Сталин: Путь волхвов.

Почему Сталина при его побегах из ссылок жандармы задержать не могли?

Во все века бежавшего поднадзорного ссыльного или преступника ловили всегда одним-единственным способом. Способ заключается в том, что ловцы составляют умозрительную модель дичи, формулируют его мотивы и цели, и, сообразуясь с его предполагаемой целью побега, выставляют засаду. Если составленная модель дичи верна, то она оказывается в западне. А если не верна, то ловцы остаются с носом.

В модели «Сталин-жидомарксист» он, совершив побег, должен был бы кратчайшим путём выбираться на железную дорогу и рвать когти в сторону центров марксистского движения.

Руководствуясь этой моделью, жандармам Сталина поймать не удавалось.

Не удивительно: модель не верна.

Теперь мы знаем, что Сталин уже в период своей первой «этнографической экспедиции» (ссылки) марксистом вовсе не был, но был волхвом на посвящении. Соответственно, и логика его перемещений была совсем иной, чем у любого из жидомарксистов.

Ну, и как должен был поступить волхв на посвящении в условиях, скажем, своей первой этнографической экспедиции в улус Хангой?

Село Новая Уда, которое указывается как место первой ссылки Сталина, граничило с улусом Хангой. Формально Новая Уда по нынешнему административному делению входит в Иркутскую область, по статистике заселённую преимущественно славянами. На самом деле, Хангой—Новая Уда самая граница Бурятского национального округа.

Волхв на посвящении не мог не стремиться продвинуться на следующую ступень посвящения, до постижения которой он на тот момент «дорос». В этом ему могли помочь местные неугодники, из числа матёрых (волхвы, шаманы).

Трудность при изысканиях в районе Новой Уды та, что национальная картина во времена пребывания там Кобы (псевдоним Сталина до его встречи с шаманкой Шадриной) была пёстрой. К тому же с тех пор сильно изменилась.

Бурятские шаманы могли быть в бурятском улусе Хангой.

Сейчас многое изменилось. Первая волна бурят с Хангоя схлынула в 1925-м. Именно в оставленных ими домах в 1926-м была организована коммуна. Вторая волна бурят схлынула вскоре после Войны. В новой Новой Уде (старая Новая Уда сейчас на дне Братского водохранилища) сейчас живёт только один бурят, да и тот приезжий.

А вообще неподалеку бурятских улусов вдоль Уды в те времена было немало. Теперь, после затопления, нет ни одного.

У Сталина могли быть контакты с эвенкийскими (эведскими) шаманами. Эвенки лет четыреста назад жили в тех местах вплоть до станции Залари (примерно 140 километров от старой Новой Уды), потом их вытеснили буряты. Переселение русских в те места во второй трети XVII века застало только отдельных эвенков. А во времена Сталина эвенки-эведы ушли в нетронутую тайгу, в верховья притоков Лены, в ныне соседний к Усть-Удинскому Жигаловский район. Но для шаманов-эведов пара сотен километров по тайге ради встречи с будущим Первосвященником не крюк. Сама священная гора Кит-Кай, на которую Сталин взбирался разве что не ежедневно, святыня явно эвенкийская, буряты её лишь унаследовали, эведов с этих мест вытеснив.

Жили в старой Новой Уде люди разные. Одних кузнецов было двое: русский Григорий Фёдоров и цыган Гулькин. Само собой, был даже свой еврей, из сосланных, Давид Эскин. Были прибалты и поляки, тоже из сосланных. Место хватало всякому роду-племени: старая Новая Уда на то время была деревней не малой — 67 дворов.

Бурятские шаманы волхву на посвящении теоретически могли «предложить» святое святых — священные пещеры, место, где, как утверждают бурятские шаманы, постигается золотой свет. Месторасположение этих пещер буряты не раскрывают не только чужакам, учёным-этнографам в том числе (жалобы на сокрытие бурятами месторасположения священных пещер нередко встречаются в научной этнографической литературе), но и своим же бурятам, из числа, разумеется, непосвящённых. Женщинам пещеры показывают тоже только «второсортные», но и там они вылечиваются от бесплодия, которое, по представлению старых бурят, проистекает от внутренней дисгармонии. Так что, в какую сторону снаряжать погоню, жандармы не могли знать в принципе, даже если бы они руководствовались верной моделью «Сталин-волхв», и знали бы, что бурятские шаманы Кобе под видом побега, обустроили посвящение.

