. В середине дня отпрашивалась, чтобы успеть забрать Павла из школы и отвезти его на тренировку в ЦСКА. Вечером встречала его, и они вместе возвращались домой, по дороге забирая Валерия из детского сада. И так каждый день.

К чести Татьяны, она оказалась не только сильной женщиной, но и мудрой матерью – несмотря на сильную обиду, она не запретила бывшему мужу встречаться с детьми. Поэтому едва у Владимира выпадали свободные час-другой, он мчался к сыновьям, внимательно следил за их хоккейными успехами (Валерий по примеру старшего брата тоже был отдан в хоккейную секцию ЦСКА).

В. Буре вспоминает: «Я возился с моими мальчишками во дворе: сам в полушубке, в валенках, а они в форме, на коньках. И втолковывал им одно. «Физику» вам в ЦСКА дадут – не сомневайтесь. Но Бобровыми, Альметовыми, Харламовыми, Макаровыми становятся те, кто выделяется «лица необщим выраженьем». То есть вы должны иметь что-то свое, только вам присущее, изюминку, фамильный трюк, финт, жест, движение. Козырь, одним словом…».

Павел оказался способным учеником и все рекомендации тренеров и отца схватывал буквально на лету. В юношеской команде ЦСКА он стал одним из самых результативных хоккеистов (играл левым нападающим), поэтому уже в 16 лет Виктор Тихонов взял его в основной состав взрослой команды. Правда, выпускал Павла на лед не так часто: в сезоне 1987–1988 годов Буре сыграл за ЦСКА пять матчей и забил одну шайбу. В том году ЦСКА в очередной раз стал чемпионом Советского Союза.

Уже в следующем сезоне Павел Буре стал полноправным игроком основного состава: он сыграл 32 игры и забросил в ворота соперников 17 шайб. Его команда и на этот раз стала чемпионом страны. Именно тогда на талантливого хоккеиста всерьез обратили внимание руководители канадского профессионального хоккея – в частности, на аукционе НХЛ заинтересованность в приходе Буре в свою команду проявило руководство клуба «Ванкувер Кэнакс». Однако тогда из этой затеи ничего не получилось.

В 1990 году к титулу трехкратного чемпиона страны, обладателя Кубка европейских чемпионов Павел Буре добавил еще один – чемпиона мира и Европы. После этого настойчивость канадцев в приглашении перспективного хоккеиста к себе заметно возросла, да и он сам все чаще стал подумывать об отъезде. Однако, прежде чем это произошло, Буре пришлось потратить изрядное количество сил и нервов в борьбе с Федерацией хоккея СССР.

Первым советским хоккеистом, открывшим дверь в Национальную хоккейную лигу, оказался форвард команды «Крылья Советов» Сергей Пряхин, который в 1988 году отбыл на заработки в Канаду. Через год к нему присоединился Александр Могильный, кстати, игравший в ЦСКА в одном звене с Павлом Буре. Однако, в отличие от Пряхина, Могильный покинул родину при скандальных обстоятельствах. История эта выглядела следующим образом.

Могильный попал в ЦСКА из хабаровского СКА и сразу вписался в коллектив. У армейцев вскоре появилась мощная тройка Павел Буре – Сергей Федоров – Александр Могильный, которая специалистами была названа выдающейся. Однако Могильный вскоре стал тяготиться пребыванием в ЦСКА. Будучи по натуре человеком гордым и свободолюбивым, он с трудом терпел церберские порядки, существовавшие в армейском клубе. Диктат тренера Виктора Тихонова его откровенно доставал. Как гласит легенда, терпение Могильного лопнуло после Олимпиады в Калгари, где Тихонов позволил себе грубость по отношению к Могильному – на скамейке запасных дал ему пощечину.

На чемпионат мира в Швеции весной 1989 года Могильный приехал с твердым намерением не возвращаться назад. Тот чемпионат наши ребята выиграли и за сутки до отлета занялись бизнесом: купили себе по компьютеру, чтобы дома заработать на продаже дефицитной вещи приличные деньги. Единственным из хоккеистов, не купившим тогда компьютер, оказался Александр Могильный. Когда его сосед по номеру поинтересовался, почему он остался в стороне от этого дела, Могильный обронил загадочную фразу: «Завтра узнаешь».

Когда на следующий день советские хоккеисты собрались покинуть гостеприимную столицу Швеции, оказалось, что одного члена сборной не хватает. Этим человеком был Могильный. Как выяснилось позднее, с помощью неких доброжелателей Могильный тайком покинул Стокгольм и улетел в США, где ему было предложено место в хоккейной команде «Баффало Сейбрз». Советские СМИ назвали Могильного предателем и объявили, что впереди его ждет выдача властям, суд и суровый приговор за нарушение присяги (незадолго до побега Могильному было присвоено звание лейтенанта). Как писали американские газеты, Могильный в те дни соблюдал чрезвычайные меры осторожности. Он отказывался летать в самолетах, боясь диверсии, по улице передвигался в сопровождении огромного лабрадора. Перед тем как сесть в машину, тщательно проверял мотор и днище в поисках взрывного устройства. Однако объявленных репрессий так и не последовало, и Могильный постепенно успокоился. А вскоре вслед за ним в Америку потянулись и другие советские хоккеисты, причем в большинстве случаев вопреки желанию Федерации хоккея СССР (например, Сергей Федоров уехал в НХЛ без всякого предупреждения прямо во время Игр доброй воли). Вопреки желанию Федерации состоялся и отъезд Павла и Валерия Буре.

П. Буре вспоминает: «В августе 1990 года, когда я служил в рядах Советской Армии, на нашей тренировочной базе в Архангельском, в конференц-зале, куда меня пригласил тренер Валерий Гущин, со мной велась долгая беседа. Тренер уговаривал меня подписать «примерное трудовое соглашение» на два года. Я сказал ему, что никаких соглашений подписывать не собираюсь. Попросил разрешения позвонить отцу, чтобы сообщить об этом разговоре. Но мне позвонить не разрешили. Затем Валерий Гущин пригласил в комнату еще одного тренера, Владимира Попова. Он тоже начал меня уговаривать подписать положенную передо мной бумагу. Я снова отказался это сделать. Затем меня стали, образно говоря, «загонять в угол», сказав, что в случае, если я это «соглашение» не подпишу, буду отправлен служить в военную часть и о хоккее мне надо будет забыть. Чуть позже тренеры все-таки разрешили мне позвонить отцу…».

Отец Павла в течение 12 лет являлся офицером в ЦСКА и был прекрасно осведомлен о царящих в клубе порядках – много раз видел, как начальство расправлялось со строптивыми пловцами, ватерполистами. Поэтому сообщение сына воспринял серьезно и посоветовал ему соглашение подписать. Согласно этому документу, Павел Буре должен был играть в ЦСКА в течение двух последующих лет.

Через год, когда Павел готовился к играм в составе сборной СССР на Кубке Канады, руководство ЦСКА потребовало от него подписать новый контракт, по которому Буре мог попасть в НХЛ только в 1994 году. Павел этот контракт подписывать отказался, за что навлек на себя гнев руководства.

Отец Павла – Владимир Буре – вспоминает: «Виктор Тихонов сам попросил меня о встрече. Я тогда доказывал ему, что Паша обязательно вернется в Москву после Кубка Канады и у него нет никаких планов оставаться за океаном. Но Тихонов заявил, что если Павел не подпишет контракт, то будет лишен права играть в международных турнирах и практически потеряет квалификацию хорошего игрока. Более того, предупредил, что в случае решения Павла уехать в Северную Америку он, Тихонов, потратит любые деньги для того, чтобы Павел нигде не играл в хоккей…».

Сложившаяся ситуация переполнила чашу терпения клана Буре, и трое его мужчин – Владимир, Павел и Валерий – в сентябре 1991 года отбыли в США, в Лос-Анджелес.

Павел заключил фиктивный брак с некой американской топ-моделью Джейми Бон ради скорейшего получения рабочей визы. По ее словам: «Я почти ничего не помню о нашей свадьбе. Была большая пьянка, я курила марихуану и всю церемонию была под кайфом. А Павел очень силен по части водки. Он безумно веселился и требовал, чтобы на видео снимали все – от начала до конца.

Однако наш брак был фиктивным. Мы никогда не жили вместе и не занимались любовью. Просто оставались друзьями. Я жила в Лос-Анджелесе и не собиралась ради него бросать модельный бизнес. А Павел стремился играть в Канаде, хоккей значит для него все. Иногда мы встречались…

Сейчас я жалею, что пошла на эту сделку, которую до сих пор скрывала даже от родителей. Дедушка, правда, случайно узнал: когда мы женились, я дала его адрес, и потом документы на развод прислали ему домой. Единственное, что дед сказал мне: «На кой черт ты вышла замуж?» Но сохранил мою историю в тайне.

Самое ужасное, что буквально через неделю после свадьбы американское законодательство было изменено так, что Буре мог спокойно жить и работать в США и без женитьбы. А раз так, стоило ли вообще городить огород?».

Спустя три недели после свадьбы Буре развелся с Джейми и вновь стал жить со своей московской подругой Леной Орловцевой, с которой он встречался около двух лет.

И все же, несмотря на все эти ухищрения, избежать судебного разбирательства с ЦСКА Павлу Буре так и не удалось. Суд состоялся 31 октября в Детройте. Советская сторона требовала от клуба «Ванкувер Кэнакс» возмещения ущерба за переход Буре в сумме 800 тысяч долларов. «Ванкувер» согласился только на 200. Дело грозило затянуться, если бы свои коррективы в него не внес сам Павел. Он предложил из собственного контракта (он тогда составлял 3 миллиона долларов и считался лучшим за всю историю НХЛ контрактом для новобранца лиги) выплатить своему бывшему клубу еще 50 тысяч долларов. ЦСКА сумма в 250 тысяч долларов устроила.

После завершения разбирательства Павел Буре сделал заявление для прессы, в котором сообщил: «Я никоим образом не раскаиваюсь в том, что сделал. Я действительно очень хочу играть в НХЛ. Это было моей мечтой. Это совершенно не значит, что советский хоккей мне стал безразличен. Если меня снова пригласят в сборную, то я с большим удовольствием сыграю за одну из лучших команд мира».

По всем меркам НХЛ клуб «Ванкувер Кэнакс», в котором предстояло играть Павлу, считался середнячком. Однако после прихода туда Буре (а руководство клуба заключило с ним односторонний контракт, и он ни дня не провел в фарм-клубе) дела команды заметно пошли на поправку, и зритель, что называется, повалил на матчи.

Первая официальная игра Павла Буре в «Ванкувер Кэнакс» состоялась 5 ноября в местном дворце спорта «Коллизеум». Команда Буре принимала «Виннипег Джетс». Спортивный обозреватель Серж Ханли так описывал это событие в газете «Советский спорт»: «Когда новый игрок появляется в составе команды, то, естественно, к нему присматриваются. И не только журналисты, освещающие хоккейную тему, но и партнеры по клубу, обслуживающий персонал, работники многочисленных служб профессионального клуба в НХЛ. Я пробыл два дня в Ванкувере и смог убедиться в том, что Павел Буре пришелся всем людям, с которыми он встречался, по душе. Его скромное поведение, желание общаться с новыми партнерами, попытка постоянно говорить по-английски – все это подкупало. Первые два дня Павел жил в новом доме Игоря Ларионова, в его семье, где к нему относились очень дружески, а сам Игорь много рассказывал ему о клубе, его традициях и о людях, которые здесь работают. В день дебюта Павла в НХЛ ему были даны ключи от новой, очень красивой квартиры. Но главным для Павла Буре в этот день была подготовка к своему первому матчу в лиге…

Нет смысла описывать ход поединка, состоявшегося уже много дней тому назад. В тот осенний вечер, когда дождь лил как из ведра на улицах Ванкувера, внутри хоккейного дворца звучали солнечные ноты праздника. Дебют Павла Буре был блистательным. Сначала он играл в четвертом звене, а затем перешел во второе и порой атаковал ворота соперников на такой высокой скорости, что трибуны взрывались от аплодисментов. На огромном телевизионном табло то и дело вспыхивали огромные буквы с надписью: «Буре, вперед!» И он действительно мчался вперед, увлекая партнеров к воротам «Джетс». Весь вечер говорили только о Павле Буре. А в перерыве матча один из хозяев клуба – Артур Гриффитс честно признался мне, что после того, как журналисты сообщили в газетах об участии Павла в этом матче, за два часа дополнительно были проданы еще четыре тысячи билетов. Ванкувер пошел смотреть на игру новой звезды клуба.

А на следующий день все газеты города опубликовали материалы о дебюте советского хоккеиста на первых страницах. В этот день для Павла свершилось еще одно немаловажное событие. Он открыл свой первый счет в банке, получив чековые книжки и став полноправным жителем страны, в которой теперь работает…».

В той игре с «Джетс» Павел так и не сумел «распечатать» ворота соперников. Не смог он это сделать и в трех других матчах. И только в пятом, против «Лос-Анджелес Кингз», когда его команда победила со счетом 8:2, Павел добился успеха – забил два гола. К февралю 1992 года показатели его результативности выглядели следующим образом: 11 заброшенных шайб и 17 результативных передач. В том же сезоне Павел завоевал почетный приз «Колдер Трофи» («Лучшему новичку НХЛ») и за свою феноменальную скорость получил среди болельщиков прозвище Русская ракета. Вскоре в честь Павла был сочинен специальный гимн.

