Счастье в трудные времена.

История Дианы.

Мой набожный отец предупреждал меня насчет жившего на другой стороне улицы ублюдка с очень громкой машиной.

– С этим даже и не думай никаких дел иметь! – говорил он.

Но «этот» начал провожать меня с работы до дома. Потом я как-то раз села к нему в машину. Потом мы начали встречаться. К шестнадцати годам я уже стала замужней и беременной женщиной.

Его звали Ричард. Весь срок беременности он меня бил. Иногда я давала сдачи. Однажды вечером я даже отправила его в нокаут. Несмотря на побои, наш первый сын Терри родился совершенно здоровым. Но второму, который родился шесть лет спустя и которого мы назвали Хитом, так не повезло. Он родился с гидроцефалией (избыток жидкости в черепной коробке) и множеством других аномалий.

Никто не ожидал, что Хит выживет. Каждые три часа ему нужно было делать физиотерапию и удалять излишки жидкости. Врачи предупредили меня, что, если его положить горизонтально, он умрет, а поэтому спать ему можно было только сидя в специальном стуле. По вечерам Ричард напивался, избивал меня, вышвыривал из дома, а маленького Хита клал на ночь к себе в постель. Я сходила с ума от беспокойства. Я дожидалась, пока Ричард заснет, а потом пробиралась в дом и забирала Хита. Это была не жизнь, а сплошной кошмар!

Терри вырос симпатичным, спортивным и популярным среди сверстников парнем. Все ему давалось легко. А Хит был сердобольным, мудрым не по годам мальчиком. Случилось чудо, и после первого вымотавшего все нервы года его жизни, проблемы со здоровьем у него почти исчезли. Прожив семь лет в кромешном аду, я все-таки развелась с Ричардом и начала новую, чудесную жизнь со своими мальчишками.

Но в 12 лет Хит серьезно заболел. Еще вчера он участвовал в соревнованиях по тяжелой атлетике и брал призы на чемпионате штата по велосипедному фристайлу, а уже через 12 часов его готовили к серьезной нейрохирургической операции. Операции эти следовали одна за другой. Почти все свои юношеские годы Хит провел в больнице.

Терри был хороший мальчик, но слишком уж поддавался влиянию толпы. В четырнадцать он начал пить, к шестнадцати – курить «травку», а потом и вовсе перешел на тяжелые наркотики. Я находила его, немытого, в грязной одежде, в какой-нибудь сточной канаве. Я покупала ему новую одежду, он мылся, я кормила его, и мы вместе шли навещать Хита. А потом он снова исчезал. Неделю спустя я опять вытаскивала его из такой же канавы, и все повторялось заново.

Хит, как и я, знал, что может умереть в любой момент. На протяжении трех лет я практически жила с ним в больнице. Хит с самого начала решил стать донором и отдать свои органы больным детям.

– Пусть берут все, что потребуется, только с мозгом ничего не делают… ему и так мучений хватило, – сказал он мне.

Мы подписали все необходимые документы, и наверху каждого из них написали большими буквами: «Мозг оставить в неприкосновенности». К 16 годам состояние Хита сильно ухудшилось, у него начало отказывать сердце, а также преследовали всякие инфекции. Наконец, за 20 дней до своего семнадцатого дня рождения он умер в своей постели, рядом с которой сидела я.

Я выплакала все глаза. Горе от этой потери невозможно описать словами, но я очень старалась сосредоточиться на позитивном. Помню, на похоронах я подумала: «По крайней мере ему оставили его мозг».

Но потом я получила информацию, которая меня взорвала: от распорядителя похоронного бюро я узнала, что работники больницы все-таки изъяли мозг. Это была последняя капля! Как они посмели! Я была в ярости и вместе с тем чувствовала себя оскорбленной и бесстыдно обманутой. Я поняла, что подвела своего ребенка, и погрузилась в черную депрессию.