Но никаких сведений, подтверждающих предположение об участии в судьбе Сталина бурятских шаманов, мне обнаружить не удалось. С одной стороны, буряты умеют молчать, с другой — непосвящённым и сказать нечего (посвящённого бурята я до сих пор не встретил ни одного). Те буряты, которые ныне выдают себя за шаманов, — типичный «бытовичок-с»: обряд провести для народа — и только. Вылечить и то редкий случай. Эведы таких причислили бы к артистам и просто бы грохнули. Даже легенды о бурятских шаманах недавнего прошлого и то не простираются дальше умения предсказывать будущее.

Кстати, сказать, делают они это, сосредоточив взгляд на водке в чашке у солнечного сплетения — суперклассика взаимоотношений со стихией воды. Не пьют, а смотрят. Проницают взглядом намерения уже вызволившихся Героев.

Словом, царские жандармы, сами себя оболванив ложной концепцией Кобы, искали его на железнодорожных станциях, устраивали засады на подходах к вокзалам, а он в это время мог быть совсем в противоположной стороне — в обществе волхвов из любого проживавшего в тех местах народа.

Николай Михайлович Рупосов, директор Усть-Удинского краеведческого музея, опираясь на слова свидетелей (есть поговорка: врёт, как и всякий свидетель) собрал коллекцию из восьми вариантов маршрутов побега Сталина. Я ему предложил девятый — тоже со слов потомков свидетелей.

Итак, девять вариантов. Семь из них вписываются в «жидомарксистскую модель» Сталина, а два (забегая вперёд, соединимых в одно) — в «волховскую».

О «марксистских» вариантах говорить тошно. Примерно так: полуобмороженный (лучше сказать, отмороженный) Сталин прибежал в деревню Малышовка и сразу к прежде никогда не виданной бабе трахаться-трахаться-трахаться!!! Было бы удивительно, если бы дамочки, прижившие в тот период ребёночка неизвестно от кого, не объявили бы впоследствии, что прижитое ни много ни мало от главы государства. Таких дамочек много. Кстати сказать, единственное бревно, которое Ленин перенёс во время субботника на Красной площади в году 18-м или 19-м, если верить воспоминаниям, ему помогали переносить более четырёхсот человек. В деревне, в которой Сталин останавливался, скажем, часа на три, впоследствии до полусотни женщин вспоминали как они с ним трахались. Причём все три часа. Люди, блин. Электорат.

С полуобмороженным Сталиным вообще дело дрянь. Дело в том, что как раз накануне побега Сталина (5 января 1904-го), ещё в декабре, был обнаружен труп замёрзшего при попытке побега как раз из Новой Уды ссыльного Ивана Сандра. Об этом, судя по словам Рупосова, есть архивные свидетельства. Все жители Новой Уды о замёрзшем бегуне узнали, Коба, само собой, тоже. Не мог не узнать — в селе любая новость становится тут же известна всем. Всего-то, напомню, 67 дворов. Так что, из одного этого вариант мечущегося по морозу Кобы маловероятен. Вернее, невероятен.

Есть в коллекции Рупосова и воспоминание о «черкесе с трубкой» — хотя трубку Сталин начал курить лет на десять позднее, да и по крови он не кавказец, а полурусский-полуосетин (о тайне происхождения Сталина уже писал, ниже повторю с новыми обнаруженными деталями).

Но и в условиях обвального вранья живую нить распознать всё-таки удаётся.

Оба «волховских» варианта побега замыкаются на братство кузнецов. Первый вариант связан с фальшивомонетчиком и иконописцем Григорием Фёдоровым, а второй — с кузнецом из деревни Кузнецовка, что километрах в пяти от Жигалова (примерно 170 километров от Новой Уды), он с товарищами мимо Новой Уды зимами перевозил соль. То бишь не только варга (по-тайландски «кузнец»), но и варяг (по-русски «перевозчик соли и солевар»).

Кузнец Григорий Фёдоров фигура колоритная. На Ставрополье в XIX-м ещё веке действовала группа из семи фальшивомонетчиков. Её долго не могли изловить. Попался Григорий, уже тогда кузнец, так: в кабаке он спьяну лихо кинул кабатчику золотой, а звук от падения монеты был не тот. Кабатчик настучал в полицию. Григория задержали. Но подельников не выдал, а всю вину взял на себя. Сами понимаете, каторга, затем ссылка.