Тот же Серж Ханли писал в те дни в «Советском спорте»: «Павел Буре сейчас является самым популярным хоккеистом в Ванкувере. Сотни поклонников хоккея больше часа стояли у служебного входа в надежде получить его автограф. Фотографии с его изображением раскупаются по цене 100 долларов! Майки с его десятым номером тоже ходкий товар. Журналисты пишут: «Раньше в «Кэнакс» все отмечали талантливого форварда Тревора Линдена, а теперь в этой команде играет звезда НХЛ Павел Буре». А как сам Павел комментирует свою игру?

«Это только начало. Еще надо много трудиться, чтобы действительно стать звездой. У меня за матч бывает до десятка голевых моментов, но реализовать их удается редко. Что-то мешает. Злюсь на себя, от этого еще больше нервничаю. Я заметил, что любители хоккея поддерживают меня не только в Ванкувере, но и в других городах США и Канады, где мы играем. Жизнь напряженная, зато интересная. Живу в симпатичной квартире на берегу реки. Езжу на спортивном автомобиле. Мой отец работает тренером по плаванию в университете Британской Колумбии. Приехала в гости моя мама. В свободное время она угощает меня вкусным обедом. Откровенно говоря, досуга почти нет. Профессиональный хоккей отбирает все силы…».

Между тем в «Кэнакс» Павел Буре почти сразу приобрел среди игроков хорошую репутацию. Об этом говорит хотя бы такой факт: в команде большинство игроков подвергаются разным розыгрышам, например им могут отрезать галстук, во время сна в самолете намылить голову пеной для бритья или прибить ботинки к лавке. Так вот, за все время пребывания Буре в команде с ним ни разу ничего подобного проделано не было.

Став довольно скоро звездой «Ванкувера», Павел стал проводить на площадке в среднем по 27 минут, что для нападающих считается высоким показателем. За каждый матч игрокам начисляются очки, и первые три года пребывания в «Ванкувере» очки Павла неуклонно росли. Вот эти цифры: 1991/92 – 0, 52 очка, 1992/93 – 0, 72 (за два сезона Павел провел 148 игр, забил 94 гола, сделал 76 результативных передач – 3-е место среди русских хоккеистов в НХЛ), 1993/94 – 0, 79.

Сезон 1993–1994 годов оказался для Павла Буре одним из самых успешных. Его команда второй раз за всю историю (и первый раз при Буре) пробилась в финал Кубка Стэнли, одолев в предварительных встречах три сильнейших клуба из Калгари, Далласа и Торонто. В финале команда Павла Буре встречалась с «Нью-Йорк Рейнджерс», и все специалисты дружно предсказывали «Ванкуверу» разгром, как это было в первом розыгрыше, когда команда проиграла все игры. Однако «Ванкувер» сумел достойно сыграть с именитым клубом, уступив ему только в последней, седьмой встрече (всего «Ванкувер» выиграл три встречи и четыре проиграл).

В том сезоне звезда Павла Буре засияла на небосклоне НХЛ в полную мощь: забросив 60 шайб, он стал самым лучшим бомбардиром лиги. Как ни старались «полицейские» соперников вывести Буре из строя, у них это так и не получилось. Во-первых, потому, что за Буре внимательно следят два его «тафгая» (телохранителя): Джино Оджик (этот индеец является лучшим приятелем Буре в команде) и Шон Антоски. Во-вторых, сам Буре – парень не промах. Когда в матче с «Далласом» «тафгай» соперников Чурла попытался ударить его клюшкой (Буре в тот момент лежал на льду), тот в ответ разбил ему локтем лицо. В другом случае, когда «Ванкувер» играл третью финальную игру с «Рейнджерс», Павел ударом клюшки сломал нос ньюйоркцу Уэллсу, за что был немедленно дисквалифицирован. Как потом объяснил свой поступок Буре, ломать нос сопернику он не хотел, просто неудачно отмахнулся клюшкой и вместо плеча попал по лицу.

После выхода «Ванкувера» в финал Кубка Стэнли руководство клуба, опасаясь, что Павла могут перекупить другие клубы НХЛ, пошло на беспрецедентный шаг – подписало с ним контракт сроком на 4 года, по которому обязывалось выплатить ему 22,5 миллиона долларов. Таким образом в возрасте 23 лет Павел Буре стал третьим (после Уэйна Грэтцки и Марио Лемье) хоккеистом в НХЛ, удостоенным такого крупного контракта. (Известно, что реально Буре получает из этой суммы меньше половины: 54 процента забирает себе государство, часть суммы идет на оплату агентам, бизнес-менеджеру и другим деятелям, имеющим процент с контракта Буре.).

В одном из интервью П. Буре так объяснил свое отношение к этому контракту: «Я тяжело работал на протяжении семнадцати лет. С шести лет до шестнадцати мне приходилось отказывать себе буквально во всем. Только школа и тренировки, школа и тренировки. Я даже не могу сказать про себя: ох какой я счастливый… Я не думаю, что это счастье. Да, может быть, мне в какой-то степени повезло. Но прежде было очень много труда… Я знаю, есть такое мнение, даже у нас в НХЛ: «Как же так, ребята? Вы вышли – два часа в хоккейчик поиграли и получаете столько денег!» Но люди же не знают, как мы часами работаем…».

Как и положено всякой знаменитости, вокруг Павла Буре почти с самого начала его карьеры в НХЛ стали возникать разного рода слухи и сплетни. Первая категория слухов касалась личной жизни хоккеиста, когда досужие сплетники женили его на самых разных женщинах. Однако Павел, в отличие от Валерия, который летом 1996 года женился на 19-летней американской актрисе Кендис Камерун (она снялась в сериале «Полный дом»), долгое время оставался холостяком. Первое время пребывания в Канаде он жил с той самой Еленой Орловцевой, с которой познакомился еще в Москве в 18-летнем возрасте. Затем они расстались, причем без всякого скандала.

В конце 1994 года появились слухи о том, что Павел собирается жениться на дочери Иосифа Кобзона 18-летней Наталье (она тогда училась в США). Слухи были настолько распространенными, что мать Павла Татьяна Львовна вынуждена была официально их опровергнуть. В одном из интервью она заявила: «Эти слухи – полная чушь! Никакой свадьбы нет и не намечается. Да, Пашка знаком с Наташей, появлялся с ней на различных тусовках во время приездов в Москву. Но вы должны понять: в Ванкувере он занят по горло, всего себя отдает хоккею. А здесь он отдыхал душой, встречался с друзьями, развлекался. Мало ли с кем он общался!..».

Расставшись с Еленой, Павел в течение полутора лет жил с американкой по имени Дон. Но в марте 1997 года они расстались. По словам самого П. Буре: «Я никогда не обижал женщин и уверен, что ни одна девушка не держит на меня зла. И если мы расходились, то расходились по-человечески. Без всяких там: «Ах ты, такой-сякой» и «На себя посмотри!»…

Мне как каждому нормальному человеку хочется иметь семью, детей. Впрочем, я не считаю себя старым холостяком. Ведь в Америке на брак совершенно другие взгляды. Там, если девушке двадцать восемь, тридцать и она не замужем, никто не называет ее старой девой. Люди предпочитают жениться в тридцать – тридцать пять лет, и это, по-моему, правильно. Потому что у человека уже сформировался характер, взгляды на жизнь, он начинает проще относиться ко многим вещам, не делает из каждого пустяка проблемы…

Могу лишь сказать – по-настоящему буду любить только свою жену. Потому что глубоко убежден: любовь бывает в жизни только один раз. Пока мне не дано было это испытать…».

Еще одна волна слухов, связанных с именем Павла Буре, поднялась в 1994 году, когда его обвинили в связях… с русской мафией, обосновавшейся в Америке. Эти слухи родились после того, как Павел познакомился с руководителем ассоциации «XXI век» Анзори Кикалишвили, которого американская печать тогда уличала в связях с мафией. Сам П. Буре заявил: «После этих слухов я не знал, плакать или смеяться. Хотя и неприятно было очень. Конечно, люди, которые меня хорошо знают, ничему не поверили. Маме даже звонили знакомые, с которыми она не виделась лет десять, и они говорили: «Что за глупости о Паше сочинили?» Однако все равно найдется кто-нибудь, кто со мной никогда не общался, но увидит на улице, покажет пальцем и скажет: «Вон идет Буре. Он связан с русской мафией». Остается только не обращать внимания и утешать себя тем, что слухи есть всегда. И от них никуда не денешься…».

Между тем после триумфального сезона 1993/94 года дела Павла Буре пошли на спад. Его игра несколько потускнела, о чем наглядно говорили выставляемые ему оценки: 1994/95 – 0,45, 1995/96 – 0,40, 1996/97 – 0,37. За последние два сезона Павел сыграл 78 игр и забросил 29 шайб. На спад игровой активности Буре подействовали несколько причин, среди которых были как объективные – травмы спины и ноги, так и субъективные – нервозная обстановка в самой команде. Что же произошло?

После удачи в сезоне 1993/94 года Павел рассчитывал на то, что тренеры «Ванкувера» подберут ему высококлассного партнера, с которым он сумеет достичь еще больших успехов. И тренеры его не подвели: «купили» Александра Могильного, с которым Павел играл в одном звене еще в ЦСКА. Однако по злой иронии судьбы в самом начале первенства 1995/96 года Буре получил травму и надолго выбыл из розыгрыша. Могильному пришлось брать всю игру на себя. С этим делом он справился блестяще: забил 55 голов и вывел «Ванкувер» в Кубок Стэнли. Когда Буре вернулся в строй, тренеры решили поставить его в одно звено с Могильным. Но оба они играли на правом фланге. Буре предложили перейти на левый, он не согласился. По его словам: «В Союзе я был левым, поэтому мы с Сашей играли в одной тройке. Но тогда никто не выбирал: мне было шестнадцать лет, и я был готов играть хоть в центре, лишь бы поставили. А сейчас мы не в Союзе, и лет нам не восемнадцать, чтобы легко менять фланги. Когда тебе двадцать шесть и ты уже привык играть справа, трудно вдруг начать с левого…».

Короче, у Буре с тренером «Ванкувера» Томом Рени начались серьезные трения. В конце концов Павел стал вести дело к тому, чтобы его «продали» в другой клуб – к примеру, в «Нью-Йорк Рейнджерс», «Вашингтон Кэпиталз» или «Чикаго Блэк Хоукс». Однако, несмотря на то что переговоры были конфиденциальными, вскоре о них стало известно общественности. Причем невольными распространителями информации стали люди, близкие Павлу: его отец (в команде он является личным тренером Павла, получая за это 100 тысяч долларов в год) и агенты Рон Салсер и Сергей Левин. Последний, к примеру, заявил в одном из интервью: «Павел не контролирует ситуацию. Она зависит не от него. Он предпочел бы играть в хорошей сильной команде на востоке, но ситуация контролируется только Пэтом Куином (менеджер «Ванкувера». – Ф. Р.)… Павел – солдат. Он поедет туда, куда его «продадут»…».

Возмущенный поведением людей, которым он доверял, Павел объявил им, что они уволены. Канадские газеты тут же отреагировали на это событие целым рядом статей под заголовками: «Буре увольняет отца и всех своих агентов», «Уход Буре стабилизирует «Кэнакс», «Буре становится проблемой команды» и т. д. В одной из такого рода статей некий журналист размышлял о судьбе Павла Буре: «1994 год – уже давно прошедшее время для Павла Буре. Его яркая звезда с тех пор лишь слабо мерцала… Буре вновь хочет стать центральной фигурой в планах завоевания знаменитого Кубка Стэнли какой-либо новой хоккейной командой. В своих мыслях Буре уже вне Ванкувера, и он хочет распрощаться с «Кэнакс» чем быстрее, тем лучше…».

По мнению канадских журналистов, одним из поводов к уходу из команды для Буре стала… ревность к успехам Могильного. Журналисты утверждали, что последнего очень ценит владелец «Ванкувера» Джон Макко, да и тренер Том Рени стал больше симпатизировать Могильному, чем Буре. Однако, по мнению самого Буре, все эти версии – плод журналистской фантазии. «Мы с Могильным в нормальных отношениях», – заявил Буре.

Еще одним возможным поводом к уходу Буре из команды журналисты называли покупку «Ванкувером» знаменитого Марка Мессье (он стал третьим игроком команды с годовой оплатой в 5 миллионов долларов). Этот суперигрок семь раз становился обладателем Кубка Стэнли и, придя в «Ванкувер», тут же стал его неформальным лидером. Буре же за все время своего пребывания в команде им стать так и не смог (или не захотел), предпочитая довольствоваться ролью лидера на льду, но не за его пределами.

Шум вокруг возможного ухода Павла Буре из «Ванкувера» длился несколько недель, после чего стих. Команду Павел не покинул, за что заслужил благодарность своих канадских болельщиков. А в начале 1998 года он порадовал и российских болельщиков, объявив о том, что обязательно будет выступать за сборную России на Олимпиаде в Нагано. Итоги выступления нашей сборной читателю, надеюсь, известны – мы взяли «серебро». Наверняка многие читатели видели и то, как бился в каждой игре капитан нашей команды Павел Буре. Он творил буквально чудеса, как, например, в матче с финнами, в котором установил олимпийский рекорд – забил соперникам 5 шайб. Чуда ждали от него и в финальном матче – со сборной Чехии, однако переиграть вратаря Доминика Гашека Павел так и не сумел.

Несмотря на это, он был назван лучшим нападающим олимпийского хоккейного турнира (забил 9 шайб).

После драматичного финала Павел был расстроен, однако своему правилу – не убегать от репортеров – не изменил. На вопрос корреспондента «Комсомольской правды», кем он себя больше ощущает – русским или канадцем, Буре ответил: «Естественно, я хоть завтра могу получить канадский паспорт, но кто меня поймет? Я не хочу быть предателем. Я всегда буду играть за Россию…».

