Сила воли. Как развить и укрепить.

7. Будущее на продажу: экономика сиюминутных наслаждений.

Такое соревнование увидишь не каждый день: 19 шимпанзе против 40 людей. И не просто людей — студентов Гарвардского университета и Института эволюционной антропологии общества Макса Планка в Лейпциге. Шимпанзе были из не менее престижного лейпцигского Центра исследований приматов имени Вольфганга Кёлера. В конце концов, нельзя бросить на ринг против Гарварда и Макса Планка каких-то там старых цирковых обезьян.

Испытание: требуется отказываться от вознаграждения — от сиюминутного перекуса, чтобы выиграть больше еды. Искушение: виноград — для шимпанзе, изюм, арахис, M&M's, крекеры и попкорн — для людей. Сначала всем участникам предложили выбрать между двумя и шестью любимыми съедобными наградами. Это было нетрудно: и люди, и шимпанзе полагали, что шесть лучше, чем два. Потом задачу усложнили. Каждому конкурсанту дали возможность съесть два лакомства сразу или подождать две минуты и получить шесть. Исследователи знали, что участники предпочитают шесть угощений, а не два. Но станут ли они ждать?

В этом эксперименте, опубликованном в 2007 году, впервые сравнивался самоконтроль у шимпанзе и человека. И то, что обнаружили ученые, многое говорит о человеческой природе с точки зрения эволюции терпения. Хотя и обезьяны, и люди предпочитали получить шесть лакомств, а не два, если не нужно было ждать, их решения различались, когда приходилось потерпеть. Шимпанзе ждали большего вознаграждения в 72 процентах случаев. А что же студенты из Гарварда и Института Макса Планка? Всего в 19 процентах случаев.

Как объяснить сокрушительное поражение людей от потрясающе терпеливых приматов? Неужели мы поверим, будто шимпанзе обладают тайным источником самоконтроля? Или что люди на каком-то вираже эволюционной истории потеряли способность пару минут ждать орешков?

Конечно, нет. Люди могут сдерживать свои порывы и способны посрамить других животных — если ведут себя примерно. Но гораздо чаще мы используем свои навороченные мозги не для стратегически грамотных решений, а чтобы действовать менее разумно. Все потому, что лобная кора сильна не только самоконтролем. Она может придумывать рациональные оправдания плохим решениям и обещать, что завтра мы исправимся. Спорим, шимпанзе не говорили себе: «Возьму две виноградинки сейчас, а шесть ягодок подожду в другой раз». Но мы, люди, владеем обширным арсеналом хитроумных уверток: мы убеждаем себя, будто противостоять искушению надо завтра, и вновь и вновь — при нашей-то гигантской префронтальной коре — склоняемся к сиюминутным наслаждениям.

Если мы попросим объяснений у экономики, психологии или нейробиологии, везде нам ответят, что многие наши проблемы искушений и медлительности сводятся к одному исключительно человеческому качеству: как мы воспринимаем грядущее. Гарвардский психолог Дэниэл Гилберт смело заявляет: человек — единственное животное, которое всерьез думает о будущем. И хотя эта способность подарила миру уйму чудесных достижений вроде астрологических прогнозов по телефону и спортивных ставок, она же нас и подводит. Проблема не в том, что мы обращены в будущее, а в том, что видим его нечетко.