После каторги он разъезжал по околобайкальской части Сибири достаточно широко. В частности, держал шинок на Витиме, в районе знаменитых золотых приисков, слыхали, наверное: Мама, Бодайбо…

Миновать шинок Григория не мог не один старатель, выходивший из той части тайги. Григорий Фёдоров мастерски играл в карты, и опьяневших старателей обирал дочиста, забирал не только всё добытое ими золото, но и раздевал до исподнего. Когда проигравшийся старатель, проспавшись, подымался, так сказать, с ложа, Фёдоров одежду и половину проигранного золота возвращал. Этой щедростью потомки Фёдорова и объясняют, почему мастер по картам остался жив, и не схлопотал «перо» в бок. Ведь не требуется большого ума, чтобы догадаться, что иконописец Григорий Фёдоров был ещё и карточным шулером.

Григорию Фёдорову было поручено позолотить центральный купол Иркутского кафедрального собора. Оно и понятно: кто кроме фальшивомонетчика мог позолотить святыню казённой веры качественнее. С этого купола Фёдоров и свалился. Сломал ногу. Нога срослась неверно, искривилась, и он стал хром, как первокузнец Гефест.

Возраст — штука неумолимая, хромой Фёдоров остепенился и осел в Новой Уде кузнецом. Новая Уда стояла на тракте, который вёл на Лену, по нему гоняли большие группы кандальников, и Фёдоров их расковывал, а затем заковывал обратно. Словом, работы было много. Хватало на двух кузнецов: Фёдорова и цыгана Гулькина.

Умер Фёдоров так: внезапно горлом хлынула кровь, единственный сын Алексей бросился к нему, обнял, и хотя иконописец Фёдоров торопился объяснить, где спрятаны шулерские деньги, «намытые» в шинке, разобрать смогли только указание места, где был зарыт чугунок с серебряными монетами — под крыльцом. Серебро, естественно, нашли. А вот где был запрятан чугунок с золотом, разобрать не смогли — умер. Так что у подножия священного Кит-Кая на дне разлившегося Братского моря тот чугунок с золотом лежит и по сей день.

О характере Григория Фёдорова могу судить не только по рассказам о нём, но и по характеру его правнука Юрия Коптяева. Юрий — художник-самородок, это его великолепное мозаичное панно украшает спорткомплекс в Иркутске-2. Было дело, и фальшивые печати изготавливал. В зрелом возрасте. В этом мне признался. На тему фальшивых денег его откровения не распространились. Но поведал, что уже лет в семь, будучи беспризорником (он рождения 1938-го года), он недолгое время был наводчиком: фомкой расковыривал вагоны проходящих эшелонов с военными грузами, шедших обеспечить разгром японцев. Но раз охранник чуть не «достал» его громадным куском угля. Если бы Юра по какой-то причине не оступился как раз в момент броска и не упал, то голова его, верно, разлетелась бы вдребезги. После размышлений о причине странного падения, спасшего ему жизнь, семилетний Юра, наш будущий художник, «завязал».

Коптяев определяет людей с первого взгляда. Сталина понимает. Точно так же, как и я, он задаётся редким вопросом: а с чего бы это Новую Уду назвали Новой? Просто Уды ведь нету. И не было.

Русские, заселяя места, где жили другие народы, ярким местам оставляли прежние названия, согласные оставались, а гласные подстраивали под русские слова. Новая Уда, НВД = ВДН — «ведун», «водяной», «святой». В сущности, это синонимичное название священного Кит-Кая (К-КТ-Й), на котором есть целебный шаман-ключ, да и воздушная могила великого шамана тоже. Стихия воды.

И вообще Юрий Коптяев — единственный достаточно зрелый неугодник из русских, которого мне довелось встретить в Иркутской области.

Словом, Юрий Коптяев пошёл в прадеда в точности: пишет иконы (и это при ощущении, что христианство попирает сокровенную душу русских!), находится в конфронтации с жидовской иерархией, Сталина понимает, в состоянии задаться таким вопросом о Новой Уде.