Павел Буре проживал в Ванкувере в роскошном трехэтажном доме с четырьмя спальнями, бассейном, садом и прочими удобствами. Домработницы у него не было, так же как и жены. Все работы по дому делала его мать, которая часто приезжала к сыну (у Татьяны Львовны свой дом).

Валерий Буре жил в Монреале в доме, который ему и его жене Кендис предоставил клуб «Монреаль Канадиенс». Собственный дом у них в Лос-Анджелесе, где они обычно проводят конец весны и все лето. Самой большой мечтой Валерия тогда была – играть в одной команде со старшим братом.

Отец хоккеистов – Владимир Буре – жил в Ванкувере вместе с молодой женой Юлей и трехлетней дочерью. В интервью «Московскому комсомольцу» он рассказал о своих взаимоотношениях с сыновьями: «Они, особенно Пашка, зарабатывают (кровью и потом, болью и насилованием себя) огромные, тем более по меркам «простого советского человека», деньги. У них уже другой менталитет… Я для них если еще и авторитет, то только в некоторых, сугубо специфических делах. Для Пашки в первую очередь. Но личная его жизнь для меня – за семью печатями. Нет, конечно же, я в курсе всего, что у него происходит, мы советуемся, обсуждаем какие-то проблемы. Однако внутрь себя он меня уже не допускает. Валька? Тем более. Он ведь в Монреале. Там даже язык другой: французский, а мы с Пашкой налегаем на английский. И вообще Валеркой больше занимается Таня, с которой мы развелись давным-давно. Хотя и делаем одно дело – растим наших сыновей. Счастлив ли я? Не знаю. Горд за своих мальчишек. Они завоевали ту жизнь, которую заслужили. Я им помог и помогаю в меру своих сил и возможностей. Но теперь они живут сами по себе, они – взрослые…».

В начале нового тысячелетия Павел Буре «крутил» любовь с фотомоделью Машей Кравцовой. Их связь длилась два года, причем Павел строго-настрого запретил девушке давать интервью и отвечать на вопросы, касающиеся их личных взаимоотношений.

В июле 2003 года мама Павла, Татьяна Буре, дала интервью газете «Московский комсомолец», где сказала следующее: «Паше уже 33 скоро, но когда с семьей получится – не знаю. Поэтому душа больше болит за него (у Валерия, в отличие от старшего брата, уже двое детей. – Ф. Р.). Он говорит: «Мам, могу хоть сейчас жениться, но зачем это надо? Я хочу так, чтобы уже на всю жизнь, чтобы семья, дети – все было нормально, не бегать к одной, другой…» И мне хочется, чтоб уже была только одна девочка. Но у него то одна, то другая, то десятая… Никак не может определиться. Порой, глядя на мою реакцию, Пашка говорит: «Ма, у тебя такой вид строгий. Ты так смотришь!» Я отвечаю: «Значит, вообще у меня такой вид». Конечно, мне может не нравиться какая-то его подружка, а делаю вид, что нравится… «Тебе нравится? Значит, и мне будет нравиться». В принципе, все девочки были неплохие, но хочется постоянства, и еще… русскую хочу. Чтобы она была хорошей, ухаживала за ним, чтобы я уже как-то успокоилась. Мне как матери кажется, что ему не хватает тепла – именно женского, материнского такого. Паше нужна сильная личность, интересная женщина. Чтобы быть с ним, надо постоянно учиться. Он человек, который не любит стоять на месте».

В январе 2004 года Буре дал большое интервью еженедельнику «Семья». На вопрос корреспондента «Не боитесь остаться холостяком?» хоккеист ответил следующим образом: «Не боюсь. Жена у меня, конечно, будет. А как же! Но на сегодняшний день моя жизнь меня устраивает».

В своем интервью Буре не соврал – невеста у него действительно появилась. Причем события развивались постепенно. О том, что у него есть постоянная девушка, широкая общественность узнала в феврале 2008 года из интервью его бабушки Людмилы Еремовны «Экспресс-газете» (автор – Борис Кудрявов). Вообще, в своем рассказе бабушка знаменитого хоккеиста поведала читателям много чего интересного: например, сообщила о том, что Павел и Валерий не хотят общаться со своим отцом Владимиром Буре, поскольку тот плохо повел себя по отношению к ней. По словам женщины: «С Володей я не общаюсь уже давно. Даже разговаривать с ним не хочу. То, что он сделал, – самое страшное, что случилось в моей жизни. С ним и Павлик с Валей не хотят вступать в контакт. Жаль, что на них история эта плохо повлияла.

За два года сын превратил меня в больного человека. Он пытался украсть у меня все, что есть, – квартиру, документы, вещи. Два года я фактически боролась за выживание: с огромным трудом возвращала собственную крышу над головой… Я плачу каждый день. Все фотографии сына порвала. Вещи на помойку повыбрасывала. Чтоб его духу здесь не было!..».

Однако вернемся к вопросу о возлюбленной Павла. Бабушка хоккеиста упомянула о ней следующим образом: «Я всех его девушек знала. Они такие замечательные. Но Павлик очень не любит, когда его используют в качестве «кошелька». Ему важней, какой человек рядом.

Вот уже два года как он встречается с одной чудесной девушкой. Родители ее состоятельные люди, живут в Москве. А она в Америке с Пашей. Имя называть не буду. Главное, что она Пашу очень любит. Правда, немного ревнивая. Я ее учу, что не стоит показывать свои чувства при людях. Она старается. Женщины к нему липнут…».

Чуть позже и сам Буре перестал скрывать свои отношения с этой девушкой и даже более того. Летом 2009 года он дал интервью сразу нескольким печатным изданиям, где подтвердил слухи о своей будущей женитьбе. Так, заметка в «Аргументах и фактах» была озаглавлена весьма недвусмысленно – «Буре решил жениться» (номер от 16 июля, автор – П. Лысенков). Приведу из нее несколько отрывков:

«Да, это правда. Я женюсь 10 октября. Специально выбрал этот день, чтобы получилось 10.10 – это же мой игровой номер. Можно было вообще три десятки сделать (10.10.10), но до следующего года я решил не ждать…

Моя Алина – не тусовочный человек, а домашняя девушка. Любит меня. Мы больше двух лет вместе, и нам хорошо. Обычно в отношениях неизбежны конфликты. Но у нас, не поверите, даже намека на ругань не было.

Познакомились мы на курорте в Турции. Алина приехала туда с родителями, я – с друзьями…

Семья – значит, надо заводить детей, строить дом, резко менять свою жизнь. Когда я играл в хоккей, то к этому был не готов… Сейчас дети у нас в планах…».

А в статье «Замуж за Буре» («Комсомольская правда», номер от 18 июля, автор – Т. Никишина) Буре сказал следующее:

«Алина окончила в Москве экономический институт, потом английскую школу в Майами, а сейчас учится в кулинарной школе. Ей очень нравится готовить. Для образования у нее сейчас есть и время, и желание. И если захочет работать, запрещать не стану. Главное, чтобы ее карьера не мешала дому, семье. Мы уже задумались о своих детях. А вот сколько хотим – еще не решили…».

19 мая 2012 года, во время проведения очередного чемпионата мира по хоккею (он проходил в Финляндии и Швеции), Европейская хоккейная лига внесла имя Павла Буре в Зал славы. На этом чемпионате Павел присутствовал в качестве спортивного комментатора, комментируя некоторые матчи: в частности игру Россия – Финляндия, которую наши выиграли со счетом 6:2. Впрочем, этот чемпионат наша команда прошла без единого поражения и в итоге завоевала «золото» после трехлетнего перерыва.

Хоккейные трагедии.

В небе под Свердловском (Гибель хоккейной команды ВВС).

Хоккейная команда ВВС (Москва) была любимым детищем Василия Сталина и считалась одной из сильнейших в стране. Но особенно большие перспективы появились у команды в самом начале 50– х, когда туда перешел Всеволод Бобров. «Летчикам» стало вполне по плечу бороться за чемпионское звание, однако на их пути к «золотым» медалям встали непредвиденные обстоятельства.

7 января 1950 года команда ВВС на самолете «Дуглас» «СИ-47» вылетела в Челябинск на очередную календарную игру. Вместе с шестью членами экипажа и двумя сопровождающими на борту самолета было 11 хоккеистов: Харий Меллупс, Николай Исаев, Роберт Шульманис, Евгений Воронин, Борис Бочарников, Юрий Жибуртович, Василий Володин, Александр Моисеев, Зденек Зикмунд, Юрий Тарасов, Иван Новиков (трое последних перешли в ВВС из «Спартака» всей тройкой). Однако самолет до цели так и не долетел. В аэропорту Кольцово под Свердловском из-за плохих погодных условий «Дуглас» никак не мог выйти на второй радиомаяк и шесть раз пытался совершить посадку, но в итоге во время очередного захода у него не хватило тяги, и он рухнул на краю летного поля. Все находившиеся на борту самолета люди погибли.

Стоит отметить, что несколько лучших игроков ВВС только по счастливой случайности остались в Москве. Например, Бобров и Виктор Шувалов. Первый не успел оформить документы о переходе, опоздал к вылету и ехал поездом (по другой версии – кстати, самой распространенной, – накануне вылета он просто загулял), второго Сталин посчитал неэтичным выставлять в игре против челябинского «Дзержинца», откуда он недавно перешел в ВВС.

Вот как вспоминают об этой трагедии ее непосредственные свидетели.

Н. Пучков (вратарь): «За мной прислали машину, привезли на «Сокол», там был штаб Василия Сталина. В комнате увидел Шувалова, Чаплинского, Стриганова, Афонькина, еще кого-то, собрали всех, кто оставался в Москве, даже тех, кто кончил или собирался кончить играть. Нам всем было приказано тут же выехать в Челябинск. Календарные игры чемпионата продолжались. В Свердловске пошли в ангар, где лежали погибшие. Были все: родители, жены. Приехали из Москвы Анатолий Тарасов, Владимир Никаноров, Михаил Орехов – цеэсковцы. Земля, все перемешано, тела прошиты металлом. Блеснул новенький погон, майорский, Бориса Бочарникова, звание только-только присвоили…».

В. Шувалов: «Погибших было 19 человек, но останки положили в 20 гробах, наглухо закрытых, потом поставили их на 10 «студебеккеров», захоронили. Теперь там, близ аэродрома Кольцово, обелиск. Когда приходилось бывать в Свердловске, всегда приносили туда цветы. Вспоминаю, какой ужас пережили мои родители. Ведь они думали, что я разбился вместе с командой, не верили телеграммам, которые слал из Москвы. Пока не увидели меня на перроне вокзала в Челябинске, пока не пощупали руками – цел, жив, невредим! – все не верили. И немудрено: никаких официальных сообщений ведь так и не последовало, имена не были названы…».

Официальная комиссия, которая была назначена для выяснения обстоятельств гибели самолета, с порога отмела версию о недостаточной квалификации экипажа. Согласно ее заключению, командир майор Зубов был опытнейшим боевым летчиком, да и все остальные члены экипажа обладали не меньшим опытом, чем он (экипаж входил в дивизию Грачева, которая обслуживала членов правительства). Что же тогда послужило причиной трагедии? Высказывались две версии. Согласно первой, самолет держал курс на два радиомаяка, расположенных один за другим. Однако по роковому стечению обстоятельств экипажу удалось выйти только на первый радиомаяк. С земли им командовали: выходите на ангары. Так продолжалось шесть кругов. На седьмом «Дуглас» попытался выполнить команду с земли, но обороты были уже потеряны. Зубов включил форсаж, но было поздно – не хватило тяги. После этого самолет лег на крыло, перевернулся и врезался в землю.

Вторая версия выглядела иначе. По ней выходило, что, заходя на посадку, экипаж врубил мощные прожекторы. Но пелена метели дала внезапный отблеск, который экипаж принял за пламя. Всем показалось, что самолет загорелся, и люди бросились в хвостовую часть. «Дуглас» потерял управление и рухнул.

Тем временем, несмотря на постигшую команду ВВС трагедию, чемпионат страны по хоккею продолжался. Василий Сталин был слишком честолюбив, чтобы позволить команде даже после такой потери опустить руки, поэтому он уговорил оставшихся в живых игроков продолжать первенство. И команда «летчиков» совершила чудо – заняла 4-е место. А год спустя, вновь набрав силу и мощь, ВВС вернули себе чемпионский титул. Василий был на вершине счастья. Назвав своих игроков «сталинскими соколами», он тут же поручил начальнику команды Дмитрию Теплякову записать все личные просьбы хоккеистов. После этого кто-то получил квартиру, кто-то – очередное воинское звание, кто-то – машину. Бобров к тому времени был уже «упакован» – имел и машину, и роскошную квартиру в «доме ВВС» на Соколе.

Вспоминает В. Тихонов: «Каким человеком был Василий Сталин? Судить не берусь. Рассказываю только о том, что помню, что было тогда. Я был, в сущности, мальчишкой и ни во что особенно не вникал. Безусловно лишь одно. Он был крайне нетерпим к возражениям.

Даже Всеволод Михайлович Бобров, которого Василий Сталин буквально боготворил, не осмеливался ему возражать. Да это было и бессмысленно. Сейчас, задним числом, думаю, что у Василия Сталина не было того, что принято называть чувством меры. Вероятно, бесконтрольность, к которой он привыкал годами, развратила его. Мог подарить, сняв с руки, золотые часы (так он отметил фантастическую игру Всеволода Михайловича в матче против команды города Калинина, когда Бобров забросил шесть шайб), а мог и неожиданно несправедливо и даже грубо обрушить упреки…».

Об этом же слова А. Белаковского: «Василий Сталин был очень импульсивным человеком. Даже Боброву как-то дал по морде. Меня дважды снимал с должности и восстанавливал (в 1950 году Бобров переманил Белаковского в ВВС с Дальнего Востока. – Ф. Р.). Часто принимал решение по первому звонку: «Белаковский – сволочь, его надо убрать». – «Уволить!» Потом новая информация: «Да нет, он хороший парень!» – «Да идите вы на три буквы, – вскипал Василий Иосифович, – отменить приказ!».

В 1952 году хоккейная команда ВВС вновь завоевала чемпионский титул и выиграла Кубок СССР. Тройка нападения «летчиков» – Е. Бабич, В. Шувалов, В. Бобров – вновь стала самой результативной.

Смерть на тренировке (Виктор Блинов).

Этот спортсмен ворвался на хоккейный Олимп в середине 60-х, придя в столичный «Спартак» из омского «Аэрофлота». За короткое время Виктор Блинов стал одним из талантливейших и сильнейших защитников в отечественном хоккее. В 1966–1967 годах спартаковская пара защитников Виктор Блинов – Алексей Макаров была одной из сильнейших в стране. В сезоне 1967 года вдвоем они забросили 34 шайбы (по 17 каждый), то есть больше, чем большинство нападающих высшей лиги. Благодаря этому Блинов был приглашен в первую сборную и в 1968 году добился в ее составе своих высших достижений: стал чемпионом Олимпийских игр, мира и Европы. А спустя несколько месяцев после этого триумфа внезапно ушел из жизни.

Между тем смерть приходила к Блинову неоднократно. В первый раз он мог погибнуть в юности. Он тогда был дома, полез на шкаф за сигаретами, но свалился со стула и упал головой прямо на штырь, торчавший из швейной машинки. В больнице ему была сделана сложнейшая операция – трепанация черепа. После этого темя у Блинова осталось мягким, как у ребенка. Поэтому без шлема он никогда не играл, даже на тренировках.

Второй раз Блинов едва не погиб уже в Москве, когда играл за «Спартак». В тот день вечером он возвращался на спартаковскую базу в Серебряном Бору, очень спешил и угодил под колеса автомобиля. Спортсмен получил серьезные травмы, однако уже спустя пару дней сбежал из больницы, чтобы выступать в составе любимой команды. Столь пренебрежительное отношение к собственному здоровью не могло не сказываться пагубно на самочувствии Блинова. К тому же в последний год своей жизни он стал сильно пить.

Лето 1968 года стало для Блинова последним. Он тогда отправился в Омск к своим родителям и практически не просыхал, поскольку выпить со знаменитым земляком стремился чуть ли не каждый омич. Именно там прозвенел первый звонок – у Блинова прихватило сердце. Однако особого внимания на это спортсмен не обратил – к врачам обращаться не стал, а всего лишь отлежался. Между тем у него был инфаркт.

Вернувшись в Москву, в «Спартак», Блинов практически сразу включился в тренировочный процесс. Причем и здесь обращаться к врачам не стал – прошел осмотр только у окулиста и стоматолога. Когда об этом узнал тренер команды Николай Карпов, он запретил Блинову появляться в зале: мол, сделаешь кардиограмму – милости просим. Но Блинов и этим указанием пренебрег. И едва тренер отлучился по делам в город, вышел на тренировку в спортзале на улице Воровского. Именно она и стала последней для спортсмена. На календаре было 10 июля 1968 года.

Сначала Блинов тягал штангу. Затем играл в баскетбол. Во время игры ему в первый раз стало плохо, и он упал. Коллеги над ним посмеялись, не догадываясь, что до роковой развязки остаются считаные минуты.

Вспоминает А. Мартынюк: «Мы атаковали кольцо соперников. С мячом был Виктор. И тут он в совершенно безобидной ситуации отдает мяч не партнеру, а сопернику. «…Твою мать», – выругался вполголоса Юрий Борисов, «открывавшийся» слева… Побежали обратно, к своему кольцу, и тут Блинов прямо около круга, из которого бросают штрафные броски, упал. Упал и не поднялся. Мы с Валерой Кузьминым стали слушать сердце, искать пульс. Сердце не билось, пульса тоже не было. Открыли все окна в зале, кто-то вызвал «Скорую». Минут через пятнадцать приехала бригада. Сделали укол в область сердца. Виктор дернулся и тут же снова затих. Навсегда…».

Уже на следующий день вся Москва обсуждала внезапную смерть талантливого 23-летнего хоккеиста. Поскольку пресса по этому поводу стоически молчала (только в «Советском спорте» был опубликован короткий некролог), слухи рождались самые невероятные. Так, например, говорили, что Блинов умер от чрезмерных нагрузок: дескать, тренер сборной Анатолий Тарасов заставил его тягать тяжеленную штангу, и Блинов надорвался. Другие утверждали, что хоккеист умер от большой дозы таблеток, которыми спортсменов пичкали врачи.

Три дня спустя на Ваганьковском кладбище состоялись похороны В. Блинова. Причем одноклубников покойного, хокккеистов московского «Спартака», на них практически не было. Им запретили там присутствовать, отправив на предсезонные сборы в Алушту. От клуба были только капитан команды Борис Майоров и еще пара-тройка человек из администрации.

Как погибают хоккеисты (Евгений Бабич, Владислав Найденов, Василий Солодухин, Евгений Белошейкин).

В 70-е годы при трагических обстоятельствах ушли из жизни несколько известных советских хоккеистов.

Прославленный нападающий ЦДКА Евгений Бабич, который был одним из тех, кто поднял советскую сборную на пьедестал чемпионов мира и Европы в 1954 году (впервые в истории отечественного спорта), покончил с собой в 1971 году. Причем сделал это в свой день рождения. В тот день ему исполнилось 50 лет и в его доме собрались родные, близкие, друзья. Когда все расселись, Бабич поднялся со своего места и сказал: «Спасибо, что пришли. Я вас всех люблю. И прошу никого не винить. Это решение я принял сам».

Вслед за этим Бабич вышел на балкон и, прежде чем кто-либо сумел что-то сообразить, прыгнул вниз с 9-го этажа. Его смерть была мгновенной.

Что конкретно послужило причиной для рокового шага, так и осталось до конца неизвестным. То ли семейные проблемы, то ли проблемы здоровья (известно, что у Бабича был туберкулез).

В 1978 году при загадочных обстоятельствах погиб 23-летний нападающий московского «Спартака» Владислав Найденов – его нашли мертвым в подъезде собственного дома. Как гласило заключение экспертизы, хоккеиста задушили при помощи удавки. Кто это сделал и за что, так и осталось тайной.

При не менее загадочных обстоятельствах через год после гибели В. Найденова погиб игрок ленинградского СКА и сборной СССР (он участвовал в серии игр с канадскими профессионалами в 1972 и 1975–1976 годах) 29-летний Вячеслав Солодухин. Его нашли в собственном гараже задохнувшимся от выхлопных газов автомобиля. Судя по всему, это было самоубийство. Однако что именно толкнуло молодого хоккеиста на этот шаг, до сих пор точно неизвестно.

В 1998 году спортивный мир России потрясла новая трагедия: из жизни ушел хоккейный вратарь Евгений Белошейкин.

Слава обрушилась на него в 1985 году, когда 19-летний парень стал вратарем ЦСКА (до этого он играл в ленинградском СКА). Несмотря на то что эта команда всегда отличалась железной дисциплиной, стрессы в ней спортсмены снимали привычными способами – с помощью алкоголя. Не стал исключением и Белошейкин. Однако если многие его коллеги сумели-таки укротить «зеленого змия» и не сломаться, то Белошейкин не смог. Просто так сложилась судьба. Ленинградский парень, не имевший в Москве ни семьи (оба его брака распались), ни настоящих друзей, не смог противостоять жестоким ударам судьбы. По словам его матери: «Я чувствовала – что-то не так. Но на все мои беспокойства и Тихонов, и Михайлов отвечали одно и то же: «Это армия!» Хороша армия, из которой человек выходит сломанный духом, с «дырками» на животе от анаболиков, с бычьими связками на коленях, возникшими после трех операций. Как-то раз Женя даже бросался в прорубь на Москве-реке. Слава богу, спасли…».

Рассказывает В. Тихонов: «Хороший был хоккеист – Женя Белошейкин! Однако пил он много, запоями. С дружками, а часто и в одиночку. Что мы только не делали – уговаривали, ругали, лечили в клинике. Однажды заставили вшить «торпеду». А он через несколько дней вырезал ее и опять напился. Тогда я вывел Белошейкина из основного состава команды, объявив: не перестанет пить – выгоню вообще. Хоккей он очень любил, и я думал, что, отлученный от него, наконец-то образумится. Не образумился…».

В 1990 году, отыграв шесть лет за ЦСКА и собрав целую коллекцию золотых медалей (чемпион СССР 85 – 87-го, чемпион мира 86-го, чемпион Европы 86 – 87-го, чемпион Олимпийских игр 88-го), Белошейкин вернулся домой – в Питер. Пытался играть за команду «Ижорец» (Колпино), но из этого ничего не получилось – нарушения режима следовали один за другим. Уехал было за океан, в фарм-клуб «Эдмонтона», но и там продержался всего полгода. Больше ни в одну команду его не брали. К тому же очередным ударом судьбы стало для Евгения убийство его отца в одном из кафе города. Убийц так и не нашли. Белошейкин устроился охранником в ЧОП, но и там не задержался. Мать пыталась ему подыскать работу через Спорткомитет, но тамошние чиновники к ее просьбе отнеслись равнодушно. А Белошейкин продолжал пить. В промежутках между запоями неустанно повторял матери, что устал жить. Мать в отчаянии обратилась к друзьям сына. Те определили его в больницу, пытались лечить гипнозом – ничего не помогало.

Между тем однажды, поссорившись с матерью, Евгений ушел из дома. Познакомился с 40-летней женщиной – матерью двух дочерей – и стал жить у нее. Девочки стали называть его папой. Чтобы не прослыть иждивенцем, Белошейкин стал подрабатывать извозом на своих стареньких, купленных еще на «олимпийские» деньги «Жигулях». Судьба снова предоставила Евгению шанс начать жизнь с чистого листа. Но он опять его упустил – в очередной раз сорвался, и семья распалась.

Рассказывает Д. Иванов: «18 ноября 1999 года в одной из тех квартир, где порой пропадал Евгений (это была комната в общежитии. – Ф. Р.), его нашли мертвым с петлей на шее. Так закончилась жизнь талантливого вратаря Евгения Белошейкина.

Уже после похорон в квартире Белошейкиных раздался звонок. В трубке прозвучал голос:

– Вы знаете, я был в тот момент, когда все это случилось.

На вопрос Раисы Павловны, сильно ли пьян был ее сын, голос ответил:

– Да я бы не сказал…

Мама Жени полагает, что, возможно, в разгар пьянки кто-то мог ненароком вспомнить о прославленном прошлом ее сына и сравнить с его нынешним положением. Вполне возможно, что это и подтолкнуло хоккеиста к страшному шагу.

…Его могила утопала в цветах. На похороны пришли все настоящие друзья. Все, кто знал и помнил его, а не те, кто составлял ему компанию в застольях. Женю похоронили на Богословском кладбище, там же, где лежат и другие родственники семьи Белошейкиных…».

Смерть за жвачку.

В Советском Союзе спорт считался одним из самых популярных развлечений. Особенно популярными видами были хоккей, футбол, фигурное катание. Чтобы посмотреть на своих кумиров, на стадионы приходили десятки тысяч людей, еще больше их собиралось у голубых экранов. Однако мало кто знает, что в 70 – 80-е годы прошлого века случилась целая серия трагедий на советских стадионах, когда в результате давки погибли в общей сложности более сотни человек. И самая первая трагедия была связана с хоккеем.

Это случилось в марте 1975 года. Причем косвенным виновником случившегося стала… жевательная резинка. Нынешнее молодое поколение даже представить себе не может, что каких-нибудь 25 лет назад такой продукт, как жевательная резинка, был в Советском Союзе в жутком дефиците и ценился чуть ли не на вес золота. Пластинка «Чун-гама» на черном рынке стоила от 70 копеек до 1 рубля в зависимости от страны производителя и фирмы. Например, польская жвачка «Болек и Лелек» стоила дешевле, чем капиталистическая «Wrigleys» или «Brooklen». Жвачка была одним из элементов красивой жизни советского человека, и любой обладатель ее стоял на ступеньку, а то и две, выше того, у кого ее не было. Из-за этого куска пахучей резинки иной раз разгорались такие страсти, что не снились никакому Шекспиру. А один раз из-за нее в Москве погибли более двух десятков ни в чем не повинных людей.

Трагедия произошла в начале марта 1975 года. Тогда в Москву приехала юниорская (17–18 лет) любительская команда по хоккею с шайбой «Бэрри коап» из провинции Онтарио. Они должны были провести серию из пяти игр со своими советскими сверстниками: со сборной СССР (две игры), «Спартаком» (две игры) и «Крыльями Советов» (одна игра). Спонсором этой поездки выступила известная фирма по производству жевательной резинки «Wrigleys». Зная, что в Советском Союзе этот продукт считается страшным дефицитом, гости привезли с собой несколько десятков коробок с этим продуктом, даже не подозревая, какая беда из-за этого произойдет.