Вот такие сведения о характере Григория Фёдорова, кузнеца, Хромого, человека, у которого Сталин учился кузнечному делу. Или совершенствовался.

По непроверенным данным Сталин ещё в юности в Гори имел отношение к кузнице и даже настолько хорошо владел кузнечным искусством, что мог выковать наган. Автор сам кузнец и понимает, что без токарного станка многозарядный наган не выковать. Разве что однозарядный. Или пугач, имитацию. Имитация тоже сложная работа.

Однако непроверенные данные они и есть непроверенные данные: может, было, может, нет, а если и было, то неизвестно что. На выкованный наган не опираюсь нигде.

Бабушка Юрия Коптяева, дочь Григория Фёдорова, с уверенностью рассказывала внуку Юре, что Коба жил в их избе. И что отец её, Григорий Фёдоров, даже отгородил для него угол. Знак большого уважения. Интересная деталь, если учесть, что Сталин прибыл в Новую Уду, когда ему было всего 23 года.

В Новой Уде в своё время был музей Сталина. Там помимо барабана, который Сталин подарил новоудинским школьникам, и письма, который он им вместе с барабаном и электростанцией прислал Сталин, под стеклом находился макет дома бабушки Литвинцевой. Она пришла в музей и заявила, что Сталин, «черкес с трубкой», жил у неё. Думаю, что если бы у директора того музея и были сведения о Фёдорове, то озвучить, что вождь мирового пролетариата жил у иконописца, картёжного шулера и фальшивомонетчика, она позволить себе не могла. Словом, не было бы бабушки Литвинцевой с её пролетарским происхождением, её пришлось бы выдумать.

Принять версию шулера-иконописца лично мне было легко, потому что я по документам знал, что в Нарымской ссылке 1912-го года Сталин пренебрёг обществом каждого из трёхсот сидевших в Нарыме в то время марксистов, а предпочёл жить в одной комнате с уголовно-ссыльным Надеждиным. В отличие от марксистов по национальности русским. Пресмыкаться перед власть имущими, составляя волховскую биографию Сталина, я не намерен. И заботы о тираже уже почти оставил. Наплюнуть мне на бабушку Литвинцеву, потому что гостеприимство кузнеца психологически достоверно, а предпочтения Сталина при выборе общения очевидны. Само собой, не исключено, что первоначально Коба поселился действительно у Литвинцевой.

Ныне даже такой великолепный исследователь как Николай Михайлович Рупосов не может установить, что это была за бабушка Литвинцева — потому что «бабушек Литвинцевых», достойных принять к себе «марксиста» Сталина, в Новой Уде было штук пятнадцать и все с классическим пролетарским происхождением. Не может. Совершенно бесцветная, вспомнить о ней никто не может ничего. Из всех многочисленных бабушек Литвинцевых у «музейной» бабушки существенное преимущество имела её изба: она и так была покосившаяся, а в Гражданскую войну её и вовсе, ненароком зацепив, своротили, и она рассыпалась. Отсюда и макет, а не сама изба. Очень «романтично»: безликая бабушка, разваленная в боях Гражданской изба, сосланный юноша с горящими глазами, сын сапожника-алкоголика…

Какой уж тут образованный кузнец, к тому же иконописец и фальшивомонетчик, неугодник тож!

Но давайте представим себе логику поведения прибывшего в ссылку неугодника. С кем он предпочтёт поселиться? С близким по духу неугодником, кузнецом, экстрасенсом, предоставляющим возможность поработать в кузнице, или с человеком по духу чуждым, раздражающим уже одним своим присутствием?

Вопрос, как говорится, риторический.

В связи с новоудинской «этнографической экспедицией» Сталина (ещё в предыдущем томе мы разобрались, почему ссылки Сталина правильней называть этнографическими экспедициями) есть трудность, требующая объяснения. У Сталина не было денег. По частному сообщению директора краеведческого музея в Залари Галины Николаевны Махагон Коба, перед тем как был этапирован в Новую Уду, около месяца работал учителем в церковноприходской школе в деревне Романово, что близ Заларей. Причина: вообще не было денег — даже на еду. Сталин был административно-ссыльный (то есть тот, которому не доказали его вины, сослали профилактически), а не ссыльный по суду, и не каторжник, то есть относился к самой «лёгкой» категории. Видимо, пожалели невинно-пострадавшего, дали подработать. Нормально.