Между тем приезд канадской команды вызвал небывалый ажиотаж среди столичных болельщиков, особенно среди подростков, в памяти которых еще были свежи игры Суперсерии-74 между советскими и канадскими сборными. Ваш покорный слуга волею случая тоже оказался в числе зрителей, видевших одну из этих игр с участием «Бэрри коап»: в час дня 8 марта я пришел на матч канадского клуба со сборной СССР вместе со своим средним братом и другом. Во время матча, который закончился победой наших со счетом 5:1, мы видели, как канадские болельщики, а также игроки сборной «кленового листа» периодически бросали на трибуны различные сувениры: жвачку, цветные наклейки. Подростки, которым эти вещи были в диковинку, бросались на них, как голуби на хлеб, а довольные канадцы в это время щелкали фотоаппаратами. У себя на родине они собирались демонстрировать эти фотографии как лишнее доказательство того, в какой нищей стране растут советские дети.

10 марта должен был состояться последний матч в ДС «Сокольники». Несмотря на то что игра началась в семь часов вечера, весь дворец был забит под завязку. Во-первых, это была последняя игра канадцев с нашей сборной; во-вторых, после первых двух игр по городу уже успели распространиться слухи о том, что канадцы раздаривают всем сувениры. Как итог – на матч пришли 4,5 тысячи зрителей.

Вспоминает А. Назаров (ему в ту пору было 15 лет): «Мне повезло. Вместе с одноклассниками Андрюшей Королевым и Вовой Лазуткиным мы уселись на третьем ряду в первом ярусе. Как раз за скамейкой запасных сборной Канады. Всю игру канадцы оборачивались в нашу сторону и бросали нам жвачку, какие-то красивые наклейки. Было очень обидно, что они до нас не долетали. Позади канадцев сидели солдаты, и они не позволяли нам подбирать все это. Они гоняли многих ребят. Много иностранцев сидело в девятом секторе, но пробиться к ним тоже не позволяли солдаты и милиционеры. Поэтому, когда матч закончился (табло зафиксировало ничью 3:3. – Ф. Р.), мы заторопились к выходу, чтоб успеть к посадке иностранцев в автобусы – там еще можно было ухватить кое-что. Если б мы знали тогда, что из-за этой жвачки Вовка погибнет!..».

Согласно выводам следствия, которое было произведено после случившегося, трагедии предшествовали следующие обстоятельства. Электрик Дворца спорта «Сокольники» незадолго до матча выпил 200 граммов водки, после чего пришел на работу. Когда матч закончился, электрик решил вырубить лишний свет, но по причине алкогольного опьянения перепутал рубильники и выключил во дворце весь свет. А большая часть зрителей в это время еще не успела покинуть стадион и сгрудилась на лестнице у выхода № 5. Стоит отметить, что во дворце спорта имелись еще два выхода, но их незадолго до конца игры специально закрыли, чтобы пустить через них только иностранных туристов. Сделано это было неспроста, по приказу свыше: там были озабочены тем, чтобы иностранные туристы первыми покинули пределы Дворца спорта и не успели устроить новый разброс сувениров и фотографирование подростков-попрошаек.

Поскольку лестничные проемы в ДС «Сокольники» были узкими, на лестнице № 5 началась настоящая «Ходынка». Вот как об этом вспоминает очевидец – Л. Биченкова: «После матча мы с мужем пошли к выходу. Когда до конца лестницы осталось ступенек 20, я увидела, как какой-то мужчина поднял мальчика и кричал: «Остановитесь!» Но народ все напирал. А началось все, как потом сказали, с группы молодых парней, которые торопились к автобусу с отъезжающими туристами. Мне удалось удачно пройти мимо упавших. Выйдя на асфальт, я начала искать мужа. Рядом пластами лежали люди, и милиция пыталась хоть кого-нибудь вытащить из завала. Сверху же продолжали давить. Я увидела, что мужа вытащили из кучи и делали ему искусственное дыхание. Затем я вместе с ним села в автобус и поехала в Остроумовскую больницу, где муж и скончался…».

Сами «дарители сувениров» тоже пребывали в шоке от происходящего, поскольку никак не рассчитывали на такой поворот событий. В канадскую делегацию входили не только спонсоры и спортсмены, но и родители последних. Когда они услышали душераздирающие крики со стадиона, они заметались в панике, не зная, что делать. Потом, когда на асфальт рядом со стадионом стали складывать тела погибших, некоторые из канадцев тоже бросились помогать милиционерам и сотрудникам «Сокольников».

Итог этой трагедии был ужасен: 21 человек погиб (из них 13 жертвам не исполнилось и 16 лет) и 25 человек получили увечья. Следуя законам того безгласного времени, никакой огласки в прессе эта трагедия не получила. Когда 12 марта «Комсомолка» поместила заметку о клубе «Бэрри коап», в ней ни слова не было сказано о случившемся два дня назад несчастье. Более того, канадцам разрешили продолжить турне и сыграть оставшиеся два матча с «Крыльями Советов» (14 марта) и «Спартаком» (16 марта).

Забегая вперед, сообщу, что спустя два месяца состоится суд над виновниками трагедии. На скамью подсудимых сядут четыре человека: директор Дворца спорта (на момент случившегося он был на районном партактиве), его заместитель (он ушел домой с половины матча), начальник 70-го отделения милиции (он по ходу матча почувствовал себя плохо и тоже ушел домой), начальник отдела Сокольнического РУВД. Все четверо получат по три года колонии общего режима, однако уже в декабре этого же года трое из четверых будут отпущены на свободу по амнистии.

Власти все-таки сделали выводы из этой трагедии. В Совете министров СССР был поставлен вопрос о производстве собственной жевательной резинки. Первыми в этом деле подсуетились эстонцы: таллинская кондитерская фабрика «Калев» выпустила в начале 1977 года жвачку с одноименным названием. Несмотря на то что качеством она значительно уступала многим зарубежным аналогам, ажиотаж в Эстонии, да и во всей стране (ее поставляли в половину республик) был огромный. Особенно за «Калевом» охотились школьники – они даже с уроков сбегали, чтобы занять очередь в магазине.

Что касается российских производителей «Чун-гама», то они порадовали своих соотечественников только в самом конце десятилетия, хотя линия по производству жвачки на фабрике «Рот-Фронт» была установлена в том же 77-м. Но два года ушло на раскачку. В июне 1979 года первые 30 килограммов жевательной резинки трех сортов (клубника, апельсин и мятная) сошли с конвейера. Читатели более старшего поколения наверняка помнят это событие: чуть ли не полстраны стояло в очередях за этим продуктом.

Аллея Памяти (Хоккейный мартиролог – 1972–2012).

1972.

Евгений Бабич – советский хоккеист (правый крайний нападающий): ЦДКА (1944–1950), ВВС (1950–1953), ЦДСА (1953–1957), сборная СССР; чемпион СССР (1948–1953, 1955, 1956), обладатель Кубка СССР (1952, 1954–1956), чемпион мира (1954, 1956), чемпион Европы (1954–1956), чемпион зимних Олимпийских игр (1956); покончил с собой (повесился) 11 июня на 52-м году жизни.

1973.

Александр Сакеев – советский хоккеист (правый крайний нападающий): «Динамо» (Москва; 1963–1971), «Бинокор» (Ташкент; 1971–1973), сборная СССР; трагически погиб под колесами поезда 31 января на 28-м году жизни.

1976.

Владимир Брунов – советский хоккеист (нападающий): ЦСКА (Москва; 1949–1963), сборная СССР; чемпион СССР (1950, 1955, 1956, 1958–1961), обладатель Кубка СССР (1954–1956); скончался 1 января на 44-м году жизни.

1978.

Владислав Найденов – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва); погиб (задушен в подъезде) в январе.

1979.

Всеволод Бобров – советский хоккеист (левый крайний нападающий) команд: ЦДКА (1945–1949, 1953–1957), ВВС (1949–1953), сборная СССР; футболист ЦДКА, чемпион мира (1954, 1956), Европы (1954–1956) по хоккею, зимних Олимпийских игр (1956), тренер хоккейных команд: ВВС (1951–1953), московского «Спартака» (1964–1967), сборной СССР (1972–1974); в футболе тренировал ВВС, «Черноморец» (Одесса), «Кайрат» (Алма-Ата), ЦСКА; скончался 1 июля на 57-м году жизни.

Валентин Гранаткин – советский хоккеист, «Спартак» (Москва; 1946–1947); скончался 2 ноября на 72-м году жизни.

Юрий Крылов – советский хоккеист (крайний нападающий и защитник): «Динамо» (Москва; 1950–1965), сборная СССР; чемпион СССР (1954), обладатель Кубка СССР (1953); чемпион мира (1954, 1956), чемпион зимних Олимпийских игр (1956); скончался 4 ноября на 50-м году жизни.

Вячеслав Солодухин – советский хоккеист (центральный нападающий): СКА (Ленинград), сборная СССР (1972); чемпион Европы среди юниоров (1969); погиб (задохнулся выхлопными газами своего автомобиля) в декабре, спустя месяц после своего 29-летия.

1980.

Владимир Никаноров – советский хоккеист, игрок ЦДКА (1946–1950); скончался 20 мая на 63-м году жизни.

1981.

Валерий Харламов – советский хоккеист (левый крайний нападающий): ЦСКА (1967–1981), сборная СССР (1969–1981), чемпион СССР (1968, 1970–1973, 1975, 1977–1981); чемпион мира (1969–1971, 1973–1975, 1978–1979), чемпион Европы (1969–1970, 1973–1975, 1978–1979), чемпион Олимпийских игр (1972, 1976); погиб в автокатастрофе 27 августа на 34-м году жизни; похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.

Владимир Корженко – советский хоккеист (нападающий) ЦСКА (Москва; 1980–1981); погиб на 21-м году жизни.

1982.

Константин Климов – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1967–1973), «Крылья Советов» (Москва; 1973–1976, 1977–1979); чемпион СССР (1969, 1974), обладатель Кубка СССР (1970, 1971, 1974); погиб в автокатастрофе 8 января на 31-м году жизни.

Юрий Пантюхов – советский хоккеист (нападающий): ЦСКА (Москва; 1953–1961), сборная СССР; чемпион СССР (1952, 1953, 1955, 1956, 1958–1961); чемпион зимних Олимпийских игр (1956), чемпион мира (1956); скончался 22 октября на 52-м году жизни.

1983.

Алексей Гурышев – советский хоккеист (центральный нападающий): «Крылья Советов» (Москва; 1947–1961), сборная СССР; чемпион СССР (1957), обладатель Кубка СССР (1951); чемпион мира (1954, 1956), чемпион зимних Олимпийских игр (1956); скончался 16 ноября на 59-м году жизни.

1985.

Анатолий Фетисов – советский хоккеист (брат В. Фетисова), игрок ЦСКА (Москва; 1983–1985); погиб в автокатастрофе 11 июня, за полтора месяца до своего 18-летия.

1986.

Жак Плант – канадский хоккеист (вратарь) клубов НХЛ «Монреаль Канадиенс» (1953–1963), «Нью-Йорк Рейнджерс», «Сент-Луис Блюз», «Торонто Мейпл Лифс», «Бостон Брюинз», «Эдмонтон Ойлерз»; чемпион НХЛ 1956, 1958–1962, обладатель Кубка Стэнли (1953, 1956–1960); первым из канадских вратарей надел вратарскую маску; скончался 27 февраля на 58-м году жизни.

1987.

Беляй Бекяшев – советский хоккеист (нападающий): ЦДСА (1949–1951); чемпион СССР (1950); скончался 1 января на 59-м году жизни.

Игорь Лапин – советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1965–1970), «Крылья Советов» (Москва; 1970–1976), «Химик» (Воскресенск; 1976–1977); чемпион СССР (1967, 1969, 1974), обладатель Кубка СССР (1970, 1971, 1974), Кубка Европейских Чемпионов (1974); трагически погиб на 40-м году жизни.

1988.

Борис Кулагин – советский хоккеист (нападающий): ВВС МО (1946–1948), МВО (1949–1950), ЦДСА (1950–1951), старший тренер «Крылья Советов» (Москва; 1971–1976, чемпион СССР и обладатель Кубка СССР в 1974-м), «Спартака» (Москва; 1979–1984), старший тренер сборной СССР (1974–1977, чемпион мира в 1975-м и зимних Олимпийских игр в 1976-м); скончался 25 января на 64-м году жизни;

Александр Игумнов – советский хоккеист (нападающий), тренер «Спартака» (Москва; 1948–1959), воспитал плеяду выдающихся хоккеистов: В. Старшинова, Е. и Б. Майоровых, А. Фирсова, А. Якушева, В. Шадрина, Г. Крылова и др.; скончался 14 марта на 81-м году жизни.

Александр Виноградов – советский хоккеист (защитник): ЦСКА (Москва; 1946–1947, 1953–1955), сборная СССР; чемпион СССР (1951–1953, 1955); чемпион мира (1954); старший тренер ЦСКА – чемпион СССР (1961); скончался 10 декабря на 71-м году жизни.

1990.

Генрих Сидоренков – советский хоккеист (защитник): «Крылья Советов» (Москва; 1949–1951), ЦДСА, ЦСКА (1951–1962), СКА (Ленинград; 1962–1964), сборная СССР; чемпион СССР (1955, 1956, 1958–1961), обладатель Кубка СССР (1954–1956); чемпион мира (1954, 1956), чемпион зимних Олимпийских игр (1956); скончался 5 января на 59-м году жизни.

Анатолий Мотовилов – советский хоккеист (центральный нападающий): «Динамо» (Москва; 1965–1978), 4 раза (1966–1971) входил в список лучших хоккеистов сезона; обладатель Кубка СССР (1972, 1976); скончался 31 декабря на 45-м году жизни.

1991.

Вениамин Александров – советский хоккеист (центральный и левый крайний нападающий): ЦСКА (1955–1969), сборная СССР; чемпион СССР (1956, 1958–1961, 1963–1966, 1968; лучший бомбардир чемпионата 1963 – 53 шайбы), обладатель Кубка СССР (1955, 1956, 1961, 1966–1969); чемпион мира (1963–1968), чемпион Европы (1958–1960, 1963–1968), чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968) – сыграл на этих турнирах 76 матчей, забил 66 шайб; скончался 6 ноября на 55-м году жизни.

Александр Новокрещенов – советский хоккеист (нападающий): «Локомотив» (Москва; 1949–1950), тренер «Спартака» (Москва; 1959–1963 – чемпион СССР 1962); скончался на 77-м году жизни.

1992.

Александр Альметов – советский хоккеист (центральный нападающий): ЦСКА (1958–1967), сборная СССР; чемпион СССР (1959–1961, 1963–1966), чемпион зимних Олимпийских игр (1964), чемпион мира (1963–1967); скончался 18 января на 53-м году жизни.

Юрий Глухов – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1961–1964); чемпион СССР (1962); тренер «Спартака» (Москва; 1964–1972 – чемпион СССР 1967, 1969, обладатель Кубка СССР – 1970, 1971); скончался 5 марта на 59-м году жизни.

Аркадий Чернышев – советский хоккеист (нападающий): «Динамо» (Москва; 1936–1941), «Динамо» (Минск; 1945–1948), чемпион СССР (1947), тренер «Динамо» (Москва; 1946–1974 – два «золота» чемпиона СССР, обладатель Кубка СССР в 1953, 1972), тренер сборной СССР (1954–1957, 1961–1972 – «золото» чемпионатов мира в 1954, 1956, 1963–1971; «золото» зимних Олимпийских игр в 1956, 1964, 1968, 1972); скончался 17 апреля на 79-м году жизни.

Иван Трегубов – советский хоккеист (защитник): ЦСКА (1952–1962), «Химик» (Воскресенск; 1964–1965), сборная СССР, чемпион СССР (1955, 1956, 1958–1961), обладатель Кубка СССР (1954–1956, 1961); чемпион зимних Олимпийских игр (1956), чемпион мира (1956); скончался 1 сентября на 63-м году жизни.

Дмитрий Уколов – советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1948–1949), ЦСКА (1949–1961), сборная СССР; чемпион СССР (1950, 1955, 1956, 1958–1961), обладатель Кубка СССР (1954–1956); чемпион зимних Олимпийских игр (1956), чемпион мира (1954, 1956); скончался 25 ноября на 64-м году жизни.

1993.

Олег Зайцев – советский хоккеист (защитник): ЦСКА (Москва; 1962–1969), сборная СССР; чемпион СССР (1963–1966, 1968), обладатель Кубка СССР (1966–1969); чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968), чемпион мира и Европы (1964, 1966–1968); скончался 1 марта на 54-м году жизни.

Александр Гысин – советский хоккеист (вратарь): «Спартак» (Москва; 1966–1971), «Динамо» (Москва; 1971–1972); чемпион СССР (1969), обладатель Кубка СССР (1970); скончался 16 марта на 44-м году жизни.

1994.

Евгений Казачкин – советский хоккеист (нападающий): «СКА имени Урицкого (1969–1971), «Спартак» (Москва; 1969–1975, 1979–1982), «Химик» (Воскресенск; 1978–1979, 1981–1985); скончался 10 апреля на 42-м году жизни.

Валентин Кузин – советский хоккеист (левый крайний и центральный нападающий): «Динамо» (Москва; 1950–1961), сборная СССР; чемпион СССР (1954); чемпион зимних Олимпийских игр (1956), чемпион мира (1954, 1956); скончался 13 августа на 68-м году жизни.

Виктор Хатулев – советский хоккеист (нападающий) «Динамо» (Рига; 1974–1981); скончался (найден мертвым на улице) 7 октября на 40-м году жизни.

1995.

Сергей Коротков — советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1969–1978, 1979–1982), «Крылья Советов» (Москва; 1978–1979), «Гамбург» (ФРГ; 1982–1983), сборная СССР (1976); чемпион СССР (1976), обладатель Кубка СССР (1970, 1971); скончался 20 марта, спустя месяц после своего 44-летия.

Аркадий Рудаков – советский хоккеист (центральный нападающий): «Автомобилист» (Свердловск; 1967–1975), «Спартак» (Москва; 1975–1981), «Штадлау» (Австрия; 1981–1982); чемпион СССР (1976); скончался 23 мая на 49-м году жизни.

Сергей Капустин – советский хоккеист (нападающий): «Крылья Советов» (Москва; 1971–1977), ЦСКА (1977–1980), «Спартак» (Москва; 1980–1986), сборная СССР; чемпион СССР (1974, 1978–1980), обладатель Кубка СССР (1974, 1977, 1979); чемпион мира и Европы (1974, 1975, 1978, 1979, 1981–1983), обладатель Кубка Канады (1981); скончался 4 июня в 23.00 в 20-й московской городской больнице на 43-м году жизни.

Анатолий Тарасов – советский хоккеист (центральный нападающий): ЦДКА (1940–1946, 1947–1953), ВВС (194– 1947), чемпион СССР (1948–1950; тренер: ЦСКА (1947–1975 гг.; при нем команда 17 раз становилась чемпионом СССР), сборной СССР (1958–1960, 1962–1972; при нем команда 10 раз становилась чемпионом мира (1963–1971), 9 раз чемпионом Европы (1963–1970), 3 раза побеждала на Олимпийских играх (1964, 1968, 1972); скончался 23 июня на 76-м году жизни.

Владимир Дзурилла – чехословацкий хоккеист (вратарь): «Слован» (Братислава; 1959–1973), «ЗКЛ», сборная ЧССР (132 матча); чемпион мира (1972, 1976), чемпион Европы (1971, 1972, 1976), был признан ЛИХГ лучшим вратарем чемпионата мира (1965); скончался от сердечного приступа 25 июля за неделю до своего 53-летия.

Николай Дроздецкий – советский хоккеист (нападающий): СКА (Ленинград; 1975–1979, 1987–1989), ЦСКА (1979–1987), «Бурос» (Швеция; 1989–1995), сборная СССР; чемпион СССР (1980–1987); чемпион мира (1981, 1982), чемпион Европы (1981, 1982, 1985), чемпион зимних Олимпийских игр (1984), обладатель Кубка Канады (1981); скончался от сахарного диабета 25 ноября на 39-м году жизни.

1996.

Виктор Коноваленко – советский хоккеист (вратарь): «Торпедо» (Горький; 1956–1972), сборная СССР (1963–1971); чемпион мира (1963–1968, 1970–1971), чемпион Европы (1963–1968, 1970), чемпион Олимпийских игр (1964, 1968); скончался 20 февраля на 58-м году жизни.

Виктор Ярославцев – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1961–1973), «Белер» (Австрия; 1974–1977), сборная СССР; чемпион СССР (1967, 1969), обладатель Кубка СССР (1970, 1971), чемпион мира (1967); скончался 3 марта на 51-м году жизни.

Владимир Брежнев – советский хоккеист (защитник): СКА МВО (1955–1957), ЦСКА (1957–1970), сборная СССР; чемпион СССР (1958–1961, 1963–1966, 1968–1970), обладатель Кубка СССР (1961, 1966–1969); чемпион мира (1965, 1966); скончался 20 марта на 62-м году жизни.

Геннадий Крылов – советский хоккеист (правый крайний и центральный нападающий): «Спартак» (Москва; 1966–1978), «Локомотив» (Москва; 1978–1980), «Станкостроитель» (Рязань; 1980–1981); чемпион СССР (1967, 1969, 1976), обладатель Кубка СССР (1970, 1971); скончался 4 августа на 47-м году жизни.

Константин Локтев – советский хоккеист (правый крайний нападающий): «Спартак» (Москва; 1952–1953), ОДО (Ленинград; 1953–1954), ЦСКА (1954–1966), сборная СССР (1956–1966); чемпион СССР (1955, 1956, 1958–1961, 1963–1966), чемпион мира (1964–1966), Европы (1958–1960, 1964–1966), Олимпийских игр (1964); старший тренер ЦСКА (1974–1977), сборной СССР (1976–1977); скончался 4 ноября на 64-м году жизни; похоронен на Преображенском кладбище в Москве.

Александр Осадчий – российский хоккеист, игрок ЦСКА (Москва; 1992–1997); скончался 27 ноября на 22-м году жизни.

Игорь Дмитриев – советский хоккеист (нападающий): «Крылья Советов» (Москва; 1958–1974), «Клагенфурт» (Австрия; 1974–1975), чемпион СССР (1974), обладатель Кубка СССР (1974), старший тренер «Крыльев Советов» (1983–1996); скончался 21 декабря на 57-м году жизни.

1997.

Анатолий Севидов – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1966–1971), «Динамо» (Москва; 1971–1978); чемпион СССР (1967, 1969), обладатель Кубка СССР (1970, 1971, 1972, 1976); скончался 7 июня, за месяц до своего 50-летия.

Сергей Карпов – советский хоккеист (защитник), сын знаменитого спартаковского тренера Н. Карпова (привел клуб к чемпионству в 1976 году), играл в клубе «Спартак» (Москва; 1976–1980, 1988–1989), «Химик» (Воскресенск; 1983–1988); скончался 19 июня на 38-м году жизни.

Евгений Майоров – советский хоккеист (правый крайний нападающий): «Спартак» (Москва; 1956–1967), ТУЛ «Вехмайстен урхейлиат» (Финляндия; 1968–1969), сборная СССР; чемпион СССР (1962, 1967); чемпион мира и Европы (1963, 1964), чемпион зимних Олимпийских игр (1964); скончался 10 декабря на 60-м году жизни.

1998.

Виктор Кузнецов – советский хоккеист (защитник): «Крылья Советов» (Москва; 1973–1976, 1977–1979), ЦСКА (1976–1977), «Химик» (Воскресенск; 1980–1983), сборная СССР; чемпион СССР (1974, 1977), обладатель Кубка СССР (1974); чемпион мира и Европы (1974); скончался 16 февраля на 48-м году жизни.

1999.

Николай Хлыстов — советский хоккеист (левый крайний нападающий): «Крылья Советов» (Москва; 1950–1961), сборная СССР; чемпион СССР (1957), обладатель Кубка СССР (1951); чемпион мира (1954, 1956), чемпион зимних Олимпийских игр (1956); скончался 14 февраля на 67-м году жизни.

Валентин Марков – советский хоккеист (защитник): «Динамо (Москва; 1965–1971), «Спартак» (Москва; 1971–1977), чемпион СССР (1976), тренер сборной «Звезды России»; убит в ходе дорожного инцидента 13 апреля на 53-м году жизни.

Александр Залогин – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1965–1968, «Крылья Советов» (Москва; 1968–1970); чемпион СССР (1967); скончался 25 июня на 54-м году жизни.

Дмитрий Тертышный – российский хоккеист: «Трактор» (Челябинск; 1994–1998), «Филадельфия Флайерз» (1998–1999); трагически погиб в Канаде во время купания (удар гребного винта) 23 июля на 23-м году жизни.

Сергей Солодухин – советский хоккеист (центральный нападающий): СКА (Ленинград) в 60–70-е годы, сборная СССР (победитель приза «Известий» 1969 года); скончался в июле от рака легких за месяц до своего 50-летия.

Владимир Жашков – российский хоккеист (нападающий): ЦСКА (1991–1998), «Торпедо» (Ярославль; 1998–1999); погиб в автокатастрофе 8 августа на 27-м году жизни.

Владимир Киселев – советский хоккеист: ЦСКА (1958–1962), «Динамо» (Москва; 1962 1967), чемпион СССР (1959–1961), обладатель Кубка СССР (1961); скончался 14 августа на 63-м году жизни.

Леонид Борзов – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1972–1975), «Кристалл» (Саратов; 1977–1978); скончался 4 ноября на 47-м году жизни.

Евгений Белошейкин – советский хоккеист (вратарь): ЦСКА (1968–1988), СКА (Ленинград; 1983–1984), сборная СССР; чемпион СССР (1985–1987), обладатель Кубка СССР (1988); чемпион мира (1986), чемпион Европы (1986, 1987), чемпион Олимпийских игр (1988); покончил с собой (повесился) 18 ноября на 34-м году жизни.

Владимир Испольнов – советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1959–1966), «Локомотив» (Москва; 1966–1968); чемпион СССР (1962); скончался на 62-м году жизни.

Александр Прохоров – советский хоккеист (вратарь): ЦСКА (1960–1961), «Спартак» (Москва; 1962–1968), «Крылья Советов» (Москва; 1968–1969); чемпион СССР (1967); скончался на 58-м году жизни.

2000.

Борис Зайцев – советский хоккеист (вратарь): «Динамо» (Москва; 1957–1970), сборная СССР; чемпион мира и Европы (1963–1964), чемпион зимних Олимпийских игр (1964); скончался 24 февраля на 63-м году жизни.

Альфред Кучевский – советский хоккеист (защитник): «Крылья Советов» (Москва; 1949–1961), сборная СССР; чемпион СССР (1957); чемпион мира (1954, 1956), чемпион Европы (1954–1956, 1958, 1960); скончался 15 мая, не дожив двух дней до своего 69-летия.