Итак, Коба прибывает в Новую Уду без денег. Бежит уже через тридцать восемь дней. На побег нужны деньги: на взятки чиновникам-христианам, на оплату проезда на поезде, на ночлег, на питание. Раз бежал, значит, деньги появились. Откуда? За тридцать восемь дней письмо с просьбой о деньгах обернуться из европейской части России не могло. Да и кто такой в 1903-м был в марксистской иерархии двадцатитрёхлетний Коба, даже не еврей, чтобы ему помогали прежде вождей? Никто. Пустое место. Ленин имени его не мог вспомнить даже где-то в 1912-м.

Однако ж, деньги появились.

Фигура иконописца Григория Фёдорова с чугунками полными серебра и золота, добытыми нечистой картёжной игрой, появление денег у Кобы вполне объясняет. Злато-серебро иконописец сам растратить не мог, просто было негде. Да и обладал неоценимой способностью без нажима отдать половину выигранного старательского золота. Один хромой другому прихрамывающему, тем более коллеге-кузнецу, в особенности брату-неугоднику, не помочь не мог. Мне вот Коптяевы, отец с сыном, правнук с праправнуком Григория, с жильём помогли, ровным счётом ничего взамен не требуя. И с транспортом помогли. Кто мне когда в Иркутске помогал хоть чем-нибудь? Так что кровь лихого прадеда проявляется не только в благоволении к нему высокого церковного начальства.

По передаваемым в роду сведениям, Григорий даже отдал для побега лучшего своего коня с кошёвой, и сопровождать отправил приёмного сына, шестнадцати лет. Правда, приёмыш не вернулся, пропал, лучший конь с кошёвой, сами понимаете, тоже не вернулся. Жуликом оказался приёмыш. Не удивительно: у всякого человека, не отказавшегося от СЛТ, два полюса. Одна сторона сердца тянется к жульничеству (приёмыш), а другая — к Вечности.

Наличие приёмного сына у Григория говорит о том, что ему было мало своего единственного сына Алексея, хотелось ещё. Взял приёмыша, но тот был не неугодник, а от другой половины Григория, плотской. А хотелось неугодника. Понятно, почему состарившийся Григорий проникся такой силой чувства и уважения (отгородил угол) к юному Кобе, тоже прихрамывающему кузнецу, тоже отведавшему тюремной баланды и тоже неугоднику.

Должна, должна была быть на Пути Сталина кузница. Это следует и из того, что в кремлёвский период Сталин настолько великолепно разбирался в тонкостях сталелитейного производства и в металлообработке, что удивлял специалистов. Одним штудированием книг такого уровня не достичь. Без личного опыта работы с раскалённым металлом такой силы ощущения металла не достичь никогда.

Только во второе своё паломничество к священному Кит-Каю я, наконец-то, кузнечный этап в становлении Сталина обнаружил. В первое паломничество искать просто не мог: настолько был потрясён ответом покойного шамана Кит-Кая. По причине потрясения тут же убрался дар стихии воды «переваривать».

Да даже если бы и не обнаружил кузницы, всё равно, костьми лягу: Сталин — кузнец, человек с ощущениями кузнеца, а ощущения эти не с полки падают.

Вот такая деталь биографии Сталина.

Об участии второго кузнеца-солевара Кузнецова в побеге Сталина из его бурятской «этнографической экспедиции» расскажу ниже, в следующей части, прежде надо рассказать о сакральном смысле соли и её перевозке.

Ну и, пожалуй, главная деталь пребывания Сталина на Кит-Кае. Мемориальную беседку местные жители построили на том месте горы, где Сталин построил то ли навес, то ли шалаш. Зачем надо было в декабре месяце на вершине горы строить шалаш? Ясно: чтобы укрыться от снега. Дело в том, что если заснуть в том месте, то во сне приходит эвенкийский шаман. Шаман не просто является, а кое-что объясняет. Проверено.

Только без палатки летом не поднимайтесь: мухи спать не дадут.

Испокон века буряты считали эвенков более сильным шаманами, чем они сами. Так что вполне можно предположить, что с бурятами Сталин особо и не общался.

Интересно, а кто это надоумил двадцатитрёхлетнего мальчишку заснуть зимой на горе? А потом взбираться на неё каждый день и даже построить шалаш?