Морис Ришар – канадский хоккеист (правый крайний нападающий) «Монреаль Канадиенс» (1942–1959; 1111 матчей, 626 голов), прозвище – «Ракета»; чемпион НХЛ (1944–1947, 1956, 1958, 1959), обладатель Кубка Стэнли (1944, 1946, 1953, 1956–1958); входил в «Олл Старз» НХЛ (1945–1950, 1955, 1956); скончался 27 мая на 65-м году жизни.

Анатолий Фирсов – советский хоккеист (центральный и левый крайний нападающий): «Спартак» (Москва; 1958–1961), ЦСКА (1961–1974), сборная СССР; чемпион СССР (1963–1966, 1968, 1970–1973), чемпион мира (1964–1971), чемпион Европы (1964–1970), чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968, 1972); скончался 24 июля на 60-м году жизни.

2001.

Сергей Агейкин – советский хоккеист (нападающий): «Кристалл» (Саратов: 1981–1985), «Спартак» (Москва; 1985–1989), сборная СССР; чемпион мира и Европы (1986); скончался 30 мая на 38-м году жизни.

Виктор Якушев – советский хоккеист (крайний и центральный нападающий): «Локомотив» (Москва; 1955–1977), сборная СССР; чемпион мира (1963–1967), чемпион Европы (1959–1960, 1963–1967), чемпион зимних Олимпийских игр (1964); скончался от побоев, нанесенных неизвестными, 6 июля на 64-м году жизни; похоронен на Перовском кладбище.

2002.

Игорь Деконский — советский хоккеист (нападающий): ЦСКА (Москва; 1956–1964), СКА МВО (1964–1970), сборная СССР; чемпион СССР (1958–1961, 1963, 1964), обладатель Кубка СССР (1961); чемпион Европы (1959); скончался 14 февраля на 64-м году жизни.

Борис Зеленко – советский хоккеист (нападающий): ЦСКА, «Динамо» (Москва), чемпион России (2000); скончался 30 июня от рака кожи на 27-м году жизни.

Александр Кревсун – российский хоккеист: «Лада» (Тольятти; 1996–1997), ЦСК ВВС (1998–2000); скончался от отека мозга 4 июля на 23-м году жизни.

Борис Александров – советский хоккеист (левый крайний нападающий): ЦСКА (1973–1978), сборная СССР (1975–1977), СКА МВО (Липецк; 1977–1978), «Спартак» (Москва; 1979–1982), «Торпедо» (Усть-Каменогорск; 1983–1987), чемпион СССР (1975, 1977); чемпион зимних Олимпийских игр (1976); трагически погиб в автокатастрофе в Усть-Каменогорске 1 августа на 48-м году жизни.

Николай Алексушин – советский хоккеист (защитник): «Динамо» (Москва; 1950–1957), «Спартак» (Москва; 1957–1960); чемпион СССР (1954), обладатель Кубка СССР (1953); скончался 18 ноября на 77-м году жизни.

2003.

Александр Трассух — советско-российский хоккеист: «Динамо» (Харьков; 1985–1989), «Сокол» (Киев; 1990–1991), «Торпедо» (Ярославль» (1992–2000), чемпион России (1997); покончил с собой (застрелился) 5 января на 35-м году жизни.

Григорий Мкртчян – советский хоккеист (вратарь): ЦСКА (1947–1950, 1953–1958), ВВС (1950–1953), сборная СССР; чемпион СССР (1948–1953, 1955, 1956, 1958), обладатель Кубка СССР (1952, 1954–1956); чемпион мира (1954, 1956), чемпион Европы (1954–1956), чемпион зимних Олимпийских игр (1956); скончался 14 февраля на 79-м году жизни.

Александр Сидельников – советский хоккеист (вратарь): «Крылья Советов» (Москва; 1967–1984), сборная СССР, чемпион СССР (1974); чемпион мира и Европы (1973–1974), Олимпийских игр (1976); скончался 23 июня на 53-м году жизни; похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

Роман Ляшенко – российский хоккеист, игрок «Локомотива» (Ярославль), «Нью-Йорк Рейнджерс» (США), чемпион России 1997 года; покончил с собой (повесился) 5 июля на 25-м году жизни.

Херб Брукс – американский хоккейный тренер, наставник олимпийской сборной США, которая в 1980 году победила сборную СССР (4:3) и взяла «золото» Олимпиады; потом тренировал клубы НХЛ «Нью-Йорк Рейнджерс» (1981–1985), «Нью-Джерси» (1992–1993), «Питтсбург Пингвинз» (1999–2000); погиб в автокатастрофе 11 августа в возрасте 66 лет.

Рауф Булатов – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1959–1965), «Крылья Советов» (Москва; 1965–1972); чемпион СССР (1962); скончался 17 декабря на 63-м году жизни.

2004.

Юрий Глазов – советский хоккеист (нападающий): «Крылья Советов» (Москва; 1961–1963, 1967–1972, 1974), ЦСКА (Москва; 1966, 1973); чемпион СССР (1966); скончался 14 июня на 62-м году жизни.

Борис Левин – спортивный журналист; скончался после автокатастрофы 25 августа на 72-м году жизни.

Сергей Жолток – советский, латвийский хоккеист (нападающий): «Динамо» (Рига; 1990–1992), «Бостон Брюинз» (1992–1994), «Монреаль Канадиенс» (1998–2001); скончался 4 ноября на 32-м году жизни от сердечного приступа во время хоккейного матча.

Александр Рагулин – советский хоккеист (защитник): ЦСКА (1963–1973), сборная СССР (1963–1972); чемпион СССР (1963–1966, 1968, 1970–1973); чемпион мира (1963–1971, 1973), чемпион Европы (1963–1970, 1973), чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968, 1972); скончался 17 ноября на 64-м году жизни; похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.

2005.

Юрий Овчуков – советский хоккеист (вратарь): «Крылья Советов» (Москва; 1956–1958), ЦСКА (Москва; 1959–1964), сборная СССР; чемпион СССР (1957, 1959, 1960, 1961, 1963, 1964), обладатель Кубка СССР (1961); скончался 5 августа на 68-м году жизни.

Николай Пучков – советский хоккеист (вратарь): ВВС (1949–1953), ЦСКА (1953–1962), СКА (Ленинград; 1963), сборная СССР, чемпион СССР (1951–1953, 1955, 1956, 1958–1961), обладатель Кубка СССР (1952, 1954–1956, 1961); чемпион мира (1954, 1956), чемпион Европы (1954–1956, 1958–1960), чемпион зимних Олимпийских игр (1956), тренер СКА (Ленинград) в 60–70-е годы; скончался 8 августа на 76-м году жизни.

Александр Котомкин – советский хоккеист (вратарь) ЦСКА (Москва; 1975–1976); скончался в августе на 54-м году жизни.

Николай Эпштейн – советский хоккеист (крайний нападающий), тренер «Химика» (Воскресенск; 1955–1975), «Сибирь» (Новосибирск; 1976–1978); скончался 6 сентября на 86-м году жизни.

Юрий Моисеев – советский хоккеист (нападающий) ЦСКА (1962–1972), чемпион СССР (1963–1966, 1968, 1970–1972), обладатель Кубка СССР (1966–1969); чемпион мира и Европы (1968), чемпион зимних Олимпийских игр (1968); скончался 24 сентября на 66-м году жизни.

Дмитрий Китаев – советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1956–1957, 1963–1970), «Крылья Советов» (Москва; 1960–1963), «Белер» (Австрия; 1974–1976); чемпион СССР (1967, 1969), тренер «Спартака» (Москва; 1985–1989); скончался 5 октября на 68-м году жизни.

Александр Сапелкин – советский хоккеист (защитник): «Химик» (Воскресенск; 1964–1972, 1975–1977), «Спартак» (Москва; 1972–1973), СКА (Ленинград; 1973–1974), «Крылья Советов» (Москва; 1974–1975); скончался 6 ноября на 59-м году жизни.

2006.

Геннадий Цыганков – советский хоккеист (защитник): ЦСКА (1969–1980), сборная СССР; чемпион СССР (1970–1973, 1975, 1977–1979), обладатель Кубка СССР (1973, 1977); чемпион мира (1971, 1973–1975, 1978, 1979), чемпион Европы (1973–1975, 1978, 1979), чемпион зимних Олимпийских игр (1972, 1976); скончался 15 февраля на 59-м году жизни.

Павел Жибуртович – советский хоккеист (защитник): ВВС (1950–1953), ЦДСА (1953–1955), «Динамо» (Москва; 1955–1962), чемпион СССР (1951–1953, 1955), обладатель Кубка СССР (1952, 1954); чемпион мира и Европы (1954); скончался 21 февраля на 81-м году жизни.

Вячеслав Комраков – советский хоккеист (нападающий) «Бинокор» (Ташкент) в середине 70-х; скончался 24 августа на 53-м году жизни.

Юрий Баулин — советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1952–1953), ЦДСА/ЦСКА (1953–1955, 1960–1962), сборная СССР; чемпион СССР (1958–1961), обладатель Кубка СССР (1954–1956, 1961); чемпион Европы (1959, 1960); скончался 5 декабря на 74-м году жизни.

Андрей Ломакин – советский хоккеист (нападающий): «Химик» (Воскресенск; 1981–1985), «Динамо» (Москва; 1985–1988), чемпион зимних Олимпийских игр (1988); скончался 9 декабря на 43-м году жизни.

Борис Штанько – советский хоккеист (защитник) «Торпедо» (Ярославль; 1967–1976), тренер в детской школе ЦСКА (воспитанники: П. Буре, С. Зубов, А. Карповцев); скончался в реанимации после нападения неизвестных возле дома 23 декабря на 63-м году жизни.

2007.

Анатолий Рыжов – советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1959–1965), «Крылья Советов» (Москва; 1965–1969); чемпион СССР (1962); скончался 20 января на 66-м году жизни.

Ворсли Лорн — канадский хоккеист (вратарь) клубов НХЛ «Нью-Йорк Рейнджерс» (1952–1963), «Монреаль Канадиенс» (1963–1970), «Миннесота Норт Старз» (1970–1974); обладатель Кубка Стэнли (1965, 1966, 1968, 1969); скончался 26 января на 77-м году жизни;

Валерий Егоров – советский хоккеист (защитник) СКА (Ленинград; 1964–1976); скончался 24 марта на 63-м году жизни.

Анатолий Скворцов – советский хоккеист; скончался в конце марта на 90-м году жизни.

Евгений Мишаков – советский хоккеист (нападающий): ЦСКА (1963–1974), сборная СССР; чемпион СССР (1964–1966, 1968, 1970–1973), обладатель Кубка СССР (1966–1969, 1973); чемпион мира (1968–1971), чемпион Европы (1968–1970), чемпион зимних Олимпийский игр (1968, 1972); скончался 30 мая на 67-м году жизни.

Мартин Чех – чешский хоккеист (защитник) клубов «Пльзень» (1994–2001), «Металлург» (Магнитогорск; 2003–2005), «Салават Юлаев» (Уфа; 2006); погиб в автокатастрофе 6 сентября на 32-м году жизни.

Анатолий Платов – советский хоккеист (вратарь): «Локомотив» (Москва; 1956–1958), «Спартак» (Москва; 1960–1965), «Дизелист» (Пенза» 1965–1968); чемпион СССР (1962); скончался 30 сентября на 70-м году жизни.

Юрий Баулин – советский хоккеист (защитник и центральный нападающий): «Спартак» (Москва; 1952)), ЦСКА (1953–1962), СКА (Ленинград; 1962–1964); чемпион СССР (1955, 1956, 1958–1961), обладатель Кубка СССР (1954, 1956, 1961); чемпион Европы (1959, 1960), старший тренер юниорской сборной СССР (1970–1973), «Спартак» (Москва; 1973), сборной Австрии (1973–1974); скончался 5 декабря на 74-м году жизни.

2008.

Олег Толмачев — советский хоккеист (защитник) «Динамо» (Москва; 1946–1956), чемпион СССР (1947, 1954), обладатель Кубка СССР (1953); скончался 1 января на 89-м году жизни.

Виктор Кузькин – советский хоккеист (нападающий и защитник): ЦСКА (1958–1976), сборная СССР; чемпион СССР (1959–1975), обладатель Кубка СССР (1961, 1966–1969, 1973); чемпион мира (1963–1969, 1971), чемпион Европы (1963–1972), чемпион зимних Олимпийских игр (1964, 1968, 1972); трагически погиб (утонул) 24 июня на 68-м году жизни.

Игорь Антосик – российский хоккеист (нападающий) «Динамо» (Москва; 2006–2007); скончался 24 июля на 22-м году жизни.

Евгений Кобзев – советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1959–1960, 1961–1962); чемпион СССР (1962); скончался 17 сентября на 68-м году жизни.

Алексей Черепанов – российский хоккеист (нападающий) «Авангард» (Омск); скончался 13 октября во время очередного матча на первенство страны (с чеховским «Витязем») от остановки сердца на 20-м году жизни.

Сергей Глухов – советский хоккеист (защитник) ЦСКА в 70-е годы; скончался 18 ноября на 58-м году жизни.

2009.

Игорь Уткин – спортивный фотокорреспондент; скончался 25 февраля на 68-м году жизни.

Анатолий Сеглин — советский хоккеист (защитник): «Спартак» (Москва; 1941–1953), арбитр (с 1960-го); скончался 10 марта на 87-м году жизни.

Александр Лобанов – советский хоккеист, игрок ЦСКА в 70-е годы; скончался 13 марта на 57-м году жизни.

Игорь Стельнов – советский и российский хоккеист (защитник): ЦСКА (1981–1991, 1996–1998), сборная СССР; чемпион СССР (1981–1989); чемпион мира (1986), чемпион Европы (1986, 1987), чемпион зимних Олимпийских игр (1984, 1988); скончался 24 марта на 47-м году жизни.

Александр Асташев – советский хоккеист, игрок ЦСКА в 70-е годы; скончался 31 марта на 60-м году жизни.

Кент Дуглас — канадский хоккеист (защитник) клубов НХЛ «Торонто Мейпл Лифс» (1962–1967), «Детройт Рэд Уингз» (1967–1969); обладатель Кубка Стэнли (1963); скончался от рака 12 апреля на 74-м году жизни.

Питер Зезель – канадский хоккеист (нападающий) клубов НХЛ «Филадельфия Флайерз» (1984–1988), «Сент-Луис Блюз» (1988–1990, 1995–1997), «Торонто Мейпл Лифс» (1991–1994), «Ванкувер Кэнакс» (1998–1999); скончался 26 мая на 45-м году жизни.

Владимир Костка – чехословацкий хоккеист (нападающий) «Жиденице» (Брно; 1946–1947), один из основателей клуба «Банник» (Острава), который тренировал в 1948–1956 гг., тренер и старший тренер сборной ЧССР (1956–1957, 1961–1962, 1964– 1966, 1968–1973, чемпион мира-1972, чемпион Европы 1961, 1971, 1972); скончался 18 сентября на 88-м году жизни.

Игорь Вязьмикин – советско-российский хоккеист (нападающий): ЦСКА (1983–1989, 1997), «Эдмонтон ойлерз» (1990–1991), сборная СССР; четырежды чемпион СССР; скончался 30 октября на 44-м году жизни.

2010.

Евгений Паладьев – советский хоккеист (защитник): «Торпедо» (Усть-Каменогорск; 1965–1967), «Спартак» (Москва; 1968–1975), СКА МВО (Москва; 1975–1976), сборная СССР (1969–1973); чемпион СССР (1969), обладатель Кубка СССР (1970–1971); скончался 8 января на 62-м году жизни.

Виталий Костарев – советский хоккеист (защитник): «Динамо» (Москва; 1950–1957), чемпион СССР (1954), обладатель Кубка СССР (1953), тренер «Торпедо» (Горький; 1965–1971); скончался 31 января на 81-м году жизни.

Рональд Петерсон – шведский хоккеист (нападающий) клубов «Седертелье» (1955–1960), «Вестра Фрелунда» (1960–1967), сборной Швеции; чемпион мира (1957, 1962); скончался 6 марта на 75-м году жизни.

Святослав Хализов – советско-российский хоккеист (защитник): ЦСКА (1980–1982), СКА (Ленинград/Санкт-Петербург; 1983–1995, 1997–1999), «Вайсвассер» (Германия; 1991–1995), сборная СССР; чемпион СССР (1980–1982); чемпион мира и Европы (1989); скончался 6 июня на 48-м году жизни.

Игорь Мисько – российский хоккеист (левый крайний нападающий) СКА (Санкт-Петербург); погиб в автокатастрофе (потерял сознание за рулем) 6 июля на 24-м году жизни.

Лев Халаичев – советский хоккеист (нападающий): «Торпедо» (Горький; 1955–1964), сборная СССР; скончался 9 августа на 72-м году жизни.

Эдуард Новак – чешский хоккеист (нападающий): «Польди» (Кладно; 1963–1965, 1967–1980), «Дуйсбург» (ФРГ; 1984–1985), сборная ЧССР; чемпион ЧССР (1975–1978, 1980), обладатель Кубка европейских чемпионов (1977); чемпион мира (1976, 1977); скончался 20 октября на 64-м году жизни.

2011.

Алексей Волченков – советский хоккеист (защитник) ЦСКА (1973–1983), чемпион СССР (1973, 1975, 1977–1983); скончался 10 января на 57-м году жизни.

Ришар (Лионель) Мартин – канадский хоккеист (левый крайний) клубов НХЛ «Буффало сэйбрз» (1971–1980; ударный форвард в знаменитом звене клуба Ж. Перро – Р. Роббер – Р. Мартин), «Лос-Анджелес Кингз» (1980–1982); участник матчей Суперсерии-72 между сборными Канады и СССР; обладатель Кубка Канады (1976), скончался 13 марта на 60-м году жизни.

Эйлерт Меетте – шведский хоккеист (нападающий) клуба «Седертелье» (1963–1972), сборной Швеции; чемпион мира (1957, 1962); скончался 7 мая на 76-м году жизни.

Ярослав Иржик – чешский хоккеист (нападающий) «Руде Гвезде» и «ЗКЛ» (Брно; 1959–1968), клуба НХЛ «Сент-Луис Блюз» (1969–1970; первый из соцлагеря и второй в Европе (после шведа Ульфа Стернера) европейский игрок в НХЛ), «Спарта» (Прага; 1971–1974), сборная ЧССР (лучший бомбардир чемпионата мира 1965 – 8 шайб); чемпион ЧССР (1959, 1962–1966); скончался 11 июля на 72-м году жизни.

Олдридж Махач – чешский хоккеист (защитник): «Дукла» и «ВСЖ» (Кошице; 1965–1971), ЗКЛ и «Зетор» (Брно; 1972–1978), клуб ФРГ «СБ Розенхайм» (1978–1982; чемпион ФРГ 1982), сборная ЧССР; чемпион мира (1972, 1976, 1977), чемпион Европы (1971, 1972, 1976, 1977); скончался 10 августа на 66-м году жизни.

Хоккеисты команды «Локомотив» (Ярославль) – авиакатастрофа 7 сентября:

Максим Шувалов (Россия) – защитник (18 лет),

Павел Снурицын (Россия) – нападающий (19 лет),

Даниил Собченко (Россия) – нападающий (20 лет),

Юрий Урычев (Россия) – защитник (20 лет),

Никита Клюкин (Россия) – нападающий (21 год),

Сергей Остапчук (Белоруссия) – нападающий (21 год),

Артем Ярчук (Россия) – нападающий (21 год),

Марат Калимулин (Россия) – защитник (23 года),

Александр Калянин (Россия) – нападающий (23 года),

Александр Васюнов (Россия) – нападающий (23 года),

Андрей Кирюхин (Россия) – нападающий (24 года),

Виталий Аникеенко (Россия) – защитник (24 года),

Геннадий Чуриков (Россия) – нападающий (24 года),

Роберт Дитрих (Германия) – защитник (25 лет),

Йозеф Вашичек (Чехия) – нападающий (30 лет; чемпион мира 2005 года),

Стефан Лив (Швеция) – вратарь (30 лет; чемпион зимних Олимпийский игр и чемпион мира 2006 года),

Михаил Баландин (Россия) – защитник (31 год),

Николай Кривоносов (Россия) – тренер (31 год),

Ян Марек (Чехия) – нападающий (31 год; чемпион мира 2010 года),

Иван Ткаченко (Россия) – нападающий (31 год),

Карел Рахунек (Чехия) – защитник (32 года; чемпион мира 2010 года),

Павел Траханов (Россия) – защитник (33 года),

Павел Демитра (Словакия) – нападающий (36 лет),

Руслан Салей (Белоруссия) – защитник (36 лет),

Карлис Скрастыньш (Латвия) – защитник (37 лет),

Александр Вьюхин (Россия) – вратарь (38 лет),

Александр Карповцев (Россия) – тренер (41 год; чемпион мира 1993 года),

Игорь Королев (Россия) – старший тренер (41 год),

Владимир Пискунов (Россия) – администратор (52 года).

Брэд Маккриммон (Канада) – главный тренер (52 года).

Александр Галимов (Россия) – нападающий (26 лет) – скончался после авиакатастрофы через 5 дней – 12 сентября.

Свен Тумба-Юхансон – шведский хоккеист (нападающий) «Юргорден» (1950–1966), сборная Швеции (капитан команды); чемпион Швеции (1954, 1955, 1958–1963); лучший нападающий чемпионатов мира (1957, 1962); скончался 1 октября на 81-м году жизни.

Билл Клатт – американский хоккеист; игрок сборной США на чемпионате мира в Катовице (1976; 4-е место); скончался 23 декабря на 65-м году жизни.

Джонни Вилсон – канадский хоккеист клуба НХЛ «Детройт Рэд Уингз», обладатель Кубка Стэнли (1950, 1952, 1954, 1955); скончался 27 декабря на 83-м году жизни.

2012.

Ксавер Унзинн — западногерманский хоккеист (нападающий): «ЕР Фюссен» (Фюссен; 1949–1961), сборная ФРГ; чемпион ФРГ (1949, 1953–1959); тренер «Дюссельдорфер ЕГ» (1970–1972; чемпион ФРГ 1972), «Берлинер СЦ» (1972–1977; чемпион ФРГ 1974, 1976), тренер сборной ФРГ (1974–1977, 1981–1989; 3-е место на зимних Олимпийских играх в 1976); скончался 4 января на 83-м году жизни.

Эдуард Иванов – советский хоккеист (защитник): «Химик» (Воскресенск; 1955–1957), «Крылья Советов» (Москва; 1957–1962), ЦСКА (1962–1967), СКА МВО (1967–1970), сборная СССР; чемпион СССР (1963–1966), обладатель Кубка СССР (1966, 1967); чемпион зимних Олимпийских игр (1964), чемпион мира (1963–1965, 1967); скончался 15 января на 74-м году жизни.

Петер Ослин – шведский хоккеист, чемпион мира (1992), бронзовый призер зимних Олимпийских игр в Калгари (1988); скончался 19 января на 50-м году жизни.

Валерий Евстифеев – советский хоккеист (нападающий): «Спартак» (Москва; 1977–1978), «Крылья Советов» (Москва); скончался 9 февраля на 55-м году жизни.

Фрэнк Сэндерс – американский хоккеист, игрок сборной США – 2-е место на зимних Олимпийских играх в Саппоро (1972); скончался 17 февраля на 63-м году жизни.

Хэрб Карнеги – первый темнокожий хоккеист Канады; скончался 9 марта на 93-м году жизни.

Рон Стюарт – канадский хоккеист «Торонто Мейпл Лифс», обладатель Кубка Стэнли (1962–1964); скончался 22 марта на 80-м году жизни.

Валерий Васильев – советский хоккеист (защитник): «Динамо» (Москва; 1967–1984), сборная СССР; обладатель Кубка СССР (1972); чемпион зимних Олимпийских игр (1972, 1976), чемпион мира и Европы (1970, 1973–1975, 1978, 1979, 1981, 1982); скончался 19 апреля на 63-м году жизни.

Владимир Крутов – советский хоккеист (нападающий): ЦСКА (1978–1989), сборная СССР; чемпион СССР (1978–1989), обладатель Кубка СССР (1979, 1988); чемпион зимних Олимпийских игр (1984, 1988), чемпион мира (1981–1983, 1986, 1989), чемпион Европы (1981–1983, 1985–1987, 1989), обладатель Кубка Канады (1981); скончался 6 июня, спустя пять дней после своего 52-го дня рождения.

Использованная литература:

Книги: «Хоккей» (Малая энциклопедия), «Хоккей» (Справочник), В. Третьяк «Хоккейная эпопея», В. Акопян «Тренер Анатолий Владимирович Тарасов», К. Драйден «Воспоминания», О. Спасский «Валерий Харламов».

Газеты: «Советский спорт», «Комсомольская правда», «Вечерняя Москва», «Московский комсомолец», «Собеседник».

Федор Ибатович Раззаков.

Оглавление.

Российский хоккей: от скандала до трагедии. Ледовая война СССР – Канада, или Суперсерия-72: на льду и за кулисами. С чего начинался хоккей. Хоккейная лихорадка. Шайба вброшена, или Канада в шоке. Первый матч (Монреаль). Второй матч (Торонто). Третий матч (Виннипег). Четвертый матч (Ванкувер). Шайба в игре, или Москва в экстазе. Пятый матч (Москва). Шестой матч (Москва). Седьмой матч (Москва). Восьмой матч (Москва). После Суперсерии: разные мнения. Судьбы участников Суперсерии. Все остальные Суперсерии. Ледовая война СССР – ЧССР. Хоккей на родине плова (К 40-летию Узбекского хоккея). Эпилог. Хоккейные скандалы. От поражения к триумфу (Анатолий Тарасов). Как наказали команду (СКА, Калинин). Драка у аэровокзала (Виктор Кузькин). Скандал на глазах у Брежнева (Анатолий Тарасов). Стокгольмские скандалы (Чемпионат мира и Европы по хоккею). Скандальный хоккей. «Телега» на тренера (Анатолий Тарасов). «Такой хоккей нам не нужен!» («Крылья Советов»). Не ходил бы ты, Сашок… (Александр Якушев). Эх, Саша!.. (Александр Мальцев). Побег хоккеиста (Сергей Бабинов). Скандалы Инсбрука (XII зимние Олимпийские игры). Тренер в нокауте (Роберт Черенков). Хоккеист в наручниках (Вячеслав Фетисов). Виртуозы шайбы. Иван Грозный советского хоккея (Иван Трегубов). Богатырь на льду (Александр Рагулин). Гениальный Валерий (Валерий Харламов). «Инфант-террибль» советского хоккея (Борис Александров). Русская ракета (Павел Буре). Хоккейные трагедии. В небе под Свердловском (Гибель хоккейной команды ВВС). Смерть на тренировке (Виктор Блинов). Как погибают хоккеисты (Евгений Бабич, Владислав Найденов, Василий Солодухин, Евгений Белошейкин). Смерть за жвачку. Аллея Памяти (Хоккейный мартиролог – 1972–2012). Использованная литература: