Страсть.

Александр АБДУЛОВ.

По словам самого актера, первая женщина появилась у него, когда ему было 16 лет (в то время он с родителями и старшим братом жил в Фергане): «Она была взрослой женщиной, ей исполнился 21 год. Тогда мне казалось, что это жуткое количество лет. Она меня соблазнила. Но я оказался не на высоте. Правда, я был безумно горд, даже наклюкался потом по этому поводу. Пил, кажется, портвейн «Агдам».

В старших классах Абдулов был влюблен в одну из своих одноклассниц, но она не отвечала ему взаимностью. Однако, будь иначе, судьба нашего героя сложилась бы совсем по-другому и советское искусство не приобрело бы такого актера, как Александр Абдулов. Все произошло во время выпускного вечера летом 1970 года. Когда одноклассники Александра задумали устроить в школе танцы, Абдулов вызвался сбегать домой, чтобы принести уникальные записи – катушку с песнями «Битлз». Он мог бы и не делать этого, поскольку дефицита музыки на танцах не было. Но Абдулов с помощью «Битлов» хотел покорить сердце девушки, которая ему нравилась. Короче, он вскочил на велосипед и рванул домой за записями. Но на обратном пути случилась беда. Дорога шла в гору, и, когда Александр что есть мочи нажимал на педали, катушка с пленкой, которую он засунул под рубашку, упала на землю и понеслась вниз, разматываясь по дороге. В итоге, пока Александр ее догнал, пока возился с намоткой ленты обратно на бобину, минуло больше двух часов. Поэтому, когда он приехал в школу, танцы уже заканчивались, а любимая девушка Абдулова ушла с другим. Уязвленный Александр через несколько дней уехал в Москву, чтобы поступить в театральный институт и навсегда вычеркнуть свою первую любовь из сердца.

Как мы знаем, в институт Абдулов поступил (правда, со второй попытки) и отомстил своей девушке по полной программе: она потом локти кусала оттого, что не смогла разглядеть в однокласснике будущую звезду отечественного кинематографа. Сам же Абдулов про свою первую любовь очень скоро забыл, поскольку в Москве таких «любовей» у него на первых порах было предостаточно. Некоторые из этих романов вполне могли быть достойны пера великого Шекспира. Судите сами.

На первом курсе ГИТИСа Абдулов сильно влюбился в одну девушку, но она предпочла ему другого. Узнав об этом, Александр пришел в общежитие, закрылся в своей комнате и вскрыл себе вены. Он уже терял сознание и жизнь медленно уходила из него, стекая тонкими струйками в эмалированный таз, когда судьбе было угодно послать ему спасение в лице соседа по комнате. Тот раньше времени вернулся в общагу и, почувствовав неладное, взломал дверь комнаты, где истекал кровью Абдулов.

В другой раз (случай произошел в середине 70-х, когда наш герой уже служил в Ленкоме) его угораздило влюбиться в гражданку США, которая работала в Москве вице-президентом крупного банка. Их отношения зашли так далеко, что в один прекрасный день Абдулова вызвали на Лубянку. Он не на шутку испугался, однако, как оказалось, чекисты и не собирались его трогать. Наоборот, они стали просить его еще теснее сблизиться с его возлюбленной. «Но зачем?» – искренне удивился Абдулов. «После этого нам с вами будет легче работать, – объяснили ему чекисты, – ведь ваша любовница – шпионка. Мы давно за ней наблюдаем. Теперь к этому делу присоединитесь и вы. Нам важно знать о ней буквально все – с кем встречается, кто ее навещает, о чем они говорят».

Только после этого Абдулов понял, какую роль отводят ему наследники «железного Феликса». Но тогда он им о своей догадке ничего не сказал. И лишь выйдя на улицу, бросился прочь от страшного места. Ему казалось, что, если он скроется, спрячется, чекисты о нем забудут. Однако те стали звонить в театр, требовать продолжения встреч с американкой, угрожать ему неприятностями. Но Абдулов нашел в себе силы порвать с возлюбленной, а вскоре после этого американку выслали из страны. Когда она уезжала, в ее глазах стояли слезы… То ли действительно любила нашего героя, то ли скорбела по тому, что ее разоблачили.

В Ленкоме близким приятелем Абдулова был актер Владимир Долинский, с которым они часто попадали в разного рода истории. В том числе и амурные. Об одном из таких случаев Долинский вспоминает следующим образом:

«Идем мы как-то с ним вечером, веселые, по Тверской. Саша в длинной импортной дубленке и копеечной кроликовой шапке. У «Националя» нас останавливают роскошные красотки и начинают что-то лепетать по-английски, показывая почему-то при этом на свои груди. Быстрее сориентировался я, толкнул Сашку в бок и, процедив сквозь зубы «Сними кролика!», широко улыбнулся: «Пардон, мадам. Же ву за при, сильву пле, антанде и орэ-вуар». Девушки явно обрадовались заморским клиентам и потащили нас в машину. Саша, сидя впереди, только широко улыбался и периодически громко вставлял: «Ейс, оф коз», при этом почему-то изображал, что стреляет в прохожих из автомата. Видимо, хотел продемонстрировать, что он Джеймс Бонд. Девки просто плавились от счастья: «Глянь, ну фирма!» В квартиру с нами поднялся их шофер и расположился на кухне, приготовившись ждать окончания банкета. В наши планы это не входило. Пришлось действовать: я достал бордовые корочки театрального пропуска и издали показал сутенеру Толе: «Мы из 9-го отдела. Чтоб духу твоего здесь не было!» Он мгновенно испарился. Банкет набирал силу, мы изображали загулявших фирмачей, играли этюды, доставая из аквариума рыбок и закусывая ими водку, хором пели на ломаном русском «Подмосковные вечера». Случайно я наступил на собачку и выругался было: «Бля…» – но тут же спохватился и продолжил: Бляремонд де парти, не спа?» Минут через пятнадцать зазвонил телефон. Вдруг в комнату входит одна из девушек и говорит другой: «Представляешь, Толя от любви к тебе совсем с ума сошел, утверждает, что они – менты!» Через какое-то время мы, конечно, же раскололись, но, самое интересное, спустя много лет к Саше на каком-то фестивале подскочила девушка и завопила: «Саша, помнишь, как вы с Долинским нас на Тверской сняли?» Вот была умора…».

Между тем во второй половине 70-х в жизнь Абдулова вошла женщина, которой вскоре суждено было стать его первой законной супругой. Речь идет об актрисе Ирине Алферовой, которая пришла в Ленком в начале 1977 года. На тот момент она, хоть и снялась в нескольких картинах (ее дебют – роль в фильме «Учитель пения», 1973), была мало известной широкому зрителю, поскольку ее «звездная» роль – Даша из телесериала «Хождение по мукам» – до широкого экрана еще не дошла (премьера сериала состоится лишь в ноябре 77-го). Однако Алферова уже была известна в киношных кругах как одна из самых ослепительных выпускниц ГИТИСа (закончила его в 72-м), разбивших не одно мужское сердце. В богемных кругах ходили слухи, что еще студенткой ГИТИСа она сумела покорить сердце сына посла Болгарии в Советском Союзе и выйти за него замуж. Правда, этот брак продлился недолго…

Придя в Ленком, Алферова сразу же обратила на себя внимание первого красавца отечественного кинематографа Александра Абдулова, сердце которого на тот момент было свободным. По словам самой Алферовой, в Абдулова она влюбилась в первую же секунду. Их роман развивался стремительно. Кульминация наступила в сентябре 77-го, во время десятидневных гастролей театра в Ереване. Именно там Александр сделал Ирине предложение руки и сердца, которое девушка практически сразу же и приняла. Правда, поставила перед кавалером одно условие: он должен был пронести ее на руках через весь парк, где они в тот момент гуляли. И Абдулов поднял Ирину на руки и пронес до самого выхода…

Вернувшись в Москву, молодые поженились. Свадьба была из разряда «скромнее не придумаешь» – на ней присутствовали всего четыре человека: жених с невестой и два свидетеля. Этой компанией был отмечен и поход в ЗАГС. Скромность сия объяснялась просто – новобрачные в то время получали в Ленкоме всего по 80 рублей.

Когда Абдулов и Алферова поженились, об их свадьбе судачила вся страна. Без преувеличения можно сказать, что на тот момент это была самая красивая богемная пара в Советском Союзе. Возможно, именно поэтому в первые годы своего супружества они даже в кино играли мужа и жену (например, в фильме Павла Арсенова 1980 года «С любимыми не расставайтесь», который на фестивале в Душанбе был удостоен одного из престижных призов).

В начале 80-х Абдулов по праву считался едва ли не самым популярным среди молодых актеров советского кино. Театр им. Ленинского комсомола, где он работал, пользовался огромной любовью зрителей благодаря именно таким актерам, как Абдулов. Особенный успех выпал тогда на долю двух музыкальных спектаклей: «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона» и «Авось», в которых Александр исполнил ведущие роли – Хоакина Мурьету и Еретика. После этих спектаклей толпы поклонниц осаждали служебный выход Ленкома в надежде увидеть своего кумира или, если очень повезет, прикоснуться к нему. Однажды такое «прикосновение» едва не стоило Абдулову здоровья. Когда он вышел на улицу и увидел толпу девиц, то опытным глазом сразу выделил среди них некую особу, которая была на удивление спокойна и держала правую руку за спиной. Едва он приблизился к своему автомобилю, эта девица бросилась к нему с криком: «Не доставайся никому!» – и плеснула в него соляной кислотой. Опередив маньячку на какую-то долю секунды, Абдулов пригнулся, и лишь поэтому кислота не задела его. Как говорится, повезло…

В начале 90-х, когда гласность в российской печати сменила так называемая свобода слова, на смену политическим скандалам, от которых народ порядком устал, пришли скандалы из мира искусства. И в одном из самых громких скандалов того времени был замешан Абдулов. Случилось это в декабре 1992 года, когда газета «Собеседник» опубликовала отрывок из книги 23-летней журналистки Дарьи Асламовой «Записки дрянной девчонки». В этом отрывке она весьма откровенно описала, как четыре года назад умудрилась соблазнить двух известных российских мужчин – Руслана Хасбулатова и Александра Абдулова.

Как сейчас помню эффект, который эта статья произвела на рядовых читателей. Во-первых, это была очень смелая публикация, так как по тем временам российская пресса «топталась» в основном на сексуальной жизни западных «звезд». Во-вторых, имена «соблазненных» были выбраны очень удачно – Хасбулатов в те годы считался яркой звездой на политическом небосклоне России, а Абдулов – на театральном и кинематографическом. Короче, статья стала сенсацией.

После публикации этой статьи упомянутые в ней мужчины повели себя по-разному. Хасбулатов полностью ее проигнорировал (видимо посчитав ниже своего достоинства отвечать на выпады молодой журналистки), а Абдулов справедливо возмутился. Он заявил, что все написанное – ложь, и добавил: «Хочу купить лицензию на отстрел журналистов».

От себя замечу, что книга Д. Асламовой ничуть не поколебала любви зрителей к своему кумиру. Да и не могла поколебать. Если, к примеру, в статье говорилось бы о том, что Абдулов ворует реквизит из театра, тогда это заявление могло бы уронить реноме актера среди читателей. Но то, что он соблазнил девушку, считалось вполне обычным делом. Ведь бóльшая часть экранных героев Абдулова только этим и занималась. Сорвать эту маску актеру не удалось даже после исполнения характерных ролей в целом ряде замечательных картин…

Между тем куда больше разговоров и кривотолков вызвало в тот год другое событие, связанное с именем артиста, – речь идет о телевизионном клипе, в котором партнершей певца Александра Серова была Ирина Алферова. Они так проникновенно играли влюбленных, что зритель сразу сделал вывод: в семье знаменитых актеров не все ладно. И, как оказалось, эти слухи имели под собой основание – Абдулов и Алферова действительно разошлись. Вскоре это подтвердилось печатно – в апреле 1993 года Алферова дала интервью газете «Неделя», где рассказала: «Есть такое расхожее выражение – «жить как за каменной стеной». У меня никогда не было такого ощущения. Я всегда рассчитывала только на себя. Все, чего я добилась в своей жизни, я добилась сама. Мне нередко доводилось сталкиваться с неподдельным удивлением людей, которые говорили: «Что же, ваш муж, много играющий и снимающийся, не может замолвить за вас словечко знакомым режиссерам?» – «Не может!» – отвечала я. Мне не верили. А он действительно никогда мне не помогал. И объяснял это очень просто: «Ты и так талантлива – тебя должны заметить без протекции. Вот если б ты была бездарна – тогда, конечно, без блата не обойтись! Для тебя же любые мои хлопоты будут унижением». Не знаю, может, он и был прав, но мне всегда хотелось, чтобы за меня хоть раз похлопотали…

Вспоминаю такой случай. Однажды, когда мы играли «Карманный театр» на Малой сцене Ленкома, после спектакля ко мне подошел американец из Голливуда. Вцепился в меня как клещ: «Вы же звезда! Единственная в этой стране! Поедем! Я сделаю вас мировой знаменитостью!» Но Абдулов сказал: «Нет, мы едем домой!» И увез меня в общагу…».

Отмечу, что к этому времени в жизни Алферовой появился уже другой мужчина – актер Сергей Мартынов. Они познакомились в 1992 году на съемках фильма режиссера Николая Литуса «Звезда шерифа». Он играл врача-психиатра, она – красавицу актрису, жену влиятельного мафиози, обратившуюся к нему за помощью. О своем новом избраннике Ирина Алферова рассказывала следующее: «Сегодняшний мой мужчина очень красивый. Огромные зеленые глаза, сложен как бог. Он пытается как-то помочь мне в этой жизни. Он пишет рассказы, у него абсолютный слух – поет так, что можно сойти с ума. Он прекрасно рисует, нарисовал мой портрет, там моя суть в идеальном варианте…».

Однако вернемся к герою нашего рассказа – Александру Абдулову.

В 90-е годы его личная жизнь была чрезвычайно насыщенной. Вскоре после развода с Алферовой он снова женился: его избранницей стала девушка по имени Галина. В прошлом она была балериной, а на момент знакомства с Абдуловым училась на менеджера в Российской академии театрального искусства. На протяжении нескольких лет российская пресса называла эту пару одной из самых счастливых в богемной среде. Но в 2001 году Александр и Галина неожиданно развелись. Что послужило поводом к такому повороту событий, доподлинно неизвестно: то ли они просто устали друг от друга, то ли в дело вмешались куда более серьезные причины. Например, в начале третьего тысячелетия в СМИ появилось несколько публикаций о том, что Абдулов флиртует с девицами на различных тусовках. Сам актер категорически это отвергал, но молодая супруга могла ему просто не поверить…

В апреле 2000 года «Желтая газета» опубликовала на своих страницах интервью с Алиной Менцовой, которая некоторое время была телохранителем Абдулова. Об этих днях она вспоминает так:

«Абдулов был моим последним клиентом (перед этим Менцова охраняла Сергея Кириенко. – Ф. Р.). Александр обратился в спецслужбу, потому что ему кто-то угрожал: анонимные письма, частые звонки по телефону… В театр присылали вырезки из газет, на которых лицо Абдулова было перечеркнуто; иногда на стеклах машины артиста писали слово «смерть». Меня сняли с охраны Кириенко и приставили к Александру Гавриловичу. Очень обаятельный мужчина… Он, наверное, так и не поверил, что я могу ему помочь в случае чего. Воспринял меня как девушку легкого поведения – постоянно домогался, пытался ущипнуть за задницу. Я несколько раз ставила его на место, хотела даже уйти. Два месяца работала с Абдуловым без происшествий. Потом он отказался от наших услуг. Все-таки частная охрана – дорогое удовольствие: 900 долларов в месяц. Он очень возмущался: «За такие деньги телохранители могли бы и интимные услуги оказывать». После Абдулова я ушла «на пенсию».

Спустя несколько месяцев после выхода в свет этого интервью – осенью 2000 года – в жизни Абдулова появилась новая женщина. Это была 29-летняя журналистка Лариса Штейнман. Познакомились они на работе. Абдулов в те дни снимал мюзикл «Бременские музыканты», а Лариса приехала на съемочную площадку, чтобы взять у знаменитости интервью. Интервью девушка взяла и… влюбилась в Абдулова по уши. Он же никаких особых знаков внимания ей тогда не оказывал. Потом судьба снова свела их вместе: Лариса писала материал о сериале «Фаталист», где Абдулов играл главную роль.

Перелом в их отношениях произошел в конце апреля 2001 года. Причем поводом к этому послужил скандал, который случился с артистом в поезде Минск – Москва. 28 апреля Абдулов вместе со своим коллегой Сергеем Гармашем возвращались из столицы Белоруссии на родину и изрядно выпили. На этой почве они стали ночью задирать проводников, и те вызвали к месту происшествия наряд железнодорожной милиции (это случилось в Смоленске). Но, когда милиционеры попытались вывести разбушевавшихся актеров из вагона, те отказались подчиниться. В итоге началась рукопашная. В ней больше всего досталось Абдулову – стражи порядка здорово «разукрасили» ему лицо. Утром артисты предстали перед судом, который вынес им наказание – по 150 рублей штрафа с каждого.

Между тем 29 апреля в Москве проходила церемония вручения кинематографического приза «Ника», и Абдулов должен был на ней присутствовать. Но после случившегося в поезде он предпочел остаться дома. А поскольку сидеть одному ему было скучно, он позвонил Ларисе Штейнман (она в тот момент была на пути к Дому кино) и пригласил к себе в гости. Та немедленно развернула автомобиль в обратную сторону. Позже Лариса вспоминала: «В тот день я впервые перешагнула порог его квартиры. Абдулов с фингалом под глазом был грустен, в руке держал протокол об избиении. Александр казался абсолютно одиноким, заброшенным человеком. Я представляла жизнь человека такого масштаба иначе: личный врач, массажист, психолог и т. д. Никого! Он был предоставлен самому себе…».

С этого момента Абдулов и Лариса практически не расставались: вместе ездили на гастроли, на съемки, посещали различные светские тусовки. А спустя месяц-полтора Лариса и вовсе переехала жить к Александру. И первое, что сделала, – стала обставлять ему квартиру. Она купила новую мебель, барные стулья, кресла. Затем перешла на гардероб возлюбленного: подарила ему интересные брюки с лампасами, замшевые штаны, стильную обувь. До этого у Ларисы было несколько романов с состоятельными мужчинами, но всегда в качестве обожаемого объекта выступала она. Здесь же она полностью растворилась в Абдулове: перестала звонить своим подругам и друзьям, практически не общалась с собственным 11-летним сыном. А когда актер удивлялся такому самопожертвованию, она то ли в шутку, то ли всерьез отвечала: «Абдулов, без тебя моя жизнь утратит героический смысл. Я делаю свой вклад в историю российского кинематографа, не лишай меня этой роли».

Вспоминает Лариса Штейнман: «Ревновать к Абдулову – все равно что плакаться: почему елка колючая? Абдулов и женщины – это вечная тема. Любая красивая женщина, которая оказывается на горизонте, тут же становится объектом его внимания. Александр в потрясающей физической форме, он гениальный любовник. И, я думаю, глупо было бы на моем месте бить себя в грудь, что я у него единственная, неповторимая на всю оставшуюся жизнь.

Он очень красиво ухаживает за дамами. У нас с первого момента знакомства на ревности была поставлена точка. Никаких претензий, никаких попыток контролировать его. Если ему нравится женщина – он будет обладать ею, какой бы ценой это ни измерялось. Мне было трудно делить Абдулова с другими женщинами. Самое обидное, что он не скрывал своих любовниц, устраивал на моих глазах настоящий разврат. В Абдулова постоянно влюблялись молодые девицы, а я страшно ревновала, переживала. Особенно доставала его Настя Волочкова, названивала по сто раз на дню. Роман у них был непродолжительный, Саше не нравилась ее навязчивость…

Все эти два года мы с ним жили как партизаны в землянке. Абдулов панически боялся, что нас сфотографируют папарацци. Он скрывал нашу личную жизнь как мог. Абдулов живет в придуманном мире, он построил свои воздушные замки, расставил всех людей, как на шахматной доске, и, когда я пыталась ему объяснить, что жизнь не такая, он отвечал: «Лариса, я построил себе замок на песке, я придумал себе мир, я хочу в этом мире жить. Не разрушай его, не мешай мне. Мне так удобно».

Роман Абдулова и Ларисы продолжался два года. По словам Ларисы, их разлучили друзья популярного актера, которые чуть ли не с первых же дней их знакомства стали строить козни против девушки. Началось все с неприятных высказываний в ее адрес, а закончилось откровенными угрозами. Когда она попыталась выяснить, в чем виновата, ей ответили вполне конкретно: «Ты внесла трещину в нашу мужскую дружбу».

Лариса Штейнман вспоминает: «Наверное, я переоценила свои возможности, оказалась слишком слабой, чтобы противостоять этому прессингу. Мне надо было расстаться с Абдуловым раньше – сразу после того, как люди, назвавшиеся его друзьями, затолкали меня в «Мерседес» и увезли ночью в офис, где заставили под диктофон дать обещание, что я уйду от Саши и уеду из Москвы… Я тогда испугалась до чертиков, но любовь свою не предала…

Единственным человеком, который все это время относился ко мне с большой теплотой, была мама Саши – Людмила Александровна. Она видела, что я пытаюсь что-то сделать для ее сына, хотя, наверное, это и выглядело смешно. Похоже, она понимала меня чисто по-женски, когда говорила: «Бедная влюбленная девочка хочет сыграть какую-то роль в жизни великого артиста. Как она наивна». Кстати, его брат Роберт тоже ко мне хорошо относился. Они видели нашу жизнь изнутри и как-то пытались сгладить все острые моменты, которые возникали…».

Этот красиво начавшийся роман закончился в январе 2003 года. А спустя восемь месяцев вездесущие папарацци, которых так боится Абдулов, обнаружили возле него новую избранницу. Артист объявился с ней в ночь на 3 сентября в саду «Эрмитаж», где отмечался юбилей актрисы Елены Прокловой. Как выяснилось, девушку зовут Маша Попова, ей 23 года, она работает тележурналисткой в Минске. В этом городе Абдулов оказался в конце августа на съемках очередного фильма, а Машу занесла туда служебная необходимость – она делала репортаж со съемочной площадки. Чем-то эта ситуация напоминала ту, что случилась три года назад с Ларисой Штейнман: та ведь тоже познакомилась с Абдуловым на съемках.

Ксения Алферова одно время хотела пойти по стопам родителей и стать актрисой. В начале 90-х она сыграла главную роль в спектакле «Кентервильское привидение», поставленном на сцене театра «Современник». Однако затем выбрала иное поприще – поступила на юридический факультет МГУ. Сегодня она работает юристом в английской фирме в Москве. В конце 2001 года Ксения вышла замуж за молодого актера Егора Бероева – внука популярного советского актера Вадима Бероева, известного по фильму «Майор Вихрь».

Рассказывает Александр Абдулов: «Когда Ксения вышла замуж, я чуть с ума не сошел. Я не думал, что буду так переживать. Я никогда не переживал за другие свадьбы, потому что у нас с Ирой настоящей свадьбы практически не было. Но жених Ксении Егор мне понравился. Он чудный малый, просто замечательный, но я с трудом перенес ситуацию, когда у меня как будто забирали дочь…».

Между тем сам Абдулов в 2004 году встретил свою очередную (и, как оказалось, последнюю) любовь. Его избранницей стала 31-летняя Юлия Мешина. Она родилась в украинском городе Николаеве, потом жила в Ухте. Получив профессию юриста, она перебралась в Москву, где вышла замуж за сына гендиректора агентства ИТАР-ТАСС Алексея Игнатенко. Этот брак продлился около трех лет. Однажды на одном из кинофестивалей Игнатенко представил жену своему приятелю, Александру Абдулову, и эта встреча оказалась судьбоносной для всех троих. Вскоре Мешина и Абдулов стали встречаться. Мешина тогда работала секретарем у известного бизнесмена Шабтая Калмановича и находилась в разводе с Игнатенко. Поэтому очень скоро она приняла предложение Абдулова стать его женой. По словам Юлии:

«Случайностей вообще не бывает. Мы же с Сашей не случайно встретились. Когда мы познакомились и начали общаться, я прекрасно знала, что я выйду замуж, у меня будет семья, ребенок. Была абсолютная уверенность, что это когда-то уже случалось с нами. Абсолютное дежавю – это когда-то было. Вот откуда у меня была такая уверенность? Мы абсолютно родственные души с ним. Без ощущений дискомфорта, бытовых проблем. Такое ощущение, что откуда-то сверху тебя накрыло какой-то благодатью – и ты растворился в абсолютном комфорте. Как с Сашей было легко – не было никогда и ни с кем. Кто-то сказал из друзей: «Вы настолько растворились друг в друге, у вас был такой эмоциональный перебор – так не бывает».

Как-то мы сидели на диване, и Саша сказал: «Я так счастлив, что мне страшно». Такое же ощущение страха было и у меня. Страшно от того, что ты думаешь, будто это можешь потерять…».

21 марта 2007 года у Александра и Юлии родился ребенок – дочь Женя. Оба родителя были на седьмом небе от счастья, но особенно это касается Абдулова, который буквально души не чаял в дочери. Он ласково называл ее «Тапочки» (при рождении она была ростом всего 51 см – меньше двух его домашних шлепанцев). Кстати, тогда же Абдулов стал дедушкой: его приемная дочь Ксения Алферова спустя две недели после рождения Жени тоже стала мамой – родила дочь Дуняшу. Короче, у Абдулова тогда случилось двойное счастье. Увы, оно длилось недолго…

Именно тогда у Абдулова резко пошатнулось здоровье. То ли от пережитых волнений, то ли от бешеного ритма работы, поскольку Абдулову теперь надо было прилагать еще больше усилий, чтобы содержать свою семью. У него и раньше были проблемы с давлением, болели ноги (тромбофлебит), но к лету 2007-го ему стало совсем плохо. Он обратился к врачам, и те поставили страшный диагноз – рак легких в четвертой стадии. Он сам, да и все его близкие, были в шоке. Начались лихорадочные попытки спасти актера. Особенно старалась Юлия. Как писали в газете «Твой день» журналисты Н. Бушуева и М. Ильин:

«Родственники Абдулова не скрывали своего, мягко говоря, настороженного отношения к Юле – Людмила Александровна (мама Абдулова. – Ф. Р.), Роберт (его брат. – Ф. Р.), его жена Альбина не опускались до откровенного поношения, но тяжелых взглядов скрыть не могли. Мол, сколько они перевидали их, Сашиных девушек…

А Юля старалась быть со всеми приветливой – ради мужа. Теперь это была ее семья, жила Юля с ними в одном доме. Александр Гаврилович любил ее и всегда защищал. Рождение крошки Жени будто вымолило прощение для Юли у всего окружения Абдулова. И друзья, и родственники увидели, каким счастливым стал актер, познав отцовство. А потом поняли, что эта хрупкая девушка может быть мужественной. Сколько боли она вынесла, спасая мужа от рака!..».

Абдулов отчаянно боролся за жизнь, хотя мало кто верил, что эта борьба может завершиться успехом – все-таки четвертая стадия… Он летал лечиться в Израиль, в Среднюю Азию (в Киргизию). Но все было тщетно. Как рассказывает его первая любовь – Наталья Несмеянова (у них была школьная любовь – с 6-го по 10-й класс):

«Четыре года назад у меня на руках умирала мама от рака легкого. Представляете, как сложилась судьба: тот же недуг погубил и Сашу. Когда его показывали по телевизору после лечения в Израиле, я впервые увидела его больным. У него глаза были совершенно чужие, не абдуловские… Но точно такие же были глаза у моей мамы перед смертью. По этим глазам было видно, что Саша обречен. И все-таки, я думаю, болезнь не пришла к нему в одночасье. Два года назад, когда мы встречались с Сашей в последний раз на его дне рождения, было уже заметно, что он изменился. Но, как всегда, Саша списывал это на усталость и занятость работой…».

А вот что рассказала жена актера Юлия: «У меня было ощущение, что все будет хорошо. Даже тогда, когда началась больница. Да, собственно, ничего и не изменилось тогда – ни в его характере, ни в чем. В последний вечер к нам пришел товарищ его, выпили. «Я так благодарен всем ребятам», – сказал Саша. И он правда их любил. Было два часа ночи. А потом – сердце. Спазм дыхания…».

Александр Абдулов скончался 3 января 2008 года.

Леонид АГУТИН.

Несмотря на то что о своей личной жизни Агутин старается не распространяться, кое-какие сведения периодически появляются в российской прессе. Например, известно, что в жизни Агутина было четыре продолжительные любви. Одну женщину он любил восемь лет, другую – свою официальную жену Светлану – около пяти лет. С нею он расстался в 1993 году, в период работы над первым альбомом. Вскоре после развода у Агутина появилась новая пассия – балерина Большого театра Мария. Судьба свела их в 1994 году в Париже, где Мария была на гастролях. Пообщавшись пару дней, молодые расстались, чтобы значительно позже встретиться вновь – на этот раз в Сочи. Агутин выступал с концертами, и Маша, находившаяся у моря на отдыхе, пришла на его концерт с цветами, которые и вручила своему кумиру за кулисами. Агутин тут же назначил ей свидание. В Москве эти встречи имели продолжение. В итоге в 1997 году на свет появилась очаровательная малютка, которую назвали Полиной. Однако и в этом случае официальной регистрации не последовало. Агутин снял для Марии и Полины квартиру в центре Москвы, где регулярно их навещает. На вопрос корреспондента газеты «СПИД-Инфо», почему он не живет с любимыми людьми вместе, певец ответил: «Легче любить ребенка, чем друг друга. На мой взгляд, чтобы выносить супруга каждый день, нужна поистине безумная любовь. У нас с Марией есть связующее звено – Полина. Без нее нам двоим скучно…

Ни одна женщина не выдерживала моего образа жизни. И никто не дарил мне малыша, даже бывшая жена, с которой я прожил почти пять лет. Никогда не мог никому принадлежать по-настоящему – ни своей даме сердца, ни даже своим родителям. Мог только любить их и понимать…».

Ранней весной 1997 года в поп-тусовке стали распространяться упорные слухи об «особых отношениях» Леонида Агутина с певицей Анжеликой (настоящее имя – Мария) Варум. Она жила тогда со своим первым мужем Максимом Никитиным, с которым училась когда-то в одном классе. У них была красивая школьная любовь, в итоге приведшая к алтарю. Чуть позже они из Львова уехали с родителями в Москву. Варум избрала путь певицы, а Максим поступил учиться в текстильный институт. После свадьбы отец Анжелики прописал зятя к себе в большую квартиру на улице Смольной. А когда Варум стала приобретать известность, она взяла мужа к себе осветителем. Их брак продолжался восемь лет.

Вспоминает Максим Никитин: «Трудно жить с человеком, который говорит тебе о любви и вместе с этим обещает быть верной… на 98 процентов. Это она сама так выразилась. Сейчас, спустя много лет, могу сказать: скорее всего у нас был плотский брак – я любил ее тело, лицо, а не душу. Я наслаждался близостью с ней… Но детей она не хотела – ведь это могло помешать ее карьере. Один аборт она сделала точно. Возможно, были и другие. Я особо не вникал – нам было слегка за 20, мозгов никаких. Она с легкостью пошла на эту операцию, а мне было все равно…».

Агутин познакомился с Варум в 1994 году и однажды пошутил в разговоре с ее отцом Юрием: «Представляешь, если мы с твоей дочерью вдруг поженимся…» Оба тогда посмеялись, а отец Анжелики сказал: «Это так глупо, что даже говорить на эту тему не хочется». Действительно, эта фраза Агутина выглядела смешно, поскольку Анжелика была тогда замужем за Никитиным. Правда, к тому времени их отношения дали уже серьезную трещину. Однажды она даже уходила от мужа, но затем вернулась. А потом наступило лето 96-го…

Именно тогда, во время подготовки «президентского тура» по стране, Агутин вновь пришел в дом к Юрию Варуму с предложением сделать с Анжеликой дуэтную песню. Однако отец певицы встретил эту затею в штыки: «Стоит только это сделать, как про вас тут же пойдут пошленькие разговоры». Агутин ушел ни с чем, но в душе продолжал верить, что эта идея рано или поздно найдет свое воплощение. А буквально через месяц произошел другой случай, который стал первой ступенькой в сближении Леонида Агутина и Анжелики Варум. Они тогда возвращались с фестиваля «Голос Азии-96» в Москву, и руководство компании «Трансаэро» запретило Анжелике входить в салон самолета со своей собакой – крохотным йоркширским терьером Лялей. Дело грозило завершиться грандиозным скандалом, однако ситуацию спас Агутин (он был соседом Варум по креслу). Леонид предложил пассажирам бизнес-класса проголосовать: остаться собачке в самолете или нет. Пассажиры проголосовали «за», и Варум оставили в покое.

В середине апреля 1997 года Агутин вновь пришел в дом к Варум, на этот раз с огромным букетом цветов. Далее послушаем рассказ самой певицы: «Когда я после концерта вернулась поздно вечером домой, папа сообщил: «Здесь Леонид Агутин». Я вошла, Леня встал и сказал: «Я тебя поздравляю». – «С чем?» – спросила я. «С первым днем весны». А на дворе – середина апреля. А потом сказал, что у него есть песня, которая называется «Королева», и он хочет, чтобы мы ее записали. И мы ее спели…».

В поп-тусовке ходили упорные слухи, что эта песня в первоначальном варианте носила несколько иной смысл – стоило заменить в ней один звук, и она превращалась в фамилию известной певицы Наташи Королевой. Почему ее? Дело в том, что во время «президентского тура» многие отметили такую деталь – отношения между двумя звездами напоминали собой некое подобие флирта. Причем иногда даже откровенного. Например, во время празднования дня рождения Королевой на теплоходе Леонид и Наташа исполнили танец с элементами стриптиза, причем настолько откровенного, что муж певицы Игорь Николаев, присутствовавший при этом, сильно обиделся. Вот тогда и поползли слухи об особых отношениях двух поп-звезд. Однако реальной почвы под этими слухами, судя по всему, не было.

В мае 1997 года Агутин и Варум спели песню «Королева» дуэтом и сняли на ее основе клип. Следом за этим Агутин написал несколько песен для нового альбома певицы. А в январе 1998 года у зрителей появился новый повод посудачить об отношениях двух звезд – в «Старых песнях о главном-3» Агутин и Варум исполнили роли супругов: Агутин предстал в образе Штирлица, Варум – его верной жены.

Анжелика Варум: «Я, конечно, задумываюсь о своем будущем, о семье, и от моих мыслей мне становится очень грустно. Потому что я понимаю, семья – это очень серьезно. И совершенно бессмысленно загадывать подобные вещи. А что касается моих отношений с Леонидом… Мне не очень нравится, когда задают вопрос: «Вы любите друг друга?» И, если быть откровенной, я думаю, мы сами не знаем, что происходит. И это самое потрясающее! Состояние недосказанности, таинственности…».

Леонид Агутин: «Весь юмор заключается в том, что ни я, ни Анжелика ни разу не произнесли слова «люблю». Это сказали журналисты. Поэтому и все вопросы – к ним. Я скажу только одно: у нас очень теплые и трогательные отношения. И я хочу, чтобы у этой женщины все в жизни было хорошо, потому что таких людей, как она, мало…».

Максим Никитин: «Когда Анжелика стала встречаться с Агутиным, я понял – это конец. Очень сильно ревновал, кричал на нее. Ну, а кто же будет терпеть, когда тебе открыто изменяют?! Вообще, Варум – очень импульсивный человек, и с мужчинами вела себя не всегда прилично. Однажды на гастролях в одном сибирском городе я застал ее выпивающей с какими-то солдатами. Они вели себя с ней очень развязно, но ей это нравилось. Теперь я не перестаю благодарить Бога за то, что у нас с Анжеликой не было детей – я бы тогда не смог вычеркнуть ее из своей жизни…».

Между тем летом 1998 года поп-тусовку вновь сотрясли слухи о том, что Агутин и Варум собираются пожениться. Называлось даже конкретное число (15 августа) и адрес (церковь Троицы на Воробьевых горах), где намечалось венчание. Десятка два журналистов клюнули на эту «утку», с утра примчались к предполагаемому месту торжества, однако все оказалось очередным «пшиком». Как говаривал классик советской сатиры Аркадий Райкин: «Дурят людей».

Из интервью Л. Агутина 1998 года: «У меня нет положенных звезде атрибутов – типа девочек у подъезда… Своей аудиторией считаю тех, кто слушает меня осмысленно – в основном это люди моего возраста, понимающие, что заводной хит – не значит глупый. Известность меня раздражает, хотя и понимаю – за что боролся… Помогает разве что в общении с гаишниками, когда езжу без номеров: верят, что не украл…

Ни для кого не секрет, что в мире шоу-бизнеса среди продюсеров немало гомосексуалистов. Поэтому людям с сексуальными отклонениями пробиться намного легче, чем людям с нормальной ориентацией. Нам приходится надеяться только на себя, на свои возможности и на любовь зрителей…

У меня было достаточно женщин. В этом смысле я нормальный бабник, как все мужчины, у которых что-то получается. Но победителем себя никогда не считал. Мне интересен процесс познания человека. Никогда не использовал женщину, не успев разобраться в ситуации, – всегда было какое-то развитие отношений. Ведь в чистом сексе наступает момент, когда понимаешь, что все уже было. Интересны люди…».

Между тем творческий дуэт Агутина и Варум все-таки перетек в любовный: в 1998 году они поженились. А в самом начале следующего года, 8 февраля, на свет появился плод этой любви – девочка Лиза. Что касается первой дочери Агутина, то с ней певец мог теперь видеться не так часто, поскольку ее мама переехала жить в Италию.

На протяжении тех нескольких лет, когда Агутин набирал популярность, его имя периодически оказывалось замешанным в разного рода скандалах. Самый громкий из них случился в жизни певца в октябре 2000 года. Тогда в «Экспресс-газете» были напечатаны откровения молодой певицы Ланы Тимаковой, которая рассказала о том, что имела интимные отношения с Агутиным (еще до его свадьбы с Варум). Цитирую:

«А потом была бурная ночь агрессивного секса в дорогом номере. Причем Агутин наклюкался до такого состояния, что поначалу практически ничего не мог сделать. Как говорится, у него было состояние нестояния. Он начал намекать на оральный секс. У меня это не вызвало энтузиазма. Я была противницей орального секса. Но не устояла перед долгими мольбами Агутина, которые уже стали приобретать приказной тон. Мои старания принесли плоды. У него сразу все ожило, да еще как. Только потом спина у него, наверное, долго болела от моих длинных ногтей…».

Как и следовало ожидать, эта публикация вызвала бурную реакцию со стороны певца. Он заявил, что знать не знает никакую Лану Тимакову и тем более никогда не имел с ней не то что агрессивного, но даже обыкновенного секса. И Агутин подал в Савеловский суд исковое заявление о защите чести, достоинства и деловой репутации. В этом документе певец потребовал признать не соответствующими действительности не только рассказ Тимаковой об их сексуальных контактах (кстати, сам факт знакомства с Ланой он уже не опровергал), но и отдельные, вырванные из контекста фразы, в которых, по его мнению, ставился под сомнение факт наличия брачных отношений между ним и его женой Анжеликой Варум. Например, слова Тимаковой: «Где свидетельство о браке? Кто его видел?».

К слову, многие коллеги Агутина по поп-цеху удивились, узнав, что он затеял судебную тяжбу из-за такого «пустяка». «Экспресс-газета» потом привела несколько таких мнений. Например, Ирина Салтыкова заявила: «Мне кажется, что, если ты человек известный, надо относиться к таким публикациям спокойно, даже если это и неправда. Умные люди и так поймут, где правда, а на дураков мне, например, наплевать. Я знаю себе цену и не стану копаться в дерьме…».

А вот что сказал по этому поводу тесть певца Юрий Варум: «И вы называете это скандалом? Да на такую вонючку не стоит и внимания обращать! В суд он подал сгоряча. Да и не совсем он. Леня в это время отсутствовал, а его юристы проявили инициативу. Но он, как парень умный, потом отказался. Зачем кому-то рекламу делать? Девушке, наверное, захотелось славы Моники Левински, но скандала от нас не дождутся!».

Чуть позже выяснилось, что тесть певца выдал непроверенную информацию. Как заявил адвокат Агутина Сергей Бобза: «Иск был подан по согласованию с Леонидом. И никто его не отзывал. В чем причина появления неверной информации в интервью с Юрием Варумом, мне неизвестно. С их семьей я не общаюсь…».

Суд по иску Агутина состоялся 14 декабря 2001 года. Победителем из него вышел певец. Суд обязал «Экспресс-газету» в течение 30 дней опровергнуть рассказ Тимаковой о бурном сексе с Агутиным, а также взыскать в пользу певца с ЗАО «Проф-Медиа-Пресс» (издателя газеты) 10 000 рублей (суд сократил затребованную артистом компенсацию – 3 млн рублей – в 300 раз), с автора статьи Михаила Филимонова – 500 рублей. Кроме этого, в доход государства была взыскана госпошлина с ЗАО «Проф-Медиа-Пресс» в размере 425 рублей, с Филимонова – 25 рублей.

Между тем в начале 2002 года СМИ в очередной раз «развели» звездную пару. Газеты писали, что размолвка произошла во время новогодних праздников, когда Агутин и Варум, выступая на сцене, даже пользовались разными гримерками (до этого они всегда занимали одну). Кроме того, они и в звукозаписывающей студии старались появляться в разное время: сначала там записывалась Варум, потом приезжал Агутин. Как писала «Комсомольская правда»: «Скорее всего, пара Агутин – Варум сохранит свои отношения только на профессиональном уровне». Однако эта новость вновь оказалась «уткой» – разводом у молодых и не пахло. Может, размолвка и имела место, но не более того. И на протяжении всего года супруги доказывали окружающим, что любовь между ними самая что ни на есть настоящая: вместе выступали, вместе появлялись на людях. Песни, которые Агутин продолжал сочинять для своей жены, тоже указывали на то, что в звездном семействе все нормально.

В июле 2003 года Агутин отпраздновал свое 35-летие. Торжество проходило в одном из столичных казино. Поздравить именинника пришли многие коллеги по поп-цеху. Супруга Агутина малость припозднилась: ждала, что за ней пришлют водителя, но тот оказался занят. Поэтому Варум пришлось ждать, когда за ней заедет чета Пресняковых. Вот как описывали это событие очевидцы – журналисты газеты «Жизнь» О. Эдуардова и О. Кириченко:

«Супруга именинника появилась в казино незадолго до полуночи и тотчас угодила в объятия мужа и его мамы. Людмила Леонидовна, глядя, как ее сын трепетно обнимает жену, воскликнула: «Это два самых близких мне человека!» Сидевший рядом отец Агутина (кстати, с мамой певца они уже много лет в разводе) грустно улыбнулся…

Подарков и цветов было очень много, причем самых разнообразных. Дмитрий Маликов, например, подарил другу 76 компакт-дисков из серии «Антология джаза», режиссер Тигран Кеосаян – кованую напольную вешалку. Близкие друзья Леонида вручили ему портрет огромного размера. От изображения себя, любимого, именинник весь вечер и всю ночь не мог оторвать глаз.

Когда наконец Леонид поднялся на сцену, то первым делом призвал всех выпить. Сам же между исполнением своих хитов потягивал любимый коньяк. Произнося тосты, друзья в основном желали ему семейного счастья… Гости развеселились только за полночь. Перебивая друг друга, пытались произнести поздравительные речи, танцевали. Сам же Леонид танцевать категорически отказывался, исключение сделал только один раз для своей жены, пригласив ее на медленный танец…».

В сентябре 2005 года многие центральные СМИ сообщили своим читателям весть о том, что у Агутина случился сердечный приступ, после которого он угодил в кардиоцентр имени Бакулева. Сообщение было как гром среди ясного неба, и многие в него не поверили – все-таки певец недавно отпраздновал свое 35-летие. Чтобы развеять эти слухи, певец дал короткое интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 10 сентября), где рассказал следующее:

«С моим сердцем все о’кей – просто у меня произошло отторжение организма от шоу-бизнеса. Я вернулся из заграничного турне, где записал очередную пластинку, и сразу отправился на съемочную площадку. Ну, и не выдержал нагрузки… Кто меня посещает? Анжелика всегда со мной. Она приехала вслед за «Скорой помощью». А родители узнали о случившемся из прессы. Для них это был шок…».

Два года спустя у певца случился второй сердечный приступ. Пытаясь докопаться до истины (целых два приступа у достаточно молодого человека), многие СМИ стали строить свои версии случившегося. Кто-то писал о чрезмерной загруженности певца работой, а кто-то видел корень проблемы в чрезмерных возлияниях артиста. Например, газета «Жизнь» озаглавила одну из своих статей весьма недвусмысленно: «Мама Леонида Агутина: Варум устала от пьянок Лени» (номер от 22 августа 2007-го, авторы – С. Токарева, Е. Славина). Приведу эту статью с небольшими сокращениями:

«Мать Леонида Агутина крайне обеспокоена тем, что знаменитый музыкант не может побороть пристрастие к алкоголю. Людмила Леонидовна откровенно призналась журналистам «Жизни» о самой наболевшей проблеме сына:

– Здоровье у Лени, конечно, неважное, – вздыхает Людмила Леонидовна. – Шутка ли, в такие молодые годы перенести два сердечных приступа! Он совсем не бережет себя, работает просто на износ. И мне не нравится, что он не ограничивает себя в спиртном. Меня это очень волнует. Но я, к сожалению, никак не могу повлиять на его образ жизни, потому что не живу с ним…

Лишь только Леонид оправился после второго сердечного приступа и прошел курс реабилитации, он тут же попал в веселую компанию на конкурсе «Новая волна». Там Леонид не ограничивал себя и целыми днями пил спиртное. Это очень нервировало присутствующую там же Анжелику Варум, и она несколько раз ссорилась с мужем по этому поводу.

– Да они и дома часто ссорятся, – переживает Людмила Леонидовна. – У сына очень упрямый характер, он не любит, когда ему указывают, что делать. Я ему говорю: «Да будь ты мягче! Уступи Анжелике!» Но не знаю, чем все это кончится. Сейчас они поехали вместе на гастроли в плохом настроении. Потому что Анжелика его ругала за то, что он пьет. Я молю бога, чтобы все уладилось, у Лени поправилось здоровье и он бросил пить. Иначе и до беды недалеко».

Эта статья настолько возмутила Агутина, что он… подал на газету в суд. Как заявил певец в интервью «Московскому комсомольцу»: «Эти статьи – полный бред! Автор преподнес ситуацию так, будто я приехал в Юрмалу только за тем, чтобы пить. А интервью с мамой на самом деле не было».

Далее писалось: «Кстати, моральный вред причинен не только главному герою скандального материала, но и его супруге. Леонид и Анжелика подали в суд одно на двоих заявление, в котором заявили сумму компенсации – 1 млн рублей.

– У нас есть все основания полагать, что иск будет удовлетворен, – уверен адвокат певца Олег Кулагин. – Информация в этих публикациях не соответствует действительности и, на мой взгляд, вызвана нездоровыми фантазиями авторов. А ведь у поклонников таланта Агутина теперь может сложиться о нем нелестное мнение».

Кстати, сразу после подачи в суд на журналистов «Жизни» другие издания не стали развивать больше эту тему (алкогольную), видимо, чтобы не нарываться. С тех пор в прессе если и появлялись «скользкие» статьи про звездную пару, то достаточно сдержанные. Как, например, вот эта – из «Комсомольской правды», под названием «Варум и Агутин устроили дебош на пляже» (номер от 1 сентября 2008-го, авторы – М. Ремизова, Л. Павленко):

«Уже не первый год в эстрадной тусовке ходят слухи о разводе Анжелики Варум и Леонида Агутина. Говорят, что эта красивая пара живет в разных квартирах, а на фестивалях селится даже в разных гостиницах. Мол, Анжелика и Леня решили не подавать на официальный развод из-за общей дочки Лизы, хотя Варум устала бороться с пристрастием супруга к горячительным напиткам.

Однако на фестивале «Пять звезд» Анжелика и Леонид, похоже, помирились. Поселились в одном номере и даже устроили вечеринку на пляже для близких друзей. Стол ломился от «горючего». Агутин попивал виски, а его хрупкая жена потягивала красное вино.

Заправившись как следует, звезды попросили бармена включить музыку и устроили на пляже эротическое шоу. Анжелика на глазах у всех страстно целовала мужа, а Агутин все норовил стянуть с красавицы-жены футболку. В итоге Варум, раздевшись до нижнего белья, пошла с мужем к воде. Звезды громко кричали, а отдыхающие смотрели на них, раскрыв рты».

Чуть позже сама Варум так прокомментировала этот пляжный сейшн: «О да, мы тогда хорошо погуляли. Но это тот редкий случай, когда мы позволяем себе расслабиться на публике, обычно ведем себя скромнее. Но тогда мы долго жили в Америке, не виделись с коллективом, соскучились…».

В Америке звездная пара и в самом деле живет подолгу – по три-четыре месяца в году. Что неудивительно – у них там квартира, где живут родители Варум (Юрий Игнатьевич и Галина Михайловна), ее брат и сестра, а также дочь Лиза.

Другое печатное издание – еженедельник «Мир новостей» – в феврале 2009 года поведало широкой общественности весьма курьезную историю из жизни звездной пары, из которой следовало, что Агутин в быту весьма рассеян. Оказывается, как и многие мужчины, он любит разбрасывать свое вещи по дому, а потом их упорно ищет. Эта привычка и стала причиной забавного эпизода, который случился с артистом во время гастрольного тура по США. Там у Агутина в гримерках вдруг стали пропадать… носки. Так произошло в Бостоне, затем в Майами. В итоге артисту пришлось выходить на сцену на босу ногу.

Поначалу Агутин и Варум грешили на то, что белье артиста воруют какие-то сумасшедшие фанаты Агутина. Хотя в Америке их отродясь никогда не было – это все-таки не Россия. Но вскоре наконец наступила ясность. Оказалось, что носки пропадают по вине… персонала концертных залов. Но они не воровали носки артиста, а всего лишь боролись за чистоту. Дело в том, что в концертных залах США есть негласное правило: все, что лежит на полу, расценивается как «вещь на выброс». Вот уборщицы и выбрасывали на помойку бесхозные носки Агутина. Как шутила по этому поводу Варум:

«Могу признать, что практика вполне обоснованная. Надо будет как-нибудь дома попробовать».

Весной 2009 года некоторые СМИ раструбили новость о том, что Варум ждет ребенка. Но это оказалось очередной газетной «уткой». Как за-явила сама Варум в интервью «Антенне» (номер от 1 июня, автор – А. Углова):

«Если бы я была в интересном положении каждый раз, когда пишет об этом пресса, уже давно выполнила бы государственную программу «поддержки рождаемости». Нас эта новость застала в Майами, звонили наши друзья, музыканты. Учитывая, что пресса иногда является пророком в наших отношениях – например, нас с Леней поженили задолго до того, как мы начали встречаться, – может быть, через годик-два будет чем похвастаться…».

Вера АЛЕНТОВА.

Со своим будущим мужем Владимиром Меньшовым Алентова познакомилась в середине 60-х, когда училась в Школе-студии МХАТ.

Вспоминает Владимир Меньшов: «Поначалу я и не думал покушаться на Веру – она была очень хороша собой (как и сейчас, впрочем) – красивая, интересная. Но она почему-то со мной дружила и поддерживала в конфликтных ситуациях на курсе. Полтора года, пока мы учились, длилась наша дружба, которая потом неожиданно переросла совсем в другое чувство. Но ухаживал я, честно говоря, очень скромно. Денег было мало, поэтому дарил только полевые цветы. Помогло счастливое стечение обстоятельств. Наш роман разворачивался зимой, а в общежитии как раз шел ремонт, и комнаты последних двух этажей были открыты. Поэтому можно было не гулять в зимнем парке, а просто подняться в одну из комнат и часами сидеть, разговаривать, целоваться, в конце концов… Думаю, что, не будь этого ремонта, все могло бы сложиться совсем по-другому. А так мы оказались в ситуации, способствующей развитию нашего романа. К лету мы, ко всеобщему удивлению, объявили о том, что женимся. Это было в самом конце второго курса…».

Вспоминает Вера Алентова: «Володя ухаживал за мной долго. Мы жили в общежитии, получали крохотную стипендию. Но он все время что-то придумывал: то с веточками вербы приходил, то с букетом из листьев… И я запомнила это больше всего.

Нашу свадьбу праздновали всем курсом. Мы выложили все, что у нас было, – рублей 30, чтобы ребята в общежитии приготовили стол. А сами поехали в ЗАГС. И все время, пока мы там находились, нас фотографировали, фотографировали, а потом еще и шампанское открыли. Я ужасно перепугалась: чем платить? Мы ведь выгребли все до копейки еще в общежитии. Вдруг все закричали, что шампанское горькое, а я, занятая мыслью, чем заплатить за эту бутылку, начала всех уверять, что шампанское замечательное, не понимая, что нам нужно просто поцеловаться… И только когда Володин свидетель, мальчик с нашего курса, шепнул мне, что у него есть три рубля, – я обрела способность мыслить логически. Затем нам стали предлагать фотографии, и поначалу Володя гордо заявил, что мы возьмем все. Но, увы, денег (хотя и расплатились за них несколько дней спустя) хватило только на две фотографии… Ну, а уже потом, в общежитии, у нас была замечательная свадьба…».

Несмотря на штамп в паспорте, назвать союз Меньшова и Алентовой семьей в полном смысле этого слова было нельзя. Алентова после окончания учебы (они окончили училище в 1965 году) осталась в Москве – ее приняли в труппу Театра им. А. С. Пушкина, а Меньшов вынужден был уехать по распределению в Ставропольский драмтеатр. Там он проработал около года. Затем вернулся в Москву и успешно сдал экзамены во ВГИК. Тогда его имя было никому не известно, в то время как Алентову после роли Лидии в фильме «Дни летные» (1966) знали уже многие. В июне 1969 года у них родилась дочь Юлия.

Между тем молодые супруги продолжали жить порознь: Меньшов жил в общежитии ВГИКа, Алентова – в общежитии театра. Иногда, когда соседка Алентовой по комнате уезжала к родным, Меньшов переселялся к жене с дочерью. Правда, и в этом случае жить спокойно им не давали – общежитие было не для семейных, и комендант строго следил за тем, чтобы этот порядок не нарушался. Денег катастрофически не хватало, хотя Меньшов и устроился на подработку в булочную (день работал, три отдыхал, получая за это 70 рублей). В 1972 году молодые наконец переехали пусть в крохотную, но все-таки отдельную двухкомнатную квартиру, которую Алентовой дали от театра. Актриса вспоминает:

«Мне дали квартиру, когда Юлечке было около четырех лет. Причем получила я ее с боем. Сотрудники театра по очереди получали жилье, а мне все не давали и не давали. Наконец пообещали: вот одна из работниц переедет из комнаты в квартиру, и я смогу занять ее комнату… И вдруг я узнаю, что кто-то уже приходил к этой работнице со смотровым ордером. Я бегу в дирекцию: как же так, ведь эту комнату обещали мне?! Меня отправляют в Управление культуры: попроси, мол, там, вдруг получится… Там меня выслушали и «успокоили»: если человек приходил со смотровым ордером, поезд уже ушел… И вообще, моей семье положена двухкомнатная квартира. Я восприняла это как издевательство, говорила, что готова на любое жилье: без окон, без дверей, лишь бы я знала, что оно мое. Но меня попросили написать заявление, уверяя, что мы получим двухкомнатную квартиру… И представьте мое изумление и радость: через год я получила ее!».

Казалось, что теперь, в новой квартире, можно жить и радоваться. Ан нет: вскоре после переезда Алентова и Меньшов приняли решение расстаться (с «официальным» разводом они решили повременить). И жили порознь около трех лет. Алентова за эти годы сыграла несколько интересных ролей в театре, Меньшов окончил аспирантуру ВГИКа, снимался в кино. А потом… Впрочем, послушаем рассказ самого Владимира Меньшова:

«Три года я приходил к дочери, гулял с ней, ходил в театр, в зоопарк, а вечером уезжал. Отношения с Верой были холодные. Я пытался начать новую жизнь, но ничего не получалось. А она и не пыталась – она не из тех, кто может «романчик» завести: либо серьезно, либо никак. А потом в наших отношениях что-то стало меняться. За эти три года мы оба изменились, стали глубже, серьезнее, многое в себе и друг друге поняли. Вера мне потом сказала, что очень многое поняла благодаря Юле – мое упрямство, характер, в котором ей что-то не нравилось, с чем она боролась, – это природа, бороться с ней бесполезно. Сходство дочери со мной в мелочах было потрясающим, и это помогло ей понять меня. За три года я не раз предлагал Вере жить вместе, но она всегда отказывалась. А однажды разрешила остаться… Утром вошла Юлия, увидела нас в кровати, удивилась (она была уже школьницей и все понимала), а Вера сказала ей, хотя мы об этом еще не говорили: «Папа теперь будет жить с нами».

Режиссерский дебют Меньшова в большом кинематографе состоялся в 1977 году – он снял молодежную мелодраму «Розыгрыш». Однако, как ни странно, места для его жены в этом фильме не нашлось. И лишь спустя два года творческий тандем Меньшова – Алентовой наконец состоялся: в фильме мужа «Москва слезам не верит» Алентова блестяще сыграла главную роль (провинциалку, сумевшую покорить Москву), а Меньшов прославился профессиональной режиссурой.

Успех фильма благотворно сказался на личном и творческом благополучии семьи Меньшовых. Премия за фильм составляла 10 тысяч рублей, правда, ее пришлось поделить на восьмерых. Сразу после выхода ленты на экран Меньшовы купили автомобиль «Волга», а через год въехали в трехкомнатную квартиру в престижном в те годы месте – Олимпийской деревне (деньги на мебель Меньшов занял у тещи). Алентова, названная в 1980 году лучшей актрисой страны (по опросу читателей журнала «Советский экран»), через два года получила звание заслуженной артистки РСФСР.

В 1989 году семья Меньшовых опять переехала в новую квартиру – на этот раз в «цековском» доме. По этому поводу Меньшов позднее скажет: «Дом шикарный, так что мы здесь счастливы: идеальный для нас вариант. Посмотрите, какая кухня: семья из пяти человек может жить. Мы втроем. У каждого по комнате, холл, где стоит телевизор. За стенкой – Иннокентий Михайлович Смоктуновский…».

В 1990 году, после десятилетнего перерыва, Алентова снова стала сниматься у мужа. В комедии «Ширли-мырли» она сыграла отвязную американку, вышедшую замуж за не менее отвязного русского. В конце этого же десятилетия Алентова записала на свой счет третью роль в картинах своего благоверного: в мелодраме «Зависть богов» она сыграла уже русскую женщину, которая влюбляется в иностранца. По части секса эта роль Алентовой переплюнула все предыдущие: если в «Москве…» она только имитировала секс, в «Ширли-мырли» говорила скабрезности, то в «Зависти…» весьма правдоподобно занималась любовью в кузове грузовика. Большинство зрителей после этой сцены гадали, ее или не ее обнаженное тело было показано в кадре (в ряде СМИ писали, что это была дублерша).

Рассказывает Владимир Меньшов: «Мы с женой очень разные люди, это тот случай, когда противоположности сходятся, хотя духовные интересы тоже близки. Она человек по имени «нет», я ее переделываю, а у нее все равно первая реакция на любое предложение – сказать «нет». А я человек по имени «да» – всегда пробую то, что предлагает мне судьба. Считаю, что гораздо страшнее пропустить свой шанс, чем облажаться. Во всякую протянутую руку тут же вкладываю свою, а потом уже думаю…».

Дочь Меньшова и Алентовой Юлия поначалу пошла по стопам родителей – окончила Школу-студию МХАТ (мастерская А. Калягина и А. Покровской). Четыре года работала во МХАТе. Снималась в кино, однако ни одна из сыгранных ею ролей (а их было восемь) не стала открытием. По этой причине в 1996 году Юлия ушла на телевидение – стала ведущей ток-шоу «Я сама». И в этой роли стала суперпопулярной (подробно о ней читайте в главе «ЮЛИЯ МЕНЬШОВА»).

В ноябре 2007 года, давая интервью журналистке «Комсомольской правды» Л. Павленко, Владимир Меньшов так охарактеризовал свою семью: «У нас семья итальянского типа: чуть что – скандал, битье посуды. Может, в этом все дело. Секрет гармонии, я имею в виду. Вера в самом начале наших отношений была очень закрытой женщиной. Обиду в себе таила. А сейчас от меня научилась не таить, выплескивать все наружу. Это правильно, я считаю. Когда мы выпускаем весь пар, не злимся друг на друга подолгу, – семья крепче от этого…

Сейчас у нас появилась дача. Новый мир, который мне все больше нравится. Там все есть: и лес, и сад, и огород, и газоны с цветами. Правда, такое удовольствие у нас только первое лето, да и то пожар приключился. Баня сгорела, много чего сгорело. Но поправили. Сейчас мы на таком этапе, когда большие заботы закончились и можно получать удовольствие. Получать отдачу от дачи…».

Ирина АЛЛЕГРОВА.

В первый раз Аллегрова вышла замуж довольно рано – в 18 лет (родилась она в 1951 году). Причем не по любви. Она любила одного человека, но тот предпочел ей другую женщину. И в отместку Ирина вышла замуж за молодого человека, который давно добивался ее расположения. Позднее она выскажется по поводу этого брака так: «Я его считаю серьезной ошибкой. Сначала молодым надо пожить вместе, почувствовать друг друга, а потом заводить ребенка… Хотя мой первый муж был бесподобным красавцем, баскетболистом с потрясающей фигурой и изумрудными глазами. Настоящий Ален Делон, только помужественней. Все девушки Баку умирали по нему!..».

У молодых вскоре родилась дочь Лала, однако на крепости их брака это обстоятельство совершенно не отразилось. Супруги не понимали друг друга и в конце концов вынуждены были расстаться (их брак длился год и четыре месяца). С тех пор ни Ирина, ни ее дочь с этим человеком больше не встречались.

Между тем через два года после рождения дочери Аллегрова решила отправиться покорять Москву. Лалу она оставила на попечение матери, которая из-за этого вынуждена была навсегда оставить сцену (она потом долго будет упрекать в этом свою дочь).

В столице Аллегровой удалось устроиться певицей в варьете двух известных ресторанов: «Арбат» и «Звездное небо» в гостинице «Националь». В первом она исполняла всего лишь две песни и проработала ровно год, во втором – всего четыре месяца. Почему так мало? По ее же словам, там было слишком много охотников до ее тела, а она руководствовалась принципом: «Любовь – это одно. Горизонтальное положение – другое». Не соблюдай она этого принципа, ее путь в звезды был бы намного короче. Например, однажды ее позвал к себе один очень известный пожилой композитор. Аллегрова имела прекрасную возможность взять у него песню и выступить с ней на одном из Всесоюзных фестивалей. Однако отдать свое произведение молодой певице композитор намеревался не бескорыстно. Несмотря на то что в соседней комнате была его супруга, композитор вполне откровенно стал предлагать Аллегровой стать его любовницей. А когда понял, что этого не будет, с сожалением развел руками и за-явил: «Вы певица не моего плана».

Ирина Аллегрова вспоминает: «Не думаю, что сегодня расплата собственным телом – главная расплата. А вот во времена застоя так происходило сплошь и рядом. Я получила широкую известность, будучи уже не юной девочкой, как раз потому, что отказывала. Поймите, я не осуждаю тех людей, которые шли на это, так же, как не осуждаю женщин древнейшей профессии – победителей, как это ни цинично звучит, не судят. У каждого свои понятия о достоинстве и морали. Я тоже не синий чулок, но всегда считала отношения между мужчиной и женщиной таинством, замешенным на чувствах. А спать с кем-то ради достижения своих целей я никогда не стала бы, хотя подобных намеков и предложений была масса…

У меня перед глазами всегда был пример моей семьи. Папа с мамой были коллегами (актерскую пару Аллегров – Сосновская знал весь Баку. – Ф. Р.), и они при этом очень любили друг друга. Они никогда бы не изменили друг другу ради выгоды. Для того чтобы сделать ремонт в квартире, папа продал свою любимую коллекцию статуэток собак и часть библиотеки. Я это запомнила навсегда. Поэтому знала, что нужно рассчитывать только на себя. Стремления выйти за богатого человека, чтобы избавиться от трудностей, от работы, у меня никогда не было…».

В начале 80-х Аллегрова вышла замуж за руководителя своего ансамбля Владимира Блехера. Это был скорее служебный союз, чем брак по любви. Вернее, так было со стороны Аллегровой, поскольку Блехер любил ее по-настоящему. Но в 1984 году в ансамбль пришел новый музыкант – Владимир Дубовицкий, и Аллегрова влюбилась в него, как кошка. В ее глазах он выглядел этаким белогвардейским офицером: рисковый, блестящий, отчаянный. В итоге с Блехером она развелась и вышла замуж за Дубовицкого.

Примерно через год Дубовицкий предпринимает попытку самостоятельно раскрутить свою жену, для чего выходит на композитора Оскара Фельцмана. Однако, узнав, с кем связался ее муж, Аллегрова скептически замечает: «Ничего не выйдет. Я уже была у одного такого композитора, но мы друг друга так и не поняли». Дубовицкий же был непреклонен и в конце концов уговорил супругу навестить композитора в его апартаментах. По словам певицы, та встреча прошла в теплой, дружеской обстановке. Фельцман, сидя за пианино, «погонял» ее по своим песням, включая репертуар Софии Ротару, проверил диапазон ее голоса. Своим впечатлением от гостьи остался доволен и дал ей несколько своих песен. Буквально через несколько недель Аллегрова спела их на творческом вечере композитора. С тех пор своим «крестным отцом» на сцене Аллегрова считает Оскара Фельцмана.

В середине 80-х Аллегрова становится солисткой группы «Электроклуб». Там она отработала почти три года, после чего стала тяготиться этим. Ей все больше хотелось петь песни лирического плана, чего в составе группы сделать ей никак не удавалось. На этой почве у нее все чаще стали возникать напряженные отношения не только с мужем, но и с другими участниками ансамбля. Когда однажды она попыталась получить разрешение на включение в свой репертуар нескольких песен Игоря Николаева, ей было строго сказано: такие песни нам не подходят. В конце концов терпение Аллегровой лопнуло, и в 1990 году она не только покинула «Электроклуб», но и развелась с Дубовицким (он затем женился на певице Татьяне Овсиенко).

Несмотря на то что многие сулили Аллегровой провал на сольном поприще, она смогла не только выжить, но и стать суперпопулярной певицей. И это пребывая в ранге разведенной женщины! В 1992 году ее клип «Транзитный пассажир» наделал много шума: там была показана «обнаженка». Правда, в кадре обнажалась не сама Аллегрова, а всего лишь ее дублерша, но зритель-то думал иначе.

Следует отметить, что, в отличие от большинства своих коллег, Аллегрова нечасто становилась героиней всевозможных сплетен и скандалов. Несмотря на то что ее сценическое поведение создавало образ эдакой разбитной и компанейской женщины (когда во время одного из концертов кто-то из зрителей крикнул: «Ирина, давай!», она не растерялась и спросила: «Что, прямо здесь?»), ее личная жизнь всегда была надежно скрыта за плотной завесой секретности. Однако в конце 1993 года эту завесу все-таки удалось приподнять. Как оказалось, Аллегрова внезапно влюбилась в одного из танцоров своего коллектива, 33-летнего Игоря Капусту. Поначалу люди, наблюдавшие за их отношениями, посчитали, что ни к чему серьезному это не приведет: мол, всего лишь увлечение. Это и понятно – мало кто мог предположить, что, потерпев неудачу в трех предыдущих браках, Аллегрова вдруг решится на четвертый. Но думающие так ошиблись. 8 мая 1994 года Ирина Аллегрова и Игорь Капуста обвенчались в церкви на улице Неждановой. Вот как описал это событие «Московский комсомолец»:

«В минувшее воскресенье народ, прогуливавшийся по тихому московскому дворику в районе церкви на ул. Неждановой, был шокирован экстраординарным зрелищем: процессией, которую возглавляла звезда эстрады, четырежды «Певица года» хит-парада «Звуковой дорожки», дважды обладательница ежегодной национальной музыкальной поп-премии «Овация» и прочее, и прочее – Ирина Аллегрова. Имидж ее в тот вечер был необычен: вместо привычных сексапильных лоскутков, обволакивающих томные бедра, и зазывного декольте мадам ослепила округу дорогим подвенечным платьем, украшенным экзотическим цветком, кружевами и ленточками. Она нежно опиралась на руку спутника в изящном черном смокинге, а ее глаза излучали мягкий матовый блеск, присущий нашедшей семейное счастье женщине. Иными словами, претворив в жизнь собственный лозунг: «Ну что, бабоньки, покажем этим, в штанах, на что мы способны!» – Ирина Аллегрова вышла замуж.

Ее избранник – 33-летний танцор Игорь Капуста – еще не был хорошо известен широкой публике. Однако его уже встречали в последних телевизионных съемках певицы: с полгода он работал в сопровождающем г-жу Аллегрову танцевальном мужском дуэте. Его дебют в этом качестве состоялся на памятных сольных концертах певицы в ноябре прошлого года в зале «Россия». Он закончил Вагановское училище в Петербурге, некоторое время состоял на службе в Мариинском (Кировском) театре, затем ушел на эстраду и несколько лет проработал в известной танцевальной группе «Рецитал» (начинавшей в недрах Театра песни Аллы Пуга-чевой), откуда, похоже, Ирина Аллегрова и «угнала его у всех на виду»…

Церемонию венчания освятил отец Владимир (Ригин). Круг приглашенных был узок и состоял из родных и ближайших друзей семьи, в том числе мамы и сестры Игоря, приехавших из Питера, дочери Ирины от первого брака Лалы и ее жениха Эрика, директора коллектива певицы Абрама Сандлера и др. Все прошло скромно, нешумно, хотя, когда процессия вышла из церкви и стала погружаться в лимузины, с тем чтобы отправиться на скромный праздничный ужин, проходившие мимо люди распознали в даме, облаченной в белоснежное платье, Ирину Аллегрову, и на улице случилась локальная паника…».

Позднее Аллегрова признается, что согласилась обвенчаться с Игорем под давлением обстоятельств: у нее был при смерти отец, и она хотела доставить ему радость. Однако спустя две недели после этого отец Ирины скончался. Были и другие приметы, которые можно отнести к роковым. Например, из-за спешки молодые не успели зарегестрироваться в ЗАГСе, и поэтому венчались они… по чужим паспортам (их им одолжили друзья). А на следующую после венчания ночь кошка певицы – символ домашнего очага – отчаянно шипела, не пуская Игоря в кровать, а потом просто улеглась на постель между молодыми, хотя в таких выходках прежде никогда замечена не была. Однако в те дни молодожены не придавали этим приметам никакого значения и были счастливы. После свадьбы они решили жить не в городе, в малогабаритной двушке в Новых Черемушках, а перебрались за город – в шикарный трехэтажный дом, купленный у «крестного отца» Аллегровой, композитора Оскара Фельцмана. После приобретения недвижимости окрестности дома были заново перестроены, и там появился настоящий бассейн. Стоит отметить, подобного сооружения тогда не было ни у одной российской поп-звезды (через год такой же бассейн построила у себя на даче Маша Распутина).

Между тем отсутствие каких-либо сплетен вокруг имени Аллегровой не давало некоторым журналистам спокойно жить. Поэтому кое-кто из них пускался во все тяжкие, лишь бы наскрести что-нибудь пикантное из жизни певицы. А когда и это у них не получалось, в ход пускались откровенные инсинуации. Так, например, поступил некий журналист из одной областной газеты, написавший после гастролей певицы статью под названием «Ирина – женщина без комплексов». О чем писалось в этой статье? Вступление рассказывало о том, как Аллегрова приехала в новой песцовой шубе и декольтированном платье, спела всю программу под «фанеру», а потом, сидя в подпитии в ресторане «Октябрь», поведала некоторые интимные подробности из своей жизни, которые корреспондент и подслушал. Далее шли эти самые «подробности». Например, сообщалось, что настоящее имя певицы – Инесса Климчук. Что ее папа – врач, а мать – музыкальный работник. Что Инесса приехала в Москву из провинции и безуспешно пыталась поступить в эстрадно-цирковое училище, где и позаимствовала имя у соседки по общежитию, а фамилию – ткнув пальцем в первое попавшееся слово в Музыкальном словаре, оказавшееся «allegro». Далее шло самое «пикантное». Утверждалось, что Аллегрова была подстилкой у «акул» шоу-бизнеса, переспала со всеми – от Игоря Николаева до Игоря Крутого, включая техперсонал и музыкантов. Когда Климчук-Аллегрова работала в группе «Электроклуб», она забеременела от Виктора Салтыкова. Однако про это узнал один из создателей группы композитор Давид Тухманов и вежливо попросил влюбленных покинуть его коллектив. Вот такие «подробности».

Когда номер газеты с этой статьей достиг Москвы и попал к Аллегровой, она отреагировала следующим образом. Вот ее собственный рассказ: «Я нашла телефон редакции, позвонила и прикинулась девочкой-корреспондентом. «Здрасте, – говорю. – Я хотела бы использовать цитаты из вашего интервью. Можно?» Журналист замялся: «Я писал только понаслышке. Все со слухов, я не беседовал с ней». И тут я не выдержала: «Ах ты, тварь поганая! Какое ты имел право писать всякую чушь? Ты мог написать о моей интимной жизни правду, но врать об этом я не позволю!».

Между тем в конце 1999 года брак Ирины Аллегровой и Игоря Капусты распался. Что послужило поводом к этому, доподлинно так и не известно, но расстались супруги отнюдь не друзьями. Известно, например, что Аллегрова запретила охране пускать своего бывшего мужа на порог собственного дома. Поскольку артистка не любит никого посвящать в личную жизнь, свой развод тогда она прокомментировала крайне скупо. Вот ее слова:

«Я сама решила, что нам пора расстаться. Мне не везет с мужчинами. Я сама его избаловала. Я сажаю мужиков себе на голову. И очень быстро они начинают забывать, кто я в их жизни, а кто они – в моей. И со всеми ними происходит одно и то же: сначала они распускают перышки, потом – павлиньи хвосты, а спасибо сказать забывают…

От меня еще не ушел ни один мужчина, вот так нагло я вам заявляю. Вы решили, я плохая? Я страшно преданный человек. Но если мне сделают очень больно, то я этого не прощаю…».

И лишь спустя два года – в июне 2001-го – в интервью журналу «Семь дней» певица приоткрыла завесу тайны над своим разводом. Она рассказала следующее:

«Я с первого дня нашей жизни сглаживала ситуацию моего социального превосходства, более высокого общественного статуса. Вы знаете, как я представляла мужа своим знакомым банкирам или министрам? «Познакомьтесь, это Игорь Капуста, я его жена». По-моему, так поступать может только кавказская женщина, ведь я выросла в Баку. Я даже не опровергала слухи о том, что Игорь является моим продюсером. Хотя он им не был. Почему? Я считаю, что создавать семейный шоу-бизнес не всегда правильно. Конечно, если речь идет о парах масштаба Софи Лорен – Карло Понти, это одно дело. Но когда выходишь замуж за человека из другой сферы деятельности, а он вдруг начинает заниматься шоу-бизнесом, то это смешно. Это не поднимает артистку, тем более звезду, а, наоборот, опускает. Неспециалист может дать дельный совет. Но возглавлять дело? Нет! Оттого, что Игорь танцевал в балете, он не стал разбираться в шоу-бизнесе. Поэтому я и не хотела, чтобы он был моим администратором. Хотя даже свекровь меня спрашивала: «Ну почему бы тебе не сделать Игорька своим директором?» На что я отвечала: «Да в таком случае мы будем как кошка с собакой грызться с утра до вечера». Наверное, редко кто из женщин моего уровня так старался, чтобы социальное неравенство не сказывалось на отношениях внутри семьи. Я пыталась направлять Игоря, давала ему возможность заняться собственным бизнесом. Но он не смог этим воспользоваться – ведь и к бизнесу надо иметь талант… Когда я стала замечать в Игоре перемены к худшему, я стала подумывать: а не бросить ли мне сцену? Может, лучше сидеть дома, тогда и отношения сохранятся? Впрочем, я тут же задумывалась: а на какие, извиняюсь, «шиши» мы с Игорем жить будем?..

В нашей с Игорем семье все мои чувства были восприняты не как Божий дар, а как… яичница. Со временем я стала чувствовать себя словно загнанное в вольер животное. Поверьте, я была очень хорошей хозяйкой, преданной женой – я вообще не изменяла ни одному своему мужу. Как сумасшедшая я бежала из студии домой, к Игорю, хотя актриса не имеет права это делать, так как главное для нее – работа. Но Игорь всего этого не оценил. Он не выдержал испытания славой, деньгами. Он пришел на все готовое. Вот и сломался… Хотя я все же благодарна ему за те прекрасные первые два года и за приобретенный жизненный опыт…

Мои родные отнеслись к моему разводу как к большому счастью. Когда мне было хорошо с Игорем – все были довольны, а когда у меня начались с ним проблемы, все начали страдать вместе со мной. Да и как им было не замечать, если в тот период я начала, скажем так, попивать – я надеялась в рюмке найти разрядку и успокоение. Я выпивала, и мне становилось легче… Слава Богу, я смогла справиться с этим. Конечно, больше всех переживала за меня Лала. Я старалась не нагружать ее своими несчастьями, но оказалось, что дочь видела больше, чем я могла предположить. Однажды она не выдержала и даже написала мне письмо – очень жестокое. Настолько жестокое, что я решила с ней никогда больше не разговаривать. Представляете – с родной дочерью! Но все обошлось двумя неделями молчания. Кстати, недавно Лала вдруг спросила: «Мама, а ты помнишь весь тот ужас, который я тебе написала тогда?» Я перечитала письмо и поразилась, насколько Лала была права. Но я не хотела эту правду видеть… Вот так, стыдясь и скрывая от всех свои страдания, я и терпела, пока не наступил момент, когда я сказала: «Все, до свидания». Сказала я это, конечно, другими словами – гораздо более сильными и с другой интонацией. Даже сама от себя такого не ожидала – оторвалась по полной программе!..».

После расставания с Капустой Аллегрова на какое-то время пропала из поля зрения общественности целиком, видимо поглощенная своими домашними делами. Но это затворничество длилось недолго – вскоре певица вновь стала появляться в «ящике», давать гастроли. Поскольку с Игорем Крутым она разошлась, ее авторами теперь стали другие композиторы – Игорь Азаров и Алексей Гарнизов (последний, кстати, являлся педагогом дочери Аллегровой Лалы на режиссерском факультете ГИТИСа). До 2002 года Аллегрова записала два новых диска, сделала две сольные программы.

В апреле 2002 года, давая интервью газете «Труд», Аллегрова рассказывала следующее: «Теперь единственный мужчина у нас в семье – Александр-второй, сын Лалы. И над ним моя мама, Лала и я трясемся. У дочери все складывается неплохо. Она учится в ГИТИСе, уже помогает мне в профессии. А внук занимается и музыкой, и языками, и плаванием, не перетруждаясь, в свое удовольствие. Детей не надо лишать детства. Я 8 Марта была на утреннике в детском саду – ради этого даже изменила обыкновению, встала рано. Так поймала себя на том, что сижу с непроизвольной блаженной улыбкой, рот до ушей – так мне детки понравились. Они пели, играли, танцевали. Ну, а наш был просто на высоте. Пел мало того что громче всех – главное, чисто! Конечно, мы постараемся направить его в нужное русло, но я считаю, ребенок должен выбрать сам, чего он хочет. Только это он и будет делать качественно…».

В ноябре 2007 года, давая интервью другой центральной газете – «Московский комсомолец», – Аллегрова призналась, что в личном плане по-прежнему одинока. Хотя и не теряет надежду. По ее словам:

«Если бы было в кого влюбиться, то влюбилась бы. Но при всем моем трепетном уважении к слову «семья», если уж я раньше не бросала, то уж сейчас тем более никогда не брошу свое любимое дело. Это мое средство к существованию…

Хотя сегодня я готова с кем-нибудь познакомиться для создания семьи. Но чтоб не пил, не курил… Но главное, чтобы оказался не просто мужем, а человеком, близким по духу. Как я говорю, Мужчиной с большой буквы. По этому поводу у меня есть шуточная песня, в которой есть такие строки: «Для меня давно не ново – род мужской почти исчез, измельчали Казановы, продаются на развес». Я выросла в замечательной семье, где отец был настоящим мужчиной, на которого всегда можно было опереться. Постоянное сравнение с ним претендентов на мою руку и сердце помешало мне в моей личной жизни: я искала такого же идеального мужчину. Но, к сожалению… пока так и не нашла! Но я вовсе не считаю себя одинокой! Даже свою песню «Одинокая» я убрала из репертуара: не хочу, чтобы ее героиня ассоциировалась со мной! Одиночество вдвоем гораздо хуже…».

Борис АНДРЕЕВ.

Великий советский киноактер («Трактористы», «Два бойца», «Жестокость» и др.) женился всего один раз и, как говорится, на всю жизнь. Случилось это в конце 30-х, когда он снимался в своем первом кинохите – фильме «Трактористы» (1939). Свою будущую жену – Галину Васильевну – Андреев нашел не без помощи своего партнера по фильму и закадычного друга Петра Алейникова. Последний так описывал этот случай:

«Ехали мы как-то, тогда молодые, в Киеве в троллейбусе. Заговорили о женитьбе. Я ему говорю: «Какая дура за тебя пойдет, за такую глыбу, за лаптя деревенского? Посмотри на себя в зеркало!» А он мне: «А вот женюсь назло тебе на первой же девушке, которая войдет в троллейбус». И вдруг на остановке вваливается молодежь, и среди этой толпы – симпатичная такая девушка. Андреев познакомился с ней, напросился провожать. И вот уже столько лет живут душа в душу».

Отметим, что женитьба далась Андрееву не так легко, как может показаться. Дело в том, что отцом девушки оказался комиссар милиции, который уже был наслышан о некоторых пьяных выходках молодого артиста. Поэтому, когда он узнал о том, кто ходит в женихах его дочери, ответ его был резким: «За этого пропойцу замуж не пойдешь!» И все же впоследствии Андрееву удалось уломать родителей невесты, и свадьба состоялась. В этом браке на свет появился сын, которого назвали… тоже Борисом.

Брак Андреева просуществовал почти 45 лет. К концу их союза обоих супругов уже преследовали болезни, однако из жизни первым суждено было уйти главе семейства. Это случилось в апреле 1982 года. Буквально через несколько месяцев после смерти мужа из жизни ушла и Галина Васильевна.

Незадолго до их смерти у них родился внук, которого в честь деда назвали Борисом.

Наталья АНДРЕЙЧЕНКО.

Еще будучи студенткой ВГИКа, Андрейченко пользовалась повышенным вниманием со стороны представителей сильной половины этого вуза и даже, по слухам, имела с кем-то роман. Но ничем серьезным он не завершился: так, студенческое увлечение.

Весной 1976 года судьба свела Наталью с известным кинорежиссером Андроном Михалковым-Кончаловским, который готовился к съемкам очередной своей картины – «Сибириады». О том, каким образом произошла их встреча, вспоминает сам режиссер:

«Когда я стал спрашивать, кого из талантливых вгиковских ребят пригласить ассистентом на «Сибириаду», мне посоветовали студента режиссерского курса Сашу Панкратова. Так он появился у нас в группе. Человек жизнерадостный и наивный…

Саша был и есть дамский угодник. Большой ходок по барышням. Знал весь актерский молодняк в Москве, включая всех абитуриенток. Я озадачил его просьбой найти молодую актрису на роль Насти. Чтобы внешне она была сибирская, ядреная, кровь с молоком.

Я в это время болел, перенес на ногах воспаление легких. Жил у родителей, в моей квартире жила Вивиан (жена режиссера. – Ф. Р.). Саша привел Наташу Андрейченко: высокая, статная, круглая, вся, как яблоко, крепкая – укусить невозможно. Она мне понравилась, я начал нести какую-то ахинею, тут же решили выпить водки – болезнь этому не помеха. Она стояла, готовила яичницу; я смотрел на ее икры, плотные, сбитые, – сразу понял: она – настоящая и, наверное, сможет сыграть Настю…

У нас с Наташей стало даже намечаться что-то романтическое. Я пригласил ее съездить со мной в Ленинград. Она пришла в малиновом бархатном берете. Берет мне как-то не очень понравился, но поездка была приятной. Правда, наши отношения быстро завершились. У меня начался роман с Лив Ульман. Я вернулся из Норвегии. Пришла Наташа. Я сказал ей:

– Очень сожалею, но…».

В самом начале 80-х Андрейченко вышла замуж. Ее супругом стал знаменитый композитор Максим Дунаевский, который в те годы переживал пик популярности. Вот как об этом вспоминает сам композитор:

«Мы с Наташей познакомились в 1981 году на съемках фильма «Мэри Поппинс, до свидания!» в Ленинграде. Ей было 25, мне – 37. Поздней ночью после съемки встретились в буфете. Посмотрели друг на друга, и я пригласил ее в номер (у меня всегда номер с роялем), где всю ночь играл ей свои сочинения. Тогда уже вышли на экран «Три мушкетера», «Карнавал». Наташа была очень удивлена, что все это написано мной. И вот так, не переставая удивляться, вначале влюбилась в меня, а потом вышла замуж. Мы были не только мужем и женой, но и очень хорошими друзьями и творческим дуэтом…».

В ноябре 1982 года у супругов родился сын, которого назвали Дмитрием. Однако рождение ребенка не принесло гармонии в молодую семью. Андрейченко утверждает, что во многом виновата сама: была слишком строптивой, бескомпромиссной, не прощала мужу никаких слабостей. В итоге между ними все чаще стали вспыхивать скандалы по поводу и без.

Между тем творческий тандем Дунаевский – Андрейченко смог проявить себя только однажды: в телевизионном мюзикле Леонида Квинихидзе «Мэри Поппинс, до свидания!» (1983), где он написал музыку, а она сыграла главную роль (правда, пела за нее профессиональная певица Т. Воронина). На этом их дуэт распался: причем не только творческий, но и семейный. Инициатором выступила Андрейченко, которая полюбила к тому времени другого мужчину. Дело было так.

В 1984 году Андрейченко должна была сыграть главную роль в фильме Игоря Масленникова «Зимняя вишня». Однако тогда же ей поступило весьма заманчивое предложение от американцев сыграть жену Петра Первого Елизавету Лопухину в фильме «Петр Великий». Соблазн был столь велик (до этого Андрейченко, как и большинство советских актрис, ни в одном западном фильме не снималась), что она согласилась и отправилась уговаривать Масленникова разрешить ей параллельные съемки. Но тот ее встретил отнюдь не ласково и предупредил: мол, выберешь американцев – потеряешь роль у меня. Актриса была в шоке, не зная, что делать. Муж советовал выбрать «Вишню» и перестать валять дурочку. Но Андрейченко послушалась не его, а свою подругу – актрису Театра им. Ермоловой Наталью Архангельскую, которая сказала: «Ты дура, что ли? «Петр Великий» – это многобюджетное американское кино. Тут и думать нечего – снимайся у них». Андрейченко так и сделала. В итоге она потеряла прекрасную роль в «Зимней вишне» (ее сыграла Елена Сафонова), но зато взамен нашла новую любовь. Это был известный американский актер австрийского происхождения, 53-летний Максимилиан Шелл. Стоит отметить, что в 1984 году Андрейченко присвоили звание заслуженной артистки РСФСР. Но если бы министерские чиновники чуть-чуть задержались с этим присвоением, в дальнейшем оно вряд ли состоялось бы – по причине ее романа с Шеллом.

Наталья Андрейченко вспоминает: «Шелл играл самого Петра, его имя мне говорило немногим больше, чем рядовому зрителю, – как режиссер он тут совсем неизвестен, как актер – едва-едва… (Шелл начал сниматься с 1955 года и советскому зрителю был знаком по фильмам «Нюрнбергский процесс» (1961, премия «Оскар»), «Симон Боливар» (1969) и др. – Ф. Р.). Но, когда мне впервые показали его на площадке, я уважительно подумала: да, этот может, это вполне русский царь… И мне ужасно захотелось с ним заговорить, а словарный запас был минимальным, первые месяцы мы объяснялись по разговорнику…

Я приехала на одну из съемок «Петра» – очень красивую. Как сейчас помню, 3 сентября. И был такой солнечный день, Суздаль, красота, желтые деревья, лошади, огромное поле, царь Петр… Я его увидела издалека и подумала: «Ой, какой интересный мужчина! Нужно с ним познакомиться, все-таки я играю его жену». Я набралась смелости, подошла к нему и сказала по-английски: «Я очень зла на тебя. Ты почему сослал меня в монастырь?» Он, конечно, ничего не понял: кто эта женщина, о чем она говорит?.. Но внимание на меня обратил. А фраза, которую я сказала на английском, была единственной, потому что это был текст из моей роли. Он ничего не понял, но, видно, такую чувиху забыть не мог. И сразу пригласил меня на ужин. А я ему: «No, мистер Шелл, без переводчика – no». Он стал бегать в поисках переводчика, никого не нашел. Я тоже пыталась найти, но безуспешно. Пьяные, наверное, все были. И мы пошли ужинать вдвоем. Вот тогда я пожалела, что не слушала режиссера фильма Лэрри Шиллера и не учила английский язык. Общаться нам пришлось посредством рисунков на матерчатых салфетках…

По графику Макс не присутствовал на съемках постоянно. Но, когда он приезжал, мы все вечера проводили вместе. И между нами всегда лежал маленький оксфордский словарь, который он мне подарил. Шелл мне тогда признался, что я – из тех, кого он прежде видел, – была первой русской, которая всегда улыбалась. И его это настолько потрясло, что он был просто загипнотизирован мною и хотел разобраться в подобном феномене. Шелл никогда не был женат. В свои 53 года он был заядлым холостяком и безумно боялся связывать себя узами брака. У него и так все было хорошо в жизни. Масса домработниц, две секретарши, свой офис по производству фильмов, любая женщина на земле, которую он хотел. И никакой потребности заводить семью, детей. Поэтому Максимилиан хотел бы и со мной продолжать отношения без штампов. Но в нашей стране в то время это было невозможно…».

В те годы отношения между СССР и США переживали не самые лучшие времена, поэтому связь советской актрисы с американцем выглядела чуть ли не предательством. Тем более официально Андрейченко была замужем. Однако в силу своего характера (она была женщиной сильной и всегда брала то, что ей нравится) Андрейченко отступать не собиралась. Но страхов и унижений им пришлось натерпеться изрядно. К примеру, в Москве за ними везде следили чекисты: на улице, в гостинице. Один раз Наташу даже выгнали из гостиницы, поскольку гостей разрешалось пускать только до одиннадцати. Это случилось 3 мая 1985 года, когда Шелл специально приехал в Советский Союз, чтобы поздравить Наталью с днем рождения (ей исполнилось 28 лет). Но едва они расположились в гостиничном номере Шелла (он остановился в «Космосе»), как раздался громкий стук в дверь. На пороге застыли администраторша и несколько мужчин представительного вида. Администраторша заявила: «Гостям в номере у нас положено находиться до 23.00! Поэтому покиньте номер!» Шелл пытался договориться с непрошеными визитерами по-доброму, но те ничего не хотели слушать. Тогда Шелл заявил: «В таком случае я уйду с ней!» На что администраторша рассмеялась: «Да ради бога!» И влюбленные ушли на улицу. А следом за ними следовали… милиционеры на мотоциклах. Таков был приказ КГБ. Всю ночь Наташа и Максимилиан ходили по Москве, жутко замерзли. А 4 мая Шелл улетел на родину.

После нескольких подобных случаев, которые происходили с влюбленными каждый раз, когда они пытались уединиться, они приняли решение оформить свои отношения официально. Поход в ЗАГС был запланирован на сентябрь 85-го, но сорвался по вине Шелла, который не смог приехать в Москву. Он объявился лишь в конце октября и неожиданно заявил Андрейченко: «Я не готов, я холостяк, я боюсь брака больше всего на свете». Услышав это, Андрейченко решила с ним расстаться. Она проводила его в аэропорт и посадила на самолет. И с того момента перестала снимать телефонную трубку, когда раздавались междугородные звонки.

Так продолжалось до тех пор, пока в Москву не приехала сестра Шелла, Мария, которая часто посещала Москву по личным делам. Далее послушаем рассказ самой Натальи Андрейченко:

«Мария позвонила мне из Москвы, я подошла к телефону. Она сказала, что заедет ко мне по очень важному делу. Вечером у меня в гостях была моя лучшая подруга. Раздался звонок в дверь, я открываю, а там стоит Максимилиан. Я побежала от него по своему длинному коридору, крича только одно: «Нет, нет, нет!» А он – за мной. Так мы вбежали на кухню, и… он меня обнял. Подруга смотрела на меня как на предательницу: мол, что же это я опять делаю. А я взглянула на него, у меня потекли слезы, и я сказала, по-моему, самую гениальную фразу на земле: «Запах родной». И прильнула к нему. Все! После этого он сказал: «Я готов. Буду жениться». Это было 5 декабря…».

Поскольку Андрейченко тогда еще была замужем за Дунаевским (правда, вместе они уже не жили), она немедленно сообщила ему об этом. Тот оказался джентльменом и сразу же согласился на развод. Их развели в течение одного дня. А в феврале 86-го в Москву приехал Шелл со всеми бумагами со своей стороны. И они подписали брачный контракт. На всякий случай первым пунктом в нем был предусмотрен развод через две недели, чтобы Шелл чувствовал себя свободно. Второй пункт гласил, что Андрейченко будет жить в России, третий, что дочь – а они хотели только дочку – непременно наравне с русским паспортом будет иметь швейцарский…

Советские власти были рады тому, что этот вопрос наконец-то разрешается. Правда, они настаивали, чтобы Андрейченко уехала за границу к мужу. Но она этого не хотела. Актриса написала письмо на имя Егора Лигачева, одного из идеологов перестройки, в котором сообщила, что никуда уезжать не собирается, а намерена работать в СССР постоянно. Она просила помочь ей с постоянными визами в три страны – Германию, Австрию и Швейцарию. Ей повезло: времена тогда уже менялись в сторону потепления отношений с Западом, поэтому ее просьбу удовлетворили.

Расписались Андрейченко и Шелл 11 июня 1986 года в Грибоедовском дворце бракосочетаний в Москве. По словам невесты, жених трясся от страха как сумасшедший. Рядом были его сестра Мария Шелл, крупнейший продюсер Запада Карел Дирка, посол Швейцарии в СССР Карл Фриччи с супругой и другие. Когда Шелла попросили поставить свою подпись под брачным документом, он внезапно завопил: «Господи! Что я здесь подписываю? Я же ничего не понимаю. Я боюсь». Но пути назад уже не было. На помощь жениху пришел посол, который перевел ему текст. А сотрудница ЗАГСа с важным видом произнесла: «Эта бумага означает, что вы, Максимилиан Шелл, женитесь на на-а-ашей Наташе!» И гордо постучала себя в грудь. После этого Шелл поставил свою подпись. В Москве он пробыл до 12 сентября, после чего улетел на родину. Молодожены не виделись друг с другом полгода, поскольку каждый был занят своими делами: они снимались в разных фильмах.

Стоит отметить, что, несмотря на то что Дунаевский согласился на развод легко, их с Андрейченко отношения испортились донельзя. Он понимал, что из-за брака его бывшей жены с иностранцем он может потерять своего сына, и потому нервничал. В результате во время одного из скандалов Андрейченко запретила ему видеться с Митей. Но их помирил… Шелл. Он приехал в Москву на день рождения Мити и спросил у мальчика, какое у него самое большое желание. А тот возьми и ответь: «Я хочу поговорить со своим папой». Услышав это, Андрейченко взвилась: мол, что за блажь в два часа ночи?! А Шелл ее перебил: «Ты что, с ума сошла? Ну-ка, Митя, звони папе». Но Андрейченко продолжала возражать. Тогда Шелл сам позвонил Дунаевскому и передал трубку мальчику. Спустя час композитор приехал к ним и забрал мальчика к себе. После этого у них начались нормальные отношения.

В течение двух лет Андрейченко жила в Москве и продолжала свою творческую карьеру как в театре (со спектаклем Анатолия Васильева «Серсо» она объездила полмира), так и в кинематографе. В период с 1985 по 1988 год Наталья снялась в главных ролях в трех картинах: у Александра Белинского в «Марице» (1986), у Эрнеста Ясана в «Прости» (1987, 4-е место в прокате, 37,6 млн зрителей) и у Романа Балаяна в «Леди Макбет Мценского уезда» (1989).

Наталья Андрейченко вспоминает: «Леди Макбет» я заканчивала, говоря по-русски, уже с пузом, о чем никто, кроме режиссера Балаяна, не знал. Почти на девятом месяце я вовсю отплясывала на плоту, прежде чем броситься со своей соперницей в воду. Танец длился очень долго… Но Балаян однажды проговорился оператору Паше Лебешеву, который буквально завопил: «Что ж ты мне, так-перетак, не сказал, я бы на нее другие фильтры поставил, никто бы не просек. Всегда мне везет – то Соловей в «Рабе любви» беременной снималась, то Андрейченко…».

Закончив фильм, Андрейченко улетела в Мюнхен, где вскоре и родила дочь Настю (шел 1988 год). Когда дочке исполнилось два месяца, Наталья с мужем и несколькими актерами из СССР организовали гастроли с лучшим симфоническим оркестром Германии (исполняли литературно-музыкальную композицию «Евгений Онегин» на музыку Прокофьева). Роль Онегина исполнял Олег Янковский, Ленского – Игорь Костолевский, Татьяны – Наталья Андрейченко, генерала – Алексей Петренко.

Через месяц Андрейченко, Шелл и Настя вернулись в Москву (Митя остался в Мюнхене учиться), где Шелл осуществлял постановку спектакля «Вера, Любовь, Надежда» по пьесе крупнейшего австрийского драматурга Едена фон Хорварда в Театре-студии Олега Табакова. Когда Насте исполнился год, в семье Шелла встал вопрос о постоянном совместном проживании. В итоге была выбрана нейтральная территория – столица кинематографа Лос-Анджелес, где был снят приличный дом (у них была и ферма в Австрии). Однако именно там Андрейченко едва не умерла по вине тамошних врачей. Дело было в 1989 году. А началось все с пустяка – у Андрейченко разболелся зуб. Шелл нашел лучшего врача – доктора Готье, который был личным дантистом президента Рейгана. Но то ли этот Готье растерял к тому времени все свои навыки, то ли еще что-то, но зуб он удалил, как коновал, и вдобавок внес инфекцию. У актрисы началась газовая гангрена, общее заражение крови. У них в доме гостил тогда Никита Михалков, который, увидев распухшее лицо Натальи, первым забил тревогу. Андрейченко повезли в госпиталь. А тамошние врачи вынесли убийственный диагноз: мол, они могут прооперировать больную, но часы ее все равно сочтены. Спасло Андрейченко чудо. Перед самой операцией она из последних сил поднялась, подошла к зеркалу и, увидев свое отражение, дала себе установку: все будет хорошо. И выжила.

Наталья Андрейченко вспоминает: «Первые полтора года в США я прожила никому не нужная, никому не известная, ничего не делая. Пережить человеку с именем это очень трудно. Но сейчас, оглядываясь назад, я поняла, насколько тогда мне было хорошо.

Впервые в жизни у меня появилось свободное время, а до этого и после – одна только сумасшедшая профессия. В Америке я работала с лучшими педагогами по произношению, по преодолению акцента. Я занималась вокалом – у меня была очаровательная, сумасшедшая, лучшая на Бродвее и во всем Нью-Йорке учительница Джоан Кобин. Она учила меня… по телефону! Три раза в неделю, в определенный час мы с ней пели по телефону. Естественно, за мой счет…

Потом я уговорила Макса купить в Лос-Анджелесе дом. Хотя он объяснял, что этого не стоит делать, что дом – это большая ответственность, ограничение свободы и т. д. Но я, как русская женщина, слышать ничего не желала. Замучила бедного, самолюбивого швейцарца уговорами и заставила купить дом, который сейчас отдан под полную мою ответственность, хотя я там практически не бываю. Это такая головная боль, что передать невозможно. Макс об этом знал изначально. А мне все надо было испытать на собственном опыте, чтобы понять: самое удобное – это снимать жилье. Приехал на полгода, взял дом в аренду и живи себе спокойно. И никакой ответственности…».

Вскоре после покупки дома Андрейченко вновь едва не рассталась с жизнью. На этот раз ее погибелью мог стать автомобиль, за рулем которого сидела агентша актрисы Одри. До этого они сходили в ресторан, и Одри умудрилась в течение вечера несколько раз вколоть себе наркотик. Когда Андрейченко поняла это, она тут же решила покинуть заведение. Однако Одри увязалась за ней. В тот момент, когда Андрейченко направля-лась к своей машине, агентша уже успела сесть в свою и резко сдала назад – прямо на Наташу.

Вспоминает Наталья Андрейченко: «Лежу я плашмя, не двигаясь, состояние крайне «великолепное»: по мне проехал каток, но я не умерла. Напрочь забыла все английские слова и хриплю подбежавшему ко мне Годунову (балетный танцор, в 1979 году сбежавший из СССР. – Ф. Р.): «Саша, милый, ноги целы?» Он отвечает: «Целы». Я ему: «Как ты думаешь, они переломаны?» Он: «Лежи, девочка, лежи, милая, не двигайся!» Меня начинает колотить, и я прошу кого-то укрыть меня, потому что холодно, безумно холодно… И тут слышу сквозь пелену шепоток по толпе: «Не подходите к ней, не трогайте ее – вы берете на себя ответственность!..» Как вам это нравится? Но там свои законы.

Короче, приехала машина «Скорой помощи». Меня тут же «замуровали» в твердый панцирь, потому что врачи были на 150 процентов уверены – шея и позвоночник у меня сломаны напрочь. В госпиталь со мной поехал Саша Годунов. По дороге эскулапы раз двадцать спрашивали: «У вас есть страховка, у вас есть страховка?» У меня страховка точно есть, но не в кошельке же – я ведь не собиралась умирать!

В приемном покое меня бросили в этом дурацком корсете где-то в углу и напрочь забыли о моем существовании. Битых три часа я пролежала без движения, трясясь и задыхаясь, пока не приехал директор моего агентства и не сказал, какая у меня страховка и какие гарантии! Тут вся эта братия наконец зашевелилась, забегала вокруг, и наконец-то я получила долгожданный успокаивающий укол…

В рентген-центре мне сделали снимок, и в палату сбежалась масса врачей посмотреть, так сказать, на «русское чудо». Потому что у меня не было ни одного перелома, ни од-но-го. Хотя на фотографии, снятой в тот день, отчетливо видно, какая я вся синяя-синяя, вся спина, и даже следы от колес там видны…».

В 1994–1997 годах имена Андрейченко и Шелла оказались в эпицентре нескольких скандалов. К примеру, в ноябре 1994-го Шелл предстал перед судом в Лос-Анджелесе по обвинению в домогательствах сексуального характера. Что же произошло? Оказывается, он в общественном месте позволил себе высказать двусмысленные комплименты некой даме и проверить упругость ее бюста. И дама, осерчав, подала на него в суд. Тот, в свою очередь, обязал Шелла извиниться.

Следующий скандал был творческого порядка – он разгорелся вокруг фильма «Свечи на ветру». Будучи режиссером картины (она стала пятой на его счету) и сыграв в ней с женой главные роли, Шелл вошел в конфликт с продюсером фильма – тот не захотел вставить в картину 5-ю симфонию Малера и одну из песен Владимира Высоцкого, на чем настаивал Шелл. В итоге последний снял свою фамилию с титров картины и подал на продюсера в суд.

И, наконец, еще один скандал разгорелся в России уже вокруг имени Натальи Андрейченко. Суть дела состояла в следующем. 25 сентября 1997 года газета «Ведомости Москвы» опубликовала на своих страницах заметку под недвусмысленным названием «В любовные сети Владимира Преснякова угодила Наталья Андрейченко». В заметке шла речь о том, что якобы Пресняков-младший коварно отбил Андрейченко у ее законного супруга Шелла, бросив при этом свою постоянную спутницу Лену Саруханову. Как было написано в статье, «актриса давно уже питала симпатии к «русскому Майклу Джексону» и не упустила шанс встретиться с тайным объектом своих грез».

В итоге Андрейченко и Пресняков подали на газету в суд, требуя возмещения морального ущерба по 100 миллионов рублей в пользу каждого пострадавшего: Преснякова, Андрейченко и Шелла. В ответ в тех же «Ведомостях» 19 февраля 1998 года появилась публикация под заголовком «Наши извинения Наталье Андрейченко». Привожу текст этой заметки: «25 сентября 1997 года в № 32 нашего еженедельника был опубликован материал под заголовком «В любовные сети Владимира Преснякова угодила Наталья Андрейченко». В нем смаковались подробности якобы имевшего место быть любовного романа известной российской актрисы Натальи Андрейченко, ныне проживающей в США, и эстрадного певца Владимира Преснякова. Повествование сопровождалось оскорбительными эпитетами в адрес самой г-жи Андрейченко и ее мужа, кинорежиссера Максимилиана Шелла.

Редакция «Ведомостей» приносит глубочайшие извинения супружеской паре Андрейченко – Шелл, а также Владимиру Преснякову и проясняет собственную позицию в данном вопросе. Авторы публикации, в погоне за дешевой сенсацией, написали о несуществующей любовной истории, отталкиваясь от фотоснимка, приведенного в означенном материале. Фотография изображает г-жу Андрейченко и г-на Преснякова в момент беседы на одной из светских вечеринок. Непринужденное общение людей, зафиксированное фоторепортером, и стало поводом для фантазий и измышлений.

В настоящий момент авторы материала более не работают в «Ведомостях», так как в связи с данной статьей были уволены за профессиональную непригодность. Вина, помимо авторов публикации, лежит и на редакторе газеты, не нашедшем времени или возможности проверить изложенную в статье информацию, прежде чем пропустить ее в печать. Отчасти это объясняется сравнительно молодым возрастом газеты («Ведомости» выходят чуть более года) и отсутствием необходимого опыта.

Редакция никоим образом не желала оскорбить г-жу Андрейченко или ее супруга. «Ведомости» искренне почитают Наталью Эдуардовну и преклоняются перед ее артистическим талантом. С таким же уважением мы относимся к личности, чувствам и семейным ценностям Максимилиана Шелла. Надеемся, что наши искренние извинения хотя бы частично компенсируют моральный ущерб, который упомянутая публикация причинила г-же Андрейченко и г-ну Шеллу».

Между тем в августе 2000 года Максимилиан Шелл едва не умер. Дело было в Риге, где его сразил внезапный приступ панкреатита. В семь часов вечера Андрейченко срочно вызвали в больницу. Там ее встретили врачи, которые заявили, что у ее мужа начался отек, что необходимо хирургическое вмешательство. А она знала, что у него диабет, что его ни в коем случае нельзя вот так наскоро оперировать. Но врачи торопят, кричат: «Принимайте же решение, время идет!» Тогда Андрейченко отправилась к мужу в реанимацию. А он лежит без сознания, ни на что не реагирует. Тем не менее она стала с ним советоваться: «Макс, ты меня слышишь? Они хотят тебя оперировать. Скажи мне, что ты хочешь?».

Шелл вдруг очнулся и прошептал: «Домой, в Мюнхен». Андрейченко вышла к врачам и объявила волю мужа. На нее посмотрели как на идиотку: «Вы кого слушаете? Что он может решать?» Но она была непреклонна. Короче, Наташа организовала самолет, и в полвторого ночи Шелл улетел в Германию. А она осталась в Риге, поскольку у нее не было визы. Прилетев позже в Мюнхен, она два месяца каждый день ходила к мужу в реанимацию.

По ее словам: «Его нельзя было сразу оперировать. Поэтому Макса сначала вылечили, а потом уже прооперировали. Я сидела в реанимации часами, хотя это было запрещено. Он не мог говорить, у него были закрыты глаза, температура держалась под сорок. Но он знал, чувствовал, что я с ним. И это ему помогало. Как-то подходит ко мне один злодей, по-другому его не назову, хотя он и врач, даже профессор. Стал на меня кричать: «Ну что вы здесь сидите? Вы же всем мешаете. Вы не понимаете, что это смертельная болезнь, что только пять процентов выживают?» Я зарыдала… Месяц спустя я с цветочками вошла в лифт госпиталя, и этот же самый профессор случайно оказался в том же лифте. Он знал, что Макса уже перевели в нормальную палату, и сказал: «Ой, какая вы сегодня счастливая!» А я ответила: «Видишь, чувак, в этом наша разница. Ты веришь в науку, а я верю в чудо». И вышла из лифта. А он остался, явно очумевший…».

Тем временем весной 2002 года в России грянул новый скандал вокруг имени Андрейченко. Она тогда зачастила в Москву, долго жила здесь без мужа, на что немедленно отреагировали досужие сплетники. Причем не в России, а в Германии. В газете «Билд» так и написали: Андрейченко разводится с Шеллом, получает положенные ей 17 миллионов долларов и переезжает в Москву к своему новому возлюбленному Стасу Намину. А Шелл, мол, нашел пристанище в «гавани» своей старинной подруги, 38-летней историка-искусствоведа Элизабет Михич.

Андрейченко отреагировала на эту публикацию оперативно, сделав официальное опровержение следующего содержания: «Мы с Шеллом по-прежнему любим друг друга. Вся эта шумиха в прессе – развод, раздел мифических миллионов, мой грядущий брак со Стасом Наминым – неслыханное хулиганство. Ассистент Шелла Маргит Шукра, на которую ссылается немецкая газета, запустившая «утку» о разводе, всерьез подумывает подать в суд на это издание…

Я испугалась, что Намин действительно развелся с женой, моей подругой, ради того, чтобы жениться на мне. Сразу позвонила Стасу. Он был в Берлине вместе с моим другом, с которым мы знакомы больше 20 лет, – послом Владимиром Паленовым. Они вдвоем хохотали. Оказалось, Стас ничего не знал, что о нем написали в газетах, и, когда ему позвонили с вопросом обо мне, он решил, что над ним подшучивают, и тоже пошутил в ответ. Мы посмеялись: «Не знаем, как нам теперь – втроем или вчетвером – спать придется?» Короче, без меня меня и женили, и развели…».

В сентябре 2003 года газета «Московский комсомолец» опубликовала очередное интервью с Андрейченко. Из него выяснилось, что актриса по-прежнему живет с Максимилианом Шеллом и разводиться с ним не собирается. Ее сын Митя учится в престижной парижской школе гостиничному менеджменту, а Настя – в актерском институте в Америке.

Из интервью Натальи Андрейченко: «С детьми у меня хорошие отношения. Я, например, горжусь своими отношениями с Митей. Мы настоящие друзья. С Настей немного сложнее, может, оттого, что мы обе – женщины. Она папина дочка, он ей все разрешает, Настя какой-то тиран с детства, но я не хочу давить в ней это. Во мне мою личность давили с раннего детства, и я все хорошо помню. Настя сильная личность, иногда это действует на нервы, но пусть развивается, почему нет?

Митя говорит на трех языках без акцента, у него сильная русская база. Настя говорит по-русски хорошо, но с акцентом, а понимает больше, чем способна сказать. Я с ней занимаюсь, каждый вечер читаю Пушкина. Считаю: пусть не все слова ей понятны, но через магию русской речи она многое впитает. Благодаря тому что мы много путешествуем, дети знают, что такое Европа, европейская культура…».

В течение последующих нескольких лет российские СМИ неоднократно будоражили общественность слухами о том, что Андрейченко и Шелл разводятся. Поводом к этому служило то, что Наталья периодически уезжала от мужа и детей в Россию и жила здесь безвылазно месяцами (иной раз по восемь месяцев), снимаясь в кино («Очень русский детектив», «Жизнь взаймы» и др.). Живет она в Москве, где у нее есть трехкомнатная квартира с большим балконом, откуда открывается прекрасный вид на Кремль и храм Христа Спасителя (до этого актриса жила в менее комфортабельной квартире в Дегтярном переулке). Однако сама Андрейченко информацию о разводе категорически опровергает. По ее словам:

«Любовь – это свобода, а не обладание. Иногда мы с Максимилианом живем одним домом, когда начинается работа – разъезжаемся… Не знаю, хорошо это или плохо. Каждый должен выбирать подходящую структуру отношений. Многие нас не понимают, сплетничают…».

Летом 2009 года Андрейченко и Шелл стали бабушкой и дедушкой: их дочь Анастасия подарила им внучку, которую назвали Леа-Магдалена. Кстати, Настя пошла по стопам родителей – она актриса, много снимается в Австрии и Германии, за некоторые фильмы даже призы получала. Как рассказывает ее мама (интервью «Телеантенне»):

«Не знаю, как будет дальше у Насти. Актрисе же надо «актрисить», а тут ребеночек маленький… Не знаю и того, где она в конце концов предпочтет жить. Вот сын Митя недавно стал магистром экономических наук, сейчас ищет работу, в том числе и в России. Он, хотя и живет за границей с пяти лет, душой абсолютно русский человек. Митя говорит, что, если найдет работу тут, с удовольствием будет жить на родине. А дочь вобрала в себя культуру трех стран. С одной стороны, Настя похожа на мою героиню из фильма «Сибириада», такая девушка в теле, с длинной косой. Кстати, мы назвали дочку в ее честь. Но в то же время есть в Насте и немецкое, и американское…».

Юрий АНТОНОВ.

В первый раз Антонов женился в конце 60-х, когда стоял на пороге своей будущей славы. Он тогда только пришел в ансамбль «Добры молодцы» (1969), написал свой первый крутой шлягер под названием «Нет тебя прекрасней». Согласно легенде, эта замечательная песня родилась на свет именно благодаря любви Антонова к его первой жене-артистке. Однако в начале 70-х их брак распался.

После этого артист еще два раза связывал себя узами Гименея, но каждый раз неудачно. То ли женщины ему попадались не те (смотрели исключительно в его кошелек), то ли он сам был не на высоте (в эстрадной тусовке ходили легенды о прижимистости Антонова).

Между тем в начале 80-х Антонов считался одним из самых высокооплачиваемых эстрадных артистов, поскольку получал по двойному тарифу: он не только писал шлягеры, но и сам их исполнял. Концертная ставка у него была 30 рублей, но администраторы платили ему еще по 400 рублей неофициально. Плюс на его счет в ВААПе ежемесячно перечислялось по 15 тысяч рублей (с налогами – 12–13). Откуда такие деньги? Например, «Мелодия» выпустила пластинку-миньон с его песнями тиражом в несколько миллионов экземпляров, и весь тираж был мгновенно распродан.

Юрий Антонов вспоминает: «Я брал себе на расходы тысячу рублей в месяц. Куда больше? Сходить с девушкой в ресторан стоило тогда рублей тридцать, включая коньяк и осетрину. Ну, джинсы себе купишь, ну, костюм дорогой, ну, еще один, ну, четыре, пять. Но их же не износишь за месяц. Так что остальные деньги оставлял в Сбербанке…».

Короче, Антонов в те годы считался завидным женихом, но ни одной его поклоннице «захомутать» его так и не удалось. Так, всего лишь мимолетные романы. Сам артист по этому поводу высказался следующим образом:

«Я три раза был женат. И с меня хватит. Почти все мои друзья мечтают поскорее выплыть из того, что называется тихой семейной гаванью. Женщины с характером меня вообще не интересуют. Характер пусть показывают где-нибудь на стороне, подальше от меня. Нормальная женщина должна быть мягкой, покладистой. Если мужчина приносит деньги в дом, то двух хозяев в нем быть не может. Нужно уважать мужика и под него подстраиваться. А если этого не происходит, семья заканчивается. Есть много женщин, которые нравятся мне на расстоянии: они очень индивидуальны, очень независимы. Можно дружить, общаться: «Привет-привет!» Но близко – нет, до свидания. Это наверняка великолепные любовницы и чудные подруги. Но только не жены…».

Отмечу, что все три бывшие жены Антонова на сегодняшний день живут за рубежом: одна – в Нью-Йорке, другая – в Париже, третья – в Загребе.

До лета 1997 года Антонов проживал в Москве, в двухкомнатной квартире в районе Воронцовских прудов. Затем, завершив строительство трехэтажного особняка в Переделкине (около полутора лет его строили турецкие мастера по личному проекту Антонова), он перебрался туда. В новом жилище артиста было все: студия звукозаписи, тренажерный зал, бильярдная. Вместе с ним в особняке обитала и его живность: двенадцать кошек и четыре собаки (животных Антонов любит с детства).

Из интервью Юрия Антонова: «Поклонницам скорее нравлюсь не я, а моя музыка. Я к себе очень критически отношусь. Правда, время от времени меня пытаются «разобрать на сувениры», по телефону достают… Вот одна дама из Питера ежедневно звонит и такую чушь несет!.. По-моему, она сумасшедшая. Потом, я подозреваю, что она не за свои деньги звонит, а за государственные, с работы. Что тоже нехорошо. Жаль, нет у меня времени разобраться с этой дамочкой!..».

Сегодня Юрий Антонов по-прежнему холост и вообще вряд ли когда-то женится, поскольку его житье-бытье ему нравится. Летом 2008 года он затеял строительство нового дома – еще более шикарного, чем прежний. По словам самого певца:

«Это будет лучший загородный дом в российском шоу-бизнесе. Только представьте: 1200 квадратных метров! Там будет все: и бассейн, и кинотеатр, и игровые залы, и студия звукозаписи, и концертная площадка, и жилье для моих многочисленных животных».

Отметим, что зверинец певца достаточно внушительный: теперь у него живет 40 кошек и 17 собак. По его словам:

«Я сделал вольеры, чтобы разделить их. Иначе начнут выяснять отношения – кто сильней и важней».

В том же интервью («Аргументы и факты», номер от 19 ноября 2008-го, автор – О. Шаблинская) на вопрос, чувствует ли он себя счастливым, Антонов честно ответил: «Нет, не чувствую. Но это – очень личное. Такие вещи – не для прессы».

Алена АПИНА.

По словам самой Апиной, она с детства была влюбчивой девочкой. С младенческого возраста была влюблена в мужа маминой подруги, который был военным. Когда они приходили в их саратовский дом во 2-м Кавказском тупике, Апина всегда наряжалась, старалась попасться ему на глаза, но ее каждый раз отправляли спать. В кровать она ложилась, рыдая.

Вспоминает Алена Апина: «В первом классе со мной сидел мальчик Эдик, у него были большие уши, и, как только мы научились писать, он написал, что любит меня. С этой промокашкой я бегала по школе и всем показывала.

Я постоянно влюблялась в артистов. Сначала обожала Андрея Миронова. Когда шли фильмы с его участием, я прикидывалась больной, чтобы только не ходить в школу. Потом его затмил Александр Абдулов.

После фильма «Собака на сене» я полюбила Михаила Боярского и благодаря ему перечитала всего Лопе де Вега. Тогда я всех уверяла, что выйду за Боярского замуж. Позднее мы как-то встретились с ним в одной программе, за кулисами я услышала от него какой-то комплимент и подумала: «Боже мой, вот они, «Алые паруса», ведь все могло бы и сбыться».

В 14 лет я влюбилась уже в одноклассника, а не в придуманного героя, мы дружили, ходили вместе на каток. Но первый опыт любви был горький – он меня бросил и ушел к моей лучшей подруге…

Лет в пятнадцать, когда я училась в музыкальном училище, в моей жизни имел место страшный случай. Май, красота, первый весенний дождь прошел. Иду, наслаждаюсь, вся под впечатлением филармонического концерта. А за мной мужик в капюшоне. Когда я уже поднялась к квартире и стала закрывать зонтик, он резко схватил меня сзади. У меня хватило тогда сил пронзительно заорать, и в квартире послышалось шевеление: меня ждали с концерта и не спали. Мужик испугался и убежал. Таков итог моего первого рандеву с маньяком…».

Замуж Алена вышла достаточно рано – в 18 лет. Ее первым мужем был саратовский художник Апин. Однако брак продержался чуть меньше двух лет. Потом Апина решила стать артисткой и в составе группы «Комбинация» отправилась покорять Москву. На дворе стоял 1988 год. А спустя три года Апина нашла своего нынешнего мужа – продюсера Александра Иратова. Дело было в Ташкенте, где тогда гастролировала «Комбинация».

Вспоминает Алена Апина: «В 1991 году мы приехали на гастроли в Ташкент. Нас поселили в доме престарелых. Это было накануне традиционного узбекского праздника, и все тамошние обитатели сидели и слушали пластинки с национальной музыкой. С утра до ночи. А мы должны были все это выслушивать. Естественно, я не выдержала и закатила жуткий скандал. Я кричала: «Покажите мне того человека, который до такой степени не любит артистов и не способен понять, что жизнь у нас хуже, чем у цыган». И мне его привели.

Я увидела человека в спортивном костюме, со спичкой в зубах. Он меня выслушал. А после концерта компенсировал наши мучения шикарнейшим ужином. Потом он пошел меня провожать, посадил в машину, там же впервые поцеловал… Утром я поняла, что влюблена.

Вернувшись в Москву, я была готова устраивать разные козни, лишь бы снова с ним встретиться. После Ташкента мы не виделись около месяца, хотя при встрече с его знакомыми я постоянно передавала ему приветы. А потом наш общий приятель заявил: «А чего ты сама-то не позвонишь? Он о тебе постоянно спрашивает». Я позвонила, он назначил свидание, и мы пошли в ресторан. Я очень волновалась и много выпила в тот вечер. Саша-то пьет только водку, ее он и заказал. Так всю эту водку я практически и выпила с ним наравне. Он мне и говорит: «Никогда не думал, что ты такая пьяница!» А я отвечаю, что никакая не пьяница, а просто переживаю очень. На что он резонно заметил: «Отпускать тебя в таком состоянии одну нельзя, я должен тебя проводить». Наутро мы проснулись мужем и женой. Так что, считайте, напоила я его, охмурила.

С этого и начались наши сложности. Саше предстояло решить: я или Слава Малежик, которого он тогда продюсировал. Между прочим, Малежик долгие годы со мной потом не разговаривал: по всем раскладам получалось, что жена «оттащила» на себя способного продюсера от известного артиста. А с Сашей Иратовым мы жили очень долго просто так, без ЗАГСа…».

Теперь послушаем рассказ самого Александра Иратова: «Раньше у меня была жизнь бездомная, одинокая. Это ожесточает. Первый раз я женился очень рано на замечательной женщине, нашему сыну сейчас шестнадцать лет (в ноябре 1997-го. – Ф. Р.). Но рано жениться нельзя. Моего терпения хватило года на три-четыре. Когда я встретил Лену, мне перевалило уже за тридцать (Иратов старше Апиной на 8 лет. – Ф. Р.) – сложившийся человек, в полном порядке: меня уже все знали как продюсера Малежика, со мной здоровался Кобзон, Лещенко говорил: «Молодец!» И вдруг – молодая, умная девочка. Я лепил ее, как из пластилина. Когда мы познакомились, я заметил, что это абсолютно провинциальный «гадкий утенок», но «утенок», несомненно, талантливый. Она постоянно ходила в одних и тех же джинсах и рубашке. Когда на третий день знакомства она появилась в той же самой рубашке, я потащил ее в магазин покупать новую. Все хотят иметь красивую жену, это понятно. Но главное, чтоб у нее голова устроена была, как у меня. В этом плане мне безумно повезло…».

Иратов увел Апину из «Комбинации» и стал помогать ей делать сольную карьеру. Ему это удалось: первый же хит Апиной «Ксюша» прогремел на всю страну.

Между тем первые два года совместной жизни Апина и Иратов жили в гражданском браке. Певица вспоминает: «Муж следил, какой лак для ногтей я выберу, какую сделаю прическу, как я веду себя с людьми, как разговариваю с прессой. Первый год я жутко переживала – это был самый настоящий диктат…».

А вот что вспоминает по этому поводу Александр Иратов: «Энергии у Алены много. И амбиций тоже. Конечно, все решаю я, но невозможно представить себя в жизни всегда идущим впереди, а ее – на скромном месте сзади. Она всегда вырывается вперед. Раньше у нас из-за этого были серьезные скандалы: с разъездами навсегда, с битьем посуды… В буквальном смысле колотили имущество об пол. Потом я стал «старым», мне надоело скандалить, и теперь я со всем соглашаюсь. Но и она научилась выкладывать свое мнение не на виду у всех, а один на один. Это ценно…».

В 1994 году Апина подготовила свою первую сольную программу под названием «Лимита». Ее премьера была намечена на конец декабря, но едва не сорвалась 18 декабря из-за аварии на 81-м километре Ленинградского шоссе. В тот день Апина отправилась на гастроли в Тверь на собственном «Мерседесе». За рулем сидел ее супруг, на заднем сиденье – директор Александр Аношкин. Внезапно со встречной полосы на них резко выскочили «Жигули», Иратов вывернул руль вправо и врезался в бетонный бордюр. От сильного удара все трое потеряли сознание. Первой пришла в себя Апина. Она стала задыхаться, открыла глаза и увидела, что ее душит воздушная подушка – аэробек. Алена собралась с силами, нащупала дверную ручку и, надавив на нее, вывалилась из машины в снег. Далее послушаем корреспондента «Московского комсомольца» Н. Журавлеву, которая в заметке «Второе рождение» так описывала случившееся (со слов Алены):

«Мы успели понять все, что происходит. Я даже успела крикнуть: «Саша!» – «Что – Саша?!» – ответил он мне. Ужасное ощущение, когда ты все осознаешь, но сделать ничего не можешь… Говорят, в такие моменты перед глазами проносится детство. Ничего подобного. Ерунда. Просто конец – и все. Просто и глупо…».

«А ты хотела умереть красиво?» – шутил позднее Иратов, когда они, заново родившись, сидели в больнице, с неподдельным блаженством позволяя вкалывать себе успокоительное и радостно подставляя под гипс переломанные конечности. «Сотрясение мозгов – это ерунда, – продолжал шутить Иратов, – машину жалко. Ведь с этого козла (подразумевался «жигуленок») никаких денег не получишь. Он – работяга из Твери. Когда нас уже отвозили в больницу, мы видели, что те двое – баба и мужик – лежат бездыханные. Гаишники сказали, что они – трупы. Но ничего подобного – очнулись, слава богу! Мужик тут же описался и почему-то испуганно всех благодарил». Александр Иратов действительно уцелел чудом (впрочем, Алена с Сашей Аношкиным – тоже). По идее, Иратов должен был пострадать больше всех, но отделался, что называется, легким испугом – ссадиной на голове и синяками на ногах (благодаря опять же аэробеку, который вылетел у него прямо из-под руля).

Задняя часть машины осталась цела, передняя – всмятку, спинка Алениного сиденья сложилась как гармошка, мотор – вдребезги…

«28—29-го у меня «сольники», – сокрушается Лена, – а в голове шумит, и коленки как два синих воздушных шара».

«Сольники» Апиной в концертном зале «Россия» все-таки состоялись и прошли при полном аншлаге. Песня «Узелок» стала хитом будущего сезона. Стоит отметить, что в 95-м году эта песня станет поводом для небольшого конфликта между поэтом Михаилом Таничем и мужем певицы Александром Иратовым. Дело в том, что Танич решил поместить эту песню в свой авторский сборник, а Иратов внезапно этому воспротивился. В ответ на это Михаил Танич обиделся на звездную чету и почти на год прервал с ними всякие отношения. К счастью, чуть позже обе стороны все-таки помирились.

…В 1997 году Апина оказалась замешанной в скандале, который, по слухам, организовал ее собственный муж. Это была вымышленная «лав стори», из которой следовало, что Апина завязала любовный роман с молодым певцом Муратом Насыровым (кстати, продюсером Мурата с мая 1997 года был именно Иратов). «Раздул» эту историю журнал «7 дней», который в конце сентября поместил на своих страницах материал под заголовком «Осенний роман», из которого явствовало, что Апина и Насыров любят друг друга. Приведу лишь несколько выдержек из этой статьи:

«Апина. Вы влюблялись когда-нибудь? Тогда вы должны понять, что это как солнечный удар. Только что ничего не было, и вдруг – вся прежняя жизнь рухнула, и ты уже не владеешь собой, потому что охвачен таким чувством! Наверное, нас осудят. Но что же нам делать?..

Насыров. В моей семье, конечно, трагедия. Но я дал слово, что не куплю себе ни одной новой рубашки, пока не накоплю и не положу в банк на имя дочери достаточно крупную сумму, чтобы она материально не чувствовала отсутствия отца. Буду ее навещать…».

Так как российский читатель привык верить всему, что говорится или пишется в средствах массовой информации, он, естественно, поверил и в такую новость. А оказалось, что это всего лишь провокация. Причем мнения о ее подоплеке у большинства знающих людей разделились. Одни твердо были уверены, что ее задумал и осуществил продюсер Апиной и Насырова Александр Иратов с целью привлечь внимание публики к своим подопечным, другие – что всю историю выпестовали в редакции популярного журнала. Поскольку мнения редакции на этот счет никто так и не узнал, сошлюсь на рассказ представителя противоположной стороны – Александра Иратова. Вот что он рассказал:

«Журналисты одного еженедельника постоянно звонили нам и предлагали сделать большой фоторепортаж о нашей жизни. Но у нас то гастроли, то съемки, то дома ремонт, то на даче – встреча откладывалась от недели к неделе. Летом нам в очередной раз позвонил журналист, предложил отснять большой репортаж на даче. Я сказал: «Пожалуйста!» Он сразу произвел на меня странное впечатление своим заявлением: «Ну, шашлыки мы везем?» Я вообще-то не езжу на шашлыки с незнакомыми людьми…

Тем не менее выбрали день, я отправил на дачу Мурата, Лена уже была там. На дачу приехал фотограф, сделал снимки и уехал. Ни Алена, ни Мурат не давали никаких интервью и уж тем более не говорили о том, что они любовники. Их попросили попозировать фотографу, они не отказались. Приехав на дачу после работы, я поинтересовался: «Ну, как корреспондент?» – «А что корреспондент? Поспрашивал. Как дом строили…» На этом тема закрылась.

Потом ко мне в офис приехал фотограф: «Вас нужно сфотографировать для нашего журнала». Я говорю: «Пожалуйста!» – «Возьмите кружку, возьмите ручку…» Спрашиваю: «Зачем?» Мне в ответ: «Для композиции».

Прошел месяц, ко мне в кабинет заходит однажды девушка из офиса: «Вы читали?» Я спрашиваю: «Что читал?» – «Там про вас кое-что написано!» Через полчаса звонит тот самый корреспондент: «Вы читали сегодняшний номер?» Я ответил: «Нет пока». – «Я прошу вас, если кто-то будет задавать вопросы – поддержите нашу игру». Вечером открываю журнал – и волосы встают дыбом! А через неделю появился следующий номер – тогда уж я начал выяснять отношения с редакцией. Мое терпение лопнуло.

Мне начали звонить: «У нас нет завизированного вами материала, вообще ничего нет. Но мы испортим вашу репутацию…» Одним словом, пошли угрозы. Естественно, в ответ я сказал, что ради своей репутации я через суд выиграю у них большую сумму денег, которую полностью употреблю на разгром журнала. Но не успел. В этот же день позвонил главный редактор, уговаривал встретиться. Я неделю отказывался, но в результате согласился побеседовать. На встрече сотрудники редакции изо всех сил убеждали меня, что они хорошие. Но буквально на следующий день прислали в студию факс, что все договорные обязательства разрывают.

У меня к этой истории двойственное отношение: с одной стороны, я возмущен поведением вашего брата журналиста, а с другой – как продюсер я не могу не заметить, что из-за этого скандала поднялась целая волна любопытства по отношению к Алене и Мурату…

Я-то человек пожилой, сорокалетний, и ко всему в жизни привык относиться с иронией. А Алена и Мурат страшно расстроены той клеветой, которая обрушилась на их головы. Из-за какой-то дурацкой «утки» им теперь приходится объясняться с близкими и друзьями. Получается, артистам уже нельзя вместе спеть или сняться – тут же им припишут постельные отношения. Поэтому я не могу оставить эти сплетни просто так. Мы с Аленой хотим подать в суд на издание, которое нас очернило».

Как показали дальнейшие события, ни в какой суд пострадавшие обращаться не стали, что дало пессимистам лишний повод усомниться в правдивости слов Александра Иратова. Однако дело было сделано: благодаря скандалу даже самый ленивый вновь вспомнил Алену Апину и узнал о существовании певца Мурата Насырова.

Из интервью Александра Иратова: «Ни разу Лена не устроила мне разборку за то, что меня видели с кем-то в ее отсутствие. Ни разу не приревновала. Я прежде даже злился. Дескать, не ревнует, – значит, не любит! Я сам, как любой мужчина, наверное, мог бы ревновать ее к прошлому. Но она устроила все так поразительно, что из ее прошлого не появилось ни одного хвоста. Такое впечатление, словно этого прошлого не было вообще. Мои друзья стали нашими общими. А у нее – только Таня Иванова, нынешняя солистка «Комбинации». Мы дружим с директором Малежика Володей Ковалевым, с Катей Семеновой, с «академиками» в приятелях, с Рыбиным и Наташей Сенчуковой, Таней Овсиенко. Остальным – улыбаемся…

У Лены прекрасные отношения с моим сыном от первого брака. Сын выше меня на голову, шире в плечах. Он попробовал в жизни все – по полной программе. Мы тяжело расходились с женой, и когда-то я был для него антигероем. Теперь он три четверти своего времени проводит с нами. Это непросто для Лены, потому что мальчик сложный. Мы пережили приводы в милицию, он учился в закрытом английском колледже – это стоило больших денег, но ни к чему не привело. Сейчас я устроил сына слесарем в автосервис. Для его матери наши отношения – спасение. Она не справляется с парнем…

У Лены никогда нет денег. Все, что касается платы за работу, идет через меня. Но в быту я тоже не могу похвастаться умением рационально распоряжаться деньгами. В нашем доме денег не хватает хронически. Это не значит, что мы бедные. Просто чем больше получаем, тем больше тратим. Машина, шмотки, дача, ремонт, у меня три золотые цепочки и пять колец, которые я потом заброшу, потому что они никому не нужны. Но при этом никаких счетов в банке, никаких сбережений. Мы не думаем о завтрашнем дне, и в этом плане, наверное, самые бестолковые люди…».

В 1999–2000 годах Апина выпустила два новых альбома (не считая сборников), дала несколько гастрольных туров. После чего внезапно пропала из поля зрения своих поклонников. Как выяснится позже, певица собиралась родить ребенка, но из этого ничего не вышло – случился выкидыш. Причем не первый. О своих неудачных попытках стать матерью (а их было девять) певица рассказывает следующее: «Я была близка к помешательству. Представьте: лежу в гинекологии. Вокруг беременные женщины плавают, как дилижансы, врачи их животики трубками слушают. А во мне – пустота. При виде грудного ребенка у меня ступор наступал! Я пережила все – истерики, депрессии, отчаяние…

При каждой попытке забеременеть меня трижды «бомбили» гормонами. Первый раз – чтобы подготовить организм. Второй – чтобы эмбрион прижился. Третий – после выкидыша, чтобы восстановился организм. Я то толстела, как воздушный шарик, то худела. Друзья, глядя на мою пышность, предлагали тайские таблетки. Я отказывалась: не будешь же всем объяснять, что у тебя внутри происходит…

Мне даже вводили оплодотворенную яйцеклетку, но она не прижилась. И врачи до сих пор не знают – почему. Я здорова. Муж здоров. Но Богу до этого нет дела… Когда эмбрион не прижился в очередной раз, впору было сойти с ума. Некоторые в таких ситуациях впадают в мистические предположения: мол, плачý за что-то, Бог наказал… На мне таких грехов не было. Мужа из чужой семьи не уводила (когда мы познакомились, он уже жил один), детей без отца не оставляла. «За что?» – думала, стоя у икон. Иконы молчали. Чашу терпения переполнил один случай. Мы снимались в последних «Рождественских встречах» у Аллы Борисовны Пугачевой (в декабре 2000 года. – Ф. Р.). Ко мне подсела известная певица и назидательно произнесла: «Ну что ты не родишь никак, Алена? Ты что, ребенка не хочешь? Я вот родила недавно, у меня такой славный пупсик!» Я женщина хоть и сильная, но слезы сдержала с трудом. Вернулась домой, предложила мужу: «Давай еще раз обследуюсь! Или из детдома ребеночка возьмем!» Но Александр отрезал: «У нас будет свой ребенок…».

У Апиной было много друзей по всей стране, в том числе и врачей. Одна из них – женщина-врач из провинциального городка – помогла найти суррогатную мать. Алена с мужем специально выбрали для этого женщину-немосквичку. Во-первых, в столице экология ужасная, во-вторых, не хотелось, чтобы докучали вопросами. Женщина была из приличной семьи, у них с мужем (оба научные работники) росли двое хороших ребятишек. Оплодотворение произвели в середине 2001 года. Однако через семь месяцев у суррогатной матери начались осложнения со здоровьем. Врачи заявили, что вынашивание ребенка до срока может иметь для «мамы» серьезные последствия. Апина с Иратовым бросились по разным клиникам совещаться с докторами-гинекологами и педиатрами. Те подтвердили: да, опасность для суррогатной мамы существует, а вот ребенок, если даже родится семимесячным, будет расти здоровым. Но супруги решили, что не имеют права рисковать здоровьем женщины… И врачи спровоцировали роды на два месяца раньше – в декабре 2001 года. Новорожденную назвали Ксенией, хотя поначалу было выбрано другое имя – Наташа.

Вспоминает Алена Апина: «Роды у нашей мамы-«инкубатора» начались внезапно. Я понеслась в город Н. на самолете и была в больнице через два с половиной часа после того, как девочка появилась на свет. Когда я впервые увидела дочку, она мне показалась эдаким скелетиком. Мне даже было страшно взять ее на руки…

Поскольку мы совершенно не успели подготовиться к ее появлению, я помчалась в Москву, и мы с мужем быстренько начали покупать вещи, коляску, кроватку. А дочке в это время делали прививки, оформляли документы. На пятый день мы забрали дочку из больницы. Мы летели на самолете, и Ксюше даже выписали отдельный билет. Мы его сохранили – на Иратову Ксению Александровну! Прилетели в Москву – здесь минус 18! Но дочка самолет и мороз перенесла героически…

Друзья меня поначалу здорово напугали. Говорили, что у каждой матери наступают минуты раздражения, когда собственного ребенка хочется в форточку выбросить. Я все ждала, когда же сама так озверею. Но нет – не случилось. Я растерялась лишь в первый день, когда Ксюшу только-только привезла в Москву. Даже попросила знакомую – врача – со мной переночевать и рассказать, как с ребенком обходиться. А теперь я все умею сама: пеленаю, кормлю смесями…

Ксюша поначалу была худышкой, но потом как-то быстро, буквально за неделю, поправилась. Саша как раз уезжал в Австрию – кататься на лыжах (мы с Ксюшей его отпустили), а когда вернулся, то не узнал малышку, сказал: «Это что за «жиртрест»? Чем ты ее кормила?» Теперь он ласково называет ее Жиртрестиком. Скажу честно, Ксюша любит покушать – в папу пошла. Мы перепробовали множество всяких смесей, но остановились на одной – «Хип», которую она поедает с огромным удовольствием…

За дочкой мы ухаживаем вместе с мужем. Он, как приедет с работы – сразу Ксению у меня отнимает, сам кормит ее. Еще у меня две няни. Но они работают только днем. А ночью я справляюсь сама. Этим я компенсирую свои долги перед дочкой за то, что не сама ее выносила».

6 февраля 2002 года Ксюшу крестили прямо на дому (везти неокрепшую девочку в Москву родители побоялись, а в Переделкине, где они живут, своего храма нет). Вот как описывала это событие в газете «Жизнь» Ю. Пчелина:

«К трем часам дня в особняке Апиной собрались только самые близкие. Крестной мамой Алена попросила стать свою лучшую подругу Татьяну. Та с радостью согласилась и накануне вечером приехала из Саратова. Крестным отцом стал Борис Моисеев – он пришел на крестины, невзирая на внезапно одолевший его грипп.

– Как-то не вовремя я приболел, – пожаловался Борис «Жизни». – Но не прийти не мог. Крестный сын у меня уже есть – глухонемой мальчик, который живет в Подмосковье. Но перед Ксюшиными крестинами я волновался, как в первый раз. Когда Алена предложила мне стать крестным отцом Ксюши, я от неожиданности дар речи потерял. Мы с ней много лет дружим, но больше как коллеги. Так что поначалу я даже решил, что она шутит…

Обряд проводили в гостиной. На большом столе поставили подсвечники, зажгли свечи. Алена по лестнице (детская – на втором этаже) спустилась с дочкой на руках. Священник с молитвой окунул малышку в пластмассовую ванночку. Таинство свершилось, и девочка обрела свою небесную заступницу – святую Ксению Петербургскую…

Борис преподнес крестнице подарок: роскошное французское постельное белье терракотового цвета. Конечно, для такого подарка Ксюша пока маловата, но потом оно ей обязательно пригодится. А еще крестный папа принес дочке пять огромных плюшевых игрушек, которые сам выбирал в «Детском мире».

Отмечали крестины чаем с тортом. А Ксюша тем временем сладко посапывала в своей кроватке».

В феврале 2003 года Алена Апина дала интервью «Экспресс-газете», где рассказала о некоторых подробностях появления своей дочки на свет. В частности, она призналась, что заплатила суррогатной матери около 25 тысяч долларов.

В августе 2009 года Апина справила свое 45-летие. Выглядит она все так же хорошо, хотя ни разу не прибегала к помощи пластических хирургов, чем сильно грешат многие ее коллеги по шоу-бизнесу. За своей красотой она следит с помощью традиционных методов: диета, салоны красоты, тренажерные залы. Она по-прежнему замужем за Иратовым, и вдвоем они воспитывают дочь Ксению, которая (как быстро летит время!) уже школьница. Летом того же 2009-го они затеяли ремонт в своем загородном доме в Переделкине, поэтому отдыхать всей семьей уехали в Испанию.

Ольга АРОСЕВА.

В первый раз Аросева вышла замуж в 19 лет, когда жила в Ленинграде. Ее муж был музыкантом, старше ее на 11 лет. По ее словам: «Он очень заботился обо мне, трепетно относился к моей работе. Он стал настоящей опорой в моей жизни, и я была очень счастлива в этом браке. Все 5 лет».

Второй раз актриса вышла замуж уже в Москве, в начале 50-х, когда работала в Театре сатиры. На этот раз ее избранником стал коллега по сцене Юрий Хлопецкий. У них мог родиться ребенок, однако вмешались трагические обстоятельства. Вспоминает Ольга Аросева:

«В день похорон Сталина, в марте 53-го, возвращаясь из театра, я попала в толпу. Давка была невероятная, а я в ту пору была беременна. Больше двух часов выбиралась из толкучки. Уже в дороге почувствовала себя дурно. Началось кровотечение. Муж, актер Юра Хлопецкий, открыл дверь на мой звонок, перепугался и кинулся вызывать «Скорую помощь». Вечером мне сделали операцию…».

После этой трагедии брак Аросевой с Хлопецким закончился сам собой. Следом за ним последовали еще два супружества: с певцом Аркадием Погодиным и – позже – с актером Владимиром Сошальским. Ольга Аросева вспоминает:

«Это были мои официальные, нормальные браки. После них было много гражданских, без оформления отношений. Называть никаких имен не хочу. Могу только сказать, что это были драматурги, артисты, музыканты, художники и люди, не имеющие никакого отношения к искусству.

И все же по-настоящему я прожила свою жизнь в одиночестве. Потому что рассчитывать приходилось только на себя – все мои мужья, к сожалению, оказывались беспомощными, слабыми. Из-за этого я их так часто и меняла. Может быть, я сама подавляла их своим более сильным характером? Во всяком случае, ощущения духовного богатства от общения с ними у меня не возникало, поэтому все довольно быстро заканчивалось. Я всегда чувствовала себя главой семьи, и это достаточно утомляло меня…

Что касается детей, то по молодости специально об этом я не думала. Некогда было: то гастроли, то новая роль. Теперь жалею… Тогда же я смотрела, как сестры мучаются с детьми, и думала: слава богу, что у меня такой обузы нет. Наверное, это эгоистично, но я сознательно избавила себя от огромной ответственности и нагрузки, с которыми, боюсь, не справилась бы. Почти все мои силы и вся любовь были отданы театру…».

В сентябре 2006 года, давая интервью «Аргументам и фактам», Аросева так отозвалась о своем житье-бытье:

«Кроме театра, мою жизнь сейчас заполняет отдых. Я круглый год стараюсь жить на даче. В данный момент хожу, собираю грибы. Мне нравится выйти на крыльцо и увидеть деревья и цветы, которые я сама посадила.

За красотой своей я не слежу. Может быть, в этом-то и есть какое-то открытие в косметике. Я стараюсь, конечно, хорошим гримом пользоваться, чтобы кожа после него не сохла. Никаких масок и массажей для лица не делаю. Просто стараюсь больше бывать на воздухе. Чистый воздух и сон – вот что нужно для красоты…».

Отметим, что помимо загородного дома у актрисы есть еще и квартира в Москве – на 1-й Тверской-Ямской. В июне 2008 года, когда Аросева, как обычно, отдыхала за городом, в ее квартиру наведались воры-форточники. Правда, поживиться им особо ничем не удалось – никаких особенных богатств актриса не скопила.

Вия АРТМАНЕ.

Артмане вышла замуж в 1953 году, когда ей исполнилось 24 года. Мужем ее стал популярный в Латвии артист Артур Димитрес, который был значительно старше ее. Как признается актриса: «Неиссякаемый юмор и оптимизм мужа всегда помогали мне в трудные минуты».

В конце 50-х на свет появился первенец – мальчик, которого назвали Каспером. А в начале 1965 года родилась девочка – Кристина. Дочери было всего два с половиной месяца, когда маме пришлось взять ее с собой и срочно мчаться на съемки очередного фильма. Это был первый литовский вестерн «Никто не хотел умирать». По словам актрисы: «С этим фильмом история вышла кошмарная. У меня была маленькая дочь – два с половиной месяца. Жалакявичюс сменил уже двух актрис, когда пригласил меня. Так что мне пришлось ездить на съемки вместе с малышкой. Помню, несмотря на все связанные с этим сложности, я всегда была на подъеме. Знаете, женщины ведь после родов меняются. Некоторые становятся легко ранимыми, раздражительными. А у меня, наоборот, наступила прекрасная пора…».

Когда Артмане выходила замуж за Димитреса, в их тандеме он был более именитым. Однако к концу 60-х ситуация поменялась на диаметрально противоположную: теперь уже слава Артмане затмила славу ее супруга. К тому времени Вия стала одной из самых популярных актрис советского кино, самой яркой представительницей так называемого «национального кинематографа». Почти каждый год выходили новые фильмы с ее участием, которые затем удостаивались высоких кинематографических наград. Так, фильмы «Эдгар и Кристина» (1966) и «Сильные духом» (1967) были отмечены призами на Московском международном кинофестивале в 1967 и 1968 годах. Поэтому не случайно, что в 1969 году Артмане присвоили звание народной артистки СССР. И это в то время, когда многие именитые советские киноактрисы, будучи старше ее, все еще ходили в заслуженных! Примеры? Людмила Касаткина получила звание народной в 50 лет в 1975 году, Клара Лучко – в 60 лет в 1985-м. Ни в коем случае не хочу обидеть ни одну из этих замечательных актрис, просто констатирую факт.

Вия Артмане рассказывает: «Для нашей профессии я получила звание народной артистки в очень раннем возрасте. Тем более это удивительно для национальной актрисы, да еще сценической. Видимо, помогли картины с моим участием. Этим званием я прежде всего обязана своим зрителям. Здесь, в Латвии, никто бы мою кандидатуру не выдвинул, не порекомендовал. Лишь позже я узнала, что люди из разных советских республик писали в Москву и удивлялись, почему мне до сих пор не присвоили звание народной артистки СССР».

Между тем восхождение Артмане к вершинам славы на этом не закончилось. В 1971–1976 годах ее избирали кандидатом в члены ЦК КП Латвии (в КПСС она вступила за три года до этого), что тоже было не таким уж частым явлением среди представителей искусства. Кроме того, она возглавляла Союз театральных деятелей Латвийской ССР, была членом Советского комитета защиты мира.

В 1986 году Артмане овдовела: ее муж скончался после тяжелой болезни. После этого неприятности посыпались одна за другой. С развалом СССР Латвия получила независимость, и Артмане фактически стала изгоем у себя на родине. Ей пришлось расплачиваться за свою активную деятельность в компартии и дружбу с Москвой. Рижская квартира актрисы отошла прежнему хозяину. К счастью, у артистки остались еще дача с садом.

В одном из своих интервью середины 90-х Артмане заявила: «К мужчинам я неравнодушна. Считаю противоестественным, если бы было наоборот. Но это не значит, что все мужчины перебывали в моей постели… Однако, как ни парадоксально, самой крепкой дружбой я обязана женщинам. Больше всего искренних и теплых признаний я получила от них…».

Сын Вии Артмане – Каспер – в 70-е годы работал в популярном ансамбле «Опус», много гастролировал. Тогда же увлекся выпивкой. В те годы ходило много слухов о его загулах, что, конечно же, бросало тень на его мать. Ей стоило большого труда вернуть сына к нормальной жизни. Теперь он служит настоятелем деревенской церкви в Кримуле.

Дочь Кристина стала профессиональной художницей. Ее муж, как и она, окончил Академию художеств, работает скульптором. У них растет девочка, которая ласково называет Вию Артмане «омите» – бабушка.

Вия Артмане ушла из жизни 11 октября 2008 года. Когда это случилось, российские СМИ вновь вспомнили об актрисе: косяком пошли статьи в печатных изданиях, по ТВ были показаны несколько документальных фильмов о ней. Именно тогда широкая общественность и узнала новость о том, что отцом Кристины был отнюдь не муж Артмане Артур Димитрес. Поведал же об этом сын актрисы Каспер, который заявил, что Кристина – дочь актера Евгения Матвеева. Якобы во время съемок «Родной крови» в 1963 году между его матерью и Матвеевым случился не киношный, а самый что ни на есть настоящий роман, который и привел к рождению Кристины. По словам Каспера:

«У мамы с Матвеевым получилась не только работа, но и любовь. Грешно, но так случилось. Моей жене Лиге мать призналась в этом еще 25 лет назад. Рассказала, что у них с отцом был договор – он принимает дочь, и они больше никогда никому об этом не говорят. Люди продолжали шептаться. Мама гуляла с коляской по парку, а бабульки с острым языком говорили: «Девочка – вылитый Матвеев!» Потом эта история еще раз всплыла, когда мама принимала православие. Десять лет назад. Она хотела дойти до исповеди без камней за пазухой.

Уже в старости, когда отца не стало, мать встретила Матвеева в Москве. И он вроде бы даже предлагал ей переехать в столицу России. Говорил, что она сможет жить у него на даче, если захочет. Она приняла это за шутку. Матвеев всегда относился к ней с уважением. А я благодарен маме за то, что сохранила семью ради детей…

Когда в октябре 2008-го у мамы случился сердечный приступ и мы отвезли ее в больницу, она еще была в сознании. Перед реанимацией ее последние слова были адресованы моей жене: «Скажи Кристине, – попросила она, – что ее отец – православный…» Нам без слов было понятно, о ком речь. Впрочем, Кристина по-прежнему считает своим отцом Димитреса. И это объяснимо».

Донатас БАНИОНИС.

Личная жизнь Баниониса никогда не давала поводов к досужим сплетням. В 1948 году он женился на женщине из простой крестьянской семьи с редким именем Она (ударение на первом слоге). Они познакомились в 1943 году. Банионис работал тогда в театре, а Она, будучи ученицей гимназии, пришла заниматься в студию при этом же театре. При советской власти Она поступила в Вильнюсский университет, но проучилась там всего 2 года, после чего вынуждена была уехать: ее родителей объявили врагами народа только потому, что они были богатыми людьми и владели 80 гектарами земли. За это отец девушки попал в тюрьму, брата отправили в Воркуту как политзаключенного, чуть позднее репрессиям подверглись и два других ее брата. Саму Ону предупредили о возможном аресте, и она успела сбежать, поменяв фамилию. В конце 40-х она вернулась в Вильнюс и вскоре вышла замуж за Баниониса. Это было 3 мая 1948 года.

По словам Баниониса: «Моя жена Она очень нежная, ласковая и терпеливая женщина, если смогла выдержать все мои скитания… Нет-нет, я не содержал любовниц, никогда не бросал семью, просто мне пришлось много ездить по миру. Например, после фильма «Никто не хотел умирать» (1966) меня стали наперебой приглашать сниматься, и, естественно, я редко бывал дома. Долго жил и работал в Германии, затем снова в России, в Петербурге… Да где я только не жил! А жена ждала меня и, по сути, сама растила наших сыновей – Эгидинюса и Раймундаса…

Жена понимала меня и не нагружала домашними делами – ведь я кормил семью, обеспечивал ей нормальную жизнь. А она занималась воспитанием детей, думала, как обставить квартиру, создать уют в доме, поддерживала чистоту и порядок… К сожалению, далеко не каждая жена принимает такой распорядок жизни, и по этой причине очень многие актерские семьи распадаются…».

В советские годы Банионис был одним из немногих актеров-мужчин, верных только одной женщине. С этим связано даже несколько весьма забавных историй. Про одну из них рассказывает сам актер:

«Это было во время съемок фильма «Красная палатка» (в 1968 году. – Ф. Р.), где снимались и очень известные зарубежные актеры. Мы жили на ледоколе, часто устраивали застолья, хотя это было категорически запрещено – чтобы оградить нас от тлетворного влияния Запада. Как-то зашел разговор о женах. У одного – пятая жена, у другого – седьмая… И чем ближе очередь подходит ко мне, тем больше я теряюсь: «А что мне говорить? Я же белой вороной буду выглядеть. Соврать?» «Знаете, у меня всего одна жена», – говорю. «Да и у меня одна! – недоумевая, воскликнул кто-то из нашей компании. – Никто из нас гарем не держит». «Я единственный раз женат!» – уточняю. «Как, ты всю жизнь живешь с одной женщиной?!» Мои собеседники переглянулись: мол, ну бывают же дураки! Или он импотент?

Конечно, у меня тоже бывали соблазны, ведь я же мужчина и далеко не импотент. Бывал даже влюблен. Например, в Вию Артмане (они вместе снимались в «Никто не хотел умирать». – Ф. Р.). Но она в то время была замужем, и я ничего не сказал ей о своих чувствах. Много лет спустя, когда признался в этом, она страшно удивилась. Влюблялся и в других актрис, снимаясь с ними в одних фильмах… Но все это были отдельные, незначительные эпизоды в моей жизни. Я никогда не терял разум. Даже в мыслях у меня не было бросить жену и уйти к другой женщине…».

Банионис и поныне живет в хорошей квартире в центре Вильнюса. В 90-е годы он поменял свою старушку-«Волгу» на «Форд-Сьерра», правда, подержанный. У актера неплохая пенсия плюс зарплата (150 долларов США). В 1995 году Банионис был удостоен одной из высших наград Литвы – ордена Гедиминаса 3-й степени.

Старший сын Баниониса – Эгидинюс – был историком, работал в архивах и научных институтах. Написал несколько исторических книг. В 1994 году скончался от рака. У него осталась дочь, которая сегодня учится на втором курсе института.

Младший сын, Раймундас Банионис, пошел по стопам отца и связал свою жизнь с театром – стал режиссером. Он женат, имеет троих детей: двух девочек и мальчика.

В апреле 2009 года Банионис справил свое 85-летие. На его родине в Литве это событие осталось фактически незамеченным, а вот в России об этом вспомнили несколько изданий. В частности, «Экспресс-газета» даже отправила в столицу Литвы, город Вильнюс, свою журналистку – Марианну Саид-Шах, – чтобы та сделала большое интервью с юбиляром (номер от 27 апреля). В нем актер рассказал следующее:

«У нас просторная квартира с семьей сына (жена Баниониса Она умерла полтора года назад. – Ф. Р.). Решили, что будем жить вместе, только на разных половинах, чтобы у каждого была своя территория. Эту квартиру, в отличие от дачи, нам никто не дарил, она куплена уже при литовской власти на собственные деньги. Никто ее не отнимет (дачу у актера литовские власти пытались отобрать, но из этого ничего не вышло. – Ф. Р.). Кстати, я на жизнь не жалуюсь, потому что получаю большую пенсию. Но есть у людей такие пенсии, на которые сложно прожить. В политических играх и диспутах я не участвую. Порой слушаю разные стороны, мнения и вижу – кругом одни политиканы…

Не подумайте, что я одинокий, заброшенный старик. Рядом со мной семейство сына, они обо мне заботятся (кроме сына актера, Раймундаса, в доме еще живут его невестка Инга, два внука и правнучка. – Ф. Р.)…

С моей женой Оной мы прожили вместе без малого 60 лет. Это страшно – терять близких людей, без которых тебе трудно даже дышать. Она была очень терпеливым человеком. Не скрою, что бываю капризным, а она была чемпионкой по выдержке. Единственной и неповторимой, и ее рекорд уже никто не побьет… Видите, цветок красивый на окне. Он мне от жены остался…

Сейчас, когда вы уйдете, пойду пройдусь по городу. Вернусь, пообедаю и лягу на диван. Очень люблю полежать после обеда. Это лучше, чем пить водку. Крепкие напитки плохо влияют на здоровье. Другое дело – выпить хорошего красного вина. Курить, кстати, я тоже бросил. Раньше дымил трубкой, но вот уже лет 25 этим не балуюсь. Сейчас у меня было несколько предложений сняться в кино в России, но я отказался, потому что далеко из Литвы уезжать не хочу. Мало ли что со мной может случиться в моем-то возрасте! Кто мне «Скорую помощь» вызовет? Так что предпочитаю далеко и надолго не отрываться от близких. Не хочу жить один и уже не хочу ничего играть!».

Борис БАРНЕТ.

Как и большинство кинорежиссеров, Барнет женился в основном на актрисах. В первый раз это случилось в середине 20-х, когда Барнету было едва за двадцать. Но тот брак продержался недолго – где-то год-два. Затем женой Барнета стала актриса Елена Кузьмина. Свою первую роль в кино она сыграла в 1928 году, когда училась на последнем курсе ФЭКСа, – это был фильм «Новый Вавилон». Ей было всего 19 лет, когда ее увидел Барнет. Их знакомство закончилось свадьбой и рождением дочери Наташи. В «Окраине» Кузьмина играла уже главную роль – Маньку. В фильме «У самого синего моря» она сыграла рыбачку Машу, тоже главную героиню.

В 1935 году Барнету присвоили звание заслуженного артиста РСФСР, и он по праву считался одним из самых талантливых молодых режиссеров советского кино. Ему прочили блестящее будущее, и Борис был вполне удовлетворен своей личной и творческой жизнью. Но в 1936 году его брак неожиданно распался. Виной всему оказался не менее известный режиссер кино Михаил Ромм, который пригласил Кузьмину на главную роль в свой фильм «Тринадцать». Съемки проходили вдалеке от Москвы – в пустыне под Ашхабадом. Именно там между актрисой и режиссером и вспыхнул внезапный роман. Свидетелями их отношений были все члены съемочной группы, и кто-то из доброжелателей тут же дал знать об этом Барнету в Москву.

Когда весть достигла адресата, Барнет буквально взорвался. В прошлом он был прекрасным боксером и проигрывать не любил. Поэтому решил во что бы то ни стало поговорить с Роммом по-мужски и отправился к месту съемок. Как рассказывает В. Вульф, перед столь важной встречей Барнет так разволновался, что решил для храбрости выпить. Однако он не учел одного обстоятельства: после того как на съемках фильма произошел скандал с актером Николаем Крючковым (он систематически прикладывался к бутылке), в съемочной группе было принято решение все спиртное уничтожить. Столкнувшись с этой проблемой, Барнет в конце концов не нашел ничего лучшего, как влить в себя флакон одеколона «Сирень». И только после этого отправился к Ромму.

Между тем Ромм, который, в отличие от Барнета, не был ни боксером, ни вообще активным спортсменом, испытывал не менее сильные переживания. Он уже знал, что приехал разъяренный муж Кузьминой и что встречи с ним ему не миновать. Поэтому тоже решил залить свои терзания спиртным, но, естественно, ничего не нашел и выпил полфлакона одеколона, только другой марки.

Однако встреча двух знаменитых режиссеров, вопреки ожиданиям завистников, прошла вполне мирно – никакого скандала не произошло. Барнет неожиданно легко простил своего соперника и отпустил жену на все четыре стороны. Дочь Наташа ушла вместе с матерью… Как гласит одна из легенд, однажды Барнет пришел в дом Михаила Ромма навестить свою дочь. Услышав от Наташи: «А папы нет дома», оскорбленный Барнет с тех пор предпочитал встречаться с дочерью вне этой территории.

После развода с Кузьминой наш герой был женат еще два раза и, разумеется, исключительно на актрисах. Его третьей женой стала артистка театра Валентина N (в дальнейшем она станет женой режиссера Г. Козинцева). Послушаем ее рассказ о Барнете:

«Борис Васильевич знал меня с детства, поэтому относился ко мне и как к жене, и как к ребенку. Он говорил: «Как удобно стало ходить с тобой под руку, а не водить тебя за ручку». В Москве мы жили в крохотной комнатушке, но там собирался весь цвет литературы – Катаев, Светлов, Олеша… У нас с Борисом была необыкновенная дружба, но как муж он был невыносим. Его любили все – женщины, мужчины, дети, собаки, кошки, птицы – все. И он любил всех…».

Четвертой женой Барнета была актриса Театра имени Вахтангова Алла Казарновская. С нею он познакомился в 1945 году, когда готовился к экранизации пьесы А. Островского «Волки и овцы», где Казарновская должна была играть роль Купавиной. С этой женщиной Барнет прожил остаток своей жизни – девятнадцать последующих лет.

Барнет ушел из жизни при трагических обстоятельствах. В начале 60-х он переживал серьезный творческий и семейный кризис. В августе 1964 года, после двухлетнего простоя в работе, он отправился в Ригу на съемки своей очередной картины «Заговор послов». Однако очень скоро пожалел об этом. Ни одного артиста из тех, кого он хотел бы снимать, к нему не отпустили. Сценарий его тоже не удовлетворял, он пытался его переделать, но до конца довести это дело ему так и не удалось. Как вспоминает Алла Казарновская:

«Я в это время уже вернулась в Москву. Вскоре Борис позвонил мне. Говорил, что, даже если удастся исправить сценарий, работать все равно не с кем… Нужные артисты все заняты.

– Не могу так…

Я закричала в телефонную трубку, почувствовав что-то неладное:

– Приезжай, брось все! Возвращайся!

Он сказал, что приедет. Это был наш последний разговор…».

Решение уйти из жизни пришло к Барнету в конце того же года. 23 декабря он написал письмо родным, а 8 января 1965 года покончил жизнь самоубийством. Ему было 62 года. Фильм «Заговор послов» доснял режиссер Николай Розанцев.

Олег БАСИЛАШВИЛИ.

В первый раз Басилашвили женился еще в студенческие годы, когда в первой половине 50-х учился в Школе-студии МХАТ. По словам друзей, он по праву считался на курсе самым красивым, интеллигентным и талантливым учеником. На него обращали внимание многие красавицы курса, в том числе и 19-летняя ленинградка Татьяна Доронина. В конце концов именно ей Басилашвили и отдал предпочтение. К окончанию студии они уже были мужем и женой.

Завершение учебы поставило молодую семью перед сложной дилеммой: по распределению Доронина должна была остаться в Москве и работать в одном из прославленных театров, а Басилашвили предстояло отправиться в Волгоград, в труппу местного драмтеатра. Однако Доронина проявила завидную для начинающей актрисы принципиальность и отправилась в провинцию вместе с мужем.

Их пребывание в Волгограде продлилось всего лишь несколько месяцев. Затем им удалось попасть в труппу Ленинградского театра имени Ленинского комсомола. Там Доронина проявила себя с лучшей стороны, и в 1956 году ее пригласил в БДТ Георгий Товстоногов. Однако на встрече с режиссером Доронина сделала смелое заявление: она не примет предложения о переходе, если руководство театра не выполнит два ее условия. Первое: в этот же театр возьмут ее мужа. Второе: дадут ему роль в том же спектакле, где будет играть и она. Удивительно, но Товстоногов принял эти условия.

Олег Басилашвили вспоминает: «На первых порах судьба Татьяны складывалась очень хорошо, а я был так… на подхвате. Так что мне в первые несколько лет в БДТ было довольно тяжело. Я даже хотел уходить. Но потом Георгий Александрович почувствовал мое настроение, подошел и сказал: «Я вижу, что вы хотите уйти из театра. Прошу вас, не делайте этого. Вы мне очень нужны». Он это сказал, и у меня выросли крылья. И вот с этого мгновения как-то у меня все пошло в гору…».

Семейная жизнь Басилашвили и Дорониной продлилась семь лет, и в начале 60-х они мирно разошлись. Доронина увлеклась молодым драматургом Эдвардом Радзинским и вскоре переехала с ним в Москву (их семейная жизнь тоже длилась семь лет). А женой Басилашвили стала молодая журналистка Галина Мшанская (их знакомство произошло на телевидении). У Галины тогда отбою от женихов не было, и безвестному актеру добиться ее расположения было нелегко. Однако Басилашвили оказался настойчивым, и она все-таки вышла за него замуж. В этом браке родились две девочки – Оля и Ксения. Младшая долгое время не знала, что первой женой ее отца была знаменитая актриса Татьяна Доронина. Эта актриса очень нравилась девочке, и она часто изображала ее перед родителями. Те в ответ загадочно переглядывались и смеялись. Правда раскрылась совершенно случайно, в школе. Одна из одноклассниц, знавшая о прошлом Басилашвили, поведала об этом Ксении. Но та не поверила этому и даже обиделась. А вечером, когда родители вернулись с работы домой, Ксения прямо спросила их об услышанном в школе. «Дочка, это правда», – ответил ей отец.

Ксения познакомилась с Дорониной в марте 1998 года, на съемках телевизионной программы «Добрый вечер» в Санкт-Петербурге (она работала обозревателем культуры на петербургском радио). Ксения зашла в гримерку к актрисе и представилась. Доронина очень обрадовалась, поблагодарила за то, что девушка пришла к ней, и нежно поцеловала. При этом она сказала, что дочка очень похожа на папу.

Старшая дочь Ольга окончила экономическое отделение театрального института, работает на петербургском телевидении.

Владимир БАСОВ.

В первый раз Басов женился в начале 50-х. Его женой стала однокурсница по ВГИКу Роза Макагонова (Басов учился на режиссерском факультете, она – на актерском). Когда в 1953 году Басову доверили первую самостоятельную работу – гайдаровскую «Школу мужества», – на главную женскую роль он пригласил свою 26-летнюю жену. Однако на этом их творческий тандем распался, а в середине 50-х завершился и сам брак, поскольку Басов увлекся другой женщиной – 22-летней студенткой ВГИКа Натальей Фатеевой. В 1957 году он пригласил ее на главную роль в свою картину «Случай на шахте восемь». Сразу после завершения съемок они поженились, у них родился сын Володя. Однако и этот брак Басова продержался чуть более трех лет: в 1960 году супруги разбежались в разные стороны.

В течение следующих четырех лет Басов ходил в холостяках, пока не встретил свою третью жену – Валентину Титову. Ей тогда было 22 года, она училась в театральной студии при Ленинградском БДТ и была серьезно влюблена в актера Вячеслава Шалевича, с которым познакомилась, когда жила еще в Свердловске (Шалевич был там на гастролях). У них случился бурный роман, из-за которого Шалевич даже развелся с женой. Молодые снимали комнату, жили вместе, но Титовой постоянно приходилось уезжать в Ленинград на учебу, а Шалевич все тянул и тянул с предложением руки и сердца. В итоге его опередил Басов. Причем познакомил его с Титовой… Шалевич. Он тогда снимался в фильме «Хоккеисты», а Басов был художественным руководителем этой картины и одновременно запускал свой фильм «Метель». Басов искал актрису на роль главной героини, а Шалевич, узнав об этом, предложил кандидатуру Титовой. Та как раз в это время приехала в Москву на пробы к фильму «Гранатовый браслет». Здесь их пути-дороги с Басовым и пересеклись. Вот как об этом вспоминает сама актриса:

«Когда молоденькая, никому не известная актриса появляется в студии, все обычно бегут на нее посмотреть. Так случилось и в тот раз – сбежалась половина «Мосфильма». Басову тоже сказали об этом, и он попросил, чтобы меня к нему привели. Я лишь мельком заглянула в его комнату и, отказавшись сниматься, тут же ушла. Потом узнала, что Владимир Павлович, когда за мной закрылась дверь, сразу объявил всем сидевшим в комнате: «Я женюсь». Он однозначно решил, что я обязательно буду сниматься в «Метели». Но об этом не могло быть и речи, ведь я училась у Товстоногова, и нас готовили только для сцены.

Что же делает влюбленный мужчина дальше? Он звонит помощнику министра культуры Калинину, от имени которого Товстоногову была послана телеграмма с просьбой отпустить меня на съемки. Это было ЧП. Когда я вернулась в Ленинград, в театре на меня смотрели, как на отступницу. Басов сразу выбрал меня и как актрису, и как жену…».

Отмечу, что на главную женскую роль (Маши) в «Метели» уже была утверждена другая актриса, которая и готовилась к роли. Однако Басов своим диктаторским решением вывел ее из группы, заявив: «Сниматься будет Титова!» Портному дали задание срочно перешить платье под новую актрису. Так Титова сыграла свою первую роль в кино.

Вспоминает Валентина Титова: «Я вначале даже не поняла, что он за мной ухаживает. Видела только, что происходит что-то странное. Со мной иногда так бывает – я не влюблена, а просто встречаюсь с кем-то. И когда этот кто-то начинает передо мной прыгать, устраивать немыслимые скачки, я каждый раз думаю: «Боже мой, очередной безумец!» И Басов вел себя точно так же. Он рассказывал анекдоты, всех передразнивал, жестикулировал, падал на пол… Мне все это было совершенно не интересно, я вообще не понимала, зачем он все это делает.

Потом начались съемки «Метели». В Суздале по вечерам делать было нечего, телевизора не было, и поэтому мы шли в кино. Там он садился рядом и целый сеанс не отрываясь смотрел на меня. Я – на экран, а он – на меня. Я просила: «Пожалуйста, отвернитесь!» Он отведет глаза, а через две секунды поворачивается и опять смотрит… Когда вернулись в Москву и снимали уже в павильоне, мы с ним поссорились. Я стояла в кадре, а Владимир Павлович в довольно грубой форме высказался по поводу того, как я плачу. У меня катилась по щеке одна слеза, а он, видимо, хотел, чтобы я рыдала как крестьянка. Оскорбления при всей труппе я не снесла. Сказала: «Жаль, что не вижу, где вы сидите (я стояла в свете), иначе разбила бы сейчас стул о вашу голову. На этот раз вы останетесь в живых, но я ухожу с площадки навсегда». И ушла. За мной побежали директор и половина съемочной группы: «Валечка, это же съемки, картина делается для Франции…» – «Нет, я воспитанница Товстоногова, так поступал он, так поступила и я. Не надо мне вашего кино!».

В то время я жила у своей приятельницы. Директор меня нашел, при-ехал, пересмотрел мой контракт, увеличил его на триста рублей (для студентки это были бешеные деньги) и заверил, что Владимир Павлович принесет мне извинения при всей съемочной группе.

Меня привезли на студию, Басов попросил прощения, сказав, что больше этого не повторится никогда. Я вошла в кадр, надо было заканчивать картину – деньги-то были государственные…».

В дальнейшем Басову удалось не только загладить свою вину перед молодой актрисой, но и понравиться ей. Причем сил и времени на это он потратил немало. Когда Валентина уехала в Ленинград, наш герой при любой возможности мчался к ней и часами просиживал в машине возле БДТ. В перерывах между занятиями в студии Титова выбегала к нему, и они ехали обедать в ресторан. Так продолжалось месяца два. Затем Басов отважился на решительный шаг. Однажды он специально приехал в Ленинград со своим приятелем, сценаристом Леонтьевым, чтобы тот от его имени сделал предложение Титовой. Разговор происходил в гостинице «Европейская». Титова пыталась отбиться. «У меня же роман!» – воскликнула она, имея в виду Шалевича. На что Леонтьев ответил: «Да, но романы не всегда кончаются замужеством». И надо же было такому случиться, что именно в этот момент позвонил Шалевич. Как говорится, легок на помине. Оказалось, он приехал в Ленинград, чтобы встретиться с Титовой, и ждет ее внизу, в холле гостиницы. Валентина спустилась, и между ними произошел серьезный разговор. Титова сообщила, что ее руки просит Басов. «Но я тоже могу на тебе жениться!» – в запале сказал Шалевич. Однако актриса неожиданно выбрала Басова.

Вспоминает Вячеслав Шалевич: «У нас был трагический разрыв. Прошло года два. Она уже стала женой Басова, но детей у них еще не было, и я решил пригласить ее на спектакль «Варшавская мелодия», который шел у нас в театре. Играли Юлия Борисова и Михаил Ульянов. Сюжет пьесы был похож на историю нашей любви. Билеты на спектакль невозможно было достать, но я сказал администратору, что билеты мне нужны для Титовой. Я ждал ее, переживал, волновался. А когда она появилась и пока шла до меня какие-то 50 метров, у меня внутри словно оборвалось что-то. Я вдруг понял, что все чувства к ней прошли. Все закончилось…

Главный администратор спросил меня после спектакля: «Что же ты меня обманул, сказал, что с Титовой придешь?» Я ответил: «Это и была Титова». Она так изменилась, что и он ее не узнал. Прирожденная блондинка поменяла свой цвет волос на черный (видимо, снималась где-то), и во всем ее облике была какая-то непривычная строгость…

Титова полюбила Басова, это несомненно. Он был очень обаятельный человек, рассказчик замечательный… У меня к нему никаких претензий нет. Я понимаю, что любая женщина может обалдеть от его энергии, веселости, своеобразной красоты. И вдобавок он был очень порядочным человеком…».

В 1965 году у Басова и Титовой родился мальчик, которого назвали Сашей. Однако Басов регистрироваться с Титовой не спешил, и она записала мальчика на свое имя. Узнав об этом, Басов наконец сделал ей официальное предложение. Через месяц после рождения сына они расписались, причем сделали это тихо: жених привез невесту в ЗАГС, служащая вынесла в коридор книгу регистрации и прямо на ступеньках лестницы Титова и Басов поставили свои подписи. Далее вновь послушаем Валентину Титову: «Я послала родителям в Свердловск телеграмму: «Поздравляю внуком Сашенькой, выезжайте, жду, люблю…» Они приехали, мы встречали их на вокзале. На перрон я пошла одна – Басов, чтобы оттянуть возможный шок от знакомства, остался около машины. Мне тоже нужно было подготовить маму. Когда мы направились к машине и она его увидела, сразу выразилась однозначно: «Разводиться, сейчас же…» Родители пришли в ужас от того, что Владимир Павлович был старше меня на восемнадцать лет.

Но хитрый и мудрый Басов всегда держал ситуацию в своих руках. Вообще, надо сказать, он по природе своей был человеком-победителем. Так вот, как только мы подошли к машине, Басов всплеснул руками и восторженно сказал: «Марья Ивановна! Если бы я узнал вас раньше, чем Валю, я б женился на вас!» И с этой минуты мама стала лучшим другом Владимира Павловича: что бы он ни сказал, для мамы он всегда был прав».

Через несколько лет, по настоянию Титовой, ее родители переехали в Москву, где Басов купил им квартиру в своем кооперативе. Затем лично занялся их пропиской. Связи у него были большие, в том числе и в Моссовете. Войдя в кабинет одного из руководителей, он сказал: «Мне нужно срочно сделать прописку!» – «Кому?» – спросил его хозяин кабинета, поднимая голову от своих бумаг. «Теще», – прозвучало в ответ. В кабинете повисла секундная пауза, после чего руководитель удивленно развел руками: «На моем веку, Владимир Павлович, вы первый, кто прописывает к себе тещу! Отказать просто не имею права». И подписал все необходимые документы.

Вспоминает Валентина Титова: «Сразу после нашей свадьбы начались телефонные звонки. Такие нежные, уверенные голоса… Звали Басова. Звонили женщины, с которыми у него что-то было или которые хотели, чтобы «что-то» было. Как-то на очередной такой звонок я ответила: «Их нету». «А кто это?» – спрашивает женский голос. «Домработница», – отвечаю. После этого стала голоса различать, запоминать и записывать. Прошел месяц, я ему говорю: «Владимир Павлович, у вас жизнь насыщенная, может быть, вам не нужна такая жена, как я? Ничего особенного я собой не представляю…» Он задергался: «У тебя мозги повернуты не туда». Я ответила: «Про мои мозги вам думать не надо, но если услышу еще хоть один подобный звонок – я не стану устраивать скандала и в партком не пойду. Я ночью включу утюг, раскалю его и просто поставлю тебе на лицо». С этой минуты ночами он иногда вздрагивал, кричал: «Не надо!» И, как мне показалось, все улеглось…».

В 1969 году в семье Басова случилось новое пополнение – родилась дочь, которую назвали Елизаветой. Валентина Титова вспоминает: «Когда родился Саша, мужу был сорок один, еще через пять лет Лиза родилась. Может быть, он и не хотел, да кто его спрашивал-то? Такие вопросы решает женщина…

До появления Лизы у него много раз возникал вопрос: «Зачем, зачем?» А когда Лиза висела на нем, обвивая ручонками за шею, он моментально забывал о том, что когда-то спрашивал: «Зачем?».

С рождением детей у него началась совершенно другая жизнь. Чтобы что-то получать, человек должен отдавать себя. Так и Басов – отдавал себя детям, получая взамен их любовь…

Он был очень хорошим отцом. Все свободное время уделял детям, никогда не ругал их за двойки. Если чувствовал, что Саша и Лиза устали, разрешал пропускать занятия в школе – писал учителям записки…

Уезжая на съемки и оставляя детей с папой, я знала, что все будет в порядке. Он и обед приготовит, и спать уложит…

Недостатки у него, конечно, были. Например, он очень много говорил. Я крутилась по дому с двумя детьми, то надо успеть сделать, это… А он приходил и начинал говорить без остановки. Это я сейчас понимаю, что ему не хватало собеседника, поэтому он все выговаривал мне. Ему это было необходимо – выговорить и выверить все, что касается работы. Но тогда я злилась и кричала: «Замолчи! У меня сейчас голова лопнет!» А его сознание непрерывно работало».

Практически во всех своих фильмах Басов снимал жену. После «Метели» это были «Щит и меч» (1968), «Возвращение к жизни» (1971), «Опасный поворот» (т/ф, 1972), «Нейлон 100 %», «Дни Турбиных» (т/ф, 1976). Такова была воля самого Басова – он ни за что не хотел отпускать свою молодую жену к другим режиссерам, тем более в длительные командировки. Сама актриса по этому поводу вспоминает: «К моей возможной известности, популярности он ревновал меня чудовищно. Это я знала всегда.

Когда запускалась очередная картина, все вокруг шумели и судачили, что вот, мол, Басов опять будет снимать свою жену, а надо бы пригласить другую актрису. В результате всех этих разговоров я начала сниматься у других режиссеров, хотя Владимир Павлович был против. Он считал, что я должна играть только в его картинах…

Но я считаю, что как актриса я так и не раскрылась. Не было подходящего материала. Разве что «Дни Турбиных»… Там действительно прекрасная роль, но, чтобы по-настоящему раскрыться, таких ролей нужно штук пять. А слухи о том, что Басов начал снимать эту картину ради меня, – полная ерунда. Он сделал это только для себя – давно хотел сыграть Мышлаевского. Кстати, после показа фильма по телевизору он получил телеграмму с поздравлениями от Константина Симонова и был безмерно счастлив…

Владимиру Павловичу нравился сам процесс работы. Он просто не мог не снимать…

У нас ведь как тогда было? У режиссера только на подготовку к съемкам новой картины иной раз годы уходили – из-за бесконечных согласований, разрешений… А в итоге, когда все инстанции оказывались пройденными, режиссеру уже не хотелось снимать этот фильм – он от него успевал устать, еще не начав.

Басов же в этом смысле был феноменом. «Опасный поворот» он снял за два месяца!.. Басов не относился к типу людей, которые любят предаваться безумным страданиям. Что-то сегодня застопорилось, – ладно, значит, завтра снимем по-другому. Закапризничал актер – ничего, найдем другого. Басов всегда контролировал ситуацию. Не Госкино, не кто-то там наверху, а он сам – режиссер Владимир Басов – решал все проблемы на съемочной площадке. Многие его за это презирали: мол, что же это за художник, который не отстаивает свои позиции? А ему было скучно отстаивать – он хотел работать… Тем более что это приносило еще и деньги. Он работал и зарабатывал на жизнь, потому что в доме было двое маленьких «гавриков» – а это очень дорогое удовольствие…».

Между тем где-то с середины 70-х творческая активность режиссера Басова заметно упала. Сняв в 1975 году «Дни Турбиных», он затем в течение пяти лет ничего не снимает. Почему? Подвело здоровье – случился инфаркт. Кроме этого, распался его брак с Титовой, которая во время работы над фильмом Игоря Таланкина «Отец Сергий» влюбилась в оператора Георгия Рерберга. Первая их встреча на съемочной площадке произошла в среду, 28 сентября 1977 года (кстати, муж актрисы Басов в тот день тоже снимался: в фильме «По семейным обстоятельствам» он играл эпизод уличной встречи с Галиной Аркадьевной в исполнении Г. Польских). Группа «Сергия» работала в Псковско-Печорской лавре. Рерберг первым подошел к актрисе, чтобы познакомиться, на что та ответила: «А мы с вами уже давно знакомы». «Разве мы встречались?» – удивился Рерберг. «Нет, но вы как-то звонили Басову, а его не было дома. Я хорошо помню тот наш разговор». Рерберг внезапно обиделся. «Я что-то не помню этого», – пробурчал он и удалился. «Ну почему мужики все время лгут?» – подумала про себя Титова.

Вечером настоятель лавры пригласил режиссера, оператора и нескольких актеров к себе на ужин. При этом каждому из гостей были вручены презенты: Таланкину, Титовой и Николаю Гринько перепали простые наручные часы, а вот Рербергу достались золотые – ему в тот день стукнул «сороковник». Странно, но когда Титова встретила Басова, тому тоже было 40 лет. Судьба, однако…

Вспоминает Валентина Титова: «Рерберг мне поначалу не очень понравился. Гога выглядел очень жестким и говорил жестко, его все боялись. Я к тому времени уже много слышала о нем, смотрела его фильмы – «Первый учитель», «Дворянское гнездо», «Зеркало». В нашем доме часто произносили его имя, я знала, что он – «самый-самый». Правда, слава его была со скандальным оттенком: талантливый оператор и жгучий сердцеед.

За ужином я вдруг поняла: да он же ничей… В его глазах застыла боль одинокого человека. Поздно вечером он зашел ко мне в номер якобы за спичками. Мы разговорились. А когда на следующий день я вернулась в Москву, вместе со мной прилетели сплетни. Гога ведь всегда покорял женщин, поэтому все были убеждены, что и я не устояла. Конечно, эти разговоры дошли до Басова, он все время пытал меня: правда это или нет? Наконец я ему сказала: «Ты веришь? Ты считаешь, что мне не дорога моя семья, мой дом, мой муж? Если спросишь еще раз, выйду замуж за Рерберга». Тогда он отстал…

Но остановить поток слухов было невозможно. Единственным человеком, который точно знал, что я не спала с Рербергом, был сам Рерберг. Он переживал за меня, звонил, спрашивал: «Как дела?» Однажды предложил: «Прокатимся?» Я отказалась. «Откуда, – говорю, – у меня время на прогулки? На мне хозяйство, стирка, обеды, муж, сын, дочь…» Впоследствии выяснилось, что Рерберг тогда уже принял решение, своим друзьям он сказал: «Иду на двоих детей». Но я узнала об этом только после развода с Басовым…».

Несмотря на развод, Басов и Титова какое-то время продолжали жить вместе, поскольку Басов сделал все возможное, чтобы Моссовет отказал им в размене квартиры. Он написал письмо, в котором объявил, что они с женой помирились и размен уже не нужен. Наивный, он полагал, что таким образом жену можно удержать возле себя. Но Титова в один прекрасный день собрала чемодан и ушла из дома. Она сняла двухкомнатную квартиру (к ней туда переехал Рерберг, у которого своего угла не было) и хотела забрать детей, но Басов воспротивился. Сказал детям: «Не надо, не переезжайте, мама успокоится и вернется к нам». А когда этого не произошло, Басов затеял процесс о лишении своей бывшей жены материнских прав. Но и из этого ничего не вышло.

После развода с Титовой Басов больше не женился. А спустя пять лет – в апреле 1983 года – его и вовсе свалил инсульт, на полгода лишив возможности двигаться. И лишь через год после этого Басов почувствовал в себе силы вновь вернуться в режиссуру. Его новой работой стал фильм «Время и семья Конвей» по одноименной пьесе Дж. Б. Пристли. В жизни нашего героя это был последний триумф. Вскоре последовал инфаркт (второй по счету). 17 сентября 1987 года Владимир Басов скончался.

Сын Басова от брака с Натальей Фатеевой – Владимир Басов-младший – стал известным кинорежиссером (подробнее о нем читайте в главе «НАТАЛЬЯ ФАТЕЕВА»).

Сын от брака с Валентиной Титовой – Александр – окончил ВГИК и тоже стал режиссером. В 1992 году у него родился сын Стив.

Дочь Елизавета по стопам отца не пошла – она окончила академию танца в Санкт-Петербурге, уехала вскоре в Европу и вышла там замуж за гражданина Греции Адониса. Живет с ним в Париже. В мае 1995 года в интернациональном конкурсе хореографов получила премию как танцовщица за личную интерпретацию – «Prix Volinine».

Валентина Титова прожила с Георгием Рербергом 21 год, вплоть до смерти оператора в 1999 году. В память о своем втором муже Титова сняла фильм.

После смерти Басова между наследниками начались судебные тяжбы. Валентина Титова и дети никак не могли поделить квартиру, гараж и машину актера. Валентина Титова и Елизавета Басова подали иск против Владимира Басова-младшего и Александра Басова. Как утверждает Басов-младший: «Папа обожал Лизу, любил ее больше всех, а она его предала. Титова к тому времени была с отцом давно разведена, но хотела получить все. А по закону наследниками являлись только мы – дети. Бог ей судья. С Лизой я отношений не поддерживаю, а вот с Сашей мы общаемся. Он человек очень сдержанный, но внешне очень похож на отца…».

Алексей БАТАЛОВ.

Первая влюбленность пришла к Баталову в школе – он влюбился… в учительницу. По его словам: «Первая любовь моя была глупая, прекрасная и очень возвышенная. Я учился в школе и был совершенно поражен учительницей, причем не юной девушкой, а взрослой дамой. Она была как греческая богиня – изящная, подтянутая, аккуратная, очень женственная. Совершенно не походила на тогдашних советских учительниц – приземленных, с авоськами в руках. Она была как кинозвезда, сошедшая с экрана. Очень возвышенная! В нашем классе и вообще в школе у нее было очень много поклонников. Все ученики восторгались ею, а учителя за это ее недолюбливали. С моей стороны это была именно романтическая влюбленность…».

В 12 лет Баталов влюбился в свою ровесницу – в дочь художника Константина Рокотова Иру, с которой они были соседями по даче на Клязьме. Как гласит легенда, Баталов сразил девочку в самое сердце тем, что по-явился перед ее очами верхом на белом коне. И хотя в качестве последнего служила старая водовозная кляча, однако для впечатлительной девочки это не имело никакого значения. С тех пор Баталов стал для нее тем самым принцем из сказки.

В 1941 году грянула война, и молодым людям на какое-то время пришлось расстаться: Баталов с мамой уехали в Бугульму. Вернулись они только в 44-м. Спустя несколько дней 16-летний Баталов зашел в гости к своему другу Пете Петрову и встретил у него Иру Рокотову. С этого момента влюбленные больше не расставались, а в 17 лет решили пожениться. Однако из-за юного возраста в ЗАГСе им отказали, но это совершенно не остановило молодых. Они купили обручальное кольцо – одно на двоих – и заявили родителям, что теперь они муж и жена. Как ни странно, но родители отнеслись к заявлению своих чад весьма благосклонно и разрешили им жить вместе. Спустя год у молодоженов родилась девочка Надя. К слову, тесть Баталова, художник Константин Рокотов, оформляя стихи Сергея Михалкова про дядю Степу-милиционера, срисовал этого героя со своего зятя. Он еще шутил при этом: «У тебя, Алексей, ботинки 45-го размера, и у дяди Степы тоже!».

В 1945 году Баталов поступил в Школу-студию МХАТ. Там в него влюбилась однокурсница Элла Позднякова, однако ответить ей взаимностью Баталов не мог – никого, кроме своей Ирины, он в ту пору не замечал.

Между тем в 1953 году Баталов сыграл свою первую крупную роль в кино – рабочего Алексея Журбина в фильме «Большая семья». По сюжету герой Баталова переживал трудную любовь к своей сверстнице. И так уж вышло, что, воплощая сильную любовную драму на съемочной площадке, Баталов не избежал подобного и в реальной жизни. Во время съемок этого фильма (дело было в Ленинграде) он неожиданно влюбился. В те дни в городе на Неве гастролировал цирк, в котором работала 14-летняя цыганская танцовщица Гитана Леонтенко. Эта девушка так понравилась молодому актеру, что он решил во что бы то ни стало с нею познакомиться. Алексей стал выяснять, где расположились на время гастролей циркачи, и вдруг узнал, что живут они в той же гостинице, что и он, – в «Европейской». В ресторане этой гостиницы Баталов и познакомился с Гитаной.

Вспоминает Алексей Баталов: «Период ухаживания у нас был абсолютно не похож на ухаживание нормальных людей. Я не мог похвастать, что купил ей то, это… Все было наоборот. Она была солисткой и получала больше меня. Ее номер находился в бельэтаже «Европейской», а я жил на последнем этаже, в комнате без сортира и с окнами во двор. Поэтому если банкетик устраивали или что-то там праздновали, то это все у них в номере, на их деньги, а не на мои. Такое вот у нас было начало. Не забывайте, что цирк – это своего рода каста. Мне и ей говорили, что мы не пара, что раз она из цирка, то в цирке и должна искать себе супруга, даже угрожали…».

Встречи молодых людей продолжались в течение десяти дней. На одиннадцатый Баталов собрался с духом и признался Гитане, что у него есть семья. Для девушки это стало шоком. Поэтому тогда они расстались и в течение последующих почти пяти лет не встречались. Даже мельком нигде не сталкивались. А в 1958 году Баталов снова объявился: позвонил Гитане и сообщил, что с первой женой развелся. Тут же сделал девушке предложение. А когда та согласилась, немедленно посадил ее в машину и повез знакомиться со своими родителями на Ордынку. Говорят, некоторые из друзей Баталова, узнав о его решении, пытались отговорить его от этого шага: мол, негоже человеку из интеллигентной семьи жениться на циркачке. Но Баталов и слышать ничего не хотел. Тем более что его выбор одобрила сама Анна Ахматова – давний друг их семьи. На свадьбу, которая состоялась в комнатке, снимаемой молодоженами на улице Горького (недалеко от памятника Маяковскому), пришло много гостей: актеры, художники, писатели… Не проигнорировали это событие и родители молодых. К слову, теща замечательно ладила с зятем, даже иной раз отчитывала свою дочь, если та плохо ухаживала за мужем. Например, видя, как неловко Гитана моет супругу голову, теща брала инициативу в свои руки и делала это сама.

Вспоминает Гитана Леонтенко-Баталова: «Моя мама поняла меня и сразу полюбила голубоглазого зятя. Он тоже был к ней очень привязан. Обязательно хотел научить маму русской грамоте. Долго объяснял, когда надо говорить «класть», когда – «положить». После урока она, лукаво улыбаясь, говорила: «Я кладусь спать».

Своей квартиры у нас не было, мы жили в ее однокомнатной и прекрасно ладили друг с другом. А когда мама тяжело заболела, Алеша часами сидел с ней, был неизменно ласков и деликатен…

Как-то в гостях Алеша стал ухаживать за одной дамой. Дома я устроила цыганский скандал. Алеша не спорил, не оправдывался. До семи часов утра он объяснял мне, что ревновать неприлично, недостойно, что умные женщины так не поступают. Уже через час я готова была просить прощения, а он все говорил и говорил. На следующий день мы опять были в гостях. Увидев, что Алеша нежно разговаривает с Мордюковой, я – боком-боком – в другую комнату. Только бы не подумал, что ревную. Вторую воспитательную ночь я бы не выдержала…».

В этом браке родилась дочка, которой дали красивое имя Мария. В роддоме все любовались новорожденной – такой она была хорошенькой. Однако врачи почему-то отводили глаза. Оказалось, что у девочки неизлечимая болезнь. И всю свою жизнь родители положили на то, чтобы облегчить страдания своего ребенка. Рассказывает Алексей Баталов:

«Травма невероятной степени сложности. Машка каждый день насквозь мокрая от пота: по три-четыре часа занимается, тренирует руки, ноги… Тут одной операцией ничего не решишь. Мол, поедем за рубеж, там из тебя другого человека сделают. Да и не слишком я верю в заграничное чудо…

Машка прочитала гораздо больше, чем я. Занимается французским языком, хотя ей трудно говорить. Я честно говорю: ни разу «Божественную комедию» не дочитал до конца. А Машка прочла и Библию, и Евангелие. Она самая последовательная из нас. В ней нет суеты. В церковь я вожу ее редко. Каждый раз это серьезное событие. Настоящий выезд. Вообще, если что и держит меня здесь, то это Машка, потому что мне надо всеми силами ей помогать. Бог знает, из каких ситуаций я выходил живым… Я всем на свете болел, попадал в аварии, разбивался на съемках. Такие случаи выживания врачи обычно называют чудом. Я просто знаю, что у меня есть настоящее дело, а не то что бельведер пристроить…».

Судьба двух детей Баталова сложилась по-разному. Старшая дочь Надежда окончила институт иностранных языков. Она замужем, у нее растет дочь. Младшая дочь актера – Мария – заочно закончила сценарное отделение ВГИКа.

Из интервью Алексея Баталова: «Чем дальше, тем с большим удивлением я смотрю на жену. Могу вам честно сказать: в самом начале я даже не предполагал, что встретился с человеком, способным столь многим пожертвовать ради меня, ради моих не бог уж весть каких трудов – все-таки я не «Божественную комедию» написал, а только играл… Но всегда мои дела, моя судьба были для нее на первом месте. Она отказалась от многих выгодных предложений – например, прекрасно отдохнуть или уехать (прошу заметить – не сейчас, а тогда) за границу. Вместо этого осталась рядом со мной. Раньше я, может быть, сказал бы по-другому, но сейчас думаю: как я со дня нашего знакомства ей задолжал, так этот долг, по-моему, все растет и растет. Помните, главный герой пьесы Толстого «Живой труп», Федя Протасов, говорит: «Цыганка, вся воспитанная на корысти, и эта чистая, самоотверженная любовь – отдает, а сама ничего не требует…» Мне кажется, что эту характеристику можно отнести и к моей жене».

Сегодня Алексей Баталов по-прежнему при делах: он преподает во ВГИКе, участвует в различных кинематографических фестивалях. Живет он с двумя близкими людьми: женой Гитаной и дочерью Марией. Когда в ноябре 2008 года Баталову исполнилось 80 лет, юбилей он решил отметить не шумной тусовкой в Москве, а тихо, по-семейному – уехал вместе с родными ему людьми в Болгарию. Однако едва они вернулись оттуда, Баталову стало плохо с сердцем. Пришлось ему вновь покидать родину – операцию ему сделали в Германии.

Дочь Баталова от первого брака, Надя, сегодня занимается переводами и поддерживает хорошие отношения с отцом. А Мария дебютировала в большом кино – по ее сценарию был снят фильм «Дом на Английской набережной».

Сергей БЕЗРУКОВ.

Как вспоминает сам Безруков, в детстве он жутко комплексовал по поводу своего небольшого роста. Все девушки, которые нравились ему в ту пору, были выше его, что здорово осложняло ему жизнь – особого внимания они на него из-за этого не обращали. Исключением стала только одна деревенская девочка…

Свою первую любовь Безруков пережил в юности: это было в деревне Лысково, что в 100 километрах от Нижнего Новгорода. Каждое лето Сергей приезжал туда к бабушке отдыхать. Именно там его мальчишеское сердце и пленила красавица Катя Чехлова, которая приезжала к родным из Нижнего. У них была очень трогательная любовь: с прогулками при луне, робкими поцелуями. Безруков чуть ли не круглосуточно пропадал дома у Кати, и если пацанам нужно было его найти, они шли именно туда. Когда лето заканчивалось и приходилось расставаться, их связь все равно не прерывалась: они писали друг другу добрые письма. Безруков посылал Кате в конвертах открытки с видами Москвы, листья с деревьев… И всегда прощался одинаково: «Целую, мой ласковый кутенок, твой Сережа». Так продолжалось несколько лет.

А летом 1989 года Безруков впервые не приехал в деревню. Потом перестали приходить и письма от него… Парня закрутила взрослая столичная жизнь. Так завершилась его первая любовь. Сейчас Катя уже замужем, у нее растет сын Андрей (кстати, приемного сына Безрукова тоже назовут Андреем).

В начале 90-х Безруков поступил в Школу-студию МХАТ, где вскоре стал одним из лучших учеников. А лучший – значит, популярный. В итоге девушки стали слетаться на Безрукова как пчелы на мед. А уж когда в 1996 году в возрасте 23 (!) лет он отхватил Государственную премию России за роль Сергея Есенина, которую сыграл на сцене Театра имени Ермоловой, тут вообще началось что-то несусветное – число поклонниц выросло в геометрической прогрессии. Между тем, все романы Безрукова той поры были из разряда мимолетных, типа «поматросил и бросил». Живя по принципу «чем больше, тем лучше», Безруков не утруждал себя никакими обязательствами перед девушками: легко сходился и так же легко расходился с каждой из них.

Однако в 96-м Сергей внезапно надумал жениться на девушке, с которой встречался уже больше года. Но его отговорил отец. Он нарисовал сыну мрачную картину того, как тот будет вынужден ездить на гастроли и сниматься в сериалах, чтобы зарабатывать деньги для семьи. «Главным для тебя станет не искусство, а добывание денег», – сказал отец. И убедил сына повременить с женитьбой. А потом Безруков и сам порвал со своей невестой – решительно и бесповоротно. Как заявил он сам в одном из интервью в мае 97-го: «Я решил окончательно вырвать эту девушку из сердца. Я не ожесточился, но так надо было… Я недавно ездил к бабушке под Нижний Новгород и встретил там очень хорошую пятнадцатилетнюю девочку. Так что у меня есть еще возможность года три погулять…».

Увы, но той девочке из-под Нижнего тоже не суждено было связать свою жизнь с самым молодым лауреатом Госпремии России: спустя несколько месяцев после этого интервью Безруков серьезно увлекся другой женщиной, которая впоследствии и стала его женой. События разворачивались так.

Летом 97-го режиссер Иван Дыховичный пригласил Безрукова в свою картину «Крестоносец-2». И, хотя Сергей снимался еще в первом «Крестоносце» и вдобавок его герой там погибал, Дыховичного это не остановило – Безруков играл у него уже другого персонажа.

В один из теплых летних дней Безруков приехал на «Мосфильм». Приехал самоуверенный, наглый, франтоватый (незадолго до этого он даже высветлил волосы, чтобы стать блондином). С девушками из съемочной группы вел себя соответствующе – пронизывал их своим взглядом-«сканером», заставляя многих из них тушеваться. Точно так же он поступил и с актрисой Ириной Ливановой, которая была приглашена в фильм на одну из главных ролей. Но прежде чем продолжить рассказ дальше, следует хотя бы вкратце рассказать о тогдашней ситуации в семье Ирины.

Вот уже почти восемь лет она была замужем за актером Игорем Ливановым. Поженились они в конце 80-х, вскоре после того, как у Игоря случилась трагедия: летом 87-го в железнодорожной катастрофе погибли его первая жена Таня и 8-летняя дочка Оля (они ехали отдыхать на родину к родителям Тани). По словам самого актера: «Когда меня вызвали на опознание, единственной звучащей мыслью в мозгу было лишь сумасшедшее желание, чтобы хоть одно из двух опознаний не подтвердилось. Слишком много для одного человека – вот так сразу потерять двух самых любимых людей на свете! Мои молитвы не были услышаны: ни жене, ни восьмилетней дочке спастись не удалось…

Три дня меня не было, просто не существовало. Потом друзья силой вернули меня к жизни. Стал больше сниматься, много играл в театре. А часть жизни, связанная с моей семьей, словно заблокировалась в моем сознании. Я до сих пор не могу смотреть семейные фотографии. Знаю, где они у меня хранятся, помню, в каких альбомах находятся, но смотреть не могу.

В моей душе образовался вакуум. С одной стороны, я очень много работал, общался с огромным количеством людей. С другой – меня безумно раздражали все возрастающие толпы поклонниц. Странно, но именно в самые тяжелые времена своей жизни я оказался в эпицентре любви. И я женился, чтобы не сойти с ума…

Произошло это после гастролей в Болгарии. С нашим театром туда ездила небольшая группа студентов училища искусств, участвовавших в спектаклях. Однажды я обратил внимание на очень яркую студентку, которая не сводила с меня глаз. Это был мгновенный выбор. Ирина посмотрела в театре моего «Дон Жуана» и, очаровавшись этим образом, соотнесла его со мной. Я сделал ей предложение в момент нашей первой близости. Она была ошеломлена. Мне тоже казалось, что дыра в моем сердце сможет быть залатана. Я так мечтал о семье, что, видимо, сумел найти в Ирине что-то общее с Таней. Конечно, я никогда не говорил ей об этом. Напротив, всячески оберегал от своих воспоминаний. Мне нужно было кого-то любить, и я выплеснул все свои чувства на человека, который был просто плодом моей фантазии…».

Вернемся к встрече Безрукова и Ирины.

Когда Ирина появилась в «предбаннике» режиссерского кабинета, где сидел Безруков, тот обратил на нее свой «раздевающий» взгляд, который ей сразу не понравился. И хотя за долгие годы актерства и работы топ-моделью она уже привыкла к подобным взглядам, однако все равно не устояла перед тем, чтобы не послать Безрукову ответный – этакую смесь холода и презрения. Но Безрукова такой «ответ» только завел. Он давно мечтал познакомиться с какой-нибудь топ-моделью, но все не было подходящего момента. И вот этот случай, кажется, представился. Безруков, что называется, закусил удила. Как только за Ириной закрылась дверь режиссерского кабинета, он отправился следом. И вошел в тот момент, когда Ирина подняла вверх свитер с футболкой, чтобы портнихе было удобней снять с нее мерки для костюма. Можете представить себе чувства, которые охватили актрису?! Ведь Безруков не только ворвался в кабинет, он еще водрузился в кресло и стал самым наглым образом наблюдать за процессом! Короче, их первая встреча оставила в душе Ирины неприятный осадок…

Спустя некоторое время съемочная группа отправилась на натурные съемки на остров Родос в Эгейском море. В первый же день Безруков заметил на завтраке Ливанову, однако по тому, как она себя вела – скромно и с достоинством, – он внезапно понял, что эту крепость взять будет нелегко. Тем более, как уже знал Безруков, Ирина была замужем. Но игра стоила свеч. Особенно остро Сергей понял это на пляже, когда увидел Ливанову «топлес» – без верхней части купальника (Ирину подбила на это подруга). Прекрасная фигура девушки заставила лауреата Госпремии забыть обо всем на свете и сосредоточиться только на одном – покорении сердца красавицы. Прямо на пляже он подошел к Ирине, чтобы познакомиться. Но та, увидев рядом с собой «этого наглеца», стала лихорадочно натягивать на себя купальник. В итоге Безруков сам стушевался и поспешно ретировался. Он как-то внезапно понял, что эта девушка – не для него. Поэтому, встретившись с Ириной в следующий раз – на дне рождения спонсора фильма, – Безруков за Ливановой лишь наблюдал, а ухаживал совсем за другой длинноногой красавицей. С ней он и удалился с вечеринки. Правда, как-то нехотя. Во всяком случае, Александр Иншаков даже отметил вслух: «Смотрите, Серегу как под дулом пистолета повели».

И все же судьбе было угодно, чтобы Безруков и Ливанова сблизились. Произошло это на другой вечеринке, где Сергей все-таки осмелился пригласить Ирину на танец. И с этого момента больше ее от себя не отпускал. После вечеринки он проводил девушку до номера и на прощание крепко поцеловал ее. Для Ирины этот поступок был столь неожиданным, что она впала в ступор. Потому и не дала ему пощечину. На том и расстались…

А на следующее утро, чуть свет, Безруков отправился на пляж. Он знал, что вскоре туда же должна прийти Ирина, и ему хотелось посмотреть, как она отреагирует на его присутствие. Если нормально, значит, поцелуй достиг своей цели. Ирина среагировала «нормально»… Безруков окончательно осмелел и стал знаками показывать девушке, чтобы она приходила сегодня в пять вечера к нему в номер. Причем надежды, что Ирина придет, у него не было. Но она пришла. Далее послушаем ее собственный рассказ: «Я не собиралась идти к нему до… без пяти минут пять. Я человек разумный, и мне не хотелось потом говорить себе: «Стоп, а где же я была со своим разумом?» Я думала: «Это ни к чему не приведет, все временно, экспедиция завершится, и – конец».

«Это только сиюминутная эмоция», – говорила я себе… глядя на часы. А потом стала утешать себя так: ну, в крайнем случае ничто же не помешает мне уйти. Ведь я вижу, что человек он деликатный, не хам, не какой-нибудь пьяный спонсор, от которого надо держаться за километр…» С этими размышлениями я вышла из номера и… оказалась перед его дверью. «Ну, – думаю, – ладно, попудрю ему мозги, пококетничаю и уйду». Вошла. И он… не сделал ничего такого, что бы мне не понравилось. Ни одного дерзкого взгляда, ни одного лишнего слова. И я осталась…

Потом я думала: «Ну, не мог же он смотреть на каждую женщину так, как на меня в тот день, даже при условии, что он очень хороший актер?» Тогда у меня было ощущение, что я – единственная и долгожданная. Я не сошла с ума, находилась не под гипнозом и не под винными парами – я вообще не пью. Но меня тянуло словно магнитом. Это сложно объяснить. Ну, представьте ситуацию, когда ребенок надолго остается без мамы, наконец она приходит, обнимает его, и все его существо говорит: «Как мне хорошо!» Вот так же и у меня произошло. Мне очень хорошо было: и светло, и тепло, и думать ни о чем не хотелось. Такого в моей жизни прежде не было…

Наутро мы должны были улетать. Я пыталась разобраться в себе: у меня есть семья, я человек совестливый и понятие «верность» воспринимаю не как пустой звук… Но при этом я осознавала, что совершила что-то нехорошее по отношению к сыну, к своей другой жизни…».

Весь полет до Москвы Безруков и Ирина сидели рядом, но упорно создавали видимость, что никакой близости между ними нет и в помине. А когда самолет приземлился, Сергей незаметно передал Ирине записку, где был написан его домашний телефон и всего одно слово: «Жду». Ждать пришлось недолго. Ирина несколько раз набирала номер, но каждый раз, испугавшись, бросала трубку. Однако спустя какое-то время страх был преодолен, и Безруков наконец-то услышал в трубке долгожданный голос. Он тут же назначил ей свидание в метро. И едва Ирина появилась, Безруков тут же бросился к ней навстречу и буквально сгреб в охапку. Они еще на радостях чуть с платформы не свалились, и стоявший поблизости милиционер даже закричал им: «Вам что, жить надоело?» После этого Сергей повел Ирину в свою «хрущевку», где он жил с родителями. У него была маленькая комнатка, где стояли письменный стол, тахта и вольтеровское кресло, которое ему на 16-летие подарил отец. Там отныне и стали происходить тайные встречи влюбленных в отсутствие родителей Сергея.

Однако если Безрукову такие отношения были не в тягость, то Ливанова сильно рисковала: ведь она была замужем, у нее рос ребенок. Она ждала, что Безруков определится и сделает ей наконец предложение руки и сердца, но он с этим не спешил. Ирина поняла, что их роман – дело временное. Не сомневался в этом и Безруков, который тоже не хотел разбивать чужую семью. Однако время шло, а любовники никак не могли расстаться. Их как магнитом влекло друг к другу. Так минул год.

Летом 98-го режиссер Виталий Москаленко предложил Безрукову сняться в фильме «Китайский сервиз». Сергей согласился, но поставил условие – с ним должна сниматься и Ливанова. Москаленко все понял и предложение принял. Фильм снимался на пароходе. Для влюбленных это было счастливое время: днем они снимались, а ночью Безруков пробирался к Ливановой в каюту… через окно. И никто из группы даже не догадывался об их романе. Нет, один человек все-таки догадался – Олег Янковский. Но он, естественно, молчал.

Вспоминает Ирина Ливанова: «Мне не хотелось, чтобы все закончилось. Сережа меня действительно отогрел, и он прав – суть наших отношений была не в интиме, а намного глубже. Многие женщины живут в семьях или по привычке, или из нежелания причинить боль ребенку, или из страха перед общественным мнением… И не каждая решается что-то изменить. У меня была именно такая ситуация. Но в какой-то момент начинаешь говорить себе правду: «Ну что, так все и будет продолжаться? Сколько можно это терпеть?» Я жила как в загазованном городе. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, ощутить тепло, любовь, нежность, внимание. Тогда я хоть и корила себя очень, но поняла, что без любви больше жить не смогу. Я ведь ощущала себя старухой – мертвой, равнодушной, ничем не интересующейся. Представила, что так оно будет и дальше, только еще хуже и тяжелее, что впереди лишь стрессы, неврозы и… тупик. И мне захотелось позволить себе хоть немножко побыть счастливой. Несмотря ни на что…».

Однако счастье счастьем, но вечно так продолжаться не могло. Надо было что-то решать. А Безруков упорно уходил от решающего разговора. По его словам: «У меня была такая установка – не брать в жены актрису. Я же знаю подноготную профессии, не раз наблюдал, как актрисы увлекаются своим партнером, заводят романы. Я очень ревнивый и вынести то, что моя жена целовалась бы с кем-то другим, не смог бы. Потому что когда она целуется в фильме с партнером и делает это талантливо, я прекрасно понимаю, что в этот момент она принадлежит только тому самому партнеру. И я думал: «А вдруг моей жене будет приятно с чужим человеком?» И возникало ощущение бешеной ревности…».

Слышать это странно, поскольку в течение почти двух лет Безрукову приходилось делить Ирину не с какими-то партнерами по съемкам, а с живым официальным мужем, который наверняка целовал жену не менее пылко, чем мифический партнер.

Тем временем близкая подруга Ирины советовала ей не дурить и бросить Безрукова. Она говорила: «Ты что?! Не делай глупостей! У Сережи – успех, взлет, у него тылы – мама с папой. А у тебя что? Есть куда идти? Тебя он куда-то зовет? Думаешь, ваш роман будет длиться долго? Да ни за что! Он – звездный мальчик, занят лишь собой и никогда не возьмет на себя никакой ответственности. А у тебя сын, подумай об этом». На что Ирина отвечала: «Пусть это продлится столько, сколько мне отпущено».

Продлилось это ровно столько, сколько молчал муж Ирины. Однажды Игорь Ливанов спросил супругу прямым текстом: «Что у тебя с Безруковым?» Ирина предпочла не врать и сказала правду. Вот тогда и грянул скандал, ставший в конце 98-го достоянием прессы. Вот как, к примеру, комментировал эту ситуацию Игорь Ливанов: «Именно тогда, когда ты полностью уверен в завтрашнем дне, тебя переворачивают вверх ногами, и вдруг выясняется, что ты ничего не понимаешь. У меня вновь обрушилась вся жизнь, когда я узнал, что человек, которому я доверял как себе, несколько лет жил двойной жизнью. Больнее всего было предательство как раз в момент моей серьезной болезни после травм, полученных на съемках фильма. Я лежал в больнице, а она ездила за границу к одному из своих друзей… В первый момент я был готов простить ей все во имя любви к ней и нашему маленькому сыну. Но после первого же крупного выяснения отношений был совершенно обезоружен ее спокойствием. Она могла спокойно спать после всего того, что мы наговорили друг другу! Я не мог найти объяснения. Постоянно мысленно отматывал назад события, происходившие в нашей жизни, и с ужасом понимал, что все это время жил с совершенно незнакомым мне человеком. В качестве эксперта Ирина давала советы счастливой семейной жизни в передаче «Моя семья»… в самый разгар своего очередного романа. Окончательно определилась, наверное, начав зарабатывать большие деньги, «продавая» бриллианты в «Магазине на диване». Ее жизненные приоритеты уходили за пределы нашего союза. У меня же существует настоящий культ семьи. Мои родители живут в счастливом браке уже пятьдесят шестой год. А как иначе? Случись что-нибудь в мире, где человеку искать своего спасения, как не в семье?..».

Стоит отметить, что Ирина могла бы объясниться с мужем и раньше, но ее удерживал сын – восьмилетний Андрей. Потом подруга-психолог объяснила ей, что врать ребенку – еще хуже. «Ты представь, он вырастет, а ты будешь уже немолодая, уставшая от жизни, угасшая женщина, может быть, неврастеничка, – говорила подруга. – И когда-нибудь скажешь своему взрослому сыну: «Только из-за тебя я жила с твоим отцом». Этот разговор определил позицию Ирины. Но чтобы не травмировать ребенка, она отправила сына в лагерь детской психологии – Всемирный центр взаимоотношений. Родителям туда приезжать запрещается, чтобы не нарушалась тайна психоанализа. Однако для Ирины сделали исключение, так как до этого она специально прошла курс переориентации детского поведения. Андрей очень сильно переживал возникшую ситуацию, и матери необходимо было с ним объясниться. Ей это удалось. Помог врач, который посоветовал: «Непременно рассказывайте ему о своих размышлениях, чувствах и никогда не говорите плохо о его отце».

Безруков решился объясниться Ирине в любви неожиданно. 26 января 2000 года он играл в очередном спектакле (тот шел на сцене Театра на Таганке), и, когда к нему в гримерку зашла Ирина, он внезапно понял – пора. Вот как об этом вспоминает сама Ирина: «Вдруг вижу – лицо у Сережи меняется, и он начинает что-то говорить про женитьбу. А я от волнения стала нести какую-то ерунду: «Ну это же не так делается». Тогда Сережа закрыл дверь, встал на одно колено, я его к себе прижала, и он произнес ту самую классическую фразу: «Выходи за меня замуж!» И я с перепугу ответила репликой из мхатовского спектакля «Амадей»: «Это так неожиданно! Я должна подумать». Сережа поднял в недоумении голову, и я тут же сказала: «Уже подумала. Я согласна».

На следующий день молодые отправились просить благословения у родителей Сергея (у Ирины в живых был только отец, но она с ним отношений не поддерживала с тех пор, как он ушел из семьи).

Вспоминает Сергей Безруков: «Мои родители поняли, что я уже повзрослел и вправе сам решать свою судьбу. С батей у меня был приблизительно такой разговор: «Ты хорошо подумал? Все взвесил? Тогда принимай решение. В 27 лет человек должен отвечать за свои слова и поступки». Родители никогда не давили на меня. Кроме того, они правильно разобрались в ситуации: узнали, насколько честно у нас все происходило, узнали Иришу и то, что она никогда не настаивала на нашем браке…».

Между тем до свадьбы было еще далеко, а молодых продолжала терзать пресса. В июне 2000 года журналистка газеты «Антенна» Евгения Езерская отправилась сразу в оба соперничающих лагеря – к Безрукову и Ливанову.

Первый в своем интервью сказал следующее: «Игорь очень вспыльчивый и агрессивный человек. Эту агрессию я ощутил на настроении и самочувствии своей любимой. Так зачем лишний раз злить Ливанова? Я, конечно, с одной стороны, его понимаю. Видимо, ревнует. Но в любой ситуации мужик должен оставаться мужиком! Игорь же поступает по принципу старушек-сплетниц, которые сидят на лавочке и судачат, злословят, поливают окружающих грязью… Но если ты действительно мужик, то выясни отношения по-мужски – устрой разборку с мордобоем! Давай! С удовольствием подерусь, как говорится, один на один и даже уважать тебя потом буду…».

А вот что сказал в ответном интервью Игорь Ливанов: «Да, черт возьми, я такой! А почему, знаешь? Да потому, что они нагло врут всем без разбору! На каждом углу кричат, какой я плохой! А знаешь ли ты, как со мной поступила Ира? Я помню наши последние годы совместной жизни. Она мне клялась и даже расписку давала, что не будет в мой дом, который, между прочим, я строил, мужиков водить! А в программе Комиссарова «Моя семья» рассуждала о верности и семейном счастье, строила из себя идеальную жену. Но в результате – то один, то другой, то третий! А теперь еще и этот, блин! Он в моих тапочках по квартире ходит, а я молчать должен?! Да кто он такой? Звезда, блин! Вот и звездит!.. На дуэль меня вызывает? Смешно. Ира, кстати, делилась раньше со мной своими мыслями по этому поводу: если мы подеремся, то только из-за нее! Не дождется, ясно?! Знаю, чем это закончится: я его покалечу, а потом они сдадут меня в милицию! Собственно, я не против ему морду набить, но Безрукову не стоит забывать, что удар у меня профессиональный! Ира наверняка всем сказала, что это она от меня ушла. Так вот! Ушел я! Хлопнул дверью и ушел. И живу, как говорится, нигде…».

К счастью для обеих сторон и к разочарованию толпы, мордобоя так и не последовало. Безруков и Ливанов выпустили весь пар на газетных страницах, и ситуация постепенно разрулилась сама собой. А потом и свадьба грянула.

Безруков и Ливанова поженились 16 ноября 2000 года. Вот как описывала это событие в «Московском комсомольце» М. Костюкевич: «В Грибоедовский дворец бракосочетаний жених прибыл без шума и пыли, в сопровождении лишь скромной свиты и собственно невесты… Лимузины, фейерверки и толпа встречающих не планировались. За 10 минут до назначенного времени у подъезда томились лишь две подруги невесты, в ожидании изящно стряхивающие пепел на асфальт. Мимо Дворца проплывали разноцветные вагоны-лимузины, высаживая женихов с невестами. «Может, они в том длинном красном?» – «Нет, Ира на такое никогда не согласилась бы…» Сергей с Ириной и пешим эскортом из десятка друзей и коллег неожиданно вынырнули откуда-то из-за угла.

Одна из всеми любимых забав на свадьбах – обсуждение нарядов брачащихся. Итак, костюм у Безрукова был светло-серый, классического стиля, дополнен крапчатым галстуком в тон и белой рубашкой. Платье Ливановой – из французской тафты нежнейшего цвета чайной розы, купленной на Елисейских Полях, на тонких бретельках, струящееся до пола и изредка открывающее узкие туфли на тон темнее. Загорелые плечи прикрывала накидка, время от времени спадающая и обнажающая красивую спину. Автор наряда – художник-модельер Татьяна Беляковская…

В Париже были приобретены и браслет с колье из серого жемчуга, мелким дождем рассыпанного вокруг шеи невесты. Прическа – без всяких дешевых наворотов и воткнутых розочек: просто и вместе с тем изысканно, уложенные каштановые завитушки, не доходящие до плеч, пробор-зигзаг. В руках – небольшой букетик из роз и ромашек…

Перед входом в основной зал, как в кулисах за минуту до спектакля, пеший кортеж остановили: дворцовая сотрудница давала жениху с невестой последние наставления по построению мизансцены.

– А вы потом венчаться пойдете? – дергает маму девятилетний сын, бегавший вокруг новобрачных с «мыльницей».

– Нет, ну зачем же все удовольствия смешивать? – улыбается та. Но известно, что платье для венчания уже шьется и пригодится оно где-то ближе к Рождеству.

Эффектное действие, которое произошло внутри, может смело претендовать на победу в номинации «Самый красивый бракосочетательный акт-2000». Вот они оба произносят «Да» хорошо поставленными голосами. Вот под мелодию «Свадьбы Фигаро» идут ставить подписи в регистрационную книгу. Заранее были упразднены два момента: марш Мендельсона и наличие свидетелей. Безруков надевает кольцо на тонкий палец невесты, и его рука медленно, как в рапиде, скользит назад, замирая на долю секунды… Нежные поцелуи под «Маленькую ночную серенаду» – по-настоящему, а не театрально – в уголок рта. Помада остается на лице у мужа, и Ливанова долго водит пальчиком, стирая следы…».

Когда молодые расписывались, жених был уверен, что невеста не возьмет его фамилию – ведь она уже была известна широкому кругу зрителей именно как Ливанова (на ее счету было 25 фильмов, в том числе и оскароносный «Коля»). Но в ЗАГСе случилось неожиданное. Когда Ирина дошла до соответствующей графы в заявлении, она спросила у Сергея: «Что мне здесь написать?» Тот опустил глаза. И, увидев его замешательство, Ирина все поняла и вывела – Безрукова. Как вспоминает Сергей: «Я чувствовал, что, если Ириша не поменяет фамилию, многое пойдет не так. Я не настаивал, ведь иначе в душе остался бы осадок. И глаза опустил, чтобы она не смогла понять, что я умоляю об этом. Но внутренне заклинал: «Милая моя, не допусти ошибку! Ведь одна ошибка – маленькая, малюсенькая ошибочка – может разрушить все». Спасибо Ирише, что она меня услышала…».

Первую брачную ночь молодожены провели в гостинице «Метрополь», где жених специально снял шикарный номер. Вот как об этом вспоминает сама невеста: «В тот день Сережа играл во МХАТе в спектакле «Амадей». Потом был банкет. А оттуда – сразу в отель. Я была в белом платье из тонкой шерсти и меха. В холл «Метрополя» он внес меня на руках.

Номер утопал в цветах. На столике стояло серебряное ведерко с шампанским, горела красивая свеча. Мы сидели на старинном маленьком диванчике и смотрели в окно на Большой и Малый театры. Ночью Москва замирает, и вид у нее просто потрясающий! Но сидели мы недолго, сами понимаете почему… В номере стояла роскошная большая кровать, отгороженная от всего мира синей шторой…».

Между тем, поскольку общей квартиры у влюбленных не было, им пришлось скитаться. Сначала они ютились в прежней квартире Ирины – в крохотной комнатушке, где с ними жил и сын Андрей. Потом они жили у подруги Ирины, где пришлось спать на одноместном матрасе, потому что из кровати вылезали пружины. Короче, первое время им жилось, конечно же, трудно. Во-первых, шла притирка характеров (особенно это относилось к Андрею), во-вторых, пришлось всеми силами отбиваться от журналистов, которые буквально осаждали участников этой истории, чтобы те хоть как-то прокомментировали ситуацию.

Из интервью Сергея Безрукова журналу «МК-бульвар» (октябрь 2002): «Когда другие засматриваются на мою жену, я испытываю смешанные чувства: с одной стороны – возмущение, а с другой – гордость, что у меня такая красивая жена. Во время нашего недавнего отдыха в Испании абсолютно все взгляды были обращены на мою Иришку, и я не могу сказать, что это очень приятно…

Я обожаю, просто с ума начинаю сходить, когда Ириша стильно оденется, сделает легкий макияж. Ну разве можно заставлять красивую современную женщину выглядеть «синим чулком» или вообще сидеть дома?

Ириша не только не закатывает мне сцен, – мол, хочу то, хочу это, – но и уговорить ее что-либо купить для себя очень сложно. Поскольку я хорошо знаю ее фигуру, то всегда выбираю ей какие-то стильные вещи сам. Мне нравится приводить ее в магазин и одевать. Она всегда сопротивляется, стесняется, что дорого, и мне приходится настаивать. Потом я вижу, как у нее загораются глаза, и становлюсь безумно счастлив…

Она посмотрела все мои спектакли и до сих пор говорит: «Я поражаюсь, как ты играешь на сцене – ты живешь! Я плачу и смеюсь вместе с тобой!» Приятно, когда жена, твоя половинка, тобой гордится. И это, наверное, и является основополагающим во взаимоотношениях мужчины и женщины – чтобы жена гордилась своим мужем. Если это есть, то будет и преданность, и верность, и обожание, и любовь…».

В конце 2002 года Ирина на три дня уезжала в Египет, где снялась в рекламном ролике йогурта. Оттуда она привезла ароматическое масло «Секрет Нефертити». Продавцы сказали Ирине, что масло обладает очень возбуждающим эффектом и перед его запахом не устоит ни один мужчина. Как очень скоро выяснилось, продавцы не обманули. По словам Ирины: «Первая ночь любви после моего возвращения из Египта была незабываемой! Хотя, может быть, Сережа просто очень соскучился…».

Осенью 2002-го, после премьеры сериала «Бригада», где Безруков сыграл главную роль – Сашу Белого, слава артиста взлетела на невероятную высоту. После этого выносить его имя на первые полосы газет стало привычным делом. Естественно, и к личной жизни артиста внимание возросло. То есть оно и раньше было немаленьким, но теперь интерес к звездной паре стал еще более повышенным. Их взаимоотношения стали изучать чуть ли не под микроскопом. Сначала СМИ соревновались в угадывании сроков, когда Сергей и Ирина наконец разведутся. Потом, когда это не сбылось, стали гадать, когда они обзаведутся наследником. Причем утверждалось, что Безруков этого безумно хочет, а Ирина, наоборот, нет, поскольку это может плохо сказаться на ее внешности, да и на карьере тоже. Сами супруги все эти слухи никак не комментируют, однако постоянно демонстрируют на публике свою любовь, причем не менее сильную, чем это было на заре их отношений.

Наталья БЕЛОХВОСТИКОВА.

Еще когда Белохвостикова снималась в своем первом фильме «У озера» (1970), в народе ходили слухи, что у нее роман с режиссером фильма и ее учителем по ВГИКу Сергеем Герасимовым. Однако сама актриса это отрицает, утверждая, что Герасимова она действительно любила, но исключительно как своего «крестного отца» в кинематографе.

Между тем замуж Белохвостикова все равно вышла за режиссера. Правда, за другого – Владимира Наумова. В пору их знакомства ей было 20 лет, ему – 46.

Режиссер вспоминает: «Я узнал ее чуть раньше. В 1963 году мы с Галей Польских приехали в Швецию на Неделю советского кино, где состоялась официальная встреча с послом Белохвостиковым. Мы сидели с ним в кабинете, разговаривали, а рядом шастало нечто тринадцати– или четырнадцатилетнее. Это была Наташа. Такое вот предварительное свидание».

Следующая встреча маститого режиссера и молодой актрисы случилась 6 ноября 1971 года. В тот день они оказались в одном самолете, который доставлял советскую киношную делегацию в Белград на Неделю советского фильма, приуроченную к 54-й годовщине Великого Октября. Белохвостикова представляла в делегации актерский цех (она везла на Неделю свой дебютный фильм «У озера»), а Наумов – режиссерский. Причем первоначально лететь должен был другой режиссер, но он внезапно заболел, и послали Наумова (вторым был Марк Донской).

Во время полета Наумов не произвел на Белохвостикову сильного впечатления, даже наоборот – насторожил. Он всю дорогу не выпускал из рук сигареты – одну за другой мял их, нюхал, ломал… Она тогда еще подумала: ну и странный персонаж, гений с причудой! Между тем странное поведение Наумова объяснялось просто: накануне отлета он бросил курить, хотя до этого дымил аж с 14 лет! Завязать с вредной привычкой ему помог приятель-врач, занимавшийся гипнозом: уложил режиссера на кровать и стал говорить всякие банальности вроде того, что курить – здоровью вредить. Как вспоминает сам Наумов, его тогда это здорово повеселило, но когда после сеанса попробовал закурить, тут же выбросил сигарету в окно. Вот и в самолете воздействие гипноза продолжалось: Наумов вроде бы хотел курить, но стоило ему достать сигарету, как к горлу тут же подступала тошнота.

В Белграде делегация пробыла до 13 ноября, и все это время Наумов активно ухаживал за Белохвостиковой. В этом не было ничего предосудительного, поскольку режиссер на тот момент вот уже шесть лет ходил в холостяках: в первый раз он женился в молодости (от брака рос сын Алексей), второй женой была актриса Эльза Леждей, с которой он тоже к этому времени расстался. Однако Белохвостикова продолжала относиться к Наумову настороженно. Как мы помним, в самолете ее удивили его манипуляции с сигаретами, а в Белграде к этому прибавились еще и его мальчишеские выходки. У Марка Донского был с собой «мешочек со смехом» (нажмешь конопочку, и эта штуковина начинает истерически хохотать), и они на пару с Наумовым разыгрывали белградчан: Донской внедрялся в толпу, нажимал на кнопку, и, когда раздавался смех, они с Наумовым как ни в чем не бывало, с каменными лицами шествовали по улице, а люди пытались понять, что происходит. Поэтому Белохвостикова в такие минуты предпочитала идти чуть в стороне от своих коллег-юмористов. И все же с каждым днем отношения между Наумовым и Белохвостиковой становились теплее. Поэтому, когда они вернулись на родину и Наумов пригласил Наталью сходить с ним в театр, она не отказалась. А летом 72-го она уехала в Шушенское сниматься в фильме «Надежда» все того же Марка Донского (она играла молодую Надежду Крупскую). Наумов звонил ей туда беспрерывно. По ее словам: «Я только успела приехать в Шушенское, а телефон единственной гостиницы уже звонил…» Когда она вернулась, их роман продолжился.

Вспоминает Владимир Наумов: «Мы с Александром Аловым уехали в Подмосковье, в Дом творчества, писать сценарий. А по вечерам я ходил в Москву звонить Наташе. Тогда для этого нужны были пятнадцатикопеечные монеты, которые я реквизировал у кого только можно: все карманы были набиты мелочью. К тому времени я уже шесть лет жил холостяцкой жизнью и думал, что никогда больше не женюсь. Мне нравилась свобода, в моей четырехкомнатной квартире почти ничего не было, часто приходили гости, в одной из комнат жил бурундучок – словом, меня все устраивало. И вдруг… как землетрясение! Вижу, что без нее ничего не получается. Примерно через год-полтора расписались…».

Вспоминает Наталья Белохвостикова: «В ЗАГСе нам долго и даже чуть-чуть стесняясь (так как Володю и меня узнали) милая женщина рассказывала, как построить счастливую семейную жизнь. Володя дергался, нервничал, и, как только процедура закончилась и мы вернулись домой, он… кинулся к телевизору – играл его любимый «Спартак». Раньше так тоже бывало: мой ухажер вдруг срывался с места и куда-то исчезал. Оказывается, бежал смотреть хоккей. Это для него святое. Сейчас и я это зрелище полюбила, а тогда понять не могла, что в нем находят…

Свадьба у нас была скромная и тихая, отмечали ее в доме моих родителей. Я вообще считаю, что личное – это личное. Не люблю публичную жизнь. На свадьбе были люди действительно близкие: Алов, Герасимов, Макарова, Парфаньяк, Ульянов, Леонид Зорин…».

В июле 1974 года Белохвостикова забеременела, однако до самого последнего момента ей удавалось скрывать этот факт от своих коллег (знали только избранные: муж, родители и бабушка). Когда живот стал округляться, Белохвостикова специально носила широкую шубу, чтобы ничего не было заметно. В итоге, когда в марте 1975 года она родила, все здорово удивились. Например, Алов, услышав от Наумова о рождении ребенка, спросил: «Какой ребенок? От кого?» – «От любимой жены», – ответил Наумов. «Что ты врешь? Я же ее вчера видел…».

У звездной четы родилась девочка, которую назвали Наташей. Имя дочери выбрал отец, причем с корыстной целью: ему хотелось, чтобы, когда он будет звать Наташу, прибегали сразу обе. Но он просчитался: прибегать не будет ни одна…

Уже через три недели после родов Белохвостикова вышла на съемочную площадку: Алов и Наумов начали снимать «Легенду о Тиле», где Белохвостикова играла главную женскую роль – Неле (кстати, это была первая ее роль в фильме мужа).

Наталья Белохвостикова вспоминает: «Потом начались экспедиции (с 7 июня съемки переместились из Москвы в Таллин. – Ф. Р.). Первый раз я оставила Наташу на попечение мамы, когда ей было всего три месяца. Телефонная будка стала моим вторым домом – я без конца звонила в Москву. А если выпадали дни, когда я не была занята в съемках, я все равно ехала на натуру вместе с группой – скучно было оставаться в гостинице одной, да и вообще я ужасно люблю смотреть, как снимают кино…».

Кстати, дочь звездной пары, Наташа Наумова, дебютировала в кино именно в «Легенде о Тиле». Это произошло весной 1976 года, когда девочке исполнился год, и съемки проходили уже в мосфильмовских павильонах. Эпизод был небольшой – гадание Неле.

В 70-е годы Белохвостикова снималась в фильмах как у своего мужа, так и у других режиссеров. У С. Герасимова она снялась в «Красном и черном» (1977), у Ю. Карасика – в «Стакане воды» (1979), у М. Швейцера – в «Маленьких трагедиях» (1980). Но сама актриса считает, что все самые значительные роли она сыграла в фильмах своего мужа и его сорежиссера Александра Алова. Речь идет о картинах «Легенда о Тиле» (1977), «Тегеран-43» (1981, в этом фильме 5-летняя Наташа Наумова сыграла свою вторую роль), «Берег» (1984, третья роль Натальи Наумовой).

Наталья Белохвостикова рассказывает: «Добрые семейные отношения у нас на площадку не переносятся. Наоборот. С Володей мне работать намного сложнее. Муж как никто знает мои возможности, знает, чего от меня ждать и чего требовать. А мне всегда кажется, что подводить мужа очень стыдно…».

Владимир Наумов: «Меня не покидает чувство какой-то вины перед Наташей. Она снималась во всех моих фильмах (были и главные роли), но вот роли, написанной специально для нее, не было. И еще: у меня и так большое напряжение на съемках, но когда начинает работать Наташа, я всегда нервничаю еще больше, потому что знаю все наши сложности чисто бытового плана. Например, снимаем «Легенду о Тиле». Мороз. Я в валенках, в тулупе, а она – в тоненьком платьице из мешковины. Ну, мне просто стыдно! Я думаю о кино, но одновременно с этим вижу ее синие губы, окоченевшие ноги, и – рождается дополнительная волна эмоций. Жалости. Я говорю ей: «Запомни эти ноги и губы!» А она в этом эпизоде везла искалеченную мать…».

В 80-е годы в звездной семье произошло несчастье: сгорела их квартира на улице Черняховского.

Наталья Белохвостикова вспоминает: «Однажды мы включили телевизор, он минут десять поработал и вдруг… взорвался! Вспыхнул и начал раскидывать вокруг горящие кусочки… Красиво?! Ничего не видно, идет черный «снег», и только по каким-то оранжевым всполохам заметно, где горит. Все мгновенно покрывается сажей, но где огонь – понять невозможно. На помощь к нам никто не прибежал, мы с мужем успели только Наташку к соседям вытащить. А квартира сгорела вчистую. Когда пожарные уехали, мы с Володей посмотрели друг на друга – вылитые негры: лица от сажи черные, а зубы и глаза сверкают. Я так смеялась! Потом, правда, мне стало очень жалко писем и фотографий, это ведь невосполнимо».

В 90-е годы Белохвостикова снялась еще в двух фильмах своего супруга: «Десять лет без права переписки» (1991) и «Тайна Марчелло, или Белая собака» (1997). Сценарий последнего написал известный итальянский кинодраматург Тонино Гуэрро. В одной из ролей снялась и дочь Белохвостиковой – студентка ВГИКа Наталья Наумова. О своей взрослой дочери мама отзывается так: «Самое замечательное, что у меня в жизни есть, – это моя дочь. Я даже боюсь об этом говорить. Иногда думаю, как благодарить Бога за такое счастье. Более чуткого человека, чем мой ребенок, не видела в своей жизни. Дочка живет «на моей волне». Она меня понимает, жалеет, стремится помочь. Где бы я ни была, знаю, что дома меня ждут вкусная еда, чистота, порядок. Мы с ней всюду вместе…».

В 2001 году звездная чета записала на свой счет еще одну картину – «Часы без стрелок» (премьера состоялась в октябре). Правда, места для дочери в нем не нашлось. Но год спустя вышла еще одна их лента – «Мадонна на асфальте», где Наталья Наумова исполнила роль молодой женщины, у которой на войне убили мужа.

Рассказывает Наталья Белохвостикова: «Мы с мужем абсолютные противоположности, может быть, как раз в этом залог того, что мы прожили вместе тридцать лет…

Я не умею конфликтовать, считаю, что всегда можно договориться. Я стараюсь различить, что в жизни действительно важно, а что нет. В одной песне есть такие слова: «Чтобы вас на земле не теряли, постарайтесь себя не терять». Я стараюсь.

У нас нормальная семья. Это не значит, что в доме все постоянно сюсюкают. Главное – обходимся без серьезных ссор. У мужа характер взрывной, темпераментный, в нем кипит энергия. Зато я тихая и мягкая. У меня ощущение, что я знала Володю всегда, мы проросли друг в друга. Наверное, потому, что занимаемся одним делом…

Люблю готовить. Особенно пельмени. Сама варю по маминому рецепту брусничное варенье. Диетами ни себя, ни близких не изнуряю. Обожаю, когда есть возможность принять людей, приготовить что-нибудь вкусное. Вместе с дочкой Наташей печем, жарим, парим. За нашим столом можно усадить человек сорок… Не могу сказать, что хочу стоять у плиты каждый день. Но делаю это достаточно часто: люблю, чтобы в доме была нормальная человеческая еда. Если уезжаю куда-нибудь, знаю, что, когда вернусь, холодильник не будет пустым.

Я многое умею, я вполне приспособленная к жизни женщина. Если у меня ломается телефон, что случается довольно часто, я в состоянии сама соединить провода, чтобы он снова зазвонил. Когда Наташа была маленькой, я вязала себе и ей удивительно красивые платья. Сейчас не вяжу – времени не хватает.

Мы все постоянно заняты, поэтому любим встречать праздники вместе, в узком кругу: мама, я, Володя, Наташа. На Новый год мы обязательно украшаем живую елку (выбираем большую, до потолка), а я всегда готовлю индейку с брусничным вареньем. Я люблю уют, умею вкусно готовить. Муж тоже может замечательно поджарить отбивные или запечь мясо, но я никогда не хотела, чтобы он стоял у плиты. Готовка меня не раздражает, и, если хвалят какое-то мое блюдо, я радуюсь, как ребенок.

Мой дом – это мой тыл, это важно для каждой женщины. Я люблю возвращаться домой – туда, где меня любят, ждут. Вокруг так много семей рушится, порой необратимо. Поэтому нельзя забывать, что немало зависит от тебя самой, от твоего умения любить. Невозможно создать что-то серьезное без любви – и в жизни, и в профессии…

Наумов удивляет меня постоянно всеми своими качествами: одержимой поглощенностью своим делом, умением четко определять, чего он хочет, и добиваться этого, способностью расположить к себе актера, выявить в нем нечто потаенное и потом уверить его, что он все сделал сам. Я завидую тому удивительному состоянию его души, когда он загорается идеей, тому состоянию, которое я так люблю. Его фантазия становится неуемной с момента, когда ему приходит мысль снять то или иное кино. Он уже не расстается с ней ни на секунду – ни дома, ни в машине, нигде. Все подчинено только этой мысли и днем, и ночью. Я тоже вовлекаюсь в водоворот его переживаний, в водоворот этой фантастической профессии. Муж – совершенно неугомонный человек. Уходит в девять-десять утра, появляется поздно вечером, он не знает, что такое выходные, совсем не умеет отдыхать… Помимо того что снимает кино, он еще замечательно рисует. Однажды он нарисовал меня, это был потрясающий портрет. Мы взяли его на прямой эфир в Дом кино. Пока шел показ нашего фильма «Десять лет без права переписки», портрет исчез из фойе, где мы его оставили, – кто-то украл. Я до сих пор не могу успокоиться, так мне жалко…».

В 2007 году Белохвостикова и Наумов вновь стали… родителями. Нет, они не произвели на свет еще одного ребенка, они его усыновили. Дело в том, что хотя их дочь Наташа к тому времени стала уже взрослым и самостоятельным человеком, однако порадовать родителей внуками не спешила. А тут сама жизнь заставила их форсировать события. Причем инициатива в этом вопросе целиком исходила от Белохвостиковой-старшей. История выглядела по-настоящему трогательной. Вот ее собственный рассказ:

«Как-то мы с Володей и Наташей выступали в одном из детских домов. Артисты часто ездят по детским домам и приютам. В этом жил 101 маленький человек. И кто хоть раз бывал в детском доме, понимает, что это дом скорби. И после этого жить как-то не очень хочется, ощущение, что по тебе танк прошел.

Я человек в полном сознании, мне не 25 лет, и я не собиралась совершать никаких поступков. Но после нашего выступления ко мне неожиданно подошел малыш, ему было года три. Он говорит: «Тетенька, купи мне, пожалуйста, крестик». – «А почему, малыш, крестик? Может, я куплю тебе игрушку? Может, ты хочешь чего-нибудь вкусненького? Я привезу». – «Нет, у других ребят есть крестик, а у меня нет». Вот и все.

Мы сели в машину и до Москвы ехали молча. На другой день я пошла в церковь, купила крестик, а через неделю мы опять (я, Володя и Наташа) поехали в детский дом. И вот мы ему все это отдали, но по глазам его было видно, что он все понимает, что мы уйдем в другую жизнь, а он останется. Он ничего не просил, ничего не ждал. В таких линялых колготочках он уходил каждый раз далеко-далеко и никогда не оборачивался. Так мы ездили к нему несколько раз, и все повторялось, как в прежний: он с благодарностью принимал подарки и уходил.

Со мной стало что-то происходить: я просыпалась утром и думала о нем, и ночью думала: «Где он? Что делает? Куда ушел? В никуда? В свою беду ушел?» Я не смогла жить с этим…

Мы с мужем и дочерью – совершенно как единое целое. Что я говорю о себе, касалось их тоже, просто они не признавались. Потом уже мы признались друг другу, и каждый думал, каждый переживал, но не понимал, что и как надо сделать. Но ясно было, что жить без него, как прежде, для нас было нереально…».

Какое-то время в актерской тусовке мало кто знал, что Белохвостикова и Наумов усыновили ребенка. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. А в ноябре 2007 года супруги наконец вывели своего сына Кирилла в свет. Это произошло во время очередной премьеры фильма В. Наумова «Джоконда на асфальте». Как писал в газете «Мир новостей» журналист А. Князев:

«Супруги вывели в свет… своего четырехлетнего сына Кирилла. Представляя малыша гостям, 56-летняя актриса объясняла, что мальчик ее только на 99 процентов – документы на опеку оформлены не до конца. 80-летний Владимир Наумов, показывая на приемного сына рукой, умиленно говорил знакомым: «Смотрите, как мальчик похож на Наташу. Когда картина начиналась, его еще на свете не было!» Мальчишка трогательно держал маму за руку и всюду, не отставая, следовал за ней. Глядя на трогательную сцену, гости мероприятия ласково нарекли ребенка Белохвостиком».

О том, как живется маленькому Кириллу в их семье, Белохвостикова в одном из своих последних интервью (июль 2009-го, «Московский комсомолец») рассказала следующее:

«У детей счастье другое. У них благодарность другая. Однажды я пришла в комнату, смотрю, а он прыгает на диване. «Кирюша, что ты делаешь? Ты сейчас упадешь», – сказала я. «Мама, я жизни радуюсь», – засмеялся он… Он радуется каждой секунде существования. Я думаю, он никогда не забудет тот путь, который прошел, но о котором никогда не рассказывает. Ни-ко-гда. Он абстрагирован от той жизни и полностью вовлечен в новую. Он выучился за несколько месяцев считать, потрясающе читает. Он пишет письменными буквами, говорит по-французски и поет французские песни. У него потрясающие руки. Он мне шьет платья из бумаги. Сейчас он на даче, а если в Москве, то он нам на столе оставляет письма. Это такая душа добрая, кусочек добра, солнца и счастья. «Лишь бы подольше, подольше это сохранилось», – думаю я, потому что ты как будто ничего и не делаешь, а он готов все сделать для тебя.

Вот смотрю на него – сидит так тихо, молчит. Я спрашиваю: «Кирюш, ты чего затих?» – «Я так вас люблю, я так долго Бога просил, чтобы вы меня нашли». Это говорит мальчик, которому так мало лет. Против этого ничего нельзя сделать, и только думаешь, чтобы он при тебе многое успел и научился. А он как губка всего хочет, все впитывает.

Знаете, душа у нас перевернулась. Рядом с тобой маленький космос, который образовался вдруг. Он ни на секунду не дает тебе отдаться негативу, он все чувствует. «Мам, ты устала? Мам, у тебя голова болит?» Он кладет мне руку на запястье: «Закрой глаза, посиди секундочку, сейчас все пройдет». Ну скажите, откуда это? Его же никто не учил. Полтора года назад мы собирались к Володе на премьеру картины (речь идет о фильме «Джоконда на асфальте» и ее премьере в ноябре 2007-го. – Ф. Р.), и за несколько часов до этого у Кирюши поднялась температура. «Кирюша, оставайся дома», – сказала я. А он мне: «Мама, надо терпеть». И выдержал всю премьеру, потом заснул у нас в ресторане… такой смешной. А недавно наш Кирюша написал стихи. Я точно не помню, но смысл такой – он бродит по полям и лугам и видит, стоят одуванчики. Дальше у него такая фраза: «Одуванчики, как седые мальчики»…».

Александр БЕЛЯВСКИЙ.

В первый раз Белявский (исполнитель роли Фокса в сериале «Место встречи изменить нельзя») женился в 1955 году, когда учился в Геологическом институте. Его избранницу звали Светлана. А познакомились они за два года до этого и все это время проверяли свои чувства. Поженившись, уехали в Иркутск, куда Белявского распределили после окончания института. Именно там он и увлекся театром. Играл в самодеятельном спетакле «Горе от ума» роль Молчалина и так полюбил это дело, что решил бросить профессию геолога. Вскоре супруги переехали в Москву, и здесь Белявский поступил в Театральное училище имени Щукина. У них родилась дочь Надя.

Спустя полтора десятка лет Белявский встретил другую женщину. Он тогда снимался в фильме про спортсменов-лыжников «Ход белой королевы» и курсировал между Москвой, где жил, и Ленинградом, где проходили съемки. И вот в очередной свой приезд в город на Неве Белявский решил пробежаться по магазинам. Но погода внезапно испортилась – зарядил дождь. А зонта, как назло, у артиста с собой не было. Что делать? И тут взгляд Белявского наткнулся на одинокую девушку, которая шла по противоположной стороне улицы. Незнакомка была очень миловидна, стройна, но главное, у нее был зонт. И актер бросился к ней.

Знакомство произошло стремительно. Увидев перед собой знаменитого артиста, которого вся страна знала по боевику с очень подходящим для данной ситуации названием «Их знали только в лицо» и «Кабачку «13 стульев» (Белявский в самом начале был его ведущим), девушка немедленно пустила актера к себе под зонт и назвала свое имя – Людмила. Далее выяснилось, что она была москвичкой, студенткой мединститута, а в Питер приехала на каникулы. Недолго думая, артист попросил у Людмилы ее московский телефон и пообещал непременно позвонить, как только закончит съемки и вернется в столицу.

Эта затея едва не сорвалась. Вернувшись в Москву и вспомнив спустя несколько дней про свое обещание, Белявский стал искать листок с заветным номером и обнаружил, что потерял его. На беду, он не помнил из него ни одной цифры. Как быть? И тогда артист приложил поистине титанические усилия. Он вспомнил, что Людмила учится в медицинском институте, которых в Москве было целых три. Но три – не тридцать, поэтому Александр смело отправился на поиски. Обошел все эти вузы и в итоге отыскал-таки свою Людмилу. Они стали встречаться, но официально поженились только спустя несколько лет.

На протяжении двух десятков лет, пока они жили вместе, супруги Белявские несколько раз предпринимали попытки завести ребенка. Но ничего из этого не получалось. Причем врачи не находили противопоказаний ни у того, ни у другого. Когда Людмила поняла, что медицина бессильна, она пошла в церковь просить помощи у Божьей Матери. И молитвы ее были услышаны. Иначе как объяснить тот факт, что в декабре 2002 года Людмила забеременела? Но было одно «но». К тому моменту отцу будущего ребенка было уже 70 лет, а маме – 52 года. Естественно, у обоих возникли опасения относительно безопасности родов. Врачи никаких гарантий тоже не давали. Но произошло еще одно чудо: беременность прошла на удивление спокойно, и в конце августа 2003 года, в 33-ю годовщину знакомства Белявских, в столичном Центре акушерства и гинекологии имени Сеченова у них родилась прелестная дочурка, которую в честь папы назвали Александрой (из-за опасений за здоровье роженицы ей сделали «кесарево»). 4 сентября Белявский и его дочь от первого брака Надежда забрали Людмилу с новорожденной домой, к этому моменту Белявский подготовился основательно: купил кроватку и все необходимое ребенку, сам накрыл шикарный стол и приготовил много вкусных блюд на радость любимой женщине.

В ноябре 2003 года в интервью газете «Жизнь» Людмила Белявская призналась: «Мы и подумать не могли, что дочь принесет в нашу жизнь столько счастливых минут. У нас с Сашей-старшим буквально началась вторая молодость. И опасения по поводу бессонных ночей развеялись сразу: Саша оказалась очень спокойным младенцем. Она может проснуться ночью лишь в том случае, если сильно проголодается. А такое бывает очень редко.

Она очень любит гулять. А так как балкона в квартире нет, то приходится часов по пять катать ее во дворе в коляске. И папа охотно этим занимается. А еще они с папой очень любят петь…».

Александр Белявский: «Да-да, в самом деле. Начинаешь петь песню, а Александра – по-своему, конечно, без слов, но, главное, в такт! – подпевает. Поем с ней в основном патриотические песни: «По долинам и по взгорьям», «Тачанку» – ну, те, что мне, маленькому, когда-то пели. И получается, в общем, неплохо…».

Так вышло, что спустя месяц после этого интервью в семье Белявских произошла беда: у Александра Борисовича случился инсульт. То ли от внезапных забот, свалившихся на него после рождения ребенка, то ли еще от чего-то… Артист был срочно госпитализирован в больницу, где врачам, к счастью, удалось спасти его.

Однако здоровье актера оказалось навсегда подорвано. С тех пор он много времени стал проводить в Центре нейрореабилитации – восстанавливал речь. Постепенно ему это удалось. И к своему 75-летнему юбилею в мае 2007 года Белявский подошел в целом в неплохой форме. По словам его сестры Ольги:

«Речь у Саши восстанавливается очень медленно, вероятно, это длительный процесс. Но общее физическое и, самое главное, моральное состояние намного улучшились. То есть если первые месяцы после инсульта у него было подавленное настроение со всякими мрачными предчувствиями, то сейчас этого нет, он довольно бодр и улыбчив, если можно так выразиться. В Центре нейрореабилитации и патологии речи у Виктора Шкловского, где он лечился, подобрали хорошую программу, у него стабилизировалось давление, и он сильно похудел, чем очень гордится, и всех призывает последовать его примеру, показывая, какой он стал стройный и подтянутый. Александр Борисович делает зарядку, много гуляет с женой и маленькой дочерью на улице. Так что в физической и моральной форме он неплохой.

Что пожелать ему к юбилею? Самое главное, конечно, здоровья и еще раз здоровья. Может быть, каких-нибудь новых съемок, хотя он довольно спокойно относится к тому, что сейчас вынужден сидеть без работы, – я не могу сказать, что он сильно страдает и переживает по этому поводу, такого комплекса у него нет…».

Как будто услышав эти слова, спустя полгода Белявского и в самом деле пригласили сниматься в кино – в продолжении «Иронии судьбы». Конечно, полноценной ролью это назвать трудно – у актера было всего 2 съемочных дня, да и роль свою озвучивал не он, и все же, все же… Во-первых, и деньги ему заплатили хорошие, и морально поддержали. А последнее дорогого стоит.

В феврале 2009 года Белявскому вновь пришлось лечь в больницу. На этот раз по другому поводу – ему сделали операцию по удалению грыжи.

Отметим, что больному встать на ноги помогает не только его нынешняя семья, но и прежняя – первая жена Светлана и старшая дочь Надежда (в январе 2004 года она сделала Белявского дедушкой – родила ребенка). Светлана рассказывает:

«У нас замечательные отношения с Сашей, его женой. Мы словно одна семья. У нас очень добрые, сердечные отношения. Возможно, это помогает Саше крепнуть, не падать духом».

Галина БЕЛЯЕВА.

Со своим первым мужем Беляева встретилась, когда ей было всего 16 лет. Это был знаменитый кинорежиссер Эмиль Лотяну. В 1977 году ему был 41 год, и он готовился к съемкам своего нового фильма «Мой ласковый и нежный зверь» (экранизация чеховской «Драмы на охоте»). Обстоятельства, которые свели режиссера и юную девушку, выглядели следующим образом.

Беляева родилась в семье, далекой от искусства. Ее мама работала энергетиком, а отца она не помнила – тот ушел из семьи до рождения дочери. Беляевы жили тогда в Воронеже, где Галина после школы поступила в хореографическое училище. Однако балет так и не смог захватить ее целиком, потому что на первом месте у девочки всегда стояло кино. В 15 лет она отправила свою фотографию на «Мосфильм» в тайной надежде, что ее заметят. И чудо произошло – снимок попался на глаза Эмилю Лотяну, который больше месяца безуспешно искал исполнительницу на роль Оленьки Скворцовой для экранизации «Драмы на охоте». Режиссер вспоминает: «Среди прочих фотографий выскакивает маленькое черно-белое паспортное фото, а сзади чернилами написано: «Мне пятнадцать лет». Я увидел эти косульи глаза и воскликнул: «Вот она!» Ее притащили из балетного училища, из Воронежа. Пришла девочка, я три дня репетировал с ней, рассказывал, объяснял… Никакой реакции. Я был в отчаянии. Мне показалось, что все усилия бесполезны. Решил: «Сейчас придет Янковский, проведем пробу, а потом отправим девочку домой». Пришел Янковский, мы поставили камеру, свет… И вдруг после команды «мотор» Галя выдала все, что я три дня в нее вбивал, словно до этого она собиралась в пружину, а теперь выпрямилась с такой свежестью, с таким напором, что Олег Янковский даже опешил».

Фильм «Мой ласковый и нежный зверь» вышел на широкий экран в 1978 году и в сравнении с «Табором» имел меньший успех – 16-е место, 26 миллионов зрителей. Но зато в год выхода фильма 42-летний Эмиль Лотяну женился на 18-летней Галине Беляевой. Это событие поразило многих, так как браки с такой большой разницей в возрасте в те годы заключались редко, и это породило в киношной среде всевозможные кривотолки, которые не самым лучшим образом сказались на дальнейшей кинематографической карьере Беляевой. Во всяком случае, многие режиссеры стали игнорировать ее как актрису, откровенно заявляя, что никакого таланта у нее нет. Режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич в 1979 году доказал, что это неправда: снял Беляеву в главной роли в телевизионном мюзикле «Ах, водевиль, водевиль!», и фильм имел огромный успех у зрителей.

Во время съемок «Водевиля» Беляева была уже беременна, и сниматься ей приходилось ценой больших усилий. Ее часто тошнило, поэтому на съемочной площадке всегда держали наготове ведро. Лотяну постоянно приходил на съемки, чтобы поддержать юную супругу: носил горячий чай в термосе, бутерброды…

В 1980 году Беляева родила мальчика, которого в честь отца назвали Эмилем. А через год звездная чета приступила к новой совместной работе – фильму «Анна Павлова» (роль матери балерины в нем сыграла Светлана Тома). Фильм вышел на экран в 1983 году и был предан обструкции. Его не принял ни рядовой зритель, ни сановный. Дело дошло до того, что артисты Большого театра обратились в Госкино с письмом, в котором заявляли свой протест – как это, мол, какой-то юной актрисе доверили играть гордость национального балета! (Беляева сыграла Анну Павлову в возрасте от 16 до 50 лет.) Недоброжелатели Лотяну поняли, что пробил их час, и пошли в атаку. В итоге Эмиля выгнали из «Мосфильма», воспользовавшись тем, что его защитник, генеральный директор студии Н. Сизов, ушел на пенсию.

Фильм «Анна Павлова» стал последней работой тандема Лотяну – Беляева. Вскоре после этого они развелись. Кто был инициатором развода, неизвестно, супруги разошлись без скандала.

А уже через год в жизни Беляевой появился новый мужчина. Причем он был далек от мира искусства – работал врачом. Актриса полюбила его так сильно, что даже решилась родить ребенка, хотя официально они еще не были зарегистрированы. В 1985 году на свет появился мальчик, которого назвали Платоном. Однако рождение сына не укрепило союза между супругами, и вскоре они расстались.

Прошло чуть больше двух лет, и в жизнь Беляевой вошла новая любовь. На этот раз в лице человека на пять лет ее моложе. Сергей был студентом юридического факультета МГУ. За душой у него не было ничего, кроме безумной любви к Беляевой да стопки книг, с которой он пришел к ней в дом. Они поженились, а через несколько лет (в начале 90-х) на свет появилась девочка, которую, в честь одной из экранных героинь Беляевой, назвали Анной.

…У Лотяну было много любимых женщин, но самые сильные чувства он испытывал только к двум из них – Светлане Тома и Галине Беляевой. Первая была его гражданской женой, вторая – законной. И когда в апреле 2003 года 66-летний режиссер скончался, проводить его в последний путь пришли обе.

В 2004 году у Беляевой в Интернете появился собственный сайт, на который может зайти любой желающий. Появление его вполне объяснимо – сегодня о Беляевой российские СМИ пишут не так часто, поэтому собственный сайт должен восполнить этот пробел. Именно там поклонники актрисы могут узнать о ее сегодняшнем житье-бытье. О ее творчестве (она по-прежнему играет в Театре Маяковского, последняя премьера с ее участием – спектакль «Опасный поворот» по Дж. Б. Пристли, вышедший 10 сентября 2008 года), о семье. Кстати, о последней. На сайте выложена статья из журнала «Атмосфера» (автор – О. Сапрыкина), где актриса рассказывает следующее о своей многочисленной семье:

«По характеру мои дети разные. Вроде все похожи на меня, но в каждом – своя особенная черточка. Платон, средний, более открытый, веселый, легкий. Я могу на него ругаться, а он уже через пять минут об этом забывает. А старший, Эмиль, наоборот, все очень глубоко переживает. Аннушка, хотя внешне похожа на меня, нравом пошла в папу. Она сильная, упрямая, даже где-то упертая. Если чего-то хочет, обязательно добьется. Младший, Маркел, – дитя прогресса. Сейчас жизнь развивается более стремительно: когда я росла, мама купила телевизор, только когда мне было десять лет. А Маркел уже в четыре года начал пользоваться мобильным телефоном. Мы ему купили дешевую сим-карту, и он отвечает на наши звонки, знает все кнопочки, цифры. Наблюдать за детьми – самое большое счастье. Жалко только, что они так быстро растут…

Платон все реже приезжает к нам за город. У него есть девушка. А Эмиль уже женился (в 2001 году. – Ф. Р.). С будущей женой он познакомился, когда ему было пятнадцать лет. С тех пор они постоянно вместе. У них хорошая семья, оба целеустремленные, получили хорошее образование. Эмиль работает в крупной юридической компании, его жена – в банке. Я за них спокойна…

Сегодня мой тыл – это муж, который меня обеспечивает. Но все прекрасно знают, что с Сергеем у меня брак не по расчету. Ведь наши отношения развивались на глазах у всего театра…».

Марк БЕРНЕС.

Свою первую жену Бернес встретил в 23-летнем возрасте. Случилось это в Москве, которую Бернес приехал покорять из украинского городка Нежин. Он тогда служил в Театре Революции актером второго плана и жил в Петровском переулке (в крохотной комнатке в доме напротив театра). Туда Бернес и привел свою молодую жену – симпатичную девушку с редким именем Паола (друзья Марка называли ее просто Пашей). В отличие от мужа, родившегося в бедной семье старьевщика, Паола была девушкой образованной, из интеллигентной семьи. Именно она стала прививать Бернесу интерес к литературе, заразила его чтением.

В отличие от многих своих коллег, которые работали «на два фронта» – будучи женатыми, крутили многочисленные романы на стороне, – Бернес был на удивление преданным мужем. Единственное, что омрачало жизнь молодых супругов – им никак не удавалось завести детей. Однако несмотря на то, что врачи поставили жене Бернеса неутешительный диагноз «бесплодие», супруги продолжали надеяться на чудо. И оно произошло – спустя 20 (!) лет после свадьбы. В 1954 году Паола наконец родила дочь, которую счастливые родители назвали Наташей. Однако радость длилась недолго: буквально через два года после этого Бернес овдовел – его супруга умерла от рака. Очевидцы рассказывают, что, когда жена умирала, Бернес повел себя не лучшим образом. Отличаясь крайней мнительностью (на это были причины – отец и сестра певца тоже умерли от рака), он решил, что может заразиться, и перестал навещать жену в больнице. Паола Семеновна умерла, так и не увидев перед смертью своего мужа…

Ее смерть настолько потрясла Бернеса, что в течение нескольких месяцев он не мог прийти в себя. Но рядом были друзья, а главное – работа…

В самом начале 60-х в жизни Бернеса произошли серьезные перемены – он снова женился. Дело было так. 1 сентября 1960 года он повел свою дочь Наташу в первый класс 2-й французской спецшколы, расположенной в Банном переулке. Туда же привели своего сына Жана фотокорреспондент журнала «Пари-матч» Бодров и его 31-летняя жена Лилия Михайловна. Последняя, увидев Марка, толкнула мужа и с восхищением произнесла: «Смотри, Крючков!» – «Как тебе не стыдно, – ответил муж. – Это же Марк Бернес. Пойдем, я тебя с ним познакомлю». И они вдвоем подошли к певцу.

Как гласит легенда, Бернес, увидев Бодрову, влюбился в нее с первого взгляда и дал себе слово обязательно добиться взаимности. И, как ни странно, ему это удалось, причем достаточно быстро.

Как потом выяснилось, Наташа Бернес и Жан Бодров сели за одну парту. Именно это обстоятельство очень скоро сблизило Марка и Лилию. 29 сентября в школе должно было состояться первое родительское со-брание. Бернес в те дни находился с гастролями в Ереване, однако ради этого события срочно прилетел в Москву. Учительница еще не знала родителей своих первоклашек, поэтому попросила их сесть на места детей. Так Бернес и Бодрова оказались за одной партой… Потом они стали встречаться чаще: ходили в кино, гуляли по Москве. Во время этих свиданий Бернес постоянно внушал Лилии, что ей нужно уйти от мужа. Женщина колебалась. Но в ноябре ситуация разрешилась сама собой. Бодровой в те дни случилось лежать в больнице, где ее навещал не только муж, но и Бернес. Когда же она выписалась, муж, которому уже доложили о визитах Марка, первым делом спросил ее о Бернесе. Жена не стала скрывать правду. Тогда ее супруг отправился выяснять отношения непосредственно к Бернесу – в его двухкомнатную квартиру на Сухаревской (напротив кинотеатра «Форум»). Однако скандала не вышло. Мужчины спокойно поговорили и вместе отправились за Лилией… Правда, ехали в разных машинах, но, когда останавливались на светофорах, продолжали беседовать.

Вспоминает Лилия Бернес: «Муж спрашивает Марка: «Это ты ей розы дарил?» – «Да», – отвечает Марк. На следующем светофоре опять вопрос: «А вы спали?» Марк долго думал, что ответить. Сказать «нет» (правду) не смог – боялся потерять меня. И тогда он ответил: «Да». Потом они приехали, Марк взял меня за руку, посадил в свою машину и увез к себе…

Я видела в Марке человека, который сможет помочь мне. Не в материальном смысле – у меня все было. А в том, что он больше меня знает цену человеческим отношениям. Мне нужно было понимание, нужна была семья. И я верила, что мы поймем друг друга.

До встречи с Марком я работала и одновременно занималась на курсах французского языка. Марк сказал: «Теперь будешь ездить со мной». И тут же оформил меня в Бюро кинопропаганды, чтобы я всегда была рядом. С тех пор мы не расставались ни на минуту, я вела все его концерты. И когда его отправили на гастроли в Польшу без меня, он заболел и слег.

Или другой случай. Его приглашают в Кремль, а пригласительный присылают на одного. Кто бы, кроме Марка, позволил себе позвонить туда и сказать: «Извините, но я женат. Один я не приду».

К детям он относился трогательно, но строго. Как-то мы вернулись с гастролей чуть раньше запланированного, и я увидела дома на столе пачку сигарет. Дочь призналась, что это ее. Тогда Марк сурово сказал: «Если уж вы курите, то курите дома, а не в подворотне!» Удивительно, но после этого дети бросили курить…».

Все, кто соприкасался с Бернесом по долгу службы, знали, что у него тяжелый характер. Например, он никогда не выходил на сцену, предварительно с кем-нибудь не поссорившись: таким образом он «настраивал» себя на выступление.

В среде артистов Бернес считался нелюдимым, некомпанейским человеком. В отличие от большинства своих коллег он не курил и не пил. Например, если его где-нибудь узнавали поклонники и предлагали выпить с ними на «брудершафт», за Бернеса это приходилось делать… его супруге.

Несмотря на то что Бернес весьма пристально следил за своим здоровьем (он мог отменить концерт, если вдруг обнаруживал, что у него участился пульс), он умер сравнительно молодым – в 58 лет. Его все-таки настигла «родовая» болезнь – рак корня легких. Он пробыл в больнице 51 день, и практически постоянно рядом с ним находилась жена. За это время она похудела на 18 килограммов.

Марк Бернес скончался в субботу, 17 августа 1969 года. По словам очевидцев, за несколько дней до смерти, уже зная свой страшный диагноз, Бернес в бреду слал проклятия в адрес своей первой жены, считая, что именно она заразила его этой болезнью.

Дочь Бернеса Наташа окончила восточный факультет МГУ. Одно время работала в издательстве «Детская литература». Вышла замуж за студента нефтяного института, родила сына, которого в честь деда назвали Марком. Однако брак скоро распался. Через несколько лет Наташа вышла замуж вторично – на этот раз за американца, который был старше ее на 10 лет. Вместе с сыном переехала в США. Но и этот брак не принес ей счастья. Однажды муж привел в дом молодую девицу, и Наташе пришлось уйти. Сейчас она по-прежнему живет в Америке, имеет хорошую работу. А ее сын Марк, отслужив в американской армии по контракту, устроился работать в крупную фирму.

Что касается приемного сына Бернеса, Жана, то жизнь его сложилась куда прозаичней. В октябре 1997 года многие центральные газеты опубликовали сенсационное сообщение о том, что вдова артиста, Л. Бодрова-Бернес, вынуждена судиться с собственным 44-летним сыном Жаном, который претендует на одну из комнат в квартире дома № 1 по Малой Сухаревской. Что же произошло?

А. Новопольцева в «Комсомольской правде» пишет: «По словам плачущей матери, за все 44 года своей жизни Жан работал от силы лет пять. Красивый мальчик, а потом и красивый мужчина, он, оторвавшись от дома, привык жить в квартирах своих жен, которые, в отличие от него, умели зарабатывать деньги. Когда же его последняя (четвертая) жена Ирина потеряла работу, Жан «нашел выход»: предложил матери разменять двухкомнатную квартиру. Имея свой угол, решил Жан, он сможет его сдавать – то есть наконец-то самостоятельно зарабатывать, как «настоящий» мужчина.

– Ну как я могу уехать из этого дома? – сокрушается Лилия Михайловна. – Здесь фотографии, архивы, здесь все осталось так, как было при жизни Марка, сюда приходят его друзья, на подъезде висит мемориальная доска…

Но сын упорно стоит на своем: он не хочет жить в «музее», одна из двух комнат принадлежит ему, и он может делать с ней все, что захочет. Чтобы окончательно утвердиться в своем праве, Жан подал в суд на раздел лицевого счета. «Свою» комнату Жан закрыл на ключ, предварительно выбросив оттуда все вещи родителей вплоть до мебели. В прихожей у него есть свой стенной шкаф: летом он привозит сюда зимние вещи, зимой – летние. В иных случаях он к матери и не заходит.

Как-то после «визита» сына Лилии Михайловне пришлось подать заявление в милицию: в ответ на очередной отказ разменять квартиру Жан разбил матери очки, разбил стеклянный столик, пригрозил разрушить и все остальное в доме, после чего сказал, что она это сделала сама. Так он и написал в отделение милиции (откуда ему самому пришла повестка): «Моя мать психически ненормальна. Сейчас у нее обострение болезни, вот она и крушит у себя в квартире все подряд…».

Сама Л. Бодрова-Бернес признается: «Конечно, я виновата, что он такой. Я не смогла заставить его работать. Физически не смогла».

В январе 2003 года в СМИ появились сообщения, что трагически погибла правнучка Марка Бернеса, а его племянника, Михаила Бернеса, удалось спасти. Трагедия произошла в поселке Водоканал под Самарой. Михаил Бернес жил там в течение многих лет с женой Надеждой Федоровной и внучкой Линой. Однажды ночью из-за короткого замыкания в их коттедже случился пожар. Хозяева проснулись слишком поздно – когда огонь уже отрезал им пути к отступлению. Первыми задохнулись бабушка и внучка. Эта же участь ждала и Михаила, но его спас 17-летний сосед, который по приставной лестнице забрался на второй этаж и вытащил старика наружу.

Лилия Бодрова-Бернес скончалась в 2007 году.

Всеволод БОБРОВ.

Слава пришла к Боброву во второй половине 40-х, когда он играл в футбольной команде ЦДКА. Играл так фантастично, что посмотреть на игру «Бобра» (так называли его болельщики) люди приезжали аж из других городов. А когда в 46-м в СССР пришла диковинная игра из Канады – хоккей с шайбой, Бобров и здесь не подкачал: только взял в руки клюшку, как тут же стал лучшим игроком страны. Когда в декабре 46-го его ЦДКА поверг на лопатки команду ВВС со счетом 5:3 (при этом три гола забил неутомимый Бобров), с прославленным хоккеистом изъявил желание лично познакомиться сын вождя Василий Сталин (он курировал команду ВВС). В результате Бобров и Сталин подружились: вместе кутили в ресторанах, вместе «ударяли» за девушками. На этой почве происходила масса забавных историй. Вот одна из них, случившаяся в начале 50-х.

Однажды Бобров, лежа с очередной травмой в госпитале, познакомился с девушкой, которая ему очень понравилась. Это была солистка оперетты Татьяна Санина. Она тоже не прочь была сойтись с симпатичным спортсменом, только посетовала, что больничные условия не слишком располагают к интиму. Для Боброва этого признания оказалось достаточно, чтобы начать действовать. Он тут же позвонил своему другу и попросил немедленно привезти в больницу два комплекта военного обмундирования. «Зачем?» – удивился друг. «Так надо!» – ответил ему Бобров, рассчитывая при встрече все рассказать. Друг, прекрасно зная авантюрный характер Всеволода, выполнил все, о чем его попросили.

Читатель наверняка догадался, что военная форма Боброву понадобилась для побега. Вырядившись в нее сам и переодев свою новую знакомую, он беспрепятственно покинул больничные покои. Однако история на этом не закончилась. Не успели беглецы отойти от больницы на приличное расстояние, как на одном из перекрестков их остановил военный патруль. Далее как положено: «Предъявите документы. Нет? Пройдемте в комендатуру». Всеволод попытался было объяснить суровому подполковнику, что он не простой служака, а знаменитый спортсмен Бобров. Но, на его беду, офицер оказался педантом, к тому же на дух не переносившим ни футбол, ни хоккей (были тогда и такие). Короче, Бобров вместе со своей спутницей очутились в разных камерах городской «губы». Но им повезло: комендантом «губы» оказался ярый фанат спорта, для которого имя Всеволода Боброва было чуть ли не свято. Поэтому, едва суровый подполковник удалился, он сделал все, о чем попросил его Бобров: позвонил адъютанту Василия Сталина, а пока тот искал своего шефа, подселил Боброва в камеру к Татьяне. Как гласит легенда, когда Сталин в сопровождении свиты прибыл в комендатуру и ворвался в «темницу», где содержался его лучший друг, тот был в полном неглиже, как и его спутница.

Чуть позже Бобров женился на Саниной. Уж как ни отговаривали друзья Боброва не связывать свою жизнь с этой женщиной, тот их не послушался. И вскоре горько пожалел об этом: у молодой жены оказалась масса поклонников, которые буквально не давали ей проходу. Впрочем, у Боброва поклонниц было не меньше, и они с женой даже соревновались, кто из них популярнее. Победил, естественно, Бобров. Однако победа оказалась «пирровой». Двум ярким личностям жить вместе было противопоказано, что вскоре и привело молодую семью к разводу. После этого несколько лет Бобров ходил в холостяках.

Поскольку недостатка в женском внимании Бобров не испытывал, своей холостяцкой жизнью он не тяготился. Под рукой у него всегда были когда одна, а когда и две-три поклонницы, с которыми он весело проводил время. Среди них были и женщины достаточно известные, например конькобежка Римма Жукова. Но однажды за свою любвеобильность Бобров едва не поплатился жизнью. Случилось это во второй половине 50-х.

Все началось с того, что Боброва угораздило сделать своей любовницей не какую-нибудь разведенную актрису или спортсменку, а супругу маршала артиллерии Василия Казакова (ему в ту пору было почти 60). Влюбленные встречались при любом удобном случае, о чем маршал даже не догадывался. Однажды он уехал с инспекцией в один из военных округов, но в пути раздался телефонный звонок из Москвы: звонила домработница маршала, которая и сообщила, что завтра его жена собирается принять у себя Всеволода Боброва. А поскольку Казаков был прекрасно осведомлен о том, какая слава волочилась за великим спортсменом вне хоккейной коробки и футбольного поля, он быстро сообразил, чем этот визит может закончиться. И Казаков немедленно отправился в обратный путь. Успел он как нельзя вовремя для него и совсем не вовремя для влюбленных. Те вот уже несколько часов находились на маршальской даче, хорошо поужинали и уже собирались ложиться спать (естественно, в одну постель). И вдруг на пороге дачи нарисовался глава семейства, в руках которого был… именной пистолет. Как гласит легенда, от неминуемой смерти Боброва спасла его спортивная закалка. Маршал еще только вбегал в спальню, а Бобров уже вынырнул из-под одеяла и, схватив со стула свою одежду, рванул в чем мать родила к распахнутому по причине жаркой погоды окну. Казаков с криком «Стоять!» выстрелил в потолок, но незадачливый любовник даже и не подумал послушаться. Он сиганул в окно и, пулей добежав до забора, ловко перемахнул на другую сторону. Говорят, после этого инцидента, который для Боброва едва не закончился плачевно, спортсмен счел за благо прекратить любовную связь с женой маршала. А вскоре судьба подарила ему встречу с замечательной женщиной, которая стала его второй (и последней) супругой. Это была 25-летняя киевлянка Елена. Вот как она сама вспоминает об этой встрече:

«К спорту я не имела никакого отношения, разве что училась в одной школе с Валерием Лобановским, а в Киеве жила рядом с домом Андрея Бибы и Володи Щеголькова. Мой отец был офицером. В мае 1962 года я впервые приехала в Москву – приятель отца пригласил нас к себе на День Победы: заодно отмечали и генеральское звание, которое он тогда получил.

В квартире было уже полно празднично возбужденных гостей. Высокий статный мужчина, который до моего прихода явно занимал всех оживленным рассказом, вдруг умолк. А после паузы просто огорошил собравшихся (меня, естественно, в первую очередь): «Вот женщина, из-за которой не грех потерять голову. Готов жениться на ней сегодня, сейчас!» А я тогда замужем была, дочке Светлане только третий год пошел. Ничего подобного даже представить себе не могла, а тут…».

На следующий день Елена с подругой и двумя кавалерами – Бобровым и его приятелем – отправились гулять в парк Сокольники. Прогулка оказалась замечательной, однако Елену поразило одно обстоятельство – все, кто попадался им по дороге, восхищенно шептались: «Смотри, Бобер!» – и указывали пальцами на ее кавалера. Елена никогда не интересовалась спортом, к тому же жила далеко от столицы, поэтому о Боброве практически ничего не знала. И после этой прогулки впервые задумалась о том, с кем же свела ее судьба.

Спустя какое-то время Елена вновь приехала в Москву и остановилась в гостинице «Украина». Однако не успела она устроиться в номере, как ее вызвал администратор. Она спустилась и опешила – в холле стоял Бобров с каким-то незнакомым мужчиной (это был знаменитый защитник ЦСКА Юрий Нырков). В руках у Всеволода был огромный букет цветов. Каким образом он узнал о ее приезде, Елена так и не поняла. В тот же вечер на шикарной «Волге» Боброва (ее верх был бордовым, а низ – цвета слоновой кости) они отправились в шашлычную «Антисоветская» (так в шутку называлась шашлычная, расположенная напротив ресторана «Советский»). Когда они уселись за столик, к ним подошел директор ресторана, и Бобров представил ему свою спутницу: «Пал Соломоныч, это моя невеста!» У Елены даже дыхание перехватило от возмущения, ведь в Киеве у нее остались муж и двухлетняя дочь. Однако возразить что-либо на заявление Боброва духу у нее не хватило. Она подумала: «Ничего, через несколько дней уеду, и на этом все благополучно завершится». Но Елена плохо знала Боброва. Она покинула Москву через пару дней, а буквально через неделю в Киев заявился ее кавалер (он тогда работал тренером «Черноморца» и приехал в столицу Украины, чтобы забрать к себе кого-то из игроков местного «Динамо»). А в итоге – увез из города Елену. Она ради него бросила все: мужа, учебу (училась в финансово-экономическом институте), хорошую работу в Министерстве легкой промышленности.

Бобров привез Елену в свой дом, который москвичи называли «генеральским», и пять лет они жили, не расписываясь. Потом у них родился сын Миша, и они оформили свои отношения официально. Свадьбу отметили в одном из столичных ресторанов. А какая свадьба обходится без драки? Вот и бобровская не обошлась. Инцидент произошел уже в самом конце застолья, когда молодожены собрались уезжать домой. Бобров на несколько минут отлучился, а Елена отправилась в гардероб. Там, увидев возле себя двух мужчин, невеста посетовала: мол, раньше мужчины, чтобы помочь даме, бросались к ее ногам, а теперь, похоже, век галантных кавалеров кончился. Мужчины тут же бросились к ней: один – набрасывать на плечи шубу, второй – застегивать на ногах сапоги. И в этот момент в гардеробной появился жених. Увидев свою молодую жену в окружении кавалеров, жених не стал разбираться в ситуации, а сразу же пустил в ход кулаки. На шум сбежались друзья и коллеги дерущихся, которые, вместо того чтобы разнять их, сами втянулись в потасовку. В итоге усмирять разбушевавшихся мужчин пришлось с помощью милиции.

Слухи об этом скандале моментально достигли «верхов». Армейское руководство поставило вопрос об исключении Боброва из рядов КПСС, и знаменитый спортсмен имел все шансы лишиться партбилета, но его спасло чудо. Оказалось, что те двое, пострадавшие в ресторане, были журналистами-диссидентами, которые отмечали в тот день свой отъезд за границу на постоянное место жительства. Когда это выяснилось, Боброву вместо взбучки объявили… благодарность.

Между тем в первые несколько лет супружества Елене пришлось несладко: чуть ли не каждый день Боброву по телефону звонили поклонницы и назначали свидания. Иной раз эти звонки так доставали, что жена спортсмена бросалась укладывать чемодан, чтобы вернуться обратно в Киев. Но потом, остыв, она уже сама смеялась над своей минутной слабостью. По ее словам, у мужа, конечно, бывали какие-то мимолетные увлечения, однако серьезными назвать их было нельзя. Видимо, к моменту встречи с нею Бобров уже «нагулялся»…

Брак Всеволода и Елены продлился 17 лет, вплоть до смерти выдающегося спортсмена. А раннему уходу из жизни поспособствовала опала Боброва, когда его понизили с должности старшего футбольного тренера ЦСКА до тренера детской футбольной школы. После этого за короткий промежуток времени у Боброва случилось два сердечных приступа. 1 июля 1979 года в госпитале под Красногорском наступил финал. Боброву шел 57-й год.

Сын Всеволода Боброва, Михаил, пошел по стопам отца – стал хоккеистом. Он играл в ЦСКА, выступал за молодежную сборную страны. Однако особых лавров на хоккейном поприще не снискал. Когда мать увидела, что сын превращается в крепкого середнячка, она заставила его бросить хоккей. Михаил окончил Ленинградский военный институт физкультуры. В 90-е годы решил заняться коммерцией. Вместе с тестем они привезли из Твери в Москву списанный речной трамвайчик, и 1 июля 1997 года он вышел в свой первый рейс по Москве-реке. Среди его пассажиров в тот день были сплошь спортсмены и их родственники: Федотовы, Гринины, Симоняны, Ольшанские, Рагулины, Нырковы, Николаевы, Башашкины, Карповы, Мкртчяны и др. Казалось, зачинателей этого дела впереди ждут одни лишь радости. Однако… 27 июля того же года Михаил Бобров погиб. Об обстоятельствах этой трагедии рассказывает его мать, Елена Боброва: «Накануне, в субботу, Миша и бригада нанятых им рабочих до глубокой ночи занимались ремонтом нашей дачи. На следующий день решили было отдохнуть, но утром, искупавшись в Истре, ребята сказали сыну, что готовы продолжить работу. Потом им потребовалась какая-то деталь – то ли втулка, то ли патрубок. Миша вскочил на мотоцикл и отправился в соседнюю деревню – всего-то в 5 км от дачи. На шоссе по его стороне не было ни души. По встречной же – сплошной поток машин: люди торопились на дачи. И вот одна, а за ней и другая машины, совершая обгон, выскочили на Мишину полосу. Водитель первой, увидев мотоцикл, успел увернуться, вписавшись в свободное место в своем ряду. А второму, на «Ауди», деваться было уже некуда. Лобовое столкновение… Гаишники потом провели следственный эксперимент, да и сам водитель своей вины не отрицал, но кому от этого легче?».

У Михаила остался сын, которого в честь деда назвали Всеволодом. Бабушка с ранних лет приобщает внука к хоккею – повесила в его комнате комплект хоккейной формы, клюшку… И кто знает, может быть, в скором времени на льду появится еще один Всеволод Бобров?

Приемная дочь Боброва, Светлана, выйдя замуж за сына прославленного хоккеиста Вениамина Александрова – Игоря, уехала с ним в Канаду. У них растет одиннадцатилетний сын Станислав. Он играет в команде детской хоккейной школы.

Сергей БОДРОВ.

Актер, сыгравший роль Брата в одноименной дилогии Алексея Балабанова, прожил короткую жизнь – всего 31 год. И женился всего один раз – в 1997 году, когда состоялась премьера первого «Брата». Его избранницей стала Светлана Михайлова, телевизионный режиссер, автор проектов «Акулы пера» и «Канон». Пресса скупо писала об этом событии, поскольку сами виновники случившегося не желали большой огласки. Для Бодрова такое поведение было в порядке вещей: на фоне многих своих коллег по актерскому цеху он всегда выглядел этакой белой вороной – уж больно скромный был. И к женщинам относился по-рыцарски. В одном своем интервью он как-то рассказал следующее: «В студенческие годы у меня был один преподаватель, профессор, который внушил мне на всю, наверное, жизнь одну простую истину. Он говорил, что настоящего мужчину можно определить по двум вещам: по его отношению к книге и по отношению к женщине. И для меня стало правилом на всю жизнь трепетно и с уважением относиться к книгам и, конечно же, к женщинам».

Как ни странно, но на момент знакомства Светлана не знала Бодрова как актера и его популярность ей ничего не говорила. Это больше всего и покорило Сергея. Плюс, конечно, ее внешность. По его же словам: «Я всегда, с детства, знал, как будет выглядеть моя жена. И когда встретил Светлану, то, конечно, сразу узнал и женился».

В 1998 году у молодых родился первенец – дочь Ольга. Два года спустя – летом 2000 года – на свет появился второй ребенок – сын. Однако понянчиться с ним Сергею уже было не суждено – в августе он погиб во время схода лавины в Кармадонском ущелье, едва начав снимать свой очередной фильм – «Связной».

Сергей БОНДАРЧУК.

В первый раз Бондарчук всерьез влюбился в 19-летнем возрасте: это произошло за два года до войны, когда наш герой учился в театральном училище в Ростове-на-Дону. Он полюбил дочь прокурора, которая родила ему сына Алексея. Однако пожениться молодые люди не успели: началась война, и Бондарчук ушел на фронт. В 1946 году он демобилизовался, однако в Ростов-на-Дону не вернулся, а отправился в Москву, где поступил во ВГИК, на курс к Сергею Герасимову и Тамаре Макаровой. В фильме своего учителя, в «Молодой гвардии» (1948), Бондарчук сыграл и свою первую роль в кино – большевика-подпольщика Валько. Благодаря фильму Бондарчук встретил вторую жену. Это была его однокурсница Инна Макарова, вместе с ним снявшаяся в «Молодой гвардии» в роли Любови Шевцовой.

Свадьбу сыграли весной 1947 года, еще до выезда на съемки в Краснодон. Собственно, никакой свадьбы не было, поскольку за душой у молодых не было ни гроша – студенты как-никак! По словам самой актрисы, при Бондарчуке она чувствовала себя несмышленой девчонкой: «Все-таки, когда мы поженились, Сергей был уже взрослым дядечкой, прошедшим фронт, бывшим однажды даже женатым». Тамара Макарова прислала молодоженам поздравительное письмо, в котором были такие строки: «Помните, мои дорогие, все постепенно проходит, но дружба на творческой основе остается вечно. Вы достойны друг друга. И берегите свои отношения – это очень нужно, чтобы долго жить вместе».

Молодые жили в крохотной комнатке в коммунальной полуподвальной квартире. Из мебели там были лишь табуретки, столик, кровать и железная печка. Самое ужасное – в этом доме водились крысы, которые сновали по комнатам даже днем. Именно в этом «шалаше» молодых и застал выход на экраны «Молодой гвардии». Тогда же они узнали, что стали лауреатами Сталинской премии. Эти деньги супруги поделили между собой, и Макарова на свою сумму купила в ЦУМе шубу из венгерской цигейки (жуткий дефицит по тем временам).

В 49-м аварийный дом, в котором жили Бондарчук и Макарова, расселили, и молодым досталась однокомнатная квартира на четвертом этаже в доме на Песчаной улице. Бондарчук находился тогда на съемках в Киеве, так Макарова специально поехала туда, чтобы лично показать ему ключ от собственной квартиры. Радость молодых была такой огромной, что, возможно, на этой почве Макарова забеременела. 10 мая 1950 года в семье появилось пополнение – родилась девочка, которую назвали Наташей. Из роддома дочку привезли уже в новую квартиру.

Между тем, когда бывшая возлюбленная Бондарчука узнала, что отец ее ребенка женился и живет в Москве, она предприняла все возможное, чтобы вернуть его. К тому времени Бондарчук был уже весьма известным человеком (единственный из советских киноактеров, удостоенный звания народного артиста СССР в 32 года!), и женщина не собиралась так просто отпускать его от себя. Она подала на Бондарчука в суд, пытаясь доказать, что он не имел права жениться на другой женщине, поскольку до этого несколько лет жил с ней, и она от этой связи имеет несовершеннолетнего сына. Так как за спиной бывшей возлюбленной стоял папа-прокурор, суд вынес решение в ее пользу – брак Бондарчука с Макаровой был аннулирован. (Им потом пришлось трижды ездить в Ростов-на-Дону, чтобы уломать хитрую дамочку отозвать свое заявление из суда. Уговорили-таки…).

В начале 50-х Бондарчук был одним из самых востребованных актеров в стране и порой снимался в нескольких фильмах одновременно. Поэтому дома отсутствовал иногда месяцами… А затем и Макарова стала активно сниматься, и их разлуки иной раз достигали полугода. Естественно, прочности семье такие длительные расставания не прибавляли. Что касается дочери, то ее воспитанием занималась в основном мама Макаровой.

В 1954 году Бондарчук работал над главными ролями сразу в трех фильмах: у Самсона Самсонова в «Попрыгунье» (по А. П. Чехову) он играл Дымова, у Фридриха Эрмлера в «Неоконченной повести» – кораблестроителя Ершова, а у Сергея Юткевича ему досталась роль ревнивца Отелло в одноименном фильме по трагедии В. Шекспира.

В «Повести» и «Отелло» партнершами Бондарчука были две молодые актрисы-красавицы: Элина Быстрицкая и Ирина Скобцева. Однако если с первой отношения у Бондарчука сложились из разряда «хуже некуда», то в случае со Скобцевой все было в точности до наоборот: наш герой влюбился в 27-летнюю дебютантку.

До того как стать актрисой, Скобцева училась в МГУ и считалась там одной из первых красавиц. Именно в университете она познакомилась с Алексеем Аджубеем (тем самым, который станет затем зятем Н. Хрущева) и стала его гражданской женой. В 1952 году молодые вместе подались в Школу-студию МХАТ, но во время учебы у них что-то не заладилось, и они расстались. Аджубей из студии ушел, а Скобцева осталась (она училась на одном курсе с И. Квашой, Г. Волчек и Л. Броневым). Когда в 1954 году С. Юткевич задумал снимать «Отелло», один из его ассистентов обнаружил в студии Скобцеву и пригласил ее на эпизодическую роль Бьянки. Однако режиссер утвердил ее на роль Дездемоны. Далее послушаем рассказ самой Ирины Скобцевой:

«С Сергеем Федоровичем мы познакомились при обстоятельствах весьма романтических. Однажды я отдыхала в Доме творчества художников. И там очень известный тогда художник Ефанов, многократный лауреат Сталинских премий, сначала долго убеждал меня, что я похожа на главную героиню «Дамы с собачкой», а потом написал мой портрет. Я в то время закончила МГУ как искусствовед и училась уже в Школе-студии МХАТ. Вскоре у Ефанова состоялась выставка в Академии художеств, где он выставил и мой портрет. Ну, а в один прекрасный день пригласил туда и меня. Как сейчас помню: я вошла в зал, а перед моим портретом стоит… Сергей Бондарчук! Потом мы еще несколько раз встречались на киностудии имени Горького, прежде чем совместная работа свела нас в «Отелло».

Сейчас я даже не помню, сделал ли он мне тогда предложение… Просто, думаю, это была судьба: мы поняли, что существовать друг без друга не можем. Нам пришлось пройти через многочисленные преграды и внушения на правительственном уровне, нас вызывали даже в ЦК КПСС, нас не выпускали вдвоем на зарубежные премьеры – ведь Сергей Федорович был женат… Но успех у «Отелло» был огромный (фильм вышел в прокат в феврале 1956 года, в том же году был удостоен призов в Каннах и Дамаске. В Каннах И. Скобцева получила приз за красоту, выиграв конкурс шарма у американской звезды Ким Новак. – Ф. Р.), и вопреки всему мы ездили с картиной по всему миру. Помню, однажды должны были улетать в Англию, а накануне вечером мне объявили, что я не еду (1 июля 1957 года в Лондоне состоялась премьера «Отелло» на английском языке. – Ф. Р.)! Это послужило последним толчком к тому, чтобы поставить все точки над i. С аэродрома Сергей Федорович приехал прямо ко мне. Перед регистрацией он поставил мне два условия: никогда не расставаться и дать ему возможность помолчать хотя бы дня три…».

А теперь послушаем рассказ на эту же тему тогдашней супруги нашего героя, Инны Макаровой: «С Сережей мы расстались по моей инициативе. После десяти лет семейных отношений у нас что-то окончательно сломалось. Помню, я тогда отправлялась на съемки фильма «Дорогой мой человек» (1957 год. – Ф. Р.), а Сережа – на свой фильм «Судьба человека». Сидим вечером на кухне, все было как-то очень-очень грустно, я и предложила: «Сережа, а может, нам лучше расстаться?» Так и разошлись: без скандалов, криков и неприязни друг к другу. На разводе в суде меня спросили: «Почему вы так легко расстаетесь с мужем, ведь у вас ребенок?» Я ответила: «Это совсем не легко». Сказала вслух, при Сергее. Видимо, мое признание его покоробило. Словом, его инициативой была наша женитьба, а моей – наш развод. Сказки о брошенной и несчастной жене – это не мой случай. Я воспитала дочь, вторично вышла замуж (за известного нейрохирурга Перельмана. – Ф. Р.), и карьера актерская у меня, думаю, тоже удалась».

От Макаровой Бондарчук ушел с одним чемоданчиком в руках. Он пришел к родителям Скобцевой и попросил пустить его жить. Те разрешили, хотя их дочь с Бондарчуком в браке тогда еще не состояла (это случится лишь в 1959 году). Из дома родителей Ирины Бондарчук отправился на съемки фильма «Поединок», где Скобцева играла главную роль – Шурочку. Приехал без предупреждения и, явившись на съемочную площадку, попал аккурат на съемки эпизода, где героиня Скобцевой целуется с главным героем, Романом (его роль играл актер Юрий Пузырев). Что было дальше, рассказывает Ирина Скобцева:

«Как мне потом досталось от Сережи! Он посчитал, что мы с Пузыревым были слишком «натуральны». Тогда я и поняла, что он очень ревнивый…».

Между тем после триумфа «Судьбы человека» (1959) на Бондарчука обрушился очередной всплеск славы. Апогеем стало присуждение ему в 60-м Ленинской премии, после чего наладилась и бытовая жизнь Бондарчука. Если до этого ему с женой, ее родителями и бабушкой приходилось ютиться в двухкомнатной квартирке, то теперь они все вместе переехали в роскошную квартиру на улице Горького. Прежнюю квартиру они сдали государству, а взнос за кооператив, который им так и не построили, Бондарчук передал одному из детских садов.

В 1962 году Бондарчук приступил к экранизации «Войны и мира». На роль Наташи Ростовой он взял не профессиональную актрису, а 20-летнюю балерину из Ленинграда Людмилу Савельеву. Завистники мгновенно распустили слухи, что это неспроста: мол, у режиссера с дебютанткой роман. Ирина Скобцева эти сплетни категорически отвергает. По ее словам: «У нас с Сергеем был настолько крепкий союз, что подобные слухи не способны ничего разрушить. Более того, я, как могла, старалась помочь Люсе Савельевой – и опытом своим, и словом, и делом… Про нашу семью вообще ходило очень мало слухов, потому и этот очень быстро угас. Мы не давали поводов для сплетен…».

Отмечу, что в период работы над четырьмя сериями «Войны и мира» в семействе Бондарчука и Скобцевой случилось целых два прибавления: сначала родилась дочь Алена (август 1962), затем – сын Федор (май 1965). Вот что вспоминает по этому поводу Ирина Скобцева:

«Обстоятельства складывались так, что дети наши рождались в отсутствие отца. Когда родилась Аленка, Сергей Федорович находился на молодежном фестивале в Хельсинки, куда был приглашен почетным гостем. Когда девочка-секретарь принесла ему телеграмму с сообщением о рождении дочери, он спросил: «Как тебя зовут?» – «Аленушка». – «Вот и моя будет Аленушкой». А в палате, где я лежала, было еще двенадцать женщин, и, по-моему, человек семь из них, родивших девчонок, решили назвать дочерей Аленушками. Я тогда еще подумала: «Уж я-то свою ни за что так не назову». А потом приезжает Сергей Федорович и передает мне в палату маленькую открытку: аист держит в клюве перевязанный бантом конверт с надписью «Made in USSR. Аленушка».

Федя тоже родился, когда Сергей был вдали от дома… Сын был у нас и Тарасиком, и князем Андреем: няньки, когда его приносили, говорили: «Вот князь Андрей». Но буквально через три месяца после его рождения мы с Сергеем потеряли его отца, Федора Петровича, и тогда сына назвали в честь деда…

Дети родились у меня поздно (первенец – в 35 лет. – Ф. Р.). Я только сейчас понимаю, что многим тогда пожертвовала. Начало ведь у меня действительно было блестящим – заметные роли в фильмах «Иван Франко», «Отелло», «Неповторимая весна», «Поединок»… Но по-другому поступить не могла, да и не хотела. Перед съемками «Войны и мира», помню, Сергей сказал мне: «Я буду снимать картину, а все остальное – твоя забота…».

В разгар работы над «Войной и миром», осенью 62-го, Бондарчук повидался со своим первым сыном, Алексеем. Это была их первая встреча за долгие годы, причем произошла она при обстоятельствах весьма драматических. Когда Алексей приехал в Москву, Бондарчук находился на съемках Бородинского сражения под Дорогобушем Смоленской области. Жена режиссера, узнав, кто к ним заявился, отказалась пустить парня в дом. Тогда Алексей отправился к Инне Макаровой. Та вспоминает:

«Открываю – Алеша. Начал что-то путано объяснять: мол, приехал познакомиться с отцом (они ведь виделись, только когда сын был совсем крохой), но его даже на порог не пустили. Я сказала, что он может жить у нас, сколько захочет. И тут вдруг звонит Сергей. Полгода, наверное, не звонил, а тут будто почувствовал… Я сказала, что его сын у меня и они с Наташкой очень хотят увидеться с отцом. Сергей пообещал приехать. Но на следующий день планы вдруг изменились: «Приехать не могу. Встретимся на нейтральной территории, в Нескучном саду». А я слышу, как женский голос ему суфлирует. Спросила: «Сергей, это чья там режиссура?» Он смутился, начал оправдываться. В конце концов приехал. Взволнованный, растерянный, мечется по комнате: «Наташа, Наташа, была бы ты постарше, я бы тебя на Наташу Ростову попробовал!» Потом – ко мне: «Инна, что мне делать? Она внизу сидит. Что мне делать – бросить их?» А у них со Скобцевой только-только Аленка родилась. Я отшатнулась: «Что ты? Бог с тобой!» Он снова по комнате заметался, бормочет что-то, чуть не плачет. А на меня вдруг нервный смех напал. Сергей растерялся от такой реакции, а потом говорит: «Хорошо тебе, Наташа. У тебя мама веселая!».

Между тем во время съемок «Войны и мира» Бондарчук едва не скончался. Об этом рассказывает Ирина Скобцева: «Внезапно съемки приостановили и велели подготовить первую серию для Московского фестиваля 65-го года. Нужно было все срочно перезаписать, озвучить, написать музыку. Работали по 14 часов. Однажды Сергей вышел из просмотрового зала с чашкой чаю и вдруг… упал. К счастью, быстро подъехали две «неотложки», и врачи вывели его из состояния клинической смерти – несколько минут сердце не билось… Только на следующий день меня пустили к нему – у него были такие опрокинутые внутрь глаза!..».

Почти то же самое едва не повторилось спустя три года, но теперь уже в Италии, на съемках фильма «Ватерлоо». Эту картину Бондарчука специально пригласили снимать после грандиозного успеха «Войны и мира». Когда они с женой прибыли в Рим, их встретили по высшему разряду – выделили роскошные апартаменты со служанкой и прочими удобствами. Однако в самый разгар съемок Бондарчуку стало плохо, и он вновь угодил в больницу. Жена, помня его клиническую смерть три года назад, чрезвычайно обеспокоенная этим, потребовала, чтобы он прекратил съемки. Однако Бондарчук поступил по-своему. Фильм доснял, и в 1970 году он вышел на мировые экраны. Успех имел меньший, чем «Война и мир», однако все равно впечатлял.

О том, каким был наш герой в те моменты, когда в его творчестве вдруг наступал перерыв, рассказывает все та же Ирина Скобцева: «Сергей Федорович не занимался никакими домашними делами, но ни минуты не сидел праздно: рисовал, лепил, резал по дереву… Вне съемок он любил работать под музыку – при нем всегда был маленький приемник.

По натуре Сережа был очень страстным человеком во всем. Скажем, увлекся работой, а у меня день рождения послезавтра. Хватился – подарка нет. Так он за пару дней из куска полена вырезал бюст Толстого. Или вдруг захотел какую-нибудь трубку вырезать из дерева, так ведь не успокаивался, пока не сделает».

Дети Бондарчука пошли по стопам своих родителей. Наталья окончила ВГИК и снялась во многих блокбастерах: «Солярис», «Звезда пленительного счастья», «Красное и черное» и др. Правда, звание заслуженной артистки РСФСР ей долго не давали – постарались завистники. И только когда актрисе исполнилось 27 лет, эта несправедливость была устранена. В 1972 году Наталья вышла замуж за актера Николая Бурляева, и в этом браке родилось двое детей – Иван и Маша. В конце 80-х звездная чета рассталась, после чего Наталья вышла замуж за кинооператора.

Алена Бондарчук окончила Школу-студию МХАТ, после чего играла в театрах Моссовета и имени Пушкина. В 1985 году она преподнесла своим родителям главный подарок: родила сына, которого назвали Константином.

Федор Бондарчук окончил режиссерский факультет ВГИКа (учился у И. Таланкина), много снимался в кино. Одна из первых его ролей – в фильме отца «Борис Годунов». Правда, обоим эта работа стоила больших нервов. Как вспоминает Ирина Скобцева: «Многие из детей кинематографистов снимаются в кино, но к нашим детям было такое отношение, что их работу в кино не воспринимали и осуждали. Это очень проявилось на фильме «Борис Годунов», где снялись оба – и Сергей, и Федя. Федя ведь замечательно играет, но критики набросились на Бондарчука за то, что он, дескать, тащит в кино своих детей. Вместо радости мы получали одни огорчения…».

В начале 90-х Федор увлекся клипмейкерством. Потом работал на телевидении в качестве ведущего. В личной жизни у него все сложилось нормально: он женат, имеет сына, которого в честь отца назвал Сергеем.

К сожалению, Сергей Федорович не дождался рождения второго внука: 20 октября 1994 года он умер. Его последнее детище – фильм «Тихий Дон», снятый совместно с итальянцами, – при его жизни так и не увидел свет.

В конце 2007 года «Комсомольская правда» разыскала первую семью Сергея Бондарчука, его ростовскую любовь, – бывшую жену (дочь прокурора) Евгению Белоусову и его сына Алексея. Они по-прежнему живут в Ростове-на-Дону, в доме родителей Евгении на Пушкинской улице. В этой сталинской пятиэтажке раньше обитала партийная элита, а сегодня живут нынешние хозяева жизни – богатые коммерсанты (платят по 200 тысяч долларов за квартиру). В отличие от них Белоусовы живут небогато: их общая пенсия в месяц составляет около 7 тысяч рублей. Плюс пенсия жены Алексея. Как пишут авторы статьи (А. Северский и Ю. Редькин):

«Сейчас семейство ведет крайне замкнутый образ жизни. С прессой общаться не хотят категорически. Даже обсуждать недавнюю премьеру «Тихого Дона» (телесериал, снятый С. Бондарчуком в начале 90-х. – Ф. Р.).

– Я не смотрел этот фильм и не жалею, – признался Алексей Бондарчук корреспондентам «КП». – Нашу семью с Бондарчуком давно ничего не связывает. Мы не хотим, чтобы кто-то лез в нашу личную жизнь.

Мать Алексея настроена примерно так же:

– Мы с Сергеем Федоровичем и его второй семьей перестали общаться очень давно!

Евгения Семеновна, правда, слукавила. Совсем недавно, в июне 2006 года, Федор Бондарчук был на съемках фильма «Тиски» в Ростове. Он заходил в гости к родственникам. И провел несколько часов, общаясь со старшим братом и его матерью. Пили чай, беседовали о здоровье Евгении Семеновны, Алексея. Впрочем, вспоминать подробности встречи Бондарчуки не хотят. А с тех пор братья больше не общались.

Видимо, не о чем говорить…».

Федор БОНДАРЧУК.

Сын знаменитого кинорежиссера встретил свою нынешнюю жену, с которой он живет почти четверть века, в 1984 году. Вышло это случайно. Федор тогда лежал в больнице, где его навещали друзья. Однажды туда пришел его друг со своей девушкой и ее однокласницей Светланой Рудской. Последняя произвела на больного такое впечатление, что он быстро поправился и стал с ней встречаться. И очень скоро сделал ей предложение руки и сердца. Однако родители Федора встретили это известие без должного восторга, поскольку считали, что их сыну сначала надо закончить ВГИК, а уже потом связывать себя узами брака. Тем более собственного жилья у молодых еще не было. В итоге у Федора с родителями произошел серьезный конфликт, после которого он ушел из дома. Вопреки родительскому благословению он все-таки женился на Светлане, чего его отец, Сергей Федорович, простить сыну долго не мог. И в течение восьми (!) лет со своим отпрыском не общался (те жили в доме у Тиграна Кеосаяна). Их примирение произошло только в 1993 году, за год до смерти Бондарчука-старшего. Случилось это на церемонии вручения премии «Овация». Сергея Федоровича попросили вручить награды лучшему клипмейкеру, и им стал его сын Федор (судя по всему, это была задумка организаторов премии – таким образом помирить отца и сына). В тот вечер они снова стали близкими людьми.

Вообще, те годы запомнились Федору Бондарчуку с разных сторон. С одной стороны, было настоящее семейное счастье (в 1991 году у них со Светланой родился сын Сергей, названный так в честь деда – отца Федора), с другой – загульная жизнь. Как честно он признался в интервью газете «Жизнь» (номер от 11 февраля 2009 года, автор – А. Бозиев):

«Тогда я увлекался многим: наркотиками, алкоголем… Это вообще было присуще моему поколению, чья молодость пришлась на бурные годы начала 90-х. Первые ночные клубы, первые большие деньги, первые успехи, а там уже и первый кокаин, как правило. Я вам откровенно скажу, что на кокаине потерял многих друзей, причем это были ребята из разных слоев: и банкиры, и бизнесмены, и артисты. Кокаин – это страшно, это реально губительно для человека. Я счастлив, что с этим делом быстро справился. Правда, потом у меня начались проблемы с алкоголем…».

Из-за алкогольной зависимости Бондарчук часто попадал в весьма неприятные ситуации. Например, однажды «под градусом» заявился на первую церемонию вручения кинонаград MTV Movie Awards и, запутавшись в шторе, едва не рухнул на глазах у публики. Затем он сломал себе левую стопу, упав с трапа самолета в одном из московских аэропортов. И все опять из-за дружбы с «зеленым змием». В итоге его жена приняла решение пожить раздельно: она поселилась в доме на Рублевке, а Федор – в московской квартире. Случилось это аккурат на 30-летие Бондарчука – 9 мая 1995 года. Но это было не последнее испытание для их семьи.

В начале следующего десятилетия Бондарчук увлекся… актрисой Светланой Марковой, которую он снимал в ролике «Сладко». Они начали встречаться, и Бондарчук даже помог девушке поступить во ВГИК. Этот «скелет в шкафу» чуть позже вытащила на белый свет газета «Жизнь» (номер от 10 сентября 2008 года, автор – С. Попова). В статье писалось следующее:

«…Света была яркой, талантливой студенткой, – вспоминает однокурсник Марковой. – Очень активной. У нее была жажда познания. Естественно, она вызывала интерес у всего института. В нее были многие влюблены. Даже я. Но когда увидели, кто ее забирает после занятий, поняли: шансов нет! Ее забирал сам Федор Бондарчук! Да и у Светы никто на курсе не вызывал интереса.

– Да, я всегда знала про ее отношения с Федей, – рассказала подруга Светы. – Она его очень любила. Всегда нервничала перед очередной их датой: что подарить. Они жили тогда вместе. Часто меня подвозили на машине. Но в гости не приглашали. Федор до последнего старался беречь честь семьи. Старался не афишировать свой уход. Конечно, Свете хотелось полноценных отношений! Это больно, когда тебя показывают не всем. Особенно тяжело она переживала публикации в журналах – фотографии счастливого семьянина. Она-то знала, что это не так. Понимаете? И не только она. Знали ее друзья, близкие…».

И все же Бондарчук, судя по всему, сделал свой выбор. И он оказался в пользу старой семьи. Давая в августе того же 2008 года интервью газете «Комсомольская правда» (автор – Е. Лаптева), он так описал свои отношения с женой:

«Моя жена Светлана работает. Она главный редактор двух журналов. Времени нет. Она в разъездах, я в разъездах. У нас после 23 лет совместной жизни продолжается SMS-роман. Как это получается, я не знаю. Мы очень бережем отношения, работаем над тем, чтобы беречь семью. Когда я не вижу ее больше месяца, для меня это трагедия…».

А вот что сказал Бондарчук в интервью той самой газете «Жизнь», которая объявила во всеуслышание о его адюльтере (упоминавшийся выше номер от 11 февраля 2009 года, автор – А. Бозиев):

«Сам не изменяю. И измену не смогу никогда простить. Это честно…

У кого-то, может быть, и случаются служебные романы. Но я в своей жизни был влюблен один раз – в свою Свету. Ни одна актриса на площадке или вне ее не смогла поколебать моих чувств к любимой. Я однолюб…».

В том же интервью Бондарчук коснулся и неприятной истории, в которой оказался замешан его старший сын – 18-летний Сергей. 27 декабря 2008 года, развлекаясь с друзьями в ночном клубе «Black Star» (в кинотеатре «Октябрь»), он стал участником драки. Причем с одной стороны выступали друзья Сергея, а с другой – известный теннисист Марат Сафин. Победили первые, что отразилось на лице спортсмена. Касаясь этой истории, Бондарчук рассказал «Жизни» следующее:

«Нет-нет, Сережа не бил Марата. Там была драка, но мой сын лишь разнимал дерущихся. Но весь ужас ситуации в том, что мы с Маратом товарищи. Я сразу после этой неприятной истории публично принес извинения Сафину. Ну, что поделаешь, сын мой действительно находился в тот момент в том самом месте. Хотя, повторюсь, он лично Марата не бил…».

Артем БОРОВИК.

До 1972 года Артем жил и учился в США, где работали его родители (отец Артема – известный журналист Генрих Боровик). Затем они вернулись на родину, и 9-летний Артем возобновил учебу в советской школе. Ему дали прозвище «американец» и всячески обижали. Из зависти, конечно: ведь он был весь такой заграничный. Однако в то время как одноклассники-мальчишки его не любили, девчонки наоборот – привечали.

Артем Боровик вспоминает: «В глазах девчонок я выглядел довольно романтично: неизвестно откуда приехал, говорит по-английски, да еще и джинсы носит. (Тогда ведь в школах джинсы носить было нельзя, чего я никак не мог понять.) В итоге с шестого по десятый класс у меня была пара романов. Помню, одну девушку звали Лена, и она была старше меня на год. Кроме того, я был безответно влюблен в преподавательницу английского языка Наталью Михайловну Абрамову. Это была женщина удивительной красоты, которая не только преподавала английский, но и являлась директором нашего школьного шекспировского театра. Разве можно было не влюбиться в такую женщину?».

Со своей женой Вероникой Хильчевской Боровик познакомился, когда ему было… восемь лет, а ей – около четырех. Случилось это в Америке, где в то время работали их родители.

Артем Боровик: «Появилась маленькая девочка в розовом платьице и с зонтиком. Почему-то именно зонтик я очень хорошо запомнил. Она мне очень понравилась… Потом лет девять мы не виделись. Снова случайно встретились, и она опять мне очень понравилась… Затем встретились, когда я уже заканчивал институт, а она только поступала на факультет журналистики. В ту пору я очень активно занимался журналистикой, все время ездил, мы встречались крайне редко, но, когда виделись, что-то такое происходило, словно искра пролетала… А потом я узнал, что Вероника вышла замуж (за сына известного политического обозревателя Томаса Колесниченко. – Ф. Р.), и вдруг понял, что потерял то, чего не имел права терять. Пришлось предпринять целый ряд действий, чтобы оказаться вдвоем… Нет, с ее мужем мы не дрались, у нас с ним нормальные отношения. Просто они были несчастливы в браке: и он, и Вероника. У них прекрасный ребенок (сын Степан родился в 1986 году. – Ф. Р.), и у нас с ним очень хорошие, близкие отношения…».

В 1995 году у Артема и Вероники родился сын, которому родители дали редкое имя Максимилиан.

Между тем к середине 90-х Боровик стал владельцем небольшой медиа-империи – Издательского дома «Совершенно секретно», в которую входят газеты «Совершенно секретно», «Лица», «Версия», одноименная телепередача и компания «Совершенно секретно – Телеком». Прожив долгое время с женой и детьми в светлой мансарде неподалеку от знаменитого «Дома на набережной» (в свое время она служила творческой мастерской для Ю. Семенова), семья Боровика перебралась затем в трехкомнатную квартиру в центре города. Его жена Вероника несколько лет работала вместе с мужем на РТР (вела утреннюю программу «7.30»), после чего перешла в журнал «Лица». Говорят, пост коммерческого директора был придуман специально для нее, чтобы хоть как-то оправдать ее деятельное участие во всех делах мужа. Оба супруга хорошо говорили по-английски, а Боровик к тому же неплохо знал и испанский. В связи с этим хочу рассказать следующую историю. В 1995 году, когда супруги отдыхали во Франции, Боровик попал в серьезную автокатастрофу, после чего угодил в больницу. И там, будучи в шоковом состоянии, начал вдруг изъясняться с врачами по-испански. Ход его мыслей был такой: французский принадлежит к группе романских языков, испанский – тоже. Значит – поймут! Но ни один из тамошних эскулапов ничего не понимал, и на все потуги заморского пациента все только смущенно разводили руками. В конце концов Боровику хватило ума оставить в покое испанскую речь и перейти на общепринятый английский.

Журналистка «Московского комсомольца» Н. Боброва, устраивающая регулярные блиц-опросы телезвезд, в одном из мартовских номеров 97-го года попросила Артема Боровика и Веронику Хильчевскую описать свои внеслужебные пристрастия. И вот что из этого получилось.

Оказалось, что Боровик любит пельмени с уксусом и сметаной, а из напитков – кристалловскую «Столичную». Курит он «Салем» с ментолом, из парфюма предпочитает «Армани». Стрижется в «Метрополе». Из всех видов спорта отдает предпочтение теннису, в который сам неплохо играет (в турнире «Большой шлем» однажды занял второе место, выступая в паре с Крисом Кельми). Из певцов ему нравится Лучано Паваротти, Александр Розенбаум и Лайма Вайкуле. Любимая актриса – Ингрид Бергман, актер – Александр Кайдановский. Любимый театр – Ленком. Из политиков уважает Франклина Рузвельта, из художников – Модильяни, из режиссеров – Копполу.

А вот как выглядел блиц-опрос Вероники Хильчевской. Из пищи отдает предпочтение рыбным блюдам, но особенно любит камбалу в соусе из сливок. Из напитков – «Кампари», из сигарет – «Парламент». Предпочитает деловой и спортивный стиль в одежде, при этом тяготеет к черному цвету. Парфюмерия – от Герлен, духи – «Бушерон». Стрижется у Андрея Крылова. Весьма спортивна: занималась конным спортом, затем переключилась на горные лыжи и плавание. Из музыки предпочитает группу «АББА», того же Паваротти и Наталью Ветлицкую. Любимая актриса – Инна Чурикова, актер – Мэл Гибсон, режиссер – ранний Тарковский.

Жизнь Артема Боровика оборвалась трагически: 9 марта 2000 года он погиб в авиакатастрофе. Самолет, в котором он летел в Киев вместе с бизнесменом Зией Бажаевым (это был его самолет), разбился при взлете в аэропорту Шереметьево. Поначалу возникла версия о диверсии, целью которой был Зия Бажаев. Однако следствие никакого криминала в этой трагедии не нашло. Причина падения самолета, как выяснилось, крылась в «человеческом факторе»: летчики забыли покрыть крылья самолета специальной жидкостью, из-за чего те обледенели.

Михаил БОЯРСКИЙ.

Свою первую любовь Боярский встретил в конце 60-х, когда учился в Ленинградском институте театра, музыки и кино. Это была красивая, разбитная казачка с раскосыми глазами. С Боярским они выглядели отменной парой, и многие им откровенно завидовали. Однако на пути у влюбленных встала мама Боярского. Ей не хотелось, чтобы сын связывал себя узами брака с иногородней, и она долго отговаривала его от женитьбы: сначала, мол, институт закончи, а уж тогда… В итоге ко времени окончания института Боярский к своей казачке охладел. И она, поскольку не имела прописки, вынуждена была уехать из Ленинграда в свою провинцию.

Боярский же после окончания ЛГИТМиКа попал в Театр имени Ленсовета, и именно там встретил свою нынешнюю жену. На календаре был 1973 год. Их близкое знакомство состоялось во время репетиций спектакля «Трубадур и его друзья», где у Боярского была главная роль. На роль Принцессы претендовало сразу несколько молодых актрис, но Боярский выбрал себе в партнерши 19-летнюю Ларису Луппиан.

Лариса родилась в Ташкенте в многонациональной семье: ее отец был немецко-эстонских кровей, мама – русско-польских. В Театр Ленсовета она пришла в самом начале 70-х, когда училась на втором курсе того же института, что и Боярский, – ЛГИТМиКа. После прекрасного дебюта в спектакле «Двери хлопают» ее стали охотно снимать на телевидении.

Лариса Луппиан вспоминает: «Когда я в институте увидела Мишу впервые, он был побрит наголо (уж не знаю, в связи с чем) и выглядел как бандит. Так что серьезного внимания я на него не обратила, тем более что он тогда встречался с очень красивой девушкой, казачкой. Мы редко виделись, потому что учились на разных курсах. А уж когда он пришел в театр Ленсовета и мы вместе стали репетировать спектакль «Трубадур и его друзья», то присмотрелась к нему, и он мне очень понравился. Я полюбила его за красоту, а особенно – за кончик носа: очень уж красиво вырезан… Миша был такой обаятельный, общительный, остроумный, хлебосольный, щедрый – душа компании! Веселые были времена, и на фоне этого веселья протекал наш роман. Мы «репетировали» романтические поцелуи очень упорно, долго и… с удовольствием. Скоро мы начали встречаться уже не в декорациях, а в жизни. Сначала очень целомудренно: ходили держась за руки, ничего «такого» у нас и в помине не было. Мы даже спали в одной постели, нежно обнявшись, но без продолжений. Миша просто старался меня не обидеть, очень бережно ко мне относился. Почти год прошел, прежде чем мы решились на полное сближение. И когда это наконец произошло, он вдруг надолго пропал! Помню, я так переживала, мучилась: почему? В театре натыкалась на его холодное: «Привет!» – и все, расходились в разные стороны. Я ничего не спрашивала, не звонила, а дома каждый день рыдала в подушку. Так продолжалось примерно с месяц. Но как-то на одном банкете мы вдруг закружились в танце, обнялись и… больше не расставались. Думаю, он испугался тогда: такой красивый петух, а тут какие-то серьезные отношения, обязательства… Но и потом он частенько оставлял меня одну. Мог уйти на какой-то праздник, ни слова не сказав. Новый год всегда праздновал у своей мамы. Я сижу дома одна, у меня истерика, еле сдерживаю желание покончить с собой, и вдруг в последний момент, где-то за час до боя курантов, раздается звонок с милостивым приглашением. Мы проводили часик с его мамой, а потом отправлялись к кому-нибудь в гости. У нас была изумительная компания: Толя Равикович, совсем юный в то время Сережа Мигицко… Мы готовили капустники, играли в массовке, ездили за город, хохмили, пили вино».

Стоит отметить, что родители Боярского по-разному отнеслись к очередному увлечению своего сына. Мама опять была недовольна его выбором (Лариса тоже была иногородней) и даже звонила девушке и просила оставить ее сына в покое. А вот отец, наоборот, поощрял: «Давай, Мишка, очень интересная девушка». И Боярский выбрал сторону отца.

В Театре Ленсовета к этому роману тоже относились по-разному. Например, главный режиссер Игорь Владимиров даже угрожал Боярскому. Однажды вызвал его к себе в кабинет и прямым текстом заявил: «Не трогай Ларису!» Судя по всему, он сам имел определенные виды на молоденькую актрису (числился за Владимировым такой грешок). Поэтому, чтобы не раздражать коллег, влюбленные маскировались: в театр входили через разные подъезды.

Роман Боярского с Луппиан продолжался четыре года. Он не прервался даже тогда, когда Боярского «забрили» в армию. Правда, служба у него была из разряда «не бей лежачего» – возле дома (он служил барабанщиком на Черной речке). Ему даже его длинные волосы разрешили не стричь и регулярно отпускали домой. Однажды он позвонил Ларисе и попросил выглянуть в окно. «Я тебе на канализационном люке, слева от трамвайной остановки, подарок оставил. Могут спереть…» – сообщил Боярский. Лариса выглянула, а на этом самом люке – Боярский! Он ей из соседней будки позвонил.

Поженились Боярский и Луппиан летом 1977 года. Вспоминает Лариса:

«В один прекрасный день, когда я стала будить Мишу с очередным (20-м!) ультиматумом: «Пойдем в ЗАГС!», – он, сонный, чтобы отвязаться от меня, неожиданно согласился. А мы уже как-то подавали заявление, три месяца ждали, потом ему было некогда – словом, тогда удалось увильнуть. Он решил, что и теперь отсрочка его спасет, и спокойно подчинился. Миша не подумал только об одном – ЗАГС был тот же самый, и, на мое счастье, нас узнали: «Ой, а что же вы не пришли в прошлый раз? Давайте ваши паспорта!» Миша, ни о чем не подозревая, отдал свой паспорт (мало ли зачем, может, для заявления что-то нужно уточнить), а они – шлеп! – и выносят наши паспорта уже со штампами! Так мы и поженились – без свидетелей, фаты и колец… Миша очень обрадовался, был просто счастлив, что удалось избежать этой нудной процедуры. Мы зашли в маленькое кафе «Сайгон» на углу Владимирской, выпили по пятьдесят граммов коньячку и отправились на репетицию. Месяц никому ничего не говорили, а осенью в театре очень скромно отпраздновали свадьбу.

Что интересно, Миша сразу же превратился в мужа: посолиднел, посерьезнел, принялся делать покупки, приносить продукты, что-то ремонтировать, обновлять в квартире, переставлять мебель. Помню его первое крупное приобретение – телевизор. Он очень любил делать сюрпризы. Как-то позвонил из Узбекистана, где был на гастролях, и скороговоркой сказал: «Лара, я тебя жду в Одессе послезавтра в 11 утра у Дюка». Я тут же без долгих сборов лечу в Одессу, подхожу к Дюку, идет Миша, красивый, с развевающимися волосами, и говорит: «Мы отправляемся в круиз в Батуми».

Между тем, помимо семьи, немалую роль в жизни Боярского занимало творчество. Он по-прежнему играл в Театре Ленсовета, снимался в кино. Однако только в 1978 году сумел заполучить роль, которая мгновенно сделала его суперпопулярным. Речь идет о роли д’Артаньяна в телефильме «Д’Артаньян и три мушкетера». Съемки фильма велись летом во Львове и Одессе и были похожи на один сплошной сабантуй. Знай Лариса о том, что творится на тех съемках, она бы сто раз подумала, прежде чем отпускать туда своего мужа. (Сама она тем летом снималась в фильме «Поздние встречи» с Алексеем Баталовым.).

Вспоминает Михаил Боярский: «Мы были молоды, азартны, у нас были миллионы баб, шпаги, кони! В кадре потребляли только натуральные продукты: вино так вино, окорок так окорок! А когда пытались заменить все это реквизитом, мы обращались к системе Станиславского: не можем, мол, не выходит…

И с женщинами все было в порядке, потому что массовка большая. В одном автобусе – те, кого отобрал помреж, а в другом – те, кого отобрали мы. Он не мог понять – что это за женщины? Откуда такие полные автобусы? Да можно было просто на улице подойти и сказать: «Девушка, не хотите ли сняться? В кринолине, с причесочкой…» И она была счастлива, и мы получали удовольствие…

Мы тогда создали свое собственное государство, свои законы. Деньги у нас были в одном ящике, кто рубль клал, кто три, у кого что имелось. Спали в одном номере. То есть у каждого, конечно, был свой номер, но спали в одном. И не одни. Мы смотрели любые запрещенные фильмы и даже эротику – у нас стоял не какой-нибудь видеомагнитофон, а огромная кинопередвижка, экраном служил потолок. А фильмы привозили ребята из милиции. Они конфисковывали эти ленты, а мы с ними дружили. Девчонки приходили толпами – кто с пивом, кто с водкой. Кто уже с наколкой, как у миледи, – лилией. Лилия на заднице, лилия на груди, лилия на плече… Они все тоже были заражены музыкой Дунаевского, этой вакханалией. Утром на съемку – в автобус, за город, потом – костры, колбаса на шпагах, вино… Жизнь была такая бурная и радостная! Меня любили, и мне изменяли, я ползал по балконам, спускался на веревках, тонул и спасал, был бит и сам бил. Горел автобус, и мы его тушили…

Ничто не делалось в одиночку, никто не имел права ухаживать за женщиной один – только вчетвером. Познакомь. Представь. Деньги отдай. Вместе ухаживаем за ней. Вместе угощаем. Вместе провожаем. Четыре девушки – хорошо. Двадцать четыре – еще лучше…».

Фильм «Д’Артаньян и три мушкетера» вышел на экраны страны в конце декабря 1979 года. Его успех был по-настоящему грандиозным. Песня «Пора-пора-порадуемся…» мгновенно стала национальным шлягером и звучала чуть ли не ежедневно изо всех окон по всему Советскому Союзу – от Москвы до Камчатки. Был записан специальный клип на эту песню (его крутили по ТВ), в котором Боярский впервые появился во всем черном – черной водолазке, черных брюках, черном пиджаке, черной шляпе. Отныне только таким он и будет восприниматься публикой. Для миллионов советских женщин Боярский превратился в идола. Многие из них приезжали к нему в Ленинград, дежурили в подъезде его дома, донимали звонками, ложились под колеса его автомобиля. Он рассказывал, что иногда они так допекали его, что он их бил и даже бегал за ними с ножом. А вот что говорит по этому же поводу его жена Лариса Луппиан: «Тогда пройти с Мишей спокойно хоть несколько шагов было невозможно. Девицы сторожили в подъезде, исписали там своими «признаниями в любви» все стены, телефон трезвонил круглые сутки. И никакая милиция оградить нас от всего этого не могла. Появились с Мишиным портретом сумки, кошельки… На концертах – столпотворение…».

Между тем 27 июня 1979 года едва не стало последним днем в жизни Боярского. В тот день утром он приехал поездом «Красная стрела» из Ленинграда в Москву, чтобы участвовать в съемках фильма «Сватовство гусара». С киностудии «Мосфильм» группа направилась в Подмосковье на натурные съемки: Боярскому, который играл бравого гусара, предстояло гарцевать на лошади. Он сидел на переднем сиденье автомобиля, который вела художник фильма, и всю дорогу предвкушал удовольствие от предстоящей верховой езды, да еще в компании с такой партнершей, как Елена Коренева. Увы, его мечтам в тот день не суждено было сбыться. Где-то на полпути, когда Боярский задремал, убаюканный быстрой ездой, на их полосу внезапно выскочил легковой автомобиль. Видимо, женщина-водитель не справилась на мокром асфальте с управлением. Два автомобиля столкнулись лоб в лоб. В итоге Боярский очнулся только в больнице: у него обнаружили сотрясение мозга, повреждение позвонка, почек… Травмы были настолько серьезными, что врачи запретили ему двигаться. Он так и пролежит почти без движения целый месяц. Жена приезжала к нему каждые выходные, несмотря на то, что была беременна. Но даже ее присутствие совершенно не влияло на наплыв в больницу поклонниц Боярского – они приходили туда толпами. Однажды прямо при Ларисе в палату зашли две девушки, сели напротив, а потом внезапно обратились к Боярскому: «Спойте, пожалуйста».

Вспоминает Лариса Луппиан: «Поклонницы не страшны, страшен роман! Но мне кажется, Миша настолько ленивый в душевном плане, что не стал бы тратить свое драгоценное время на ухаживания. Он человек трудолюбивый и целеустремленный, а потому предпочитал работать. Никогда не боялась отпускать его на съемки с красивыми актрисами – я же видела, как он ко мне относится! Знала, что в него влюблена вся страна, но ревности у меня не возникало. Даже если что-то и было, он мне никогда об этом не рассказывал. А я и не пыталась узнать. Странно, но даже анонимных звонков от «доброжелателей» типа: «А ваш муж с актрисой В. такой роман закрутил!» – не было».

В начале 1980 года у Боярского и Луппиан родился первенец – сын Сергей. Поскольку жить втроем в тесной комнате общаги было невозможно, молодые временно разъехались: Лариса с сыном переехала в коммуналку к маме, Боярский – к своим родителям. Встречались урывками в своей прежней комнатке, и только когда сыну исполнился год, они наконец получили отдельную квартиру. Помогла слава Боярского, которая к тому времени достигла уже заоблачных высот. Его чуть ли не круглосуточно показывали по «ящику» (в неизменных черных костюме и шляпе), он снимался в нескольких фильмах одновременно. На почве славы, кстати, у него начались проблемы с алкоголем. Артист вспоминает:

«В первый раз я выпил рюмку водки еще до школы. Батюшка мой, Сергей Александрович, любил это дело. Ну, я и попросил попробовать. А он, ничтоже сумняшеся, протянул мне рюмку водки. Я так думаю, чтобы отбить охоту. Однако все вышло наоборот.

В 13–14 лет я выпивал зараз по пять стаканов водки. Но пили мы тогда не потому, что хотелось, а от идиотизма…

В театре вся ночь была моя, но после спектакля до восьми утра меня лучше было не трогать. Пока разгримировались – одну рюмку приняли, спустились в буфет – другую, пошли в ресторан – третью, потом домой к кому-нибудь. Там разговоры о спектакле – творческие разговоры, хорошие, не просто черная пьянка, а скорее нормальное, благородное гусарство. Так что принимали мы каждый божий день. Я вообще не умею пить по пятьдесят-сто граммов – мне это не интересно. И потому всегда пил до тех пор, пока мог это делать. А останавливался, лишь когда больше уже не влезало. Отхлебывал я много. Три-четыре бутылки водки в день для меня были нормой. А вообще мой рекорд – четырнадцать бутылок за день!».

На почве любви к «зеленому змию» постепенно портился и характер Боярского. Вскоре он превратился в настоящего деспота, приверженца махрового патриархата. Знай миллионы его поклонниц, каков их кумир в быту, наверняка зареклись бы мечтать выйти за него замуж. Вспоминает Лариса Луппиан:

«Меня все считали счастливой и удачливой женщиной, никому и в голову не приходило, каково мне на самом деле. «Чего тебе еще надо? Он так много зарабатывает, такой знаменитый, красивый!» – говорили вокруг, не подозревая, что я пережила. А мне с ребенком даже уйти было некуда. Досталось и мне, и Сереже. Жили мы тогда в маленькой квартире, деньги все у Миши. Куда идти, на улицу?

Было очень тяжело. Мы с Мишей совершенно разные люди: насколько я спокойная и сдержанная, настолько он эмоциональный, резкий и даже грубый. Я испытала все – от глубокой нежности и любви до унижения, оскорбления и растаптывания моего достоинства. Очень тяжело переносила всплески его ярости по любому поводу: суп холодный, котлета не нравится, где была… Я не могла отвечать тем же, потому что это вызвало бы еще больший гнев. Молча терпела, а иначе в меня полетело бы все, что оказалось бы в тот момент под рукой: тарелки, стаканы… Отвечала письменно: после каждого скандала писала ему письмо, в котором излагала, что мне в нем не нравится, какие его упреки считаю несправедливыми, и в конце обязательно ставила какое-нибудь условие, например: если не бросишь пить – разойдемся. Утром за завтраком передавала Мише письмо. Он его молча прочитывал и продолжал спокойно есть. И все, никакой реакции!

Правда, у нас не было периодов, чтобы мы жили в одной квартире и неделями не замечали друг друга. Зла друг на друга долго не держали, быстро мирились, хотя ссоры и скандалы у нас бывали очень крупные. Он даже из дома уходил: покричит-покричит, хлопнет дверью: «Прощай навсегда!», дойдет до угла и… возвращается. Миша только внешне рыцарь, но внутри у него так много первобытного, что просто удивительно! Мужское начало выражалось слишком агрессивно и сильно. Думаю, это в духе их семейных традиций – Мишины родители тоже жили очень шумно. Он частенько этим хвастался – видимо, систему их отношений старался перенести и на нашу семью.

Деньги всегда были у Миши. Как же мучительно было их выпрашивать даже на самое необходимое! Представляете, если у нас период ненависти, а деньги срочно на что-то нужны, как тут быть? Знаете, такой кавказский взгляд на женщину – сиди дома и стой у плиты! С этим тоже пришлось бороться… опять же хитростью. Я старалась никакой работы не упускать: ни в театре, ни на телевидении. Каждый раз подлаживалась под его настроение, умоляла, отпрашивалась с работы. Конечно, во время моих отлучек дома должно было все блестеть, еда – приготовлена и салфеточкой прикрыта. Представить себе не могу, чтобы я отправилась на репетицию, муж вернулся, а дома нет ужина…».

Примерно в середине 80-х в семье Боярских грянул серьезный кризис. Нервы Ларисы не выдержали, и она предложила мужу развестись. Тот отреагировал на удивление спокойно: «Давай!» На следующий день они прихватили сына и втроем отправились в суд. В своем заявлении Лариса написала, что они с мужем не сошлись характерами, что он груб, жесток и т. д. Инспектор прочитала заявление, сурово через очки посмотрела на супругов и спросила: «Что же вы так, Михаил Сергеевич?» После чего добавила: «Ваш развод будет через месяц». Супруги вышли из суда, молча постояли какое-то время у входа, после чего разошлись в разные стороны: Лариса с сыном пошли в одну, Боярский – в другую. Так минул месяц. А когда настал день суда, Боярского в Ленинграде не оказалось. Он в то время был у друзей в Москве, где они на чьей-то даче «квасили» в честь его приезда. И там ночью у Боярского случился сильный приступ панкреатита. Его забрали на «Скорой» в больницу, где врачи вынесли вердикт: пить ни в коем случае нельзя. Боярского приговор испугал, и в течение какого-то времени он строго следовал совету врачей. Поскольку он тогда не пил и превратился в пай-мальчика, про свое желание развестись с супругой уже не вспоминал. А спустя какое-то время они вообще решили завести второго ребенка.

Дочь Лиза родилась в 1987 году. Но уже ближайшее будущее показало, что на поведении Боярского сей факт никак не отразился. Однажды едва не случилась беда. В тот день Лариса повезла сына в школу, оставив годовалую дочку на попечение мужа. А когда через час вернулась и позвонила в дверь, ей никто не открыл, хотя в комнате слышался плач ребенка. Женщину охватило отчаяние. Она принялась дубасить в дверь ногами и руками, но результат был тот же: ребенок заливался пуще прежнего, а Боярский не отзывался. Тогда Лариса решилась на отчаянный шаг: зашла к соседям (благо они оказались дома) и через их балкон (а это четвертый этаж!) перелезла на свой, предварительно разбив стекло. А когда проникла наконец в квартиру, ее глазам предстала ужасная картина: Боярский спал как убитый после ночной гулянки, а Лиза рядом захлебывалась в плаче. Как у Ларисы хватало терпения жить с мужем, известно ей одной…

В начале 90-х Боярские переехали в дом на Мойке, в восьмикомнатную квартиру на первом этаже. (В этом же доме двумя этажами выше жил и бывший мэр города Анатолий Собчак.) В 1993 году у Боярских появилась дача в Грузино, где живут многие питерские артисты.

В 1994 году Боярский бросил пить. У него обострился диабет, чуть не отказала поджелудочная железа, и он решил – хватит. Теперь даже любимое пиво не пьет. Но это воздержание дается ему с трудом. «Есть ощущение, что чего-то важного в жизни лишился, – говорит артист. – Без алкоголя жизнь банальна, вся в черно-белой гамме. И вообще трезвым умирать – грех…».

В октябре 2000 года Лариса Луппиан дала интервью журналу «Караван историй», где призналась в следующем: «Мы вместе почти тридцать лет. Я наконец дождалась того момента, когда Миша снова изменился, но в лучшую сторону. Стоило терпеть столько лет… У нас теперь идиллия и гармония: совпадают взгляды, есть общие знакомые, любимые фильмы, хорошие дети. Не знаю, стала ли наша семья европейской, но уж точно не азиатская, какой была прежде. Он наконец понял, что если я буду находиться только на кухне, то сам же скоро потеряет ко мне интерес. Всю свою неуемную энергию и бешеный темперамент Миша направил на благо семьи: вначале долго ремонтировал и обставлял нашу квартиру, потом строил дачу, теперь ее перестраивает. Он творец, все время что-то придумывает: то занавески обновить, то правую колонну поменять местами с левой, то картины перевесить…

Любовь-ненависть, которая была у нас раньше, сейчас перешла в любовь-уважение. Кстати, эта стадия – опасная штука, ее нужно иногда разбавлять. Его редким вспышкам гнева я теперь даже радуюсь, их надо культивировать, потому что без сильных эмоций можно просто уснуть от скуки. Иногда мы уже чувствуем себя эдакими «старосветскими помещиками», даже «играем» в это. Но его вулканический характер не остыл, все еще в нем, к счастью, бурлит.

Он до сих пор меня ревнует, представляете! Когда я уезжаю на гастроли, он всегда провожает и обязательно интересуется, с кем я еду в купе, – моими попутчиками могут быть только женщины. Всегда спрашивает потом: «Кто с тобой ехал? С кем дружила? Что делала в гостинице?» Каждые пятнадцать минут звонит – проверяет, в номере ли я. Беспокоится, переживает, хотя я никогда не давала ему повода для волнений. Я стараюсь на этом не играть, поэтому всегда приходится быть этаким пушистым зайчиком, чтобы не вызвать приступов ревности. И это при том, что я безупречна!

Самое интересное, что сейчас мы с Мишей все-таки развелись, но… фиктивно. Миша хотел поменять квартиру мамы, мы для этого разошлись, а потом лень было снова идти расписываться. Так что при заполнении документов я затрудняюсь, что писать: замужем я или в разводе? Но я больше не ставлю ультиматумов: женись на мне! Я выстрадала свое счастье. В Питере нас почему-то до сих пор считают идеальной парой, хотя мы никогда такими не были…».

Сын Михаила Боярского Сергей связал свою жизнь с музыкой: он играет в рок-группе «Биба» (это детское прозвище Сергея, данное ему друзьями за то, что он на даче постоянно поливал себя средством от комаров под названием «Бибан»). В конце 90-х Сергей женился, у него родилась дочь. Живут молодые в одном доме с родителями, но на два этажа выше.

Лиза Боярская, закончив школу, решила пойти по стопам родителей – стала актрисой, поступив в Театральную академию. Родители в ней души не чают, особенно отец – на 18-летие он подарил ей автомобиль. Отметим, что, несмотря на то что у Лизы есть отдельная квартира, жить она предпочитает с родителями (а свою квартиру сдает). Играет она в театре Льва Додина ведущие роли, да еще активно снимается в кино, став за последние несколько лет одной из самых снимаемых российских актрис. За ее плечами роли в таких лентах, как «Ирония судьбы-2» (2008), «Адмирал» (2009), в 12-серийном телефильме «Я вернусь» (2009) и др.

В марте 2008 года в ряде СМИ появилась информация о том, что у Лизы появился молодой человек – 25-летний актер Павел Поляков из Новосибирска, однако здесь же сообщалось, что это увлечение своей дочери не одобряет Михаил Боярский (кстати, он когда-то якобы не одобрил и студенческий роман дочери – с Даниилом Козловским). Как писала газета «Жизнь» (номер от 27 марта, авторы – Я. Новикова, Т. Арестова):

«Михаил Сергеевич старается облагоразумить дочь. В своих высказываниях относительно новосибирского похитителя сердца Лизы «мушкетер» категоричен и подчас жесток:

– Я не желаю слышать об этом молодом человеке, – говорит Боярский. – Знать его не хочу!

Звездные родители все еще верят, что отношения Елизаветы и Павла до свадьбы не дойдут.

– Вокруг Лизы вообще практически нет нормальных мужчин, и меня это очень волнует, – рассказал «Жизни» Михаил Сергеевич. – Хотя я, положа руку на сердце, тех мужчин, которых видел с дочкой рядом, и мужчинами-то с трудом назвать могу. Тех, кого хотел бы видеть с ней рядом, я не вижу. Какие-то все сморчки либо с другими «ненормальностями». Мужчин сильных, смелых, умных – таких нет! Вымирают, занимаются баблом, наркотой… одна шелупонь…».

Самое интересное, что сама Лиза по поводу своих отношений с Павлом старалась публично не распространяться. Когда поздней осенью того же 2008-го она давала интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 17 ноября, автор – Н. Максимова), на вопрос о своей личной жизни она ответила следующим образом:

«Может, кому-то это покажется странным, но я при своем успехе, карьере, независимости придерживаюсь традиционных взглядов на семью. Женщина – это мать, жена, хранительница очага, и не более того. Сейчас современным женщинам сложно переучиться и переделать себя – и мне тоже. Я работаю таким локомотивом, впереди планеты всей, но в душе понимаю, что это неправильно. Когда встречу своего мужчину, то, если надо будет, смогу бросить все – профессию, родной город – и поехать за ним на край света. Я считаю, что женщина должна полностью раствориться в мужчине. Пока я его жду…».

Спустя месяц после этого интервью газета «Комсомольская правда» (номер от 18 декабря 2008-го) поместила статью под названием «Лизу Боярскую оставил жених ради 40-летней бизнес-леди». В ней сообщалось, что Поляков решил оставить Боярскую ради отношений с 40-летней президентшей и владелицей новосибирской телекомпании РТВ. Здесь же было помещено короткое интервью с самим Поляковым, где он заявил: «Тема Лизы закрыта. Я жениться не собираюсь!».

Короче, так эта тема постепенно и сошла на нет.

Борислав БРОНДУКОВ.

В первый раз Брондуков женился в начале 60-х, однако этот брак оказался несчастливым. Как выяснилось после свадьбы, его жена (она училась в Ленинграде в политехническом институте на звукооператора) была психически больным человеком, и жизнь с нею очень скоро превратилась для Брондукова в пытку. В конце концов он не выдержал, развелся, после чего впал в жуткую депрессию и сильно запил… В те дни ему всерьез казалось, что счастья семейной жизни никогда уже не испытать. Но это оказалось не так. В 1968 году судьба свела Брондукова с 18-летней девушкой по имени Катя. Их встреча произошла при следующих обстоятельствах.

Одной из подруг Кати очень нравился актер Иван Миколайчук. Узнав, что он прилетает в Киев, она собралась его встречать. Но ехать в одиночку было боязно, поэтому прихватила с собой Катю. Последняя вспоминает: «Мы приехали в аэропорт Жуляны. Встретили Миколайчука. Там же был и Брондуков, который нес чемоданы. Я поначалу решила, что это грузчик. Пока подруга общалась с Иваном, я сидела с Брондуковым на скамейке. Вдруг он начал ко мне приставать (был слегка, как говорится по-украински, «натдпитку»). Я хотела уйти, а подруга мне: «Сиди!» Ну, кое-как все же расстались…».

Следующая встреча Кати с Брондуковым произошла по инициативе той же подруги, которая отправилась на встречу с Миколайчуком (теперь уже к нему домой), снова взяв Катю с собой. Когда они вошли в квартиру, Катя первым делом увидела своего недавнего знакомого – Брондукова. Однако в отличие от первой встречи актер был более галантен, поэтому его ухаживания девушка восприняла уже благожелательно. Когда же он узнал, что Катя собирается поступать в театральный, то вызвался натаскать ее по основным предметам. В театральный Екатерина поступила, а еще через год вышла за Брондукова замуж. По словам Екатерины Брондуковой: «До свадьбы он меня не тронул, хотя мы даже ночевали в одной постели. Берег! Боря такой мягкий, добрый, смешной, как еще сказать? Блаженный!».

Новый брак благотворно сказался и на творческой карьере Брондукова. В последующее пятилетие он снялся еще в нескольких фильмах, и, хотя ни одна из исполненных им ролей не была центральной, активная работа позволила актеру вновь поверить в свои силы.

Пока артист снимался, жена дожидалась его дома, в киевской коммуналке, вместе с матерью Брондукова. Вспоминает Екатерина: «Все было бы неплохо, если бы не проблемы с его мамой. Она меня почему-то настолько невзлюбила, что доходило просто до параноидальных приступов. Я для нее всегда была плохая! И это притом, что хозяйство я тянула на своих плечах, а ей говорила только: «Кушать подано». Но даже то, что «было подано», казалось ей невкусным и плохим. Кроме того, мы спали в одной комнате с нашим маленьким сыном, тогда как мама хотела только отдельную комнату. Для себя я в конце концов нашла выход: когда мама кричала, я пела песни. Но страшнее всего было то, что, когда Боря после напряженных съемок приезжал домой расслабиться и отдохнуть, мама тут же начинала его накручивать. Муж даже пытался инсценировать собственное повешение, чтобы она задумалась над своим поведением, но и это не помогло…».

Где-то в середине 70-х Брондуковы сменили коммуналку на более приличное жилье – переехали в отдельную квартиру на улицу Бучмы. Однако поведение свекрови не изменилось и там.

Спустя 15 (!) лет, когда жить под одной крышей стало совсем невмоготу, Брондуковы подали документы на расселение. Эту проблему пообещал решить Союз кинематографистов Украины. Брондуков очень хотел, чтобы им дали две квартиры в одном доме, но не получилось. Вспоминает Екатерина Брондукова:

«Документы пошли по «этапу». Вдруг на каком-то вечере ко мне подходит радостная дочь Лени Быкова Марьяна и говорит: «Катюша, поздравляю тебя с получением квартиры». Я изумилась: «Какой квартиры? Мы по-прежнему живем на Бучмы, 8». А она мне: «Ну что ты, всем уже дали жилье на Гоголевской».

Когда Боря приехал с очередных съемок и я ему об этом рассказала, он пошел в горисполком, но, как выяснилось, мы уже выпали из «гоголевской» обоймы. Однако буквально через какие-то 2–3 недели нам пришел ордер на квартиру на Институтской. Место было, конечно, очень хорошее, но нам снова пришлось въезжать туда вместе с Бориной мамой…

В квартире не было ни пола, ни батарей, – одни только цементные стены. Мы в нее столько денег вбухали, что остались тогда в буквальном смысле на мели…».

Если бы эта ситуация случилась в 70-х, когда Брондуков активно работал, супругам было бы значительно легче. Но с середины 80-х Брондукова практически перестали приглашать сниматься, поэтому заработки у них были минимальные. Не спасло ситуацию даже то, что в 1988 году актеру присвоили звание народного артиста Украины, – денег все равно не было. По словам актера: «Мы оказались не в лучшем положении. Я болел (в 1985 году Брондуков перенес первый инсульт. – Ф. Р.). Костя, старший сын, потерял работу. А младший, Богдан, был еще школьником. Случалось, у нас не было даже чая. Приходит гость, а жена только кипяток может предложить. Правда, потом младший сын стал мыть машины…».

В начале 90-х у Брондукова случился второй инсульт, в 98-м – третий. Некогда популярный актер стал фактически инвалидом. После этого дорога в кино закрылась для него окончательно: его последняя роль – 115-я по счету – состоялась в 97-м в фильме Андрея Бенкендорфа «Хиппиниада, или История любви».

Летом 2000 года Екатерина приняла решение оставить квартиру в Киеве (она ее уже стала сдавать под офис) и перевезла больного мужа в родительский дом в деревню Быковня. Они купили пластмассовый круглый стол, стулья, шезлонг, ванночку и практически весь световой день стали проводить на улице, чего в душном городе делать было нельзя.

В июле 2002 года Екатерина Брондукова дала интервью «Экспресс-газете», где рассказала следующее:

«После второго инсульта мне было очень тяжело, но когда я держала его живую руку в своей, мне ничего не нужно было. Скажу больше: последний раз я жила интимной жизнью с Борей в 1993 году. А ведь я всегда была живой, темпераментной женщиной. Но вот муж заболел, и ценности поменялись – что значит секс по сравнению с человеческой жизнью?

Какой роман? Я ни на кого даже смотреть не могла, для меня мой муж – первый и единственный мужчина. Моя совесть чиста: я ни разу не изменила ему даже в мыслях. После второго Бориного инсульта я как-то поймала себя на мысли, что при виде эротических сцен по телевизору во мне ничего не шевелится, все инстинкты ушли безвозвратно.

Между тем Боря меня по-прежнему ревнует. После его третьего инсульта к нам несколько раз приходил агент, чтобы помочь мне открыть счет в банке, и подолгу беседовал со мной. А после его ухода у Бори были гипертонические кризы – так он меня ревновал. Пришлось тактично сказать этому агенту, чтобы он к нам больше не приходил…».

В феврале 2003 года Брондуковых посетила журналистка «Комсомольской правды» О. Мусафирова. Приведу отрывок из ее интервью:

«Мы думали, Катерина Петровна просто подсядет к дивану, но она попросила немного подождать в соседней комнате:

– Брондуков остается артистом. К съемке надо приготовиться.

И вполголоса приговаривала, поднимая мужа:

– Ось так, ось так, миле сонечко… Ну, держись за меня крепче…

Обняла, поцеловала седую взъерошенную макушку:

– Катька рядом, никуда не делась!

Охнула:

– Только, пожалуйста, руки мои не фотографируйте. Я ж тут и прораб, и кухарка, и прачка – руки стали плохие, грубые. Да, Бронечка?

Борислав Николаевич посмотрел на жену. И прильнул к ее рукам, как ребенок…».

После выхода этой статьи Брондуков прожил чуть больше года – он умер 10 марта 2004 года, прожив после своего 66-го дня рождения всего 9 дней.

Леонид БРОНЕВОЙ.

В первый раз Броневой влюбился в 14 лет. Это было в 1942 году, когда они с мамой эвакуировались в Чимкент. Броневой выступал там в самодеятельности во Дворце пионеров и приметил одну девочку, которая занималась балетом. Влюбился он в нее без памяти. Однако балерине Броневой не понравился, и она его демонстративно игнорировала. Ему было очень тяжело.

По словам Броневого, в молодости он был страшно влюбчивый. Настоящий ходок. То ли неразделенная первая любовь так на него подействовала, то ли другие факторы, но девушек он менял, как перчатки. Остепенился, только когда женился. Произошло это в начале 50-х в Москве. Броневой тогда учился в Школе-студии МХАТ, а его молодая жена – в училище имени Щукина. В 1955 году молодые окончили свои вузы и были распределены на периферию: сначала в Грозный, затем в Иркутск, а еще позже – в Воронеж. В последнем городе жена Броневого забеременела. Жили они тогда в гостинице, где условия проживания были не самые подходящие. Но потом Броневому по-настоящему подфартило. В тамошнем театре взялись за постановку пьесы про товарища Ленина и стали искать подходящего актера на эту роль. Нашли его в лице некоего Ожогина, как вдруг… Впрочем, послушаем рассказ самого Леонида Броневого:

«Режиссер театра Шишигин говорит мне: «Ты кого хочешь играть в таком-то спектакле?» – «Ленина». – «Ленина Ожогин будет играть». – «Тогда я прошу меня вообще не занимать». Но почему-то ходил на все репетиции – сидел на галерке. Зачем – не знаю, ведь в роли уже было отказано. Выучил текст. И вот однажды в театре постелили красные дорожки – приехал какой-то большой начальник. Начался спектакль. Степа Ожогин то ли растерялся, то ли неважно себя чувствовал – не понравилась его игра. В конце спектакля наш важный гость говорит Шишигину: «А у тебя другого Ленина нет?» Тот заволновался: «Да есть тут один…» – «Так что же ты?! Где он?» Шишигин как закричит: «Где этот, как его? Береговой, Броневой, Боровой!» – «Я здесь», – отвечаю. Шишигин меня спрашивает: «Ты мог бы сейчас Ленина сыграть?» – «Попытаюсь». – «Что тебе для этого нужно?» – «Кепку». Дали мне кепку. И на нервной почве или оттого что очень хотел получить эту роль, я сыграл сцену одним махом. Гость сказал: «Все, пусть он играет». Степа потом в больницу попал, бедняга.

А я играл. И вот однажды опять разложили красные дорожки. Я отыграл первый акт. Прибегает директор: «Спускайтесь скорее вниз!» Не успев поправить грим, конечно, бегу. На первом этаже толпа: секретарь обкома, начальник КГБ, командующий военным округом… Но никто не входит в комнату, где сидит человек маленького роста в сером костюме. Потом я узнал, что это был секретарь ЦК КПСС Аверкий Борисович Аристов. Он пожал мне руку и, обращаясь к стоящим в дверях, сказал: «Ленин всем нравится». На другое утро звонок: «Вас беспокоят из горкома партии. Сейчас за вами пришлют машину». С ума можно сойти: за мной – машину! Приезжаю. Сидят секретарь и председатель горисполкома. «Вот вам ключи от двух квартир и машина – идите выберите». И то ли от страха перед этой машиной, то ли перед всеми этими «шишками», но я выбрал худшее, что мог…».

Между тем для семьи Броневого, ютившейся в маленьком номере гостиницы, и этот, худший, вариант был неплохим подспорьем. К тому же их пребывание в Воронеже вскоре закончилось – они уехали в Москву. Вызвано это было несколькими причинами, в том числе и печальной – жене Броневого, ввиду тяжелой болезни, требовалась квалифицированная медицинская помощь. Однако переезд в столицу не спас ее от трагического финала – она вскоре скончалась. На руках Броневого осталась 4-летняя дочь. Жили они тогда в маленькой комнатке в коммунальной квартире в Среднем Кисловском переулке. В квартире жили восемнадцать жильцов, из них семеро – дети. По выходным дням в туалет было не пробиться – взрослым приходилось пропускать детей вне очереди.

В Москве актер попытался устроиться в несколько театров, но его никуда не брали. К примеру, он сунулся было в «Современник» к своим бывшим однокурсникам по Школе-студии МХАТ Ефремову, Табакову, Волчек, однако те его не приняли. Табаков тогда произнес загадочную фразу: «У тебя нет личной темы». Какую такую тему имел в виду его бывший однокашник, Броневой не знает до сих пор.

И только главный режиссер Театра имени Пушкина Борис Равенских пошел Броневому навстречу и взял его в свою труппу. Однако серьезных ролей актеру там не доверяли, и он частенько сидел без работы. Например, однажды его не взяли на гастроли, и Броневому, чтобы прокормить семью, пришлось зарабатывать на Тверском бульваре игрой в домино. Сегодня ничего подобного уже не практикуется, а в начале 60-х доминошные баталии на деньги были распространенным явлением в Москве. Броневой порой зарабатывал на них рубль за два дня. Причем иногда ему приходилось несладко. Ведь он играл не ради спортивного интереса, а с целью заработать на хлеб себе и дочери. Поэтому, выиграв свой рубль, покидал доминошную арену. А среди игроков это было не принято: там царило правило – играть до победного конца. Броневой рассказывает: «Но я нарушал этот неписаный закон. «Ах ты…» – крыли меня матом. Я им объяснил, в чем дело, и мне начали прощать то, что с выигрышем я сразу уходил».

Между тем вдовствовал Броневой почти десять лет, пока не сделал предложение женщине, которую знал с 1965 года. Звали ее Виктория. О своем знакомстве с этой женщиной вспоминает сам актер:

«Я играл американского корреспондента в спектакле «Мятеж неизвестных» по пьесе Генриха Боровика. Молодой был, симпатичный. Тогда джинса еще дефицитом была, а я по сюжету играл вначале в джинсовой рубашке, а потом в смокинге, с бабочкой. Пел, танцевал в спектакле. Вика ходила на все мои спектакли и каждый раз провожала меня домой. Я, помню, думал: «Что это такое? Меня хотят окрутить? Я еще молодой, хочу погулять!» Дело, конечно, не только в том было, что я «хотел гулять». У меня на руках была четырехлетняя дочь, а я был нищий, жил в коммуналке в Среднем Кисловском переулке. Только раскладушка и тараканы – вот все, что у меня было. Наверное, думаю, Вика решила, что раз я актер, то, значит, обеспеченный. Но это было не так. Вика провожала меня, провожала, а потом понравилась вдруг и мне. Она худенькая-худенькая была, в сиреневом платьице все время ходила. Скромная очень. В итоге спустя пять лет мы поженились…».

Леонид и Виктория поженились весной 1971 года. Причем их свадьба совпала с первым съемочным днем фильма, который сделает Броневого суперзнаменитым, – сериала «Семнадцать мгновений весны», где Броневой сыграл роль группенфюрера СС, начальника IV отдела РСХА (гестапо) Генриха Мюллера. По словам актера: «Утром мы с несколькими друзьями, взяв шампанского, отправились в ЗАГС, оттуда – сразу на съемочную площадку, даже не успев выпить шампанского. Жена тогда расплакалась. Я ей говорил, утешая, что это хорошая примета, значит, всегда будет много актерской работы…

Свою роль я выучил благодаря жене. Монологи были огромные, и ничего нельзя было выкинуть – все слова были очень хорошие. Так что я попросил жену помочь. Читали, конечно, ночами (днем-то я на работе), и она, бедная моя, так вымоталась… Кроме того, мне надо было знать и текст Штирлица – тогда я мог точно отреагировать, выбрать правильную интонацию, жест. Поэтому заодно с моей ролью нам с женой пришлось выучить и текст роли Штирлица…».

Вот уже более тридцати лет супруги Броневые живут вместе. Как рассказывает сам актер: «В общем, я легко живу. Особых трудностей не испытываю. Прежде всего потому, что у нас с женой маленькие запросы (у Броневого лежало на сберкнижке 43 тысячи рублей, которые в 1992 году «сгорели» в одночасье. – Ф. Р.). Мы сознательно решили их ограничить. Хорошо, конечно, иметь дачу, приезжать туда в выходные дни, отдыхать, дышать воздухом. Но к даче понадобится машина – не на себе же продукты таскать. К машине – гараж… И так далее. Нет, лучше уж и не начинать. Поэтому ни дачи, ни машины у нас нет. Есть только двухкомнатная квартира, вырванная с боем в 1986 году. Дуров надо мной шутит: «Все, чего ты добился, это только двухкомнатной квартиры». Да мне больше ничего и не надо! Я сторонник самоограничения…

В преферанс не играю с начала 80-х. С тех самых пор, как обнаружил, что меня обжулили. Я тогда играл с двумя очень известными людьми, принес новую колоду, а когда мои партнеры вышли на кухню, обнаружил, что углы на семерках и тузах меченые. Жулье поганое! А я-то все переживал, думал, что плохо играю…

Я не тусуюсь. Я вообще боюсь шумных компаний, не умею вести себя там естественно, становлюсь мрачным и замкнутым. К тому же не люблю этих пустых встреч, разговоров ни о чем. Стыдно за откровенную жратву и питье на экране. Живите хорошо, но не выпендривайтесь! Вы оглянитесь вокруг, как люди живут. Смотришь телевизор, и, если бы не был мужчиной, заплакал бы. Всех жалко, а ничем не поможешь…

В кино я сейчас не снимаюсь. Ролей предлагают мало и в основном ерунду, бесстыдную и пошлую. Вот недавно предложили сняться с голым задом. Я сказал «нет». Потому что я сам умру, а моя голая задница и мой позор останутся навечно…

Ем я мало, но Вика, несмотря на это, постоянно таскает из магазина тяжеленные сумки. Я недавно с нее клятву взял, что она не будет поднимать больше пяти килограммов (у жены больные почки), и тут вдруг она опять принесла с рынка килограммов пятнадцать. Я устроил такой скандал! «Ты совершила клятвопреступление! Куда ты все это несешь? Ты же знаешь, что мне бутерброда с кофе достаточно!» Ой, знаете, мне просто невыносимо представить даже, что ее, такую хрупкую и худенькую, сумки волокут – не она их, заметьте, а они ее. Моя жена видит, что я много работаю, вот и старается меня побаловать – повкуснее накормить. Да и вообще все ее мысли только обо мне. Ждет меня каждый раз после спектакля, сидит и смотрит в темное окно, моя бедная. Поэтому и мои заботы только о ней: всегда думаю, как бы туфельки ей красивые купить, кофточку, чтобы она могла хорошо выглядеть, если куда-то пойдет…».

В декабре 2008 года Леониду Броневому исполнилось 80 лет. Многие российские СМИ откликнулись на это событие большими статьями о юбиляре: либо описательными, либо интервью. Поскольку нас интересует личная жизнь артиста, на этом и остановимся. Вот что сказал Броневой в интервью журналисту газеты «Московский комсомолец» А. Мельману (номер от 17 декабря):

«Мне очень повезло с женой, Викторией Валентиновной. Мы живем вместе уже 38 лет, а знакомы все 45…

Моя дочь сейчас живет в Москве, замужем. Общаемся мы крайне редко…

Я не вижу плюсов в своем возрасте. Вижу, что человек устает быстрее, чем нужно. Что приходится сопротивляться заболеваниям, слабостям, погоде. Нужно беречь силы для работы, пока еще на ней держат (Броневой по-прежнему играет в Ленкоме. – Ф. Р.). А не работать совсем нельзя – это смерть на другой же день, и примеров тому много. Так что я не вижу плюсов в своем возрасте. Не вижу. Я понимаю, почему так вовремя Пушкин ушел, Лермонтов, Есенин… Абдулов, Володя Высоцкий. Ну что же, жить до старости и хвалить старость? Нет, я не хвалю ее, я принимаю ее как неизбежность. Но борьба бесполезна. Просто человек прижат к стене и прижимается все ближе и ближе».

Борис БРУНОВ.

Знаменитый конферансье официально женился уже в зрелом возрасте (в 30 лет), когда достаточно «нагулялся». Случилось это в 1952 году. Его избранницу звали Маша, и она была манекенщицей в Доме моделей на Кузнецком мосту. Брунов увидел ее случайно: скуки ради зашел в Дом моделей, благо это было совсем рядом, и увидел свою будущую жену. Маша была очень эффектная и красивая девушка, ее расположения добивались многие известные люди. Например, Зиновий Гердт, который, собственно, и познакомил Марию с Бруновым, поскольку они оказались в одной компании. У него и в мыслях даже не было, что какой-то провинциал без кола и двора сможет произвести впечатление на такую девушку. Но именно так и вышло. Брунов и Маша стали встречаться, несмотря на то, что многие считали их роман какой-то аномалией. Ну, не смотрелись они вместе: эффектная Мария и отнюдь не красавец Брунов. А что получилось: в начале 1953 года молодые решили пожениться.

Как рассказывал сам Брунов, когда об этом узнал Гердт, он тут же примчался к Маше и начал уговаривать ее изменить решение. «Ты что, с ума сошла? – говорил Гердт девушке. – Выходить замуж за этого жлоба? Да у него же ничего за душой нет – ни квартиры, ни машины. Машенька, не торопись. Мы тебе генерала найдем». Но девушка осталась глуха к призывам своего бывшего кавалера.

Брунов планировал свадьбу на март: в женский праздник у него было запланировано аж 17 концертов, что должно было принести неплохой доход, на который жених собирался устроить приличную гулянку и купить невесте хороший подарок. Но все испортила смерть «вождя всех времен и народов», последовавшая 5 марта. В итоге концерты были отменены, и Маша осталась без подарка. А свадьбу пришлось сыграть чуть позже и уже с более скромными затратами.

Чтобы его молодая жена ни в чем не нуждалась, Брунов работал не покладая рук. С гастролями он объездил почти весь Советский Союз, а в 55-м побывал даже на дрейфующей станции «Северный полюс-4». Это было впервые в истории – концерт при минус 45 градусах!

А однажды Брунов едва не пострадал из-за своей популярности. Они тогда с женой жили в коммунальной квартире, где у них был сосед – запойный пьяница. Причем он был таким пропащим алкоголиком, что, когда он, пьяный, валялся в общей ванной, женщины никак на него не реагировали, а спокойно себе мылись. И вот однажды его жена, простая деревенская женщина, подошла к Брунову и попросила пропесочить выпивоху в каком-нибудь концерте. Артист согласился, тем более что ближайшее его выступление было запланировано на следующий день и должно было транслироваться по телевидению. В том концерте Брунов спел несколько сатирических куплетов, один из которых посвящался его соседу. После концерта счастливый Брунов позвонил домой, чтобы поинтересоваться реакцией соседа. А жена ему сообщает: мол, домой лучше не приходи – соседи ждут тебя с кочергой в прихожей. Брунов был в шоке: он ожидал, что его куплеты не понравятся соседу, но чтобы до такой степени!.. В итоге ему пришлось целую неделю ночевать у друзей.

В начале 60-х, когда у Бруновых родилась дочка Мила, им наконец дали отдельную жилплощадь: они поселились в Каретном Ряду, причем у них был общий балкон с Леонидом Утесовым. Говорят, этим переселением Брунов был обязан Председателю Совета Министров СССР Алексею Косыгину, с которым он подружился после того, как близкий друг его детства женился на дочери Косыгина. Но у этой дружбы было много завистников. Однажды кто-то из них прислал Косыгину письмо, в котором сообщал премьеру, что «Брунов спекулирует вашим именем и на всех углах козыряет дружбой с вами». К счастью, Косыгин в эту ложь не поверил.

В июне 1997 года Брунов справил свое 75-летие и сам президент России Б. Ельцин преподнес ему роскошный подарок – новую квартиру. Однако обжиться на новом месте знаменитому конферансье было не суждено – спустя два месяца он скончался.

Александр БУЙНОВ.

Уже с девятого класса Буйнов был заядлым хиппи и приверженцем «свободной любви». Они с приятелями часто тусовались на «Пушке» (Пушкинская площадь) и в «Яме» (пивная «Ладья» на углу Столешникова и Пушкинской). Как вспоминает сам артист: «Мы были эстетскими хиппи: выезжали на дачи (у многих из нашей компании папы были генералами), вот там и хипповали. Было дело, улеглись даже посреди Ленинского проспекта – на газоне, на разделительной полосе. Достали хлебушка и запить его собрались (представьте, даже не портвейном, а молоком!), глотнуть, так сказать, свободы… А через полторы минуты были повязаны и приведены в ближайшее отделение милиции. Выручили генеральские погоны родителей моих друзей…».

В 1966 году у Буйнова началась рок-н-ролльная жизнь: он познакомился с молодым композитором Александром Градским, бросил школу и отправился в свои первые настоящие гастроли с руководимой Градским рок-группой (Буйнов был поставлен за фоно). Вскоре эта группа стала называться «Скоморохи». А там, где рок-н-ролл, там, как известно, секс, наркотики, алкоголь. Поэтому в армию в 1970 году Буйнова забирали уже сексуально подкованным человеком. А там уже он, что называется, развернулся.

Буйнова отправили служить на Алтай, в инженерные войска. Воинская часть стояла в степи, и до ближайшего населенного пункта – деревни – было километров одиннадцать пешего хода. В общем, ерунда для молодого и здорового организма. Поэтому большая часть «стариков» после отбоя регулярно наведывалась в деревню к тамошним девушкам. Не стал исключением и Буйнов, который пошел в этом деле дальше всех – он женился на одной из деревенских жительниц. Вот как он сам об этом вспоминает:

«Мою первую жену звали Любовь Васильевна Вдовина, ей было 17 лет, и она только окончила школу. Мы познакомились на новогоднем вечере в нашей части. Кстати, клуб к Новому году украшал я – сам вызвался, поскольку в детстве ходил не только в музыкальную, но и в художественную школу. Оформил стены хипповыми рисунками в стиле «Yellow submarine», буковками жирненькими написал «Нарру New Year», а начальник все спрашивал, что это за «нарру»? Объяснил ему, что это читается как «хэппи»… На тот вечер нам разрешили привезти девушек из ближайшей деревни. Солдатики играли на баяне, я же к тому времени осилил аккордеон. Репертуар – от «Над курганом ураганом…» до «Битлов». Пели хором, предварительно сообщив замполиту, что это песни протеста против расизма и, значит, за негров. «За негров? Хорошо. Пойте». Выступали кто как может, даже чечетку отплясывали. Там и познакомился со своей первой женой…

Любовь свою я навещал постоянно. И постоянно поэтому сидел на «губе». Часть стояла в степи, и, возвращаясь из деревни, я был отчетливо различим в широком-широком поле. Уходил я от Любы в пять утра, и лишь теперь представляю, какой это был видок: Буйнов в степи, голый по пояс (потому что гимнастерка моя дома), полотенце на плече – вроде как умываться идет… И меня сторожили каждый раз! А чтоб совсем получился бурлеск, замечу: из деревни каждый раз надо было пройти мимо «губы». Иной раз, бывало, рукой помашешь: они, конечно, меня не ловили, у них-то служба там была, за ограждением. А когда я объявлялся в роте, то проходил через дневального, протяжно и смачно позевывая… Так что эти ходки-сидки для меня были привычным делом. Помню, один раз меня поймали, когда я к Любе успел только вбежать с разинутым ртом. Меня засекла машина комендантская, а был Новый год, и по этому случаю я надел белую водолазку, хэбэ старого образца, подпоясался, ушился: штанишки, сапожки… Я к ней забегаю, говорю, запыхавшись: «Ну, мне с невестой поздороваться можно?» А они меня уже обложили: «Буйнов, стоять! Выходи!» Я успеваю только выпалить: «Здравствуй, Люба, с Новым годом тебя!» – а через минуту уже в машине…».

Заточения на «губу» продолжались даже после того, как молодые узаконили свои отношения – расписались в местном сельсовете. Когда Буйнова в очередной раз отправляли отбывать наказание, молодая жена навещала его, хотя это и было категорически запрещено. По словам Буйнова: «Я себя воображал декабристом и, когда она приходила на свидание, шел навстречу весь такой несчастный, подавленный, разбитый, но при этом весьма мужественный. При виде меня жена говорила только: «Ах!» Изображать тяжелый гнет лишений у меня получалось здорово…».

В Москву Буйнов вернулся не один, а вместе с Любой. Однако их совместная жизнь продолжалась недолго. Во всем оказался повинен жилищный вопрос: молодым пришлось жить в двухкомнатной квартире вместе с родителями Буйнова и двумя его взрослыми братьями. В итоге молодоженам пришлось ютиться… под роялем. Естественно, такие условия крепости браку не прибавляли. И в октябре 1972 года жена Буйнова вернулась к себе на Алтай. Во время проводов на вокзале девушка как раненая птица билась в руках проводницы, всем своим видом показывая, что уезжает она с тяжелым сердцем. И Буйнов был уверен, что скоро она вернется. Но этого не произошло. А потом и его самого закрутила столичная жизнь. Он поступил в Музыкальное училище имени Гнесиных, а в свободное время играл в разных ансамблях – «Араксе», «Веселых ребятах» (в последнем – с 1973 года). Именно Буйнов в 1974 году привел в «Ребят» Аллу Пугачеву, познакомившись с ней во время совместных гастролей по Сибири. Увидев ее, Буйнов мгновенно влюбился и сделал все, чтобы она всегда была подле него: привел ее к руководителю ансамбля Павлу Слободкину, уговорил принять певицу в коллектив. Но в итоге Буйнова постиг «облом» – Пугачева сошлась не с ним, а со Слободкиным, в результате чего Буйнов затаил на нее жуткую обиду. И в 1976 году возглавил бунт – большая часть коллектива потребовала изгнать Пугачеву, обвинив ее в узурпаторских наклонностях: дескать, она себя чрезмерно выпячивает (даже на афишах имя Пугачевой писалось крупным шрифтом, а название ансамбля – более мелким). Однако Слободкин отказался выгонять Пугачеву, и тогда из ансамбля ушли несколько бунтовщиков, в том числе и Буйнов. Правда, чуть позже все они вернулись обратно, но Пугачевой в ансамбле тогда уже не было – она ушла делать сольную карьеру.

Во время своего пребывания в «Веселых ребятах» Буйнов женился во второй раз. Его жену звали Людмила, она сдавала в аспирантуре кандидатский минимум и была вся такая из себя ученая. Поженились молодые «по залету», то бишь девушка Буйнова забеременела. Александр переехал в ее семью, поскольку жить в тесной «двушке» родителей было уже невмоготу. Вскоре на свет появилась дочь Юля. Спустя несколько лет молодые поднакопили денег и купили отдельную квартиру напротив родителей Людмилы на Юго-Западе. Дом был в новом районе, из разряда элитных. Соседями Буйнова были артисты ансамбля Игоря Моисеева, ансамбля «Березка» и т. д.

Этот брак артиста продержался до середины 80-х. Инициатором развода был сам Буйнов, поскольку оказался замешанным в очередную «лав стори». Вообще, таких историй в жизни Александра было несколько. Например, еще в конце 70-х он крутил любовь с женщиной, которая была значительно его старше. Потом он угодил в классический любовный четырехугольник: у него была семья, а его угораздило влюбиться в замужнюю певицу (тоже Людмилу, кстати). Это дикое счастье и несчастье одновременно продолжалось несколько лет. В тот четырехугольник попали и муж певицы, и жена Буйнова. Ситуация напоминала многосерийный индийский фильм – эмоции, чувства, океан любви и море слез. Влюбленные метались по городу или уезжали на гастроли, чтобы побыть наедине. Все об этом знали, отчего было и легко, и трудно одновременно. В итоге возлюбленная Буйнова решилась на уход из семьи, а он – нет, поскольку у него был ребенок. Однажды он собрал было уже свой чемодан, но дочь Юля подошла к нему и спросила: «Папа, ты ведь не уйдешь?» А потом начала рыдать… Ну какой мужчина это выдержит? Короче, Буйнов остался, но его роман с певицей после этого продолжался еще года полтора. По словам певца: «Наши встречи в конце концов стали реже, последнее время мы встречались раз в год, в придуманный нами День любви – 10 ноября, то есть в День милиции. У нее потом были другие мужчины, но все они знали, что в этот день она встречается только со мной…».

В свете всего вышесказанного второй брак Буйнова рано или поздно должен был распасться. Что и произошло в 1985 году, когда Буйнов познакомился с Еленой – своей нынешней женой. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Вспоминает Александр Буйнов: «Познакомились мы на Новый год. Примерно за месяц до судьбоносной встречи наши с Аленой общие знакомые донесли до меня ее фразу: «В него бы я влюбилась!» Эти слова она произнесла вот по какому поводу: кто-то показал Алене фотографию мужской компании, где среди прочих был я. Мне стало лестно, что женщина так обо мне сказала. А месяц спустя Алена попала на мой предновогодний концерт. Ее провели за кулисы, а я еще понятия не имел, что это – Она, и произнес ставшую уже исторической фразу: «Если бы я знал, что встречу сегодня любимую женщину, я бы побрился». И тут ее подруга (как раз из тех самых общих знакомых) говорит: «Это Алена». Я обалдел. Мы смотрели друг на друга такими глазами! Так в кино часто показывают: долгий, безумный взгляд…

Тогда у меня еще была другая семья, дочь, но каждый вечер я отправлялся «гулять» со своим спаниелем Пифом, а сам – к телефонной будке, как во всех любовных историях. Мы с Аленой вели по телефону разные беседы: философские, великосветские… И вдруг однажды выяснилось, что мы читаем одну и ту же книгу – «Свидание с Бонапартом» Булата Окуджавы. Да еще и остановились на одной и той же странице! Мы сначала сравнивали себя с героями книги, обсуждали ее, а потом начали встречаться. Алена выросла в семье врачей, сама медик по образованию – врач-косметолог. Она заказывала мне пропуск, и я проходил к ней на работу (Елена тогда работала в гостинице «Белград». – Ф. Р.). Если она была занята, я оставлял ей нежные письма-записки…».

В 1985 году Александр и Алена расписались, и Буйнов переехал жить к ней. А три года спустя Буйнов покинул ансамбль «Веселые ребята». Инициатором этого стала Алена, которая давно подначивала мужа начать сольную карьеру. Буйнов поначалу всячески отбрыкивался, но после того, как Слободкин стал ограничивать его в творчестве (например, Буйнов написал несколько песен, а Слободкин взял в репертуар только одну – «Я из сухих камней сложил свой дом»), решился-таки на уход. Хотя Павел всячески его отговаривал. По словам Буйнова: «Отпускать меня действительно не хотели. Аккурат перед уходом из Министерства культуры пришла для меня машина. Именная. Я ее давно ждал, она была на меня записана. И Слободкин мне говорит: «Вот, Сашенька, останешься – получишь машину». А я всю жизнь мечтал об этой машине! И вдруг – такое… Дальше говорит: «Останешься – окончишь ГИТИС». Стало быть, наповал обоих зайцев: и машину заимеешь, и образование завершишь. На что я сказал: «Не останусь! Фиг с ней, с машиной, а институт сам все равно окончу». (Слово свое Буйнов сдержал – он окончил ГИТИС даже с отличием. – Ф. Р.).

Свою сольную карьеру Буйнов начал летом 1989 года и, как известно, продолжает ее до сих пор. При этом с ним по-прежнему рядом его жена Алена. В их отношениях, конечно, всякое бывало, однако до развода дело так и не дошло. По словам Буйнова: «С моей супругой Аленой мы живем вместе много лет. И все это время, полушутя-полусерьезно, нам помогает в жизни то, что мы порой страшно ссоримся, просто дико. Моя жена бьет технику: телефоны, радио, телевизоры… Конечно, это не часто бывает. Но такие эмоции помогают нам сохранять наши чувства и даже чувственность. Тут кто-то просто обязан взять инициативу на себя. Ну и, конечно, не последнюю роль играют интимные отношения. Все-таки ничто так не сближает мужчину и женщину, как постель…».

В 1995 году Алена угодила в неприятную историю, ставшую достоянием широкой общественности. Вот как об этом вспоминает сам Александр Буйнов: «Я тогда улетел на гастроли, а Аленка захотела развеяться – отправилась по магазинам. А документы на машину забыла. В итоге к ней подошли милиционеры и решили, что она угонщица. Заставили проехать в отделение. Можете себе представить, ее – в приличной и совсем не дешевой шубе – завели в какую-то пыльную каталажку, кишащую подозрительными немытыми личностями?! Конечно, у нее случился шок – она такого никогда в жизни не видела! Потом, правда, все разъяснилось, но у нее случилось такое нервное потрясение, что, выйдя из отделения, она за полчаса умудрилась спустить в ближайшем же «шопе» весь месячный бюджет семьи. Ковров каких-то накупила, мебель в квартире всю сменила, икебаны везде понаставила… Когда я через пару дней вернулся и зашел в квартиру, чуть дара речи не лишился».

В начале 1999 года российские СМИ раструбили сенсацию: у Буйнова обнаружился 15-летний незаконнорожденный сын. Сам Буйнов узнал об этом несколько раньше – летом 98-го, когда был с гастролями в Сочи. Там к нему пришла его некогда мимолетная возлюбленная и сообщила, что имеет от него взрослого сына. Вот как об этом рассказывает сам певец:

«Женщину зовут Маргарита, она из Венгрии. Пятнадцать лет назад (в 1983 году) там же, в Сочи, у нас случился бурный роман. Я выступал тогда в составе группы и первое, что сделал, когда мы познакомились, – пригласил ее на концерт. Но она сказала, что занята, и мы встретились днем.

У меня каждое знакомство с женщиной – это обязательно романтическая история. Так и здесь. Я помню практически все: падение в ад и вознесение в рай. Наши отношения были именно такими, построенными на бурных эмоциях. Я даже не спрашивал, откуда она, хотя и замечал легкий акцент в разговоре. Я знал ее имя, она знала мое, и нам этого было вполне достаточно… Ни фамилий, ни профессий. А на концерт она так и не пришла!

Из-за этой девушки я задержался в Сочи дней на пять дольше остальных. Когда мои коллеги уже уехали в Москву, я все еще оставался там, и наши отношения с Маргаритой продолжались. Но поскольку роман был «курортным», то соответствующим образом он и закончился. Она просто исчезла, а я вернулся домой. В памяти осталась красивая девушка, с которой я больше никогда не встречался…

Некоторое время спустя (когда началась моя сольная карьера) она заинтересовалась, чем я занимаюсь, и начала собирать альбомы. Артем, наш сын, говорит, что их дом «стал постепенно наполняться Буйновым». То есть она за мной как-то наблюдала все это время: ходила на концерты, следила за прессой… Теперь у нее, разумеется, есть муж. Самое интересное, что он знает нашу историю!

1998 год. Опять Сочи. Опять концерт, на этот раз сольный. И вот, спустя пятнадцать лет, я снова ее увидел. Рядом стояла моя Алена, и я просто не знал, как вести себя в этой ситуации! Сначала, конечно, эмоции возобладали, и я бросился к Маргарите как к человеку, которого когда-то очень любил. Но через минуту понял, что все это придется объяснять жене… А Рита сказала: «Познакомься, это твой сын». При Алене! Нормально? В конце концов все обошлось, но эффект разорвавшейся бомбы, конечно, был…

Это было сказано просто, без претензий. Красивая женщина представила красивого юношу и сообщила, что это мой сын. Я бы, конечно, ни за что не поверил, но слишком уж свежей оказалась наша история! Бывают ведь события в жизни, которые никогда не утрачивают своей яркости…

Артем не бросился мне на шею с криком: «Папа!» Он просто сказал: «Считайте, что я вас знаю с пеленок, потому что рос на ваших песнях. Весь наш дом был в Буйнове». Он не знал, что я его отец, мать ничего ему не говорила и специально ничему не учила. Так уж получилось, само собой…

Жаль, конечно, что я пропустил то время, когда сын начинал ходить и говорить. Не знаю, как бы повернулась моя судьба, узнай я о его существовании сразу: были бы мы с Маргаритой до сих пор вместе или нет? Но Господь распорядился именно так, и я просто счастлив, что у меня есть Алена, а у Артема есть отчим, которого он называет папой. Я для него Саша, и наши отношения скорее дружеские. Мы вместе музицируем, он повсюду болтается со мной – ему все безумно интересно! Мы друзья, иначе о нас не скажешь…».

В июне 2001 года журнал «Семь дней» поместил большой материал о загородном доме Александра Буйнова. Корреспондентка журнала Наталья Окулова провела несколько часов в особняке певца и выяснила, что «дом певца совсем не похож ни на один другой дом в мире». В чем же его особенность? Журналистка пишет:

«Огромный белый дом семьи Буйновых видно еще от дороги. И не потому, что он огромный, а потому что он один в поселке такой белый. Когда-то, почти десять лет назад, Александр скромно мечтал о деревянном домике в деревне, чтобы было куда на шашлыки поехать. Но серьезно, по-хозяйски все прикинув, решил, что небольшой домик из кирпича обойдется ему не так уж и дорого. На том и порешил. Времена тогда были странные – каждый порядочный бизнесмен считал своим долгом торговать кирпичом, поэтому эти замечательные красные кусочки можно было встретить даже в пивных ларьках. И все-таки материал для будущего жилища нашли дорогой и дефицитный – гладкий голицынский, специального обжига. И вот когда Александр и его жена Алена (женщина широкой души и большого энтузиазма) построили наконец свой двухэтажный особняк с мансардой, из-за забора на них «глазели» соседские дома из того же дефицитного материала. Буйновы загрустили, потому что страсть как уважали все оригинальное и жить в типовой постройке им никак не хотелось. Недолго думая, домовладельцы решили: дом оштукатурить и в белый цвет покрасить…

Старания хозяев теперь просто в глаза бросаются – на огромной площади, поросшей аккуратно и регулярно стриженной (тремя садовниками сразу) травкой, высится шикарный дом с мраморной полуголой женщиной у входа. Рядом с домом Буйновы устроили небольшой, замысловатой формы пруд. По ночам он подсвечивается разноцветными фонариками, вмонтированными в дно. А за домом в большом ангаре своей жизнью живет большой бассейн. Бассейн, который Алена купила по случаю, а несчастный супруг вынужден был вкапывать в землю, – предмет особой гордости семьи. Поскольку здание (кроме парилки, душевой и комнаты отдыха, там есть еще и гостевая) оборудовано автономным освещением и отоплением, в нем можно спокойно жить, что и делают друзья Буйновых, когда приезжают погостить…».

В январе 2007 года в «Труде» было напечатано интервью с женой Буйнова Аленой (автор – М. Серова), где она так описала свои отношения с мужем:

«Мы не можем друг без друга. Максимум мы можем выдержать три дня. Дальше уже пиковая ситуация. Вообще не могу заснуть, когда его нет рядом. Настолько уже привыкла спать вместе в одной кровати. Мне спокойно, когда Саша рядом. Когда его нет, то я просыпаюсь в 5 утра или всю ночь мучаюсь бессонницей. А если Саша приезжает, то сплю до часу дня – не хочется уходить от него…

У меня нет страха, что его уведут. Буйнов не из тех мужчин, которые видят в женщине лишь ноги. Ему важно, есть ли у нее еще и мозги. А потом, не очень многие решатся со мной связываться. Я бы не позволила кому-то сломать свою жизнь…».

А вот что рассказал на этой же странице сам Буйнов: «Алена прямолинейная, а я люблю в отношениях конкретику. Она требует результата во всем моментально. Если секс, то прямо сейчас, где бы мы ни находились. При ее эффектной внешности, фантастической сексапильности она еще и чертовски умна. Такой женщины мне всегда не хватало. Я понял, что это мое. Ее нельзя упускать. Мне она идеально подходит и физически, и как спутница жизни…

Однажды перед вылетом повздорил с Аленой, она по телефону говорит: «Можешь домой не возвращаться». Так серьезно, что я поверил. Пришлось звонить одному другу. Попросил его заказать для меня номер в гостинице. Прилетел, заселился. А наш водитель Алене сообщил, что я в отеле ночую. И вот она, злая, как сто чертей, влетает в отель, врывается в мой номер и давай драться. А рука у нее тяжелая. Мне было смешно смотреть на Алену в ярости. Мне нравится ее азартность, эмоциональность. Она взрывная. Весело живем. С ней не соскучишься».

Летом того же 2007-го многие СМИ растрезвонили новость о том, что Алена Буйнова ждет ребенка. Но, как оказалось, это была всего лишь шутка Буйнова, который в одном из своих интервью решил вслух порассуждать о том, как ему хочется нянькать новорожденного. Алена отреагировала на это весьма эмоционально, в своем стиле: «Меня уже достали этим вопросом! Сколько можно? Мы уже специально дали материал в один из журналов, чтобы все идиоты, которые все это развели, поняли, что они идиоты! Я вообще не понимаю, кому и зачем нужно было разводить всю эту грязь?».

Майя БУЛГАКОВА.

Известная советская киноактриса («Крылья», «Преступление и наказание» и др.) замуж выходила не единожды. Причем красавицей Булгакова никогда не была, но в силу своего жизнерадостного характера всегда пользовалась успехом у мужчин. Причем у разных. Например, когда она работала в студии «Первый шаг» (конец 50-х), ходили разговоры, что она крутила роман с Савелием Крамаровым – отнюдь не красавцем. А потом, расставшись с ним, вскружила голову первому красавцу среди киношных режиссеров Алексею Габриловичу. Последний, будучи человеком очень самолюбивым, только Булгаковой позволял руководить собой, давать советы и критиковать его творения. Но в итоге ему это здорово помогло: именно Булгакова подтолкнула Габриловича к режиссуре в телевизионном кино, где он впоследствии стал мэтром.

В личной жизни оба они обладали взрывным темпераментом, были крайне влюбчивы и на этой почве постоянно ссорились. Их совместное проживание было далеко от идиллического и со стороны больше напоминало жизнь на бочке с порохом. После нескольких крупных ссор влюбленные расставались, обещая другу другу, что навсегда. Но спустя какое-то время кто-то из них шел на попятную, и все начиналось снова. Как долго длились бы их отношения, сказать трудно, если бы не новая любовь Булгаковой. На этот раз она вскружила голову молодому режиссеру, сыну директора «Мосфильма» Александру Сурину. Вскружила настолько сильно, что тот стал уговаривать ее выйти за него замуж. И хотя Булгакова на тот момент ждала ребенка от Габриловича, в ЗАГС она пошла именно с Суриным. А спустя несколько месяцев у Булгаковой родился ребенок – дочь Маша.

Как говорила сама Булгакова, именно вторая дочь, Маша, принесла ей удачу. В феврале 1965 года она ее родила, и в эти же дни ее пригласили на пробы в картину, сделавшую ее знаменитой, – в «Крылья» Ларисы Шепитько. Там она сыграла роль бывшей фронтовой летчицы Петрухиной.

Парадоксально, но в своих киношных ролях Булгакова в основном играла роли женщин с трудной и неустроенной судьбой. Ее героини вечно находились в поисках лучшей доли, но им это редко удавалось. Взять ту же Арину из фильма «Скуки ради», Катерину Ивановну из «Преступления и наказания» или вдову фронтовика из фильма «Кадкина всякий знает». Однако в жизни у Булгаковой все складывалось наоборот: у нее был хлебосольный дом, прекрасные дети и мужчины, каждый из которых любил ее до безумия.

Среди коллег Булгаковой было много подлинных красавиц, своими киноролями сводивших с ума миллионы мужчин на всей территории огромного Советского Союза, но большинство из них в личной жизни были несчастливы. У них могло быть много любовников, но не было мужчин-рыцарей, которые бросали бы к ногам своих возлюбленных все богатства и жертвовали ради них самым дорогим, что было у них в жизни. У Булгаковой такие рыцари были. Причем двое из них – иностранцы.

С 26-летним балетмейстером из Англии Ричардом Коллинзом случай свел Булгакову в ресторане Дома кино. Говорят, англичанин увидел ее – и тут же потерял голову. Стал непрестанно звонить ей домой, приглашал встретиться. Булгакова, которая на тот момент была свободна от уз Гименея, эти знаки внимания приняла. И у них начался роман – с одной стороны, красивый, но с другой – опасный, поскольку связи с иностранцами, да еще из капиталистических стран, в Советском Союзе властями не приветствовались. Булгакова это прекрасно понимала, однако устоять под любовным натиском англичанина не смогла. А может, и не хотела: ведь это так заманчиво, когда за тобой ухаживает мужчина моложе тебя на 13 лет, да еще иностранец.

Ричард называл ее уважительно «мадам», посвящал ей красивые стихи и даже привез в Москву свою матушку, чтобы она познакомилась с будущей невесткой. Булгакова матери понравилась. Однако русскую невестку она так и не заполучила. Когда срок контракта Коллинза в Москве истек и ему пришла пора возвращаться на родину, Булгакова с ним не поехала. Она хорошо сознавала, что, покинь она родину, – ее артистическая карьера навсегда бы прекратилась. А жизнь без любимого дела была для нее немыслима. Как она сама не уставала повторять: «Предают любимые, предают дети. Только работа никогда не предаст».

Ричард уехал на родину, но еще долгое время не мог забыть свою русскую возлюбленную. Даже когда женился на англичанке, все равно думал о Булгаковой и слал ей в Россию трогательные письма. Вот лишь одно из них:

«Жить без тебя ужасно больно. Но то, что ты есть на этой планете, это все мое счастье. Я недавно женился, стараясь жить здесь так, как другие. Не знаю, правильно ли сделал? Не могу думать, но люблю только тебя. Вся моя душа в тебе, вся моя любовь с тобой. Я не ожидал такую боль, и только надеюсь, что у тебя все хорошо, что работа интересна, что Маша и Зина здоровы, что ты не страдаешь. Я люблю тебя, моя Мадам, и буду любить до смерти…

Только Бог знает, как я люблю тебя. Но Бог не давал нам быть вместе. В конце концов, быть может, и будем вместе перед ним, но не в этой жизни…».

Вторым мужем-иностранцем Майи Булгаковой стал австриец Петер Добиас. Его родители, австрийские коммунисты, в 1936 году приехали в Советский Союз, спасаясь от фашизма. В 37-м у них родился сын Петер, и в том же году Добиаса-старшего арестовали органы НКВД. К счастью, семью не тронули. После смерти Сталина Добиасы вернулись в Австрию, где Петер успешно закончил колледж. Женился, у него родился сын. Но однажды по делам бизнеса, которым он занимался, Петер приехал в Москву и встретился с Майей Булгаковой. И навсегда потерял голову. Он стал ездить с ней на гастроли, на съемки в другие города и вел себя как влюбленный мальчишка – носил за ней концертные платья, бегал в магазин за продуктами, кухарил. А когда потребовалось на деле доказать ей свою любовь, развелся со своей австрийской женой и переехал жить в Россию. О том, что это была за любовь, говорят письма Петера, которые он посылал Булгаковой, еще будучи женатым на другой женщине:

«Кровиночка моя, солнышко мое, мой путеводитель, дружище мое, моя любовь и единственная любовница, дуринда моя, самая большая на свете! Пойми же, что ты в первую очередь киноактриса, перед портретом которой я сейчас сижу за своим письменным столом и даже плачу…».

Поскольку дела в бизнесе у Петера шли успешно, он вполне мог обеспечивать жену до конца ее дней. Единственное, он хотел, чтобы Майя всегда была при нем и пореже уезжала из дома. Но она сама не хотела превращаться в домохозяйку и хоть и любила мужа, но и без работы тоже не могла. И пускай приглашали ее сниматься все в те же эпизоды или роли второго плана, но в киношных экспедициях она чувствовала свою нужность людям, эти поездки не позволяли ей закисать. Однако с развалом советского кинематографа в конце 80-х приглашений становилось все меньше и меньше. Ее последняя крупная роль случилась именно тогда, на рубеже 90-х: она сыграла главаря мафии в одной из последних серий телесериала «Следствие ведут знатоки». Роль была сыграна ею очень колоритно: это была жестокая и беспощадная женщина, которая жила только ради одного человека – своего сына-инвалида.

В нормальной жизни Булгакову питала надеждами любовь ее мужа Петера. А когда в июле 1994 года он скончался, свет померк и для нее. Смысла жить дальше она уже не видела, поскольку на момент смерти Петера приглашений сниматься у нее не было, а значит, все, ради чего стоило жить, ушло в небытие. В своих письмах к умершему мужу она буквально отсчитывала дни с момента его ухода. Как будто торопила свой собственный уход. И он не заставил себя долго ждать – спустя три месяца после смерти супруга Майя Булгакова попала в автокатастрофу. На календаре было 7 октября 1994 года.

Алексей БУЛДАКОВ.

До 30 лет Булдаков не связывал себя узами Гименея, предпочитая браку кратковременные романы. Но в 1983 году эту традицию пришлось нарушить. Он тогда снимался в Минске в картине «В лесах под Ковелем» (играл дважды Героя Советского Союза генерала Федорова) и познакомился там с женщиной. Чувства к ней у Булдакова были настолько сильны, что он отправился с ней в ЗАГС. Но брак расстроила теща. Она заявила, что Булдаков женился на ее дочери по расчету, чтобы разменять ее квартиру. Оскорбившись, Алексей ушел из семьи и поселился в общежитии. И почти на десять лет снова превратился в приверженца мимолетных романов.

Второй раз Булдаков женился в 1992 году, когда переехал на постоянное жительство в Москву. 27 марта того года приятель Булдакова, актер Владимир Новиков, решил устроить у себя дома небольшой «сабантуй», совместив две даты – день рождения Булдакова и День театра. Пригласили в гости Алексея, а чтобы он не скучал, позвали свою хорошую знакомую – директора обувного магазина «Эко» на Арбате Людмилу (до этого она работала переводчиком в Спорткомитете). Поначалу та категорически отказывалась от приглашения, но супругам удалось ее уговорить. И надо же было такому случиться, но буквально за неделю до этого вечера по телевидению показали фильм «Тихое следствие», в котором Булдаков играл главную роль – решительного следователя Рябинина. Посмотрев этот фильм, Людмила влюбилась в актера и с грустью подумала: «Везет же некоторым. Ведь кто-то живет с такими классными мужиками!» И вот она приходит в гости к своим друзьям и видит того самого классного мужика, о котором неделю назад мечтала. Через девять месяцев они поженились. Причем их свадьба не обошлась без приключений. Что же произошло?

За несколько дней до торжества Булдаков улетел на гастроли в Баку, а в это время в город были введены войска, и в республике объявили чрезвычайную ситуацию. Людмила поняла, что к назначенному сроку жених не успеет и, обзвонив всех приглашенных, отменила торжество. И вдруг за три часа до свадьбы Булдаков объявился в доме. Они наскоро собрались и поехали в ЗАГС. Настоящую свадьбу сыграли где-то через год. А спустя три года брак едва не распался. Причем поводом к этому послужила… работа Булдакова, а именно фильм польского режиссера Ежи Кавалеровича «За что?», где Алексей сыграл резко отрицательную роль – капитана-изувера в остроге. Посмотрев этот фильм, жена актера была настолько потрясена, что подумала: а не ошиблась ли она в этом человеке? Целых три дня она ходила под впечатлением фильма и никак не могла успокоиться. К счастью, самого актера тогда в Москве не было, иначе скандала в семье вряд ли удалось бы избежать. А когда он вернулся, то инцидент был улажен в две минуты. Потом Булдаков и вовсе себя реабилитировал: сыграл бравого генерала в картине Александра Рогожкина «Особенности национальной охоты».

В 1996 году Булдаков дебютировал как актер в съемках музыкальных клипов. В двух из них его партнершей стала певица Лариса Долина: они играли семейную пару, где Булдаков был в полюбившемся зрителю образе генерала. Актер рассказывает: «Когда мне позвонил исполнительный директор Долиной и сказал: «Алексей Иванович, мы с Ларисой приглашаем вас на клип», – я ответил: «Нет, извините, я не хочу просто сидеть, как бы присутствовать, когда певица поет». Тут же взял трубку режиссер клипа и подробно рассказал, что именно он хотел бы снять. Мне его идея понравилась, и я согласился. Два дня мы снимали этот клип, и, поверьте, устал я не меньше, чем на съемках фильма. Но то, что получилось, мне самому нравится. Так что я не разочарован, что согласился. Во всяком случае, люди встречают, благодарят. Особенно женщины, у которых в доме… не очень хорошо, они даже плачут. Это история именно о здоровых отношениях, крепких, даже, если хотите, сексуальных, между мужем и женой, которые уже прожили какую-то жизнь, у них есть дети…».

Стоит отметить, что после двух подобных клипов в народе стали упорно ходить слухи о том, что актер и певица влюбились друг в друга и на этой почве собираются разводиться со своими половинами. Об этом даже написала одна из центральных газет. Этот номер дошел до родных мест Булдакова – до Алтая, после чего его родственники забили тревогу. Пришлось актеру посылать туда разъяснение – никакого романа с певицей не было и быть не могло, это всего лишь кино. Родственники успокоились.

В 1996 году чета Булдаковых улучшила свои жилищные условия – переехала в новую двухкомнатную квартиру, которую им помогла приобрести мэрия Москвы.

В этой квартире они живут до сих пор.

Павел БУРЕ.

В первый раз Буре женился в начале 90-х. Причем это была не его любимая девушка Лена Орловцева, с которой он крутил роман с конца 80-х, а некая американка Джейми Бон, которая о своем суженом узнала непосредственно в день оформления брака. Что же толкнуло знаменитого хоккеиста на эту женитьбу?

В начале 90-х за океан из Советского Союза потянулись первые хоккеисты, заключавшие контракты с клубами НХЛ. Советские власти всячески противились этому оттоку по причинам как идеологическим, так и финансовым (им хотелось получать с этих контрактов львиную долю). Павел Буре считался одним из самых перспективных молодых хоккеистов, поэтому его возможному отъезду за океан родной ЦСКА тоже всячески сопротивлялся. В августе 1990 года, когда Буре служил в рядах Советской Армии, его уломали подписать с клубом контракт на два года.

Через год, когда Павел готовился к играм в составе сборной СССР на Кубке Канады, руководство ЦСКА потребовало от него подписать новый контракт, по которому Буре мог попасть в НХЛ только в 1994 году. Павел этот контракт подписывать отказался, за что навлек на себя гнев руководства. Отец Павла – Владимир Буре – вспоминает: «Виктор Тихонов сам попросил меня о встрече. Я тогда доказывал ему, что Паша обязательно вернется в Москву после Кубка Канады и что у него нет никаких планов оставаться за океаном. Но Тихонов заявил, что если Павел не подпишет контракт, то будет лишен права играть в международных турнирах и практически потеряет квалификацию хорошего игрока. Более того, предупредил, что в случае решения Павла уехать в Северную Америку он, Тихонов, потратит любые деньги на то, чтобы Павел нигде не играл в хоккей…».

Сложившаяся ситуация переполнила чашу терпения клана Буре, и трое его мужчин – Владимир и его сыновья Павел и Валерий – в сентябре 1991 года отбыли в США, в Лос-Анджелес. Именно тогда Павел и заключил фиктивный брак с топ-моделью Джейми Бон ради скорейшего получения рабочей визы. По ее словам: «Я почти ничего не помню о нашей свадьбе. Была большая пьянка, я курила марихуану и всю церемонию была под кайфом. А Павел очень силен по части водки. Он безумно веселился и требовал, чтобы на видео снимали все – от начала до конца.

Однако наш брак был фиктивным. Мы никогда не жили вместе и не занимались любовью. Просто оставались друзьями. Я жила в Лос-Анджелесе и не собиралась ради него бросать модельный бизнес. А Павел стремился играть в Канаде, хоккей значит для него все. Иногда мы встречались…

Сейчас я жалею, что пошла на эту сделку, которую до сих пор скрывала даже от родителей. Дедушка, правда, случайно узнал: когда мы женились, я дала его адрес, и потом документы на развод прислали ему домой. Единственное, что дед сказал мне: «На кой черт ты вышла замуж?» Но сохранил мою историю в тайне.

Самое ужасное, что буквально через неделю после свадьбы американское законодательство было изменено так, что Буре мог спокойно жить и работать в США и без женитьбы. А раз так, стоило ли вообще городить огород?».

Спустя три недели после свадьбы Буре развелся с Джейми и вновь стал жить со своей московской подругой Леной.

Как и положено всякой знаменитости, вокруг Павла Буре почти с самого начала его карьеры в НХЛ стали возникать разного рода слухи и сплетни. Первая категория слухов касалась личной жизни хоккеиста, когда досужие сплетники женили его на самых разных женщинах. Однако Павел, в отличие от своего младшего брата Валерия, который летом 1996 года женился на 19-летней американской актрисе Кендис Камерун (она снялась в сериале «Полный дом»), до сих пор остается холостяком. Первое время пребывания в Канаде он жил с той самой Еленой, с которой познакомился еще в Москве в 18-летнем возрасте. Затем они расстались, причем без всякого скандала.

В конце 1994 года появились слухи о том, что Павел собирается жениться на дочери Иосифа Кобзона, 18-летней Наталье (она тогда училась в США). Слухи были настолько распространенными, что мать Павла, Татьяна Львовна, вынуждена была официально их опровергнуть. В одном из интервью она заявила: «Эти слухи – полная чушь! Никакой свадьбы нет и не намечается. Да, Пашка знаком с Наташей, появлялся с ней на различных тусовках во время приездов в Москву. Но вы должны понять: в Ванкувере он занят по горло, всего себя отдает хоккею. А здесь он отдыхал душой, встречался с друзьями, развлекался. Мало ли с кем он общался!».

По словам самого Павла Буре: «Я никогда не обижал женщин и уверен, что ни одна девушка не держит на меня зла. И если мы расходились, то расходились по-человечески. Без всяких там «Ах ты, такой-сякой» и «На себя посмотри!».

Мне, как каждому нормальному человеку, хочется иметь семью, детей. Впрочем, я не считаю себя старым холостяком. Ведь в Америке на брак совершенно другие взгляды. Там, если девушке двадцать восемь-тридцать и она не замужем, никто не называет ее старой девой. Люди предпочитают жениться в тридцать, тридцать пять лет, и это, по-моему, правильно. Потому что у человека уже сформировался характер, взгляды на жизнь, он начинает проще относиться ко многим вещам, не делает из каждого пустяка проблемы…

Могу лишь одно сказать – по-настоящему буду любить только свою жену. Потому что глубоко убежден: любовь бывает в жизни только раз. Пока мне не дано было это испытать…».

Между тем назвать Павла монахом нельзя. Он встречался с фотомоделью Машей Кравцовой два года, когда в конце августа 2003 года Буре приехал в редакцию «Комсомольской правды», чтобы участвовать в прямой телефонной линии со своими поклонниками, рядом с ним была все та же Маша Кравцова. Правда, Павел строго-настрого запретил ей давать интервью и отвечать на вопросы, касающиеся их личных взаимоотношений. Именно по этой причине и сам Буре во время прямой линии был очень сдержан, особенно когда звонившие пытались «раскрутить» его на вопросы личного характера.

В июле 2003 года мама Павла, Татьяна Буре, дала интервью газете «Московский комсомолец», где сказала следующее: «Паше уже 33 скоро, но когда с семьей получится – не знаю. Поэтому душа больше болит за него (у Валерия, в отличие от старшего брата, уже двое детей. – Ф. Р.). Он говорит: «Мам, могу хоть сейчас жениться, но зачем это надо? Я хочу так, чтобы уже на всю жизнь, чтобы семья, дети – все было нормально, не бегать к одной, другой…» И мне хочется, чтоб уже была только одна девочка. Но у него то одна, то другая, то десятая… Никак не может определиться. Порой, глядя на мою реакцию, Пашка говорит: «Ма, у тебя такой вид строгий. Ты так смотришь!» Я отвечаю: «Значит, вообще у меня такой вид». Конечно, мне может не нравиться какая-то его подружка, а делаю вид, что нравится… «Тебе нравится? Значит, и мне будет нравиться». В принципе, все девочки были неплохие, но хочется постоянства, и еще… русскую хочу. Чтобы она была хорошей, ухаживала за ним, чтобы я уже как-то успокоилась. Мне как матери кажется, что ему не хватает тепла – именно женского, материнского такого. Паше нужна сильная личность, интересная женщина. Чтобы быть с ним, надо постоянно учиться. Он человек, который не любит стоять на месте».

В январе 2004 года Буре дал большое интервью еженедельнику «Семья». Приведу лишь те отрывки, где речь идет о личной жизни спортсмена.

Буре: «Для меня семья – это очень большое понятие, и мне хотелось бы создать семью, иметь детей, но чтобы это было на всю жизнь. На сегодняшний день я просто еще не готов быть отцом».

Корреспондент: «Глупо вас спрашивать, как знакомиться с девушками, лучше посоветуйте, как с ними правильно расставаться».

Буре: «Наверное, лучше всего расставаться так, чтобы остаться если не близкими друзьями, то хорошими товарищами. Конечно, никогда не надо никого обижать или бить, грубить или кричать, хотя это очень сложно. Наверное, надо просто объяснить, что ты не готов делать то, чего от тебя хотят. И это зависит не от какой-то конкретной девушки, а просто от разных с нею задач на сегодняшний день».

Корреспондент: «А безответная любовь в вашей жизни была?».

Буре: «Нет. Любовь для меня – такое большое чувство, которое не может возникнуть внезапно. Сначала появляется симпатия, которая может перерасти в любовь или дружбу. А если ни ты не вызываешь симпатии у человека, ни он у тебя – это уже ни во что не сможет перерасти. Поэтому у меня и не было безответной любви».

Корреспондент: «Извините за интимный вопрос, но скажите, пожалуйста, как соотносятся занятия сексом и результативность в хоккее?».

Буре: «Чисто индивидуально я вам скажу. Наверное, к 30 годам, когда ты занимаешься спортом уже 25 лет, можно понять, что лучше, а что хуже. Например, раньше на сборах нас запирали на две недели, не разрешая общаться с женами».

Корреспондент: «А каково ваше-то мнение на сей счет? За 25 с лишним лет работы в спорте?».

Буре: «На меня секс не влияет».

Корреспондент: «В каком смысле?».

Буре: «В любом».

Корреспондент: «Понятно… А пользовались ли вы, интересно, когда-нибудь любовью за деньги?».

Буре: «Нет».

Корреспондент: «А почему? Неинтересно было?».

Буре: «Ну, не знаю… А что вы имеете в виду, говоря «любовь за деньги»? Все можно перевести на деньги. Ведь, по сути, любой мужчина, имеющий подружку, автоматически становится ее спонсором. Покупаешь ей цветы – значит, ты уже спонсор. Она тебе продает за это свою любовь».

Корреспондент: «Не боитесь остаться холостяком?».

Буре: «Не боюсь. Жена у меня, конечно, будет. А как же! Но на сегодняшний день моя жизнь меня устраивает».

В своем интервью Буре не соврал – невеста у него действительно по-явилась. Причем события развивались постепенно. О том, что у него есть постоянная девушка, широкая общественность узнала в феврале 2008 года из интервью его бабушки Людмилы Еремовны «Экспресс-газете» (автор – Борис Кудрявов). Вообще, в своем рассказе бабушка знаменитого хоккеиста поведала читателям много чего интересного: например, сообщила о том, что Павел и Валерий не хотят общаться со своим отцом Владимиром Буре, поскольку тот плохо повел себя по отношению к ней. По словам женщины: «С Володей я не общаюсь уже давно. Даже разговаривать с ним не хочу. То, что он сделал, – самое страшное, что случилось в моей жизни. С ним и Павлик с Валей не хотят вступать в контакт. Жаль, что на них история эта плохо повлияла.

За два года сын превратил меня в больного человека. Он пытался украсть у меня все, что есть, – квартиру, документы, вещи. Два года я фактически боролась за выживание: с огромным трудом возвращала собственную крышу над головой… Я плачу каждый день. Все фотографии сына порвала. Вещи на помойку повыбрасывала. Чтоб его духу здесь не было!..».

Однако вернемся к вопросу о возлюбленной Павла. Бабушка хоккеиста упомянула о ней следующим образом: «Я всех его девушек знала. Они такие замечательные. Но Павлик очень не любит, когда его используют в качестве «кошелька». Ему важней, какой человек рядом.

Вот уже два года, как он встречается с одной чудесной девушкой. Родители ее состоятельные люди, живут в Москве. А она в Америке с Пашей. Имя называть не буду. Главное, что она Пашу очень любит. Правда, немного ревнивая. Я ее учу, что не стоит показывать свои чувства при людях. Она старается. Женщины к нему липнут…».

Чуть позже и сам Буре перестал скрывать свои отношения с этой девушкой и даже более того. Летом 2009 года он дал интервью сразу нескольким печатным изданиям, где подтвердил слухи о своей будущей женитьбе. Так, заметка в «Аргументах и фактах» была озаглавлена весьма недвусмысленно – «Буре решил жениться» (номер от 16 июля, автор – П. Лысенков). Приведу из нее несколько отрывков:

«Да, это правда. Я женюсь 10 октября. Специально выбрал этот день, чтобы получилось 10.10 – это же мой игровой номер. Можно было вообще три десятки сделать (10.10.10), но до следующего года я решил не ждать…

Моя Алина – не тусовочный человек, а домашняя девушка. Любит меня. Мы больше двух лет вместе, и нам хорошо. Обычно в отношениях неизбежны конфликты. Но у нас, не поверите, даже намека на ругань не было.

Познакомились мы на курорте в Турции. Алина приехала туда с родителями, я – с друзьями…

Семья – значит, надо заводить детей, строить дом, резко менять свою жизнь. Когда я играл в хоккей, то к этому был не готов… Сейчас дети у нас в планах…».

А в статье «Замуж за Буре» («Комсомольская правда», номер от 18 июля, автор – Т. Никишина) Буре сказал следующее:

«Алина окончила в Москве экономический институт, потом английскую школу в Майами, а сейчас учится в кулинарной школе. Ей очень нравится готовить. Для образования у нее сейчас есть и время, и желание. И если захочет работать, запрещать не стану. Главное, чтобы ее карьера не мешала дому, семье. Мы уже задумались о своих детях. А вот сколько хотим – еще не решили…».

Леонид БЫКОВ.

Этот актер никогда не считался красавцем, практически не играл в кино героев-любовников, однако обладал таким обаянием, что устоять перед ним не могла ни одна женщина. Вот как вспоминает о Леониде Быкове его коллега Михаил Ульянов: «Есть люди, в которых живет солнечный свет. Природа оделила их особым даром: они ведут себя спокойно и просто, а почему-то рядом с ними тепло и светло. И нет в них вроде ничего особенного, и не говорят они и не делают ничего выдающегося, но какой-то внутренний свет освещает их обычные поступки. Это свет доброты. Человек, наделенный таким даром, оставляет по себе особенную, греющую тебя память. Таким был Леонид Быков. Леня. Роста небольшого, с утиным носом, добрейшими и какими-то трагическими глазами, с удивительной мягкостью и скромностью в общении. И это не вышколенность, не лукавое желание произвести приятное впечатление (есть и такие хитрецы!). Нет, природа характера Леонида Федоровича была проста и открыта…».

Дебют Быкова в кино состоялся в 1953 году в мелодраме «Судьба Марины»: он играл деревенского парня Сашко, а одну из главных женских ролей там играла Татьяна Конюхова. И так получилось, что между двумя молодыми актерами вспыхнула искра страсти – они стали любовниками. Обычная, в общем-то, картина. И концовка у этого романа была по-киношному типичная: как только съемки завершились, они разбежались в разные стороны, поскольку у каждого из них к тому времени были уже свои семьи. Быков, например, был женат на молодой актрисе Тамаре, с которой познакомился в самом начале 50-х, когда заканчивал Харьковский театральный институт. А в конце 50-х на свет появился их первенец – сын Олесь.

Чуть позднее Быков с семьей переехал из Харькова в Ленинград в надежде круто изменить свою кинематографическую карьеру: в городе на Неве его зачислили в штат «Ленфильма», пообещали дать снять режиссерский дебют. И не обманули: в 1964 году Быков снял комедию «Зайчик». Однако фильм этот критика разругала в пух и прах, на долгие годы отвадив Быкова от режиссуры. Горькую пилюлю подсластила Быкову жена, родив в 1966 году второго ребенка – дочь Марьяну.

После неудачи с «Зайчиком» ленфильмовское руководство охладело к Быкову, и на протяжении нескольких лет единственным средством к существованию было для него актерство. А он мечтал продолжить карьеру режиссера. Сделать это удалось только в начале 70-х, и не в Ленинграде, а у себя на родине. Он переехал в Киев, где его приняли в штат Киевской киностудии имени Довженко. Здесь он снял две самые значительные работы: фильмы «В бой идут одни «старики» (1974) и «Аты-баты, шли солдаты…» (1977).

Между тем в середине 70-х Быков входил в число самых популярных актеров советского кинематографа. Однако мало кто из его поклонников знал, что за внешним благополучием этого человека скрывается поистине трагическая судьба. И дело было не только в творческой неудовлетворенности Леонида – плохо обстояли дела актера и на семейном фронте. Его жена была психически больна, а бросить женщину, с которой прожил более двадцати лет и вырастил двух детей, Быков не мог – не такой он был человек. Вот и терпел выпавшие на его долю испытания.

Как утверждают очевидцы, в доме Быкова царила настоящая разруха: мебель была обшарпана, на кухне высилась груда немытой посуды, везде грязь, на подоконниках – огромный слой пыли. Иной раз Быков домой даже не возвращался, довольствуясь ночевкой где-нибудь у друзей. Питался он тоже соответственным образом: съест какую-нибудь конфету да выпьет стакан чая… Практически все деньги, которые он зарабатывал на фильмах, уходили на лечение жены и выкупы сына из милиции, куда тот частенько попадал по причине своего неуравновешенного характера. Отец надеялся, что сын исправится в армии, но Олесь и там отличился: избил… самого командира части. Парню грозил трибунал, однако в дело вмешался отец. Быков накупил целую гору подарков, приехал в часть, где служил сын, и уговорил командира части простить его отпрыска. Командир согласился только в знак уважения к авторитету Быкова.

Не угомонился Олесь и по возвращении на гражданку. Отец устроил его работать на студию имени Довженко, так парень и там умудрился обворовать какую-то иностранную делегацию. Короче, сын оказался для Быкова настоящим исчадием ада.

Под давлением всех этих обстоятельств в апреле 1976 года Быков, находясь в одной из московских клиник, куда он угодил со съемок фильма «Аты-баты, шли солдаты…» после инфаркта, написал… завещание. Причем адресовал его не жене и детям, а своим друзьям – режиссеру Николаю Мащенко и актеру Ивану Миколайчуку. Привожу текст полностью:

«Дорогой Иван! Дорогой Никола!

Обращаюсь к вам с просьбой тяжелой и не очень благодарной.

1. Никогда и никому не поверьте, что «я наложил на себя руки». Просто, если это случится, знайте, что я износился.

2. Самое главное. Моя боль, моя совесть, моя вина – Лесь (19-летний сын Быкова. – Ф. Р.). Помогите ему поверить в людей. На него обрушилось столько, что хватило бы этого горя на целый народ. Он столько перенес горя. Это моя вина, что я отбивал его от «своего хлеба».

3. А теперь более «второстепенно-юмористические» просьбы-зарисовки.

Вы знаете, что и «рубля не накопили кинострочки», поэтому пусть кто-то «соображающий» поможет продать машину, так как пенсии за отца детям не будет (я узнавал), а Тома моя (жена. – Ф. Р.), к сожалению, инвалид: работать она не сможет. Да она долго без меня и не задержится, будет догонять, так как мы красиво прожили с ней жизнь, хотя я ее своим занудным характером часто огорчал…

4. А теперь о совсем смешном. Похороны – канительное дело…

1) Как можно быстрее вынести из дома, чтобы не мучить моих.

2) Добиться, чтобы разрешили Лесику прийти в этот день (если, конечно, врачи разрешат, чтобы это его не сломало окончательно).

3) Никаких оркестров.

4) Никаких студий, Дома кино (союз) – боже сохрани. Из дома – прямо туда, куда положено. Это мой крик, мольба. Без цирка, называемого почестями.

5) Никаких надгробных речей, а то я встану и уйду: получится конфуз.

Только кто-то из вас один, кому захочется, скажет одно слово: «Прощай».

Это чтобы как-то поставить точку, а то нас «не поймут».

После этого «дерболызните» кто сколько сможет, но – умоляю – не дома. Это, конечно, кощунство и нарушение народной традиции, но очень прошу не для меня, так как мне будет все это до фонаря, а для Томы и детей.

6) Пусть ребята споют «Журавли», «Сережку с Малой Бронной…», «Бери шинель» и «Этот День Победы». И все. Они не откажут.

А потом пусть 2-я эскадрилья «врежет» «Смуглянку» от начала и до конца…

Очень жалею, что ничего не успел сделать путного. Вы заметили, что режиссер я не по диплому, а по призванию? Даже свои похороны режиссирую?! Во дает!

Спасибо и пока!».

Завещание Быков передал спустя несколько дней редактору Киностудии имени Довженко Эмилии Косничук, которая специально приехала из Киева его навестить. При этом сказал: «Вручите Николаю Мащенко и Ивану Миколайчуку как-нибудь». – «Как это «как-нибудь»?» – удивилась Косничук. «А так, – улыбнулся Быков. – Когда захотите». Пожав плечами, редактор спрятала конверт в сумку. Самое интересное, что, принеся послание к себе домой, она положила его в шкаф и забыла на целых три года!

Между тем в ноябре 1977 года Быкову была присвоена Государственная премия Украинской ССР за создание двух фильмов о войне: «В бой идут одни «старики» и «Аты-баты, шли солдаты…». Однако радость от этого события испортил все тот же сын Быкова, 19-летний Олесь, который оказался замешан в криминальной истории. А произошло вот что. Друзья Олеся предложили ему покататься на отцовской «Волге», на что тот ответил согласием. Он выпросил у отца ключи от машины, сказав, что хочет восстановить водительские навыки. А едва выехал за порог дома, как тут же в салон подсели его друзья, на уме у которых было совсем иное. Накатавшись вволю, они тормознули «Волгу» возле ювелирного магазина и попросили Олеся подождать их. Спустя пять минут приятели выбежали обратно и приказали Олесю что есть силы жать на газ. Оказывается, они ограбили магазин, скрывшись потом с места преступления на быковской машине. Но кто-то из случайных прохожих успел запомнить номер «Волги», и уже вечером того же дня всю гоп-компанию повязали. Включая и Быкова-младшего. Когда Леонид узнал об этом, у него случился второй инфаркт (первый, как мы помним, он заработал на съемках «Аты-баты…» в начале 76-го). Однако лечь в больницу Быков отказался. Не смог он приехать и на церемонию награждения его Госпремией, поскольку было стыдно за сына. Он даже заявил, что отказывается от столь высокой награды, поскольку ее не достоин. Когда об этом узнал первый секретарь ЦК КП Украины Щербицкий, обожающий фильмы Быкова, то распорядился отправить премию лауреату на дом. Быков принял награду прямо в постели, а на все его возражения ответ был один: «Таково пожелание товарища Щербицкого…» Что касается Олеся, то избежать более сурового наказания ему помогли именно заслуги отца: в то время как его приятели, ограбившие ювелирный магазин, получат по 15 лет тюрьмы, он отделается лишь годом пребывания в Павловской психушке.

Когда 12 апреля 1979 года страну облетела весть о том, что Леонид Быков погиб в автомобильной катастрофе, для его друзей это не стало неожиданностью. Некоторые из них даже предположили, что авария была не случайной: мол, «Волга» Быкова врезалась в каток исключительно по воле хозяина, который просто устал жить…

Жена Быкова вместе с дочерью Марьяной продали квартиру в Киеве и уехали в Харьков, но спустя несколько лет покинули и эти края, перебравшись в Подмосковье. Однако в 90-х снова вернулись в Киев, где друзья Быкова помогли им выбить квартиру в общежитии при киностудии.

Что касается Олеся, то его судьба сложилась более драматично. Через несколько лет после смерти отца он сбежал из Советского Союза, оставив на родине молодую жену с ребенком. По дороге во Львов он спрыгнул с поезда, сорвав стоп-кран, переплыл реку Тису и скрылся в неизвестном направлении. Через некоторое время от него (на имя матери) пришло письмо из Австрии, где он сообщал, что у него все нормально. Спустя пару лет Олесь перебрался в Канаду, где живет и поныне. Говорят, за годы своего отсутствия он не прислал ни копейки матери и ни разу не побывал на могиле своего отца…

Ролан БЫКОВ.

Несмотря на свои отнюдь не плейбойские данные – небольшой рост и плохую дикцию, – Быков всегда пользовался успехом у слабого пола. Он обладал той самой харизмой, которая очень нравится женщинам. Поэтому романы он крутил и в школе, и в Театральном училище имени Щукина. В последнем Быков считался одним из самых талантливых студентов. Его поразительной работоспособности удивлялись тогда многие. Сравнить его можно разве что с Михаилом Ульяновым, который за время учебы умудрился подготовить около 50 ролей! У Быкова их было лишь на несколько штук меньше.

После окончания училища в 1951 году Быков попал в труппу Театра юного зрителя. Его первый оклад там был мизерным – 33 рубля 50 копеек. На жизнь этих денег, естественно, не хватало, и нашему герою приходилось подрабатывать на стороне – по воскресеньям он вел драматический кружок, получая при этом зарплату в два раза выше, чем в театре, – 60 рублей. Правда, свободного времени при такой загруженности у него практически не оставалось, но Быков из-за этого не страдал – он настолько сильно любил театр, что прожить без него хотя бы сутки было для него равносильно смерти.

…Первой женой Быкова стала его коллега – актриса ТЮЗа Лидия Князева. В 1956 году у них родился сын Олег. Этот брак просуществовал чуть менее десяти лет и распался в середине 60-х. Как метко заметила сама Князева: «В нашем пулеметном расчете два первых номера, патроны подавать некому». После развода на протяжении нескольких лет у Быкова были другие женщины, но ни одной из них не удалось стать его женой. Вот как об этом вспоминает пасынок актера, Павел Санаев:

«Он сам рассказывал, что многие пытались его на себе женить, и он несколько раз даже собирался «сдаться». Но во всех этих отношениях просматривалась какая-то неполноценность. Одна барышня, на которой он хотел жениться, была идеальной хозяйкой. Ролан Антонович – в театр, а она тут же кидается убирать, готовить, вытирать пыль. Он возвращается – она сидит в чистоте и книжку читает. Ролан спрашивает: «Что ты делаешь, милая?» – «Да вот, все убрала-постирала, борщ сварила, сижу читаю», – отвечает нежно. Как потом смеялся Ролан Антонович: «Хотелось дать три рубля, чтоб ушла».

Вторая девушка, признавшись Быкову в неземной любви, сбежала с ним в другой город прямо с какого-то мероприятия. В вагоне поезда пылко говорила, что готова стать его женой хоть завтра. Тогда Ролан Антонович тактично напомнил, что она вроде бы замужем. Девушка вскричала: «Я не люблю мужа!», сняла с пальца обручальное кольцо и… «выбросила» в окно. Утром это кольцо случайно выкатилось из ее кармана. А поскольку Ролан всегда презирал картинные выходки, тут же отправил девушку с кольцом обратно к мужу.

Но самая потрясающая история связана с дочерью какого-то высокопоставленного генерала. Ролан несколько дней подряд сидел на веранде их огромной дачи, переписывая какой-то сценарий. Генерала-отца такая работоспособность совершенно покорила, и он решил доверить потенциальному зятю сокровенную тайну. Таинственно приложив палец к губам, привел Ролана Антоновича в лес и, подойдя к одному из деревьев, нажал на стволе неприметную кнопку. В земле открылся электромеханический люк, замаскированный дерном, и обнаружился спуск в подземный бункер, построенный по всем правилам военной науки. Спустились.

В уютной комнате стояли два холодильника: один – с едой, другой – с напитками. Присели, выпили… Потом генерал поднял перископ и показал ошарашенному Ролану сидевших в беседке и ни о чем не подозревавших домочадцев: «Посмотри на них. Лодыри, тунеядцы. Ждут не дождутся, когда сдохну и им все достанется. Ты, гляжу, парень хороший. Хочешь, им назло все тебе отпишу? Хочешь? Садись, выпьем!» Ролан Антонович грешным делом подумал: «А может, правда, «продаться»? Буду сидеть в бункере, попивать в тишине коньячок…» Но «продаваться» было не в его характере, и очень скоро на этой почве они с генеральской дочкой расстались.

Череда мимолетных романов казалась нескончаемой, и Ролан Антонович сам признавался, что считал себя бабником. До встречи с мамой…».

С мамой Павла, актрисой Еленой Санаевой, судьба свела Быкова в начале 1973 года. Елене было 29 лет, и к тому времени она успела побывать замужем, родить (в 1970 году) сына Павла, развестись и сняться в шести картинах («Генерал Рахимов», «Странные люди», «Печки-лавочки» и др.). В 1973 году режиссер с «Ленфильма» Юрий Рогов предложил ей роль в фильме «Докер», где Быков должен был играть мужа. Натурные съемки проводились в Кишиневе, куда в самых последних числах декабря 72-го вылетели Ролан Быков, Ефим Копелян, Евгений Леонов-Гладышев и др. Елены Санаевой в их числе не было, поскольку в те же дни она была занята в съемках другого фильма. Также выяснилось, что она боится летать самолетами, поэтому приедет чуть позже поездом. Когда эти новости донесли до участников съемок, все восприняли их спокойно, за исключением одного человека – Быкова. Он единственный возмутился, сказав: «У меня все дни заранее расписаны, а эта Санаева еще и не летает. Видимо, думает, что если она дочь большого начальника (Всеволод Санаев с 71-го года занимал должность секретаря правления Союза кинематографистов СССР), то ей все позволено. Нечего ее ждать, надо брать другую актрису!» И Быков потребовал от молодого режиссера, чтобы тот немедленно вызвал в Кишинев одну из двух актрис – Люсьену Овчинникову или Майю Булгакову, которых он хорошо знал по предыдущим работам и которые, по его словам, не имеют привычки подводить своих коллег по работе.

Видимо, Быков был в таком нервном возбуждении, что Рогов побоялся ему перечить и позвонил в Москву Булгаковой. Параллельно раздался звонок и в доме Санаевой. Ей было сказано следующее: либо она прилетает в Кишинев не позднее 3 января, либо на ее место берут другую актрису. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Мой отец, прошедший суровую школу кино, сразу сказал: «Леля, тебя не хотят». Я не могла ему поверить. Ведь режиссер и его жена – мои добрые приятели, они были так рады, что «Ленфильм» меня утвердил. Но Быков, очевидно, так увлек режиссера идеей сыграть вместе с Булгаковой, что она, моя соседка по дому и сослуживица по театру (они вместе работали в Театре киноактера. – Ф. Р.), не сказав мне ни слова, вылетела в Кишинев. Тут случилась эпидемия гриппа, в моей группе отменили съемки, и я смогла выехать вовремя. Садясь в поезд, я уже знала, что Булгакова в Кишиневе. Ехала и думала: «Господи, никогда не добивалась ни ролей, ни мужчин, ну, хотят они ее снимать – бог с ними! Выйду на остановке в Киеве, повидаю бабулю и вернусь». Я не знала, что заменить меня – быковская идея. Киев я все же проехала, решив, что раз уж я утвержденная на роль актриса, так хотя бы приеду и посмотрю им в глаза. Уехать смогу в тот же день. А актеры в фильме какие замечательные! И с Быковым в паре сыграть было бы здорово!

Ассистенты в Кишиневе встречают, делают вид, что все нормально. Везут в гостиницу. Я ни о чем не спрашиваю. Встречаюсь с женой режиссера. «А мне нагадали, подруга твоя приедет». – «Какая, – думаю, – подруга?» К вечеру и режиссер подоспел с дешевым молдавским вином: «Выпьем за встречу! Как хорошо, что ты приехала!» Ну, после второго бокала я весело спрашиваю: «А скажи-ка, друг мой, кого же ты вместо меня позвал?» – «Да Быков Майю Булгакову предложил, вот и сидит она в цековской гостинице». – «Ну и провожай ее с богом. А я буду играть свою роль».

Утром в павильоне мы встретились с Быковым. Он уже расхаживал, осваивал декорацию, делал предложения режиссеру и оператору. За всем наблюдала его подруга, которая приехала с ним на съемки. И тут я своему «мужу» по сценарию попадаюсь на глаза, и Быков, продолжая фонтанировать предложениями одно другого лучше, говорит, что в этой сцене он должен свою жену целовать, хотя в сценарии этого нет и в помине. Догадавшись об этом, я в этой сцене решила его чем-нибудь огреть. Но режиссер влюбленно смотрит в рот Быкову, а мне остается только целоваться. Развели сцену, подруга Быкова поднялась на партикабли, где крепится верхний свет, а мы начали сниматься. Но продолжалось это недолго – один дубль, и все. Дальше объявили перерыв, потому что синяк на моей губе был такой, что дальше снимать меня можно было только со спины.

Все выходят из декорации, а Быков укладывается на кровать: «Леночка, не уходите, давайте оговорим сцену дальше». Подруга его чуть с партикаблей не упала. А мне что делать? Сказать: «Ах, что вы, после того, как вы меня так поцеловали, я с вами и говорить не хочу»? Сажусь рядом на стул. Он делает вид, что ему плоховато с сердцем, а сам берет меня за руку, ресницы смежил, чтобы лучше видеть, как реагирую, и тихо так говорит: «Лена, что делать, вы такая красавица, я в вас влюблен, а у вас, говорят, молодой красивый муж? Как же быть?» Я руку забрала: «Никак не быть, роли свои играть». Ответила – и вышла из декорации. Больше он ни с кем на съемку не приезжал. А дальше, как говорят, «сюжет, достойный кисти Айвазовского». Ролан потом признавался, что за всю жизнь таких осад не предпринимал…

Мы встретились в очень плохой период его жизни – он уже несколько лет был холост: когда-то большая любовь его с выдающейся актрисой Князевой закончилась. Кроме того, его сняли с замечательной роли Искремаса в картине «Повесть об Искремасе» (в прокат фильм вышел под названием «Гори, гори, моя звезда», роль Искремаса в нем играл Олег Табаков. – Ф. Р.). На полке лежали «Комиссар» А. Аскольдова и «Проверка на дорогах» А. Германа. Умер его большой друг – великий клоун Л. Енгибаров, которого Ролан считал гением. В общем, печалей хватало. И любви в его жизни не было. Он уже и не верил, что она может случиться. В ту пору Михаил Жванецкий, пережив свою личную драму, сказал ему: «Нам остался только МОП». – «Что значит МОП?» – спросил Ролан (оба много ездили). «МОП – это младший обслуживающий персонал: официантки, стюардессы и т. д. Серьезной любви уже не будет, Ролан».

Ролан пообещал себе, что без любви жить не будет. Он долго искал ее, но не находил. Любил всех – и никого. Поэтому, когда мы встретились, он много раз говорил: «Это чудо. Я ни во что не верил. Я не верил, что смогу полюбить. Тебя Бог выдумал и послал мне». «Почему выдумал и послал?» – спрашивала я. «Мне надо не просто полюбить – мне нужно принести женщине дань. А тебя Бог выдумал такую, какую мне надо. Красивая и смешная девочка-журавлик на длинных ножках. Умница и хороший парень. Да еще и актриса замечательная. Это, конечно, слишком. Но ты полюбишь, полюбишь меня. Заиграешься. Я хорошая команда».

А теперь послушаем слова Ролана Быкова: «Фильм «Докер» был ужасный, это единственная моя роль, которой стыжусь, но я благодарен судьбе, что она подарила мне встречу с Леной…

Когда мы только поженились, меня в разных компаниях несколько раз встречали фразой: «Здравствуйте, Ролан Антонович! Какая у вас чудная дочка!» Представляете, что со мной происходило? Я в бешенстве шипел: «Лена, купи себе что-нибудь солидное. Не ходи девочкой». А какая это была девочка!».

Отмечу, что после «Докера» творческий дуэт Быкова и Санаевой успешно продолжился в картинах «Приключения Буратино» (1975, незабываемые лиса Алиса и кот Базилио), «Деревня Утка» (1976) и др. В 1974 году в фильме «Автомобиль, скрипка и собака Клякса» Быков собирался снять своего пасынка Павла, но не получилось. Зато он привозил парня на съемки в Сочи, где тот здорово отдохнул, несмотря на то, что эта поездка далась им с большим трудом. Дело в том, что родители Елены – Лидия и Всеволод Санаевы – плохо относились к Быкову и считали, что их дочь сделала неправильный выбор. Мама дочери так и говорила: «Он тебя высосет и выбросит». Вообще, Лидия Санаева была женщиной деспотичной и помыкала своими родными при любом удобном случае. И то, что ее дочь посмела уйти жить к другому мужчине, она считала предательством с ее стороны.

Вспоминает Павел Санаев: «Крики, проклятия и манипуляции чувством вины были главным оружием бабушки. Она нас любила, но с такой тиранической неистовостью, что ее любовь превращалась в оружие массового поражения. Противостоять бабушке не мог никто. Встреча с Роланом Быковым стала для мамы шансом изменить соотношение сил в свою пользу. Когда мама вышла из-под контроля бабушки, та не могла этого простить Ролану.

Быкова причисляли к врагам семьи очень долго. О нем ходило много слухов, которые, разумеется, в нашем доме всячески раздувались. «Связался черт с младенцем!» – патетически повторял дедушка, убежденный, что Ролан не только с мамой «не монтируется», а еще и «испортит ее и выбросит вон». Бабушка тоже твердила, что спасает меня, больного, отдавая последние силы, а мама, вместо того чтобы помогать ей, «таскается» с Роланом на съемки.

В детстве я действительно много болел, но не думаю, что присутствие мамы принесло бы какую-то реальную помощь. Если бы она не «таскалась» с Роланом, то моментально оказалась бы втянутой в орбиту бабушкиной тирании, из которой уже никогда не вырвалась бы.

Что любопытно, кляла бабушка Ролана только за глаза. При этом всегда очень мило болтала с ним по телефону, чувствуя, что тут, во-первых, не забалуешь, а во-вторых, с ним было просто интересно общаться. В то же время Ролан оставался «проклятым кровопийцей», и двери нашего дома были для него закрыты.

Маме разрешалось навещать меня всего пару раз в месяц, и каждая наша встреча, которой я с нетерпением ждал, заканчивалась страшной ссорой. Забрать же меня к себе мама не могла. Это было так же немыслимо, как, к примеру, прийти и попросить что-то у Сталина… Лишь однажды, когда мне было лет восемь, мы с мамой сбежали. Это произошло внезапно. Мама, улучив момент, когда бабушка вышла в магазин, а дед был где-то на съемках, увезла меня к себе. Тогда они жили с Роланом Антоновичем на Пятницкой. Те дни остались в памяти как моменты какого-то невероятного, свалившегося на голову счастья… Мне подарили конструктор, который я с упоением собирал, но самое главное – позволили печатать на пишущей машинке Ролана! Она заворожила меня с первого взгляда. Я перестукивал на ней какие-то отрывки из книжек, и это занятие казалось мне самым интересным из всех возможных…

Увы, прошло меньше месяца, и бабушка точно так же забрала меня обратно – когда дома не было мамы. Сопротивляться ей было невозможно…».

Между тем в 70-е годы Быков как режиссер снял три фильма, два из которых – детские, а один – телевизионная экранизация классического произведения. Речь идет о фильмах «Телеграмма» (1972), «Автомобиль, скрипка и собака Клякса» (1975) и «Нос» (1977). В последнем Быков сыграл главную роль.

При чтении этого послужного списка у читателя невольно складывается впечатление, что все в жизни и карьере Быкова складывалось успешно. Действительно, каждые два года – новая картина, каждый год – несколько ролей. Однако так было только до 1976 года. Затем в течение пяти лет ему зарубили на корню несколько сценариев и отлучили от режиссуры. Наш герой воспринимал все это с горечью. Порой срывался. Вот как он сам описывает это: «Выпить я в свое время уважал. Семь лет пил по-черному. Лена пережила это вместе со мной…

Был такой случай. Я устал от Лениной опеки и сбежал от нее на ипподром, куда никогда не ходил и где, по моим расчетам, Лена никак не могла меня найти. Сел я за столик, ну и… все такое. И вдруг в ресторан входит она – красивая, стройная, молодая. Я поклялся себе: сделаю все, чтобы быть достойным ее. Пить бросил, потому что понял: если не остановлюсь, потеряю семью…».

А вот как вспоминает о тех же годах Елена Санаева: «Повода для ревности он мне не давал. Дело в том, что у него было достаточно веселых историй и до меня. Ролан мне даже говорил: «Ты даже не представляешь, насколько мне важно быть верным тебе». Хотя… Уже после его смерти меня подвозил один таксист, наверное, не очень умный человек, так вот, он мне рассказывал: «Помню, – говорит, – в 76-м вез вашего мужа с какой-то девицей за город…» И я вспомнила тот случай. Однажды он не пришел домой ночевать. Всю ночь не спала. В мыслях вертелось одно: выпьет где-нибудь, замерзнет, или прибьют по дороге… В шесть утра раздается телефонный звонок: «Ленуся, я почему-то в каком-то Лыткарино, не понимаю, как я здесь оказался. Солнце мое, я умоляю, только не волнуйся, я сейчас приеду, я уже мчусь!» И через сорок минут он подъехал к нашему дому на пожарной машине. Но таких случаев, может, парочку за всю жизнь и наберется. А вообще ему до конца жизни писали любовные письма. Однажды объявилась какая-то сумасшедшая, которая очень хотела родить от него. А у Ролана тогда уже обнаружили онкологию, и он лежал в больнице…».

Несмотря на новую женитьбу, Быков не прерывал отношений со своим сыном Олегом. Парень его по-настоящему радовал. Как расскажет позднее сам Быков: «Мой старший сын Олег в детстве рос хиленьким мальчиком. Но вот на съемках «Айболита-66» увидел цирковых артистов и решил, что это его призвание. Цирковое училище – и ничего другого! Поступил… В результате хиленький мальчик превратился в настоящего атлета, который мог постоять за себя и за окружающих. Когда Олега призвали в армию, он мигом поставил на место «дедов». Потом оградил от нападок всю свою роту…».

Однако гораздо больше времени Быков, конечно, проводил со своим пасынком Павлом Санаевым. Первое время мальчик испытывал к нему дикую ненависть, поскольку считал, что тот отнимает у него мать. Но после того случая, когда Быков и Санаева выкрали Павла у дедушки с бабушкой и тот почти месяц жил у них дома, отношение пасынка к отчиму резко изменилось – они стали друзьями. В конце 70-х Быков даже хотел встретиться с отцом Павла (тот тогда работал в Румынии, а Быков ездил туда по своим киношным делам) на предмет усыновления. Но отец на встречу не явился. Кстати, со своим сыном он тоже не общался. Когда после «Чучела» (1984) у Быкова и Санаевой появилось собственное отдельное жилье – «двушка» в «киношном» доме на улице Черняховского, – Павел стал жить с ними. По словам Санаевой: «Они с Роланом были большими друзьями. Как бы Ролан ни был занят, он всегда находил время вникнуть в проблемы сына, называл его Пашуней и всегда брал его сторону. Это было такое счастье – видеть, как они часами сидят под абажуром на кухне и говорят. Я им не мешала… Но и Паша тоже «воспитывал» Ролана. Быков не выносил, если я больше двух часов ходила по магазинам. «Где она ходит?!» – как-то закричал Ролан и выругался при этом. Паша сказал: «Я не разрешаю ругать маму». – «Извини, – Ролан сразу осекся, – ты больше этого не услышишь».

После окончания школы Павел поступил во ВГИК, на сценарный факультет. С середины обучения стал жить на Черняховского один, а родители переехали на улицу Врубеля (напротив газеты «Коммерсантъ»). Причем если мама Павла возражала против этого, то Быков, наоборот, поддерживал. Правда, предупредил: мол, если в квартире будет блатхата, то я это дело порушу. Но блатхаты там не было. Каждый день Павел начинал с того, что садился за письменный стол и писал рассказы. Кстати, литературным творчеством он увлекся именно благодаря Быкову. Это Быков прочитал однажды школьное сочинение восьмиклассника Паши Санаева на тему «Один день нашей Родины», пришел в ужас и дал ему новое задание: написать что-нибудь хотя бы об игрушечной черепашке. Павел написал, и… ему это понравилось. Много позже, в середине 90-х, Павел написал повесть «Похороните меня за плинтусом», которую посвятил Быкову (она была напечатана в журнале «Октябрь», потом вышла отдельной книгой).

Здесь уместно будет привести слова Павла Санаева о своем отчиме: «Отношения у нас с ним замечательные, хотя он мне и не родной отец. Но дай бог каждому такого отчима. Он помог мне обрести веру в себя. Не то чтобы я постоянно жду похвал в свой адрес, но очень важно, когда тебя хвалят или ругают по делу и с пониманием. Понимающих людей очень мало. К счастью, мы с отчимом настолько на одной волне, что его оценка является для меня абсолютным критерием. Я полностью доверяю его таланту, уму и честности. Сказал бы он, что мои литературные опыты ничего не стоят, я бы этим не занимался. Но он высоко их оценил, я поверил ему, а потом уже и самому себе».

Старший сын Быкова Олег тоже закончил ВГИК, экономический факультет. Но по специальности тоже не работает. По словам отца: «В денежных вопросах Олег плавает. Я воспитал его, к сожалению, для той самой жизни, где человек выше денег. Однажды он пришел ко мне и говорит: «Отец, ко мне пришел мужик и стал советовать, как лучше провернуть левую сделку, чтобы прикарманить чужие деньги». Спрашиваю: «И что ты?» Отвечает: «Отлупил его!» Разве так ведут себя сегодняшние бизнесмены? Господи, до чего же Олег в этой жизни ни при чем! А ведь окончил экономический факультет ВГИКа и упорно пытается заняться бизнесом…».

В конце 1996 года Быкову сделали серьезную онкологическую операцию, и он на три месяца угодил на больничную койку. А какие развлечения в больнице? Книги да телевизор. И он смотрел все подряд, с утра до вечера шарил по каналам. Через пару дней на вопрос профессора о самочувствии он ответил: «Плохо». Врач встревожился, а Быков говорит: «Дело не в операции. У меня болит не рана после скальпеля, а душа после телепередач».

В 96-м Быков выкарабкался, а вот его теща с тестем – нет. Сначала умерла мама Елены, а затем и сам Всеволод Санаев.

Из интервью Ролана Быкова 1997 года: «Все домашнее хозяйство ведет жена. И дом, и мои болезни, и лекарства – все она на себе везет. И строительство дачи в Звенигороде – тоже. (Землю дали от «Мосфильма» еще в советские времена. У нас там хорошие соседи: Александр Белявский, Галя Польских, Алексей Сахаров…) Я уже не говорю о коттедже на Соколе (на улице Врубеля, напротив газеты «Коммерсантъ». – Ф. Р.), который мы получили в 1993 году, а до этого в нем жили несколько семей, и он так обветшал, что Лена перестраивала практически все, кроме наружных стен…».

После этого интервью Быков прожил еще полтора года. Он скончался 6 октября 1998 года от рака легких.

Элина БЫСТРИЦКАЯ.

Быстрицкая с детства была красивой девочкой, но уже тогда отличалась строгостью. По ее словам: «Мне никогда в детстве не говорили о моей внешности. Впервые я услышала об этом в 13 лет, в госпитале. Двое раненых разговаривают: «Посмотри, какая хорошенькая девушка!» Оглянулась – никого… Потом долго смотрела на себя в зеркало – ничего интересного не нашла. Мама воспитывала меня очень строго…».

Когда в конце 40-х она училась в Нежинском педагогическом институте (филологический факультет), в нее влюбился молодой аспирант, отношения с которым со временем вполне могли бы перерасти в нечто большее. Однако аспирант оказался слишком идейным. Рассказывает Элина Быстрицкая: «Аспирант все поглядывал на меня большими темными глазами, а в конце концов пригласил не то в кино, не то просто прогуляться. И вот поздно вечером проводил он меня до калитки и совсем уже было собрался поцеловать… Но едва протянул ко мне руки, как с соседнего столба грянул репродуктор. И не «Калинку-малинку», а Гимн Советского Союза! Вы бы видели, что сделалось с моим воздыхателем: он расправил плечи и встал по стойке «смирно»…».

Проучившись в пединституте год, Быстрицкая уехала в Киев, где поступила в другой институт – театрального искусства. Там она быстро выбилась в отличницы, плюс к этому считалась одной из первых красавиц. За ней пытались ухаживать многие студенты, но найти отклик в ее сердце практически никому не удавалось. Дело в том, что, получив довольно строгое воспитание в семье, Быстрицкая в общении с юношами не позволяла себе тех вольностей, на которые были способны ее более раскрепощенные подруги. Стоит отметить, что, в отличие от большинства сверстников, которые воспитывались в тепличных условиях, Быстрицкая в 20 лет уже многое успела повидать и пережить – суровые будни в прифронтовом госпитале способствовали ее раннему взрослению. Но не все ее ровесники это понимали. Потому и недолюбливали ее, называли «синим чулком». Тех же из них, кто не понимал слов, Быстрицкая осаживала довольно резко – с помощью пощечин. Так, на последнем курсе института она «наградила» ими сразу троих студентов. Причем последний случай получил широкую огласку и привел к довольно драматическим событиям. Что же произошло?

21 января 1953 года вся страна отмечала траурную дату – 29-ю годовщину со дня смерти Ленина. Как и во многих учебных заведениях страны, в Киевском институте театрального искусства студенты в тот день выступали перед преподавателями с патриотическими виршами, посвященными траурной дате. Не стала исключением и Быстрицкая, которая выучила «Сказку о Ленине» Натальи Забилы. И вот, когда до ее выступления оставались считаные минуты, некий второкурсник незаметно подкрался и, желая подшутить, свистнул ей из пищалки в ухо. Вполне вероятно, что сделал он это не со зла, однако, учитывая реалии момента (траурная дата, общая нервозность и т. д.), он получил вполне адекватный ответ – увесистую оплеуху, от которой отлетел метров на пять. Свидетелями этой сцены стали не только студенты, но и преподаватели, которые и дали этому делу ход. Быстрицкую обвинили в хулиганстве, припомнив ей, что только за последний месяц она умудрилась подобным образом поступить еще с двумя студентами. Короче, в тот же день один из педагогов вызвал к себе Быстрицкую и потребовал от нее, чтобы она немедленно написала заявление о переводе ее в Харьковский институт. В противном случае он пообещал отчислить ее из вуза. Но Элина ответила ему довольно резко: «Если завтра вывесят приказ о моем отчислении, то послезавтра вы найдете меня в Днепре». Если бы подобное сказала любая другая студентка, вполне вероятно, ее слова сочли бы дешевой бравадой. Но о Быстрицкой еще с первого курса утвердилось мнение как о человеке, который не бросает слов на ветер, поэтому реакция на ее заявление оказалась иной: руководство института побоялось брать грех на душу и переложило это дело на плечи комсомольской организации.

Собрание по «делу Быстрицкой» откладывалось несколько раз – сначала из-за каникул, затем из-за смерти Сталина. Наконец его дата была назначена на середину марта. Обстановка в стране была тревожная, всем мерещились происки врагов народа и заговоры империалистов, потому и атмосфера на собрании была соответствующей. Вспоминает Элина Быстрицкая: «Выступали мои товарищи, которые инкриминировали мне черт знает что. Одни говорили: «Враг не дремлет, мы должны быть бдительными, товарищи!» Другие: «А помните, она отказалась танцевать со студентом X.? От него, видите ли, деревней пахнет?! А деревня пахнет хлебом, товарищи!!!» Я слушала и ужасалась этой демагогии: с кем я учусь? Кто эти люди? Ведь они лгут! Я никогда не утверждала, что от X. пахнет деревней: от него пахло потом, и я не хотела танцевать в паре с неопрятным человеком, прежде чем подойти ко мне, мог бы и помыться…».

Собрание длилось до трех часов ночи. В конце концов подавляющим числом голосов было принято решение: студентку Быстрицкую из комсомола исключить и просить дирекцию об исключении ее из института. Когда она вернулась к себе домой, ее душа была опустошена, жить не хотелось. Весь остаток ночи Элина пролежала в кровати, не смыкая глаз…

Из института ее так и не исключили, посчитав, видимо, что одного наказания вполне достаточно. Однако большинство ее однокурсников считали это несправедливым решением и практически прекратили с ней всякое общение. Слава богу, что среди преподавателей нашлись люди, которые встали на ее сторону. Один из них – Иван Иванович Чабаненко – даже предупредил студентов, что если кто-нибудь при нем напомнит Быстрицкой о происшедшем, то тут же вылетит из института. Именно эта поддержка удержала Быстрицкую от рокового шага – самоубийства.

Через несколько месяцев Быстрицкая сдала выпускные экзамены и стала ждать распределения. При ином развитии ситуации ее могло ожидать хорошее будущее – например, труппа самого популярного в республике Киевского театра имени И. Франко. Однако после всего случившегося ожидать такого исхода не приходилось. И действительно – Быстрицкую распределили в Херсонский драматический театр. Забирать студен-тов приехал лично главный режиссер театра Павел Морозенко. При этом повел он себя так, словно был султаном, набирающим девушек для своего гарема. Увидев красавицу Быстрицкую, он с ходу назначил ей свидание у ресторана «Спорт» в семь часов вечера. Будь он помоложе, наверняка не избежал бы участи тех трех студентов, которые испытали на себе силу оплеух Быстрицкой. Ему же она ответила коротко, как отрезала: «Я никуда не приду!» – «Ну смотри, тебе у меня работать», – пригрозил он ей. Утром следующего дня Быстрицкая отправилась в Министерство образования и потребовала отправить ее куда угодно, но только не в Херсон. «Почему?» – удивились тамошние чиновники. Сказать правду Быстрицкая не решилась, поэтому в просьбе ей отказали. И тогда она приняла решение вообще уехать из республики. На ее счастье, в те дни в Киеве гастролировал Театр имени Моссовета, и его главреж – Юрий Завадский – согласился взять Быстрицкую в свою труппу. Но в дело снова вмешались интриги. Когда однокурсники Элины узнали, как ей подфартило, они накатали Завадскому «телегу», где рассказали о «скверном» характере девушки и сообщили, будто бы она хвастала, что станет любовницей главного режиссера. В итоге Завадский Быстрицкой отказал.

Из-за своего принципиального характера Быстрицкая часто не ладила и со своими партнерами по съемочной площадке. Так, например, было в 1954 году, когда актриса снималась в картине «Неоконченная повесть». Сюжет фильма был достаточно непритязателен. Талантливого кораблестроителя Ершова (Сергей Бондарчук) паралич ног приковал к постели. Навещать его каждое утро приходит участковый врач Елизавета Максимовна (Элина Быстрицкая). Постепенно между ними возникает любовь.

Работа над этой ролью вызывала у Быстрицкой противоречивые чувства. С одной стороны, ей доставляло огромное удовольствие работать под началом такого режиссера, как Фридрих Эрмлер, а с другой стороны, она испытывала откровенную неприязнь к человеку, который играл ее любимого, – Сергею Бондарчуку. Причем эта неприязнь имела давние корни. Оказывается, еще в 1950 году, когда Быстрицкая снималась в крошечной роли в картине «Тарас Шевченко», Бондарчук (он играл главную роль) повел себя бестактно по отношению к ней, унизив ее в присутствии членов съемочного коллектива (дело было в очереди в буфет). Быстрицкая ему этого не простила. И теперь, когда они вновь встретились на съемочной площадке, их неприязнь друг к другу вспыхнула с новой силой. Дело дошло до того, что Бондарчук однажды не сдержался и незадолго до начала очередной сцены вновь оскорбил свою партнершу. Она расплакалась и заявила, что отказывается от дальнейших съемок. Эрмлер бросился ее успокаивать, но все было бесполезно. Тогда режиссер пообещал Быстрицкой, что будет снимать ее крупным планом отдельно, без присутствия партнера. На том и порешили.

Между тем всесоюзную славу принес Быстрицкой другой фильм – «Тихий Дон» (1957), где она сыграла Аксинью. Любопытно, но во время съемок в этой картине с Быстрицкой едва не произошла та же история, что и в «Неоконченной повести» – она поначалу невзлюбила своего партнера Петра Глебова (он был утвержден на роль Григория Мелехова). И ведь причина для возникновения этой неприязни была в общем-то пустяковая – ей не понравился его нос с искусственной горбинкой. Да и сам Глебов казался ей старше, чем нужно (она даже специально высчитывала, сколько лет Григорию в романе). Однако, к счастью, Глебов не повторил судьбы Бондарчука, и их взаимоотношения с Быстрицкой постепенно приняли дружеский характер. Правда, особой нежности между ними тоже не возникло. Аккурат перед началом съемок Быстрицкая вышла замуж и поэтому не позволяла по отношению к себе никаких «вольностей». Например, в постельных сценах с Глебовым она специально подкладывала под одеяло валик, чтобы не соприкасаться телом с партнером.

Поскольку к своим коллегам-актерам Быстрицкая относилась слишком строго, ее мужем стал человек другой профессии, который был старше ее на несколько лет и уже имевший до этого опыт семейной жизни (Быстрицкая стала его четвертой по счету женой). По ее словам: «В молодости мне чисто внешне очень нравился Жан Марэ. Романтичный герой. Но я понимала: влюбляться в артиста – то же, что читать романы Дюма. А в жизни… С будущим мужем, Николаем Ивановичем, меня познакомил его друг, работавший в ту пору в журнале «Советский экран». Влюбилась я тогда со всей пылкостью своей натуры…

Обыватели и закоренелые сплетники утверждали, что он был генералом, чуть ли не родственником Н. С. Хрущева. А Николай Иванович работал в отделе переводов Министерства внешней торговли…

Через четыре дня после знакомства Николай Иванович сделал мне предложение, и я без колебаний приняла его. Я была свободна, он к этому времени разведен, так что помех для брака не имелось.

Жилось мне в те годы трудно, а после замужества стало легче. У Николая Ивановича был очень хороший вкус. Из своих поездок за рубеж привозил какие-то модные вещи, и я могла появляться изысканно одетой… Мой муж был интересным человеком. Мне нравилось с ним общаться, ходить по театрам и галереям, обсуждать увиденное, спорить. Своим формированием я во многом обязана ему. Сколько он всего помнил, сколько знал! Он очень любил историю…

Я была счастлива. Может, именно в те годы я осознала, как много значит для актрисы личная жизнь. В душе я надеялась на чудо: вдруг вопреки всем медицинским диагнозам у меня появится ребенок… Но если чудеса и случаются, то только не со мной…».

Несмотря на замужество Быстрицкой, ухажеров в киношной среде у нее не убавилось. Среди них были не только ее коллеги-актеры, но и чиновники Госкино. И Быстрицкой приходилось прилагать большие усилия, чтобы даже тень подозрения не легла на ее репутацию. В иных случаях ей, как и в молодые годы, приходилось применять силу. Один из таких случаев произошел в 1967 году, когда за актрисой попытался ухаживать один высокопоставленный деятель. Быстрицкая тогда отправилась по профсоюзной линии в Англию, и этот чиновник, будучи руководителем делегации, заманил ее в свой номер и попытался склонить к определенного рода отношениям. Но нарвался на такое сопротивление, которого не ожидал (видимо, в случаях с другими актрисами у него осечек не случалось). Тогда чиновник пообещал Быстрицкой, что она навсегда забудет дорогу за рубеж. И действительно – в течение нескольких лет актриса была невыездной.

Еще об одном похожем случае рассказывает сама Элина Быстрицкая: «Как-то пришла к большому начальнику: что-то попросить для одного из коллег. А начальник этак зашел сзади, положил мне руку на плечо, и ладонь как бы невзначай заскользила вниз – ну понятно, в каком направлении. Отрезвляющих физических действий я не применяла, просто отскочила в сторону и произнесла выразительный монолог. Жаль, но вопрос, по которому я приходила, решен, разумеется, не был…».

Другой подобный случай произошел с актрисой во время съемок одной из картин. Дело было так. Натурные съемки закончились, и Быстрицкая возвращалась из Поти в Адлер, чтобы оттуда первым же самолетом вылететь в Москву. Ехала она в грузовой машине, в кабине с водителем, который работал в их съемочной группе. Остановились в Сухуми, где был забронирован номер в гостинице. Дело было вечером, и Быстрицкая, уставшая с дороги, собиралась уже лечь спать, когда внезапно в дверь постучали. Как выяснилось, это был тот самый шофер, который привез ее в гостиницу. Актриса, естественно, спросила: «Что вам надо?» А тот ничтоже сумняшеся отвечает: «Тебя хочу, кого же еще?» Быстрицкую поначалу охватил легкий шок, но затем она пришла в себя и послала «ходока» куда подальше, да еще вдобавок пригрозила, что, если он немедленно не уйдет, она расскажет обо всем руководству группы. Шофер хоть и был сексуально озабочен, но побоялся потерять работу.

К сожалению, супруг Быстрицкой тоже оказался большим «ходоком» по женской части. Изменять актрисе он начал чуть ли не с самого начала их супружеской жизни, но Быстрицкая об этом долго не догадывалась. Прозрела она только в 60-е, однако в ЗАГС разводиться не побежала. Ей казалось, что откровенного разговора с мужем будет вполне достаточно. Тот действительно заверил ее, что больше такого не повторится. Но обманул. Многие его друзья, зная об этих походах «налево», поражались, ведь Быстрицкая считалась одной из первых красавиц советского кино, о ней грезили чуть ли не все мужчины Советского Союза. А ее муж бегал к другим женщинам, многие из которых даже в подметки не годились Быстрицкой. Короче, было чему удивляться. Но, с другой стороны, мы ведь не знаем, что происходило в семье актрисы, какие взаимоотношения были у нее с мужем, в том числе и в постели.

Брак Быстрицкой с Николаем Ивановичем просуществовал 27 лет и распался в начале 80-х. По словам актрисы: «Конечно, было обидно и горько… Мне пришлось вновь обустраивать свою жизнь… Позже я поняла, что развод начал назревать еще тогда, когда Николай Иванович стал активно вторгаться в мое творчество. А я не могла позволить повелевать собою… Ему была нужна не я, а та атмосфера, которая складывалась вокруг меня. Его перестало интересовать все, кроме того, что он муж «той самой Быстрицкой». Его не волновали ни мои заботы, ни мои болячки, ни мои хлопоты, ни мои трудности. Ко всему этому он стал относиться равнодушно. У него появились свои интересы, которые сводились к встречам с «дамочками». Женщин он любил больше всего. Слишком любил. Некоторые переносят, а я не смогла…

Думаю, многие знают, какое это трудное испытание – оставаться наедине с собой среди множества людей. Для актрисы это может обернуться трагедией. В моей жизни был случай, когда я десять часов просидела под дождем в лодке, решая, как мне дальше жить. Актриса, не познавшая любви и горького одиночества, никогда не будет искренней на сцене…».

Расставшись с Николаем Ивановичем, Быстрицкая с тех пор замуж больше не выходила. Отвлечься от грустных мыслей ей помогала активная общественная деятельность. В конце 60-х за активную работу во Всероссийском театральном обществе (она заведовала военно-патриотической комиссией) Быстрицкая была удостоена звания ударника коммунистического труда. В 1970 году она вступила в ряды КПСС. А пять лет спустя актрису избрали президентом Федерации художественной гимнастики СССР. Стоит отметить, что президентом Быстрицкая была не номинальным, а самым настоящим. Она регулярно посещала тренировки гимнасток, помогала им советами, конкретным делом. Благодаря стараниям Быстрицкой художественная гимнастика вскоре была включена в программу Спартакиады народов СССР. На посту президента Элина проработала без малого 18 лет. В 90-е годы к прежним общественным должностям добавились новые: вице-президент Международного фонда охраны здоровья матери и ребенка, член Межведомственной комиссии при Совете Безопасности, член Общественной палаты при президенте.

Из интервью Элины Быстрицкой: «Так сложилась моя жизнь, что я одна… Можно было бы с кем-то быть, но для этого, с моей точки зрения, должны наличествовать определенные качества во взаимоотношениях. Мне ближе мудрость Омара Хайяма: «Уж лучше будь один, чем вместе с кем попало». При чем тут гордая независимость? Мне необходимо сердечное увлечение. А все радости общения – это совсем другое. Брак ведь предполагает что-то еще. Конечно, я нахожу для себя дело каждый день и каждый час, но, когда женщина говорит, что только в деле находит для себя самое главное, я… не поверю, что она счастлива. Женское счастье – это все-таки радости патриархального быта: семья, дети…

У меня есть друзья, с которыми я общаюсь ежедневно, даже несколько раз в день, с ними я советуюсь. Мой круг – это мой круг, и я никого чужого не хочу туда пускать. Это тайна. Друзьями я не обделена. У меня есть все, чтобы чувствовать себя комфортно. Мои учителя, мои партнеры по сцене, по фильмам драгоценны для меня. Но, к сожалению, некоторых уже нет в живых…».

С тех пор минуло несколько лет, а Быстрицкая все такая же красивая и активная. Одевается она с иголочки, да еще завела себе собаку, пекинеса, которая придает ей особенный шарм. В Малом театре она играет несколько спектаклей, в том числе и в «Любовном круге», где у нее роль взбалмошной, блестящей и не стареющей душой леди Китти. Копия самой Быстрицкой.

Летом 2009 года актриса дала очередное большое интервью одной из центральных газет («Московский комсомолец», номер от 11 июля, автор – Н. Черных), где поведала о своем повседневном житье-бытье следующее:

«В тапочках я хожу только дома. А на каблуках – всегда. Встаю утром, и прежде чем выйти на улицу, причешусь красиво, положу макияж, долго и придирчиво одеваюсь. Я даже мусор не могу вынести в халате. Есть какие-то вещи, которые прививались мне моими друзьями и коллегами. Когда я пришла в Малый театр, у нас в труппе были три актрисы, которые окончили Смольный институт. А у них – особая осанка, способ общения, в общем – способ жизни. На гастролях мы много говорили, и меня учила «женскому» Елена Николаевна Гоголева, у которой было строжайшее дворянское воспитание. Эти дамы играли в массовых сценах, в эпизодах. Но как они ходили! Как выглядели, боже мой!..».

Лайма ВАЙКУЛЕ.

Вайкуле было всего 16 лет, когда в 1970 году на одной из рижских дискотек она познакомилась с молодым бас-гитаристом Андреем Латковским. Андрей был из интеллигентной семьи – его отец преподавал в Рижском университете политэкономию, а мама работала экспертом Торговой палаты Латвии. По словам Андрея, как только он пришел из армии, то сразу обратил на Лайму внимание. Случилось так, что они работали в одном коллективе – в оркестре. Поработали какое-то время, разошлись, потом опять поработали. Никаких отношений между ними не было, разве что взаимная симпатия…

«А потом опять судьба нас свела, и мы снова стали работать вместе, но уже в Ленинграде (это произошло в 1978 году. – Ф. Р.). Жизнь вне дома, гостиницы… Лайма была очень яркая, я стал ухаживать, и мы пошли по жизни вместе…».

Всесоюзная слава пришла к Вайкуле в середине 80-х. Они с мужем имели тогда четырехкомнатную квартиру в центре Риги и дачу в Юрмале. Однако по новому закону, принятому в Латвии после распада СССР, бывшие собственники, имевшие в 20—30-е годы в республике недвижимость и уехавшие затем за границу, теперь имели право получить эту недвижимость обратно. Вот и у дачи Лаймы объявился бывший хозяин, который теперь проживал в Швейцарии. Пришлось артистке вместе с мужем покупать себе новую дачу все в той же Юрмале.

Лайма Вайкуле рассказывает: «Все потраченные на ремонт прежней дачи деньги нам так и не вернули. Хотя вначале новые владельцы обещали заплатить 20 тысяч долларов, только чтобы мы освободили дом. Скрепя сердце заплатили тысячу. Увы, таков закон! Он не защищает людей, которые здесь жили десятилетиями. Кстати, объявившийся бывший «хозяин» сюда, в Юрмалу, так и не переехал, предпочитая жить в Швейцарии…».

Вот уже 30 лет рядом с Лаймой ее верный друг и продюсер Андрей Латковский. Они до сих пор не расписаны. Лайма говорит: «Официально я не замужем. Я слишком дорожу своей свободой, чтобы позволить кому-либо ее у меня отнять. Если бы Андрей попытался это сделать, наши отношения закончились бы мгновенно. Я как мой ротвейлер: когда собака была маленькая, я пробовала заняться ее «спартанским» воспитанием – чтобы рядом ходила, на кровать не залезала… Друзья подарили мне детский манеж, я поставила его у кровати, посадила туда Кэнди и легла спать, опустив в манеж руку, чтобы ей не было одиноко. А проснулась оттого, что она – нет, не плакала, не скулила – разбегалась и билась лбом в сетку. Потом отходила, опять разбегалась и опять пыталась разорвать эту сетку. Она рвалась на свободу! Я такая же…

Наверно, любовь к свободе не позволяет нам с Андреем пойти дальше. Причем наши отношения не хуже, чем были в самом начале, а даже лучше и, как нам кажется, стали более прочными. И, может быть, в этом и заключается секрет, почему у нас брак гражданский. Мы в любой день можем разойтись каждый в свою сторону. И это нас удерживает еще крепче. Я всегда говорю: когда человек начинает думать, что кто-то кому-то принадлежит (я имею в виду отношения между мужчиной и женщиной), в этот момент все и рушится…».

А вот что по этому же поводу говорит Андрей Латковский: «Мы считаем себя состоящими в браке, я во всяком случае. Скажем, если бы мы решили родить ребенка, то, конечно, сразу бы расписались. А пока до этого не доходят руки. И так всю жизнь, хотя сначала мы не хотели делать этого сознательно. Больше всего переживали наши родители, наверное, им это неприятно до сих пор. Но мы думали по-другому: время было тяжелое, мы хотели чего-то добиться, посмотреть мир…

Когда во время концерта я смотрю на Лайму, у меня возникает чувство гордости за нее. Я чувствую, что это – мое. Да, чувство собственничества. Ведь я вижу не глазами зрителя, а глазами близкого человека, и я уверен, что никто так не может оценить Лайму, потому хотя бы, что не знает, как это начиналось с 17 лет…

Хотя что-то мне в ней, конечно, не нравится. Точнее – мне в ней не все нравится. Например, то, что она фанатичка – на работе становится абсолютно неуправляемым человеком. С ней очень тяжело перед выходом на сцену, в гримерке… Я считаю, что это неправильно, потому что человек должен всегда управлять собой, иначе это становится каким-то сумасшествием…».

Детей у супругов нет, поскольку Вайкуле в свое время не захотела их иметь, опасаясь за карьеру. Поэтому теперь всю свою нерастраченную материнскую энергию певица отдает братьям нашим меньшим – собакам. Наверное, нет в отечественной поп-тусовке человека более сердобольного к животным, чем Лайма. Один из танцоров ее ансамбля признается: «Когда мы с гастролями выступаем в другом городе, можно запросто проследить маршрут, по которому проехала Лайма: там на углах улиц едят бездомные псы».

Несколько лет назад Лайма решила завести собаку и выбрала самую боевую породу – ротвейлера. Собаку назвала Кэнди (в переводе с английского – «конфетка»). Однако, несмотря на безобидное имя, Кэнди отличается крутым нравом. По словам самой Лаймы, в ее отсутствие она кусает всех подряд. В понятие «все» входят как близкие люди певицы (мама, муж), так и сослуживцы (например, новой управляющей салоном «Лайма-люкс» Кэнди порвала рукав роскошной шубы). Стоит отметить, что слава о крутом нраве Кэнди простирается далеко за пределы нашего отечества. Был случай, когда Лайма вынуждена была отказаться от заграничных гастролей, так как устроители наотрез отказались принимать ее с Кэнди, а оставить собаку было не с кем.

Лайма Вайкуле рассказывает: «Когда моя собака укусила маму (очень сильно), я плакала, просила прощения, потому что только я виновата в этом, но… я не могу ее уничтожить. Был еще момент: Кэнди укусила Андрея, Андрей ее заломал, прижал к земле, а я должна была подать ему поводок, чтобы он собаку придушил, покорил… Кэнди на меня так смотрела, что мне казалось, я предаю ее… Это мое несчастье, что она такая. Но Кэнди влюбила меня во все живое. В то, на что раньше я не обращала внимания…».

В отличие от большинства своих коллег Вайкуле редко становилась героиней скандальной хроники. Поэтому как гром среди ясного неба прозвучали в начале апреля 2003 года публикации в ряде российских СМИ о поведении Вайкуле на дне рождения Владимира Винокура. Торжество проходило в ресторане отеля «Метрополь», причем Вайкуле пришла туда не только как гость, но и как именинница (ей на днях исполнилось 49 лет). Журналисты сообщали, что певица явилась без мужа и была самой отвязной на вечеринке.

Д. Лебедев («Жизнь»): «Весь вечер виновники торжества внимательно следили, чтобы у гостей регулярно наполнялись и опустошались фужеры. Сами именинники тоже не отставали: Винокур налегал на виски, Лайма – на шампанское. И в конце концов они начали вытворять такое, чего от них ни гости, ни родственники никак не ожидали.

Когда принесли торт, Вайкуле, схватив большой кусок, попыталась из своих рук накормить им Винокура, но промахнулась и перепачкала Владимиру Натановичу не только лицо, но и дорогой костюм. А потом Лайма и вовсе разгулялась. Она вытащила на сцену Валентина Юдашкина и устроила своеобразный стриптиз – стащила с него брюки. С трудом вырвавшись из ее железных рук, модельер, в свою очередь, сам попытался раздеть Лайму. Разошедшихся не на шутку знаменитостей остановили гости».

М. Самохин («Экспресс-газета»): «Торжество стало развиваться совершенно непредсказуемо. Сначала великолепная Лайма измазала тортом лицо Винокуру. А потом, накачавшись спиртным, стала на глазах у всех домогаться то Кобзона, то Розенбаума. Если сначала это выглядело как шутка, то потом кое-кому стало не до смеха. Особенно когда Вайкуле начала раздевать Валентина Юдашкина. Встав на колени, она со знанием дела вмиг расстегнула ширинку ошалевшему кутюрье. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но Винокур оттащил проказливую латышку от юдашкинского гульфика.

– Во дает! – восхищенно произнес солидный усатый господин, толкнув локтем свою юную очкастую подругу. – Знаешь, я ее помню еще по Юрмале, когда она в варьете ресторана «Юрас Перле» танцевала. Жила тогда где-то на станции Дзинтари, напротив ресторана «Узбекистон». И голой танцевала при открытом окне. А гуляющие в кабаке «денежные мешки» с удовольствием «снимали» ее. Она и сейчас прекрасно выглядит. И молодой задор, поди ж ты, сохранила…».

В марте 2009 года Вайкуле исполнилось 55 лет. Однако, глядя на нее, этих лет ей не дашь – выглядит она лет на десять моложе. Кто-то может заподозрить певицу в том, что она не вылезает из кабинетов пластических хирургов. Но это не так – она еще не сделала ни одной пластической операции. Как же ей удается так сохраняться? Послушаем ее собственные слова:

«Те, кто обращается к пластическим хирургам – сумасшедшие! Ну, не над этим надо работать! Если внутри тебя есть что-то хорошее, то будешь красив и внешне. Ведь секрет красоты и здоровья всем известен. Закон очень прост – свежий воздух, чистая вода и здоровая пища, то, из чего мы все состоим. Но как раз именно нам, артистам, труднее всего придерживаться простого пути к хорошему самочувствию. У нас сумасшедший график. Но я научилась и к этому приспосабливаться. Например, я стараюсь не получать сразу слишком много информации. Когда у тебя много дел, то сразу пугаешься. Я научилась думать только о завтрашнем дне, а о послезавтрашнем буду думать завтра. Утро – мое любимое время суток, потому что еще ничего не произошло, а я оптимист и жду от наступившего дня только хорошего…».

А вот что она сказала о своей личной жизни («Комсомольская правда», номер от 26 марта, автор – А. Велигжанина):

«Замужем я была несколько часов в этом противном Лас-Вегасе! У меня был и есть любимый мужчина – Андрей. Он предложил расписаться. Мы тогда были в Америке. Я попробовала, мне очень не понравилось! Я все перевела в шутку и осталась свободной женщиной. Я очень свободолюбивый человек. И когда мне говорят, что теперь вы принадлежите другому человеку, это страшно! Тогда я поняла, что замужем быть не хочу…».

Отметим, что в свое время Вайкуле хотела родить ребенка, но ее муж Андрей отговорил ее. Пришлось лечь в клинику. Потом она пожалела об этом. И даже собиралась пойти на усыновление ребенка. Однако ее крестный не дал на это своего благословения. Не объяснив, почему.

Между тем незадолго до юбилея Вайкуле у нее возникли проблемы со здоровьем – ей сделали операцию на левом колене (удалили мениск). И хотя это событие лишило ее возможности участвовать в телепроекте «Ледниковый период» (а она очень этого хотела), однако во всем остальном она себя не ограничивала – гастролировала, участвовала в разных фестивалях. Кстати, Вайкуле всегда поет «вживую», что также говорит о ее хорошем здоровье.

В ее юрмалском доме по-прежнему живут собаки – три американских бульдога. Каждое утро она бродит с ними по десять километров вдоль пляжа либо купается. С собаками у нее полное взаимопонимание. По ее же словам: «Они понимают меня как никто, преданы мне как никто».

Наталья ВАРЛЕЙ.

В первый раз Варлей вышла замуж, когда училась в Театральном училище имени Щукина, в конце 60-х. Ее супругом стал актер Николай Бурляев. Причем по популярности Варлей, конечно, в ту пору затмевала своего супруга: только что вышла «Кавказская пленница», которая мгновенно вознесла «спортсменку-комсомолку-красавицу» на самую вершину киношного Олимпа. Отчасти, может быть, поэтому звездный брак просуществовал недолго.

Когда Варлей заканчивала училище, на ее горизонте возник новый воздыхатель, причем иностранец. И она имела все шансы укатить с ним на Запад и жить там вполне обеспеченно. Но она сама этого не захотела. Вот ее собственные слова:

«К нам в училище приехали из Бельгии студенты театральных вузов. Возглавлял эту компанию Люсьен Хармегинс, сын министра обороны Бельгии. Мы подружились. Потом, когда они вернулись домой, я стала получать от Люсьена письма. Приглашал в Бельгию, звал на виллу в Ниццу. А чтобы мне в голову не приходило ничего дурного, предлагал взять с собой подружку. В общем, влюбился и очень хотел на мне жениться. Но у меня тогда были совершенно другие планы. Если бы он появился в моей жизни раньше, чем Володя, возможно, все сложилось бы по-другому…».

Володя, о котором идет речь, не кто иной, как сын Нонны Мордюковой и Вячеслава Тихонова. Он был однокурсником Варлей по «Щуке» и влюбился в нее по уши. По словам Варлей: «Володя влюбился в меня, когда увидел «Кавказскую пленницу». Он был молодым, сильным, крепким. У нас были общие дипломные спектакли: я, например, играла Снегурочку, он – Мизгиря. Он был очень способный человек, с прекрасными внешними данными, добрым по сути. Володя четыре года ночевал на чердаке, чтобы увидеть, как я прохожу мимо. Но, когда мы поженились, он стал ревновать меня к каждому фонарному столбу. Находились люди, которые говорили ему: «Я с ней был». И мы выясняли отношения чуть ли не через день!».

Окончив училище в 1971 году, Варлей поступила в труппу Театра имени Станиславского. Ее первой большой ролью была Роз-Мари Фей в спектакле Н. Погодина «Альберт Эйнштейн». Затем она получила еще две главные роли, однако сыграть их ей тогда не удалось по вполне прозаической причине: она забеременела. Вскоре на свет появился сын, которого назвали Василием. Однако к тому времени молодая семья уже распадалась: Владимир Тихонов стал все чаще злоупотреблять алкоголем, в доме на этой почве постоянно происходили скандалы. К тому же у Тихонова появилась молодая любовница – эстрадная танцовщица. В итоге Варлей приняла решение развестись с мужем.

Уже через месяц после рождения ребенка Варлей вернулась на театральную сцену. Было очень тяжело, так как приходилось разрываться между домом и театром. Когда Василию исполнилось три года, она стала брать его с собой на гастроли. Почему ребенка нельзя было оставить на попечение родителей? Дело в том, что родители актрисы в тот период серьезно болели, а родители со стороны отца ребенка – Вячеслав Тихонов и Нонна Мордюкова – были заняты каждый своими проблемами (у Вячеслава Тихонова, например, за год до появления внука родилась дочь Аня).

По словам Натальи Варлей: «Вася рос у меня очень самостоятельным, бывало, один оставался в гостиничном номере. Я знала, что Вася никогда не сделает того, чего нельзя делать. Не откроет балконную дверь, не разожжет костер в комнате».

Варлей была красивой женщиной и при желании, наверное, могла бы легко устроить свою судьбу, выйдя замуж за режиссера или знаменитого актера. Но она после развода с Тихоновым предпочла жить одна. За что и платила по полной программе. В кино, если приглашали сниматься, роли ей в основном предлагали какие-то бесцветные, да и сами фильмы были второсортными. Не лучшим образом обстояли дела и в театре. Вот что она вспоминает:

«Первая роль была вводом в спектакль за две репетиции. Я немножко вышла из формы, жутко комплексовала. В зале сидели мои родители, текста было много. И в первой же эмоциональной сцене вдруг почувствовала, что меня «перемкнуло» от волнения и я не могу вспомнить ни одного слова! Меня прошиб холодный пот. В цирке, когда душил страх, – а я ведь безумная трусиха, боюсь высоты, – в проходах стояли мои коллеги, которые поддерживали меня внутренне, и я успокаивалась. А здесь я повернулась к кулисам и увидела глаза актеров, которые радовались моему провалу. Все они отлично знали текст. Я посмотрела в другую кулису – то же самое. Во взгляде моего партнера читалось ехидное: «Ну что, звездулька?» Все это длилось минуту. Я посмотрела ему в глаза: «Боря, я текст забыла…» Он подсказал одно слово, я за это слово зацепилась и от злости вспомнила все. Я поняла, что в театре никто тебя, как в цирке, поддерживать не будет. Хотя там тоже иногда от зависти резали тросы, даже люди погибали… Но это редкость, по большому счету в цирке есть чувство локтя…».

За время работы Варлей в этом театре сменилось четыре главных режиссера, и ее положение в нем было то стабильным, то шатким. Завистники не переводились. Однажды Варлей приехала из-за рубежа и привезла оттуда красивую кофточку. В первый же день надела ее, но, когда после спектакля вернулась в гримерную, увидела, что на кофте кем-то из коллег прожжена огромная дырка.

В другом случае она должна была играть роль Натали в «Былом и думах». Режиссер Сандро Товстоногов пообещал, что спектакль будет идти в одном составе и, если кто-то из актеров заболеет, спектакль отменят. Однако надо же было такому случиться, что незадолго до премьеры Варлей угодила в больницу. Тут же вокруг этой роли разгорелись интриги, и в конце концов ее получила другая актриса. Про свое обещание режиссер уже не вспоминал.

И все же, несмотря на то, что достойных фильмов с участием Варлей выходило на экраны не так уж и много, зритель продолжает любить эту актрису, ласково именуя Ниной. Причем порой эта любовь проявляется в самых неожиданных местах и при таких же обстоятельствах. Рассказывает Наталья Варлей: «Летела в Кисловодск на съемки. В аэропорту меня почему-то никто не встретил. Подхожу к первому же милиционеру с просьбой помочь добраться до гостиницы. Рядом стоит черная «Волга». Страж порядка говорит водителю: «Валэр, давэзешь?» – «Канэшно». Поехали. Смотрю, город уже заканчивается, а мы все никак не доедем. Горы кругом, ни зги не видать, я один на один с каким-то бандитом. С гонораром за прошлые съемки, который лежал в кошельке, мысленно уже попрощалась, а он вдруг спокойно так говорит: «Тэпэрь я с тобой буду дэлать все, што хачу. Изнасылую, а патом все равно убью». – «Ах, ну если все равно убьешь, то мне терять нечего», – подумала я и приготовилась к отчаянному сопротивлению. Он все-таки решил начать с сумочки, вынул деньги, паспорт, открыл его и… застонал как раненый зверь: «Наташа, я вас нэ узнал, вы моя самая любимая актриса, умоляю, простите мнэ мою глупую шутку».

В начале 80-х Варлей вновь вышла замуж и вскоре забеременела. Роды оказались преждевременными – ребенок появился на свет на восьмом месяце. Актриса тогда училась на 2-м курсе Литературного института и готовилась к контрольной по истории КПСС. Времени до экзамена было в обрез, поэтому Варлей решила перепечатать контрольную ночью. Работала не смыкая глаз, а утром внезапно почувствовала себя плохо. В тот же день отправилась в роддом.

Наталья Варлей вспоминает: «Попала я к ассистенткам. Они болтали, курили и не обращали на меня внимания. А когда появился ребенок, поняли, что срок маленький, резус – отрицательный, и забегали. Ребенок не закричал. Я лежала на носилках, надо мной склонился молодой врач Алексей Владимирович: «Возьми себя в руки, ребенок очень тяжелый». Я старалась держаться, но когда всем в палату детей на кормление принесли, а мне – нет, у меня тут же началась истерика. Я рыдала часа два. А на другой день Алексей Владимирович взял меня за руку и повел смотреть ребенка. Сын лежал в кювезе, под стеклянным колпаком, с трубочками во рту, в носу… «Вот ребенок, у которого невероятная воля к жизни, он нам помогает, – сказал мне врач, – а ты своим плачем мешаешь. Надо выбрать имя по святцам и окрестить».

Сегодня Варлей живет в одном доме с Бари Алибасовым и его «на-найцами» (Мерзляковский переулок, район Нового Арбата). Ее старший сын Василий сначала работал в метрополитене, затем пошел учиться (одновременно работая) в Институт современных искусств. Женат. В мае 1995 года у него родился сын Женя. Так что «кавказская пленница» уже бабушка.

Младший сын – Александр – учится в английской школе, а также посещает воскресную школу при Свято-Даниловом монастыре.

В 2006 году, после долгого перерыва, Варлей вернулась в кинематограф: снялась в фильме «Волкодав» (премьера состоялась в январе следующего года).

Вера ВАСИЛЬЕВА.

Первая любовь Васильевой оказалась мучительной и тяжелой. В 1951 году она влюбилась в известного театрального режиссера Бориса Равенских, который ставил в Театре сатиры, где играла Васильева, спектакль «Свадьба с приданым». На тот момент Равенских был женат и имел детей, но это не остановило Васильеву, которая впервые по-настоящему влюбилась. Встречались влюбленные тайком на территории актрисы – в ее 9-метровой комнатке на улице Горького. Эту жилплощадь актриса получила в начале 50-х, после того как была удостоена Сталинской премии за фильм «Сказание о земле сибирской». Говорят, в первоначальном варианте указа о награждении фамилии Васильевой не было, но в дело вмешался сам Сталин. После просмотра картины он спросил: «Где нашли такую прелесть на роль Настеньки? Уж больно хорошо сыграла, надо дать ей премию».

Несмотря на лауреатство, комнату Васильевой дали из разряда «скромнее не придумаешь»: мало того что под самой крышей, так та еще и постоянно протекала, из-за чего актрисе приходилось ставить на пол аж по два ведра. Из мебели у Васильевой были лишь матрац на ножках, стол, два стула и шкаф, а из посуды – три тарелки и две чашки. Однако после коммунальной квартиры, где Васильевой в течение многих лет пришлось жить со своей семьей – вшестером в одной комнате, – это новое жилище казалось раем.

В «Свадьбе с приданым» Васильева играла главную роль – Ольгу. А ее жениха играл молодой актер того же театра Владимир Ушаков (его ввели вместо сильно пьющего Алексея Егорова), который тайно был влюблен в Васильеву. Он знал, что сердце его возлюбленной несвободно, сам был женат, однако со своим чувством ничего поделать не мог. Любовный треугольник просуществовал два года, после чего Васильева сама сделала выбор. Устав ждать, когда Равенских выберет между ней и своей женой, она приняла решение порвать с ним. И когда прознавший про это Ушаков (к тому времени уже разведенный) пришел к ней с предложением руки и сердца, она немедля дала согласие. Вскоре молодые сыграли свадьбу.

Вспоминает Вера Васильева: «Володя считает, что я в какой-то степени вышла за него замуж не по любви. И не по расчету, а просто потому, что я не могла и дальше так жить. Я очень любила Бориса Ивановича. Если бы его сослали, я поехала бы за ним. Но если бы стала его женой, я, наверное, погибла бы. Он часто влюблялся. Пока он меня любил, я была спокойна, а когда ушел в другой театр, я не знала, как мне жить… Мы ведь расстались с Равенских не потому, что все стало плохо, а как раз на гребне наших отношений. И для него было полной неожиданностью, что я вышла замуж. Такой вот удар получил…».

Жили молодые в общежитии. Ушаков, чтобы разгрузить жену по хозяйству, нанял ей домработницу. Но та плохо справлялась со своими обязанностями, вместо порядка создавая лишь беспорядок. Соседей это сильно злило. После ее уборки Татьяна Пельтцер обычно кричала Васильевой: «Вера, иди убирай за своей прислугой».

Звездная чета Васильева – Ушаков поставила своеобразный рекорд в актерской среде: вместе они живут вот уже более полувека. Как рассказывает сама актриса: «Мне иногда говорят: «Вера, как ты свою жизнь однообразно прожила. Можно сказать, не влюблялась ни в кого. Всегда оставалась верной женой, даже не кокетничала ни с кем». Но дело в том, что я все чувства проживаю в театре, на сцене. Там у меня есть и любимые, я бываю и брошена, и влюблена. На сцене испытываю многое из того, чего не выпало мне в жизни…

В быту я очень уступчивый человек, стараюсь ни с кем не конфликтовать. Хотя в принципиальных вопросах на компромиссы не иду. Но и не кричу о своих взглядах на каждом шагу. Просто если какой-то человек мне не нравится, я тихо и спокойно прекращаю с ним отношения.

Я благодарна своему мужу за снисходительность к моей бытовой несостоятельности. Я ведь почти ничего не умею готовить. Разве что щи или кашу. Я котлеты не умею делать, никогда в жизни не испекла ни одного пирожка. Для меня принять гостей – это надо кого-то попросить накрыть стол. Я совсем не уютное, не семейное и не домашнее создание. Когда мы жили в общежитии при Театре сатиры (там Толя Папанов жил с Надей, Татьяна Ивановна Пельтцер со своим отцом), муж взял для меня домработницу. Она была бывшим поваром и готовила только блюда, которые считала достойными аристократической семьи, например взбитые сливки… Затем у нас жила сестра мужа, тоже помогала…

Детей у меня нет. Я даже не знаю, жалею я об этом или нет. Животных тоже не держим: муж не может рано вставать, а я – не люблю. Я немножко ленивая, люблю поспать, никогда не делала никаких физкультур, не соблюдала диет…

Жаловаться на жизнь грех – я получаю и пенсию, и зарплату, и премиальные… Запросы у меня и у мужа небольшие. На жизнь хватает…».

Как мы помним, своих детей у Васильевой нет. Однако есть женщина, которую она считает своей дочерью. Об этом сама актриса рассказала в сентябре 2008 года в интервью газете «Комсомольская правда» (автор – А. Плешакова). С этим человеком актриса познакомилась в 1991 году совершенно случайно. Она спешила к мужу в больницу, нагруженная сумками. А дело было зимой, и брать такси было несподручно – дорого. В этот самый момент к ней и подошла незнакомая девушка, которая вызвалась помочь нести тяжеленные сумки. Далее послушаем рассказ самой актрисы:

«А потом мне пришло удивительно доброе письмо, написанное девушкой по имени Даша. Я ей ответила и предложила увидеться. После спектакля мы встретились у театра, и я узнала в ней ту самую девушку, которая помогла добраться до больницы…

У меня впечатление, что я обрела дочь, которая подарила мне чувство защищенности перед жизнью. Мы объездили с ней чуть ли не все московские больницы – муж постоянно болел, и вместе с Дашей мы его навещали. Если нужно было достать дефицитное лекарство и я в ужасе не знала, что делать, вдруг появлялась Даша и помогала решить эту проблему. У нее какое-то есть чутье – приходить в самый нужный момент. Как у ангела-хранителя. Я никогда не встречала такой нежной заботы, такого желания оградить меня от любых бытовых трудностей, связанных с моими родными. При этом Даша – цельный, волевой и самодостаточный человек, лидер по характеру, но по отношению ко мне невероятно заботливая…

А еще благодаря Дашеньке я позволила такую роскошь, как завести кота. Раньше из-за постоянных гастролей и поездок домашнее животное было для меня под запретом. Кота Филимона нашла на улице Даша. «Тут во дворе котенок маленький, такой хорошенький. Может быть, взять его?» – позвонила она мне. Приезжает, на ладошке – крошка. Котеночек нежно-палевый, с голубыми глазками. Смотрю на него – маленького, беспомощного, – и нет никаких сомнений: конечно, он наш.

Из поездки в Иерусалим я привезла Даше освященный крестик – вроде как теперь она моя духовная крестная дочка. Было бы нелепо говорить о ней как о «своей» дочери, потому что у Даши есть замечательные родители…».

Екатерина ВАСИЛЬЕВА.

Со своим первым мужем, кинорежиссером Сергеем Соловьевым, Васильева познакомилась в середине 60-х – они вместе учились во ВГИКе. Она – на актерском, он – на режиссерском. Искрометная Васильева тогда многим нравилась, и Соловьев не стал исключением. Он добивался ее руки почти три года, буквально преследуя по пятам. В итоге на третьем курсе Васильева сдалась, и они поженились. Вот как об этом вспоминает сам Соловьев: «Сама по себе женитьба произошла довольно забавно. Эдик Володарский, с которым мы дружили и частенько выпивали, на третьем курсе вдруг стал одержим странным бзиком – решил жениться. Он делал предложения разным студенткам, в том числе и Кате. Эдик, конечно, был замечательным человеком – открытая душа, драчун и вообще славный парень. Но он же знал, как я отношусь к Кате! Тем не менее заявился к ней домой:

– Кать, выходи за меня!

– Эдик, ты что, сбрендил, что ли? Что ты мелешь?

– Да нет, я серьезно. Мы, Катюха, так заживем!

– Отстань, хватит глупостей!

– Тогда выходи за Сережу, – от отчаяния, верно, брякнул Эдик. – Сережка, я чувствую, в тебя влюблен. Пошла бы за него замуж?

Катя подумала и сказала:

– Пожалуй, да.

В это время я был в Ленинграде. Не дожидаясь моего возвращения, они пошли к Катиной маме. Эдик сказал:

– Катя выходит замуж за Сережу. Это замечательный парень, мой друг…

На что Олимпиада Витальевна, Катина мама, моя будущая теща, которой сильно поднадоели компании и гулянки дочери, внезапно с готовностью согласилась.

Я и не подозревал обо всем этом, как вдруг у меня в Ленинграде раздался звонок, и плачущая Олимпиада Витальевна сказала:

– Сережа, я так рада! Ребята мне все сказали…

Короче говоря, через два дня я вернулся в Москву и с Ленинградского вокзала поехал не в общежитие, как обычно, а домой к Кате…».

В 1969 году, сразу после окончания ВГИКа, Соловьев снял свой первый полнометражный фильм «Семейное счастье» по А. Чехову (фильм состоял из трех новелл, две из которых принадлежали Соловьеву), и главную женскую роль в нем исполнила, естественно, супруга дебютанта. Год спустя Соловьев экранизировал пьесу М. Горького «Егор Булычов и другие», где опять одну из ролей сыграла Васильева.

Между тем в 1971 году в жизнь Васильевой вошел другой мужчина – драматург Михаил Рощин. Они познакомились в Центральном доме литераторов, куда Васильева после ссоры с мужем пришла с его хорошим приятелем Никитой Михалковым. Тот хотел поговорить с ней и помирить с Соловьевым, а вышло так, что невольно разрушил семью. Васильева увидела за соседним столиком компанию из трех человек: Олега Ефремова, его тогдашнюю жену Аллу Покровскую и неизвестного мужчину в кожаной куртке. Этим незнакомцем был Рощин. Увидев его, Васильева влюбилась с первого взгляда, несмотря на то, что за драматургом укрепилась слава донжуана.

К тому времени он был официально женат уже два раза. Его первая жена, Наталья Лаврентьева, трагически погибла в конце 50-х: ехала вечером на мотоцикле (сидела в коляске) и угодила под резаки мощного грейдера, стоявшего на обочине. Второй женой Рощина была актриса Театра Станиславского Лидия Савченко, с которой он расстался незадолго до встречи с Васильевой. От обеих жен у драматурга было по дочери.

Вспоминает Екатерина Васильева: «Никита мне два часа втолковывал, как я должна вести себя с Сережей. Сережа был талантливый, его все любили, а я мучила. Никита мне поставил ультиматум, и я дала честное пионерское, что больше так не буду. И когда уходили из ЦДЛ, он все тянул меня за руку: уйдем вместе. Я говорю: «Я ухожу, ну что ты, в самом деле, видишь, стоят люди, надо же попрощаться». Он ушел. А мы поехали сначала к Олегу Ефремову, потом – в ночной ресторан во Внуково…».

С этого момента и взял свой старт любовный роман Васильевой и Рощина. Они встречались тайком, поскольку Васильева все еще была замужем за Соловьевым, и к тому же дала слово Михалкову. Но бесконечно скрывать свои чувства влюбленные не могли. В итоге в 1973 году Васильева объявила Соловьеву, что беременна… от Рощина. Так на свет появился сын актрисы и драматурга Дмитрий. Однако счастья рождение ребенка не принесло. Теперь Васильева во всем винит только себя:

«Я выросла на этой дрянной эмансипации, которая погубила столько народу. Мы не просто ссорились. Мы разводились. Снова сходились. Во всех ситуациях виновата женщина. Я бы все делала по-другому, если б кто-нибудь научил. Я человек послушный, как выяснилось, и все умеющий делать. А тогда была уверена, что самая главная и что все должно крутиться вокруг меня. Нормальная женщина должна была бы заниматься не карьерой, а мужем, ребенком. Но я тогда думала иначе…».

В 1978 году Васильева ушла от Рощина окончательно. Она тогда влюбилась в поэта Дмитрия Виноградова и ради него бросила мужа. Взяв в охапку 5-летнего сына, она ушла практически в никуда. Поскольку у ее кавалера своего жилья не было, она поселилась в общежитии МХАТа в полуподвальной комнате. Но была счастлива непомерно: рядом были два любимых человека, ее приглашали сниматься в хороших фильмах (в 78-м это было «Обыкновенное чудо», в 79-м – «Экипаж» и т. д.).

В середине 80-х у Васильевой все рухнуло. Она рассталась с Виноградовым, ее перестала удовлетворять карьера. Она была на грани самоубийства и вполне могла наложить на себя руки, если бы не сын, за которого она отвечала. А потом в ее жизнь вошла церковь.

Вспоминает Екатерина Васильева: «Я пошла креститься. Понимала, что без чуда не выкарабкаюсь. Мне было стыдно, что я иду с корыстью. Я словно шла просить милостыню. Потом батюшка объяснил, что на самом деле этот первый шаг – очень важный. Шаг смирения, первый удар по гордыне. У меня ведь была непомерная гордыня. Я ничего не могла с собой сделать, я была совершенно черная, и никто не мог вывести меня из этого состояния. Когда заканчивалось крещение, священник сказал: «Господи, совсем другое лицо». Я в церкви много видела женщин, которые начинали церковную жизнь ради детей. Ребенок привел меня в церковь, а там Господь открыл мне, что даже и не сын, а он, Господь, и есть моя любовь. Вот тогда приходишь к служению. Потому что любовь – это служение. Можно служить театру. Если б я любила по-настоящему кого-то из своих несчастных мужей, я бы служила этому человеку. Но так не случилось. Служение Господу по качеству своему бесконечно. Я служу настолько, насколько в силах физических и духовных…».

В марте 2001 года, в канун праздника 8 Марта, в газете «Мир новостей» появилось большое интервью с Васильевой. Приведу лишь некоторые отрывки из него:

«Как я ненавижу 8 Марта! Этот праздник ужасен, его придумала Клара Цеткин на горе всем женщинам. Почему? Во-первых, он всегда попадает на Великий пост, а во-вторых, это как бы не случайное совпадение двух дней, один из которых, праздничный, символизирует победу женщины над Богом. Эмансипация разрушила все представления о женщине, и я считаю ее одним из самых жутких новообразований современного общества, апофеоз которого – 8 Марта. Мы воспитывались на том, что женщина – это все. А что мужчина? Придя в храм, я познала, что муж – это глава семьи, защитник и кормилец, а жена только помощница и опора, и я уже много лет живу с другим отношением к мужчине, начиная со священника, которому мы целуем руку, берем у него благословение, и кончая неким преклонением перед всеми без исключения мужчинами. Нам долго прививалась их неполноценность и униженность.

С какой радостью и одновременно с завистью смотрю я, служа уже 20 лет в церкви, на семьи, которые живут по иным, по христианским законам, где много-много детей, где развод немыслим, невозможен, где брак освящен таинством венчания. И думаешь: боже мой, чего же нас лишили? Лишили самого главного, отняли радость семьи.

О смысле жизни мы не задумывались, мы жили как бараны, как, к сожалению, живет очень много людей. Ну как можно жить, не понимая, зачем ты живешь?! Не для того же родиться на свет, чтобы умереть? Как можно не знать всего этого, когда в любой церковной лавке есть книги на любые темы? В свое время мы не могли найти ответа, ибо занимались только социальными вопросами и стали жертвами перевернутой демагогии, когда нас учили везде искать врага…

Еще в школе, в девятом-десятом классах, мы уже прилично выпивали, это считалось шиком, нормой жизни, а главное – мы, девчонки, уравнивали себя с мальчиками, мужчинами, а поскольку я была очень тщеславной, то для меня отставание от кого бы то ни было всегда казалось невозможным. И я пила наравне с мальчишками. Рано начала материться, и все от меня были в восторге: своя в доску, лидер, вожак. Культивировала в себе остроумие, и тут мне не было равных: все анекдоты – мои, все хохмы, байки, истории – мои. Оттачивала язык. Вот так и вышло, что ко времени поступления во ВГИК я была уже как бы готовенько-развращенной. И это притом, что тайная моя жизнь была целомудренна и чиста долгое время. Душа ведь по природе своей христианка. Никто об этом не знал, потому что я всем говорила, что прошла медные трубы, иначе в компаниях бы не котировалась, так что еще один чисто русский порок во мне – сокрытие своих добродетелей. Как бы в угоду своей гордыне я слишком заигралась в игру, из которой потом трудно было выходить…

Я считаю, что меня развращал, к примеру, Хемингуэй и еще два-три писателя, которых, наравне с Кларой Цеткин, я могу назвать болящими. Портрет Хемингуэя висел, точно икона, чуть ли не в каждом красном углу. Западные властители умов изуродовали наши души, ибо мы работали под их героев. Нынче, когда я читаю книги духовного содержания, жития святых, просто жизнеописания моих воистину духовных современников, я с ужасом оглядываюсь назад: ведь они жили одновременно со мной, молились и страдали, но я о них ничего не знала. Выходит, что мы жили вне истории, вне России. Мы – московская «золотая» молодежь – никакого отношения к тому истинному, чем жила Россия, не имели, мы были сплошным уродством, помойкой…».

Сегодня Васильева по-прежнему служит казначеем в одном из столичных храмов. В кино снимается редко, да и то каждый раз испрашивает на это разрешения у своего батюшки (последний фильм с ее участием – эпизодическая роль в телесериале «Участок»).

Сын Васильевой и Рощина Дмитрий пошел по стопам матери: окончив ВГИК… стал священником. По словам матери: «При разнообразных внешних и внутренних дарованиях жизнь предлагала Дмитрию огромные соблазны. Так просто, без призвания, священнослужителями не становятся. Я думаю, это самая главная, самая трудная и самая мужская профессия на земле…».

Татьяна ВАСИЛЬЕВА.

Когда в середине 60-х Васильева (Ицыкович) поступила в Школу-студию МХАТ, за ней пытались ухаживать сразу несколько тамошних студентов. Но Татьяна предпочла им уже достаточно известного актера Михаила Державина, который покорил ее своим отношением: он, рискуя жизнью, лазал к ней в общаговскую комнату по водосточной трубе. Однако ничего путного из этого романа не вышло – вскоре они расстались. Потом Татьяна закрутила роман со своим однокурсником Анатолием Васильевым, влюбившись в него с первого взгляда. Чего нельзя было сказать о самом Васильеве, который долгое время не обращал на девушку абсолютно никакого внимания. Тогда она поставила перед собой цель – влюбить его в себя. С этого момента Татьяна стала буквально преследовать Васильева везде, где бы он ни появлялся, караулила его даже ночами, выведывая, куда он ездил и с кем вернулся в общежитие. Против такого натиска не смог бы устоять даже искушенный в жизни мужчина, не то что молоденький студент, каким в те годы был Анатолий Васильев. Вскоре они начали встречаться, а затем, чтобы поскорее получить отдельную комнату, решили расписаться. Причем сделали это не в Москве, а в Брянске, где тогда жили родители Васильева. Церемония выглядела очень скромно: на невесте не было подвенечного платья, а праздничный стол был по-студенчески скуден. Да еще невеста, вставая, умудрилась опрокинуть его со всем содержимым на пол. У кого-то из гостей тогда вырвалась фраза: «Это не к добру». Однако тогда на эти слова никто не обратил внимания.

В 1969 году супруги Васильевы закончили учебу в Школе-студии МХАТ и попали в один из самых известных театров Москвы – Театр сатиры. Однако Анатолий, в отличие от жены, проработал в нем всего лишь четыре года, после чего перешел в труппу Центрального академического театра Советской Армии. В 1978 году у Анатолия и Татьяны Васильевых родился сын Филипп.

Как утверждают коллеги Васильевой по театру, в стенах родного коллектива у нее было несколько романов. Так, она якобы числилась в фаворитках у главрежа Валентина Плучека, короткое время «романила» даже с Андреем Мироновым. А потом она влюбилась в только что пришедшего в их театр актера Георгия Мартиросяна, что и послужило поводом к разводу с Васильевым. Когда Татьяна уходила от первого мужа, тот удивлялся: «Я понимаю, ушла бы к академику. Но к кому ты уходишь? Он же ничто».

Мартиросян пришел в Театр сатиры 4 апреля 1980 года, чтобы показаться на главную роль в спектакле «Гнездо глухаря» по пьесе Виктора Розова. Режиссеру он понравился, а вот на Васильеву, игравшую в том же спектакле главную женскую роль, не произвел поначалу никакого впечатления. Но так продолжалось недолго. Постепенно отношения на сцене (Мартиросян и Васильева играли мужа и жену) перешли в повседневную жизнь, и в итоге между коллегами вспыхнула любовь. Однако какое-то время ее приходилось скрывать (Мартиросян тоже имел семью, у него рос 11-летний сын). Но когда скрывать свои чувства стало уже невозможно, Васильева и Мартиросян выбрали единственное, на их взгляд, правильное решение – развелись со своими половинами. Произошло это в 1983 году. С тех пор Васильева не поддерживает отношений со своим бывшим мужем. Почему? Послушаем ее собственные слова на этот счет: «С Васильевым я не поддерживаю никаких отношений, причем не по моей вине. Я не люблю расставаться с мужчинами враждебно. Я могла бы нормально общаться с моим бывшим мужем, тем более что нас связывает наш сын. Но с его стороны такой же доброй воли не видно… Впрочем, может, это произошло потому, что мы очень драматично расставались… Инициатива развода исходила от меня. Я полюбила другого человека, и ничто уже не могло меня остановить. Хотя время от времени я и думала, что ради ребенка стоило бы сохранить брак. Но потом поняла, что Филипп не хуже нас видит, что любовь из семьи ушла. И еще неизвестно, что для него лучше – жить в обмане и душевном холоде с отцом или без отца…».

Расписались Васильева и Мартиросян, когда были на отдыхе в Пицунде. Они тогда собирались прекрасно провести время, однако в гостинице выяснилось, что жить в одном номере им не доведется – нет штампов в паспорте. В расстроенных чувствах Васильева ушла на пляж, а там к ней неожиданно подошел незнакомый мужчина, повар из местного кафе. Узнав причину грустного настроения столичной гостьи, он как гостеприимный хозяин вызвался уладить эту проблему. И действительно выполнил свое обещание. В тот же день он отвез Васильеву и Мартиросяна в одно из горных сел (Атхари Гудаутского района), и там их расписали в местном ЗАГСе (к тому времени Васильева всего шесть дней как развелась с мужем). Вернувшись вечером того же дня в гостиницу, молодожены предъявили администратору свои паспорта и со спокойной совестью закрылись в отдельном номере.

В том же году Татьяна покинула труппу Театра сатиры и перешла в театр имени Маяковского. А через три года на свет появилась их с Мартиросяном дочь Лиза. Однако эти роды запомнились Васильевой не только с хорошей стороны. Дело в том, что, когда Васильева была еще беременной, у ее мужа появилась другая женщина. Для Васильевой это событие стало шоком. Был даже момент, когда она, стоя у окна своей квартиры на 14-м этаже, была близка к тому, чтобы шагнуть вниз. Однако страх причинить боль своим близким, сознание того, что в ней бьется сердце еще одного человека, удержало ее от этого шага. А затем ситуация сама собой разрешилась – муж вновь вернулся в семью.

К слову, сам Мартиросян наотрез отказывается признавать, что у него были любовницы. Цитирую: «Ревность Татьяны была необоснованна. Никто никогда не видел меня с другими женщинами. У меня их просто не было! Я всю жизнь любил только ее, всю жизнь! Но у нее было много одиноких подружек, которые настраивали Таню против меня…».

А вот слова самой Татьяны: «Нет, я не думаю, что мне это казалось. Даже если не было какого-то конкретного романа на стороне, у нас отношения все равно очень осложнились. Я понимала, что он уходит. Догадывалась, что у него есть женщина. Думаю, так и было. Я это чувствовала. И не могла ничего изменить… Я не владела собой. Какие-то бесы во мне сидели, мучили меня и сжигали на огне. Ничего не могла сделать, была жертвой собственных бессилия и беспомощности…».

В 1995 году имя Васильевой оказалось в эпицентре ряда скандальных происшествий, начиная от криминальных и заканчивая личными. Поговорим о последних. Так, в том году пропали почти все их с мужем сбережения, вложенные в банк «Чара». А спустя несколько месяцев после этого Васильева и Мартиросян развелись. В интервью, которые актриса давала в те дни ряду изданий, она заявила, что больше никогда не свяжет свою жизнь с актером. Буквально она заявила следующее: «Больше в артистов не влюбляюсь! Все!!! Неинтересно. В них должны влюбляться обычные девушки, для которых актеры – тайна. А я уже знаю все от и до: какие трусы, какие носки, что он ел, что у него с желудком. Загадки тут нет! Ты перед ним раздеваешься, но не воспринимаешь его как мужчину – это все равно что сходить к врачу… Жизнь показала, что у меня не было ни одного нормального мужа. Не думаю, что актер – хороший муж…».

И действительно, на какое-то время из ближайшего окружения Васильевой исчезли мужчины-актеры, зато появились представители других профессий – например, художник Никас Сафронов, с которым Васильева провела несколько незабываемых недель на море и даже сфотографировалась с ним для одного печатного издания. Но затем все вернулось на круги своя, и произошло воссоединение Васильевой с Мартиросяном.

Татьяна Васильева рассказывает: «Вся эта история с разводом – еще одно доказательство того, что раньше времени в старухи я записываться не стану: у меня по-прежнему все свежо, остро и молодо во взаимоотношениях с противоположным полом. Я никак не могу набраться мудрого житейского опыта, притерпеться к недостаткам мужчины, который рядом со мной. Я хочу видеть его таким, каким хочу, каким он должен быть, в моем представлении. Казалось бы, мы с мужем расписаны уже пятнадцать лет, а до этого еще три года встречались, знаем друг друга насквозь со всеми нашими достоинствами и недостатками, но недостатки, слабые стороны Георгия я никак не научусь ему прощать. И время от времени «взбрыкиваю» – тогда мы разъезжаемся, каждый раз думая, что навсегда. Хотя, если быть до конца откровенной, в последние годы я стала относиться к нему намного терпимее. В доме подрастает дочь, и в этой ситуации я не могу думать только о своих настроениях. И я усмиряю себя. Тем более что когда Георгий с нами – в семье совсем другая атмосфера. Что бы там ни говорили иные самостоятельные женщины, но мужчина в доме необходим. Видимо, нам с Георгием суждено быть вместе, хотя в пору нашего последнего разрыва у него случались другие женщины, а за мной, что скрывать, ухаживали другие мужчины. Но хватило одной маленькой искры, чтобы нас опять потянуло и развернуло друг к другу. Надолго ли? У нас все так запуталось, что я не ввожу себя в заблуждение, будто мы вместе навсегда. Но сходиться с другим мужчиной мне, как выяснилось, еще тяжелее. С Никасом мы были разными. Он очень любит допоздна бывать в свете, а мне уже пора спать ложиться. Он встает в два часа дня, а я к этому времени уже горы сверну. Не могу ночью не спать. Я умру просто. А Никасу надо ходить по светским мероприятиям, знакомиться с нужными людьми. Мне с ним было интересно, пока речь не заходила о конъюнктурных делах… Никас считает, что ему почему-то нужно скорее бежать и рисовать Путина. Этого я не понимаю. Художник все-таки должен быть от таких вещей свободен. Раньше я ему все это высказывала. А потом поняла: я не вольна никому ничего советовать. Это его жизнь, он так ее строит, зачем я переделываю человека на свой лад?».

В 1997 году поклонники актрисы были изрядно поражены, увидев фотографии обнаженной Васильевой в журнале «Джентльмен». Решиться на этот поступок актрисе было трудно, и чашу весов перевесило тяжелое материальное положение, которое она в те дни испытывала.

Между тем два года спустя Васильева и Мартиросян опять разбежались в разные стороны. Возле Татьяны опять появились многочисленные поклонники, причем некоторые из них ей чуть ли не в сыновья годились. А потом в одном из интервью она и вовсе заявила, что иногда позволяет себе приглашать мальчиков «по вызову». Это интервью здорово разозлило Мартиросяна. В беседе с корреспондентом «Экспресс-газеты» он за-явил:

«Таня немного рассеянный человек и действительно рассказывала, как и с кем спала. Я ей говорил: «Если у тебя с кем-то что-то и было, пиши для себя, но не выноси это на публику – нельзя же так!».

Когда она рассказала всем про мальчиков «по вызову», я ей просто ткнул в лицо эту статью: «Ты с ума сошла?!» Она только улыбнулась в ответ. Я сказал: «Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Нельзя делать такие вещи хотя бы ради детей. Не было бы их – хоть с улицы мужиков веди, хоть под забором или на лестничной клетке с ними спи, но нельзя, чтобы тень падала на детей!» Пусть она мальчиков к себе вызывает хоть до 75 лет. Но к чему эта бравада?

В последних своих интервью Татьяна говорит, что одинока, но она сама этого добилась. Когда женщина постоянно говорит о себе: «Я сильная, я все сама, я все умею!» – ни один мужик не подойдет, этим можно только оттолкнуть…».

К слову сказать, сам Мартиросян не одинок. В мае 2003 года он познакомился с 40-летней женщиной, и теперь они живут вместе.

В январе Васильева дала большое интервью газете «Аргументы и факты», где коснулась и своих взаимоотношений с Мартиросяном. Вот ее слова: «Знаете, я любовь представляю себе иначе. А так, как это было у меня, к любви имело мало отношения. О женщине нужно заботиться просто как о близком человеке, которого ты боишься лишиться… Вот этого я никогда не ощущала, что меня боятся потерять. Всегда было ощущение, что если меня не будет, то ничего и не изменится. И цветы он мне не носил. Только однажды подарил мне один цветок на 8 Марта, а ведь тогда мы еще только начинали встречаться. Это я запомнила. Но если я помню один цветок, значит, он один и был. Наверное, я Мартиросяна очень обижу тем, что сказала. Пусть уж не обижается…

Главный урок, который я вынесла из всех своих любовных потрясений: не любить никого больше, чем себя. Судя по тому, что когда-то со мной творилось, я не всегда это понимала…».

Сын Татьяны Васильевой Филипп в 18-летнем возрасте, вопреки желанию матери, женился на своей сверстнице. Однако этот брак продержался недолго. Одно время Филипп пошел по стопам своих родителей – учился в ГИТИСе, затем в Школе-студии МХАТ, но отовсюду ушел. Дочь Васильевой и Мартиросяна Лиза закончила специальную школу с хореографическим уклоном.

В конце лета 2009 года в «Экспресс-газете» появилась статья (номер от 31 августа, автор – И. Ланская), из которой следовало, что Васильева находится в нормальных отношениях со всеми своими мужьями. В публикации рассказывалось о том, что актриса согласилась участвовать в спектакле, где главные роли предназначались для нее и ее первого мужа Анатолия Васильева. Приведу отрывок из этой статьи:

«Так что же помогло бывшим супругам примириться? Вот что нам рассказал сотрудник продюсерского центра, выпустившего спектакль «Розыгрыш»:

– Мы предложили Татьяне Григорьевне кандидатуру ее бывшего мужа. Она долго думала, а потом сказала: «Это возможно!» А вот Анатолий Васильев согласие дал сразу. Мы специально хотели взять в этот спектакль всю семью Васильевых, это наш конек. Побаивались разногласий во время репетиций, но все вышло замечательно.

– Некоторое время назад у Анатолия Васильева был инфаркт, – рассказал нам человек из близкого окружения актеров. – Время сейчас тяжелое, кризис. Вот Татьяна и решила поддержать бывшего супруга, ведь ролей у него в Театре имени Моссовета немного, а семью кормить надо. К тому же она знает, что Васильев – великолепный актер.

Кстати, на прогоне спектакля я заметила и второго мужа Васильевой – Георгия Мартиросяна, который сидел в зале с дочкой Лизой.

В прошлом году Филипп Васильев женился на актрисе Анастасии Бегуновой, и у них недавно родился сын Иван. Жаль, конечно, что Анатолий Александрович не видел, как взрослел его сын, но зато теперь увидит, как растет внук».

Гелена ВЕЛИКАНОВА.

По словам самой певицы, в молодости она почему-то не пользовалась большим успехом у мужчин. Гелена вспоминает: «Помню, когда закончила студию (в начале 50-х она училась на эстрадном отделении Школы-студии МХАТ. – Ф. Р.), мы поехали первый раз в жизни на гастроли довольно большой группой. И ко всем нашим девушкам приходили мужчины, поклонники, а ко мне никто не приходил, ничего не дарил, слов красивых не говорил. И я решила, что это вполне закономерно…».

Вплоть до середины 50-х Великанова не имела рядом с собой, как это принято говорить сегодня, бойфренда, и кое-кто из подруг поспешил окрестить ее «синим чулком». В конце 50-х за ней стал ухаживать Марк Бернес, который к тому времени овдовел (его жена Паола умерла от рака в 1956 году). Но Великанова умудрилась и ему отказать. По ее же словам: «Помню, как умел ухаживать Марк Бернес. Как-то у меня были концерты в Одессе, а у него – съемки. Каждый вечер он приносил огромный букет роз на сцену и корзину цветов – в номер. Вскоре ему надо было уезжать, я знала, что Марка в Одессе уже нет, и, увидев, как после концерта ко мне направляется военный моряк с точно таким же букетом, подумала: надо же, поклонник новый, а цветы те же. А вечером в номер принесли корзину роз с запиской: «От Марка». И так все гастроли я постоянно получала цветы от Бернеса, который был далеко и – рядом. К сожалению, я не могла ответить ему взаимностью, потому что любила другого, а вскоре и сам Марк встретил красавицу Лилю, которая стала его женой». (В 1960 году Бернес женился во второй раз – на Лилии Бодровой. – Ф. Р.).

Мужчиной, в которого влюблена была Великанова, был поэт Николай Доризо. Он считался уже достаточно знаменитым: выпустил в свет четыре сборника стихов, в 1953 году вступил в Союз писателей. Их роман вскоре завершился свадьбой, у них родилась дочь Лена. Однако прошло два-три года, и в молодой семье начались серьезные размолвки, недопонимание. Как скажет позднее сама певица: «Я влюбилась, и мне показалось: вот тот, кому я всегда буду верить, никогда не буду обманывать, рядом с ним всегда смогу быть собой… Вышла замуж. А потом прошло какое-то время, и наступило глубочайшее разочарование, потому что оказалось все не так, как ты себе нафантазировала…».

После замужества с Великановой происходит парадоксальная вещь – она преображается и из скромной некогда девушки превращается чуть ли не в женщину-вамп. Ее благосклонности домогаются самые известные мужчины того времени. Не случайно в эстрадной тусовке тех лет ходили упорные разговоры о том, что Великанова «крутила любовь» с известным композитором, который в те годы писал ей песни. Позднее она сама признается, что роман действительно имел место, что это была главная любовь ее жизни. Роман то вспыхивал, то затухал, то разгорался с новой силой – и так на протяжении многих лет. Спрашивается: почему же они не поженились? Дело в том, что оба были не только связаны семейными узами, но и прекрасно понимали, что настоящей семьи из их брака не получится – уж больно норовисты, неуживчивы они были. Их чувств хватало лишь на короткие встречи, после которых они возвращались в лоно своих семей.

Между тем в середине 60-х Великанова развелась с Доризо: «Для меня в этом человеке все стало рушиться. Исправить это было невозможно, и мы расстались. Когда я говорила ему: «Я с тобой разведусь», – он отвечал: «Гелечка, ты никогда этого не сделаешь». Так он был уверен, что я никуда не денусь. Но однажды моя шестилетняя дочка сказала: «Мамочка, я хочу, чтобы мы ушли с этого двора и из этого дома…».

Мы не встречаемся годами, а когда видимся – только кланяемся, и все… Всем своим друзьям он говорит, как любит дочку и внучку. Но за тридцать четыре года, прошедших после развода, он виделся дважды с дочерью и один раз с внучкой…».

В то время как многие ее коллеги по эстрадному цеху вовсю делали «бабки» и обставляли свои дома дорогой мебелью, Великанова продолжала жить скромно. Однажды произошел такой случай. Она получила квартиру в доме № 11/13 по Большому Афанасьевскому переулку и решила поставить ее на сигнализацию. Позвонила своему знакомому, генералу МВД, который вызвался ей помочь в этом деле. Но когда он приехал к Великановой и осмотрел ее жилище, то искренне удивился: «Тебе же не нужна сигнализация. У тебя нечего брать!».

Из-за своей чрезмерной скромности Великанова постепенно оказалась вытесненной из первого ряда певиц чуть ли не в последний. Она никогда не умела приспосабливаться к ситуации, заводить нужные знакомства. К примеру, в начале 60-х секретарь Союза композиторов СССР Тихон Хренников на одном из правительственных приемов подвел ее к Леониду Брежневу (который тогда занимал пост председателя Верховного Совета), представил. Брежнев стал с ней кокетничать. Будь на месте Великановой другая, более покладистая женщина, она бы наверняка не упустила своего шанса – включилась бы в эту игру, а потом извлекла бы из нее хотя бы малую, но выгоду. Великанова же повела себя с Брежневым достаточно холодно. Еще подумала про себя: «Что за тракторист такой?».

Так же вела себя Великанова и в окружении чиновников от культуры. К примеру, идет какой-нибудь конкурс. После его окончания все участники и жюри собираются на вечеринку, где пьют со страшной силой. И только Великанова сидит скучная, замкнутая. В итоге почти все из участвовавших в попойке певиц получили что хотели: кто очередное повышение концертной ставки, кто – квартиру, кто – зарубежное турне. И только Великанова осталась при своем интересе – пальцем ее никто не тронул, но и не облагодетельствовал.

Вторым мужем Великановой стал режиссер-оператор документального кино, с которым она познакомилась в 70-е годы. Их брак продлился более двадцати лет и оборвался в середине 90-х в связи со смертью мужа.

Примерно в середине 70-х Великанова внезапно впала в немилость. Ее перестали приглашать на телевидение, стирали пленки с ее записями на радио. Тогдашний директор Театра эстрады Борис Брунов официально заявил, что ноги певицы Великановой не будет в его театре, пока он жив! Но даже после этого Гелена не бросила сцену. Она ездила по городам, давала сольные концерты, создавала литературно-музыкальные композиции, моноспектакли. Но всегда включала в репертуар и песни, которые сделали ее популярной: «Ландыши», «Тишина», «Поезда», «У той горы»… Из новых песен в ее репертуаре звучали «Белый снег», «А мальчики становятся солдатами», «Под солнцем пляшет девочка». А в самом начале 80-х с певицей случилась беда.

Рассказывает Гелена Великанова: «Это случилось перед концертами в Риге. Просыпаюсь утром – и даже говорить не могу. Ко мне привели прекрасного врача, полковника медицинской службы, который меня успокоил: мол, уже вечером я смогу петь. Он мне сделал какие-то вливания, и я действительно спела. Наутро ситуация повторилась – я снова онемела… Он лечил меня четыре дня. А когда, уже в Москве, я пришла к своему врачу-фониатру, потому что голос так и не вернулся, тот сказал: «Да вам же делали блокаду наркотиками!» И объяснил, ЧТО на самом деле мне вливали: «Благодарите бога, что вы не стали наркоманкой». Потому что это очень страшная вещь – 4 дня подряд держать человека на наркотиках. После этого я девять месяцев вообще не могла ни петь, ни говорить. И когда мне начали потихонечку восстанавливать голос, он у меня стал уже низким. Теперь я пою в других тональностях. Хотя актерское мастерство, которому меня научили педагоги – Андровская, Петкер, Кторов, – осталось.

С врачом из Риги произошла потом страшная история. Он оказался психически больным человеком и покончил жизнь самоубийством. Пошел в лес со своей семьей и из ружья расстрелял жену и дочек – 8 и 16 лет. А потом выстрелил себе в рот. Старшая дочка доползла до дороги, видно, он уже слегка опомнился и промахнулся, попал ей в плечо. Она до сих пор жива…».

В 80-е годы Великанова стала выступать значительно реже – и возраст сказывался, и новые обязанности появились. В течение девяти лет они вместе с Иосифом Кобзоном вели класс в Гнесинке. Но платили им за это сущие копейки, и Гелена в конце концов ушла.

В 1992 году Гелене Великановой было присвоено звание народной артистки России (произошло это после сорока лет выступлений на эстраде!). Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Вдобавок к званию она получила и денежную прибавку: президентскую пенсию из десяти минимальных окладов. О присвоении ей звания Великанова узнала от руководителя Москонцерта Булгакова, с которым у нее, в отличие от его предшественников, были хорошие отношения. Она приехала в Москонцерт, а там по этому случаю уже накрыли столы, выставили шампанское. Для нее это сообщение было настоящим сюрпризом.

После того как в середине 90-х умер ее муж, самым близким человеком для Великановой стала ее дочь (она жила в том же доме, но этажом выше). Широкая общественность вспомнила о певице только в 1998 году, когда 16 апреля состоялась торжественная церемония закладки «золотой звезды» Гелены Великановой на площади перед Государственным центральным концертным залом «Россия».

В ноябре того же года Великанова решила дать еще один концерт – на этот раз прощальный (она сама признавалась, что и возраст поджимает, да и голос уже не тот) в Доме актера. Концерт должен был состояться 10 ноября. Великанова готовилась к нему в полную силу, провела две репетиции. Но концерт так и не состоялся.

В назначенный день в пять часов вечера певица достала из шкафа свое самое лучшее концертное платье, разложила его на кровати, а сама отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Но из ванной она уже не вышла – сердце артистки не выдержало, и она скончалась буквально за два часа до начала прощального концерта.

Вспоминает подруга певицы Л. Голубь: «Обычно она приезжала задолго до начала концерта. Настраивалась. А в тот день ее ждали, ждали… Телефон тоже не отвечал. Позвонили дочери Лене, она живет этажом выше. Лена очень испугалась, что мамы до сих пор нет в театре, ведь она с ней только утром разговаривала, и та страшно волновалась. Гелена Марцеловна призналась дочери, что сама удивлена своему волнению, словно выступает в первый раз. «Или в последний», – добавила она… Поехали к Гелечке на квартиру. Дверь заперта, ключ с внутренней стороны. Пришлось взломать дверь. Гелена была в ванной. Одетая. С полотенцем на плече, как будто зашла помыть руки…».

Дочь Гелены Великановой Елена по стопам матери не пошла – она стала переводчицей. Ее 18-летняя дочь Дина окончила юридический факультет МГУ и работает в адвокатской фирме.

Петр ВЕЛЬЯМИНОВ.

В 1943 году, когда Вельяминову было 16 лет, его арестовали и отправили в сибирские лагеря по обвинению в принадлежности к антисоветской организации «Возрождение России». В 1952 году Вельяминов освободился и устроился работать актером в театр в городе Абакане. Там в первый раз и женился на молодой актрисе по имени Людмила. У них родилось двое детей: дочь Катерина и сын Сергей. Еще одного ребенка – Михаила – они усыновили (его покойную мать Вельяминов хорошо знал). Однако несмотря на это обстоятельство, Вельяминов в самом конце 60-х ушел из семьи к другой женщине. Вот как об этом рассказывает актер И. Пушкарев:

«Какое-то время мы с Петром очень дружили. Он приехал в столицу из Перми вместе с женой Людмилой и тремя детьми. Было понятно сразу, что его супругу, тоже актрису, работать никуда не возьмут. Сам Петр устроился в театр «Современник». Семья стала снимать комнатенку. Чем мог, старался им помочь, находя через друзей хоть какую-то работу для Люды. Как-то она звонит и, рыдая, говорит: «Не знаю, что делать, как вырастить детей, я без гроша в кармане, Петя нас бросил». Вельяминов ушел из семьи, оставив бедную, нигде не работавшую женщину с тремя детьми. Связался с какой-то мосфильмовской художницей по костюмам, потому что у той была шикарная квартира на Фрунзенской набережной. После этого мы с ним общаться перестали…».

Вторую жену Вельяминова звали Галина Петровна. В 1969 году у них родилась дочь Ирина. Однако и этот брак оказался для актера не последним. Спустя десять лет он ушел к пермской актрисе Елене Добровольской. Но прожили они вместе всего пять лет, после чего, в середине 80-х, Вельяминов женился в четвертый раз. Новая жена, Татьяна, работала экономистом и была вдвое моложе Вельяминова. Она была давней поклонницей его таланта и, когда он приехал в ее город на съемки, набралась смелости и подошла за автографом. Так состоялось их знакомство. Спустя некоторое время Вельяминов покинул Москву и перебрался к молодой жене в Питер.

В конце марта 2003 года в семье Вельяминова случилось несчастье. Его дочь от второго брака, 34-летняя Ирина, едва не убила свою семимесячную дочь Лизу. Девочку она родила от своего второго мужа, за которого вышла замуж несколько лет назад после того, как бросила работу в театре. От первого брака у нее рос сын Дима, которому в новой семье приходилось несладко – отчим его недолюбливал. Ситуация усугубилась после того, как у молодых родился общий ребенок – дочь Лиза. После этого скандалы стали следовать один за другим. Во время очередного бурного выяснения отношений между родителями Дима уехал к деду в Питер, но пробыл там недолго. По его словам: «Я хотел дедушке о маме рассказать, но не смог. Жаль стало деда. У него и так руки трясутся. Пробыл всего пару часов. Когда собрался уезжать, деда аж прослезился».

Вернувшись в Москву, Дима прямиком отправился к себе домой – на Новочеремушкинскую улицу. Но мать ему не открыла. Она накануне выгнала из дома мужа и боялась, что сын пришел с отчимом. Тогда мальчик отправился ночевать к своему другу, жившему неподалеку. А утром ему позвонили и сообщили, что его мать в припадке ярости пыталась поджечь квартиру и ударила ножом его семимесячную сестренку. Ирину задержали. В милиции она созналась, что, накачавшись лекарствами, несколько раз ударила ребенка по голове и нанесла ножевое ранение в живот. Решив, что девочка умерла, Ирина хотела повеситься, но не смогла и, заткнув тряпками вентиляцию, подожгла квартиру. Но бдительные соседи вовремя вызвали пожарных.

Когда эта страшная весть дошла до Вельяминова (ему об этом сообщили журналисты «Комсомольской правды»), он был в шоке. В интервью этой же газете он заявил следующее: «Со своей дочерью Ириной я не общаюсь уже много лет. Она уехала в Москву, я помог ей с жильем, помог поступить в Вахтанговское училище. Она его бросила спустя три года – вышла замуж и начала пить.

Я знаю, что у нее были страшные запои. У нас с Ирой часто возникали конфликты, и в конце концов мы перестали общаться. Дочь звонила мне примерно раз в три года, но я даже не брал трубку. От сына Сергея, который тоже живет в Москве, я узнал, что не так давно Ирина родила дочку. Я очень надеялся, что после рождения малышки она успокоится, придет в себя. Оказалось, что это невозможно.

Мне очень жаль, что случилась такая страшная трагедия. Алкоголь разрушил не только разум моей дочери, но и сердце. Я очень надеюсь, что малышка сумеет выкарабкаться».

Лиза действительно выжила. Врачи Морозовской детской больницы, куда она попала, сделали все возможное и спасли девочку от смерти. В начале апреля из Перми в Москву приехала мама Ирины, Галина Вельяминова, и забрала внучку к себе.

Старшая дочь Вельяминова Катерина живет в Омске, работает в местном ТЮЗе. Сын Сергей работал во МХАТе, снимался в кино (сыграл вместе с отцом в фильме «Прости нас, мачеха Россия»), но потом ушел из актерской профессии и теперь занимается бизнесом.

Приемный сын Вельяминова Михаил одно время увлекался фотографией, но потом это дело забросил. С отцом контактов практически не поддерживает.

В июне 2009 года П. Вельяминов скончался.

Марианна и Анастасия ВЕРТИНСКИЕ.

Две дочери гениального певца Александра Вертинского – Марианна (28 июля 1943) и Анастасия (19 декабря 1944) – в личной жизни пережили множество драм. Несмотря на то что их родители в течение почти 20 лет жили, что называется, душа в душу, дочери пошли иным путем – многократно выходили замуж и столько же раз разводились.

Еще в детстве между сестрами установилось негласное соперничество – кто из них лучше и талантливее. В творчестве этот спор выиграла Анастасия, которая стала знаменитой уже в 15 лет, сыграв Ассоль в фильме «Алые паруса» (1961). Марианна пришла в кино годом позже, но ее дебют в кино остался практически незамеченным – фильм «Високосный год» большим успехом у зрителей не пользовался.

В личной жизни сестры шли, что называется, ноздря в ноздрю: поклонники стали их одолевать почти одновременно. Но сестры поступили оригинально: выбрали себе в качестве возлюбленных братьев – Андрея и Никиту Михалковых. Первой это сделала Марианна, которая влюбилась в Андрея в начале 60-х. По словам самого А. Михалкова-Кончаловского:

«У Марьяны были синие глаза, вздернутый нос и рыжие волосы. Когда она сидела на подоконнике, казалось, что перед тобой картина Магритта: глаза сливаются с окружающим небом. Лицо, а за ним сквозь дыры глаз небо просвечивает…

Марьяна курила, что мне не нравилось, вела неспортивный образ жизни, что мне тоже не нравилось, была очаровательна, что мне очень нравилось. Она была вся такая легкая, непредсказуемая, небесная!..

Уже надвигался на меня поезд, называемый «женитьба». Уже стали об этом поговаривать. В моих же планах этого не было. Помню, я вел машину, не мне принадлежавшую (жена одного профессора взяла ее у своего мужа), с нами еще ехали Марьяна и мой приятель.

– А почему бы вам, друзья, не пожениться? – сказала жена профессора.

От смущения я повернул руль, но повернул очень неаккуратно – кто-то в меня врезался. Так закончился наш роман…».

Расставшись с Кончаловским, Марианна закрутила роман с его коллегой и тоже Андреем – Тарковским. В те годы он был женат на актрисе Ирме Рауш, однако их брак нельзя было назвать стабильным – они то сходились, то расходились. В одно из этих расставаний Тарковский и увлекся Марианной, которая была целиком в его вкусе – он любил светлоглазых блондинок с веснушками. Весной 1965 года, приступая к работе над «Андреем Рублевым», Тарковский собирался снимать и Марианну – в роли Дурочки. Однако та отказалась. И Тарковский отдал роль своей жене.

Анастасия тем временем увлеклась Никитой Михалковым. Они вместе учились в Театральном училище имени Щукина (кстати, Марианна училась там же), что и стало поводом для их близкого знакомства. Про их роман судачило все училище. В 1966 году они поженились, у них родился сын Степан. Но брак этот быстро сошел на нет. Как вспоминает сама Анастасия:

«Теперь уже, когда смотришь на наш брак с Никитой Михалковым сквозь призму времени, понимаешь, что мы не смогли жить вместе не по каким-то житейским или бытовым причинам. Это был период дикой жажды самоутверждения. Я исступленно, почти маниакально хотела стать актрисой. Ради этого, мне казалось, я должна пожертвовать всем. А Никита, конечно же, шел своим путем. Ему нужна была женщина, которая жила бы его жизнью, его интересами. Он мне всегда говорил, что назначение женщины – сидеть на даче и рожать детей. И он, конечно, прав…

С годами, по мере того как мы умнели и взрослели, наши отношения стали лучше. Не говоря уже о том, что нас объединял сын…».

Тем временем, пока ее сестра жила с Михалковым-младшим, Марианна успела расстаться с Тарковским и пережить еще несколько романов. Так, почти два года она жила с оператором Александром Княжинским, затем год – с художником Львом Збарским. Наконец в 1967 году она вышла замуж за молодого архитектора Илью Былинкина, с которым прожила шесть лет. В этом браке на свет появилась дочь Александра.

Что касается Анастасии, то в самом начале 70-х вся Москва бурно обсуждала ее роман с новым главным режиссером МХАТа Олегом Ефремовым. Любовь там действительно была сильная, однако до законного брака дело так и не дошло. В 1976 году Анастасия вышла замуж за популярного певца и композитора Александра Градского, но прожила с ним всего лишь два с половиной года (официально брак распался в 1980 году).

Анастасия Вертинская рассказывает: «Что касается моей личной жизни, думаю, Господь вообще лишил меня этой радости – быть счастливой в браке. Кстати, я поняла это довольно рано, после второго мужа. Этот брак я вообще браком не считаю. Он продлился крайне недолго и не принес мне ни особых разочарований, ни особого обольщения. Я скорее склонна считать браком союз с человеком, с которым у меня был около двадцати лет роман…

На самом деле есть женщины, рожденные для брака. Они без этого не могут: шум, дети, она что-то рассказывает ему, он ей. А я бы с ума сошла, если бы здесь еще кто-то ходил. Я люблю тишину, уединение…».

Между тем Марианна в начале 70-х развелась с Былинкиным и ушла к оператору Григорию Рербергу. Разменяв прежнюю квартиру, она поселилась в двухкомнатной на улице Чехова. Однако и этот союз оказался недолговечным – он продлился всего лишь два года. Причем разрыв был тяжелым. После этого в жизнь Марианны вошел ее бывший однокурсник по «Щуке» популярный актер Борис Хмельницкий. Он давно был тайно влюблен в нее и все ждал, когда же она станет свободна. И дождался. Несмотря на то что Рерберг не хотел отпускать Марианну от себя, даже грозился в случае ее ухода покончить жизнь самоубийством, Вертинская ушла к Хмельницкому. Они переехали в новую квартиру на Нижней Масловке, и в 1978 году у них родилась дочь Даша. Что касается Рерберга, то он вскоре пришел в себя и женился на бывшей супруге режиссера Владимира Басова Валентине Титовой.

Однако стать по-настоящему счастливой Марианне Вертинской не удалось и в этом браке – через два года он распался. Причем виновата была в этом сама актриса, которая внезапно увлеклась приятелем Хмельницкого – переводчиком Андреем Эльдаровым. И хотя с ним у нее настоящего союза так и не получилось, однако брак с отцом ее второго ребенка распался. При этом Дашу решено было оставить с отцом.

Марианна Вертинская вспоминает: «Я попробовала одна воспитывать двоих, но не смогла. У меня была большая нагрузка в театре, на телевидении. Я просто не справлялась с грудным ребенком и девятилетней девочкой, которая училась в школе (речь идет об Александре – дочери Марианны от первого брака. – Ф. Р.). Вот мы и решили, что младшей дочери лучше остаться с бабушкой. Так и пошло. Бабушка умерла, когда Даше было 13 лет, но она уже привыкла жить с папой. Сейчас на Даше весь дом, она готовит, гладит папе рубашки…».

В 80-е годы Марианна Вертинская решила попытать счастья в очередном замужестве – теперь ее избранником стал югославский бизнесмен Зоран Казимирович, моложе ее на десять лет. Однако и этот брак оказался непрочным. Зоран работал в Чехословакии и хотел, чтобы его жена находилась рядом с ним. Но у той была своя работа, которую она не захотела бросать. Так они и жили, урывками видя друг друга, в течение 13 лет. Затем расстались. (Зоран затем женился еще раз, в этом браке на свет появился мальчик Филипп.).

Марианна Вертинская рассказывает: «Я была влюблена во всех своих мужей. И это каждый раз было красивое и сильное чувство к человеку, с которым жила, от которого рожала. Но теперь я считаю, что три раза побывать замужем вполне достаточно. У меня пресыщение наступило. Думаю, хватит уже. В чем-то я была хорошей, в чем-то – очень легкомысленной. Влюблялась в другого – и уходила. В этом смысле, наверное, была не права…

Но я со всеми своими мужьями осталась в очень хороших отношениях. Мы дружим. Если Илья идет по Арбату – звонит: «Ты дома? Я заскочу». Посидим, поболтаем. Боря часто заходит. Я вообще считаю, если есть дети, то дурные отношения и ревность – это бред, глупость женская…».

Сегодня Лидия Владимировна, Марианна и Анастасия Вертинские по-прежнему живут в Москве. Лидия Владимировна обитает в той же квартире на Тверской, где когда-то жила с мужем и детьми.

Марианна Вертинская рассказывает: «Настя всегда была более собранной, целеустремленной, пожалуй, чуть замкнутой. Меня больше привлекала богема, люди искусства, причем дружба со многими из них проверена уже десятилетиями.

Но разница черт нас с сестрой не отдаляла. Напротив, с годами мы все больше сближались. Сейчас дружны как никогда. Почти каждое утро начинается с того, что кто-то из нас звонит другой. Обсуждаем вчерашние новости. Если кто-то приготовил вкусный завтрак – зовет на общую трапезу. Благо живем мы поблизости…».

В октябре 2003 года Анастасия Вертинская дала интервью газете «Мир новостей». О своей личной жизни она рассказала следующее:

«Если я не замужем – это совершенно ничего не означает. А вообще я должна вам сказать, что существует ряд призваний, которые невозможны без состояния одиночества. Одиночество – состояние невероятно творческое. Если рассуждать не с позиции толстой бабы, которая лежит на диване и смотрит телевизор, то одиночество – это высшее духовное состояние. Ты замкнут в тишине и можешь наконец заняться творчеством… Творческому человеку одиночество необходимо. Это питательная среда, очень плодотворная».

Сын Анастасии Вертинской – Степан Михалков – одно время работал клипмейкером на телевидении, затем заимел собственное рекламное агентство. Продав квартиру в Москве, он построил собственный дом на Николиной Горе, где и живет с женой Аллой и дочерью Александрой.

Старшая дочь Марианны – Александра Вертинская – окончила Суриковское училище, затем Академию искусств в Париже, работает художником. Не замужем, но собирается (32-летний жених занимается бизнесом).

Младшая дочь Марианны – Дарья – закончила общеобразовательную и музыкальную школы, занималась плаванием, четыре года работала манекенщицей у Зайцева, Юдашкина, Кулакова. Затем, по примеру своих родителей, поступила в Театральное училище имени Щукина. Не замужем. Живет с отцом – актером Борисом Хмельницким. По ее словам: «Папа считает меня самой умной и справедливой девочкой. Он ежедневно встает в семь утра, чтобы к девяти отвезти в институт, лишь бы я не шла пешком, а вечером специально за мной приезжает – где еще можно такое встретить? Он, как моя бабушка, его покойная мама, ради меня готов на все».

В июле 2008 года старшая из сестер, Марианна, справила юбилей – 65-летие. День рождения отмечался на даче, в знаменитом подмосковном поселке Отдых по Казанской железной дороге (эту дачу купил еще отец именинницы). Самыми желанными гостями были, конечно же, мама, сестра Анастасия и дочь Даша.

В те дни Марианна дала большое интервью «Комсомольской правде» (номер от 28 июля, автор – А. Плешакова), где рассказала много интересных фактов из своей личной жизни – как прошлой, так и настоящей. Например, следующее:

«Со всеми своими мужьями я сохраняю хорошие отношения. Я не понимаю, как можно прожить часть жизни с человеком, родить ему ребенка и после этого по-хамски расстаться. Я всегда стремилась к тому, чтобы бывшие мужья общались с нашими общими детьми, чтобы у дочерей не было психологической травмы из-за развода родителей. С Ильей (Илья Былинкин – архитектор, первый муж Марианны Вертинской. – Ф. Р.) после разрыва мы жили в одном доме. Он занимался дочерью Сашей не меньше меня. Та же история была с Борей Хмельницким (второй муж Вертинской. – Ф. Р.). Боря – мой однокурсник, мы с ним дружили со студенчества, я всегда ему нравилась… Несмотря на то что мы расстались, все мои бывшие мужья приходили ко мне с букетами цветов и поздравлениями на мой день рождения, Новый год или Пасху.

У меня в жизни было много романов. Если вспомнить бурную молодость, то она была насыщена взаимоотношениями, чувствами и любовью. Я влюбчивая – в папу. Но даже самой нежной любви наступает конец. Сейчас я одна и не стремлюсь, чтобы у меня в квартире жил какой-то мужчина. Тем более что мужчин тянет на молоденьких…».

Что касается Анастасии Вертинской, то она гораздо более закрытый человек, чем ее старшая сестра. Интервью она дает редко, а если такое и случается, то о своей личной жизни она старается в них вообще ничего не говорить. Однако и без того известно, что и ее бурная молодость осталась позади. Сейчас она увлечена делами одного мужчины – своего сына Степана (от брака с Н. Михалковым), который является ресторатором. Анастасия сама прекрасно готовит, составляет меню, постоянно совершенствуясь в этом искусстве. В том же 2008-м ресторан Степана Михалкова выезжал на Олимпиаду в Китай и вместе с сыном туда же ездила и Анастасия Вертинская.

Олег ВИДОВ.

В первый раз будущий Морис Джеральд советского кинематографа женился в студенческие годы. В середине 60-х он учился во ВГИКе и встретил там красивую девушку по имени Маша. Но этот брак продлился недолго – чуть больше года. Виной всему ревность: молодая супруга слишком сильно ревновала своего красавца-мужа, который стремительно взлетел на вершину киношного Олимпа и, заваленный предложениями, редко появлялся дома (Видов даже снимался за рубежом, в Дании, что для тех времен было событием экстраординарным).

В следующий раз Видов женился весной 1970 года. Причем в жены себе выбрал женщину влиятельную – дочь генерала КГБ и лучшую подругу Галины Брежневой Наталью Федотову. Их знакомство произошло благодаря фильму «Один из нас». Федотову пристроил туда на эпизодическую роль (жены немецкого посла Шуленбурга) ее приятель, сценарист Алексей Нагорный. Он же сразу после съемок эпизода повез ее в ресторан гостиницы «Националь». Там за Федотовой внезапно стал ухаживать красивый блондин, которого она до этого не знала. Он представился ей Олегом и своими манерами произвел на женщину приятное впечатление. Когда чуть позже Наталья описала его внешность Галине Брежневой, та сразу опознала незнакомца: «Да это же артист Олег Видов! Отнесись к нему благосклонно, он неплохой парень». Наталья послушалась совета лучшей подруги и стала встречаться с Видовым. А спустя несколько недель и вовсе выскочила за него замуж. Вот как она сама описывает это событие:

«Чтобы как-то меня расшевелить, Галина стремительно взялась за наше сближение. По ее словам, Олег едва ли не валялся в ногах, упрашивая ее уговорить меня выйти за него замуж. На это я шутя парировала: «Завтра или никогда». Я прекрасно знала, что завтра – выходной. Утром примчалась Галина: «Срочно наводи красоту, тебе к девяти в ЗАГС». И со смехом рассказала, как Олег за день обегал множество инстанций и уломал сотрудников ЗАГСа выйти в выходной и расписать нас. Восхищаясь стараниями Олега, она схватила из гардероба платье и натянула его на меня: «В природу впишемся классно!» Представляете, на ней была коричневая бархатная юбка и кремовая блузка, а на мне вместо традиционного белого – зеленое платье. Будучи в полной уверенности, что все это розыгрыш, я поехала вместе с ней в ЗАГС и через сорок минут стала женой Олега Видова…».

В 1972 году у Видова и Федотовой родился мальчик, которого назвали Славой.

Между тем брак с подругой дочери генсека открыл перед Видовым прекрасные возможности в творчестве. Главные роли посыпались на него со всех сторон. Самыми запоминающимися из них стали две: Морис Джеральд во «Всаднике без головы» (1973) и скульптор в фильме «Москва, любовь моя» (1975). В последний он попал благодаря стараниям своей жены. Вспоминает И. Дыховичный: «На роль, которую играет Видов, был приглашен Олег Даль. Когда дело дошло до съемок, вдруг появился Видов, тогда навязываемый его женой, которая выдавала себя за племянницу Брежнева, а на самом деле ее папа был генералом КГБ. Когда Даля заменили на Видова, я сказал Митте: «У тебя фильм будет видовой». В результате Саша оставил немного меня, а Риту Терехову выкинул вообще».

Однако были у Видова и «проколы». В начале 70-х знаменитый оператор Сергей Урусевский (это он снял с М. Калатозовым «Летят журавли») задумал снимать фильм по собственному сценарию о С. Есенине. Узнав про это, Галина Брежнева стала давить на него, чтобы на роль поэта тот взял Видова. Однако Урусевский воспротивился, и картину прикрыли. Но в 1971 году ему все-таки удалось сломать сопротивление чиновников Госкино и запустить фильм в производство. Картина называлась «Пой песню, поэт…», и в главной роли в ней снялся молодой тогда актер Сергей Никоненко (кстати, очень похожий на С. Есенина).

Благодаря женитьбе на дочери генерала КГБ Видова все охотнее стали отпускать сниматься за границу. В начале 70-х Видов, как никто другой из тогдашних молодых советских актеров, умудрился сняться в нескольких зарубежных фильмах, в частности в югославских. Он сыграл партизана Николу в картине «Битва на Неретве», эсэсовца в фильме «О причине смерти не упоминать» (кстати, первая его отрицательная роль), Гавриила в картине «Покой, рождение, горе» («Яд»). Близкое знакомство с Югославией сыграет свою роль в жизни Видова (когда он задумает сбежать из СССР). Но это будет несколько позже.

Между тем в 1976 году брак Видова с Федотовой распался. После этого актер официально долго не женился, хотя романы, естественно, заводил. От одной из таких связей у него даже родился ребенок. Дело было в декабре 1977 года в Одессе, куда судьба закинула Видова по служебной необходимости. Как-то актер отправился на вечеринку к одной своей знакомой и познакомился там с очаровательной комсомолкой, студенткой (она училась в мединституте), спортсменкой (занималась художественной гимнастикой), подругой хозяйки дома Татьяной. Миниатюрная брюнетка с карими глазами сразила именитого актера в самое сердце, и он практически весь вечер только и делал, что ухаживал за ней. А на следующий день пригласил ее продолжить знакомство в ресторане. Девушка, естественно, не устояла, что вполне объяснимо: сам Морис Джеральд советского кинематографа набивался ей в кавалеры! В итоге между молодыми людьми случилось то, что и должно было произойти. Потом Олег уехал в Москву, а девушка обнаружила, что забеременела. Самое интересное, что она не стала сообщать отцу ребенка о случившемся, видимо посчитав не его, а себя виновной в случившемся. В итоге именитый папаша узнает о том, что в Одессе у него есть сын Сергей… спустя 20 с лишним лет! (Сын потом приедет к папе в Америку.).

Тем временем после развода с Федотовой в жизни актера наступила черная полоса. Бывшая жена из активной помощницы мгновенно превратилась в полную ее противоположность. С этого момента Видов практически пропал с широких экранов. А если и появлялся, то исключительно в эпизодических ролях. Когда в 1978 году Видов окончил режиссерские курсы ВГИКа, бывшая супруга сделала все возможное, чтобы он не получил диплома об их окончании (она-то в свое время хотела, чтобы он поступил в Высшую партийную школу). С большим трудом Видову удалось-таки заполучить «корочку», но ситуацию это не спасло: самостоятельных работ ему так и не дали. Кроме того, Видову было запрещено встречаться с сыном Вячеславом. Короче, жизнь в СССР, которая совсем недавно казалась актеру раем, теперь стала для него невыносимой. И он замыслил побег из страны.

В 1983 году Видову удалось выхлопотать себе поездку в Югославию на съемки очередной зарубежной картины (это был «Оркестр»). Далее – слово Видову: «Правдами и неправдами я оказался в Югославии, начал активно сниматься (на дворе была осень 1985 года. – Ф. Р.). Когда под давлением ЦК меня разыскали и в 72 часа приказали вернуться в СССР, друг-актер из Словении Мариан помог мне. Мы с ним пошли в австрийское посольство, где мне поставили въездную визу. Но выездной-то визы из Югославии у меня не было! На границе с Австрией был ресторан. Мы с Марианом сидели в нем до 12 ночи, а потом сели в машину и поехали к пограничной будке. Югославские пограничники внутри помещения смотрели футбол. Орали, хохотали… Мариан посигналил, они крикнули нам в окно: «Давай!», – и открыли шлагбаум. Пограничник на австрийской границе посмотрел мой серпастый-молоткастый с въездной визой и сказал: «15 лет здесь работаю и первый раз вижу советский паспорт!» На следующее утро парень-чех перебегал границу. Его убили выстрелом в затылок. Он 10 метров пробежал и умер…».

Побег Видова, конечно же, всполошил советские власти, однако достать его и вернуть обратно они были уже не в силах – он перебрался в Италию. Жил у друзей и ждал получения американской визы. Именно там он вскоре встретил свою третью жену – продюсера и журналистку по имени Джоан Борстен, которая жила в одном с ним доме и общалась с его приятелями. Поскольку русского языка Джоан не знала, Видов общался с ней на плохом английском. Спустя некоторое время они вдвоем уехали в США. Вскоре у них родился сын, которого назвали Сергеем. С тех пор Видов с семьей практически безвылазно живет в Америке. Когда в начале 90-х врачи обнаружили у Видова опухоль мозга, именно Джоан нашла средства на операцию, чем, безусловно, спасла жизнь своему супругу.

Что касается Натальи Федотовой, то о ней долгое время ничего не было слышно. Так продолжалось до 26 ноября 1996 года, пока в Москве не случилось ЧП: в высотке на Котельнической набережной прогремел взрыв. Наверное, он не привлек бы к себе столь пристального внимания российской прессы (мало ли взрывов происходит ежедневно в России), если бы не одно обстоятельство: взрыв прогремел у дверей квартиры, где проживают родственники Видова – его бывшая жена Наталья Федотова и их сын Вячеслав. Досужие журналисты тут же попытались связать это происшествие с судебной тяжбой, которую вел Видов по поводу прав на прокат советских мультфильмов на Западе, на что тот официально ответил: «Мне странно, что российские газеты связали инцидент с моим именем и с делом, которому мы с Джоан посвятили последние четыре года. В Туле лопнул самовар, а в Москве посадили врача Абрамовича. Дело в том, что ни к этой квартире, ни к людям, которые там проживают, я не имею никакого отношения вот уже 20 лет…».

Наталья Федотова умерла в июле 2007 года на 63-м году жизни от рака. А Видов по-прежнему живет в Америке, но часто наведывается на родину, в Россию. В марте 2008 года он приехал сюда в очередной раз, чтобы присутствовать на похоронах своей мачехи, которая долгие годы заменяла ему родную мать. На кладбище Видов простудился и спустя несколько дней был вынужден лечь в больницу. Пока он там находился, его жена, Джоан Борстен, каждый день звонила в Москву и интересовалась его здоровьем. Поэтому, как только актер поправился, он тут же улетел в Америку, в Малибу (они с женой живут в артистической колонии «Малем»).

Юрий ВИЗБОР.

Знаменитый бард всегда пользовался повышенным вниманием у противоположного пола. И женился достаточно рано – в 20 лет. Его избранницей стала его знакомая по Московскому педагогическому институту Ада Якушева, которую он встретил, еще учась на втором курсе. Жить молодые стали у жениха: в коммуналке на углу улиц Неглинная и Кузнецкий мост. Там в 1958 году у них родилась дочь, которую назвали Татьяной. Однако забрать дочь из роддома Визбор не смог – был в очередной командировке, в которых он тогда частенько пропадал, иногда по целым месяцам.

К середине 60-х популярность Визбора была настолько огромной, что на него обратил внимание кинематограф. Режиссер Марлен Хуциев пригласил его сыграть роль бывшего фронтовика Алика в своей картине «Июльский дождь». Там Визбор исполнял собственную песню «Спокойно, дружище, спокойно». Однако этот фильм знаменателен не только этим: именно на нем Визбор встретил свою вторую жену. Это была молодая актриса Евгения Уралова, которая играла в картине главную женскую роль. И несмотря на то, что оба они тогда были связаны узами Гименея (Уралова была замужем за актером Всеволодом Шиловским), это не помешало им закрутить прямо на съемках головокружительный роман. Итогом его стало то, что оба ушли из своих семей и стали жить вместе. Однако прожили недолго – всего несколько лет. После этого Визбор сошелся с другой женщиной, правда не регистрируясь. Однако отношения с ней у него тоже не сложились, и вскоре они расстались. А в 1974 году Визбор влюбился снова.

Его новую любовь звали Нина Тихонова, и она – о ужас! – понятия не имела, кто такой Визбор. Даже фильм «17 мгновений весны», где Визбор играл Бормана, она на тот момент ни разу не видела, поскольку жила с тогдашним мужем в Венгрии. Может быть, именно это незнание и привлекло к ней Визбора? А познакомились они на дне рождения подруги Нины 23 сентября в одном из московских домов на престижном Кутузовском проспекте. Поскольку подруга была стеснена в жилищных условиях и не смогла принять у себя большое количество гостей, Нина взялась организовать день рождения у себя. И одним из первых туда заявился Визбор. Когда он зашел в квартиру, у хозяйки внутри сразу екнуло: какой интересный мужчина! У нее из окна на 9-м этаже открывался прекрасный вид на Москву, и Визбор, подойдя к окну, сказал: «Какой вид! Пожалуй, я из этого дома никуда не уйду». Так вскоре и вышло. Их брак продолжался ровно десять лет и закончился в связи со смертью Визбора, последовавшей в сентябре 1984 года.

Владимир ВИНОКУР.

Винокур в молодости был юношей видным и у представительниц слабого пола пользовался большим успехом. Однажды, когда Владимир служил в армии (1967–1969 гг.), с ним случилась одна «лав стори» – он едва не отбил жену у своего приятеля, который впоследствии, как и Винокур, станет популярным артистом. Вот как об этом вспоминает сам Винокур:

«Я служил в армии в том самом здании, которое много позже станет офисом моего театра. Вот там, за окном, был плац, по которому я два года оттопал, здесь – казарма… А в том зале, большом таком, с зеркалами, по субботам были танцы, и на эстраде играл оркестр – гражданские люди, не военные. В этом оркестре выступал пианист 18-летний – мой ровесник. Звали его Миша Шуфутинский. Мы дружили. И была у него супруга Танечка, очень красивая. Однажды Миша уехал, а Танечка пригласила меня танцевать, потом пригласила в гости, потом пригласила… А я еще не знал, что она Мишина жена, и на все согласился. А когда узнал, то очень на нее обиделся, потому что я приехал с периферии и мне казалось: если есть муж, то как же может быть кто-то еще?.. Должно же быть что-то святое, так мне казалось. В общем, я больше с Таней не общался. А Мишка потом с ней развелся. У него сейчас очень хорошая семья там, в Америке, и он до сих пор мне благодарен, что все так замечательно получилось…».

Со своей единственной женой Винокур познакомился уже после армии, когда работал в Театре оперетты (пришел туда в 1973 году). Это была молодая балерина того же театра Тамара Первакова (она на шесть лет моложе Винокура, с 10 лет воспитывалась в интернате, окончила балетную школу ГАБТа). История их знакомства выглядела следующим образом.

Впервые 20-летнюю Тамару будущий муж увидел за несколько месяцев до свадьбы – на детском спектакле «Не бей девчонок», где Винокур играл двоечника Славку Леденцова, а Тамара – Куклу. Фигура девушки с красивыми женскими округлостями произвела на актера неизгладимое впечатление (практически все балерины были безгрудые, а у Тамары с этим делом все было в порядке). Винокур попытался с ходу «подъехать» к девушке, как он это делал в других подобных случаях, но получил от ворот поворот. Причем это был не просто отказ, а отказ решительный – Тамара послала ухажера куда подальше прямым текстом. В Винокуре взыграло самолюбие: в лепешку разобьюсь, но завоюю сердце гордой балерины.

Завоевывание продолжалось чуть ли не месяц. Тамара оказалась девушкой дерзкой и срезала Винокура на полуслове, едва он начинал к ней клеиться. И все же настойчивость Владимира сделала свое дело: в один из очередных его подходов Тамара согласилась заглянуть к нему на огонек в общежитие. Там Винокур попытался споить гостью и… сами понимаете, что сделать. Но произошло неожиданное: Тамара внезапно расплакалась. Винокура это настолько обескуражило, что он прекратил свои домогательства и проводил девушку до дома. Позднее Тамара объяснила ему причину своих слез: дескать, Винокур казался ей, как в фильме «Три толстяка», старым, толстым да еще и волосатым. И вообще к мужчинам она относилась настороженно, поскольку росла в интернате – этаком институте благородных девиц (отец девушки рано умер, а мама все время проводила на работе, поскольку была начальником цеха на авиационном заводе).

Между тем сближению молодых людей поспособствовал случай. Винокуру предложили в театре постоянную ставку, для чего требовалась московская прописка. У Винокура ее не было, поскольку он был родом из Курска. Что делать? И тут ему на помощь пришла Тамара, у которой имелась своя жилищная проблема: она была прописана в двухкомнатной квартире бабушки, которая на тот момент была уже при смерти. После смерти бабушки квартиру грозились отнять. Вот Тамара и предложила Винокуру заключить фиктивный брак, при котором каждая из сторон оставалась при своем интересе: Винокур получал московскую прописку, а Тамара – квартиру бабушки.

Посоветовавшись с родителями и получив от них добро, Винокур принял предложение Тамары. А незадолго до похода в ЗАГС внезапно предложил: «Давай сделаем не фиктивный брак, а настоящий. В будущем я собираюсь стать известным актером, и ты не прогадаешь». Тамара подумала и согласилась. Сказала: «Я постараюсь вам поверить» (девушка обращалась к своему ухажеру исключительно на «вы»). Как объяснит позже сам Винокур, на нее большое впечатление произвело его обещание купить ей после свадьбы новые джинсы (в ту пору Тамара ходила в джинсах советского производства, которые в народе в шутку назывались «Ну, погоди!»).

Вспоминает Тамара Винокур-Первакова: «Идет Володя рядом со мной и заливается соловьем, что будет знаменитым и богатым, со всех заборов будут его фотографии смотреть, газеты наперебой хвалить. А сам, господи, в стоптанных ботинках, коротковатых брюках и каком-то дедушкином сюртуке, битом молью… Я остановилась и заплакала от жалости к этому хвастунишке. Он, естественно, расценил это как слезы радости и гордости за него. Тут Володя и сказал: «Ну все, хватит, не плачь. Завтра пойдем в ЗАГС, и все, что я завоюю, будет принадлежать только тебе!» Я заплакала еще пуще…».

Молодые расписались 8 июня 1974 года. Жить стали в квартире на Потылихе, напротив «Мосфильма» (есть там такой поворот наверх, буквально метров триста от киностудии). Чуть позже переехали в другое место, ближе к центру.

Вспоминает Владимир Винокур: «Однажды я сказал идиотскую фразу:

– Жен можно менять. А родителей – нельзя.

Кому-то это может показаться неправильным, странным. Возможно, у меня слепая любовь к родителям, но они всегда были на первом месте.

Я не смог справедливо распределить роли и думаю, что Тамара постоянно чувствовала себя как бы отодвинутой на второй план. Это моя вина. Сейчас я упрекаю себя за это.

Наши отношения с отцом, мамой, братом складывались десятилетиями. Мы не всегда могли понять, как это жена может претендовать на что-то большее, чем ей уже отведено…

Наверное, я начал стареть и думаю теперь, что во многом был не прав. Моего тепла не хватило на человека, который рядом со мной столько лет. Любовь к родителям была у меня на первом месте, работа – на втором.

Мы с Томой недавно подсчитали, что из почти тридцати лет совместной жизни меня не было дома… три года чистого времени! С «Самоцветами» месяцами по стране ездили. Стал известным, популярным – тоже отсутствовал по нескольку недель. А сложить? Получаются месяцы, годы…

Жизнь со мной – это Тамарин подвиг…».

Долгое время супруги жили вдвоем, поскольку завести ребенка никак не удавалось. И только спустя 12 лет после свадьбы – 25 октября 1986 года – у них наконец родилась дочь Настя.

Вспоминает Владимир Винокур: «Двенадцать лет у нас не было детей. Я очень хотел иметь ребенка. Тамара прошла круги ада, но победила – мрачные прогнозы врачей не оправдались. Родилась Настя. Наш поздний ребенок, очаровательная моя клоунесса!..».

Поскольку нянек родители принципиально не заводили, дочку они всюду водили с собой. В основном это делала мама. Уже в три года Настя сидела на прогонах, на спектаклях. Потом и сама стала участвовать в постановках – ее первой ролью стала маленькая Эсмеральда.

Рассказывает Владимир Винокур: «Самое главное, что сделала моя супруга, – воспитала человека без мании величия. Насте было сказано один раз и навсегда: моя фамилия, как бы она ни была известна, в ее делах ей не поможет. Настя знает: ее маме и папе тоже ничего в жизни просто так не давали. Жену с сестрой мать воспитала одна. Тамара жила в интернате при Большом театре, отказывала себе во всем… Я тоже карабкался сам, старался победить. Не поступил в театральное – специально пошел в армию, чтобы поступить потом… Мои друзья были популярнее меня: Хазанов, Лещенко. Я долго трудился, чтобы сравняться с ними…».

Между тем было несколько случаев, когда Тамара могла остаться вдовой. В первый раз это едва не произошло в августе 1986 года. Тогда Винокур со своим старым приятелем Львом Лещенко (они познакомились в начале 70-х) должны были из Новороссийска отправиться в Сочи. Преодолеть этот путь им предстояло на теплоходе «Адмирал Нахимов». Однако за сутки до отправления Лещенко внезапно вызвали в Москву, на вечер какого-то композитора. Оставшись один, Винокур загрустил и, чтобы развеять тоску, всю ночь гулял с коллегами-артистами в гостинице. В результате утро они проспали как убитые, а когда проснулись, узнали, что «Нахимов» отплыл в Сочи без них. И пришлось Винокуру вместе со своим коллективом десять часов трястись на морском трамвайчике и проклинать судьбу за невезение, ведь на теплоходе для них с Лещенко была заказана каюта-люкс. Однако проклятия в адрес судьбы-злодейки продолжались ровно до прибытия артистов в Новороссийск. Там же они узнали страшную новость о том, что минувшей ночью «Адмирал Нахимов» столкнулся с другим судном и затонул вместе со всеми пассажирами. Причем люксовую палубу снесло сразу.

Во второй раз Винокур едва не погиб во время гастролей в Афганистане. Тогда еще ограниченный контингент советских войск находился в этой стране, и многие наши актеры выезжали туда с концертами. В тот день Винокур выступал на открытой площадке в одном из военных гарнизонов, когда душманы внезапно начали обстрел. Судя по всему, они получили сведения, что на концерте будет присутствовать командующий 40-й армией генерал Борис Громов, и решили уничтожить его. Два реактивных снаряда прилетели аккурат в то место, где выступали артисты. Правда, один раз случился недолет, второй – перелет. Было видно, что душманы пристреливаются и с третьего раза точно попадут в цель. Однако третьего раза по неизвестной причине так и не последовало.

В январе 1992 года жизнь Винокура вновь оказалась на волоске. На этот раз беда приключилась в Германии, где артист выступал с концертами. В тот роковой день – 27 января – Винокур вместе с двумя коллегами по театру (техническим ассистентом и аккомпаниатором) и полковником одной из местных войсковых частей возвращался после концерта в Берлин. Дороги в Германии идеальные, но в тот день был сильный гололед. На одном из участков трассы машину занесло, и она врезалась в бетонный столб. В этой аварии технический ассистент и полковник погибли, Винокур и аккомпаниатор получили тяжелые травмы.

Когда Винокура привезли в пригородную больницу в Людвигфельде, врачи сказали, что инвалидность ему обеспечена. Собирались даже ампутировать ему левую ногу. Однако Винокура забрали в госпиталь советских войск, и наши врачи сделали все от них зависящее, чтобы не только сохранить Винокуру ноги, но и вернуть его к полноценной жизни.

В течение двух последующих месяцев Винокур вынужден был лежать на госпитальной койке ногами вверх. И все это время о нем не забывали его близкие, друзья. К нему приезжали Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Бисер Киров (последний бегал вокруг кровати Владимира с гитарой, пел песни и просил больного ему подпевать). Регулярно из России звонили Николай Озеров, Юрий Никулин, Валентин Гафт, Людмила Зыкина, Николай Сличенко, Муслим Магомаев и многие другие. А когда он наконец встал на костыли и его перевезли на родину, друзья устроили поистине торжественный прием. Владимир Винокур вспоминает: «Вы представляете, как встречают правительство? Так и меня примерно. Привезли на военном самолете на аэродром, выхожу на костылях, вижу – стоит делегация: Иосиф Кобзон, Борис Громов, Александр Ширвиндт и Лева Оганезов. А рядом военно-морской оркестр играет «Прощание славянки»… Потом я в город Саки уехал долечиваться, в санаторий. Там меня тоже вниманием не обделяли. Лева Лещенко, мой ближайший друг, специально приезжал в санаторий на три дня…».

В 1993 году Винокур в четвертый раз едва не распрощался с жизнью, на этот раз – в авиационной катастрофе. Он летел из Сургута в Москву – в тот же день должен был выступать на концерте в ЦДЛ. И вдруг летчик, проходя мимо, наклонился к нему и прошептал на ухо: «Не повезло нам, товарищ Винокур. Вряд ли мы до Москвы долетим – неисправность. Будем часа два кружиться над Сургутом. Если сразу сядем, развалимся, потому что баки полные…».

Этой информацией летчик поделился только с Винокуром, поэтому остальные пассажиры оставались в неведении относительно происходящего. Винокуру же пришлось несладко: сохраняя на лице спокойствие, в душе он уже начал прощаться со всеми своими близкими, друзьями. Но, к счастью, все обошлось, и через какое-то время самолет благополучно произвел посадку. На радостях Винокур купил бутылку коньяка и распил ее в буфете вместе со своим приятелем.

По словам самого Винокура, такое количество напастей, происходящих с ним, объясняется, видимо, тем, что по судьбе ему положена кара. За что именно, он не знает, но подозревает, что она могла достаться ему за грехи предков. Однако Винокур жизнью своей вымолил прощение, замолил грехи всего своего рода и поэтому остался жив.

Между тем в апреле 1996 года на Винокура и его близких свалилось новое несчастье – у них угнали сразу два автомобиля. Сначала двухгодичную «семерку», затем – новую «шестерку». Причем последняя исчезла чуть ли не на глазах у хозяев. Дело было так. 13 апреля Винокур давал концерт в московском РУОПе. Дома находилась жена Тамара, которая и засекла с балкона седьмого этажа угонщиков: двое молодых парней, коротко стриженных, в куртках, спокойно копошились под капотом их автомобиля. Оборвав сигнализацию, они скрылись в ближайшей подворотне (стоит отметить, что незадолго до этого Винокур оснастил свой автомобиль всевозможными охранными «примочками»: противоугонным устройством, блокировкой коробки передач, фиксатором руля – на целую тысячу долларов).

Тамара позвонила в РУОП и сообщила мужу о попытке угона. Винокур, в свою очередь, позвонил в 10-е отделение милиции, на территории которого проживает, и попросил принять меры. Дежурный пообещал, что патрульная машина будет всю ночь находиться у дома артиста.

Вернувшись домой, Винокур посчитал не лишним организовать у машины собственную охрану: взяв охотничье ружье «Ремингтон» 12-го калибра (официальное разрешение на него имелось), Владимир полночи просидел в дозоре на своем балконе. Однако угонщики не объявлялись. В четыре часа утра Винокур прилег на кровать, периодически выглядывая в окно. То же самое делала и его жена. Последний раз супруги видели автомобиль в шесть часов утра. А уже в шесть часов пять минут его во дворе не оказалось.

Тем же утром возмущенный Винокур пришел в редакцию «Комсомольской правды» и поведал журналистам о своей беде. Он сказал буквально следующее: «Вполне ответственно заявляю, что я бы выстрелил. Для нашей семьи машина – это больше, чем ноги. У жены неходячая мать, сестра девять месяцев лежит в госпитале Бурденко после аварии, в которой погиб ее муж. Есть еще двое детей сестры в разных концах Москвы, моей матери тоже тяжело – отец в прошлом году умер…».

Чуть позже, уже в интервью газете «Аргументы и факты», Винокур за-явил: «К тем людям, которых я хотел убить из ружья, теперь я отношусь с уважением. Они, может быть, не читали Достоевского и даже не знают, кто такой Солженицын, но они – профи в своем деле. А те, к которым я обратился за помощью… Я честно сказал начальнику 10-го отделения милиции: «Я подниму большой шум!» Он мне (тоже честно) ответил: «Я вам не советую! Это не поможет следствию!» Тогда я его спросил: «Да? А если я промолчу, вы что, найдете машину?» Конечно, ни хрена они не нашли…».

Несколько лет назад Винокуры построили себе дачу под Москвой, в Крекшине, и часто выезжают туда всей семьей (до этого у них была дача в Апрелевке, в поселке Большого театра). Их соседи по дачному участку – люди известные: Лев Лещенко, Игорь Николаев, Наташа Королева, Маша Распутина.

Жена Владимира, бывшая балерина Театра имени Станиславского Тамара Первакова, уже на пенсии.

Их дочь Анастасия окончила Академию танца при Большом театре и в конце августа 2003 года была зачислена в труппу этого театра. В связи с этим Винокур сделал дочери подарок: посчитав, что Настя уже достаточно взрослая, он разрешил ей жить отдельно. Но под строгим родительским присмотром! Построив для дочери небольшой домик на территории своего загородного коттеджа в Крекшине, Винокур сказал: «У нее там есть своя спальня, душевая кабинка, туалет и маленькая кухня. Она живет как бы отдельно от нас, но в то же время вместе с нами. Когда Настя еще повзрослеет, я подарю ей дом побольше».

В начале июня 2004 года супруги Винокуры отпраздновали «жемчужную» свадьбу – 30 лет брака. Торжество проходило в столичном ресторане «Фьюжн» в присутствии большого числа друзей «молодоженов». Были замечены Александр Розенбаум, Иосиф Кобзон, Борис Моисеев, Станислав Говорухин, Леонид Якубович, Наташа Королева, Дима Билан и многие другие.

В ноябре того же года семья Винокуров вновь собралась на торжество – на этот раз отмечалось 18-летие Насти Винокур. Мероприятие проходило в ресторане отеля «Националь». Отец подарил имениннице дорогие золотые часы. Короче, в семье тогда царила полная идиллия. А спустя три года на главу семейства внезапно ополчилась газета «Жизнь». Именно это издание летом 2007 года поместило на своих страницах целую серию статей, где утверждалось, что у Винокура уже два года есть молодая любовница. Называлось имя 23-летней артистки его же театра пародии Марии Новиковой. Сам артист слух о своих романтических отношениях с девушкой начисто отвергал, утверждая, что их связывают исключительно служебные отношения. Короче, в этом скандале обе стороны остались при своих мнениях.

В марте 2008 года, когда Винокур отмечал юбилей – 60-летие со дня рождения, – журналисты ряда изданий не преминули припомнить ему эту историю. Артист ответил следующим образом («Московский комсомолец», 27 марта):

«Я про эту историю даже говорить не хочу. У Тамары мозги хорошие, она все правильно понимает. Из-за таких публикаций семьи, конечно, рушатся, но только некрепкие…».

В августе 2009 года в газете «Твой день» появилась публикация, где сообщалось о том, что Винокур выгнал из дома неугодного ухажера своей дочери. Якобы артисту не понравился этот парень, и он выгнал его, несмотря на то, что тот нравился его дочери. По словам Винокура:

«Была ситуация такая, я помню. Настя знакомила меня со своим парнем, ну, я ей прямо так и сказал: не нужен он. И что «Бентли» я ему дарить не собираюсь. Она его и бросила. Это был не тот человек, который ей нужен. Хотя вообще я в первую очередь хочу, чтобы молодой человек моей дочери старался понравиться ей, а не мне. Но это был не тот человек…».

Эммануил ВИТОРГАН.

В первый раз Виторган женился в начале 60-х, когда жил и работал (играл в труппе Театра драмы и комедии на Литейном) в Ленинграде. Его жену звали Тамарой, она училась вместе с Виторганом в Ленинградском государственном институте театра, музыки и кино. Их знакомство произошло в Пскове, куда выпускники ЛГИТМиКа приехали на практику. Всю группу расселили по квартирам общежитского типа, и Эммануил с Тамарой оказались соседями. Там все и закрутилось. Потом молодые вернулись в Ленинград, устроились в один театр – драмы и комедии на Литейном, – поженились. Вскоре у них родилась дочь Ксения. Но брак продержался всего пять лет и распался по вине Виторгана. В конце 60-х он перешел в Театр имени Ленинского комсомола и там… влюбился в актрису Аллу Балтер. Вскоре у них начался роман. Любопытно, но до этого Алла уже была замужем, и ее бывшего мужа звали… Эммануилом (он играл вратарем в футбольной команде «Таврия» и был на несколько лет старше). В Ленком она приехала из Севастополя, где играла в одном из театров, и перед отъездом режиссер театра сказал ей: «В Ленинграде ты выйдешь замуж за артиста». Алла категорически возразила: «За артиста? Да никогда в жизни!» И тем не менее… влюбилась в Виторгана. Об их романе знали коллеги, в конце концов узнала и жена Эммануила. Она пыталась сделать все возможное, чтобы не потерять мужа, но тот дважды уходил от нее. Оба раза Алла Балтер возвращала его обратно, не желая разбивать семью. И лишь после третьего его ухода, когда сопротивляться чувствам уже не было сил ни у Эммануила, ни у Аллы, он окончательно переехал к ней в коммунальную квартиру (на 7 семей) на углу Невского и Литейного.

Развод Виторгана был очень тяжел: бывшая жена не могла простить ему измены и запретила видеться с дочерью. В конце концов в 1970 году Эммануил и Алла решили покинуть Ленинград, оставить театр с большим замечательным репертуаром и начать все с нуля уже в Москве – в Драматическом театре имени К. С. Станиславского. Жили они первое время в общежитии. Когда родился сын Максим, единственную комнату пришлось разделить шкафом.

Рассказывает Эммануил Виторган: «Однажды Алла призналась, что разошлась с первым мужем отчасти из-за того, что еще не готова была стать матерью. Мы же встретились не юными, и, конечно, ей уже хотелось ребенка. Она постоянно говорила, что мечтает о сыне: «Хочу, чтобы родился такой мальчик, похожий на тебя. Представляешь, у меня будет сразу два замечательных мужика!» И когда мечта сбылась, она была безумно счастлива. Правда, рождение сына мало изменило нашу суматошную жизнь – Аллочка очень скоро вышла на работу. Ей казалось, что она не имеет права сидеть с ребенком, сыграв всего лишь одну роль в чужом еще театре.

Как только Максимку принесли из роддома, в нашем общежитии раздался междугородный звонок. Эля, странноватая ленинградская поклонница, сказала: «Я знаю, как важен для Аллочки театр, не дай бог она останется без работы! Я согласна три года сидеть с вашим ребенком». Мы поселили ее на Полежаевской – в комнатке, на которую обменяли питерскую коммуналку Аллы, – а сами остались в общежитии. В нашей общаге всегда было много народа, часто приезжали ленинградские друзья (иногда по 10–12 человек), устраивались «пикники»: сухари, сосиски, селедка под шубой…

Расписались мы с Аллой, только когда родился Максим. Мне в ЗАГСе дали какую-то бумагу, я стал писать свои имя и фамилию, и вдруг смотрю – это анкета об усыновлении. Спрашиваю: «Как, почему?» А мне говорят: «Так вы же не расписаны». Нам с Аллочкой стало не по себе, но при этом расписались мы еще позже – летом (5 августа), когда пора отпусков наступила. Накануне официальной свадьбы мы вспомнили, что у нас нет свидетелей. В экстренном порядке нашли Васю Бочкарева и Наташу Варлей. Пришли пешком в ЗАГС, расписались и вернулись к себе в общежитие. Помню, сутки просидели, не вылезая из комнаты, только на кухню ходили – менять бутылки и закуски…».

Когда Виторган и Балтер переехали в Москву и поступили на работу в театр, его директор пообещал им дать квартиру через год, но потом про свое обещание благополучно забыл. И пришлось молодым несколько лет жить в общаге, в 18-метровой комнате. Когда через три года Максим «перебрался» жить к ним, Виторган перегородил ее шкафом. Так и жили… Но он вскоре подрос, и начались проблемы. Например, иногда Максим не вовремя высовывался из-за шкафа и спрашивал: «Почему папа кусает маму?» В 1979 году актеры наконец получили отдельную квартиру.

Рассказывает Эммануил Виторган: «Алла, будучи сама актрисой и понимая, что внимание публики актеру необходимо, только посмеивалась: «Предательства не прощу. А так – гуляй, танцуй. Разрешаю».

Каюсь, поводы для ревности давал. Если нужно было сыграть любовь, я должен был любить все время, пока снимаюсь или репетирую. Может, иногда это и выходило за рамки…

К тому же всегда найдутся «добрые» люди, которые позвонят, доложат. Слава богу, Алла была мудрой женщиной и не обращала внимания на слухи.

А вот я Аллу совсем не ревновал. Мужчины заглядывались на нее, и я этому радовался. Впрочем, Аллочка ни разу не дала повода усомниться в ее любви…».

В 1984 году Виторган и Балтер были приняты в труппу Театра имени В. Маяковского. Причем Виторган попал туда благодаря жене: главреж Андрей Гончаров пригласил Аллу в спектакль «Кошка на раскаленной крыше» вместо покинувшей труппу Татьяны Дорониной. Но мудрая Балтер успела задать вопрос: «У меня есть муж, тоже артист. Не могли бы вы и его взять в театр?» Гончаров такого поворота не ожидал, но вынужден был согласиться – актриса ему была очень нужна.

В актерском мире семья Виторган – Балтер считалась одной из самых крепких. Работая в одном театре, они и в повседневной жизни старались не расставаться, хотя это было трудно: Виторган был очень востребованным актером и часто снимался в кино. Однако все свое свободное время они проводили вместе.

Рассказывает Эммануил Виторган: «У нас в семье действительно нет никаких проблем, поэтому меня поражает, когда кто-то из знакомых бросает грязную рубашку жене – мол, постирай. Я сам могу запросто постирать, и не только свое, но и Алкино. Наверное, у меня это уже в крови…».

Между тем в 1987 году Виторгану и Балтер пришлось пережить суровые испытания: у Эммануила обнаружился рак легких. Вот как об этом вспоминала Алла Балтер:

«Однажды мы были в гостях у славной женщины, и она раскинула мне карты. Это было давно – когда мы еще не ездили за границу, а сын был маленьким. Эта женщина сказала, что зарубежных поездок будет много и у меня, и у него. В это было невозможно поверить, но так впоследствии и произошло.

Тогда же она обронила фразу про мужа: «Все-таки вы его оставите». Родственница, которая была со мной, даже охнула. Я не обратила на слова гадалки особого внимания. 9 января Эмме сделали операцию… А утром 9 апреля (прошло три месяца) умерла моя мама… Которую я внутренне как бы бросила – сосредоточилась только на Эмме. Видимо, то давнее гадание реализовалось на моей маме…».

Мужа Алла спасла, а вот сама уберечься не сумела – в конце 90-х у нее обнаружили рак позвоночника. Теперь уже Виторган бросил все свои силы на борьбу за здоровье своей обожаемой половины. Но на этот раз чуда не произошло…

В декабре 1999 года Балтер сделали вторую операцию, но даже после этого ни у кого из коллег и друзей даже мысли не возникало, что дело близится к развязке. Да и как можно было думать иначе, когда 27 декабря (!) Балтер пришла в театр на 60-летие своего мужа и лихо отплясывала там «чучу». И это после сложнейшей операции!

В марте 2000 года в спектакле «Цветок смеющийся» произошло вроде бы досадное со стороны недоразумение: каблук Балтер попал в щель сцены. Актриса почувствовала резкую боль, из-за чего не смогла выйти на аплодисменты зрителей. Через три дня ее положили в Онкологический центр на Каширке, сделали очередную (третью по счету) операцию. Больше в театр актриса не вернулась…

Вспоминает Л. Левина: «Актеры навещали ее и не верили: разве Аллочка может быть больна? Перед ними всегда была ухоженная и невероятно привлекательная женщина. Она шутила, смеялась, выпивала самую чуточку вина за компанию… Вот если бы только не абсолютная неподвижность ног… Таня Орлова рассказывала, как Аллочка волновалась: «Неужели я останусь такой на всю жизнь?» Она лежала на самом последнем, 18-м, этаже, и перед нею как на ладони расстилалась вся Москва. Был май, море зелени, голубое небо и при этом – никакой надежды. Аллочка медленно угасала: врачи поставили страшный диагноз – рак позвоночника…».

Алла Балтер умерла 14 июля 2000 года. А спустя год у Виторгана по-явилась новая женщина – Ирина Млодик.

Они познакомились еще летом 1993 года на «Кинотавре». По словам Виторгана: «Мы познакомились с Ирой в лифте. А под конец фестиваля Ирочка сняла яхту и предложила нам покататься. Там мы и сдружились…

Когда я вернулся в Москву, мой сын Максим должен был ехать во Францию со студенческим спектаклем, и ему нужно было срочно оформить визовые документы. Тогда-то я и вспомнил, что Ира руководит театральным агентством, которое в том числе занимается и визовой поддержкой. Я пришел к ней в офис и попросил сделать документы для Максима. Она помогла…».

Вскоре после смерти Балтер судьба снова свела Виторгана и Млодик. В ноябре 2001 года актер рассказал следующее:

«Я давно знаком с Ириной, и Аллочка была с ней знакома. Ирина очень активный человек и всегда готова прийти на помощь. У нее масса замечательных друзей и знакомых, многие из которых, кстати, называют ее «пионервожатой». Она любит всех организовывать…

В отличие от Аллы Ирина – совершенно другой тип женщины. Человек невероятных скоростей. Даже когда ведет автомобиль, для нее нет никаких препятствий.

Ирину очень хорошо знают многие актеры. Но она общается не только с людьми моей профессии – в круг ее хороших знакомых входят и адвокаты, и строители, и бизнесмены… У нас в доме, как в Смольном, телефон часто звонит не переставая. И Ирина, как настоящий директор, иногда отвечает: «Простите, а вы по какому вопросу?» Аллочка так не говорила. Но по некоторым качествам Ирина все же похожа на нее: по доброте, по открытости, по желанию сделать приятное другим. Кстати, автомобиль она тоже хорошо водит, как и Аллочка когда-то. Сам-то я никогда не садился за руль…

Мой сын Максим пока относится к Ирине осторожно (Максим стал актером, в 1996 году у него родилась дочь. – Ф. Р.). Я думаю, пройдет время, и он, и наши общие с Аллочкой друзья меня поймут. Уж коли так случилось, что Аллочка меня опередила…».

Из интервью Ирины Млодик газете «Мегаполис-экспресс» (апрель 2002 года): «Как-то журналист спросил Эммануила: а когда вам было лучше, тогда или сейчас? Какой глупый вопрос! Это нельзя сравнивать – это две совершенно разные жизни. Для меня огромная радость – видеть, что эта, нынешняя жизнь у него счастливая, что исполняются какие-то его мечты. Мы недавно купили квартиру в старинном особняке XIX века. Эммочка так мечтал, чтобы у него был свой кабинет, ведь у него никогда его не было. А теперь есть – большая комната, 16 метров, с двумя окнами. И камин будет. Эммануил всегда мечтал иметь дома камин. И ему будет удобно ходить на работу – наш дом в двух шагах от Театра Маяковского. Вы не представляете, какое счастье видеть, когда он что-то выбирает в магазине для нашей квартиры, как он радуется. А я, я только об одном могу сейчас мечтать – очень хочу ребеночка. Но сбудется это или нет… не знаю, на все воля Бога…».

Из интервью Эммануила Виторгана газете «Мир новостей» (август 2002 года): «Да, я уже слышал за своей спиной: дескать, и года не прошло, а он уже с новой. Я заметил, что даже наши общие друзья стали со мной реже общаться, и это печально, потому что я все-таки еще жив и продолжаю любить тех, кого мы любили вместе с Аллой. Зачем же мне причинять обиду? Я делаю вид, что не замечаю холодности, и настойчиво звоню всем, кто помнит об Алле, поздравляю их с праздниками, приглашаю на премьеры. Мне кажется, со временем они поймут, что в жизни не все так просто. И еще скажу: никому бы не пожелал той боли и того горя, которые я пережил за последние два года…».

7 февраля 2003 года Виторган и Млодик официально зарегистрировали свои отношения (накануне, 6 февраля, у Ирины был день рождения). Церемония прошла в Хамовническом ЗАГСе на Плющихе. Невеста готовилась к этому событию долго – в поисках подходящего платья объездила почти все московские магазины. По ее словам: «Хотелось, чтобы это было нечто необычное!» В итоге она остановила свой выбор на роскошном ярко-малиновом платье от Ferre, а жених – на строгом черном смокинге.

Из ЗАГСа молодые отправились прямиком на Мясницкую, в ресторан «Дали». Гостей было много: Лев Прыгунов, Ангелина Вовк, Виктор Чайка, Аркадий Вайнер и др. М. Самохин в «Экспресс-газете» так осветил это событие: «Молодых встречали не хлебом-солью, а, согласно иудейским традициям, мацой (для тех, кто не знает, это такая пресная лепешка) с медом. Однако к столу подавали даже свинину, фаршированную яичным желтком, хотя свинья для правоверных иудеев – животное нечистое!

– Да это кошерная свинина! – авторитетно заявила какая-то дородная тетушка, уплетая мясо за обе щеки. Однако у большинства гостей блюдо популярностью не пользовалось…

Подарков вручили множество: и конверты с деньгами, и антикварные вазы, и золотые украшения. Брат Виторгана, Володя, привез к столу рыбу аж из Астрахани! А внимательный жених подарил своей избраннице шикарное ожерелье с бриллиантами.

Эммануил Гедеонович произнес на торжестве прочувственную речь о своей покойной супруге Алле Балтер:

– Она меня с того света вытащила! Когда у меня подозревали рак легких, она заставила меня обследоваться, бегать по врачам…

Как известно, сама Алла умерла именно от этой болезни.

А приглашенные на свадьбу Аркадий Арканов, Михаил Козаков и директор ВТО Маргарита Эскина, которые дружили с Балтер, на вечере так и не появились…».

Не было на свадьбе и сына Виторгана – Максима. Вот как это объяснил сам жених: «Мой сын не обиделся, просто отнесся к случившемуся очень сдержанно. Он предупредил, что не может прийти на свадьбу. Максиму не хотелось прикидываться веселым и радостным, поскольку он этого не ощущал. Обидело ли это меня? Нет, не обидело. Огорчило? Безусловно. Мне кажется, что если мне хорошо, то и моим детям должно быть хорошо. Но они уже взрослые люди и живут так, как хотят жить. И никто, никакие сплетни, никакие домыслы никогда не собьют меня со светлой памяти об Аллочке. И никто не лишит меня сына: я знаю, что у меня он есть, и, как бы он ни поступал, он все равно навсегда им останется. Кто бы по этому поводу что ни говорил, наши взаимоотношения значительно глубже. Прежде всего, у нас общая кровь. И потом, у нас никогда не было конфликтных ситуаций ни в семье, ни с ним лично…».

В 2007 году Виторган покинул Театр Маяковского, где проработал не одно десятилетие. Ушел в антрепризу. Кроме этого, они с женой Ириной создали актерское агентство, а также держат несколько… химчисток. По поводу последних супруги часто шутят: «Мы обчистим всю страну». Есть также Клуб Виторгана. В начале 2009 года, давая интервью «Российской газете», Виторган рассказал следующее:

«Сегодня я распоряжаюсь сам собой. Своим временем, своим выбором материала. Я абсолютно свободен. Я ушел в антрепризу, ничуть от этого не страдая… Еще я снимаюсь в кино, несмотря на кризис. У меня в работе два сериала огромнейших: один – в Киеве, другой – в Москве. Поэтому я мотаюсь, как угорелый…».

Кстати, с телевидением сотрудничает и сын Виторгана Максим: он снял полный сезон програмы «Женская лига» на ТНТ, снял и сыграл новый сезон «Дальних родственников» на Рен-ТВ. Кроме этого, он сыграл главную роль в спектакле «Близость» в антрепризном театре «Квартет И».

Отметим, что Ирина помогла Виторгану-старшему наладить наконец отношения с его дочерью от первого брака Ксенией, с которой он не общался долгие десятилетия. По его же словам:

«Ирочка нас соединила. Я очень благодарен ей, что теперь каждый год бываю на Валааме, где живет Ксюша. Она там работает директором дома культуры и категорически не хочет покидать остров».

Георгий ВИЦИН.

По свидетельству многих очевидцев, в молодые годы Вицин был сексуально неотразим. В артистической богеме тех лет ходили разговоры о том, как он увел жену, Дину Тополеву, у знаменитого мхатовца Николая Хмелева, чем поверг того в сильное уныние. Правда, отношения Георгия и Дины продлились недолго.

В конце 40-х Вицин познакомился с 24-летней театральной художницей-бутафором Тамарой. По ее словам, случилось это следующим образом:

«Впервые я увидела его на фотографии в фойе Театра имени Ермоловой. Пришла оформляться на работу, а все артисты уже уехали на гастроли. Ожидая администратора, я попросила разрешения у вахтера посмотреть хотя бы на их портреты. Захотелось понять, в каком коллективе предстоит работать и стоит ли туда идти. А у меня интуиция как у козы. Вы, наверное, знаете, что коза – самое интуитивное существо на свете? Так вот, я по лицу сразу все понимаю о человеке. Словом, иду я по кругу, смотрю: один портрет, другой, третий… Дошла до Вицина и вдруг остановилась: шея длинная, похож на лошадь… Но меня всегда интересовали глаза. Смотрю: по форме обычные, а по выражению… Я опять обошла все фойе. И опять на нем остановилась. До сих пор не могу выразить того, что я тогда поняла… Но, когда труппа приехала, я уже вовсю работала в бутафорской. Все было бы хорошо, да только находилась она совсем на другой улице. Не помню уже, сколько раз за сезон мы виделись, но, думаю, немного. Вицин был, как говорится, не от мира сего: репетировал и играл чуть ли не круглосуточно. Но главное, у него была женщина…

А со мной он познакомился так. Все самое значительное в моей жизни случается в Рождество или на Пасху. Начиная с того, что в Рождество в шесть утра я родилась. На печке у моей бабушки. И с тех пор мне зимою не холодно и летом не жарко. А в ту весну, на Пасху, да еще в 23 года, мне было и вовсе славно. Так вот, пришла я из своей бутафорской в театр, в реквизит. Подружки мои там собрались с куличами и пасхой. Посидели мы, посмеялись и уже поднялись уходить. Вдруг открывается дверь, и входит он с крашеным яйцом в руке. И говорит: «Девочки, я пришел похристосоваться». Вот мы трижды поцеловались, заглянули друг другу в глаза и познакомились. Главное произошло…».

Молодые поженились в 1948 году. Первые несколько лет жили в коммунальной квартире, где помимо них жили еще 20 человек (с молодыми жила мама Вицина). Однако, несмотря на такую скученность, жили дружно. Тамара Федоровна до сих пор вспоминает о тех годах с ностальгией. Комнаты в квартире были большие, не меньше тридцати метров, потолки высокие. Квартира, где жили Вицины, считалась «блатной»: там были ванна и телефон, чего в других квартирах не было. Объяснялся сей факт просто: в «блатной» квартире жили известные люди – брат Буденного и ученый, который запускал собачек Белку и Стрелку в космос.

В начале 50-х у Вициных родилась дочь Наташа (маме новорожденной в ту пору было 29 лет). Примерно с восьми месяцев девочку пришлось оставлять на попечение соседей, поскольку мама Георгия к тому времени умерла, а сами молодые постоянно работали (Тамара Федоровна в общей сложности работала в пяти столичных театрах в должностях бутафора, гримера, декоратора). Когда мама была дома, дочка вела себя смирно. Больше всего она любила рассматривать картинки на игральных картах, что впоследствии сыграет свою роль в выборе профессии – дочь Вициных станет художницей.

В артистической среде, наверное, не было семьи скромнее, чем семья Вициных. У них никогда не было никаких атрибутов звездной жизни: ни машины, ни дачи. Сам Вицин терпеть не мог кого-нибудь о чем-нибудь просить, поэтому долгое время его семья обитала в коммуналке. Наконец в конце 50-х они переехали в отдельную квартиру, но слишком маленькую для троих. В 60-е годы они стали строить себе кооператив, положили на это дело 18 лет жизни, но в итоге остались ни с чем: некий более пробивной актер (кстати, очень известный) отнял у них очередь. Так и остались Вицины в своей маленькой квартирке.

Из-за своей природной скромности Георгий Вицин и звание народного артиста СССР получил одним из последних – в 1990 году, когда ему было уже 73 (!) года. Если учитывать, что Сергей Бондарчук стал народным в 32, а Михаил Ульянов – в 42 года, можно смело сказать, что с присвоением звания Вицину власти явно подзадержались. Ведь народней Вицина трудно представить себе артиста. Хотя сам актер ко всем этим званиям относился абсолютно безразлично, можно даже сказать, скептически. «Все это суета», – говорил он по этому поводу. А в другом интервью за-явил следующее: «Популярности своей я не ощущаю. И не хочу ощущать. Я всегда хотел, чтобы меня оставили в покое, я не привлекал внимания к себе. Чего мозолить глаза народу?! Всю жизнь стараюсь жить незаметно. Это мой девиз: уметь прожить незаметно. Не в том, конечно, смысле, что надо бежать от людей и всего, но, считаю, каждый должен заниматься любимым делом, и мешать ему в этом не следует…».

За долгое время работы в кино и театре Вицин дал не так много интервью. Он вообще относился к тем актерам, кто старался поменьше говорить и побольше делать. Он никогда не участвовал ни в каких скандалах, не состоял ни в каких партиях и группировках. Когда в начале 90-х в Театре-студии киноактера разгорелся скандал в связи с приходом туда нового руководителя, Вицин не стал участвовать в этой сваре и тихо ушел на пенсию.

В апреле 1998 года наша журналистская братия внезапно спохватилась и стала атаковать Вицина просьбами дать интервью в связи с его 80-летием (на самом деле юбилей актера был годом раньше). Вицин откликнулся не на все просьбы, однако кое-кто сумел проникнуть к нему домой и взять интервью если не у самого «именинника», то хотя бы у его родственников. В частности, корреспондент «Недели» С. Парамонов сумел разговорить его дочь – Наталью Георгиевну. Приведу ее слова об отце: «Папа дорожит временем, поэтому во всем любит краткость. Крупицы мудрости собирает всю жизнь. Использует их на съемках. Он – тонкий наблюдатель, он умеет проникать в суть вещей. В художественном направлении он мой учитель: с четырех лет приобщил к рисованию, сам контролировал мои детские опыты (Наталья Георгиевна окончила графический факультет Суриковского института. – Ф. Р.).

Вот завел собак, а они ему мешают писать картины. Я говорю: «Приходи ко мне и спокойно работай!» У папы все очень неорганизованно, а ведь мог бы уже выставку своих работ сделать.

Почему папа недоверчиво относится к журналистам? Ему не нравится их американский стиль, потому что не для нас это. В папе совершенно нет властных начал, его и собаки не слушаются. Он любит природу, любит писать цветы – трогательные, полевые… Животных, насекомых всяких любит. Собак бездомных подбирает. Из последних двух я одну забрала, потому что у мамы к собакам сложное отношение… В одном дворе с родителями живет Алла Баянова, она тоже спасает собак. Так все соседи знают: если надо пристроить какую-нибудь животину – это к Баяновой или к Вицину…».

А вот что говорил сам Георгий Вицин: «Главный человек в нашем доме – Тамара Федоровна, моя супруга и мама Наташи. В своей работе она имела непосредственное отношение к театру: была и художником, и бутафором, и гримером, и декоратором, занималась таким уникальным искусством, как шелкография, а по совместительству исполняла даже небольшие роли на сцене Малого театра. Так что про театр она знает все. Поэтому и меня всегда видела насквозь, то есть понимала. Еще она хороший воспитатель, так как воспитала не только нас с Наташей, но и смогла научить разговаривать двух попугайчиков и собаку… Чувство юмора появляется тогда, когда человек осмотрелся в жизни и понял, где и над чем можно смеяться. И нужно ли смеяться. Я вот только к восьмидесяти годам понял все смешное. И теперь умру с этим понятием. Смех – это великое. Это тот же нитроглицерин… Вот собаки, они как лекарство: лечат, спасают людей, укрепляют нервную систему. После восьмидесяти всем надо иметь собаку. Она поможет с режимом дня лучше всяких докторов. Она даже спасает от… самоубийства. Да, да, юмор спасает от самоубийства. И животные…».

Умер Георгий Вицин 21 октября 2001 года после внезапного обострения хронических заболеваний сердца и печени. Поначалу его положили в самую обычную столичную больницу (№ 19), но затем вмешался Никита Михалков, который перевел великого актера в престижную Московскую клинику № 2. Там Вицину отвели отдельную палату с телевизором и прекрасным обслуживанием – всем тем, чего в обычной жизни Вицин чурался. Когда в первые дни болезни актера журналисты «Комсомольской правды» позвонили его родным – узнать, не нужна ли помощь, в том числе материальная, дочь Вицина Наташа вежливо, но решительно отказалась, заявив, что папа не одобрит, если она возьмет деньги. Спустя несколько дней после этого Вицин скончался. В те дни его жена, Тамара Федоровна, плохо себя чувствовала, поэтому присутствовать на похоронах мужа не смогла…

Ангелина ВОВК.

Со своим первым мужем Ангелина познакомилась в начале 60-х, когда училась в ГИТИСе. Это был ее однокурсник Гена Чертов. По словам Вовк: «Геннадий был страшно похож на тогдашнего кумира – французского актера Жерара Филипа. Он и стал моей первой любовью. Хоть и говорят, что любовь – не картошка, но для меня это было именно так. Нас, поступивших в ГИТИС, усадили в автобус, чтобы отвезти в колхоз на картошку. И тут вошел он. Я влюбилась в него буквально с первого взгляда. Сердце мое разбилось на мелкие кусочки. И хотя тогда он крутил роман с другой девушкой, а в него был влюблен весь наш институт (особенно после фильма «Сердце матери», где он сыграл роль старшего брата Ленина – Александра), так получилось, что меня он потом тоже полюбил. А к окончанию института мы решили пожениться…».

После окончания ГИТИСа Вовк пыталась сделать артистическую карьеру, но у нее это не получилось. В первый же год она снялась в посредственной картине Г. Поженяна «Прощай!», которая ничего, кроме разочарования, ей не принесла. А тут еще и муж был категорически против, чтобы она моталась по киноэкспедициям. Сам Чертов тогда уже работал на телевидении, однако и туда брать свою жену не хотел. Но в итоге ему все-таки пришлось смириться – осенью 1967 года Вовк пришла работать на Центральное телевидение.

Вспоминает Ангелина Вовк: «Гена был крайне домашним человеком. А я старалась соответствовать: вся из себя такая хозяюшка, старалась все время готовить именно то, что он любит. Это я сейчас ничего не готовлю, а раньше меня с кухни палкой нельзя было выгнать. И он очень заботливым был. Жили мы с ним, считаю, хорошо и счастливо, хотя всякие моменты случались…».

Первые годы своей работы на ЦТ Ангелина Вовк появлялась в основном в выпусках новостей либо в качестве ведущей каких-то малопопулярных передач. Однако благодаря своей красоте и обаянию ей удалось довольно легко завоевать сердца миллионов телезрителей, особенно сильной их половины. Каких только историй на этой почве с ней ни приключалось! К примеру, однажды она в качестве ведущей приехала на фестиваль «Красная гвоздика» в Сочи, и там в нее влюбился кавказец. Его внимание было настолько назойливым, что Ангелина просто не знала, куда себя деть, – где бы ни появилась, тут же перед нею вырастал этот воздыхатель. Дело дошло до того, что даже в собственном номере в гостинице она не чувствовала себя в полной безопасности. И хотя номер находился на восьмом этаже, Ангелине приходилось соблюдать все меры предосторожности – закрывать на ключ не только входную дверь, но и балконную. Как оказалось, эти меры были не напрасными. Однажды ночью Вовк проснулась от какого-то постороннего шума, подняла голову и обомлела – за стеклом балконной двери маячил кавказец. Видимо, проник на ее территорию через балкон соседнего номера, рассчитывая застать женщину врасплох. Однако он не предполагал, что она додумается в такую жару наглухо закрыться. Естественно, его вылазка закончилась неудачей, однако нервы ей этот горячий поклонник попортил основательно.

Не меньше волнений доставил Вовк и другой воздыхатель – 15-летний юноша Вадим, который влюбился в нее без памяти и буквально преследовал по пятам. Он провожал ее от дома (Ангелина с мужем жили на проспекте Мира) до телецентра, во время записи программ сидел под дверью, подбрасывал подарки в виде духов, цветов и даже дорогих часов. Когда он приходил к дому ведущей, соседки звонили ей и докладывали: пришел Вадим, он уже расположился и ест бутерброды. В конце концов Вовк надоело столь назойливое вторжение в ее личную жизнь, и она попросила парня прекратить ее преследовать. Спустя несколько дней на ее имя пришло длинное-предлинное письмо, в котором тот попытался объясниться с предметом своих воздыханий. Он, в частности, писал, что ничего плохого не замышлял и намерения у него самые благородные – дождаться собственного 18-летия и жениться на популярной ведущей. Однако та сочла за благо не отвечать на это послание. Чуть позже Вовк узнала, что этот юноша поступил учиться в Высшую школу КГБ.

Между тем были случаи и другого рода, когда поклонники доставляли Ангелине приятные ощущения.

Вспоминает Ангелина Вовк: «Мне надо было выходить из дома на работу, но тут возвратилась мама, ходившая гулять с собакой. Прямо на пороге пес вдруг упал и умер. Несмотря на шок, я понимала: мне ведь еще надо в «Останкино», на запись программы в прямом эфире. А собака, скрашивавшая жизнь одиннадцать лет подряд, воспринималась как член семьи… Для меня ее смерть была горем, самым настоящим. Пришла на работу и сидела плакала, стесняясь сознаться в том, что не могу выходить в эфир по причине скоропостижной кончины любимого животного. Делала объявления и уходила в дикторскую, где снова плакала, потом опять что-то говорила перед камерой и вновь шла рыдать… Спустя какое-то время получила письмо из колонии, от заключенных, в котором те поделились со мной, что единственное их развлечение – телевизор, и признались в своих симпатиях ко мне. Заканчивалось же письмо так: «Нам показалось, что Вас такого-то числа кто-то обидел. Напишите нам в колонию строгого режима, кто посмел это сделать, мы передадим весточку на волю, с ним там разберутся – котлет наделают…».

В родном «Останкине» у Вовк тоже хватало воздыхателей, причем некоторые из них занимали весьма высокие посты. Один из таких деятелей предпринял попытку ухаживания за Ангелиной, весьма недвусмысленно предложив ей стать его любовницей. Вовк ответила отказом. Деятель затаил жуткую обиду и стал мстить женщине, причем исподтишка.

Вспоминает Ангелина Вовк: «Этот человек действовал через своих подчиненных, а каждый из них держался за место под солнцем: если начальник приказывал эту тетку, девчонку (или как там меня называли) убрать с экрана – они выполняли. А с рядовыми сотрудниками у меня были хорошие отношения. Они поддерживали: «Алина, держись, все будет хорошо».

В разгар этих событий ведущей подвернулась прекрасная возможность на какое-то время сменить обстановку и пожить вдали от дома – уехать в Японию, где ей предложили вести передачу «Говорим по-русски». Казалось, что эта поездка заставит недоброжелателей забыть о ней и оставить ее в покое. Но Ангелина ошиблась. Едва она вернулась на родину, как на нее обрушились новые напасти. На этот раз в ее жизнь самым бесцеремонным образом вторглись спецслужбы. Ее телефон стал прослушиваться, почта – перлюстрироваться. Сама Вовк вспоминает об этом так:

«Впервые о том, что существуют службы прослушивания телефонных разговоров, я узнала в Японии от официального представителя КГБ, который дружески предостерег меня от возможных провокаций со стороны секретных служб Японии. Не знаю, возможно, японцы и следили за мной, но никаких неудобств мне это не доставляло. Когда же я вернулась в Москву, то в полной мере ощутила «внимание» со стороны наших служб: телефонные разговоры прослушивались (я догадалась об этом по плохой работе связи), из разных городов приходили письма, написанные одним и тем же почерком, но подписанные разными фамилиями. Люди, присылавшие их, называли себя «инженерами глубинной разведки». В письмах затрагивались темы моих телефонных разговоров. Послания были огромны: видимо, свободного времени у этих «инженеров» было достаточно. Мне прозрачно намекали, что «их люди» повсюду: и среди священнослужителей, и среди врачей, и т. п. К сожалению, эти письма я не сохранила, так как не вынашивала планов мести. Надеялась, что устанут развлекаться, но время шло, а все оставалось по-прежнему…».

К этим словам популярного диктора можно относиться по-разному, в том числе и не верить им, сочтя все рассказанное ею плодом воспаленной фантазии. Однако возможно, что прослушка и странные письма действительно имели место. Но вот кто конкретно этим занимался, однозначно сказать нельзя. Версий может быть две: либо это какой-то маньяк, которому доставляло удовольствие изводить красивую женщину, либо действительно КГБ. Кстати, у последнего были все основания следить в те годы за Вовк. Дело в том, что в конце 70-х распался ее брак с первым мужем – диктором ЦТ Геннадием Чертовым. О причинах, способствовавших этому, рассказывает сама Ангелина Вовк:

«Первого мужа я очень любила. Мы прожили счастливо 16 лет. Но потом жизненные обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться. Почему? Я не берусь анализировать. Мы работали в одном месте, проводили вдвоем много времени, но меня это нисколько не напрягало, даже нравилось. Но у нас не было детей. Если бы они были, брак, наверное, не распался бы. Все-таки семья – это не только муж и жена, должны быть дети. Но у меня из-за проблем со здоровьем были операции. И мой муж знал об этом…».

В тот момент, когда первый брак трещал по швам, Вовк внезапно влюбилась. Новым возлюбленным оказался иностранец – чехословацкий художник и архитектор по имени Индржих. Знакомство с ним произошло на его родине, куда Вовк приехала на полтора месяца делать передачу по изучению русского языка.

«Своего будущего мужа, – вспоминает Ангелина, – я заметила буквально в последние съемочные дни. Он, модный художник, мог позволить себе приезжать в каждый из 20 дней съемок на новой машине. Причем машины предпочитал не рядовые, а раритетные. Автомобили – его страсть…

Сначала я на съемках никого не замечала, но чувствовала, что кому-то очень нравлюсь. И не могла понять, кто же это мне свои флюиды посылает. Но однажды мы встретились глазами, и все стало ясно. Это как удар молнии! Когда я вернулась в Москву, он позвонил и сделал мне предложение. Я сказала, что не могу выйти за него, потому что замужем, что у меня есть работа, семья, Москва и все остальное. Но он оказался упорным: примчался в Москву на машине. Когда человеку говоришь «нет», особенно мужчине, ему еще больше хочется преодолеть сопротивление. И я в конце концов уступила. Мы поженились в 1983 году…».

Новый муж Вовк был гражданином социалистической страны. Но в 1968 году он, протестуя против ввода советских войск в Чехословакию, демонстративно вышел из партии. Поэтому их брак вызвал глухое недовольство со стороны идеологического отдела ЦК. Результатом этого и могла стать слежка, которую установили за Вовк на родине. Чуть мягче отнеслись к новому замужеству своей сотрудницы на ЦТ, хотя и там при каждом удобном случае руководство не упускало случая попрекнуть ее этим фактом. К примеру, у нее было несколько словесных дуэлей с председателем Гостелерадио СССР Сергеем Лапиным. Он спрашивал ее: «Ангелина Михайловна, вы гражданка какой страны?» Она отвечала ему: «СССР». На что он язвительно замечал: «А мне кажется, вам неплохо было бы в Чехословакию податься».

Вспоминает Ангелина Вовк: «Однажды мы с мужем были на фестивале в Карловых Варах. Индржих дружил с министром кино, и нас вместе со Смоктуновским пригласили на большой прием. У нас вообще с Иннокентием Михайловичем были очень дружеские отношения. Я с ним кокетничала, танцевала весь вечер. А под конец, выпив лишку, приревновала к кому-то мужа. Приехала в гостиницу и стала собирать вещи. Говорю мужу: «Отвези меня обратно. Туда, где Смоктуновский». Индржих всегда был покладистым, не спорил со мной и не сердился, сказал только, что отвезет завтра. А утром, когда я уже поняла, что натворила, он подошел ко мне и спросил: «Киска, ну что, поедешь к Смоктуновскому?» Я молчу. А он: «Я уже был у Смоктуновского и сказал, что моя девочка хочет приехать к нему. А Иннокентий ответил, что не надо, так как у него уже есть одна жена». Словом, моя попытка «уйти» к Смоктуновскому закончилась неудачно…».

Брак Вовк с Индржихом продолжался 13 лет. Затем они расстались. Почему? Рассказывает Ангелина Вовк:

«Я предлагала мужу переехать в Россию. Он говорил, что не сможет здесь жить. Я понимала его. Например, он подходит в магазине к прилавку, а его толкают, чего-то кричат, перекликаются через голову… Он всегда говорил: «Я так не могу, я умру здесь с голоду». Ну, и еще наше хамство – он такого не понимал. Когда я приезжала в Чехословакию, то чувствовала себя дикаркой. Все стоят спокойно, все ждут очереди, никто не влезает, не шумит. А я на первых порах себе это позволяла, и на меня все смотрели, как на хулиганку. Было очень стыдно. Я тоже никак не могла решиться уехать к нему насовсем. Застопорило меня, заклинило, и все тут. Работа в Москве держала меня в плену и не отпускала. К тому же и в этом браке детей не было. Индржих предлагал взять на воспитание ребенка, особенно после армянского землетрясения (произошло в 1988 году. – Ф. Р.). Он мне говорил: «Возьми любимые книги, картины, возьми ребенка и приезжай». Не получилось…

Наши отношения резко оборвались в 91-м. Видимо, он устал ждать. Я как раз лежала в реанимации, когда мне друзья сообщили, что у него другая женщина. А он был завидным женихом, на него в Праге многие имели виды. Последний звонок от него был странным: «Срочно открывай фирму, деньги надо переводить…» И все, как отрубило. Совершенно на него не похоже…».

Между тем для подавляющей части россиян, которые не догадывались, что их любимица замужем за иностранцем, Вовк была «женой» своего соведущего по «Песне года» Евгения Меньшова. Как мы знаем, это была неправда. Однако их тандем с Вовк действительно считается одним из самых красивых и обаятельных на нынешнем телевидении. Хотя поначалу, как ни странно, внутри тандема царила взаимная прохлада.

Рассказывает Евгений Меньшов: «Когда я пришел на первые съемки, Ангелина восприняла меня довольно холодновато – она ведь в то время уже была звездой телеэкрана. И я, признаться, чувствовал себя первое время зажатым: у микрофона стоял будто кол проглотил… Эта прохладность сохранялась до первых эфиров. А потом вдруг в Ангелине произошла резкая перемена, и сразу начались хорошая работа и приятное общение. Но выспрашивать у нее, что же случилось, я не стал. А несколькими месяцами позже в одном откровенном разговоре она призналась, что ее мама, посмотрев по телевизору наш совместный дебют, сказала: «Ты знаешь, Линочка, никто из твоих прежних партнеров по сцене не смотрел на тебя такими влюбленными глазами, как Женя!» После этого Ангелина и на меня стала смотреть совершенно по-другому…».

Сегодня Ангелина Вовк по-прежнему появляется на голубом экране в качестве ведущей передачи «Песня года». Рядом с ней все тот же элегантный Евгений Меньшов. Судя по письмам, которые приходят в адрес передачи, зрители любят эту пару так же, как и на заре их деятельности. Поэтому мыслей сменить ведущих у руководства не возникает. Во всяком случае, пока.

Из интервью Ангелины Вовк: «Я всегда очень любила дружить с женщинами. Подруги – это для меня святое, я отводила им очень много места в своей жизни. Но, как я убедилась, подруги очень часто играют плохую роль в жизни женщины. Во всяком случае, у меня всегда получалось именно так. Я очень доверяла им, а они оказывались коварными предательницами, сплетничали за моей спиной… Сидели за одним столом, ели мое угощение, а сами, как потом выяснилось, надо мной смеялись. Очень грустно… Когда я привозила этих «подруг» отдохнуть на юг, они все время подтрунивали надо мной. Как раз тогда у меня был очень сложный период: я разводилась со своим первым мужем. Но они совсем не думали, как мне трудно, как тяжело на сердце – просто смеялись! Впрочем, я не сержусь: сама виновата, что так близко подпустила их к себе. Была глупой, раскрывала им свою жизнь, душу, кошелек, а что получила взамен? С тех пор я женщин избегаю. Женщины – это все-таки удел мужчин…

У меня был близкий друг, но мы с ним расстались. Он был не любовником, а просто другом… А любовника заводить почему-то не хочется. Иногда я грущу о своих бывших мужьях. Но больше о втором, у него был очень хороший характер. Мне жаль, что я сейчас не с ним. Когда вспоминаешь, думаешь: боже, какой у тебя замечательный человек был в жизни! Как жаль, что мы не вместе… Бывают моменты, когда очень хочется его увидеть, поговорить. По Праге скучаю. Наш дом находился на возвышении, перед окном росли очень красивые акации. Удивительно живописное место. Но не судьба…».

А вот что рассказала телеведущая в интервью газете «Московский комсомолец» (сентябрь 2007 года): «Я не могу сказать, что, когда остаюсь одна, чувствую себя одинокой и несчастной, хотя я прекрасно понимаю: в личном плане у меня жизнь не сложилась. Но сказать, что это меня очень угнетает и я не нахожу себе места – слава богу, таких мыслей у меня нет. Моя жизнь заполнена. Ведь можно быть вдвоем и испытывать глубочайшее одиночество. Это чувство мне знакомо! Мне нравится, когда у человека есть семья, муж, прекрасные взаимоотношения, дети, внуки, когда есть гармония. У меня такого нет. Но если я буду на этом акцентироваться, то можно довести себя до депрессии. На самом-то деле человек не один, у него прежде всего есть Бог, близкие люди, друзья, работа, какие-то обязанности, заботы. Мне так порой хочется просто сесть и почитать стихи. А еще хотелось бы научиться играть на гитаре, потому что мой отец великолепно играл на многих музыкальных инструментах. Хотелось бы прямо сейчас пойти и заняться танцами. Я хочу научиться танцевать танец живота. И не для кого-то, а для себя. Мне хочется ходить, плавать, заниматься спортом. Но на эти желания совсем нет времени. Мне хочется учить стихи. А когда?».

Отметим, что в доме Вовк по-прежнему много живности: у нее шесть кошек и одна собака.

Олег ГАЗМАНОВ.

В детстве Газманов популярностью у девочек не пользовался, поскольку был, во-первых, маленького роста, а во-вторых – дико конопатый. У него были такие яркие веснушки, что только ленивый не говорил в его адрес: «Конопатый, конопатый, убил дедушку лопатой». При этом у Газманова волосы были черные. Однажды в аптеке Олег купил мазь от веснушек. На ночь намазал свою физиономию, а наутро выглядел так, будто его возили лицом по асфальту. Новая кожа наросла с еще более ядреными веснушками.

Все изменилось в старших классах, когда Газманов увлекся музыкой. И хотя роста он по-прежнему был небольшого (конопушки к тому времени исчезли), зато научился играть на гитаре. По его словам: «День, когда у меня в руках впервые оказалась гитара, я не помню. Там ведь как получилось? Мама ушла в море, и я остался один в двухкомнатной квартире, куда тут же набежали мои друзья. Кто-то из ребят играл на гитаре, поэтому она всегда была где-то рядом. Мне показали несколько аккордов, и я стал понемногу бренчать. В ту пору я как раз готовился поступать в институт, учил билеты, а в перерывах, чтобы отвлечься, брал в руки гитару…

А вскоре интересную вещь подметил. Я тогда одной девушкой сильно увлекся, а за ней многие ребята ухлестывали. И вдруг понял, что когда играю, мои шансы сильно увеличиваются. Так что ту девушку можно рассматривать в качестве катализатора творческого процесса. С тех пор я стал чаще играть – сначала в гостях, потом на танцах. И пошло-поехало…».

В 1973 году, закончив Калининградское высшее мореходное училище, Газманов попал служить под Ригу, на минно-торпедные склады. На базе было человек 50 военнослужащих и 70 женщин из ВОХРа, у которых Олег пользовался большой популярностью. Причина была все та же: на праздничных вечерах он пел под гитару задушевные песни. Там у него даже случился роман с одной из девушек, однако увлечение оказалось мимолетным.

Вскоре Газманов познакомился со своей будущей женой Ириной, которая в то время училась в институте на химика. В 1975 году молодые поженились. Поскольку своего угла у них не было, пришлось долго мыкаться по съемным квартирам.

Отслужив положенный срок, Газманов вернулся в родной Калининград и три года работал по специальности на кафедре мореходного училища. Затем поступил в аспирантуру. Впереди его ждали кандидатская диссертация, ученая степень и научная деятельность. Однако внезапно Газманов решает посвятить себя музыке: в конце 70-х он поступает в Калининградское музыкальное училище. Параллельно с учебой работает в разных музыкальных ансамблях, в том числе в «Синей птице» и «Галактике», поет в основном в ресторанах. На заработанные деньги они с женой наконец-то обзавелись собственной квартирой, после чего настала пора задуматься и о потомстве. 3 июля 1981 года у них родился сын Родион.

В 1983 году Газманов принимает решение отправиться попытать счастья в Москву. В столице он снимает квартиру и устраивается на работу в один из ресторанных ансамблей. Больших денег эта деятельность поначалу не приносила, поэтому в свободное время он подрабатывал грузчиком, большую часть заработанных средств отправляя жене и сыну в Калининград. По словам Газманова: «Не имея денег, я ходил в столовую, потому что хлеб там к обеду подавался бесплатно. Сидел, читал газету и тихо поедал полподноса хлеба с солью. Но самое главное, я верил в себя. Где бы я ни пел, кому бы ни показывал свои песни – это нравилось людям…».

К середине 80-х имя Газманова было уже достаточно популярно в неофициальных музыкальных кругах столицы. В итоге в 1986 году он перевозит в Москву жену и сына. Родиону тогда было пять лет, и Газманову внезапно пришла в голову идея сделать из него звезду. О том, что этому предшествовало, рассказывает первый продюсер Газманова, Александр Толмацкий:

«Композитор Юрий Чернавский организовал продюсерскую фирму, которая называлась «Рекорд». На этой студии я занимался дискотеками, а никому не известный Олег Газманов пытался стать артистом. Совершенно случайно мы с ним там и познакомились. Потом Олег вдруг потерял голос, срочно поменял слова у песни, которую собирался записать, и эту песню спел уже Родион Газманов. Произведение называлось «Люси». С ним же Газмановы отправились в Сочи, где Родион выступал, а Олег был не более чем «папой Родиона Газманова». Так совпало, что в то же время в Сочи отдыхал и я. Мы встретились и разговорились. Олег хотел подыскать человека, который занялся бы карьерой Родиона. И я почему-то согласился взяться за это дело…».

Широкий зритель познакомился с песней «Люси» в исполнении Родиона Газманова в конце 1987 года, причем произошло это благодаря помощи Аллы Пугачевой. Она вела один из выпусков «Утренней почты» и решила на свой страх и риск пустить в эфир клип с участием Родиона. Эффект был ошеломляющим – вскоре после показа зрители буквально завалили Центральное телевидение восторженными отзывами. Так имена отца и сына Газмановых зазвучали на всю страну. (В хит-параде «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец» песня «Люси» в мае 1988 года заняла 10-е место.).

Вспоминает А. Толмацкий: «Поработав с Родионом, я навсегда зарекся работать с детьми. Дело в том, что популярность портит детей гораздо больше, чем взрослых. Когда к маленькому мальчику каждый день подходят дяденьки и тетеньки и говорят: «Миша (или Петя), ты такой хороший мальчик, такой красивый и гениальный!» – мальчик почти наверняка через некоторое время превратится в скверного ребенка с отвратительным характером, и неизвестно, кто потом из него вырастет. Да и вообще нехорошо на детях зарабатывать деньги. Слава богу, Олег это понял, и мы вовремя прекратили делать из Родиона артиста…».

К самому Олегу Газманову всесоюзная слава пришла в конце 80-х, когда он написал свои самые знаменитые хиты: «Свежий ветер», «Есаул», «Эскадрон». По итогам 1989 года, которые подводила газета «Московский комсомолец», Олег Газманов был назван лучшим композитором страны (одной из лучших песен года была признана его песня «Грешный путь» в исполнении Валерия Леонтьева).

В том же году в жизни артиста произошло еще одно важное событие: он познакомился с девушкой, которой впоследствии суждено будет стать его второй женой. Девушку звали Марина, ей было 20 лет, училась она в Воронежском университете на экономиста. С Газмановым ее свел случай. Артист находился в Воронеже с гастролями и в тот знаменательный день в компании музыкантов своего ансамбля возвращался после концерта на автобусе в гостиницу. Вдруг он заметил через окно одинокую девушку в красном плаще. Как теперь вспоминает сам певец, девушка не шла, а буквально плыла – такой необычной показалась ему ее походка. А может, это погода сыграла свою роль: моросил дождик, темная улица была безлюдна… На этом фоне девушка в красном плаще действительно могла сойти за что-то неземное. А когда Газманов увидел вдобавок и ее лицо – оно было не менее прекрасным, чем фигура, – тут уж сердце певца дрогнуло окончательно. Однако знакомство в тот раз не состоялось, поскольку остановить автобус певец не решился. Но судьбе было угодно свести молодых людей снова спустя сутки. Вот как об этом вспоминает сама Марина:

«После занятий в университете я пришла в фитнес-клуб, который располагался как раз напротив концертного зала, где выступал Олег. И он опять увидел меня в окно. Завелся и послал за мной гонцов. Повторяю, я об этом ничего не знала. Переоделась и начала занятие. Вдруг тренер мне говорит: «Марина, тут два чудика пришли по твою душу». Выхожу, спрашиваю: «В чем дело?» А они: «Здравствуйте, Олег Газманов вас на концерт приглашает, приходите к служебному входу, он там вас будет ждать». И возражений как бы не терпят. Я говорю: «Если господин Газманов хочет меня пригласить на концерт, то пусть сделает это лично». Они опешили. Девушка из провинции с правильно поставленной речью, да еще такая строптивая – это выглядело странно. В общем, они ретировались, сказав, что все передадут ему… Я гордо ушла. Но женское любопытство взяло верх, и я подумала: «Пройдусь-ка мимо служебного входа и одним глазком посмотрю: ждет или нет?» Прохожу и боковым зрением вижу – действительно стоит. Чувствуется, что стесняется, но все равно ждет. И во всей его позе были какие-то ненарочитые скромность и естественность… Это произвело на меня огромное впечатление. Я ведь к тому времени была уже избалована мужским вниманием. Короче, нарушая свои жизненные принципы, подошла к нему и сказала: «Здравствуйте, меня зовут Марина…» С первых же слов наши отношения стали развиваться легко и естественно… А потом был концерт. Я поразилась уникальной газмановской способности находить тропинку к каждому сердцу…».

С последним утверждением Марины можно полностью согласиться: в те годы Газманов действительно принес некую самобытность на отечественную эстраду. Он, например, первым из своих коллег по сцене стал применять в выступлениях гимнастические упражнения (прыжки, кувырки, перевороты), за что тут же получил прозвище Акробат. Правда, чуть позже это едва не будет стоить ему карьеры: начнутся боли в позвоночнике, и Олег потратит много времени и сил на то, чтобы вылечиться. Когда традиционная медицина окажется бессильной, певец обратится за помощью сначала к экстрасенсам, а затем к некоему врачу из Сочи. Последний его и вылечит. Но вернемся в Воронеж 89-го.

Расставаясь на следующий после концерта день (Газманову предстоял гастрольный тур по другим городам Союза), певец попросил Марину оставить ему координаты. Девушка небрежно черкнула на бумажке свой домашний телефон. Она была уверена, что таких девушек у певца – по десятку в каждом городе. Но затем началось непредвиденное: из каждого города Газманов звонил Марине, и они подолгу разговаривали о жизни. Так продолжалось в течение нескольких месяцев. А осенью Марина оказалась в Москве (прилетела к родной сестре), где вновь встретилась с Олегом. Вот ее рассказ об этом:

«До этого он меня видел летом – загорелую, эффектную, а тут я предстала в курточке, в обычных джинсиках… Было заметно, что такой «видеоряд» Олега не сильно порадовал. Хотя он достойно меня встретил, подарил роскошный букет и даже повез на ВДНХ, на какую-то выставку. Заходим, а там столы накрыты. Олег мне говорит: «Угощайся». Я скромненько яблочко взяла, а рядом, вижу, какой-то фрукт непонятный лежит, весь волосатенький. Думаю: «Что же это такое?» Вдруг Олег шепчет: «Закрой глаза, открой рот». И кладет мне в рот кусочек того фрукта. Это было что-то райское… У меня до сих пор ощущение, что киви – это вкус нашей любви… Хотя Олег был со мной предельно корректен, я видела, что он чуть ли не воспламенялся от желания. Но в близкие наши отношения тогда еще не перетекали…

Это произошло лишь год спустя. Как-то поздно вечером мне позвонил Олег: «Марина, есть идея совместной поездки в Сочи. Как ты на это смотришь?» Я ответила согласием, но тут же озвучила дикие (для него) условия: отдельный номер, полная свобода, абсолютная независимость. Я была, конечно, очень романтично настроена, но хотела себя подстраховать. Он сказал: «Все, что хочешь», – и я… легла спать. Олег снова звонит, спрашивает: «Ты еще не вылетела?» Я говорю: «Вылетела». И опять заснула. Он еще раз позвонил… Наконец я собралась, доехала до аэропорта, а там вдруг выяснилось, что билетов на Москву (где мы должны были встретиться) нет. Подумала: «Значит, не судьба» – и пошла в буфет кофе пить. Заходят летчики, шутливо мне говорят: «Вот эту девушку забираем с собой». Я вяло отвечаю: «Если до Москвы, то полечу». Они радостно: «А мы как раз в Москву, полетели!» И представляете, они меня забрали! Дивный полет был – мы болтали, хохотали всю дорогу… Вот так на крыльях российских авиалиний я и прилетела к Олегу в Москву, откуда мы уже вместе отправились в Сочи…

Там Олег меня совершенно потряс. Разумеется, ему хотелось нарушить все свои обещания и закрыться со мной в номере. Но он вел себя как джентльмен. Мы много общались, гуляли, он обрушил на меня все свои знания – ботанические, филологические, географические… Олег не упивался собой, просто ему нравилась моя реакция. В нем обнаружилось удивительное сочетание мальчишки и мудрого старца, а я слушала с распахнутыми глазами! Он мне показывал небо, и я впервые видела, какое оно красивое… И это море цветов… Все было так чудесно! Мы кормили жирных чаек, хохоча и дурачась… Потом, когда я сильно обгорела, он закутывал меня в холодные простыни и страшно переживал. В его отношении ко мне было столько тепла, душевности!.. Я вдруг поняла, что мне стало беспредельно интересно и уютно с этим человеком. Если говорить образно, то я досталась ему простым камушком, а он придал мне огранку. Олег не подавлял меня, а, наоборот, давал возможность расцветать, умнеть, храбреть…».

Осенью 1991 года Марина получила весьма лестное предложение: некая коммерческая фирма захотела видеть ее в своей рекламе. Девушка отправилась покорять Москву. А чуть позже президент этой фирмы, пообщавшись с ней и узнав, что она учится на экономиста, пригласил Марину на интересную работу по специальности. Она начала работать в коммерческом отделе торговой фирмы, потом возглавила его, а вскоре стала коммерческим директором другой большой фирмы. На базе этой фирмы Марина, кстати, защищала и свой диплом. Параллельно продолжался и роман с Газмановым. Естественно, встречи их были тайными, ведь у певца была семья, рос 9-летний сын.

Между тем в начале 90-х звездный статус Газманова еще более упрочился. Войдя в конце 80-х в пятерку самых аншлаговых артистов, Газманов будет прочно удерживать эту позицию целых четыре года, собирая за один концерт по 2–2,5 тыс. долларов. Такие заработки позволят ему наконец-то улучшить свои жилищные условия: с помощью столичной мэрии он получит трехкомнатную квартиру, потом купит еще одну (четырехкомнатную) и дачу в Серебряном Бору.

Олег Газманов вспоминает: «Дачу мне выделил бывший мэр Москвы Гавриил Харитонович Попов. Он мне ее не подарил, как думали многие, а сдал в аренду. Тогда это была и не дача вовсе, а что-то вроде сарая – без водопровода, без канализации, без отопления. Я своими руками придал этому сараю приличный вид. Разумеется, помогли и строители. Постепенно там появились небольшая студия и прочие удобства…».

Однако высокие заработки и наличие нескольких квартир не сделали Олега счастливым – из его семьи ушла любовь. Во всяком случае, с его стороны. Ирина это понимала, но смириться с возможным уходом мужа не могла и не хотела. Ведь это при ней он стал тем Олегом Газмановым, которого теперь знала вся страна, ведь в этом его восхождении была и доля ее труда! Поэтому отдавать мужа без боя молоденькой сопернице Ирина не желала. Вот как об этом чуть позже напишет в газете «Ведомости. Москва» журналистка В. Примаченко (статья называлась хлестко – «Эскадронщик» променял брюнетку на блондинку»):

«Семейная жизнь Олега Газманова и его жены Ирины впервые дала трещину в начале 90-х, когда Олег окончательно забрался на гребень популярности и у него появилась масса хорошеньких поклонниц. Очаровательная миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой под мальчика, Ира вдруг почувствовала, что Олег перестал быть только ее. И начались скандалы.

Полная противоположность Ирине – длинноволосая и длинноногая блондинка с большим бюстом, – Марина познакомилась с Олегом Газмановым, когда училась в школе (на самом деле она училась в институте. – Ф. Р.). Сначала она появилась в эскорте фанаток, повсюду сопровождавших «эскадронщика», но вскоре красотке удалось «прыгнуть» в постель своего кумира. Олег снял для Марины квартиру в Москве, куда стал наведываться каждый день.

Законная жена Ира все чаще ругалась с Олегом, а любимая женщина Марина начала понимать, что ее мечта скоро сбудется. Однажды между дамами произошла настоящая драка с тасканием за волосы, царапаньем ногтями и мордобоем. Дело дошло до серьезного нервного срыва – Ирина несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством.

Самое печальное, что свидетелем всех этих семейных сцен был Родион Газманов. Газманов-старший, опасаясь за психику сына и не решаясь разрушить собственный имидж положительного героя и примерного семьянина, не поместил Ирину в психушку, хотя врачи на этом настаивали. Вместо этого к Ирине на дом стал часто наведываться священник…».

В 1993 году ситуация в любовном треугольнике достигла своей кульминации: Газманов был готов уйти из семьи. Но жена пригрозила, что в таком случае запретит ему видеться с ребенком. А сына Олег любил больше всего на свете. Словом, в ответ на поставленный ультиматум Газманов выбрал семью. Марина была в шоке, а потом совершила поступок, который был продиктован исключительно ее отчаянием: она вышла замуж за Вячеслава Мавроди (родного брата основателя «МММ» Сергея Мавроди). По ее словам:

«В общем, тогда Олег из семьи не ушел – не посмел быть счастливым… Хотя я очень хорошо понимаю жену Олега. Но это я сейчас вещаю с позиций вселенской мудрости, а тогда… Можно ведь и меня понять. Как я должна была себя ощущать, когда мне постоянно говорили: «Я тебя так люблю, так люблю, но… сделать ничего не могу. Давай подождем».

А я так устала встречать Новый год одна, мне так хотелось, чтобы рядом всегда был человек, который любил бы меня, заботился… Это ощущение одиночества и незащищенности длилось несколько лет. Так что заверений типа «милый, я все понимаю и буду ждать тебя хоть сто лет» я делать не стала. Ставить на себе крест тоже не собиралась. Я работала, сама себя обеспечивала, меня окружало много мужчин – ярких личностей. В результате, получив предложение выйти замуж, я его приняла…».

В браке с Мавроди Марина вскоре родила сына Филиппа. Когда Газманов узнал об этом, он жутко на нее обиделся и дал себе слово никогда больше с ней не встречаться. Но сбыться этому было не суждено: как он ни старался, но забыть про Марину не мог. Это даже в его песнях всплывало. Например, знаменитая песня «Единственная моя» была посвящена именно ей. «Не родятся наши дети, не подарят нам цветы…» – это был крик души Газманова, о чем практически никто не догадывался. Кроме Марины, естественно.

В течение двух последующих лет Газманов пытался изображать из себя примерного мужа, но получалось у него это плохо. В семье, где умерла любовь, ничего хорошего произойти уже не могло. В итоге в 1995 году, как только Родиону исполнилось 14 лет и он был отправлен на учебу в Лондон, Газманов заявил жене, что уходит из семьи. Он переехал жить на дачу, а жене оставил роскошную квартиру в центре Москвы. Год спустя распался и брак Марины с Мавроди. А еще через год, в 1997-м, Олег и Марина, простив друг другу прошлые обиды, стали жить вместе. Вот именно тогда и появилась статья В. Примаченко в газете «Ведомости. Москва». Газманов отнесся к этой публикации весьма болезненно, поскольку всегда придерживался железного правила: в личную жизнь посторонних не пускать! В одном из ранних интервью он объяснял это следующим образом: «Начав заниматься шоу-бизнесом (не музыкой – музыкой я дольше занимаюсь), я прекрасно понимал, что как-то нужно делать себе промоушн. Но я установил себе «планку»: во-первых, не делать карьеру за счет скандалов и личной жизни, а во-вторых, ни слова про любовь. Ведь все поют про любовь, при этом пользуются одними и теми же штампами…».

Но вращаться в шоу-бизнесе и не участвовать в скандалах и сплетнях – это нонсенс. Там, если ты активно избегаешь скандалов, тебе их попросту придумают. Помните, какую историю выдумал журналист в случае с Ириной Аллегровой? Нечто подобное отдельные журналисты предпринимали и по отношению к Газманову. И история его любви к Марине Мавроди стала для «акул пера» самым лакомым куском. Так, осенью 2001 года российские СМИ раструбили на весь мир о том, что у Газманова растет внебрачный сынишка. Учитывая, что прежде у певца была одна из самых безупречных репутаций в отечественном шоу-бизнесе, это сообщение было подобно взрыву бомбы. На самом деле журналисты приняли за внебрачного отпрыска певца сына Марины и Вячеслава Мавроди – Филиппа. Как мы помним, брак у них был коротким, но итогом его стало появление на свет симпатичного мальчика. Долгое время Марина тщательно скрывала существование сына от журналистов, но, поскольку вечно так продолжаться не могло, о наличии мальчика вскоре стало известно папарацци. Вот они и приписали отцовство Газманову. Да и сам он подлил масла в огонь, время от времени появляясь на людях с мальчиком. А когда ему по этому поводу стали досаждать вопросами журналисты, вместо того чтобы сказать правду, заявил: «Без комментариев!».

В конце 2002 года СМИ снова заинтересовались личной жизнью певца. В частности, опять начали муссировать отношения Олега Газманова с Мариной Мавроди. Они тогда стали активно появляться в обществе и вели себя при этом как влюбленные. А поскольку жить продолжали без штампов в паспортах, это создавало весьма двусмысленную ситуацию. В конце концов поняли это и они сами. К тому же в марте Марина узнала, что беременна. Вот как она сама об этом вспоминает:

«Главное для меня – сохранить статус любимой женщины Олега, сохранить те отношения, которые были у нас все эти годы. Я ведь долго не хотела делать их официальными, даже после того, как Олег разошелся с женой. Мне казалось, что, оформив брак, мы обязательно что-то нарушим, потеряем… На регистрации настоял Олег. Он терпел, терпел и, наконец, в один прекрасный момент сказал: «Маруся, все! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не желаю больше видеть тебя ни в каком другом качестве».

Официальное бракосочетание Газманова и Марины состоялось в конце июля 2003 года. Невеста была на четвертом месяце беременности, но, кроме самих молодоженов, об этом никто не догадывался. Церемония прошла в Бутырском ЗАГСе. Вот как это событие описывали российские СМИ.

Газета «Жизнь», О. Алексеева: «Жених и невеста уже за несколько минут до начала церемонии были на месте. Они подкатили на «Мерседесе-кабриолете» 1957 года. Именно на таком оба мечтали приехать в ЗАГС. Самые близкие друзья, зная об их страстном желании, не без труда, но нашли им это авто. Жених сидел за рулем, а счастливая невеста приветствовала всех прохожих. Вместе с ними на Бутырскую улицу приехали только родные и близкие. Церемония, как и полагается, заняла всего несколько минут. Как нам удалось выяснить, Марина взяла фамилию мужа. Газманов отказался от бокала шампанского, сказав, что не позволяет себе за рулем ни грамма. После ЗАГСа законные супруги до вечера катались по Москве, объехали все центральные улицы, набережные. Прохожие, замечая Газманова и его спутницу в подвенечном платье, кричали «Поздравляем!» и «Горько!».

К семи вечера молодожены пригласили сорок самых близких человек в элитный клуб First. Среди гостей были столичный мэр Юрий Лужков, Вячеслав Фетисов, Валентин Юдашкин. На несколько часов привезли сына новобрачных, Филиппа. Мальчик от радости едва не расплакался. Сына от первого брака, Родиона, на празднике не было – Газманов-младший отдыхал за границей.

На летней веранде был раскинут шатер. По просьбе Марины все было украшено цветами. Гостей сначала угощали традиционными русскими блюдами, а потом предложили выбирать на свой вкус. Шампанское и французское вино лилось рекой.

Один из первых тостов произнес Юрий Лужков, с которым Газманов дружит много лет. Юрий Михайлович пожелал новобрачным пронести через всю жизнь трепетное отношение друг к другу. Гости не переставали кричать «Горько!». Молодожены через каждые пять минут целовались. Всем напиткам Марина и Олег предпочли шампанское. Когда гости немного повеселели, Газманов спел несколько песен из нового альбома. Кстати, всем приглашенным Олег и Марина подарили по новому диску певца в серебряной упаковке. Гости же преподносили им дорогие и красиво упакованные подарки. Больше всего Газмановы оценили иконы…

На следующий день певец улетел на гастроли, а Марина осталась в Москве. Впрочем, в одиночестве она пробудет недолго – Газманов выкроил несколько дней в конце месяца для свадебного путешествия…».

Медовый месяц молодожены провели в Иордании, в старинном городе Петра (его дома расположены в скале). Посетить это место Газманов захотел после того, как на одном из туристических сайтов в Интернете обнаружил описание этого древнейшего города. Марина с удовольствием согласилась с выбором мужа. Жили они в одной из лучших иорданских гостиниц – «Мавари Пик». Поскольку персоналу гостиницы о визите молодоженов было известно заранее, им отвели лучший номер, где супругов в первую очередь поразила… гигантская кровать. В России такие обычно называют «сексодромами». Каждый вечер в апартаменты молодых доставляли свиток со стихами Омара Хайяма и других восточных поэтов. Короче, романтика!

В первый же вечер Газманов повел жену на берег моря, где в летнем ресторане они провели несколько незабываемых часов, любуясь закатом. Потом наступила очередь Марины удивить своего супруга. В качестве подарка она выбрала… поход в салон красоты, где им выделили на двоих целый бассейн, надушенный цветами и различными ароматическими маслами.

На родину молодожены вернулись в августе, а спустя месяц, 25 сентября, у Олега Газманова украли фиолетовый «Мерседес-Бенц» класса С. Автомобиль был угнан с неохраняемой автостоянки у Останкинского телецентра на улице Академика Королева. Как писали потом газеты, Газманова этот угон здорово напугал: он представил себе, что случилось бы, если бы в машине находилась его супруга. Поэтому сразу после угона он нанял для Марины телохранителя.

В начале ноября многие российские СМИ сообщили еще одну новость о молодоженах – что они ждут ребенка. Газеты писали, что зачатие случилось за пределами родного отечества – во время медового месяца. На самом деле на тот момент Марина была уже на пятом месяце беременности. От бремени она разрешилась 16 декабря в половине восьмого вечера – на две недели раньше предполагаемого срока. В момент рождения дочери Газманов был на гастролях в Израиле, и в Центр планирования семьи Марину отвез его личный водитель на семейном «Линкольне». Сразу сообщить певцу о рождении дочки не получилось – у него в это время шел концерт, и телефон был отключен. О радостном событии он узнал только после того, как закончил выступление.

В августе 2008 года супруга Газманова Марина дала большое интервью «Московскому комсомольцу» (автор – М. Хоружая), где весьма откровенно рассказала о своих семейных отношениях. Приведу небольшой отрывок из этой статьи:

«Мы с Олегом видимся не каждый день, он часто на гастролях, поэтому нас не заедает голый быт. Он успевает соскучиться, и его не ломает приготовить мне завтрак. Я тоже всегда с удовольствием мчусь домой, чтобы приготовить мужу романтический обед или ужин, чтобы устроить праздник. У нас, кстати, есть свой праздник – День любви. Мы ежегодно отмечаем его 15 июля – это дата нашей свадьбы.

Мой муж такой человек, что, как бы он ни был занят, если пошла какая-то игра, включается моментально. Мы интересно живем и стараемся поддерживать эти отношения. Я очень благодарна Олегу, что у нас до сих пор сохранилась страсть. Мы считаем дни до нашей встречи, готовимся к ней. Обычно ведь только в начале отношений, когда они только зарождаются, люди готовятся к встрече друг с другом: намываются, чистят зубы, наряжаются, покупают хороший парфюм… А потом, со временем, опускаются до того, что вот я и приехал – вонюченький, небритенький, – любите меня такого. Это не про нас!

Я стараюсь показать, как женщина может создать в доме не только уют, но и праздник. Когда у Олега бывает редкий отпуск, мы выезжаем куда-нибудь за границу и женимся по местным обычаям. Это традиция, несмотря на то, что мы в официальном браке уже пятый год. Эта идея пришла нам в голову в Индии…».

Леонид ГАЙДАЙ.

Свою первую любовь будущий великий комедиограф встретил в родном Иркутске. Это случилось вскоре после того, как, вернувшись с фронта по ранению (Гайдай подорвался на мине и получил вторую группу инвалидности), он поступил в театральную студию при Иркутском областном драмтеатре. Там он и влюбился в актрису Валентину Архангельскую, которая тогда была замужем за Александром Галичем. Вот как об этом вспоминает дочь Валентины, А. Галич-Архангельская:

«В три года меня привезли из Москвы погостить к маме в Иркутск. Мама пропадала на репетициях целыми днями, и моей нянькой стал мамин кавалер – актер Леонид Гайдай, еще совсем молоденький. Я звала его Ленечкой, вертела им как хотела. Фингал под глазом, например, посажу, а Ленечка дрожит: что скажет Валентина? «Не бойся, я тебя не выдам!» – утешала я его. В театре Гайдай был без году неделя, а мама-то – столичная прима. Ленечка влюбился в нее сильно, но безнадежно: как на мужчину мама на него внимания не обращала, для нее это было возможно, ведь она была старше на два года. Из-за этого Ленечка долго не женился…».

Свою первую и единственную жену Гайдай встретил в Москве, когда учился уже во ВГИКе. Это была его однокурсница Нина Гребешкова.

Будущие режиссеры ставили отрывки, используя будущих актеров в качестве «подопытных кроликов». Одним из таких «кроликов» и стала для Гайдая Гребешкова – он взял ее на одну из ролей в свой отрывок из бальзаковского «Отца Горио». Да еще на какую – сыграть женщину-вамп! А Гребешкова никогда таковой не была, только Гайдай увидел ее в этом образе.

Роман между Гайдаем и Гребешковой начался случайно. Нина как-то подошла к Леониду и возмутилась: почему, составляя график репетиций, он всегда ставил ее последней? «А в чем дело?» – удивился Гайдай. «Я каждый раз ухожу домой в 12 ночи», – ответила девушка. «А разве тебя никто не провожает?» – «Никто». – «Тогда это буду делать я!» – сказал Гайдай и стал регулярно провожать девушку до дома. Гребешкова жила на Арбате, а ВГИК располагался рядом с ВДНХ, поэтому часто, чтобы не ждать транспорт, они добирались до Арбата пешком. Из-за этого Гайдай не всегда успевал на последнюю электричку (он жил в общежитии в Подмосковье) и порой ночевал на вокзале. Нина узнала об этом случайно: заметила, что на Леониде несвежая рубашка, и предложила ее постирать. Вот тут он и сознался, что уже неделю не может попасть домой и ночует на вокзале. С тех пор Гребешкова стала стараться, чтобы их прогулки не затягивались…

Вспоминает Нина Гребешкова: «Однажды Леня с таким свойственным только ему чувством юмора говорит: «Ну что мы с тобой все ходим и ходим, давай поженимся!» И я это восприняла как очередную шутку. «Да ты что, Леня, – говорю, – ты такой длинный (рост Гайдая был 1 метр 84 сантиметра. – Ф. Р.), а я такая маленькая (у нее – 1 метр 50 сантиметров. – Ф. Р.). Будем как Пат и Паташонок!» А он мне: «Ну знаешь, Нинок, большую женщину я не подниму, а маленькую буду всю жизнь на руках носить!».

Предложения руки и сердца были и до Гайдая. Но «да» я ответила только ему. Помню, как сообщила маме, что выхожу замуж. За кого? За Гайдая. Она его знала. У нас бывали все сокурсники, в том числе и он. Мама спросила: «Почему за Гайдая? Ты что, не видишь у него недостатков?» – «Они есть у каждого», – ответила я. «Если ты сможешь всю жизнь мириться с его недостатками, то выходи. Но если ты собираешься его перевоспитывать, напрасно потеряешь время». Мама была очень мудрая…

Свадьба была у нас в коммуналке на Арбате 1 ноября 1953 года. Сели, поели, покричали «Горько!». Жить было негде. Родители поставили шкаф – отгородили нас (комната была 23 метра). И мы жили за шкафом: по одну сторону мы с Леней, по другую – мама с отцом, а за шторкой братья спали: подставляли к маленькому дивану скамейку, и получался большой диван…».

Естественно, в таких условиях думать о потомстве было глупо: дома все время кто-то присутствовал. Но родители Гребешковой оказались мудрыми людьми. Как только молодые сыграли свадьбу, их стали почаще оставлять наедине. Мама обычно говорила дочери: «Ниночка, вот там картошку я приготовила. А мы пойдем, в картишки перекинемся». Домой супруги возвращались поздно – в одиннадцать-двенадцать ночи. В итоге Гребешкова вскоре забеременела. Она узнала об этом, когда была на съемках в Алма-Ате. Еле дождалась конца экспедиции. А как только вернулась, сразу поделилась радостной вестью с мужем: «Леня, я привезла тебе подарок. У нас будет ребенок».

Вспоминает Нина Гребешкова: «Нашу Оксанку Леня безумно любил и очень ею гордился, но больше детей не хотел. Считал, что главное – это работа. Все остальное – приложение. У него было два дома – «Мосфильм» и наша квартира. Если меня приглашали сниматься в другой город, Леонид Иович, не задумываясь, говорил: «Поезжай». Меня даже обижало, что он так запросто меня отпускает…».

Всесоюзная слава пришла к Гайдаю в 1961 году, когда он снял две короткометражки: «Пес Барбос» и «Самогонщики». После этого в советском кинематографе наступила «эпоха Гайдая» – за последующие 15 лет он снимет шесть своих «нетленок». Однако свою супругу он снимет в главной роли только в одной из них – в «Бриллиантовой руке». В остальных она сыграет лишь небольшие эпизоды (да и то не во всех). Жила звездная чета неплохо, поскольку Гайдай за свои шедевры получал очень даже неплохие гонорары. Самый большой – 18 тысяч рублей – выпал на «Ивана Васильевича…». Из-за этого баснословного по тем временам гонорара власти даже решили закрыть Экспериментальное творческое объединение, в котором Гайдай работал.

Между тем о скромности Гайдая ходили легенды: именно из-за нее не смогла получить хоть какого-нибудь звания его жена. И это притом, что Гайдай был… председателем тарификационной комиссии. Впрочем, именно поэтому и не получила. Когда однажды Театр киноактера, где она работала, отправил в комиссию список очередных кандидатов на звания (там была и фамилия Гребешковой), Гайдай оставил всех, а свою жену из списка вычеркнул. Супруге же он потом объяснил: «Нинок, все же знают, что ты моя жена. Неудобно…».

О том, каким великий режиссер был в обычной жизни, рассказывает Нина Гребешкова:

«Я никогда не ревновала Леню, никогда. А Леня очень любил красивых женщин. Не то чтобы он бросался на них, но он любовался ими…

Я вам больше хочу сказать: он меня воспитал. Он никогда не делал замечаний, никогда не учил, но всегда выражал свое мнение. Например, он терпеть не мог кого-то за глаза обсуждать. Если я, например, говорила о ком-нибудь, что вот он такой-сякой, поступает непорядочно, Леня всегда останавливал: «Ну хорошо, что ты предлагаешь? Убить его ты не можешь, изменить тоже. Ну, вот он такой. Все разные. Он – такой». Леня любил людей со всеми их недостатками…

Уже с самого начала нашей совместной жизни я не могла называть его «дураком» – так он себя поставил. Он и меня никогда не обзывал. Самое обидное было: «Нинок, у тебя, оказывается, нет чувства юмора». Или когда я, например, начинала выговаривать ему что-то, а Леня вставал и уходил. Я ему вслед: «Нет, ты послушай!» Он поворачивался: «Не хочу видеть тебя такой». Я сразу осекалась: «Неужели я так отвратительна?».

В гости к нам заходили только по делу. У нас не было шумных многолюдных застолий. Весь свой юмор Леня воплощал в фильмах. А дома он был как тихий, милый, большой ребенок. Все время был занят мыслями о работе. Отношения с артистами у него тоже сложились спокойные. В жизни мы всегда соблюдали дистанцию…

Он много занимался с дочкой Оксаной, но никогда не сюсюкал. В восемнадцать лет она вышла замуж. Отец спросил: «Где вы будете жить? На что?» Так они с мужем стали справляться сами. Она училась и работала, денег никогда не просила. Леня иногда говорил: «Может, им денег дать?» А я в ответ: «Дадим, когда попросит». Но она не просила…

У Лени на столе могла перегореть лампочка, а он говорил: «Слушай, Нинок, там у тебя лампочка перегорела». – «Где?» – «У меня на столе». – «Так у кого не горит-то? У тебя или у меня?» – «Ну ладно, у меня». – «Возьми в шкафу новую лампочку. Ту выверни, а эту вставь». Приходит потом с перегоревшей лампочкой на кухню: «А эту куда?» – «Вон туда, в мусорку». Вот таким он был…

Леня прекрасно водил машину, но когда с ней что-то случалось, мог прийти и сказать: «Нинок, у тебя там что-то капает». Я спрашиваю: «Где, что?» – «Ну не знаю, – говорит, – я посмотрел, а там внизу что-то мокрое». А что капает – антифриз или масло, – его не интересовало…

Конфликты у нас бывали в основном по мелочам. Представляете, человек, собираясь по делам, первым делом надевает ботинки. А потом начинается: «Ой, Нинок! Я папку забыл! Извини, я очки в комнате оставил. Будь любезна, принеси записную книжку…» И так до бесконечности! И каждый день!

У нас был момент, когда я сказала: «Лень, все. Я устала. Больше не могу. Все на мне. Ты занимаешься творчеством, тем, что тебе интересно. А я как вол везу на себе весь дом, Оксану. Все, я уезжаю к маме». Он помолчал, а потом тихо так говорит: «Ну как же ты не понимаешь: если ты уйдешь, я погибну».

Было такое время, когда из магазинов лук пропал. На улице к машине с луком стояла огромная очередь. А Леонид Иович имел книжку инвалида войны. Я пришла домой, говорю: «Леня, там такая очередь! Пожалуйста, сходи, купи хотя бы килограмчик». Он пошел и исчез на четыре часа. Возвращается – в руках авоська с килограммом лука. Оказывается, он отстоял всю очередь, потому что стеснялся лезть вперед. «Почему ты купил один килограмм, ведь там давали по три?!» – воскликнула я. «Но ты же просила килограмм!» – ответил Гайдай…

Цветы мне Гайдай дарил каждое воскресенье. А однажды пришел без цветов и грустно так спросил: «Нинок, я очень старый?» – «Какой ты старый, что за ерунда?» – «Я на рынке подошел к одному грузину (или, может, азербайджанцу), спросил, сколько стоит роза». – «Три рубля». Я пошел дальше, думаю, может, подешевле найду. И вдруг этот старик мне вслед кричит: «Отец, я уступлю». Я посмотрел на него – он такой старый, седой. Думаю: «Какой же я ему отец?» Так расстроился из-за этого, что не стал покупать цветы…».

В ноябре 1993 года Гайдай угодил в больницу. Жена добилась того, чтобы врачи разрешили ей все время находиться рядом с ним. У нее на руках он и умер 19 ноября. По ее словам: «Леня умер от тромба легочной артерии. Только что мы сидели, разговаривали, он меня прогонял домой, говорил: «Иди, уже поздно, сейчас криминальная обстановка». И вдруг как-то вперед наклонился. Я боялась, что у него случится инфаркт, ведь у Лени была аритмия. Я обняла его одной рукой, а другой держала за голову. И он на руках у меня умер. Я сразу даже не поняла, что произошло».

В интервью газете «Мегаполис-экспресс» в июне 1997 года Нина Гребешкова заявила: «Фильмы моего мужа показывают по телевидению, они выходят на видеокассетах, но я ничего не получаю ни от телевидения, ни от кино, ни от продажи кассет. Мне кажется, это несправедливо. Ходила выяснять, но мне сказали, что платят только живым, а нам ничего не положено, хотя все документы по наследованию авторских прав у меня на руках. И я живу только на собственную пенсию».

Эта ситуация не изменилась до сих пор: жена великого комедиографа не получает ни копейки с проката фильмов Гайдая. И это притом, что пенсия Гребешковой в 2003 году составляла всего 1500 рублей. Но она держится молодцом. В апреле 2003 года она заявила: «Это хоть и небольшие деньги, но мне ничего не надо, у меня все есть. У меня есть душевное равновесие, есть внучка Ольга, которая хоть и пьет мою кровь (смеется), но прекрасно учится и получает повышенную стипендию. На жизнь нам хватает».

Эраст ГАРИН.

Знаменитый советский актер («Свадьба», «Золушка», «Джентльмены удачи» и др.) относился к категории однолюбов – он долгие десятилетия был женат на одной женщине. Звали ее Хеся Локшина. А познакомился с ней Гарин в 20-е годы благодаря своему театральному учителю Всеволоду Мейерхольду. Молодой актер пришел в его театр, где уже служила актрисой 20-летняя Локшина. Эта миниатюрная девушка с глазами-маслинами настолько сильно очаровала Гарина, что он чуть ли не сразу после их знакомства сделал ей предложение. Девушка согласилась, поскольку тоже успела влюбиться в своего кавалера с первого взгляда.

По словам очевидцев, их союз был основан на подлинной любви и уважении друг к другу. Супруги прожили вместе почти 60 лет, и лишь однажды их отношения дали трещину. Случилось это в 1935 году, когда Мейерхольд выпустил новую версию «Ревизора» с Эрастом Гариным в роли Хлестакова. Когда спектакль только репетировался, Мейерхольд пригласил в качестве редактора 21-летнюю Любовь Фейгельсон-Рудневу, которую случайно заприметил на одном из поэтических вечеров (она великолепно читала стихи русских классиков и революционных поэтов). Девушка должна была наблюдать за репетициями «Ревизора» и вести подробную запись проходов, жестов, интонаций артистов и особенно Гарина в роли Хлестакова. Актер и редактор познакомились, а вскоре их отношения из дружеских переросли в любовные. Итогом этого романа стало рождение ребенка – дочери Ольги. Гарин встал перед трудным выбором: уйти из семьи или остаться. Он выбрал последнее, поскольку знал, что Локшина не переживет расставания с ним. А чтобы расставание с бывшей возлюбленной было окончательным, Гарин (вместе с Локшиной) уехал в Ленинград, где поступил на работу в Театр комедии. Именно там его застало страшное известие об аресте Всеволода Мейерхольда. Его театр ГосТИМ был закрыт, а сам режиссер сгинул в застенках НКВД (много позже выяснится, что Мейерхольд был расстрелян в феврале 1940 года).

Во второй половине 30-х Гарин и Локшина образовали режиссерский дуэт и сняли свой первый фильм – «Женитьба» (1937) по Гоголю. Но здесь их ждал удар. Фильм сняли с проката после нескольких недель демонстрации, обвинив в формализме. А чуть позже фильм и вовсе смыли – видимо, чтобы он уже никогда не появился на широких экранах.

Надо отдать должное Гарину – даже после такого удара он не сломался. И нашел в себе силы продолжить начатое. В результате в течение десяти лет творческий тандем Гарин – Локшина явил кинематографу еще несколько произведений: «Доктор Калюжный», «Принц и нищий», «Синегория».

Почти 60 лет Гарин прожил с Хесей Локшиной, которая все эти годы была ему не только верной женой, но и преданным товарищем. Как режиссеры они вместе поставили семь фильмов. По словам тех, кто близко знал эту семью, у них был очень гостеприимный дом, где заправляла всем Хеся Александровна. Она всегда была при деле: что-то мыла, чистила, стирала или вытирала пыль. Гарину в такой обстановке оставалось только сидеть в кресле или возлежать на диване и оттуда руководить процессом – отпускать безобидные шутки в адрес жены. Та в ответ не обижалась – знала, что муж без нее и шагу не сможет ступить. Если он уезжал на съемки в другой город, то Хеся Александровна звонила туда по нескольку раз на дню и интересовалась у администраторов: как и где устроился Гарин, как он себя чувствует, чем занимается. А когда он возвращался обратно, она непременно встречала его на вокзале. Гарин в ответ в долгу не оставался: дома частенько подкладывал ей в туфли ландыши или фиалки и радовался, когда видел, как лицо жены озаряется счастьем.

Эраст Гарин никогда особо не следил за своим здоровьем: с юности много курил, выпивал. Однако жизнь прожил достаточно долгую. Во многом здесь сказались родительские гены Гарина, которые помогли ему не растерять здоровье даже после сильнейших стрессов, связанных с его непростой творческой судьбой, а также в годы войны и послевоенной разрухи. К тому же у Гарина был надежный тыл – жена, которая всю жизнь чуть ли не сдувала с мужа пылинки и тщательно следила за его здоровьем. Правда, и ей не хватило сил побороть главную вредную привычку мужа – курение. Даже после инфаркта, который настиг Гарина в 70-е, он не переставая смолил сигареты и с трудом соглашался ограничить их количество до оптимального – десяти штук в день. В конце концов именно никотин его и погубил – следующего инфаркта Гарин уже не перенес: он умер 4 сентября 1980 года. А когда его не стало, жизнь утратила всяческий смысл и для Хеси Локшиной. И она скончалась спустя полтора года после смерти мужа.

Сергей ГАРМАШ.

Со своей нынешней женой Инной Сергей познакомился в начале 80-х, когда они учились на первом курсе Школы-студии МХАТ. Свидания у них проходили весьма романтично: поскольку молодые жили в разных общежитиях, куда посторонних не пускали, Гармашу частенько случалось приходить к своей возлюбленной… через окно. Путь к заветному окну пролегал по пожарной лестнице и затем через балкон третьего этажа.

Рассказывает Сергей Гармаш: «Инна не сдавалась два года. Еще бы, она – юная красавица, только что после школы, скромный «ангельский цветочек», а я – взрослый мужчина «с прошлым», чуть симпатичнее орангутанга. Но я был упрям и настойчив: мы ходили в кино, на всякие выставки, дружили, но Инна долго утверждала, что я ей не нравлюсь. Помог несчастный случай… Ко мне приехал погостить мой брат из Херсона, ну, и мы посидели в ресторане со столичным «размахом»: с мордобоем, битьем посуды и больничной койкой более чем на месяц. У меня был сложный перелом ноги, врачи грозились, что на всю жизнь останусь хромым. Инна меня навещала, и… не выдержало в конце концов женское сердце, дрогнуло от жалости ко мне, калеке, – после больницы Инна забрала меня, закованного в гипс, к себе в общежитие, выхаживала три месяца. Это и было началом нашей семейной жизни. А свадьбу сыграли уже по окончании института, на моей родине. Правда, я чуть ее не сорвал. Как раз в это время я снимался в первом своем фильме «Отряд» (в 1984 году. – Ф. Р.). Съемки проходили в Вильнюсе, я заработался и прозевал самолет. Представляете: лето, разгар отпускного сезона, мне надо на юг, а билетов не достать ни за какие деньги. А дома невеста в красивом белом платье родственников валерьянкой отпаивает. Мои дружки оккупировали ЗАГС: тетечку, которая расписывает, взяли в заложницы и поили ее коньяком, только чтобы никуда не ушла. Домой я примчался к ночи, добирался чуть ли не в багажном отделении. Но все, слава богу, закончилось хорошо, весело – гуляли всю ночь прямо во дворе родительского дома…».

В 1989 году у молодых родилась дочь Даша.

В декабре 2002 года в интервью газете «Декамерон» Сергей Гармаш сказал следующее: «Хотелось бы никогда не сталкиваться со скукой в нашей с женой семейной жизни, ведь именно от скуки начинаются ссоры и измены. Не буду зарекаться… знаете, есть такое выражение: «Никогда не говори «никогда»!» Случиться может что угодно, вдруг моя Инна в кого-нибудь влюбится… Но это же не конец света – снова начну лазать по балконам, завоевывать ее, я ведь упрямый!..».

В 2006 году и Сергея и Инны Гармаш родился второй ребенок – сын Иван. А дочь Даша решила пойти по стопам отца – поступила во ВГИК.

Валентин ГАФТ.

Со своей первой женой, Еленой Изоргиной, Гафт познакомился в 1959 году. Оба были молоды (Гафту было 25, Елене чуть меньше) и делали свои первые шаги в профессии: Гафт – в театре, Елена – на подиуме. Причем у нее получалось лучше.

Гафт на всю жизнь запомнил случай, который произошел во время его дебюта на сцене Театра сатиры. В спектакле «Тень» по пьесе Евгения Шварца он играл роль Ученого. Помимо него, в постановке был занят чуть ли не весь цвет театра: Анатолий Папанов, Евгений Весник, Ольга Аросева, Зоя Зелинская и др. На премьеру Гафт специально пригласил маму и свою невесту, чтобы они смогли порадоваться за него. А что вышло? Двигаясь по сцене на ватных ногах, Гафт произносил реплики так тихо, что зрители во втором ряду их уже не слышали. Затем он перепутал Аросеву с Зелинской, чем поверг обеих актрис в легкую панику. А далее и вовсе произошла катастрофа. Несмотря на то что к середине спектакля Гафту удалось собраться, небеса, видимо, не простили ему предыдущих ошибок и наказали самым безжалостным образом: когда он поднялся на балкон, гвозди, державшие его, отогнулись, и вся конструкция вместе с актером рухнула в оркестровую яму. К счастью, Гафту удалось зацепиться за решетку и вылезти обратно на сцену, однако спасти ситуацию было уже невозможно – зал умирал от смеха. В итоге Гафта в Театр сатиры так и не взяли. Единственным человеком, кто его тогда поддержал, была Татьяна Пельтцер. Она сказала: «Совсем не так просто объяснить, почему вас не взяли. Но вы мне очень понравились». Для Гафта это было слабым утешением.

Сразу после театрального провала в доме Гафта собрался семейный совет, на котором было решено: «Надо спасать Валю – искать ему другую профессию». Однако сам виновник случившегося ни о чем другом, кроме театра, не хотел и слышать. Он сказал родителям и своей невесте, что его оставили в театре на испытательный срок, хотя на самом деле его не взяли даже рабочим сцены. Обман продолжался в течение нескольких недель, и все это время Гафт безуспешно искал работу. Денег не было, поэтому он втихаря продавал что-то из своих вещей. А на вырученные деньги дарил невесте и ее матери конфеты. Ведь они всерьез считали, что он работает в одном из самых известных театров столицы.

В конце концов Гафта приняли в труппу Театра на Спартаковской, которым руководил один из самых знаменитых молодых режиссеров страны Андрей Гончаров. А чуть раньше произошло еще одно событие, не менее приятное, – Гафт женился на Елене Изоргиной. Этот брак просуществовал восемь лет, в нем у молодых родилась дочь. Однако супруги все равно расстались: трения между ними начались спустя какое-то время после свадьбы. К концу 60-х их связывал лишь штамп в паспорте – у каждого была своя жизнь. У Гафта, например, появилась другая женщина, причем далеко от Москвы – в Киеве. По его словам: «Я ездил к этой женщине, будучи еще женатым, но с Аленой у меня уже все кончалось. Иногда я шел по улице и вдруг неожиданно для самого себя останавливал машину: «На аэродром!» И летел в Киев, на нее посмотреть… Хороша она была необыкновенно. Служила одно время актрисой в театре у Фоменко. Потом ушла и пропала куда-то. Ее Майей звали…».

После развода с Гафтом Изоргина вышла замуж за известного кинодраматурга и ведущего «Кинопанорамы» Даля Орлова. Что касается Гафта, то он так и не решился связать свою жизнь с киевлянкой. Она даже приехала к нему в Москву специально, чтобы остаться с ним навсегда, а он испугался. У артиста была роскошная квартира в центре Москвы, множество поклонниц, вот он и не стал обременять себя новым браком. Решил, что еще успеется.

Во второй раз Гафт женился в начале 70-х. Его женой стала молодая балерина Инна Елисеева, с которой он познакомился на одной из вечеринок. Инна, как и Гафт, на тот момент была свободна – незадолго до этого развелась с драматургом Эдвардом Радзинским. 16 октября 1973 года у них с Гафтом родилась дочь Оля. Рождению дочери Гафт был рад неимоверно. Вспоминает его соседка по дому: «Когда у Валентина родилась Оленька, он вынес ее во двор и часа три там стоял, ко всем соседям приставал: «Правда, она у меня красавица?!» Он для Оленьки был и папой, и мамой…».

В этом браке повторилась та же ситуация: рождение дочери не уберегло семью от развода. Говорят, виной тому был властный, тяжелый характер Инны. Устав от ее вечных претензий, Гафт ушел из дома практически в никуда. После этого он долгое время не женился, хотя поклонниц у него было предостаточно.

На сегодняшний день Гафт женат на актрисе Ольге Остроумовой, с которой знаком с конца 70-х – они вместе снимались в фильме «Гараж». (Об их любви и последующей женитьбе рассказывается в главе «ОЛЬГА ОСТРОУМОВА».).

Но, как известно, у каждого человека есть свои «скелеты в шкафу». У актеров их даже больше, чем у рядовых граждан. Не является в этом отношении исключением и Валентин Гафт. В октябре 2007 года один из таких «скелетов» обнаружила газета «Комсомольская правда». В своей статье «Тайный роман Валентина Гафта» журналистка В. Голубкова поведала душещипательную историю о любовном приключении, которое случилось с Гафтом в далеком 1970 году, когда он вместе с «Современником» гастролировал в Узбекистане. Оказывается, там он закрутил роман с гримером театра Валентиной Логиновой. Однако надежды девушки на более серьезные отношения разлетелись в пух и прах спустя две недели – она нашла в комнате актера женскую кофточку, а потом – чашку со следом помады. Стало ясно, что у Гафта Валентина не одна. По ее словам: «Я вернулась в свой номер и рухнула с рыданиями на подушку. Для меня это был конец отношений…».

Зиновий ГЕРДТ.

Несмотря на то что этот актер («Золотой теленок», «Соломенная шляпка», «Место встречи изменить нельзя» и др.) никогда не считался красавцем, успехом у женщин он пользовался всегда. Еще в театральной студии, где он учился в 30-е годы, романы у него случались достаточно часто. Однако жениться он долгое время не хотел. Это произошло, когда ему было уже под тридцать. Девушка была родом из Средней Азии, и ее отец занимал там достаточно высокий партийный пост. И Гердт по этому поводу шутил: «Я влачу среднезятьское существование».

Вторая жена Гердта была скульптором, лепила разные фигурки и даже детские игрушки. Гердт и здесь нашел повод для шутки, назвав деятельность своей дражайшей половины «детским лепетом».

После этого у Гердта было еще несколько браков, они окончательно утвердили его друзей во мнении, что он так и не найдет той единственной, которая скрасит его жизнь. Ошиблись. Весной 1960 года Гердт познакомился с переводчицей Татьяной Правдиной. Вот как она сама вспоминает об их романе в интервью журналу «Огонек» (март 2001 года, автор – М. Рюрикова):

«Познакомились мы с Зиновием Ефимовичем по делу. Театр Образцова выезжал на гастроли в Египет, Сирию и Ливан, и им нужен был переводчик. А я по профессии арабист и работала тогда в Издательстве литературы на иностранных языках. И когда мне предложили быть переводчицей, я с радостью согласилась, во-первых, потому, что до этого никогда никуда не выезжала, а во-вторых, очень любила этот театр…

Меня повели познакомиться с Гердтом, представив как переводчицу, которая будет с ним работать. Он посмотрел на меня и почему-то спросил: «Дети есть?» – «Есть», – ответила я. «Кто?» – «Дочка». – «Сколько лет?» – «Два года». – «Подходит», – утвердил Гердт. Тон его был игривым, но я никак не отреагировала, и мы договорились, что будем работать.

Я приходила домой к Гердту и, конечно, была знакома с его женой, за мной заезжал мой муж. Но мы работали – Зиновий Ефимович наговаривал мне свой текст, а я записывала его, чтобы потом перевести на арабский. Все было очень по-деловому. И когда мы улетали, меня провожал муж, Гердта – жена…

Роман был вполне скоропалительным. В Каир тогда летали через Албанию. В самолете Гердт сел рядом со мной и весь полет говорил не закрывая рта – читал стихи, расспрашивал меня обо мне, что было вполне естественно, ведь я новый человек в театре.

После остановки в Тиране Зиновий Ефимович сказал мне: «Весь театр взволнован, что я сижу рядом с вами. Обычно я сижу с… – И он назвал имя того, с кем сидит. – Они говорят, – продолжил он, – что ты все время треплешься, ты же переводчица – значит, стукачка. Это точно. Что ты себе думаешь?» А поскольку Гердт успел выпросить у меня подробности моей жизни, узнал про репрессированного папу и про то, что за границу я выезжаю впервые, он понял, что тут явно что-то не то. Он пытался актерам это объяснить, но они отмахивались: «Да ладно! Ни черта ты не понимаешь…».

Гердт, что называется, за мной ухаживал, что производило на меня в высшей степени негативное впечатление, потому что я думала: «Ну, это обычные актерские номера, гастрольная поездочка…» Естественно, что по всем человеческим качествам Зиновий Ефимович мне нравился, но я поставила себе заслон.

Надо признаться, я была, что называется, готовенькая, потому что, живя с мужем в одной квартире, я не была его женой. За год до этого я сказала ему: «Я больше тебе не жена». Он не верил и жил с ощущением, что это у меня пройдет, как-то все рассосется. Но моя обида на него была так глубока, что я точно знала – это не пройдет, и потому чувствовала себя свободным человеком. Но именно в том, что Гердт актер и это гастрольная поездка, был для меня вульгарноватый флер, и я держалась отстраненно…

Я никаких планов не строила, ничего не решала. Мы летели домой, ухаживание шло очень бурное, и единственное, о чем мы договорились в самолете, – это через день встретиться.

Я приехала домой, где меня ждал ревнивый муж, опять началась разборка, и я опять повторила, что я ему не жена, но он все-таки продолжал верить.

Через день мы встретились с Зиновием Ефимовичем в несколько необычном для свиданий месте – у Киевского райкома партии. Просто это было неподалеку от места моей работы. Он подъехал на машине, распахнул дверцу, и я сказала: «Ну просто какое-то шпионское кино». – «Абсолютно не шпионское, – сказал Гердт и добавил: – Я свободный человек». Мы ни слова не говорили о том, что будем жить вместе, и мне не говорилось: «Выходи за меня замуж». Мы просто поехали к его друзьям. И когда вечером я вернулась домой, то решительно сказала мужу: «Вот теперь я сообщаю, что тебе я неверна, и повторяю – я тебе не жена…».

Позже Зиновий Ефимович рассказал мне, что он приехал с аэродрома домой, где был накрыт стол и сидели гости. Так это бывало всегда – в то время зарубежные поездки были редкостью и превращались в событие. Когда гости ушли, Гердт сказал жене: «Я полюбил другую женщину. Я ухожу». Он, конечно, думал, что всаживает кинжал в спину женщины, но ушел, все оставив ей, и кинжал был воткнут почти безболезненно. Все оказалось не так страшно.

И даже были какие-то смешные моменты. Я пришла на работу – у нас в редакции тогда были так называемые пятиминутки, – и когда пятиминутка кончилась, я сказала: «У меня есть личное сообщение. Я ушла от мужа». А мужа моего, конечно, на работе все знали. На следующий день опять пятиминутка, и опять в конце ее я сказала, что прошу слова. Все стали хохотать и спрашивать: «Ну, а теперь что?» И я сказала: «Я выхожу замуж за Гердта». Тем самым я не дала развиться сплетням и интригам. Все было открыто, и все точки были расставлены. То же самое Зиновий Ефимович сообщил в театре…».

Отметим, что, когда друзья узнали о новой женитьбе Гердта, они поинтересовались: «Какой срок отпущен этой милой даме?» На что Гердт вполне серьезно ответил: «До конца жизни». Он скажет правду: их брак просуществует 36 лет, и именно Татьяна Правдина проводит Гердта в его последний путь. Случится это в ноябре 1996 года.

Алексей ГЕРМАН.

Поскольку Алексей Герман был сыном известного писателя Юрия Германа, проблем с деньгами у него никогда не возникало. И когда он учился в институте, в ЛГИТМиКе, мог пригласить понравившуюся ему девушку в любой питерский ресторан, точно зная, что любой счет будет оплачен отцом. Когда Алексей приезжал в Москву, он останавливался в самых престижных гостиницах – «Москве» или «Национале».

В период студенчества девицы так и липли к Алексею, но его первая любимая девушка предпочла ему другого. Дело было в Киеве, девушку звали Виолой. Герман был по уши в нее влюблен, а она откровенно морочила ему голову, возбуждая ревность юноши по имени Роберт, который как раз и был ей небезразличен. Когда Алексей об этом догадался, он задал девушке прямой вопрос: «Это правда?» Но она, как настоящая артистка, разыграла возмущение: «Какой ужас! Что ты говоришь? Я даю тебе честное слово, что это не так». Алексей поверил. Но прошло несколько дней, и правда раскрылась самым неожиданным образом.

Однажды Алексей и Виола ходили купаться, а потом он оставил свои мокрые плавки у нее на даче – чтобы просохли. На следующий день Виола прислала их ему домой с тем самым Робертом, а вместе с ними и записку, в которой было написано: «Леша, все, что скажет Роберт, правда». И Роберт объяснил Алексею, что у них с Виолой любовь и все такое прочее. Герман был поражен в самое сердце. Несколько дней мучился, а затем с горя познакомился с другой девушкой – татарочкой. Привел ее домой, а когда утром проснулся, схватился за голову – в квартире не оказалось ни татарочки, ни чемодана с вещами. По словам самого Германа, это была самая трудная неделя в его жизни, связанная с любовью.

Возможно, в отместку Виоле Герман в 20 лет женился. Его супругой стала манекенщица по имени Вера. Это была верная, наивная, добрая девушка, но Герман ее не любил. Он прожил с ней чуть больше года. По его же словам: «Помню, когда в 68-м я улетал на юг, меня провожала Верочка. Я оглянулся и сказал себе: больше не хочу!».

На юге, в Коктебеле, Герман познакомился со студенткой столичного Института истории искусств Светланой Кармалитой. У них начался обыкновенный курортный роман, который вроде бы не сулил никаких надежд на продолжение. Но получилось иначе. Герман вернулся домой и чуть ли не с порога заявил жене, что полюбил другую. Собрал вещи и уехал к Светлане в Москву. И хотя у той был кавалер – режиссер Пискатор, – она бросила его и выбрала Германа. Вскоре они вместе стали работать над вторым фильмом Германа – «Операция «С Новым годом» (в прокате – «Проверка на дорогах»). На натурные съемки в Калинин в октябре 1970 года они отправились уже в статусе законных супругов.

Как уверяют многие, у Германа, мягко говоря, очень непростой характер. И жить с ним смогла бы далеко не каждая женщина. Однако Светлане это каким-то образом удается вот уже более тридцати лет. И помогает им в этом их общее дело: все свои фильмы Герман снял в соавторстве с Кармалитой. Многие из них вообще бы не появились на свет, если бы рядом с режиссером не было Светланы: именно она помогала ему гасить конфликты на съемочной площадке, была посредником в переговорах мужа с чиновниками из Госкино.

В 70-е у Германа и Кармалиты родился сын Алексей Герман-младший.

С весны 1997 года семья Германа живет на два дома: продав роскошную отцовскую квартиру в Питере, Алексей на вырученные деньги купил сразу две жилплощади – двухкомнатную квартиру в мансарде на Кронверкской (напротив «Ленфильма») и квартиру в Москве, на Таганке.

Алексей Герман рассказывает: «Ленинградские власти меня никогда не любили. И нынешнему губернатору Яковлеву не за что меня обожать. Я не скрывал и не скрываю, что летом 96-го голосовал не за него, а за Собчака. А тот мне, будучи еще у власти, давал кредит на съемку «Хрусталева» (французы-то несут лишь часть расходов). А как только пришел Яковлев, кредит у меня отобрали: просрочил, мол, и до свидания. Но из-за таких трений я бы город не бросил. Питер – очень красивое место. Хотя и безумно запущенное. Идея, что он опять сможет стать культурным центром России, – это, в сущности, бред. Но и это не главная причина моего переезда. Просто вот что получилось: отец мой умер уже давно, потом умерла мама, потом сын уехал в Москву учиться, жена и мой постоянный соавтор Светлана Кармалита давно уже жила в основном здесь. И однажды я вдруг понял: в огромной квартире отца на Марсовом поле я обитаю все время лишь в одной комнате, а в другие уже чуть ли не полгода не заходил. И стало ясно: так больше нельзя».

Сегодня Алексей Герман по-прежнему живет на два города, имея квартиры в Санкт-Петербурге и Москве. А его сын Алексей пошел по его стопам: окончив ВГИК, стал режиссером и уже снял несколько фильмов, прогремевших достаточно громко (последняя лента – «Бумажный солдат», 2009). Правда, это скорее фестивальное кино, чем массовое. Что вполне объяснимо: как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

Вера ГЛАГОЛЕВА.

Со своим первым мужем, кинорежиссером Родионом Нахапетовым, Глаголева познакомилась, когда ей было 18 лет. На дворе стояло лето 1974 года. Вместе со своей подругой, которая работала на «Мосфильме», Вера пришла на просмотр какого-то фильма, а после его окончания отправилась в буфет. Там ее и приметил ассистент режиссера Владимир Климов. Он пригласил Глаголеву на фотопробы к фильму «На край света», к работе над которым приступал 30-летний режиссер Родион Нахапетов (это была его вторая режиссерская работа). Глаголева согласилась из чистого любопытства (она в то время была мастером спорта по стрельбе из лука и собиралась посвятить свою жизнь спорту). По ее же словам: «Нахапетову я понравилась чисто внешне. У меня были модные штаны-трубы, расклешенные от бедра. Я как раз ездила со школой в Польшу, вернулась и сказала: «Там все ходят на платформах и во-от в таких клешах!» Брат сшил мне брюки и комбинезончик – не суперэкстравагантно, но мало у кого были такие вещи. Еще я носила необычную по тем временам стрижку с челкой, как у Мирей Матье (стриг мой брат Борис)…».

Между тем фотопробы Глаголевой худсовету не понравились, и о ней вскоре забыли. Но в дело вмешался случай. Когда начались кинопробы, у главного героя заболела партнерша. Ей требовалась подмена на короткое время, а свободных актрис рядом не оказалось. Тогда и вспомнили про Глаголеву. Нужен был просто затылок, чтобы было понятно, что это девушка. И какие-то реплики по ходу подбрасывать. Далее послушаем рассказ самого Родиона Нахапетова:

«В тот день я делал ставку на артиста, а не на артистку, и мне было все равно, кто будет подыгрывать главному герою, лишь бы не я.

Так Вера Глаголева впервые появилась перед камерой. Не задумываясь, я поставил ее спиной к объективу, вручил листочек с текстом и сказал:

– Просто читай вслух. Ты не в кадре.

Я во все глаза глядел на будущего героя, надеясь увидеть что-то интересное. Но по непонятной причине парнишка зажался. Движения его стали скованными, голос охрип. Я был в отчаянии. Между тем, пока я занимался актером, Вера выучила свой текст и стала «подбрасывать» его так естественно и легко, как будто он сию минуту рождался в ее голове. Я похвалил Веру и ввел ее в кадр – сначала бочком, а затем лицом к камере. Раскованность Веры объяснялась тем, что она мечтала о спортивной карьере, а не о кинематографической.

Я задержал на девушке взгляд. Она показалась мне интереснее, чем вначале. И я попросил ее сыграть еще одну сцену. Она сыграла.

– Хорошо. А если еще одну?

– Пожалуйста, – согласилась она.

– Неплохо. А что, если я тебе дам сейчас самую трудную сцену?

– Давайте.

Я рассмеялся. Мне нравилась ее уверенность, но уверенность – еще не талант. Сцена была и в самом деле очень трудная. Я включил камеру, совершенно не рассчитывая на успех.

Но как только отняли хлопушку от ее лица, я понял, что сцена получится. На глазах у Веры были слезы. Горькие, детские слезы. Что было удивительно, так это то, что, плача, Вера старалась улыбаться. Странный и трогательный эффект.

– У меня тоже так бывает, – говорила она. – Становится грустно-грустно. И кажется, никто тебе не нужен…

Когда она произнесла это «грустно-грустно», я вдруг почувствовал, что сердце мое сжалось и затрепетало…».

В итоге Нахапетов кардинально изменил свое прежнее решение и взял на главную роль именно Глаголеву. В немалой степени этому способствовала симпатия, которая зародилась в режиссере по отношению к девушке. Когда он прибежал к редактору фильма (кстати, она была однофамилицей Веры – Нина Глаголева), та даже удивилась тому энтузиазму, с которым Нахапетов стал настаивать на кандидатуре Веры. «Уж не влюбился ли ты в нее?» – спросила редакторша. Режиссер смутился.

В конце концов Глаголеву все же утвердили на роль девушки по имени Сима, которая отправляется со своим возлюбленным «на край света». Во время съемок фильма у Нахапетова и Глаголевой начался роман. Причем влюбленные ни от кого своих чувств не скрывали. Это был второй любовный роман 74-го года, когда режиссер влюблялся в юную актрису. Первый случился у Сергея Соловьева и Татьяны Друбич. Но там ситуация была иной: его приходилось тщательно скрывать, поскольку Друбич на тот момент была несовершеннолетней (ей было 15 лет). У Нахапетова с Глаголевой разница в возрасте хоть и составляла 12 лет, однако Глаголева была совершеннолетней.

Летом 1975 года Нахапетов отправился в Одессу, где ему предстояли съемки в картине «Раба любви». Вместе с ним поехала и Глаголева.

Вспоминает Родион Нахапетов: «Мы гуляли с Верой по Одессе. Бродили по тихим ночным улочкам, спускались по Потемкинской лестнице, выходили к морю. Иногда Вера готовила, благо в нашей гостинице была кухня. Сладкий и нежный вкус ее сырников я помню до сих пор.

Мы мечтали о будущей жизни, о ее поступлении во ВГИК. Вера очень своеобразно читала А. Блока… В ее чтении было странное, как будто сумеречное блуждание интонаций и декадентский излом рук. Невероятно! Как могла она, современная девушка, столь точно уловить стиль и время?

– Ты поступишь, не сомневайся.

– Было бы здорово!

– Да, но… – сердце мое вдруг тревожно забилось, – ты все время будешь пропадать в институте. Репетиции, молодые ребята… Мы будем встречаться урывками, все реже и реже, пока и вовсе не расстанемся. Ты готова расстаться со мной?

Вера бросилась мне на шею:

– Нет, Родинька, нет, я не хочу в институт! Я не хочу, правда!

Я был тронут.

Однако, поразмыслив, я снова принимался готовить Веру к экзаменам. Просто чтобы у нее был диплом и никто не тыкал в нее пальцем.

Честно говоря, я и сегодня убежден, что институт не сделал бы Веру актрисой. Потому что она ею уже была. Вера нуждалась в тренинге, в практике. Но не в азах. Не в студенческой скамье. От природы она обладала легкостью игры, которая иным дается многолетним трудом.

Кроме того, я, ее первый учитель, намерен помогать ей. Ведь мы всегда будем вместе.

Вера грустно улыбнулась:

– Всегда?

– Всегда, – повторил я.

И, обняв ее, повторил еще раз:

– Всегда.

И в самом деле, почему бы нет? Более преданного, более чистого человека, чем Вера, я еще не встречал. Чего я жду? Что я вообще ищу в женщине?

Вера задумчиво смотрела на морской прибой.

– Ты бы согласилась стать моей женой? – спросил я.

– Да, – сказала она, витая где-то далеко, в своих мыслях. Но вдруг до нее дошло. Она повернула ко мне голову и сказала:

– Конечно!

Она произнесла это с такой неподдельной радостью, и мне сделалось стыдно, что я не предложил ей этого раньше…».

Следующий свой фильм – «Враги» – Нахапетов начал снимать уже будучи женатым. Одну из ролей в картине – Надю – сыграла Глаголева. А в начале 1978 года Вера забеременела. И 14 октября 1978 года, в праздник Покрова Божией Матери, у них с Нахапетовым родилась дочь Аннушка.

Вспоминает Родион Нахапетов: «В те годы распространилось учение, что детей следует оздоравливать плаванием. Надев на Анечку шапочку из шариков для пинг-понга, мы опускали ее в ванну, доверху наполненную водой. Сначала она замирала, затаив дыхание, но вскоре осваивалась и начинала барахтаться, ни разу не захлебнувшись. Мы иногда даже оставляли ее в ванной одну. Правда, Галина Наумовна (мама Веры) порывалась «спасти» от нас крошку, но мы с Верой были непреклонны:

– Ей лучше в воде, чем в пеленках. Это более привычная для нее среда.

К концу четвертого месяца личный Анечкин рекорд достиг сорока минут свободного плавания.

Девочка быстро встала на ноги. Сохранились видеокадры, где девятимесячная Аня «танцует»: пошатываясь на некрепких еще ножках, выделывает забавные фортели и пытается изогнуться.

Семейная жизнь набирала обороты.

Мы обживали новую квартиру в Большом Тишинском переулке. Из Кишинева, где мы с Верой снимались (в фильме «Подозрительный»), привезли удобную мебель. Галина Наумовна подарила нам немецкое пианино. Вместо скучных дверей соорудили арку. Мой кабинет стал наполняться книгами, магнитофонными лентами, пластинками.

Часто выбирались за город. Вера любила бродить по лесу и собирать грибы. Иногда, расположившись на лесной полянке, мы принимались играть в футбол. Вера носилась за мячом с озорством мальчишки. Она всегда была окружена друзьями и подругами, которых знала с детства. Но самым лучшим ее другом всегда оставался брат Борис…

Незаметно росла наша Аня.

Не успели мы отпраздновать ее первый день рождения, как Вера снова забеременела.

Широкие одежды, большие ожидания…

И вот 28 июня 1980 года в окошке роддома я увидел новое чудо – Машеньку.

Привезли домой. Распеленали. Настоящая принцесса на горошине: такая маленькая, что могла поместиться на ладони. Я бережно подхватил ее под спинку и окунул в ванночку с теплой водой.

Образ дочери, доверчиво расположившейся на ладони, никогда не изгладится из моей памяти.

Несмотря на то что Вера уже дважды стала матерью, выглядела она удивительно молодо. Ничуть не хуже, чем в первый день, когда я увидел ее в коридоре «Мосфильма»…».

Между тем Глаголева снималась не только у своего супруга. В 1977 году, в разгар съемок во «Врагах», она сыграла у Анатолия Эфроса в фильме «В четверг и больше никогда». Восхищенный ее игрой, Эфрос пригласил Веру на главную роль в спектакль «Месяц в деревне», который шел в Театре на Малой Бронной. Глаголева была готова принять это предложение, но тут в дело вмешался ее муж – Родион Нахапетов. Он запретил жене даже думать о театральной карьере, мотивируя тем, что театральный коллектив – это ужасные нравы, интриги, зависть. «Тебя там просто сожрут со всеми потрохами!» – говорил он жене.

Вера Глаголева вспоминает: «Сейчас я понимаю, что поступила как полная идиотка: все-таки лучший театральный режиссер Москвы просит подумать над его предложением, а я мямлю, что у меня ничего не получится. Он говорит: «Со мной – получится… Может быть, Родион против? Ну, скажи ему, что я всегда буду отпускать тебя на съемки». Но я так и не решилась. А потом увидела, как замечательно работает в спектакле Лена Коренева, и подумала: «Боже мой, у меня бы так не получилось!».

Несмотря на то что к началу 80-х годов Глаголева была уже матерью двоих маленьких детей, ее карьера в кино продолжала успешно развиваться. Большую помощь оказывала актрисе ее мама, которая в дни частых отлучек дочери присматривала за внучками. А иногда, как это было в 1981 году, во время съемок фильма режиссера Игоря Таланкина «Звездопад», Глаголева вынуждена была брать с собой и маму, и двух дочерей (младшей тогда было всего лишь 6 месяцев).

Последним семейным фильмом Нахапетова и Глаголевой (пятым по счету) стала картина «Идущий следом», которая вышла на широкий экран в 1985 году. В 1987-м Нахапетов снял фильм «На исходе ночи», но места для Глаголевой в нем уже не нашлось (главную роль исполнила актриса Неле Климене). По злой иронии судьбы, именно эта картина и разбила их брак. В 1990 году фильм «На исходе ночи» купила корпорация «XX век Фокс» и обеспечила его премьерный показ в США. Нахапетову показалось, что судьба предоставляет ему прекрасный шанс зацепиться в Америке, и он уехал в Штаты. Семью он, естественно, оставил в Союзе, надеясь затем вернуться. Но жизнь распорядилась иначе. Видимо, отношения в звездной чете и до этого оставляли желать лучшего, а отъезд Нахапетова только ускорил разрыв – после 14 лет совместной жизни Глаголева и Нахапетов развелись. Поздней осенью 1991 года в ряде российских газет появились всевозможные версии этого события, среди которых больше всего муссировалась одна – мол, Нахапетов, оказавшись за границей, наплевал на жену с двумя детьми и остался там, где лучше. По этому поводу Вера Глаголева высказалась в одном из интервью весьма однозначно: «Это какая-то мерзкая сплетня, которая была не помню где напечатана. За это можно не то что морду набить…».

Позднее Нахапетов признается в своей книге, что во время своих поездок в Америку он влюбился в другую женщину. Это была его компаньонша по кинобизнесу Наталья Шляпникова. Она дочь русских эмигрантов, с 12 лет жила в Америке и сумела многого там достичь. Она работала телепродюсером и имела многочисленные связи в кинобизнесе Америки, что для Нахапетова было делом немаловажным. Приезжая в Штаты, Родион останавливался в доме Натальи, у которой на тот момент были муж и 5-летняя дочь. Но это не спасло гостя и хозяйку от романа. По словам Нахапетова:

«Мы расставались с Наташей только с приходом ночи. Она уходила к себе в спальню, а я – в свою тихую комнатенку. Днем мы не думали друг о друге, не было времени, мы были слишком заняты. Но наступала ночь, и меня начинали преследовать воображаемые сцены, происходящие в соседней комнате, под непомерно высоким потолком. Я все еще не хотел признаться самому себе, что заинтересовался Наташей всерьез. Бессонницу объяснял духотой, впечатлениями дня. Но ухо настороженно улавливало терзающие душу шорохи, и я со злостью накрывал голову подушкой.

Меня раздражала тихая скромность Алеши, мужа Натальи. За что она его любит? За какие такие достоинства? Измученный, я мысленно возвращался на Тишинку – туда, где меня любят и ждут…

Каждодневное общение с Наташей постепенно «переплавило» деловые отношения в интимные. Все шло так, как мы того втайне хотели, но, когда это случилось, мы растерялись, словно средь ясного неба грянул гром. Всякий раз мы уговаривали себя, что надо немедленно прекратить подобного рода отношения, мы понимали, что это большой грех, но побороть свои чувства так и не смогли. Нас затянуло в омут…».

Алексей, муж Натальи, оказался совершенно безвольным человеком. Когда жена во всем призналась ему, он даже скандала не закатил, поскольку материально полностью зависел от нее. И когда Наташа предложила ему перейти спать в другую комнату, он безропотно согласился. После этого его реноме в глазах жены окончательно упало, и она подала на развод. Теперь она ждала такого же решительного шага от Нахапетова, но он с разводом тянул. Из-за этого они несколько раз крупно ссорились и даже разрывали отношения. Но потом их снова тянуло друг к другу.

Летом 1989 года к Нахапетову в Америку приехали Глаголева и дочери. Всего на неделю. Но именно эти дни все и решили. Буквально с первой же минуты между Родионом и Верой пробежал холодок. Вера сразу это заметила, но виду не подала. Она не хотела расстраивать детей, которые были без ума и от встречи с отцом, и от Америки (особенно от «Диснейленда»). Но вечно так продолжаться не могло. Перед самым отъездом нервы Глаголевой не выдержали. Нахапетов пишет: «В эти последние четыре дня и я, и Вера поняли, что случилось непоправимое. Напряжение росло. Вера с трудом прятала от девочек слезы, а я изо всех сил старался занять себя работой (Нахапетов снимал в Америке документальный фильм. – Ф. Р.). Лишь девочки, не догадываясь о беде, были по-настоящему счастливы. Наконец-то мама и папа вместе!..».

Когда Глаголева и дочери уехали, Нахапетов, который в те дни находился на съемках в Париже, бросился оформлять документы для отъезда в США, к Наталье. Но в посольстве ему сообщили, что выезд возможен только через 21 день. Нахапетову чуть плохо не стало – три недели без любимой! Когда он все-таки приехал, та встретила его холодно: Наталья продолжала ревновать его к молодой жене и детям. На этой почве у них уже неоднократно возникали скандалы, но каждый раз Нахапетов прощал своей возлюбленной ее причуды. По его же словам:

«У моих женщин прямо противоположные характеры. По гороскопу Вера – Водолей, а Наташа – Близнецы. Одна избегает конфликтов, другая их провоцирует. С Водолеем легко, с Близнецами трудно. Наташу носит из стороны в сторону, Веру тянет к стабильности. У каждой есть свои плюсы и минусы. Нет, Близнецы отнюдь не мой любимый знак, но что же тогда стряслось? Что заставляет меня сносить Наташин мятущийся характер? Может, то, что мама тоже была Близнец? Неужели этот ее призрак влечет меня?..».

Спустя несколько месяцев после посещения Америки Глаголева написала мужу письмо, в котором расставила все точки над i. Вот оно:

«Радик! Сейчас я могу спокойно все обдумать, разобраться и написать обо всем. Я много думала за эти дни о том, что произошло. Честно скажу, теперь я поняла, я буду только рада, если у тебя все получится так, как ты хочешь. Я всегда верила в тебя и сейчас верю в твою удачу, но мне было странно и обидно слышать от тебя, что я могу сглазить. Когда ты уезжал, ты так не думал (я надеюсь).

Но самое главное, я не ожидала этих слов, этих упреков, поэтому мне не так просто привыкнуть. Действительно, у нас за пятнадцать лет все было не так просто, были и обиды, и ссоры, но было и хорошее, и помнилось именно это. А за эти месяцы без тебя все воспринималось острее, и для себя я решила и поняла, что была действительно во многом не права. И я так верила в нашу встречу, в твою любовь, несмотря на те трудности, которые были, и не потому, что ты как «рычаг», а потому, что ты думал о нас, о нашей семье. Для меня очень важно, и даже главное в жизни – это отношение и общение, если этого нет, то зачем все? Поэтому я очень рада за тебя, рада тому, что тебе не в тягость, ты уже сейчас отошел от нас, стал другим, а через год будет еще труднее, поэтому будь свободен в выборе дальнейшей жизни, я не хочу, чтобы меня жалели и относились как к тяжелой ноше и как к долгу, а другого отношения у тебя нет (уже нет).

С девочками – другое дело. Они сами решат, когда подрастут, как и что.

Мне очень жаль, что все так вышло. Целую. Вера».

И все же у супругов еще был шанс вернуть свои отношения в прежнее русло. В момент получения письма Нахапетов был в очередной ссоре с Наташей и находился в абсолютном неведении относительно того, как сложатся их дальнейшие отношения. В июне 1990 года он снова вызвал жену и дочерей в Америку и мог бы восстановить отношения с Верой. Во всяком случае, она на это надеялась. Но накануне ее приезда Нахапетов… восстановил отношения с Наташей. При встрече Глаголева сразу это поняла и вернулась в Москву с твердым убеждением, что это – конец. Поняли это и дочери. Когда они улетали из Америки, старшая из них, Аня, сунула отцу письмо, прочитав которое он разрыдался. В письме говорилось:

«Папа! Ты думаешь, мы маленькие и ничего не видим и не понимаем? Не забывай, мне уже почти двенадцать лет, а Маше исполнилось десять. Ты должен решить, кто тебе дороже: мама, мы с Машей и Кеша или Наташа, Катя и Лаки? Если ты выберешь их, знай, что мы к тебе больше никогда не приедем.

Твои родные дочери – Аня, Маша».

Нахапетов выбрал Наташу, ее дочь Катю и собаку Лаки. Поздним летом 1991 года Вера оформила развод с Родионом. А еще через несколько недель, в сентябре, он женился на Наталье…

После развода Глаголева, скажем прямо, переживала не самые лучшие дни в своей жизни. И пережить их ей помогли, во-первых, дети, во-вторых – работа. В 1990 году добрые люди предложили Глаголевой попробовать себя в режиссуре, нашли под это дело деньги. Так на свет по-явилась психологическая драма «Сломанный свет», в которой Глаголева выступила и как режиссер, и как исполнительница главной роли (сыграла молодую театральную актрису, мечтающую не столько о звездном часе своей карьеры, сколько о настоящей роли).

Тогда же произошли изменения и в личной жизни актрисы – она вновь вышла замуж. На этот раз ее избранником стал удачливый бизнесмен Кирилл Шубский, работающий в области судостроения (любопытное совпадение: он родился в один день с Родионом Нахапетовым – 21 января, только значительно позже). Вера познакомилась с Кириллом в 1991 году, а через два года на свет появилась девочка, которую назвали Настей. Глаголева рожала ее в Швейцарии, в Женеве, где они жили в течение года. И наступление нового, 1994 года они встречали втроем за границей. Причем встречали его… в машине. Вот как об этом вспоминает сама Вера:

«С месячной дочкой на руках мы тогда ехали из Женевы в Париж. Хотели до полуночи успеть в наш отель. Уже добрались до столицы Франции и там… заблудились в самом городе. Новый год пришлось встретить в машине. Впрочем, мы не расстроились, праздничный ночной Париж с огнями, гирляндами, фейерверками – это сказочное зрелище. Вот только немного обидно, что не догадались прихватить с собой в машину бутылку шампанского…».

Сегодня Глаголева вместе с мужем Кириллом и младшей дочерью живет в Москве, на Старом Арбате. По ее же словам: «После развода с Родионом моя жизнь изменилась к лучшему. Однозначно. Хотя я не могу ничего плохого сказать, у нас и с Родионом было взаимопонимание, мы занимались одним делом. Но, может быть, это даже сложнее, когда два актера живут одной семьей…

Теперь у меня есть Кирилл. И могу сказать одной фразой – мне кажется, что жизнь меня наградила. Надеюсь, что заслуженно. Слава богу, у нас есть дочка, а Кирилл прекрасно относится к старшим девочкам…».

Что касается Нахапетова, то он живет в Америке, где у него есть благотворительный фонд «К сердцу ребенка», который оказывает посильную помощь детям с больным сердцем (у Нахапетова тоже врожденный порок сердца). Очень большую помощь в этом деле ему оказывает его жена Наталья Шляпникова, президент фонда.

Отношения с бывшей женой у Нахапетова хорошие. Две их дочери уже выросли, забыли старые обиды и при малейшей возможности встречаются с отцом. К примеру, Маша еще в 1995 году по приглашению Нахапетова в течение года училась в США, в Беверли-Хиллз. В конце 90-х она поступила во ВГИК, на художественный факультет. Но затем вышла замуж за американца русского происхождения – Вячеслава – и перебралась к нему в Америку. Там получила еще один диплом – специалиста по компьютерной графике.

Старшая дочь Глаголевой, Анна, закончила Хореографическое училище при Большом театре и теперь работает в труппе этого театра. В феврале 2004 года она дала большое интервью еженедельнику «Сударушка». Приведу отрывок из него:

«Когда мы с сестрой узнали, что родители расстаются, у нас в душе бушевали нешуточные страсти! Но мама и папа со свойственной им мудростью сумели так все «провернуть», что бесповоротного отдаления между нами и отцом не произошло. Мама ни на минуту не поддалась искушению отомстить отцу, запретить детям с ним общаться. А он, хотя и был во власти новой любви, не позволил себе забыть о том, что он наш отец. Скорее волю своим чувствам дали мы, дети. Но в конечном счете обида и претензии ушли, а наша любовь к папе осталась. У нас вполне нормальные отношения и с его женой. Понимаете, во-первых, много времени прошло, много воды утекло, а во-вторых, жизнь показала, что все в конечном счете сложилось к лучшему. У каждого из наших родителей своя семья, они счастливы со своими половинами, а значит, счастливы и мы – их дети…

Мы все обожаем нашу младшую сестренку Настю. Нас теперь три сестры, и должна сказать, что, несмотря на значительную разницу в возрасте (а у меня с Настей это пятнадцать лет), мы с ней замечательно общаемся. Она – современный ребенок, любит, когда ее берут во взрослые компании, и очень органично чувствует себя среди моих друзей. С ровесниками ей, по-моему, не так интересно…».

Несмотря на то что Анна закончила хореографическое училище, она также снимается и в кино: исполнила роль в сериале своего отца «Русские в городе ангелов», играла в картине «С ног на голову» режиссера Георгия Юнгвальд-Хилькевича, премьера которой прошла по ТВ в декабре 2003 года. В начале 2004 года она начала сниматься в другом фильме этого же режиссера – музыкальной экранизации по произведениям О. Генри.

В феврале 2004 года Нахапетову исполнилось 60 лет. Юбилей он отпраздновал сначала в США, в Лос-Анджелесе, а затем и на родине, в Москве. Торжество проходило в столичном Доме кино. Среди приглашенных была и бывшая жена юбиляра Вера Глаголева, которая пришла туда хоть и без подарка, но с двумя дочерьми (на празднике была и нынешняя жена Родиона, Наталья). Старшая дочь Нахапетова, Анна, специально для отца исполнила «Сарацинский танец».

А два с половиной года спустя свадьбу уже сыграла сама Анна. Это случилось 2 сентября 2006 года. Избранником девушки стал Егор Симачев – сын бывших ведущих солистов балета Большого театра Николая Симачева и Татьяны Красиной. Однако познакомились молодожены не в Москве, а в Америке, когда были студентами хореографического училища. Потом вместе попали в труппу Большого театра, где их отношения продолжились. Так продолжалось 10 лет, пока Анна не забеременела. И только после этого молодые наконец решили скрепить свои отношения в ЗАГСе.

На свадьбу приехали родители. Глаголева со своим мужем Кириллом, а Нахапетов со своей американской женой Натальей Шляпниковой (по-американски – Шляпникофф). Торжество проходило в столичном клубе «Кино». Как писала в газете «Известия» (номер от 6 сентября 2006-го) И. Басенко:

«Сценарий свадьбы Егора и Ани был такой «киношный». Нахапетов, Анин папа, привез из Америки сувенирные статуэтки «Оскаров» – ими награждали гостей за лучшие тосты. За необычные поздравления и всевозможные заготовленные сценки вручали грамоты. Роль традиционного тамады выполнял ведущий. Да и вообще от привычных свадебных увеселений решили отказаться – оставили только каравай и танец молодоженов (тоже, кстати, не «как у всех» – под музыку Бреговича).

Сестра Маша подготовила для Ани подарок: настоящее светомузыкальное шоу. Она играла на рояле, из которого бил фонтан и сыпались искры, – очень зрелищно. Едва ли не одним из самых веселых моментов был аукцион. На продажу выставили Анины пуанты, книгу Егора и специально купленную киношную хлопушку (она оказалась самой дорогой и досталась матери невесты – Вере Глаголевой). Ну, а потом новобрачные и гости слушали джаз, смотрели травести-шоу и, конечно же, танцевали».

Спустя два с половиной месяца после свадьбы (24 ноября) у молодоженов родилась дочка.

Той же осенью Вера Глаголева сыграла очередную роль, но не в кино, а в театре. На сцене «Табакерки» в спектакле «Под небом голубым» она перевоплотилась в 58-летнюю Анну (первая возрастная роль актрисы), которая крутит любовь с мужчиной (Роберт) на 20 лет ее моложе. Совсем как в реальной жизни актрисы, где их с мужем разделяет такая же разница в возрасте.

В апреле 2007 года в семье Глаголевой случилось горе – умер ее отец, Виталий Павлович. Он скончался в клинике на Рублевке, куда его поместила дочь. Похороны прошли на Ваганьковском кладбище. На них присутствовал и Родион Нахапетов, который часто приезжает в Россию (снимает здесь кино). Как он сказал в интервью «Экспресс-газете» (номер от 27 апреля, авторы – М. Саид-Шах, Р. Вороной):

«Виталий Павлович для меня не только бывший тесть, а прежде всего очень дорогой человек. Он был образцом деятельного отношения к жизни и таким останется в моей памяти. К семье он относился очень трепетно, был прекрасным дедом для моих дочек Ани и Маши. Он с обожанием относился к девочкам, но, по злой иронии судьбы, покинул нас как раз в день свадьбы Машеньки (это ее второй брак, в первый раз она вышла замуж, живя у отца в Америке. – Ф. Р.). Но мы Маше, конечно, сразу об этом не сообщили, она узнала о семейном горе позже всех. Видите, как бывает в жизни. Все смешалось: и радость, и горе. Я вот прилетел из Америки на съемки фильма «Зараза», но, если бы и не было этих съемок, все равно бы не преминул проститься с Виталием Павловичем».

Между тем, как и Анна, Мария выходила замуж, уже будучи беременной. Ребенок (мальчик) родился 19 сентября 2007 года. Нахапетов специально прилетел в Москву, чтобы быть рядом с любимой дочерью и успеть поздравить ее с первенцем. Отметим, что к этой дочери у Нахапетова особые чувства. Во-первых, она как внешне, так и характером похожа на отца. Во-вторых, она несколько лет прожила с ним в Америке.

Петр ГЛЕБОВ.

Будущий киношный Гришка Мелехов женился поздно – в 32 года. Да и то лишь благодаря тому, что подсуетилась мама – Мария Александровна. В семье Глебовых было пять братьев, четверо из них давно переженились, и только младший, Петр, ходил в холостяках. Естественно, душа у матери сильно за него болела, и она рьяно взялась за дело: подыскала сыну аж семь невест – все были из приличных московских семей. Одной из них была 30-летняя Марина Левицкая – студентка театрально-художественного училища, она приходилась племянницей подруге Марии Александровны. В декабре 1946 года мама Глебова зашла в гости к подруге и застала там Марину. Они мило побеседовали за чаем, после чего гостья, прощаясь, сказала: «Пока я жива, хочу, чтобы мой Петя женился, не оставался одиноким».

Спустя два дня Мария Александровна пригласила Марину к себе с ответным визитом. Марина догадалась, что это своего рода смотрины, но отказаться не смогла. О том, что было дальше, рассказывает она сама:

«В небольшой комнате за столом обедали два молодых актера, младший сын Марии Александровны Петя и его коллега Боря Балакин. Они торопились в Дом союзов на елку, где Петя играл Петрушку, а Боря – Деда Мороза. Усадив меня за стол, Мария Александровна принялась рассказывать о своей жизни. Говорила так долго, что Петя успел вернуться. Была уже полночь, я заспешила домой. Он хотел проводить меня, но я наотрез отказалась и поехала одна. Позже он мне признался, что тот мой поступок произвел на него впечатление. Он стал звонить, мы начали встречаться, ходить в кино. Меня стали приглашать в дом на семейные праздники. Я перезнакомилась со всеми родственниками Петра, они отнеслись ко мне очень приветливо. В дальнейшем, когда Петя познакомился с моими многочисленными родственниками, он тоже сразу снискал их расположение и симпатию…».

Молодые встречались полгода. Летом, во время сдачи госэкзаменов, Марина как-то засиделась допоздна у Глебовых, и хозяева уговорили ее остаться ночевать. Она согласилась. А ночью проснулась оттого, что кто-то тронул ее за плечо. Это был Глебов, который… стоял на коленях перед ее кроватью. И в таком положении он сделал ей официальное предложение руки и сердца. Марина была обескуражена и сказала, что должна подумать. По ее же словам: «За мной ухаживала масса молодых людей. Я не была в Петю влюблена, но он мне нравился, и я была твердо убеждена, что мы с ним одной группы крови…».

Ровно через день после этого – 9 июля 1948 года – молодые встретились для окончательного разговора. Глебов спросил Марину о ее решении, и она ответила: «Петя, я поняла, что душевно ты мне очень близок. Да! Я согласна». И они тут же отправились в ЗАГС, поскольку медлить было нельзя – Глебову на днях предстояла гастрольная поездка в город Горький. Жить они стали у Глебовых. Первое время было трудно, поскольку квартира была коммунальная и в одной комнате жили четыре человека: молодожены, мама Глебова и няня-старушка. Однако даже несмотря на такую тесноту, молодые умудрились произвести на свет двух дочерей. Первая, Оля, родилась 5 ноября 1951 года. Спустя пять лет на свет появилась вторая дочка – Лена.

Слава пришла к Глебову в конце 50-х, когда он сыграл роль Григория Мелехова в фильме Сергея Герасимова «Тихий Дон». Съемки велись в шолоховских местах, на Дону. Глебов уехал в экспедицию один, без близких, но потом не выдержал. В апреле 1957 года, заехав в Москву, он стал уговаривать жену с детьми отправиться с ним на съемки. Марина долго отказывалась, ведь их второй дочке не было еще и года. Но Глебов был настойчив и в качестве главного козыря выложил следующее: «Один я больше там не справлюсь. Загуляю!» После этого жена сдалась. Жить они стали на хуторе Диченском, в хате, принадлежавшей одинокой женщине. Те времена запомнились им как самые счастливые. Еще бы: лето, съемки, хутор рядом с Доном. В Москву Глебовы вернулись в середине октября.

Успех «Тихого Дона» значительно улучшил материальное положение Глебовых: вскоре после премьеры они въехали в новую квартиру в доме на Фрунзенской набережной, а на лето снимали дачу в Соколовой Пýстыни.

В 1963 году у Глебовых появилась собака – фокстерьер Джерри. Вышло это случайно. 12-летняя Оля вышла во двор погулять и увидела, как дворовые мальчишки издеваются над бездомной собакой – бросают ее в костер. Девочка смело вступилась за животное, отняла его у мучителей, принесла домой и со слезами на глазах уговорила маму оставить жить собаку у них. Мама, естественно, согласилась. Но они не знали, как отнесется к этому глава семьи. Однако Глебов тоже обрадовался появлению в доме четвероногого друга, а свою старшую дочь похвалил за благородный поступок.

28 февраля 1966 года в семью Глебовых пришло горе – скончалась мама артиста Мария Александровна. Как мы помним, именно она познакомила сына с Мариной, за что оба были ей чрезвычайно благодарны. Похоронили маму на ее родине – в деревне Назарьево. Вскоре после этого Глебовы обменяли свою «двушку» и комнату Марии Александровны в Полуэктовом переулке на трехкомнатную квартиру в их доме на Фрунзенской набережной.

Несмотря на то что после «Тихого Дона» Глебов снялся еще не в одном десятке картин, роли, равной по масштабу роли Григория Мелехова, ему уже не попадалось. Но слава артиста по-прежнему была громкой. В конце июня 1969 года с Глебовым произошел один характерный случай. Он тогда принимал участие в Барнаульском народном кинофестивале, и в один из дней к нему подошла молодая женщина. Глебов думал, что она хочет взять у него автограф, но незнакомка вместо этого внезапно… разрыдалась. Причем рыдала так горько, что Глебов испугался. Эту сцену наблюдали коллеги артиста, которые бросились успокаивать женщину и выяснять, что же произошло. Вот как описывает эту сцену журналист Ю. Папоров:

«Когда женщина, столь внезапно и агрессивно нарушившая покой артистической, увидела в проеме двери спину Глебова, к ней внезапно вернулась речь. Утирая слезы, не столько в гневе, сколько с болью, она произнесла:

– Он изуродовал мою жизнь!

– Чем, как, когда? – вежливо спросил Мартинсон.

– Пожалуйста, объясните, – попросил Санаев.

– Искалечил! Зачем он только народился такой? – горючие слезы снова хлынули из глаз женщины.

Оказалось, что она была замужем, но, увидев на экране Григория Мелехова – Петра Глебова, – разорвала семейные узы и отправилась из Барнаула в Москву искать актера. В столице же, узнав, что Глебов любит свою жену, имеет двух обожаемых дочерей и никогда не бросит семью, она решила вернуться в Барнаул и стала жить с неотвратимым желанием найти и полюбить мужчину, похожего на Мелехова – Глебова. Пятнадцать лет бесплодных поисков измотали ее душу, сделали больной…».

В конце 70-х вышла замуж старшая дочь Глебова, Оля. Ее мужем стал сотрудник управления по обслуживанию дипкорпуса Андрей Молоствов. Вскоре у Глебова родился внук, которого в честь дедушки назвали Петей. Второго мальчика, родившегося чуть позже, назвали в честь брата артиста – Федора Глебова.

В июле 1998 года супруги Глебовы справили золотую свадьбу. После этого Петр Глебов прожил еще два года. Он умер 17 апреля 2000 года.

Михаил ГЛУЗСКИЙ.

Глузский женился только в 32 года. До этого у него, конечно, случались романы, но до официальной регистрации дело не доходило. Его мама по этому поводу сильно переживала: говорила, что сын слишком разборчив в женщинах и внуков ей, видимо, не дождаться. Она оказалась права.

9 апреля 1949 года Глузский познакомился с 21-летней девушкой, которой суждено было стать его первой женой. Девушку звали Катя Перегудова, она училась на 4-м курсе ГИТИСа, на театроведческом факультете. Несмотря на то что она была моложе Глузского, однако на тот момент была уже замужем за 29-летним капитаном, после войны подавшимся в ГИТИС. А свел Михаила и Катю интернациональный вечер, который ежегодно проводился в стенах театрального института. Глузский пришел туда с приятелем и его женой, которая оказалась близкой подругой Кати. Она-то и познакомила молодых. Весь вечер Михаил протанцевал с Катей, а когда прощались, договорились встретиться на следующий день. Но встреча не состоялась. 10 апреля у Глузского умерла мама. Так что понянчить внуков она действительно не успела.

Спустя некоторое время Михаил и Катя снова встретились у кого-то в гостях. И снова практически весь вечер проболтали, не замечая никого вокруг. Потом Глузский проводил девушку домой. Все это не укрылось от глаз подруг Кати, которые не очень хорошо относились к ее тогдашнему мужу. Они говорили: «Всем хорош бравый военный, только уж слишком нудный и правильный. Не то что Миша…» В итоге подруги стали способствовать развитию романа Глузского и Кати. Однако спустя несколько месяцев влюбленным пришлось расстаться: Михаилу надо было ехать в ГДР, где он должен был в течение трех лет работать по контракту в театре при Западной группе войск. Условия, в которые он попал, были идеальными – никогда до этого он не был сыт, обут и ухожен так, как в Германии. Однако тоска по любимой терзала душу, и он каждую неделю писал ей письма, которые приходили на имя одной из подруг Кати.

Однажды Глузский сообщил своей возлюбленной, что собирается приехать в отпуск. А та возьми да и напиши, чтобы он приезжал прямо к ней. На тот момент она твердо решила признаться мужу, что любит другого. Признание далось ей нелегко: в течение нескольких дней она откладывала разговор, терзаясь то ли страхом, то ли муками совести. А подруги подзуживали: «Ну скажи ему, скажи!» Наконец, накануне приезда Глузского, Катя открылась перед мужем. Тот взорвался: «Я-то уйду, но ты еще об этом пожалеешь!» И ушел, в сердцах хлопнув дверью.

На следующий день Катя с нетерпением ждала прихода Михаила, а тот… не пришел. Он решил остановиться у своей старшей сестры и позвонил Кате только через день, когда она уже отчаялась его увидеть. Глузский пригласил возлюбленную в гости и, когда она пришла, поразил ее своим внешним видом – на нем был шикарный немецкий костюм. А потом он угощал ее своим фирменным борщом, который лучше его вряд ли кто-нибудь готовил. Затем актер вернулся в Германию, но пробыл там недолго – сбежал к невесте, схитрив, что у него язва желудка.

Между тем, прежде чем пожениться, молодым пришлось изрядно понервничать. Дело в том, что как раз в те годы государство озаботилось вопросом укрепления семьи, и в суды поступило распоряжение как можно реже разводить супругов. Поэтому Катерине пришлось неоднократно подавать заявление, чтобы ее наконец развели с первым мужем. В итоге их все-таки развели, а 1 мая 1950 года Глузский и Катя поженились. Через год на свет появился первенец – сын Андрей. Чуть позже родилась дочь Маша.

Как утверждал сам Глузский, он редко когда ревновал свою жену, а вот она – наоборот. В 60-е годы, когда в их семье было уже два ребенка, на их голову свалилась неожиданная напасть. Однажды в Театре киноактера, где служил Михаил, появилась девушка, которая стала уверять всех, что она… незаконнорожденная дочь Глузского. И так убежденно это говорила, что в театре ей поверили и дали домашний адрес «отца». Девушка, ничтоже сумняшеся, явилась к актеру домой. Дверь ей открыла жена Глузского, которая, узнав в чем дело, устроила мужу скандал. Актеру стоило большого труда успокоить Екатерину, предложив тщательно перепроверить слова новоявленной «дочери». В итоге выяснилось, что ничего не совпадает: ни дата, ни место рождения, ни возраст. Ничего! Самозванка ушла не солоно хлебавши, а в семье актера вновь воцарились мир и покой.

В мае 2000 года супруги Глузские справили золотую свадьбу. В те дни в ряде СМИ появилось сразу несколько интервью с супружеской четой. Из них читатели узнали, что любимые цветы жены Глузского – гвоздики и цикламены в горшочках (у них в доме ими уставлены все подоконники), из парфюмерии она предпочитает французские духи «Мицуки» (их очень любила мама Екатерины Павловны). Что касается Михаила, то он, оказывается, не только большой специалист по разделке рыбы (жену к этому делу даже не подпускает), но и виртуозно запекает баранью ногу. А вывести его из себя может беспорядок в доме.

Во всех интервью юбилярам желали дожить до бриллиантовой свадьбы. Увы, не получилось. 15 июня 2001 года Михаил Глузский скончался. Из всего курса Школы киноактера при «Мосфильме» (а это 25 человек) Глузский прожил дольше всех.

Супруга Глузского Екатерина Павловна до смерти мужа работала в Институте искусствознания. Их старший сын Андрей окончил постановочный факультет Школы-студии МХАТ, одиннадцать лет работал вместе с отцом в Театре-студии киноактера: был заведующим постановочной частью. Затем работал на заводе, участвовал в восстановлении храма Христа Спасителя.

Дочь Глузского, Мария, окончила институт Мориса Тореза, преподавала иностранный язык, сейчас живет с мужем за рубежом.

У Михаила Глузского осталось четверо внуков: Ксения, Михаил, Александр и Елизавета. Трое первых – будущие юристы, а вот Лиза (ей 18 лет) пошла по стопам деда: в детстве занималась в «Класс-центре музыкального драматического искусства» под руководством Сергея Казарновского, потом пошла учиться на актрису.

Станислав ГОВОРУХИН.

В первый раз Говорухин женился в начале 60-х, когда поступил на режиссерский факультет ВГИКа. Его женой стала студентка этого же института Юнона Карева. Вскоре у молодых родился сын, которого назвали Сергеем. Однако на крепости брака рождение ребенка совершенно не отразилось – вскоре супруги развелись, причем без скандала. Впоследствии Говорухин даже снимет Юнону в некоторых своих картинах (например, в роли жены Груздева в сериале «Место встречи изменить нельзя»).

Со своей нынешней женой Галиной Борисовной Говорухин познакомился в 1966 году в Одессе, во время съемок фильма «Вертикаль». Говорухину тогда шел 31-й год, Галине было 18. Не поступив в институт, она устроилась работать на Одесскую киностудию. По ее словам: «Вся студия только о Славе и говорила. Мне как-то подружка заявила: увидишь, мол, его и сразу влюбишься. А я совсем молоденькая была, смутилась. Но заинтересовалась, конечно. И вот стою как-то в коридоре, распахивается дверь, и вылетает легендарный Говорухин. Загорелый, спортивный – красавец! Посмотрел на меня внимательно и убежал. Через несколько дней я по делу зашла к нему в кабинет. Потом мне все та же подружка говорит: «Спрашивал, кто ты такая. Я ответила – наша ученица. А он – эта девочка будет моей женой». Но я в него не сразу влюбилась. Разница в возрасте казалась огромной…».

Сын Говорухина, Сергей, пошел по стопам отца – стал режиссером-документалистом. В середине 90-х он часто выезжал в Чечню, где вел съемки боевых действий. Во время одного из таких выездов, в 95-м, он попал под прицельный выстрел снайпера. Ему ампутировали ногу. С отцом Говорухин-младший поддерживает отношения, правда ко многим его работам относится критически, считая, что Говорухин-старший не умеет работать с актерами. Например, самый знаменитый фильм своего отца – «Место встречи изменить нельзя» – Сергей не любит.

Из интервью Сергея Говорухина: «У нас с отцом нет близких отношений. Мы редко общаемся. Мы ведь почти не жили вместе. Родители расстались, когда мне было лет пять, поэтому у меня нет сыновней привязанности. Я отношусь к нему с большим уважением: очень благодарен за то, что он не вмешивался в мою жизнь и доверил мне распоряжаться ею самостоятельно. За то, что я не стал сыном Тодоровского или Бондарчука, то есть всего добился сам. И собираюсь придерживаться такой же позиции по отношению к своим детям, тем более что у меня два сына. А всему, что во мне заложено, я обязан матери…».

Арчил ГОМИАШВИЛИ.

С юных лет Гомиашвили был очень влюбчивым. На этой почве в 18-летнем возрасте даже угодил в тюрьму. Он тогда учился в Школе-студии МХАТ и влюбился в молодую актрису Театра имени Вахтангова Пашкову. Вот как об этом вспоминает сам артист: «В Театре Вахтангова работали три сестры Пашковы, и все они были любовницами Рубена Николаевича Симонова. Им всем досталась роль мадемуазель Нитуш, и та, которой он на данный момент симпатизировал, играла в спектакле. Именно по этому и определяли, с кем из них он сегодня… Мне младшенькая нравилась. В драке в ресторане гостиницы «Националь», куда я ее пригласил (это было 7 ноября 1948 года. – Ф. Р.), я кому-то выбил глаз. На самом деле неизвестно, кто выбил, – там такая драка была! – но показали на меня…».

За драку в общественном месте и нанесение тяжких побоев Гомиашвили светил солидный срок, и он даже не сомневался, что получит его. Но ему повезло. Через два с половиной месяца после ареста в Москву приехала его мать и прямиком отправилась в милицию. Там ей посоветовали договориться с потерпевшим, чтобы он забрал свое заявление. Мать нашла пострадавшего, но тот согласился на это только в случае денежной компенсации за причиненное увечье. Пришлось женщине собирать деньги. В итоге Арчилу скостили срок до двух с половиной лет.

Выйдя на свободу, Гомиашвили отправился в Тбилиси, где был принят в труппу Академического театра имени Марджанишвили. Там его любвеобильность тоже не знала границ. Например, в него была влюблена даже прима театра – не только известная актриса, но и депутат Верховного Совета. Испытывая к молодому актеру столь теплые чувства, она частенько давала ему сотню-другую рублей, а иногда – когда он отказывался – совала их ему в карман тайком. Впоследствии Гомиашвили отблагодарил эту женщину: уже в наше время, узнав, что его бывшая благодетельница осталась одна и живет в нищете, он стал ежемесячно отправлять ей денежные переводы.

Женился Гомиашвили в начале 60-х, когда работал в Русском театре имени Грибоедова в Тбилиси. От этого брака на свет появились два сына.

Как известно, слава пришла к Гомиашвили в 1971 году, когда на экраны страны вышла комедия Леонида Гайдая «Двенадцать стульев», где Арчил блестяще сыграл Остапа Бендера. Но мало кто знает, что в его творческом багаже могла появиться еще одна звездная роль – советского разведчика Штирлица. Дело в том, что в конце 60-х Гомиашвили познакомился с режиссером Татьяной Лиозновой (по слухам, между ними даже был роман), и она всерьез предполагала снять Гомиашвили в сериале «Семнадцать мгновений весны». Но эта идея так и не осуществилась: то ли не дало свое добро руководство студии имени Горького, то ли сама Лиознова передумала.

Однако актеру славы Остапа Бендера с лихвой хватило, чтобы взойти на кинематографический Олимп. Благодаря этой роли он приобрел автомобиль «Мерседес» (по словам Гомиашвили, в те годы в стране он был единственным обладателем такой машины, потом она появилась у сына Щелокова, затем у шахматного чемпиона Анатолия Карпова, чуть позже – у Владимира Высоцкого), получил шикарную пятикомнатную квартиру в Доме на набережной (раньше эта квартира принадлежала Светлане Аллилуевой). Как это произошло? Вместе с создателями «Двенадцати стульев» Гомиашвили приехал на встречу с работниками хозяйственного управления Совмина СССР. И начальник управления, растроганный встречей, подошел к актеру и прямо спросил: «Не хотите улучшить жилищные условия?» – «Кто же не хочет?» – вопросом на вопрос ответил Арчил и уже через несколько дней держал в руках заветный ордер на квартиру.

В начале 70-х изменилась и личная жизнь Гомиашвили – он женился во второй раз. В 1973 году у него родилась дочь Татьяна, еще чуть позже – Катерина.

Долгие годы Гомиашвили жил в Москве, занимался бизнесом (в начале 90-х он стал одним из первых частных рестораторов столицы – владел рестораном «Золотой Остап»). В этом же ресторане вице-президентом работала жена Арчила Татьяна и младший сын от первого брака – Зураб. Пятикомнатную квартиру в Доме на набережной он продал и приобрел жилье поближе к месту работы – прямо за «Остапом». Кстати, продажа квартиры в конце 90-х была связана с одной криминальной историей. Вот как о ней вспоминает сам артист:

«Ворвались в квартиру бандиты, восемь человек в масках и с пистолетами. Мы с Танечкой были дома. Меня поставили к стенке, ее связали. Они думали найти у меня миллион. Нашли сорок тысяч, а когда убегали, схватили еще и ковер. Я крикнул бандиту: «Дурак, куда ж ты его тащишь? Кради соразмерно». Убежали, двери оставили открытыми, нож лежал около сейфа. Но главное – мы остались живы…».

Старший сын Гомиашвили работает инженером, женат, имеет детей. Дочь Татьяна – фотокорреспондент, в подарок от отца получила собственную студию. Младшая, Катерина, с 12 лет училась в Лозанне, затем в Лондоне – на дизайнера.

1 июня 2005 года А. Гомиашвили скончался.

Алексей ГРИБОВ.

Замечательный советский актер («Свадьба», «Смелые люди», «Начальник Чукотки» и др.) был женат несколько раз. Причем в первый раз это случилось в середине 30-х, когда Грибову было уже за тридцать, и это была скорее вынужденная женитьба. Как-то на улице актер встретил жену своего бывшего учителя по Школе-клубу Елену Барановскую и узнал от нее, что его учитель недавно скончался. Видя, как тяжело женщина переживает эту смерть, Грибов предложил ей развеяться – отправиться с МХАТом на гастроли в Тбилиси. И там между ними неожиданно вспыхнул роман, хотя Барановская была на десять лет старше Грибова. В театре по этому поводу пошли разного рода сплетни. Чтобы пресечь их, Грибов, едва они вернулись в Москву, сделал Елене предложение руки и сердца.

Этот брак продлился почти 15 лет. Мог бы длиться и дольше, если бы Грибов не увлекся другой женщиной – студенткой режиссерского факультета Школы-студии МХАТ Изольдой Апинь. В сентябре 1947 года у них родился сын, названный в честь отца Алексеем. К тому времени Грибов был уже дважды лауреатом Сталинской премии, однако жил с семьей в коммунальной квартире на Тверском бульваре. Он был скромным человеком и руководствовался принципом: никогда ничего не проси. И свою первую отдельную квартиру он получит в 50-х годах не за звания и премии, а на собственные деньги – вступит во мхатовский кооператив на Тверской-Ямской.

В 1956 году Грибов будет сниматься в фильме «Гуттаперчевый мальчик» и встретит свою третью, и последнюю, жену – Наталью. Их знакомство состоится благодаря… алкоголю. Дело в том, что Грибов страдал наследственным алкоголизмом и периодически уходил в запои. Вот и в тот раз, когда съемки фильма были в самом разгаре, он ушел в загул и сорвал несколько съемочных дней. Когда ждать его стало уже невмоготу, режиссер отрядил к загулявшему актеру своего ассистента Наташу. Это был тонкий психологический ход: увидев молодую и симпатичную ассистентку, Грибов не решился ее прогнать и согласился приехать на студию. По дороге они познакомились, и, когда съемки закончились, Грибов вызвался проводить девушку домой. Так начался их роман. Согласно легенде, когда Грибов решился сделать Наталье предложение, он сказал ей: «Хотите, я подарю вам трезвость?» – «Хочу», – ответила Наталья. И, когда они поженились, Грибов действительно четыре года не пил. Но затем все вернулось на круги своя. Во многом из-за этого в 74-м у Грибова случился инсульт. Отметим, что это произошло прямо во время спектакля «Три сестры», но актер нашел в себе силы доиграть представление. Хотя лучшим вариантом было его прекратить. В итоге той же ночью Грибову стало плохо. Когда об этом стало известно в театре, все обвинения посыпались на одного человека – на бывшую жену Грибова Изольду Апинь, которая была на «Трех сестрах» помощником режиссера. После этого случая Грибов прожил еще три года – он умер в ноябре 1977-го.

Николай ГРИЦЕНКО.

Знаменитый советский актер («Адъютант его превосходительства», «Черный принц», «Два капитана» и др.) считался фактурным артистом: в нем была природная стать, красивое лицо, идеальная фигура. И женщинам он начал нравиться еще с ранней молодости, когда учился в техникуме. В первый раз Гриценко женился, когда ему едва перевалило за двадцать, но этот брак распался так же быстро, как и возник. С тех пор Гриценко женился неоднократно, но каждый из этих браков длился всего лишь несколько лет. После чего актер без всякого сожаления расставался с некогда любимой женщиной и тут же подыскивал себе другую. Среди них были разные люди: актрисы, инженеры, архитекторы и даже врачи. В этих браках у Гриценко родилось двое детей: дочь Катя (от Инны Малиновской) и сын Денис (от Галины Кмит). Последняя вспоминает:

«Как только Коля меня увидел, сразу проявил невероятный интерес. Это было после премьеры «Судьбы человека» в 1959 году. Сергей Бондарчук пригласил нас к себе домой. Мы вышли от него в 4 утра, такси сломалось. Мы оказались на Арбате. И Коля побежал за цветами, хотя это было, в общем-то, не в его манере. Потом познакомил меня с мамой. С ней мы и жили.

Позже начались проблемы. Мой муж Леонид Кмит (знаменитый Петька из «Чапаева») не давал мне развода, и я не могла выйти замуж за Гриценко. Сначала Коля был хорошим. Но когда я сообщила ему, что беременна, он изменился в лице. Гриценко был очень скуп и решил, что я хочу разорить его. Я сказала ему, что напишу отказ от алиментов. Он посоветовался с адвокатом и все же отказался признать ребенка. В итоге Дениса усыновил Кмит…».

В конце жизни Гриценко жил с женщиной, которая была моложе его вдвое. Он тогда уже был глубоко больным человеком – у него была болезнь сосудов. Болезнь усугубило и пристрастие Гриценко к выпивке, которое особенно сильно стало прогрессировать в последние годы его жизни. В итоге, когда у актера начался очередной нервный приступ, его молодая жена вызвала врачей, и те увезли Гриценко в психиатрическую клинику. Именно там 8 декабря 1979 года знаменитый актер и скончался.

Лариса ГУЗЕЕВА.

По словам Гузеевой, в детстве она была этаким «гадким утенком» и мальчикам совсем не нравилась. Расцвела она только к окончанию школы, которое выпало на 1979 год. Из Оренбургской области, где она жила, Гузеева отправилась в Ленинград учиться на артистку. Поехала во всеоружии: в модном прикиде, с длинными роскошными волосами. Однако, явившись в институт на консультацию и увидев толпы таких же красоток, Гузеева поступила сообразно своему решительному характеру – подстриглась «под ноль». В таком виде заявилась на экзамены. И победила: несмотря на ее столь нетрадиционный внешний вид, преподаватели сумели разглядеть в ней ростки таланта и зачислили на первый курс актерского факультета.

А спустя год Гузеева влюбилась. Ее избранником стал музыкант Сергей Курехин, но их роман быстро закончился.

Потом Лариса вышла замуж за своего сверстника, но он оказался наркоманом. Ох, и натерпелась с ним актриса (позднее его убили)!

Всесоюзная слава пришла к Гузеевой в 1984 году, когда она сыграла Ларису Огудалову в фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс». Однако этот успех породил не только поклонников юной актрисы, но и завистников. Даже в родном институте их было более чем достаточно. По словам Гузеевой: «Когда сам Эльдар Александрович приехал вместе с оператором на наш курс поблагодарить меня, однокурсники, прямо скажем, мне не аплодировали. Я тогда не понимала, в чем дело. Я ведь такая хорошая, всех люблю, почему же за меня никто не радуется?

В институте началась настоящая травля. Из зависти меня обвиняли в несуществующих грехах, а я клялась Богом и била себя в грудь: «Этого не было!» Я решила бросить институт (хотя мне оставалось учиться всего два месяца), хотела даже покончить с собой. Моя мама плакала: «Доченька, ты умрешь, а они будут процветать. Не делай этого, Бог всех рассудит…».

После окончания института Гузеева достаточно много снималась, но большинство из сыгранных ею ролей можно смело назвать проходными. Актрису такое положение откровенно тяготило. В личной жизни ей тоже не везло. Как итог – Гузеева увлеклась алкоголем. Вспоминает Лариса: «Я занималась саморазрушением. Мало спала, ночи проводила в компаниях. У меня была масса друзей. Бурные романы, алкоголь, сигареты… Меня всегда тянуло не к мальчикам из хороших семей, а к рисковым мужчинам. Первый мой муж увлекался наркотиками, недавно его убили. Очень жаль, хороший был человек…».

Когда Гузеева поняла, что своих сил справиться с болезнью у нее нет, она обратилась к помощи врачей. Однако, пройдя курс лечения, актриса начала сильно прибавлять в весе (набрала более 20 килограммов) и на прежнюю красавицу стала мало похожа. По старой памяти она еще приезжала на кинопробы, но когда режиссеры видели ее – оплывшую, растолстевшую, – у них пропадала всякая охота ее снимать.

В начале 90-х Гузеева снова вышла замуж. Ее очередным избранником стал бывший соотечественник, а ныне пожилой американец, владелец выставочного зала. По словам актрисы: «Мой мозг тогда был постоянно затуманен алкоголем, думаю, поэтому и вышла за него замуж…» Тот брак оказался для Гузеевой самым скоротечным – он длился около месяца.

В 1991 году она отправилась на съемки в Грузию, где режиссер Михаил Калатозишвили приступал к работе над фильмом «Избранник» по роману Проспера Мериме «Матео Фальконе», и там встретила свою новую любовь – филолога-сценариста из Тбилиси по имени Каха.

Лариса Гузеева вспоминает: «Я часто влюблялась. И говорила маме: «Мама! Как я его люблю!» А она мне: «Когда ты захочешь иметь ребенка, похожего на твоего мужчину, тогда я поверю, что любишь». Я увидела будущего мужа и… очень захотела мальчика, на него похожего. Прежде я никогда не хотела ребенка…

Но, к сожалению, с его стороны не было красивого ухаживания. Мы жили в гостинице все полгода, пока шли съемки. Без горячей воды, без отопления. Ужасный дискомфорт! Я люблю красоту, роскошь, деньги, рестораны, подарки. А там ничего этого не было. Мы спускались вниз, в какой-то каменный кабачок, пили вино, ели зелень. В этом, конечно, тоже что-то есть, особенно когда влюблен. Но потом снова отсыревшие простыни, отсутствие света… Ужасно!».

В 1992 году Лариса Гузеева родила от Кахи сына. Заставила ее это сделать подруга Лариса Удовиченко, которая сказала буквально следующее: «Тебе не стыдно, что рожают даже алкоголики, те, кого лишают родительских прав, а ты, такая здоровая, способная работать, устроить жизнь, – и при этом живешь лишь ради себя! Тебе не стыдно не иметь своего продолжения?».

Любовь и рождение ребенка помогли Гузеевой обрести былую стройность и красоту. И, несмотря на замужество, на нее вновь стали обращать внимание поклонники. Например, известный французский актер Ришар Берри, познакомившись с Ларисой, тут же пригласил ее в ресторан. Однако не учел российской действительности и буквально вспотел от русских цен. В итоге его щедрости хватило лишь на чашку кофе и дешевый салат. Остальное, в том числе креветки и икру, Гузеева заказала на свои кровные. После того ланча она призналась в одном из интервью: «Неужели этот французик думает, что русские ничего слаще морковки не едали? Пусть я не имею виллы в Ницце, но одеться в парижских бутиках и пообедать в петербургских ресторанах я вполне в состоянии…».

Из интервью Ларисы Гузеевой: «Когда семья состоит из двоих, я не считаю это семьей. Это просто два живущих вместе человека. До рождения ребенка у меня, несмотря на печати в паспорте, семьи не было. Сейчас она у меня есть – сын, свекровь, родственники, тети, дяди… Это настоящая семья, потому что нас – много. А когда вдвоем – это ничто. Я до тридцати лет занималась саморазрушением и объелась этим. А потом появился сын! И мне стало страшно, что ребенок будет видеть меня старой, больной, нервной идиоткой. Поэтому я все сделала для того, чтобы сын мной гордился. Он меня обожает!

Я не могу появиться перед ним с немытой головой, ходить перед ним некрасивой. Он мальчик, для него очень важно видеть, какая я. И когда к нему приходят товарищи, я слышу, как он им говорит: «Это моя мама. Она русская. Смотрите, какая она красивая!» Его я тоже завоевываю. А как же! Как мужчин, так и сына…

Муж, как и мама, во всем меня поддерживает. Мы можем ссориться, иногда очень сильно. Я не особенно слежу за своими выражениями, могу и оскорбить. А он – никогда. Каха очень интеллигентный.

Когда Каха впервые пришел в мой дом, он сразу сказал: «Если буду видеть тебя на кухне больше часа, я тебя разлюблю». Но это не значит, что я совершенно не занимаюсь хозяйством. У нас на Урале считалось неприличным, если девочка не умеет готовить, стирать, убирать. Каха – очень благодарный муж, он рад и вареной картошке. Для меня норма, а не сюрприз, когда муж приносит кофе в постель. И то, что он гуляет с сыном и кормит его, – это открытие для соседки, а не для меня. Но это не означает, что я не смогу быть его рабыней. Если, не дай бог, с ним что-то случится, я сделаю для него все…».

Брак Ларисы и Кахи продлился несколько лет, после чего супруги все же расстались.

В 1999 году Гузеева вышла замуж за Игоря, которого знала давно. Послушаем ее: «Развод с Кахой прошел почти безболезненно: мы ведь все время жили как цыгане – то в Ленинграде, то в Москве. Сын Георгий часто бывал у родителей мужа в Тбилиси, поэтому, когда папа стал постоянно жить в Грузии, Георгий совсем не расстроился. Он ездит к отцу в гости, мы по-прежнему дружим…

Что касается моего теперешнего мужа Игоря, то он был… всегда. Мы знаем друг друга больше двадцати лет. Он был друг нашей семьи и давно любил меня. А я была слепая. В конце концов ему надоело быть «своим парнем», и он пошел в наступление. Сейчас Игорь говорит, что у него по-явилось ощущение, будто он вернулся домой… Не могу сказать, что вчера вечером мы с ним обсуждали итальянский неореализм. Никто давно уже не говорит ни о литературе, ни о кино, ни о театре. Мы в основном обсуждаем бытовые вещи, поскольку все параллельно читали, смотрели, видели. Смешно сказать, но когда мы отдыхали три недели в Испании, то вырывали друг у друга из рук… кроссворды. И страшно радовались каждому новому журналу. Может, это выглядит смешно и не совсем похоже на семейную идиллию…».

В мае 2009 года Гузеева справила юбилей – 50 лет. Впрочем, ее возраста ей никто не дает – она выглядит моложе. По ее же собственным словам, сказанным в интервью «Экспресс-газете» (номер от 30 марта 2009-го, автор – И. Ланская):

«Я шикарно выгляжу, я похудела и дико этим горжусь. Не буду врать, что «немного отдохнула», поэтому по щучьему велению у меня исчезли мешки под глазами. Мне сделал операцию гений. Я всем советую избавляться от морщин и мешков под глазами. Надо выглядеть хорошо, и неважно, пластика это, крем или массаж. На операцию я ездила в город Грозный. Ждала очереди десять месяцев, очень боялась потерять индивидуальность. Я с собой ношусь, как курица с яйцом. Мое лицо – это мой хлеб. У меня куча фобий и страхов. Я безумно тряслась, хватала врача за руки, заглядывала в глаза, говорила: «Я передумала, уеду, уже ничего не хочу». Истеричка, понятное дело. Зато результат понравился. Кроме этого, я еще и похудела! Сама! «Зашила» себе рот, вот и все! Просто я дошла до той точки, когда на себя уже неприлично смотреть: я закрывала собой экран, это было невозможно. Так как чудес не бывает и никакие таблетки худеть не помогают, я просто перестала есть. Повесила свою фотографию на холодильник: вид «освиневшей» тетки ничего, кроме тошноты, не вызывал. За месяц я сбросила десять килограммов. У меня же раньше с едой был полный беспредел. Я себя оправдывала, что устала, спектакль поздно закончился, поэтому мне необходимо пойти в ресторан. А там в каком-то истерическом состоянии не соображала, что делаю, и ела все подряд. Моя распущенность привела к потере формы. Всему виной то, что у меня была расшатана нервная система. Теперь себя ограничиваю – можно ведь и после шести есть, но маленькими кусочками, в меру».

В прессе периодически писали, что муж Гузеевой – Игорь Бухаров, – владея ресторанным бизнесом, сильно разбогател. Однако в том же интервью актриса этот слух развеяла:

«Скажем так: мы с мужем вкалываем оба, и я не зарабатываю меньше его. Так что про богатого мужа вы, конечно, загнули. Если бы он был миллионером, я бы так напряженно не работала и не сходила бы с ума от переутомления. Не записывала бы по четыре ток-шоу в день, это ведь адский труд (Гузеева ведет на Первом канале шоу «Давай поженимся!». – Ф. Р.). Поставила бы спектакль, сняла бы фильм. У нас нет загородного дома, только квартира (живут там 7 человек. – Ф. Р.). И мне приходится работать, чтобы моя семья хорошо жила. Но то, что есть такой слух, приятно!..».

Наталья ГУНДАРЕВА.

Свою первую любовь Гундарева встретила в 14-летнем возрасте. Было это в 1962 году. Наташа занималась тогда в «Театре юных москвичей» при Дворце пионеров и познакомилась там со своим ровесником Владиком Долгоруковым. Они вместе играли в спектакле «Король-олень», где он исполнял роль Короля, а она – влюбленной в него Эсмеральдины. В итоге нежные чувства друг к другу перекочевали у юных актеров со сцены в жизнь. Вечная хохотушка Гундарева не могла не понравиться такому серьезному мальчику, как Долгоруков. Однако их дружба прервалась по вине родителей юноши. Они посчитали, что их сыну еще рано крутить любовь с девочками, и запретили ему встречаться с Наташей. А вдобавок пригрозили, что за ослушание заберут его из ТЮМа. Для Владика, который мечтал стать актером, эта угроза была смерти подобна. Но даже несмотря на родительский запрет (родители Наташи тоже были против ее увлечения мальчиком), влюбленные какое-то время продолжали встречаться тайком. Потом жизнь все-таки раскидала их в разные стороны. Закончив десятилетку, Долгоруков поступил в ГИТИС, а Гундарева устроилась чертежницей в конструкторское бюро и одновременно училась в вечерней школе. Потом Долгоруков женился, намеренно выбрав в жены не актрису. В этом браке родилась дочка, но потом супруги разошлись, и вскоре Долгоруков женился снова – на этот раз на актрисе (впоследствии она умерла от рака). Со своей первой любовью Владислав виделся редко – только на традиционных встречах выпускников ТЮМа.

Что касается Гундаревой, то она вышла замуж вскоре после того, как с отличием окончила театральное училище имени Щукина. С первым мужем – известным театральным режиссером Леонидом Хейфецем – ее свело телевидение. В 1972 году Хейфец экранизировал «Обрыв» И. Гончарова и взял Гундареву на роль Марфиньки. Во время работы между режиссером и актрисой возник роман, но, поскольку отдельной жилплощади ни у него, ни у нее не было, расписываться они не спешили. И только когда Хейфец выхлопотал отдельную квартиру на престижной улице Горького (до этого он обитал… за кулисами Театра Советской Армии), молодые наконец поженились. Первое время жили дружно. Хейфец ставил тогда спектакли в Малом театре и часто приводил актеров домой. Гундарева всех привечала, кормила и даже оставляла на ночь, если кому-то из гостей было далеко добираться до дома. Однако постепенно такая жизнь стала напрягать хозяйку. Она работала в Театре Маяковского, была занята одновременно в нескольких спектаклях и жутко уставала. А муж все продолжал водить в дом шумные компании. В конце концов Гундаревой пришлось выбирать: либо семья, либо работа. Она выбрала последнее. Так в конце 70-х, после шести лет замужества, Наталья осталась одна.

Своего второго мужа Гундарева встретила в родном театре. Это был актер «Маяка» Виктор Корешков, ее партнер по спектаклю «Леди Макбет Мценского уезда» (в 1984 году за этот спектакль Гундарева была удостоена Государственной премии). Роман между коллегами вспыхнул стремительно, и за его развитием с интересом наблюдала вся труппа. Многим тогда казалось, что перспектив у этой связи нет: за Корешковым тянулся длинный шлейф романов. Но он вдруг сделал Гундаревой предложение, и она его приняла. Казалось, скептики ошиблись. Однако прошел всего лишь год после свадьбы, а в молодой семье уже начались выяснения отношений. Узнав, что муж изменил ей с молодой певицей, Гундарева выставила его за дверь. (Кстати, от певицы Корешков позднее тоже ушел, оставив ей ребенка.).

В течение нескольких лет Гундарева жила одна, периодически становясь жертвой досужих сплетников. За кого только народная молва не выдавала ее замуж! Сама она в одном из интервью так прокомментировала эти слухи: «О том, что меня «поженили» с Александром Михайловым (в конце 70-х они очень проникновенно сыграли любящих супругов в одном из «дел» сериала «Следствие ведут знатоки». – Ф. Р.), мне очень забавно рассказала его жена. Им однажды позвонили, чтобы договориться с Сашей о концерте. К телефону подошла Вера, на другом конце провода обрадовались и предложили ей тоже выступить. Она не актриса, и поэтому очень удивилась: «А что я буду делать?» Ответили, что, мол, тоже что-нибудь расскажете. Долго уговаривали, наконец стали прощаться: «До свиданья, Наталья Георгиевна». Вере, конечно, все сразу стало ясно…

Потом меня «выдали» за Сергея Шакурова – мы часто вместе снимались, вместе ездили, жили в одной гостинице, нас часто видели вдвоем, мы вместе появлялись на телеэкране… Этого оказалось вполне достаточно, чтобы люди сделали «соответствующие» выводы.

Между тем Шакурова я действительно люблю, но – как коллегу по ремеслу. У него сложный характер, многие на это жалуются, но мне с ним хорошо. Когда вместе снимаемся, я, зная, что он любит супы, вожу с собой бульонные кубики. А он знает, что я люблю молоко, и по утрам всегда приносит мне в номер свежего молочка…».

В 1986 году Гундарева вышла замуж в третий раз. Очередным избранником стал ее коллега по «Маяковке» Михаил Филиппов (в прошлом он был женат на дочери Ю. Андропова Ирине). По словам самой Гундаревой: «Мой муж – хороший актер, заслуженный артист республики. Иванова играл, Наполеона, похож на Наполеона и даже родился с ним в один день. В начале совместной жизни, когда я, скажем, уже была популярной актрисой, а он только начинал, какие-то проблемы возникали. Миша – человек своеобразный, он четыре курса проучился на филфаке, должен был потом на французском языке преподавать философию. Но тут его Марк Розовский заметил, потащил в студию… Затем Миша закончил ГИТИС, пришел в наш театр, стал сниматься понемногу… (В фильме Э. Рязанова «Небеса обетованные» (1991) Н. Гундарева и М. Филиппов сыграли двух опустившихся алкоголиков. – Ф. Р.).

Придя в наш театр, Миша подружился с моим бывшим сокурсником по театральному училищу. Таким образом мы оказались в одной компании. Приятельствовали, устраивали розыгрыши, хохмы. Потом в театре мы так сработались, что поняли: нам нужно жить вместе… Я вышла замуж за него не потому, что он талантливый, а потому, что это – он…

Я женщина, но норов у меня все-таки, наверное, мужской. Характер мужской. Я привыкла жить без чьей бы то ни было помощи… Я в принципе не такая ведь простая и открытая, как кажется.

Когда-то я попала в аварию, после больницы лежала дома. Ко мне приехал Гончаров, посмотрел на мою квартиру и удивился. У меня ведь все темное – темные обои, коричневые гардины, вечный полумрак. Я женщина сумеречная… Гончаров тогда сказал: «Сколько лет вас знаю, Наташа, а вы, оказывается, совсем другой человек!».

У меня маленькая семья: муж, мама и я. У мужа, правда, есть сын, сейчас он учится и одновременно работает. Мама посещает все мои премьеры и ненавидит любого, кто позволяет себе не любить то, что я делаю… Как и все мамы. И покупает календари с моими портретами.

Детей у меня нет, хотя со здоровьем все нормально. Наверное, когда постарею, я буду очень жалеть, что нет детей. А может быть, и нет… Не знаю, что со мной будет дальше, но пока я не испытываю потребности в детях, не чувствую их отсутствия. Мне их заменяет театр. Я всегда была заполнена театром, меня так волновало все, что происходило в нем и вокруг, что жаль было отдавать часть жизни куда-то на сторону. Время от времени, правда, я представляю себе старость и ничего радужного в этом не вижу. Мало хорошего в том, что два одиноких старика будут бродить по улицам. А может быть, наоборот? Но я ни о чем не жалею, потому что главным в моей жизни всегда был театр…

У меня всего лишь три близкие подруги, с которыми мы дружим с юности. Причем к искусству они не имеют никакого отношения: одна из них врач, вторая – шофер, третья работает в банке. Когда мы с мужем к ним приезжаем, сразу начинаем «жить семейно», – то есть они уже знают, что я сразу потребую халат, тапки, и мы сядем у них дня на два, чтобы общаться долго…».

В июле 2001 года с Гундаревой случилась беда. Она отдыхала у себя на даче под Дедовском, когда ее внезапно сразил инсульт. Врачи буквально вытащили актрису с того света. Однако, выйдя из комы, актриса потеряла способность говорить. Это было вызвано длительным использованием искусственной вентиляции.

После выписки состояние Гундаревой несколько раз резко ухудшалось. А в декабре 2002 года во время прогулки с мужем она поскользнулась и упала, ударившись головой. В больнице Гундаревой поставили диагноз: повреждение мягких тканей головы и гематома на затылочной части. Лечение длилось несколько месяцев. В итоге свой 55-летний юбилей (в августе 2003 года) актриса вынуждена была встречать в стенах Центральной клинической больницы Московской патриархии.

Вся страна тогда внимательно следила за состоянием здоровья своей любимицы, надеясь на благополучный исход болезни. Увы, но чуда так и не произошло. 15 апреля 2005 года Наталья Гундарева скончалась, так и не сумев оправиться после того злополучного инсульта.

В апреле 2009 года супруг Гундаревой Михаил Филиппов вновь женился – его избранницей стала актриса Наталья Васильева, младше его на 21 год (в октябре 2008-го она справила 40-летие). Многие утверждают, что она как две капли воды похожа на Гундареву.

Сергей ГУРЗО.

Звезда советского кино, исполнитель роли Сережи Тюленина в «Молодой гвардии» (1948) в первый раз женился накануне своей славы – когда учился во ВГИКе. Отметим, что Гурзо внешне был необыкновенно обаятелен и красив. Когда поступил в институт, то многие девушки-однокурсницы заглядывались на него. Одна из них – Надя Самсонова – приглянулась и ему.

Как вспоминает сама Надежда, впервые она увидела Сергея в аудитории института: дверь отворилась, и вошел, опираясь на палочку, худенький юноша в голубенькой рубашке. Вдруг чей-то голос прошептал ей на ухо: «Это твой будущий муж». Рассмеявшись про себя, Надя тут же об этом забыла. Но однажды в танцклассе Гурзо стремительно закружил Надю в вальсе, и с тех пор они больше не разлучались. На втором курсе, в 1946 году, Сергей в категоричной форме сделал ей предложение: «Выходишь за меня замуж – или мы расстаемся». Она ответила: «Если снимешь комнату, поженимся». Он ее условие выполнил. Через год на свет родились двойняшки – Сережа и Наташа.

К началу 50-х Гурзо был одним из самых популярных молодых советских киноактеров. Главные роли сразу в трех фильмах (после «Молодой гвардии» он снялся в «Смелых людях» и «Заставе в горах») сделали его кумиром миллионов советских людей, особенно подростков. На этой почве актер стал злоупотреблять алкоголем, поскольку выпить с ним норовил чуть ли не каждый встречный. К середине десятилетия это увлечение постепенно переросло в болезнь, от которой было одно избавление – лечение. Однако актер наотрез отказывался ложиться в больницу, несмотря на то, что его отец был известным специалистом в наркологии. Это стало вредить его актерской карьере. Однажды они с Николаем Рыбниковым загуляли (совсем как в фильме «Тревожная молодость», где вместе снимались), уехали в Ленинград и сорвали спектакли в Театре-студии киноактера, в труппе которого играли. Обоих тут же уволили. Правда, затем смилостивились и восстановили… одного Рыбникова. А Гурзо остался за бортом.

С середины 50-х сниматься в кино Гурзо практически не приглашали, поэтому единственным средством к существованию были гастрольные поездки по стране. На встречу с популярным актером люди шли охотно, залы, где он выступал, набивались, что называется, «под завязку». Этим пользовались ловкие администраторы, которые грели руки на популярном актере. Большую часть выручки от подобных концертов они присваивали себе.

В конце 50-х годов Надежда, устав от загулов супруга, выписала его из квартиры, и Гурзо ушел в никуда практически в одной рубашке. Незадолго до этого в Ленинграде у него появилась любимая женщина – Ирина Губанова, к которой он и отправился. Вскоре у них рождается дочка. Казалось бы, смена обстановки, другие люди должны были как-то повлиять на опускавшегося все ниже и ниже актера. Но этого не произошло. Через некоторое время он бросает и эту семью и заводит новую. Здесь у него появляется еще один ребенок – и опять девочка. Это была середина 60-х. К тому времени уже ни один режиссер не берет на себя смелость пригласить некогда самого знаменитого актера советского кино в свою картину. Потому что от прежнего Сергея Гурзо практически ничего не осталось: у нынешнего Гурзо опухшее лицо, заплывшие глаза. Что делал он в то время, когда не пил со случайными собутыльниками? Писал стихи. Мало кто знает, что в середине 60-х в Ленинграде вышла небольшая брошюрка с его стихами «Самое близкое». Большая часть помещенных в ней стихов была посвящена войне. Кроме этого, Гурзо снял как режиссер фильм по Чехову. Однако до массового зрителя эта картина так и не дошла. В сентябре 1974 года наступила трагическая развязка – Гурзо умер, не дожив четырех дней до своего 48-летия.

Людмила ГУРЧЕНКО.

По словам самой актрисы, она всегда была чрезвычайно влюбчивой. «С детства я влюблялась на всех перекрестках и во всех киногероев, если «у него были зубы як мел, усы як у Буденага», – вспоминает Гурченко. – Короче, во всех «чернявых орлов».

Когда в 1953 году Гурченко поступила во ВГИК, где «чернявых орлов» было хоть пруд пруди, она влюблялась буквально на каждом шагу. Прошел красавец – сердце тут же екало! Однако все эти увлечения были из разряда мимолетных. И только на втором курсе к ней пришло настоящее чувство – она влюбилась в молодого, но уже известного кинорежиссера Василия Ордынского. Тот даже собирался снимать ее в главной роли в фильме «Человек родился» (ее партнером должен был стать Олег Ефремов), но в дело вмешались интриги. В итоге эти роли достались другим актерам – Ольге Бган и Владимиру Гусеву. Но Гурченко не расстроилась, поскольку получила на тот момент приглашение от Эльдара Рязанова сняться в его комедии «Карнавальная ночь», сделавшей ее суперпопулярной. Что касается романа с Ордынским, то он к тому времени успел закончиться, поскольку сердце Людмилы оказалось занято уже другим человеком, который стал вскоре ее первым официальным супругом. Это был 22-летний студент сценарного факультета Борис Андроникашвили, сын расстрелянного в сталинские годы писателя Бориса Пильняка. По словам Гурченко:

«С этим молодым человеком мы подходили друг другу, как в песне: «Мы с тобой два берега у одной реки». Это с теперешней колокольни видно, а тогда… Несмотря на свою изысканную внешность, от которой изначально не ждешь ничего глубокого, это был сложный человек с набором неординарных качеств – больших и малых. Все карманы его были забиты редкими книжками вперемежку с газетами и журналами. Читал все на свете. Обладал особым чувством юмора. Считал, что его личная критика самая точная и оригинальная. Отличался музыкальностью, мужским обаянием. В нем для меня было недосягаемо все. И наоборот. К моей профессии он относился с иронией. Музыкальную картину-комедию считал зрелищем, далеким от искусства. Ну, а успех у публики… Когда я залезала не в «свою» сферу (интересовалась его сложной сценарной профессией), меня всегда поражало, сколько иронии вызывал в нем мой «прыжок» из легкомысленной, примитивной актерской жизни в его таинственный мир… Он как-то талантливо умел жить рядом, будучи только на своем берегу. С невероятной силой воли приходилось учиться жить вдвоем в одиночестве…

С моим папой они были антиподами. Не симпатизировали друг другу с первой минуты. Всю дипломатическую сторону отношений приняла на себя мама…».

На момент своего романа с Андроникашвили Гурченко, снявшись в звездных фильмах «Карнавальная ночь» и «Девушка с гитарой», была уже достаточно известной актрисой. Правда, в 58-м слава вышла актрисе боком: на нее ополчилась центральная пресса. В «Комсомольской правде» был опубликован фельетон про Гурченко (речь шла о ее «левых» концертах), а журнал «Советский экран» поместил на своих страницах обидную карикатуру на нее. Тогда Людмила не могла взять в толк, за что ее так «припечатали», и только много позже узнала правду. Оказывается, на нее осерчал КГБ за то, что она отказалась сотрудничать – следить за иностранцами, приехавшими в Москву в 1957 году на Фестиваль молодежи и студентов.

Гонения на Гурченко были в самом разгаре, когда осенью того же 58-го она забеременела. Весной следующего года она отправилась в Харьков к родителям, чтобы родить ребенка в домашних условиях, в кругу родных. Однако спокойных родов не получилось. Актриса вспоминает: «Когда я попала в роддом, роженицы разделились на тех, кто любит меня и кто не любит. После газетных статей не любивших меня было подавляющее большинство. Пришлось уйти в другую палату…».

Несмотря на то что наша героиня мечтала о мальчике (даже имя ему придумала – Марк, в честь отца), 5 июня 1959 года на свет появилась девочка. Назвали ее Машей.

Оставив ребенка на попечение родителей, Гурченко вскоре вернулась в Москву, чтобы продолжить актерскую карьеру. Собственной жилплощади супруги долго не имели, поэтому им приходилось жить где придется. Особенно тяжело было Гурченко, которой никак не удавалось выбить себе московскую прописку. Ситуация изменилась в лучшую сторону лишь после того, как в конце 50-х на молодую актрису посыпались новые предложения сниматься в кино.

С первым мужем Гурченко прожила до 1962 года. Затем супруги подали на развод. Пишет сама актриса: «Поразительно, как долго я не могла постигнуть, что, начиная с головы и кончая кончиками пальцев – отсюда и досюда, – Борис не мой человек. Прекрасен, но – чужой. Очень, очень трудно понять самой, а еще труднее объяснить другим, как кончаются долгие отношения. Страстно хотелось счастья, и в этом было мое несчастье…

До сих пор невозможно понять и поверить, что такому умному, тонкому человеку, самому выросшему без отца, так легко далась фраза: «Ну что ж, она будет расти без меня… У нее ничего от меня не будет… собственно, это уже будет не моя дочь». Испытание своей силы? Игра в мужественного супермена в двадцать шесть лет?..».

После развода Гурченко досталась 13-метровая комната в общей квартире на первом этаже многоэтажного московского дома на одном из проспектов. Сюда из Харькова вскоре была привезена и трехлетняя дочка Маша, которая в столицу ехать откровенно не хотела. Со стариками она чувствовала себя куда как свободней и веселее. Как вспоминает Людмила Гурченко:

«Боролись мы долго – кто кого. До изнеможения. Несколько ночей мы почти не спали. Тупо смотрели друг другу в глаза. И молчали. Потом враз обе, обессиленные, уснули. Я – в кровати, она – в кресле. Из протеста не ложилась в кровать. Ведь кровать – это все-таки этап смирения. Кровать – это уже что-то окончательное. Ранним утром я открыла глаза. На меня был устремлен чистый и ясный взор моей ох какой загадочной дочери: «Мамочка, я хочу питиньки».

В 1963 году Людмила устроилась на работу в театр «Современник», один из самых популярных в стране, и там вскоре едва не обрела нового возлюбленного. На эту роль претендовал актер Игорь Кваша. Судя по мемуарам М. Козакова (он тоже тогда работал в «Современнике»), Кваша всерьез увлекся Гурченко, даже выбрал ее себе в партнерши в спектакле «Сирано». Во время гастролей театра в Саратове Игорь объявил друзьям, что собирается жениться на Людмиле, хотя на тот момент был уже несколько лет женат. Однако в результате Кваша так и остался со своей женой, а Гурченко вскоре вышла замуж за Александра Фадеева-младшего – сына писателя Александра Фадеева и актрисы МХАТа Ангелины Степановой. Он тоже был актером (окончил Школу-студию МХАТ), однако малоизвестным. Из Театра Советской Армии, где он служил, его выгнали после того, как он отказался задержаться на несколько лишних минут на репетиции. По словам близко знавшего его Александра Нилина: «Фадеев ни в малой степени не интересовался ни литературой, ни искусством. Достоинства, несомненно ему присущие, лежали совершенно в иной области. Однако самое удивительное, что проявил он себя в полном блеске именно в кругу артистов и прочих деятелей художественного мира.

Ареной ничего не стоящего ему самоутверждения оказался ресторан ВТО, и в 60-е годы, когда автора «Молодой гвардии» уже не было на свете, фамилия Фадеев практически ежедневно звучала, не перекрываемая громкостью других фамилий, находившихся в то время у всех на слуху…

Пока дети других знаменитостей доказывали, он – заказывал. И не одной выпивкой и закуской ограничивался его заказ, он заказывал как бы музыку жизни, взвихренной вокруг занимаемого им ресторанного столика… Я обожал бывать вместе с ним в ВТО. Для официанток он безоговорочно был клиентом номер один. Ни один человек в мире искусства не умел с такой широтой тратить деньги в ресторане, как Шура. Это вполне искупало его абсолютную неспособность их зарабатывать. Годам к тридцати он остался вовсе без средств к существованию. И больше в ВТО не ходил: на халяву он не пил никогда…».

Однако и брак с Фадеевым-младшим оказался для Гурченко недолгим. В середине 60-х они развелись, и Гурченко какое-то время жила с актером Театра киноактера Анатолием Веденкиным. А в конце 60-х судьба свела ее с популярным певцом Иосифом Кобзоном. По словам певца: «Тот период был для Людмилы достаточно тяжелым. Она пребывала в жуткой депрессии – ее популярность сильно упала. Но тем не менее Гурченко оставалась Гурченко. Она пробовалась в один театр, в другой. Со съемок возвращалась с истерикой. И каждая из них почему-то заканчивалась словами: «Это невозможно! Не успеешь заявить о своем желании сняться или сыграть роль, как тебе сразу же лезут под юбку и тащат в ресторан!» Она очень болезненно реагировала на такие вещи, они ее унижали. Вот в такой момент я и подставил ей плечо…».

Молодые жили в двухкомнатной квартире Гурченко, а свою жилплощадь на проспекте Мира Кобзон отдал родителям и сестре, переехавшим из Украины в Москву. В течение трех лет звездная чета состояла в гражданском браке, после чего решила узаконить свои отношения. Произошло это в январе 1969 года, во время их гастролей в Куйбышеве. Как гласит легенда, на это решение повлиял инцидент, который произошел в гостинице «Волга»: там Кобзона и Гурченко отказались прописывать в одном номере, мотивируя это тем, что у них нет штампа в паспорте. На директора гостиницы Якова Хазова не подействовали даже уговоры тогдашнего руководителя куйбышевской филармонии Александра Блюмина. Тогда Иосиф и принял решение немедленно зарегистрировать брак с Людмилой. Произошло это в стенах все той же филармонии. Свидетелем со стороны жениха выступил Блюмин, а вот у Гурченко свидетеля не было вовсе. Говорят, когда служащая ЗАГСа хотела сделать соответствующую пометку в паспорте невесты, в ее документе не обнаружилось двух листков с графой «семейное положение». По требованию сотрудницы невесте пришлось лезть в сумочку и доставать эти листки на свет.

Как ни странно, но штамп в паспорте так и не спас семью от развода: прошло чуть меньше года – и супруги разлетелись в разные стороны. Почему? Сама Гурченко говорит на этот счет более чем откровенно: «Если спускаешься к машине, которую тебе подарил муж, и видишь там уличную проститутку, – разве может идти речь о ревности? Это просто грязь. В браке с Кобзоном ничего хорошего не было. Он умел сделать мне больно. Начинал подтрунивать: «Что это все снимаются, а тебя никто не зовет?» После этого брака я осталась в полном недоумении, и мне открылись такие человеческие пропасти, с которыми я до того не сталкивалась, и больше никому не позволю это с собой проделать!..».

О том, какими сложными были взаимоотношения двух звезд, вспоминает очевидец – поэт-песенник Павел Леонидов: «Тот Старый Новый год у меня в тумане. Я напился, и меня забрала к себе домой Гурченко. Ее дочка Маша была у Люсиной матери, кажется. С нами поехали еще Сева Абдулов и Володя Высоцкий…

Меня уложили в небольшой приемной-гостиной-спальной, то есть в одной комнате, а в другой остались трепаться Люся, Сева и Володя. Потом я услышал крики и скандал. Встал, вышел в коридор и пошел к ним. Кобзона пришлось отодвинуть. Я даже не слышал, как он пришел. А может, у него еще оставались ключи от квартиры? Не знаю. Он уже ушел от Люси, они разошлись, но у него случались такие приступы «обратного хода». Он пришел мириться, но сразу же начался скандал. Кобзон был пьян и оскорблял Люсю. Сева Абдулов, небольшой, мускулистый, мягкий, с открытым добрым лицом, подскочил к Кобзону и ударил его. Я испугался. Иосиф был очень сильный, но он не ударил Севу. Я увидел, как спружинил Володя, как мгновенно напрягся. Ростом он не больше Севы, но силы – страшной. Володя даже не привстал, не шелохнулся, но все и с пьяных глаз почувствовали опасность. Кобзон начал было снова, а потом вдруг сказал: «Пойдем выйдем во двор!» Это было по-мальчишески и очень противно. Здоровенный Кобзон пошел во двор с маленьким слабым Севой. А Володя почему-то сник и не пошел. Он только спросил у Люси, виден ли двор из окна. Она ответила, что виден, и Володя подошел к окну. Мы смотрели, как противники долго о чем-то говорили, потом Сева подпрыгнул и схватил Иосифа за прическу. Мы увидели, что Сева отпустил волосы Кобзона, после чего тот ушел. Его осанка победителя исчезла, он шел, буквально волоча себя под лунным светом. На фоне куч снега он был кучей в кожаном модном пальто…

Сева вернулся, полез в холодильник.

Мы пили еще… Потом Володя сказал, что все это – дерьмо… Никто не спорил. Все устали, но спать не хотелось. Я сказал, что лучше бы никогда не было Старого Нового года…

А Володя вещал:

– Люська, ты – дура. Потому что хорошая, а баба должна быть плохой. Злой. Хотя злость у тебя есть, но у тебя она нужная, по делу. А тебе надо быть злой не по делу. Вот никто не знает, а я – злой. Впрочем, Сева и Паша знают… Сева лучше знает, а он старше, – показал на меня и скривил лицо, – потому и позволяет себе роскошь не вглядываться в меня. Десять лет разницы делают его ужасно умным и опытным. А если бы было двадцать? Разницы! У Брежнева со мной сколько разницы? Так он меня или кого-нибудь из нашего поколения понять может? Нет! Он свою Гальку понимает, только когда у нее очередной роман. Ой-ой-ой! Не понимает нас Политбюро. И не надо. Надо, чтобы мы их поняли. Хоть когда-нибудь…».

Интересно, что если Людмила Гурченко вспоминает о трех годах совместной жизни с Кобзоном с плохо скрываемым раздражением, то певец, наоборот, с удовольствием. Вот его слова: «Мне нравилось, что я обладал такой красивой, известной актрисой, как Гурченко. Я получал удовлетворение от того, что, вернувшись с гастролей и заработав там денег, мы ходили по ресторанам, праздно вели себя… Я привозил ей подарки, цветы. Все это выглядело так красиво…

Мы ведь были, особенно в первое время, потрясающими любовниками! И секс у нас начинался везде, где мы только находили друг друга: в поле, в степи, коридоре, где угодно. Мы были очень увлечены друг другом…

Людмила Марковна – замечательная хозяйка и очень чистоплотная женщина. По дому умеет делать абсолютно все. По крайней мере, случая, чтобы на кухне стояла грязная посуда или в спальне была не прибрана постель, я не припомню… И все же наш брак был для меня не тылом, а скорее фронтом. Мы сами обостряли наши отношения. Ее увлечения, на которые я не мог не реагировать, мои увлечения… Этот взаимный накал страстей неизбежно должен был привести к разрыву. Не менее бурному, чем вся наша совместная жизнь.

Как только мы развелись, Людмила сказала: «Я дождусь момента, когда ты нагуляешься, будешь никому не нужным, больным и старым. Тогда и станешь моим». А я ответил, что она этого не дождется – такие, как я, не доживают до глубокой старости…».

В 1973 году в жизни Гурченко произошло сразу несколько событий. Одно из них было трагическим – умер ее отец. И в том же году она встретила своего четвертого мужа – 23-летнего пианиста Константина Купервейса. Он тогда работал в эстрадном оркестре под управлением Александра Горбатых. Людмила Гурченко вспоминает:

«Этот молодой человек – музыкант. Я его долго не замечала, хотя в концертах он играл на сцене, рядом со мной. Но тогда я ничего не видела: у меня умер папа, кончилась прошлая жизнь. И уже не для кого было расшибаться в лепешку и лезть из кожи вон.

Для человека, а для женщины особенно (пусть она и актриса), главное в жизни – найти свою половину. У одних эта половина появляется в юности, у других – в зрелом возрасте. Счастье? Да, если ты искренен, расслаблен и если твоя «половина» примет и поймет тебя в любом «неконцертном», непраздничном состоянии. С того времени, как не стало папы, потребность в такой понимающей и преданной «половине» возросла до невероятных размеров. И я абсолютно уверена, что этого скромного и доброго человека – моего мужа – послал папа. Ведь папа знал, что для меня главное – верность.

Мы случайно оказались за одним многолюдным столом, но уже через пять минут после знакомства я подумала: неужели судьба? Если он исчезнет из моей жизни… Главное ведь, чтобы человек постоянно был рядом».

А теперь послушаем рассказ самого Константина Купервейса: «Однажды в нашей программе принимала участие Люся. Я дал ей послушать пленку с рок-оперой «Иисус Христос – суперзвезда». Она ее с удовольствием прослушала, а потом вдруг ни с того ни с сего спросила, что я делаю вечером. Пригласила в пресс-бар Московского кинофестиваля (он проходил в июле 73-го. – Ф. Р.). Я занервничал, потому что идти с такой звездой было страшно и странно. Потом она пришла ко мне на день рождения. Потом была еще встреча, и в итоге мы остались вместе. Разница в возрасте у нас – тринадцать лет (столько же тогда было ее дочери Маше). Я приходил за Машей в школу и надувал щеки, чтоб казаться старше. Маша называла меня папой…».

Молодые поселились в квартире Гурченко, и Константин взвалил на свои плечи не только обязанности супруга: он стал аккомпаниатором, секретарем, финансовым директором, продюсером жены и еще черт знает кем. Коллеги отныне стали называть его не иначе как «мужем Гурченко», но он не обижался – знал, на ком женится и что за этим последует.

Рассказывает Константин Купервейс: «Я ходил по высоким кабинетам за всякими надобностями. Мне все было приятно делать для Люси. Она была спокойна и внимательна ко мне. Мы практически не расставались. Если ей звонили, а я лгал, что ее нет дома, значит, мы просто хотели уединиться…

Но когда мы что-то вместе придумывали (музыку, например, писали), Люся всем говорила: «Он скромный, не надо ставить его имя на пластинку (в афишу, в титры и т. д.)». На долгие годы мне пришлось забыть местоимение «я»… Однажды сам Михаил Швейцер предложил мне написать музыку к его фильму, но Люся была категорически против. Представляете, какой шанс был упущен?! Все мои начинания, предложения, задумки, инициативы пресекались на корню. Ослушаться ее я не мог: потом в доме очень тяжело было бы жить…

Люся снималась или готовилась к съемкам, а магазины, коммунальные дела, гаражи, машины, доставание всякого рода дефицитов и прочее – все это решали я и ее мама. У меня были прекрасные отношения с Еленой Александровной. Она прекрасно готовила. Например, когда Люся сломала ногу (это случилось в июне 1976 года на съемках фильма «Мама». – Ф. Р.), теща три раза в день готовила еду, и мы возили ее в ЦИТО. Профессор, который лечил Люсю, сказал, что отпустит ее на съемки только со мной…

А вот мои родители Люсю не любили и, чтобы не расстраиваться, переехали в деревню, подальше от Москвы. Я навещал их нечасто – только когда Люся уезжала за границу и давала мне свободу…».

В начале 80-х в личной жизни актрисы произошло знаменательное событие – она стала бабушкой. 22 сентября 1982 года ее дочь Маша родила сына Марка.

В отличие от матери Маша не стала актрисой – она выбрала медицину. Сама Людмила Гурченко говорит: «Мы с дочерью очень разные. Я ощущаю свою вину, потому что никогда не уделяла ей достаточно внимания. И, наверное, правильно, что раньше актрисы не позволяли себе рожать: или – искусство, или – дети. В этой альтернативе что-то есть… Отношения мы, конечно, поддерживаем. Но в основном моя дочь привыкла обходиться без меня…».

Людмила и Константин прожили вместе 18 лет. Их отношения стали стремительно ухудшаться на рубеже 90-х, когда у супруга стали все чаще сдавать нервы. Однажды он не выдержал и во время очередного скандала запустил в стену телефоном. Гурченко в ответ вскинула брови и спросила с «медицинским» интересом: «Что? Восстание рабов? Взбунтовался?».

Вспоминает Константин Купервейс: «Мне кажется, я прикладывал все силы, чтобы мы остались вместе. Ничего не получалось. Понимал, что надо уходить, но цеплялся за возможность остаться. Половине своих поступков того времени я не нахожу объяснения. Привычка? Любовь? Люся вообще-то всегда требовала, чтобы все вокруг вели себя так, как она хочет, но в последнее время стала придираться к любой мелочи. Для нее я все делал не так! Стыдно признаться, но однажды даже на подоконник вставал в отчаянии… И вдруг она сама предложила поехать отдохнуть в Севастополь (там прошел наш медовый месяц в 73-м). Я надеялся, что она решила «закольцевать» историю, но это вылилось в ад постоянных скандалов. Формальной «последней капли» для моего ухода не было. Была просто невозможность жить дальше вместе…».

Гурченко и Купервейс расстались накануне нового, 1992 года. По словам актрисы, от этого разрыва она сама была в шоке, и первым, к кому она бросилась за утешением, был Юрий Никулин. Вот ее собственный рассказ:

«Мне годами внушали, что это – на всю жизнь. А как же иначе? Такая любовь! Такая, что пришлось поверить. А оказалось, что все слова и признания – просто пшик! 18 лет сплошного пшика, а?! Сейчас мне смешно, как я продефилировала тогда через проходную цирка: всем своим видом я внушала заразительные жизнелюбие и оптимизм. Я несла себя как символ иронии над самой собой! Разве кто-нибудь из женщин на вахте цирка мог догадаться, что я находилась на грани отчаяния? Заскочила в кабинет Юрия Владимировича и уж там…

Вот чем тяжела «шапка Мономаха», печать популярности, маска веселья – поплакать негде. А у Никулина можно. Захлебываясь, я рассказывала ему, как я встречала Новый год. О! Я ездила по оставшимся друзьям, которые совсем не понимали происходящего. Ведь за столько лет все привыкли к «идеальному мужу», к идеальной паре. И вдруг: «Люся, да ерунда это!» Я ездила из конца в конец по Москве, за рулем машины, которую не водила столько лет! Я ездила и орала! Ни в одной из несыгранных и сыгранных ролей я не воспроизводила и десятой доли такого дикого вопля раненого, недобитого животного…

Юрий слушал меня и молчал. Молчал долго. Он стоял на фоне окна, отвернувшись от меня. Я не видела его лица. Смутно помню, что вокруг него (на столе, на полках, на полу) стояло множество пестрых клоунов: тряпичных, кожаных, стеклянных, фарфоровых… Один такой фарфоровый клоун стоит у нас дома.

– Ну что… Только время. Если я скажу, что никто не стоит вот этой твоей… растерянности, ты сейчас не поймешь. Потом, потом… время… Работай! Отбрасывай все, если сможешь. Не ожидал. Никак не ожидал. Люди, люди, люди… Но, конечно, это удар. Ниже пояса…».

Как только Константин ушел от Людмилы, она стала выливать на него буквально ушаты грязи. Говорила даже, что он якобы прихватил у нее какие-то ценности. Купервейс был потрясен, поскольку, во-первых, ничего не брал, а во-вторых, рассчитывал все-таки на другое к себе отношение после стольких лет чуть ли не рабской преданности. Но разве женщин поймешь? Единственный, кто мог бы понять, это А. С. Пушкин, написавший крылатые строки: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Золотые строки.

Рассказывает Константин Купервейс: «Мне друзья часто потом говорили: «Опять твоя тебя в газете лягнула». Надо отметить, что, когда мы были вместе, Люся своих бывших мужей здорово грязью поливала. Кобзона особенно. Я слышал, как он недоумевал, что Купервейс столько лет выдержал. А я выдержал, потому что хотел этого, и я Люсе за многое благодарен. Просто не понимаю, почему она сейчас так обо мне говорит. Многие ведь разошлись мирно и даже продолжают общаться. Бывший муж – это не враг номер один!.. Ужасно жалко, что Люся не отдала мне ни одной фотографии. С двадцати трех до сорока одного меня как будто и не было…».

После развода с Купервейсом Гурченко недолго была одна. Познакомившись с молодым бизнесменом Сергеем Сениным, Людмила вышла за него замуж и живет с ним до сих пор.

Однако если с мужем отношения у Гурченко теплые, то вот с родной дочерью дело обстоит совсем по-другому. В середине 2000 года российские СМИ сообщили сенсационную новость: дочь актрисы Мария Королева еще в конце прошлого года подала на мать в суд. Яблоком раздора стала однокомнатная квартира в Волковом переулке (рядом с Зоопарком). Когда-то Гурченко купила ее своей старенькой маме, Елене Александровне, но та жить там не стала – переехала к внучке Маше, работавшей к тому времени техником по домофонам. Сей поступок объяснялся просто: у женщины, разменявшей восьмой десяток лет, из-за проблем со здоровьем (у нее сильно болели ноги) не было желания жить одной. С Машей, ее мужем, сыном и дочерью Елена Александровна прожила 6 лет. Говорят, за это время Гурченко не только редко навещала мать, но даже не приехала и на ее 80-летний юбилей – была на гастролях. Поэтому мама актрисы решила завещать подаренную дочерью квартиру внучке и правнукам. Завещание соответствовало всем правилам, тем более что в договоре дарения, по которому была получена жилплощадь, никак не оговаривалось, что она не может быть завещана кому бы то ни было.

В мае 1999 года Елена Александровна умерла, и ее внучка решила переоформить подарок на себя. Узнав об этом, Гурченко возмутилась: во-первых, мол, квартира куплена на ее средства, и, во-вторых, она как дочь – наследница первой очереди. Аргументы, конечно, убойные, однако и на стороне Марии тоже были весомые доводы: последние годы покойная провела с ней, внучка тоже является родственницей и, кроме того, нуждается в улучшении жилищных условий. Несмотря на то что семья уменьшилась на одного человека (в декабре 1999-го умер 16-летний сын Марии Марк), они живут в малогабаритной «трешке» втроем, в то время как Гурченко с мужем занимают трехкомнатную квартиру общей площадью под 100 кв. метров.

8 декабря 2000 года в Пресненском суде Москвы состоялось слушание дела по иску Марии Королевой. Вот как описывала происходящее там корреспондент «Комсомольской правды» Ю. Опанасюк:

«Мария Борисовна сообщила, что не обратилась к нотариусу и не обнародовала завещание в течение полугода после смерти завещателя по причине сильного потрясения, вызванного двумя последовавшими друг за другом кончинами ближайших родственников – 16-летнего сына Марка и бабушки. На что адвокаты из конторы «Борис Кузнецов и партнеры», защищавшие интересы отсутствовавшей на суде Гурченко, представили документы, из которых следовало, что, вопреки всем «переживаниям» в тот «трудный» период, истица активно занималась конным спортом и одновременно оформлением зарубежного паспорта, чтобы сопровождать дочь в туристической поездке.

Далее в спор вступила адвокат Марии Людмила Дреева, резонно заметившая, что делалось все это исключительно с целью развеяния тягостных чувств как самой истицы, так и ее дочери-подростка.

Адвокат актрисы Борис Кузнецов объявил, что Людмила Марковна ни сном ни духом не ведала о завещании, которое «неблагодарная» мама оформила на имя своей внучки, наивно полагая, что купленная когда-то ею квартира после смерти матери отойдет именно ей. Дочь, как утверждают адвокаты, в отличие от внучки проявила большую активность в деле вступления в права наследования. Хотя, как заметила Мария Королева, Людмила Марковна никогда прежде не заглядывала ни к своей матери, ни в эту квартиру в Волковом переулке: позванивала разве что изредка да телевизор купила. Старушка, перебравшаяся в Москву из Харькова, только на экране видела свою знаменитую дочь, в то время как внучка (это следовало из речи Марии на суде) не только всячески поддерживала в старушке силы, но и жила с ней временами в пресловутой квартире площадью 20 кв. метров, невзирая на то, что дома ее ждали муж и двое детей…

Несмотря на явно невыигрышную позицию, Мария Борисовна демонстрировала завидное присутствие духа и даже во время бурных прений адвокатских сторон не расставалась с сосательной конфетой.

Терпение истицы было-таки вознаграждено: суд во главе с председателем Людмилой Кольчинской присудил ей треть стоимости спорной квартиры Гурченко».

Весной 2002 года Гурченко снова обратилась в суд с иском: оставшуюся в ее собственности часть квартиры она пожелала выкупить по оценочной стоимости БТИ, то есть в несколько раз меньше рыночной цены. Все эти годы семья Королевых использовала квартиру под офис своей фирмы по установке замков, что и дало повод для новых претензий Гурченко.

Между тем на протяжении нескольких последних лет актриса поражает окружающих не столько внутрисемейными разборками, сколько многочисленными пластическими операциями. Известно, что на протяжении всей своей жизни Гурченко уделяла своей внешности весьма пристальное внимание, но примерно с конца 90-х, когда актрисе исполнилось шестьдесят, ее попытки «обмануть» старость стали чуть ли не притчей во языцех. По количеству пластических операций Гурченко, наверное, переплюнула всех российских звезд. Последний раз она приятно шокировала публику в июле 2003 года, когда появилась на фестивале «Славянский базар», пройдя до этого курс омоложения у врача-косметолога Светланы Сапрыкиной. Та использует в своих процедурах новейшие швейцарские кремы серии Swiss Perfection, которые омолаживают человеческую кожу с поразительным эффектом. Как сообщали разные СМИ, Людмила попробовала сначала действие крема на шее, а потом, убедившись в его эффективности, провела такую же процедуру на лице и волосах. С тех пор актриса стала постоянным клиентом салона: она посещает его два-три раза в неделю. Говорят, супруг актрисы Сергей Сенин, заметив, какие перемены произошли с его женой, был просто в восхищении.

За последние несколько лет почти все публикации о личной жизни Гурченко в основном сводились к ее сложным взаимоотношениям с родной дочерью и манипуляциям со своим внешним видом. Начнем с первого.

В начале 2008 года Гурченко стала прабабушкой – ее внучка Лена родила дочь Таисию. А в марте 2009 года «Экспресс-газета» поместила большое интервью (автор – И. Петрова) с ее дочерью Марией и внучкой Еленой (автор – Е. Петрова). Приведу лишь несколько отрывков из этой публикации:

«Мария: Нынешний муж (речь идет о супруге Гурченко Сергее Сенине. – Ф. Р.) очень ревностно оберегает ее от нас. Нам только недавно удалось узнать ее адрес и телефон. Я позвонила, хотела пригласить ее отпраздновать вместе день рождения Тасеньки, но трубку взял Сергей Сенин. Маму он позвать отказался. Мы с ним поговорили на повышенных тонах, этим все и кончилось…».

«Елена: Этот человек не только от нас, самых близких людей, ее отгородил. Похоже, Сенин держит бабушку словно в клетке. Вывозит ее на тусовки и сразу же – домой. Никаких «лишних» контактов, все – под его жестким контролем. Он очень расчетливый человек, все продумал на много шагов вперед, и мы, родные, в эти его планы никак не вписываемся. Он пойдет на все, чтобы мы не помирились. А уж как он может действовать, мы прекрасно знаем. Так запугал нас судьями, налоговой инспекцией и милицией, что до сих пор вспоминаем его с содроганием. Искалечил жизнь не только нам, но и моему отцу.

Мне иногда кажется, что бабушка – просто кукла-марионетка в его руках. Ей позволено заниматься своим внешним видом, здоровьем, чтобы хорошо выглядеть, зарабатывать гонорары. Но принадлежать всецело она должна только ему, и – никакой родни! Он, как жуткий Карабас-Барабас, дергает за ниточки, и не приведи господь кому-то попытаться нарушить его планы. Но не думаю, что она будет ему нужна, когда потеряет здоровье…».

Мария: «Мама не всегда была такой чужой. Я помню, как она заботилась обо мне, одевала, как куклу, брала с собой на съемки и концерты. Но основное время я все же проводила с бабушкой. Мама была слишком занята собой, своей работой, и я ее видела очень редко. А потом, думаю, она меня все же не любила и не любит из-за отца. Я была чем-то вроде красной тряпки в их отношениях. В нашей семье нет даже его фотографий. Как женщина я ее понимаю, но как дочь не могу смириться с ее холодностью. Это так больно – быть брошенной собственной матерью. Вот почему я сейчас всю нежность выливаю на дочь и мою внучку. Они не должны испытать того, что пришлось вынести мне…

Наши отношения с мамой дали трещину после смерти моего сына Марка (как уже писалось выше, он умер в декабре 99-го. – Ф. Р.). Мой муж Александр в те годы хорошо зарабатывал, он был успешным гидом-переводчиком, и мы могли себе позволить оплачивать учебу сына за границей. Трагедия произошла на каникулах. (Приехав из Америки в Москву, юноша, почти излечившийся от наркотической зависимости, под напором друзей принял дозу и скончался до приезда «Скорой». – И. П.). Смерть отняла у нас не только сына, я окончательно потеряла свою мать. Она возложила на нас всю ответственность за случившееся, и без того натянутые отношения полностью разрушились. А суд из-за квартиры стал лишь финальной точкой в нашей семейной трагедии».

Что касается проблемы манипуляций с внешностью, то Гурченко всегда ревностно следила за собой. Однако сегодня эта «слежка» превратилась в какую-то манию. Как сообщают СМИ, за последние несколько лет она сделала порядка 15 пластических операций, из которых 8 – подтяжка лица. В июле 2009 года газета «Жизнь» опубликовала статью (автор – Е. Шереметова), где писала следующее:

«Людмила Гурченко рискнула жизнью ради красоты.

Актриса перенесла пластическую операцию на лице под 6-часовым общим наркозом.

Врачи убеждали артистку остановиться: в таком почтенном возрасте организм может не выдержать. Но актриса снова доказала, что слово «возраст» – не про нее. Живая легенда российского кинематографа снова вступила в схватку со временем.

Людмила Марковна уже давно стала рекордсменкой по числу пластических операций среди российских звезд. Актриса раз за разом пытается доказать, что годы над ней не властны…

Для Людмилы Марковны прошедшая операция – восьмая. Кроме этого, она убирала морщинки, меняла форму глаз, носа, губ.

Врачи не перестают удивляться смелости и мужеству актрисы.

– В таком возрасте такие операции очень опасны. Организм может просто не выдержать наркоза, – говорит доктор медицинских наук, пластический хирург Сергей Блохин. – Больше того, последствия наркоза могут сказаться и через месяц, и через два.

Многочисленные пластические операции, по словам специалистов, грозят и другой опасностью: кожа атрофируется, становится тонкой, как пергамент. Но Людмиле Марковне все нипочем. Эта женщина восхищает не только умением держать себя, но и невероятной житейской мудростью, заявляя на все упреки о попытках скрыть возраст: «Что скрывать, когда на первой же странице моей книги написано: «Я родилась 12 ноября 1935 года»? Скрывать? Глупо».

О том, сколь пристально российские СМИ следят за тем, как Гурченко борется с возрастом, можно проследить по заголовкам статей, посвященных этой теме: «Гурченко отказалась от парика» («Московский комсомолец», 5 марта 2009 года), «Гурченко рассталась с париком» («Экспресс-газета», 18 мая 2009 года), «Гурченко теряет лицо. После очередной пластической операции у актрисы не заживают швы» («Твой день», 21 августа 2009 года) и т. д.

Однако есть и другие примеры, когда имя Гурченко внезапно всплывает в других темах. Например, надумала «Комсомольская правда» в феврале 2009 года рассказать своим читателям о сложной профессии частного детектива – и вновь без упоминания Людмилы Марковны не обошлось. Каким же боком ее там вспомнили? Цитирую:

«Звонок Константину Купервейсу (бывший супруг Гурченко. – Ф. Р.):

– Правда ли, что Людмила Гурченко нанимала детектива, чтобы следить за вами? – спросили мы пианиста.

– Я не знал, как спрятаться от ее глаз! Я старался уйти от ее звонков, от ее выпадов. И она действительно даже наняла детектива! Мне об этом рассказал ее друг Анатолий Эйрамджан, который сейчас живет в Америке. Она ему сама призналась, что наняла детектива, чтобы он следил за нами: за мной и женщиной, с которой я встречался. Сейчас я уже 17 лет спокойно живу без Гурченко, очень счастлив и вспоминать о том времени не желаю».

Олег ДАЛЬ.

Первый брак Даля оказался неудачным и скоротечным. В 1963 году, окончив Театральное училище имени Щепкина, он попал в театр «Современник» и влюбился в одну из тамошних актрис – Нину Дорошину. Роман их начался не в стенах театра, а в Одессе – во время съемок фильма «Первый троллейбус». Даль очень сильно влюбился в Дорошину, а ее сердце было тогда отдано другому – основателю «Современника» Олегу Ефремову. Но обстоятельства сложились так, что Ефремов, пообещав приехать, в Одессе так и не объявился, и Дорошина на него обиделась. В тот вечер она выпила водки, накинула халатик и отправилась купаться. Однако в воде ей внезапно стало плохо – она начала тонуть. Нину ничто бы уже не спасло, не окажись поблизости ее коллеги-актеры. Среди них был и Даль. Услышав женские крики, молодые люди бросились в воду, успев на бегу крикнуть друг другу: «Кто первый доплывет, тому она и достанется». Первым доплыл Даль. С этого момента и начался их роман.

Спустя какое-то время Даля вызвали в Москву на озвучку другого фильма. Он обещал обернуться в два дня, но в силу непредвиденных обстоятельств задержался. Съемки «Первого троллейбуса» без него продолжаться не могли, и вызвать Олега из Москвы попросили Дорошину. Когда на другом конце провода ее спросили, кто звонит, она ответила: «Жена. Передайте, чтобы он немедленно возвращался в Одессу». В тот же день Даль из Москвы сорвался. Когда на следующее утро Дорошина выглянула в окно гостиницы «Красная», первым, кого она увидела, был стоящий с цветами Олег. Когда они вернулись в Москву, Даль сделал Дорошиной предложение руки и сердца, и она его приняла. Поскольку с деньгами у них в ту пору было не густо, обручальное кольцо удалось купить только одно – Далю (за 15 рублей). Свадьба состоялась 21 октября 1963 года, однако именно на свадьбе все и закончилось. В качестве гостя туда пришел Ефремов, который, будучи навеселе, не нашел ничего лучше, как усадить к себе на колени невесту и произнести: «А все-таки меня ты любишь больше». Даль пулей вылетел из квартиры, и вскоре после этого они с Ниной расстались.

Спустя два года Даль снова женился. И опять на актрисе своего же театра – Татьяне Лавровой. Но и эта попытка завести семью закончилась неудачей – молодые разбежались, прожив вместе всего полгода. После этого Олег дал себе зарок никогда больше не жениться и в течение почти пяти лет хранил верность данному слову. Но затем снова влюбился. Его избранницу звали Елизавета Эйхенбаум (Апраксина). На момент знакомства ей было 32 года и за ее плечами было уже несколько любовных романов (первый – в 15 лет с писателем Меттером, написавшим «Ко мне, Мухтар!») и неудачное замужество с кинорежиссером Леонидом Квинихидзе. А с Далем она встретилась на съемках фильма Григория Козинцева «Король Лир». Вот как об этом вспоминает сама Елизавета:

«Первая наша встреча произошла в монтажной на «Ленфильме». Олегу тогда пришлось расстаться со своими кудрями, и он пришел ко мне смотреть отснятые материалы с чуть проросшими, вытравленными перекисью волосами: желтенькая такая головка и – синие глаза. Сел в уголочек. Очень, очень грустный. Посмотрел и ушел. Мне почему-то стало жалко его…

В то время он считал себя бродягой и дом не любил. В семье его не понимали и не одобряли. (Даль жил в Москве с матерью и сестрой. – Ф. Р.) Вообще он удивительным образом не походил ни на кого из родственников…

Затем мы оказались вместе в съемочной экспедиции в Нарве (началась в августе 69-го. – Ф. Р.). Жили в одной гостинице, через номер. Среди «киношных» барышень существовала установка в актеров не влюбляться, и я стойко следовала ей. А когда в ресторане праздновали мой день рождения (19 августа. – Ф. Р.), Олег подсел за наш столик. Мы танцевали, но гулять по городу я ушла с другим.

Возвратилась в гостиницу под утро. В холле дорогу перегородил длиннющий субъект, спящий под фикусом. Это был Даль. Попыталась разбудить, а он: «Не трогайте… Здесь моя улица…» Стала поднимать его (это было непросто при его-то росте в 185 см!), в результате мы вместе упали, потом еще долго не могли попасть в его номер, потому что он куда-то подевал ключ и стучался в свою же дверь. Я ему говорила: «Олег! Вы живете один! Там никого нет!» Но он не верил. Ключ же обнаружил позднее в кармане брюк… Потом мы долго сидели у окна, смотрели на просыпающийся город…

Однажды он очень меня разозлил. Проводив маму из Усть-Нарвы в Ленинград, я позвонила ей, чтобы узнать, как она доехала. Было уже очень поздно. Мама сказала, что все хорошо, только ее удивил телефонный звонок нашего друга Г.А. Бялого, который спросил: «У вас все в порядке?» – «А что, прошел слух, что я умерла?» – «Нет, хуже… Что вас арестовали». Я страшно перепугалась и утром решила ехать в Ленинград. На автобус билетов не было, и я уговорила какого-то мотоциклиста подвезти меня. Побывав дома, я успокоилась и на следующий день вернулась обратно. Очень устала (в коляске мотоцикла я ехала под проливным дождем) и рано легла спать. Разбудил меня стук в дверь, хотя была уже поздняя ночь. Маханькова (соседка по номеру. – Ф. Р.) подбежала к двери, спросила, кто там. «Елизавета Апраксина здесь? Откройте!» Она открыла – на пороге стоял милиционер. Евгения Александровна, перекрыв вход, сказала: «Я ее никуда не пущу». Но я оделась и пошла за милиционером. На переднем бампере милицейской машины сидел Олег. Оказывается, ему стало скучно, он пошел по местным ресторанчикам, и в конце концов его задержали милиционеры. Но он их так обаял, что они сами поехали ему за коньяком. А затем он уговорил их «арестовать» одну девушку в Нарве, которая ему нравится. Что они и сделали, потому что уже выпили вместе с ним… Я набросилась на него со слезами, рассказала о поездке в Ленинград, о пережитом страхе за маму.

Утром, придя завтракать, я увидела растерянного, извиняющегося Даля с большим букетом цветов. Узнав об этой истории, Григорий Михайлович Козинцев огорчился из-за моего невольного ночного страха, но Олега простил. Он вообще многое прощал Далю, потому что любил его…

Олег ухаживал за мной весь съемочный период, хотя у меня тогда был роман с одним женатым литовцем, которого, как мне казалось, я любила… В ноябре Олег пригласил меня в Москву, в «Современник». Я рискнула, поехала. С вокзала позвонила прямо в театр, попросила позвать Олега Даля. Услышав в трубке знакомый голос, представилась. «Какая Лиза?» – услышала в ответ. Я страшно обиделась. Так и уехала обратно в Ленинград, не посмотрев спектакль.

А в декабре он сам приехал в Питер. В фойе «Ленфильма» бросился ко мне как ни в чем не бывало. Выяснилось, что в тот раз я оторвала его от репетиции. Трогать Даля в такой момент – трагедия, но тогда я об этом еще не знала. В этот свой приезд он впервые остался ночевать у меня. Однако я все еще не была влюблена в него – сказывалась дистанция…

Олег сразу подружился с моей мамой, Ольгой Борисовной, и называл ее Олей, Олечкой. Ее отец, мой дед Борис Михайлович Эйхенбаум, был знаменитым литературоведом, профессором, учителем Тынянова, Шкловского, Андроникова. Когда деда не стало, я думала, что таких людей никогда больше не встречу. И вдруг в Олеге я открыла похожие черты…».

Роман Олега и Елизаветы длился несколько месяцев. 17 мая 1970 года Даль в очередной раз приехал в Ленинград, чтобы принять участие в озвучке «Короля Лира», а заодно встретиться со своей возлюбленной. В первый же день своего прибытия в Питер он полдня проторчал на «Ленфильме», а вечером приехал к Лизе. Надо же было такому случиться, но в то же время у нее находился еще один ее тогдашний ухажер – писатель Сергей Довлатов. Что было потом, лучше всего поведает сама Елизавета Даль:

«Как-то заглянул Олег, а у нас Сережа Довлатов сидел. Мы были уже давно знакомы, и он мне очень нравился. Это потом он стал таким грузным, а тогда… Олег, ростом под метр восемьдесят пять, рядом с Сережей смотрелся маленьким мальчиком, каким-то воздушным. Мы сидели, пили водку и разговаривали. Наступила ночь, мне очень хотелось спать, и только тут я поняла, что мои гости «пересиживают» друг друга…».

Выдворяя мужчин, Лиза поступила хитро – незаметно для Довлатова она шепнула Далю, чтобы он чуть погодя возвращался. Что тот и сделал. Правда, вернулся он в скверном настроении (поскольку не любил подобных женских хитростей), и тут же Лиза удостоилась его жесткого порицания: мол, она должна была открыто указать Довлатову на дверь. Лиза не стала с ним спорить и… оставила у себя ночевать. А в пять часов утра следующего дня Олег разбудил Ольгу Борисовну и официально попросил руки ее дочери. Мама согласилась. Еще через день Лиза проводила Даля в Москву, откуда он с театром «Современник» уехал на гастроли в Алма-Ату.

Вспоминает теща Даля О. Эйхенбаум: «Он пришел к нам домой после озвучивания. Я знала, что у них с Лизой были уже близкие отношения. В тот вечер он застал у нас Сергея Довлатова и сделал все, чтобы «пересидеть» гостя. На следующий день ему надо было вместе с театром улетать на гастроли в Алма-Ату. Они с Лизой вошли ко мне в пять утра, и он очень серьезно попросил руки моей дочери. А мне надо было в шесть вставать на работу. Я ему только заметила в ответ: «Мог бы еще часик подождать, ничего бы не случилось». Он мне понравился с первого раза. Удивительные глаза!.. Когда я его первый раз увидела, то сказала себе: «Ну вот, пропала моя Лиза!» Я знала, что он разошелся с Таней Лавровой и уже пять лет жил один. Они женаты-то были всего полгода. Я как-то спросила: «Почему вы так скоро разошлись?» Он ответил: «Она злая». У меня, кстати, поначалу не было ощущения, что он безумно влюблен в мою дочь. Однако совершенно очаровательные письма из Алма-Аты меня убедили в обратном. Перед отъездом он велел Лизе срочно оформить развод с первым мужем. Как только Олег приехал, они тут же пошли в ЗАГС…».

Официальная регистрация Олега и Елизаветы состоялась 27 ноября того же года. В ЗАГСе им выдали подобающие случаю свидетельства, причем свое Даль тут же «испортил», размашисто написав на нем: «Олег+Лиза=ЛЮБОВЬ». Говорят, регистраторы были крайне недовольны таким мальчишеским поступком брачащегося.

После регистрации зашли в ближайшее кафе-мороженое и распили там бутылку шампанского. Никакой свадьбы – с белоснежной фатой, куклой-пупсиком на капоте «Волги» и многочисленными гостями – не было и в помине: для обоих это был уже не первый брак. Даль успел пережить два развода, Елизавета – один.

А на следующий день Даль напился, что называется, до чертиков. Его жена была в ужасе, поскольку никогда прежде не видела его в таком состоянии. Нет, она знала, что он любит выпить, но чтобы так!.. Короче, радость от произошедшего накануне события была испорчена.

Вспоминает Елизавета Даль: «Почему я вышла за Олега, хотя и видела, что он сильно пьет? С ним было интересно. Мне было уже 32 года, и я думала, что справлюсь с его слабостью. Какое-то внутреннее чувство подсказывало: этого человека нельзя огорчать отказом…».

Вскоре после свадьбы Даль покинул Москву и переехал в Ленинград, где был принят в труппу Ленинградского драматического театра имени Ленинского комсомола. В течение двух сезонов играл Двойникова в спектакле «Выбор» по пьесе А. Арбузова, причем играл с полным отсутствием какого-либо интереса к роли. Сам он потом назвал эту пьесу «нелепейшей стряпней», а свое участие в ней охарактеризовал фразой: «Из г… конфетку не сделаешь!».

Каким был Олег Даль в ленинградский период? Его жена вспоминает: «Рядом с ним я постепенно стала другой. Он ничего не говорил, не учил меня, но я вдруг понимала – вот этого делать не нужно. Я раньше была неаккуратна – могла разбросать одежду, у меня ничего не лежало на своих местах. Но вдруг я увидела, как он складывает свои вещи, какой порядок у него на столе, на книжных полках! Когда я просила у него что-нибудь, он, не поворачиваясь, протягивал руку и не глядя брал нужную вещь! Он никогда ничего не искал. И вслед за ним я начала делать то же самое. Оказалось, что это очень просто…».

А вот что пишет о нашем герое писатель В. Конецкий, его сосед по дому на Петроградской стороне: «Познакомился я с Олегом довольно странным образом. Возвращаюсь как-то домой, а во дворе на трехколесном детском велосипеде катается мужчина. Колени в разные стороны на полметра торчат. Рядом стоит пацан лет шести-семи и плачет. Ну, думаю, ясно, этот дядька у него велосипед забрал.

Я говорю: «Слушай, парень, ты чего маленьких обижаешь?» Он мне в ответ: «А я шут. Мне все можно». Как потом оказалось, это был Олег Даль…

Он тогда жил в Питере, в нашем писательском доме, и квартира Олега и Лизы находилась ниже моей на один этаж: по прямой между нашими квартирами было метров двадцать…

Он только что счастливо женился. Тещу называл Старшей кенгуру, жену – Младшей кенгуру. Ни та, ни другая не обижались, даже радовались, когда он их так называл… Но в подпитии Олег старался избегать контактов с обеими «кенгуру», находя приют у меня. Причем время года, день недели, время суток для него значения не имели. Обычно я от души радовался неожиданным визитам артиста, ибо выпивка – штука заразительная, а я любил составлять ему компанию…

Однажды в половине третьего ночи раздался жутковатый по бесшабашной наглости и бесовской веселости звонок. Я добрался до двери. На пороге возник элегантный, пластичный, артистичный Даль…

Я повел его на кухню. Было ясно, что выдать артиста «кенгуру» или уложить спать – дело и безнадежное, и опасное. Достал бутылку сухого вина. Вдруг звонит телефон. Беру трубку. Слышу Старшую кенгуру. Голос не австралийский, а петербургский, чрезвычайно интеллигентный:

– Виктор Викторович, простите, решилась побеспокоить так поздно, потому что у вас свет горит. Еще не спите?

– Нет-нет, пожалуйста! Я работаю, не сплю.

– У вас Алика случайно нет?

Олег отрицательно машет руками, ногами, головой и бутылкой одновременно.

– Нет, мы и не договаривались нынче встречаться… Если придет?.. Конечно – в три шеи! Не за что! Спокойной ночи! – вешаю трубку. – Олег, ты можешь тише? Чего орешь, как сидорова коза?

– Когда это я орал?

– Да вот только что показывал, как ботало звякает на козе. И блеял, а на лестнице каждый звук слышно! Что твои «кенгуру» – дураки? Кто в три часа ночи на шестом этаже на Петроградской стороне может блеять? Кто, кроме тебя?..

Через какое-то время раздается звонок в квартиру.

Прячу пальто артиста на вешалке под свое, открываю.

Обе «кенгуру» на пороге.

– Простите, нам показалось… Алик не у вас?

– Откуда вы взяли? Я работаю…

– Ну, вот только сейчас тут паровоз шел, поезд. А «бе-е!» – это кто?

– Когда пишешь, черт знает какие иногда звуки издаешь, чтобы подобрать буквальное, адекватное выражение чему-нибудь нечленораздельному… поверьте… это бывает очень сложно… попробуйте сами…

– А можно к вам на минутку?

Обе уже «просочились». Старшая в кабинете шурует, младшая сует нос в туалет, в кухню, в стенной шкаф. Нет никого! Обе мчатся в спальню, а там, кроме материнской иконы, низкой тахты да рулона морских карт, никаких укрытий. Младшая все-таки и под тахту заглянула. Нет артиста! У меня тоже начинают глаза на лоб вылезать: куда он делся? Ноябрь на дворе, окна и дверь на балкон забиты, заклеены, форточки малюсенькие…

– Бога ради, простите, нам показалось…

– Нет-нет, ничего, я вас понимаю, пожалуйста, заходите…

Выкатились.

Почему-то на цыпочках обхожу квартиру. Жутко делается. Нет артиста! Примерещилось! Но вот пустая бутылка стоит, а я не пил! Или, может, это я пил?.. Вдруг какой-то странный трубно-сдавленный голос:

– У дверей послушал? Сумчатые совсем ускакали?

Черт! Артист в морские карты каким-то чудом завернулся и стоит (в рулоне!) за шкафом.

– Совсем? – переспрашивает. – Тогда, пожалуйста, будь другом, положи меня горизонтально: самому мне из этого твоего Тихого океана не вылезти…».

Надежды Елизаветы, что после женитьбы супруг умерит свое пристрастие к алкоголю, не оправдались: Даль пил иной раз даже больше, чем раньше. В июне 1972 года произошел и вовсе безобразный случай. Елизавета сопровождала мужа на гастролях в Горьком, а тот там пустился в загул. Пил так сильно, что однажды в пьяном виде даже вышел на сцену. А потом, уже в гостинице, стал угрожать ножом своей жене. Впрочем, послушаем ее собственный рассказ:

«В Горьком было очень жарко. Помню, я лежала на кровати в одном купальнике – у меня болел живот (видимо, чем-то отравилась). Олег стоял внизу, у входа в гостиницу, уже совсем нетрезвый – я слышала его голос. Вдруг зазвонила «междугородка», я высунулась в окно и позвала его, а сама опять прилегла на кровать. Он поднялся в бешенстве, подошел, стал водить мне по боку ножом и говорить, что сейчас меня зарежет… Ничего не соображал! Мне стало страшно. А он все бормотал: «Я тебя зарежу, мне ничего не будет, у меня справка есть…» Хотя ничего у него, я знаю, не было. Не помню, как он угомонился в тот вечер, но утром со мной уже не разговаривал. Был очень злой, купил водки, налил: «Пей». Я отказалась. Это его еще больше взбесило. Опять стал угрожать…

И я сорвалась, потому что не выносила пьяного Олега. Сняла обручальное кольцо, отдала ему. Сказала, что у меня больше нет сил. Позвонила на вокзал, заказала билет. В тот же вечер собрала вещи и уехала в Ленинград. Дома все рассказала маме…».

Спустя несколько дней в Ленинград вернулся и Даль – ему надо было пройти пробу на фильм «Плохой хороший человек». Сразу после проб ему вдруг стало плохо. О дальнейших событиях рассказывает теща артиста – Ольга Эйхенбаум:

«Раздался звонок в дверь – какие-то девочки с «Ленфильма» доставили его домой, прислонив к стене лестничной площадки. Я решила, что он в стельку пьян, а Лиза вообще не вышла к нему – просто ушла в мою комнату и закрылась.

Я втащила Олега в квартиру и уложила спать. Ходила, ходила возле него и вдруг почувствовала – что-то не то. Потрогала его лоб и подскочила:

– Лизка! Да у него температура за сорок!!!

Она тут же примчалась и сидела потом около него весь день и всю ночь. Как затем выяснилось, у Олега началось воспаление легких. В ту ночь у него был страшный бред, причем какой-то «цифровой»: он все время что-то умножал, считал, делил… Накануне у соседей сверху был пожар, и в связи с этим у нас не работал телефон. К ночи Олегу стало так плохо, что Лизе пришлось бежать на улицу к телефону-автомату (к соседям уже не пойдешь – поздно!). Долго набирала номер «Скорой помощи». Дозвонилась, сказала, что у мужа температура за сорок. Ее спросили:

– А сколько ему лет?

– Тридцать один.

– Ничего, до утра доживет. Утром звоните.

К утру температура немного спала. После этого он неделю пролежал лицом к стене, не разговаривая ни со мной, ни с Лизой. Мы ставили около него тарелки, он немножко ел, пил кофе, я убирала посуду… За эту неделю его страшной депрессии мы извелись совершенно. Я постоянно заходила к нему, садилась возле и начинала его гладить, а он… продолжал молчать. Потом вдруг произнес какое-то слово, за которое я сразу же зацепилась: «немота» исчезла, и постепенно он из этого состояния вышел. Но легкие в тот раз сорвал раз и навсегда – до конца жизни так и маялся от их слабости…».

После этого Олег и Елизавета помирились и про недавнюю размолвку в Горьком долго не вспоминали. А затем все завертелось по-новой. По словам Елизаветы: «Три года после свадьбы прошли словно в кошмарном сне: в пьяном виде он был агрессивен, груб, иногда даже пускал в ход кулаки. Пил со случайными людьми у пивнушек, в скверах. Потом и вовсе стал все пропивать или просто раздавать. Олег был очень добрым человеком, но из-за его доброты нам с мамой, случалось, не на что было завтракать. В конце концов мы расстались. Как я думала, навсегда.

Но вскоре (это было 1 апреля 1973 года) раздался телефонный звонок: «Лизонька, я «зашился». Все в порядке…» – «Эта тема не для розыгрыша», – ответила я и положила трубку. На следующий день Олег прикатил в Ленинград. Едва закрыв за собой дверь, показал наклейку из пластыря, прикрывающую вшитую ампулу.

Следующие два года прошли под знаком нашего безмятежного счастья и успешной Олежкиной работы…».

После «зашивки» Даль и в самом деле изменился: стал более выдержан и внимателен к жене, теще. Если иногда и срывался, то тут же старался загладить свою вину. Елизавета Даль вспоминает: «Когда мы с Олегом жили уже в Москве, а моя мама – в Ленинграде, мне приходилось мотаться туда-сюда. Однажды я улетала в Ленинград на два-три дня. Олег уже с утра был недоволен, со мной не разговаривал. Такси ждет – он бреется. Ни до свидания, ни поцеловать. Я – в слезы. Так и села в машину, скрывая глаза за темными очками.

Приехала в аэропорт голодная, потому что утром кусок не лез в горло. Беру в буфете кефир и булку, откусываю кусок хлеба, поворачиваюсь к кефиру, глоток которого я вроде бы уже сделала, а стакана нет. Стою и думаю: либо я сошла с ума, либо стакан упал, либо… Поднимаю глаза и вижу… Олега! Улыбается, а глаза влажные. Я не могла вымолвить ни слова, настолько меня это потрясло. Оказывается, он понял, что в таком состоянии меня нельзя отпускать, махнул рукой на репетицию (дело для него святое), схватил такси и понесся следом за мной. Помню, я тогда сказала ему: «Обижай меня почаще, чтобы потом случались такие минуты». И ведь не просто утешил, а стащил стакан с кефиром, рассмешил и сделал счастливой…».

Однажды мы поняли, что хотим ребенка. Я пошла к врачу, и мне сказали, что все в порядке. Но почему-то не получалось. Был момент, когда мы были готовы даже к усыновлению. Но моя подруга, детский врач, отговорила нас, и Олег замолчал. Он обожал детей, но понимал, что, если появится ребенок, наши отношения будут уже не те…

Олег был почему-то отлучен от своей семьи, мама его совершенно не понимала. Как-то она сказала мне: «А за что его уважать? Что за профессия – кривляться перед людьми?» В молодости она была учительницей начальных классов, а потом вообще не работала.

У него была еще сестра Ираида, электронщик по образованию. Олег не мог с ней даже по телефону разговаривать, мне трубку передавал. Сестра была недовольна тем, что он снимается в сказках: «Сыграй секретаря парткома – хоть звание получишь…».

В мае 1975 года семье Даля удалось наконец воссоединиться: обменяв Ленинград на Москву, они втроем (с мамой Лизы) въехали в квартиру в конце Ленинского проспекта. И хотя новая жилплощадь была крохотной и неудобной, сам факт долгожданного объединения заставлял новоселов радоваться этому событию. Однако периоды счастья сменялись новыми загулами Даля. 24 января 1976 года, будучи на дне рождения у В. Шкловского, Даль нарушил свой «сухой» закон, а уже в начале марта его уволили из «Современника» за систематические нарушения трудовой дисциплины. Олегу удалось устроиться в Театр на Малой Бронной. В мае 1978 года Даль заявил директору театра Николаю Дупаку, что, если ему не улучшат жилищные условия, он уйдет. Так семье артиста удалось получить новую квартиру – на Смоленском бульваре. И хотя квартира располагалась высоковато – на 17-м этаже, Даль радовался этому событию как ребенок: квартира была четырехкомнатной, и у него впервые в жизни появился наконец собственный кабинет!

Каким Даль был в повседневной жизни? Рассказывает Елизавета Даль: «Особой заботой у Олега всегда пользовалась обувь. Ни разу не видела, чтобы он ходил в грязных или некрасивых ботинках. Собирая мужа в очередную поездку, я никогда не забывала положить в чемодан гуталин. Если в номере гостиницы не оказывалось сапожной щетки, Олег использовал полотенце, а потом повторял всем горничным и дежурным: «Плохая гостиница, плохая гостиница»…

Когда он возвращался из поездок от Бюро кинопропаганды, то всегда одним и тем же жестом вынимал из внутреннего кармана пачку денег и веером швырял ее на пол. Мы с мамой смеялись: нечто подобное мы уже видели в нашей жизни – часто так поступал дед. А ведь во встречи со зрителями Олег вкладывал огромный труд, он никогда не халтурил, все делал всерьез, сердцем…

Встречи со зрителями Олег любил. У него была своя небольшая программа с кинороликами, он часто читал отрывки Виктора Конецкого, никогда не пел. Перед выступлением обычно говорил: «На все вопросы клянусь отвечать правду». И всегда выполнял обещанное. Его однажды спросили, есть ли у него дети. Олег честно ответил: «Я не знаю». За это ему сильно попало от общества «Знание», которое устраивало эту встречу: «Как это так, не знать, сколько у тебя детей? Это просто безнравственно!».

В новой квартире Даль прожил чуть меньше трех лет. В начале марта 1981 года он уехал в Киев на пробы к фильму «Яблоко на ладони» и умер в гостиничном номере, неосмотрительно выпив спиртное (а пить было нельзя – он был тогда в очередной «зашивке»). Похоронили актера в Москве, на Ваганьковском кладбище.

Рассказывает Елизавета Даль: «Когда Олег умер, у нас начались долгие судебные разбирательства с его сестрой из-за квартиры. Эта история длилась два года. Нам помогали, много денег мы заплатили адвокатам. На сберкнижке мужа осталось 1300 рублей, и на эти деньги мы с мамой смогли прожить год. Я не хотела работать на «Мосфильме», где много знакомых, и пошла на студию «Союзспортфильм». Там я проработала 11 лет. Сейчас живем с мамой на наши две пенсии. Мы живы только благодаря Благотворительному фонду Насти Вертинской. Летом 1997 года она даже отправляла нас отдыхать в санаторий, в Эстонию…».

В конце 90-х умерла мама Елизаветы Ольга Эйхенбаум. Вдова Даля продолжала жить в доме на Смоленском бульваре, свято храня память о муже: в его кабинете все оставалось так, как было при жизни. Кроме того, Елизавета выпустила два тома воспоминаний о Дале. Скончалась она 21 мая 2003 года. Вот как об этом рассказывает Лариса Мезенцева, которая последние несколько лет жила с Елизаветой:

«Лиза была очень больна: ее мучили бронхиальная астма и ишемия. Мы покупали нужные лекарства, но ее пенсии и моей зарплаты, даже если б мы год ничего не ели, не хватило бы, чтобы оплатить Лизе хорошее лечение. Ее смерть была неожиданной, внезапной. Утром, уходя на работу, я спросила: «Ну, как ты?» Она ответила: «Знаешь, сегодня мне много лучше!» Я спокойно отработала, а когда вернулась, нашла ее уже мертвой. Она ушла за несколько часов до моего возвращения домой…».

Поскольку родственников у Елизаветы не осталось, она завещала все свое имущество, в том числе и четырехкомнатную квартиру, Ларисе – единственному близкому человеку. Но прежде взяла слово, что та оставит кабинет ее мужа, Олега Даля, таким, каким он был при его жизни.

Александр ДЕМЬЯНЕНКО.

Знаменитый Шурик из «Кавказской пленницы» был таким же скромным человеком, как и его киногерой. Поэтому обилием любовных романов похвастаться не мог – их у него было всего два.

Со своей первой женой Демьяненко познакомился еще в юности, когда играл в драмкружке свердловского Дворца пионеров. В конце 50-х молодые поженились. И в течение нескольких лет вынуждены были ютиться по чужим углам. Так продолжалось до начала 60-х, когда Демьяненко предложили переехать в Ленинград, чтобы работать в штате «Ленфильма», и выделили там квартиру. Его первый фильм в ранге «ленфильмовца» – «Порожний рейс» Владимира Венгерова.

С первой женой Демьяненко прожил двадцать лет. После чего в середине 70-х ушел к другой женщине, не взяв с собой практически ничего, кроме чемодана с одеждой и бельем. Новой избранницей его стала ассистент режиссера с «Ленфильма» Людмила. Она работала на киностудии «Ленфильм» с 1968 года, сначала ассистентом, затем режиссером дубляжа. И, конечно, знала, что есть такой артист – Демьяненко. Но ей было не до мужчин: она только что развелась, вздохнула полной грудью и счастливо жила вдвоем с дочкой Анжеликой. А потом она работала на дубляже в темноте, поэтому не разглядывала мужчин, да и ее не всякий мог рассмотреть. Поэтому для нее было полной неожиданностью, когда однажды Демьяненко явился в их звукорежиссерский «предбанник». Вызвал Людмилу в коридор и протянул красивую коробочку. В ней лежало несколько шоколадок, и на каждой было написано «Тоблер». Это женщину сразило в самое сердце. Она знала, что Демьяненко в тот момент озвучивал западногерманский фильм «Трое на снегу», где главного персонажа звали Тоблер. А перед 8 Марта Демьяненко явился опять – с цветами и снова с коробочкой. Вручил и, чтобы не смущать Людмилу, быстро ушел. В коробочке оказались французские духи «Клима» – жуткий дефицит по тем временам.

Если бы эти подарки делал актер, мечтающий попасть на картину и в этом смысле зависящий от Людмилы, все было бы понятно. Но ему от нее ничего не надо было – он был королем дубляжа. Вот тут-то у женщины и возникли определенные подозрения. А потом он как-то подвез ее от студии на своей машине к приятельнице. Этим их контакты и ограничивались. Как вдруг однажды в два часа ночи в дверь Людмилы кто-то позвонил. На пороге стоял Демьяненко. Он сказал: «Людмила Акимовна, я к вам пришел навеки поселиться». С этого момента они стали жить втроем. И жили в таком составе два десятка лет. А в августе 1999 года семья потеряла своего главу – Александр Демьяненко умер от инфаркта.

Леонид ДЕРБЕНЕВ.

Со своей второй женой Верой будущий поэт-песенник познакомился в ноябре 1958 года. Вышло это случайно. Вера была тогда влюблена в молодого человека по имени Миша – друга ее однокурсника Володи по Московскому институту инженеров транспорта. Однажды все трое отправились на вечеринку к друзьям на Арбат. Когда обнаружилось, что нет хлеба, Вера и Володя вызвались сбегать в булочную, благо она была рядом. На обратном пути у Веры порвался чулок, и она немного отстала от своего спутника: забежала в подворотню, чтобы исправить положение. А когда снова догнала Володю, тот был уже не один – рядом с ним шел молодой блондин среднего роста. Поскольку Дербенев (а это был именно он) не знал, что его приятель знаком с девушкой, он посчитал ее просто прохожей и решил пригласить ее на ту же самую вечеринку. Та, незаметно перемигнувшись с Володей, охотно согласилась. Дербенев тогда еще удивился столь скорому согласию: «Неужели не боитесь идти с незнакомыми людьми в чужую компанию?» Вера ответила, что не боится: «Вы, я вижу, юноши приличные, не обидите ведь девушку».

Правда раскрылась, едва вся троица переступила порог квартиры. Дербенев посмеялся вместе со всеми, нисколько не обидевшись, что его так ловко разыграли. А потом внезапно спросил Веру: «У вас здесь есть молодой человек?» Девушка удивилась: «А какое это имеет значение?» И услышала в ответ: «Можно мне хотя бы на сегодняшний вечер стать вашим спутником? Вы мне очень понравились». Поскольку кавалер Веры, Миша, стоял рядом и в ситуацию не вмешался, Вера приняла предложение Дербенева. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Целый вечер Леня не отходил от меня ни на минуту. Рассказывал, что закончил юридический институт, некоторое время работал юрисконсультом в разных конторах, но работа ему не нравится. Он хочет писать стихи и пишет их. Прочел несколько своих стихотворений, а потом долго читал Есенина, Ахматову, Гумилева, Маяковского…

Все танцевали, смеялись, шутили, рассказывали анекдоты, а мы сидели вдвоем у окна. Странная такая парочка: она молчит, а он без конца что-то говорит. Сначала слушала его вполуха (было очень обидно, что меня «отвергли»), но спустя некоторое время я уже с интересом смотрела на этого, не похожего на всех других моих знакомых, молодого человека.

Когда все стали расходиться, он дал мне номер своего телефона (вернее, сам написал его в моей записной книжке) и попросил мой.

– Может быть, я сама вам когда-нибудь позвоню. И спасибо за вечер, спасибо за стихи, – сказала я.

Я дала бы ему свой телефон, но у меня его не было, а из чувства неловкости я не смогла сказать об этом.

– Ну хорошо, я буду ждать вашего звонка…».

Вера не звонила Дербеневу полгода – до мая 1959 года. Ей было не до этого: она работала дежурной на станции Москва – Киевская-Сортировочная по 12 часов в сутки и сильно уставала. А тут за ней стал ухаживать еще один мужчина – Валентин. Но когда Вера выяснила, что у него есть жена и ребенок, она попросила ее больше не беспокоить. Однако кавалер не унимался, чуть ли не каждый день обрывая ее служебный телефон. Наконец на 3 мая он назначил ей встречу – последнюю. Вера пришла точно в назначенное время, а вот Валентин так и не объявился. Прождав его какое-то время, девушка решила сходить к кому-нибудь в гости (праздник как-никак!). Стала листать свою записную книжку и внезапно наткнулась на телефон Дербенева. Позвонила. Леонид оказался дома. Узнав, кто ему звонит, обрадовался и с удовольствием согласился встретиться. Рандеву состоялось у станции метро «Сокольники». С того дня молодые стали встречаться регулярно.

Спустя примерно три недели после начала их романа Леонид пригласил Веру к себе домой, на улицу Куусинена, чтобы познакомить со своими родителями. Та первая встреча ничем хорошим Вере не запомнилась: мама Леонида не слишком обрадовалась приходу девушки. А в один из моментов даже намеренно ее оскорбила. Наблюдая по телевизору за фильмом-оперой «Евгений Онегин», она обратилась к сыну: «Ленечка, посмотри, как эта актриса похожа на твою Галю». (Имелась в виду одна из прежних девушек Дербенева.) Сын тут же увел гостью из дома, а на улице сказал: «Моя мать неплохая женщина, но довести может любого…».

Несмотря на этот инцидент, Вера и Леонид продолжали встречаться. В один из дней Дербенев решил форсировать события: после одной из вечеринок у него дома, когда родители были в отъезде, он запер дверь на ключ, объявил Вере, что сегодня она останется ночевать у него, и споро расстелил постель. Веру это шокировало. Она хоть и относилась к своему кавалеру с большой симпатией, но он в тот вечер был изрядно навеселе, из-за чего у нее и не было настроения. В итоге Дербенев заснул в кровати один – его девушка всю ночь просидела на стуле.

Вспоминает Вера Дербенева: «У Лени и раньше оставались девушки. Он рассказывал мне потом, что его тетя поначалу даже пыталась устраивать скандалы, но он популярно объяснял ей, что собирается жениться на девушке невинной, а их сегодня днем с огнем не найдешь, вот он и ищет. Обычно утром, когда очередная гостья отправлялась восвояси, а Леня выходил на кухню пить кофе, в дверях тут же появлялась его тетушка Марья Пахомовна.

– Ну что, Леня, сегодня «девушка»?

– Нет, Маш, опять не повезло, – ерничал он, – придется дальше искать.

Так все и «искал». Не знаю точно, как он ко мне относился до того вечера. То, что с симпатией, это было очевидно, но, возможно, так же он относился ко всем своим гостьям, представляя их дома как своих невест…».

Три дня после этого случая молодые не встречались. Дербенев первым сделал шаг к примирению: приехал встречать Веру с работы и… сделал ей предложение. Так и сказал: «Мне уже двадцать восемь, я давно не мальчик, долго так продолжаться не может. Выбирай одно из двух – либо ты просто живешь у меня, либо выходишь за меня замуж». «Лучше замуж», – ответила Вера. Потом они поехали знакомиться с ее родителями. Именно тогда Вера впервые узнала, что однажды Леонид уже был женат – когда учился на 2-м курсе института. И хотя с первой женой он официально давно был разведен (они прожили всего лишь год), однако штампа о разводе в паспорте у него не было. Но эту формальность довольно быстро и легко устранили.

Молодые поженились 23 июля 1959 года. Свадьбу справили у родителей жениха. Праздничный стол обошелся в 226 рублей (кстати, зарплата инженера в те годы составляла 1200 рублей). Гуляли допоздна, поэтому опоздавшие на метро остались ночевать в доме Дербеневых. В спальне родителей на широкой двуспальной кровати в первую брачную ночь уснули Леонид, Вера и ее лучшая подруга Галя…

Жить молодоженам пришлось у родителей Дербенева, так как там был телефон, позарез необходимый Леониду для общения с издательствами (где он печатал свои стихи) и композиторами (он уже начал писать тексты к песням). Первое время свекровь никак не хотела признавать невестку. Выход из ситуации подсказала тетя Дербенева: она посоветовала Вере первой подойти к свекрови и назвать ее мамой. И хотя сделать это было трудно, невестка сумела перебороть свою робость. С того момента напряженность как рукой сняло.

Но вскоре появилась другая напасть: Дербенев начал часто выпивать. И когда терпеть его пьянство стало невмоготу, жена и мать отправили Леонида к врачу-наркологу. Тот прописал лечение апоморфином. Лечение жестокое: человеку давали лекарство и сразу после этого заставляли выпить водки. Больного начинало выворачивать наизнанку. Таким образом вырабатывался устойчивый рефлекс: водка – рвота. Дербенев посетил лишь два сеанса, а от третьего отказался. Оскорбился, когда девушка в регистратуре сообщила, что теперь у него есть номер, который будет числиться за ним всю жизнь. «Я что, подопытный кролик?! – бушевал дома Дербенев. – Я им не баран, чтобы клеймо на мне ставить!..» Он наотрез отказался продолжать лечение, но дал слово, что в течение ближайших нескольких месяцев не возьмет в рот ни капли спиртного. Повод для этого был серьезный: они с Верой хотели ребенка. Слово свое Дербенев сдержал. И в сентябре 1960 года у них родилась дочь Лена. А спустя пару лет, после того как Леонид написал стихи на музыку японского композитора Миагавы «Каникулы любви», к Дербеневу пришла слава. Помните: «У моря, у синего моря со мною ты рядом, со мною…»?

Супруги Дербеневы прожили вместе 36 лет. В июне 1995 года Леонид Дербенев скончался от рака желудка. Спустя восемь лет в память о муже Вера Дербенева выпустила в свет книгу воспоминаний «Между прошлым и будущим…».

Михаил ДЕРЖАВИН.

В первый раз Державин женился в конце 50-х на своей однокурснице по «Щуке» Екатерине Райкиной (дочери Аркадия Исааковича Райкина). Отношения с именитым тестем у Державина сложились отличные. Когда однажды Державину потребовался костюм для концерта, помог ему именно Аркадий Исаакович – отдал один из своих. Выступление прошло прекрасно, и Державин, окрыленный успехом, похвастался перед тестем. Тот в ответ изрек: «Миша, даже если бы ты молча стоял на сцене, все равно был бы успех. Ведь ты выступал в моем костюме!».

Однако первый брак Державина оказался некрепким. По его словам, они с женой работали в разных театрах (Екатерина – в Театре имени Вахтангова, Михаил – в Театре сатиры), своей квартиры у них не было, и эта неустроенность убила их любовь. Они развелись, но навсегда остались друзьями.

Второй женой Державина в середине 60-х стала Нина Буденная, внучка еще одного известного в стране человека – Семена Буденного. Она в ту пору была студенткой факультета журналистики МГУ. Так Державин попал в знаменитый дом на улице Грановского, в компанию маршалов, генералов и высоких партийных начальников. Этот брак продлился 16 лет, в нем у Державина родилась дочь Маша.

Вспоминает Михаил Державин: «Подарки, которые мне иногда дарил Семен Михайлович, были связаны с моей рыболовной страстью. Например, снасти, которых еще не было в Союзе, он покупал где-то за границей. В последние годы Семен Михайлович занимался больше представительской деятельностью – у него было много всяких общественных дел. В качестве родственника я ездил с ним на Спартакиаду народов СССР и другие праздники…».

В 1973 году С. Буденный скончался, а спустя несколько лет распался и брак его внучки с Державиным. Но актер проходил в холостяках недолго: в 1981 году он женился в третий раз. На сей раз его избранницей стала певица Роксана Бабаян. Она родилась в Ташкенте и, по ее же словам, росла скверным, драчливым ребенком. Видимо, потому, что родителям было не до нее (они были разведены и жили в разных концах города), в школе она училась не очень хорошо. Однако благодаря стараниям матери, которая преподавала в консерватории, Роксана попала в музыкальную школу. Между тем ее отец (он работал в институте инженеров транспорта) настоял на том, чтобы дочь получила и техническое образование. Так Роксана стала студенткой железнодорожного института. Чуть позже она получила еще один диплом – административно-экономического факультета ГИТИСа. Там встретила свою первую любовь и в 22 года вышла замуж за однокурсника. Год работала солисткой популярного вокально-инструментального ансамбля «Голубые гитары». А их встреча с Державиным произошла при следующих обстоятельствах.

Михаил Державин вспоминает: «На излете своего предыдущего брака я решил провести отпуск в работе и отправился с группой московских артистов на праздничные концерты в Джезказган. Нас собрали в аэропорту Домодедово. Было прекрасное летнее утро. И когда мы отправились по летному полю пешком к самолету, я обратил внимание на прелестную стройную черноволосую женщину в темных очках, которая быстрыми мелкими шажками шла чуть поодаль. Полюбопытствовал у Бориса Владимирова (знаменитой Авдотьи Никитичны и сводного брата): «Кто это?» – «А-а, нравится, – как обычно, начал «играть» он, – ты ведь у нас черненьких любишь… Это Роксаночка Бабаян, наша любимица».

Признаться, я никогда не видел ее раньше ни в концертах, ни по телевидению. Ну вот так случилось: не пересекались в творческом пространстве. А песни в ее исполнении слышал неоднократно. Больше того, они мне очень нравились. Одно время я был ведущим в радиопрограмме «После полуночи» и часто, выполняя музыкальные заявки по письмам слушателей, объявлял: «Поет Роксана Бабаян». Мне очень нравилось, как она пела, многие ее песни были у меня на слуху, но представлял я ее этакой полной дамой из Армении. И вдруг эта встреча…

Перед отлетом мы с ребятами выпили, поэтому в самолете я осмелел и подсел к Роксане. Она читала толстенный детектив. Слово за слово, разговорились… Оказалось, у нее тоже нелады в семье.

В Казахстане мы много общались, а когда вернулись в Москву, Роксана сразу же на три месяца уехала на гастроли в Африку. Как только она вернулась, я разыскал ее и сказал, что все решил… Она была поражена, да я и сам не ожидал от себя такой прыти. Да и никто не ожидал, даже мой ближайший друг Александр Анатольевич Ширвиндт. Помню, уже после возвращения Роксаны я сказал ему: «Знаешь, Шура, случилась со мной необыкновенная вещь – любовь!» «Ну, – говорит он, – давай устроим смотрины!» И вот на его знаменитом, утопающем в цветах балконе, который был больше, чем квартира, и где у нас отмечались всякие торжества, мы устроили «прием», придумав какой-то смешной повод. Пришли Эльдар Рязанов, Зиновий Гердт, я с Роксаной… Шутили, выпивали, а в середине вечера Шура отозвал меня и говорит: «Надо брать!».

Свою жизнь молодожены начали буквально с нуля, оставив все свои сбережения предыдущим половинам. Сегодня они живут в доме на улице Вахтангова (здесь же, на втором этаже, живет и мама Державина – Ираида Ивановна), имеют две машины (джип «Сузуки-Саки» – у Михаила, «Ниссан» – у Роксаны) и собственную дачу в Мелихове.

В конце 80-х, когда на российской поп-сцене появился певец Андрей Державин, в народе пошли слухи о том, что он… незаконнорожденный сын Михаила Державина. Чтобы внести ясность в этот вопрос, Михаилу пришлось в одном из интервью заявить следующее:

«Почему-то все убеждены, что певец Андрей Державин – мой сын. Нет. Мне часто приходят письма примерно такого содержания: почему ваш сын Андрей Державин поет как Роксана Бабаян, а внешне похож на Ширвиндта? Язвительных намеков очень много – дескать, проталкивают своего сынка. С Андреем Державиным мы знакомы, и Роксана ему однажды в трудную минуту помогла, но никакого отношения к нелепым домыслам эта история не имеет…

Детей у нас с Роксаной нет. Хотя я люблю подзадоривать ее в этом плане: «Роксаночка, представляешь, какая у нас была бы девчушка – как в индийском кино!..» А она отвечает, что нам достаточно и Петьки. Петька – это сын моей дочки Маши, с которой Роксана замечательно ладит. И племянника моего, Мишку, практически вырастила и воспитала тоже Роксана…».

От дочки Маши у Державина растут двое внуков: Петр (1988) и Павел (1996). Один из них учился в 110-й школе, где раньше учился Александр Ширвиндт. Рассказывает Михаил Державин:

«Моя дочь Маша говорит, что Петр у нас святой, настолько у него замечательный характер. А у маленького Павла темперамент какой-то невообразимый, неуемный. Вот иду я с ним по Новому Арбату, и он совершает двойной путь, потому что забегает все время вперед, смотрит, что там происходит, возвращается, рассказывает и опять убегает вперед. Очень любознательный парень…

А вот история про Петра. Он как-то пришел на Красную площадь вместе с прабабушкой, чтобы навестить своего прадеда. Буденный похоронен за Мавзолеем, и, чтобы пройти туда, нужно заранее сообщать – там не всегда бывает открыто. Дежурный спрашивает внука: «Ну что, дедушку пришел навестить?» Петр отвечает: «Да. А знаете, кто мой дедушка?» Охранник улыбается, зная про Буденного: «Ну и кто?» – «Михаил Державин!» Я для него действующий дедушка, и он гордится мной. Я внуков больше интересую, потому что они видят меня по телевизору, приходят в театр на спектакли. Дети иногда не любят дедушек, которые заставляют их есть или хорошо учиться. А я приходящий такой дедушка…».

Армен ДЖИГАРХАНЯН.

У себя на родине, в Ереване, Джигарханян стал популярным в середине 50-х, когда пришел работать в Русский драматический театр имени К. С. Станиславского. Там он переиграл массу ролей, как классических, так и современных, за что в театральных кругах Армении его считали одним из самых одаренных актеров. Поклонниц у него было очень много. Одна из них вскоре стала его гражданской женой, родила Армену дочь. Эта связь длилась несколько лет – до тех пор, пока Джигарханян не уехал в Москву. Причем уехал не один, а со своей будущей (законной) женой Татьяной. Этому отъезду предшествовали следующие события.

В 1965 году в Русский драмтеатр приехала из Москвы новая молодая сотрудница по имени Татьяна. Приехала, чтобы начать жизнь сначала: в столице карьера актрисы у нее не задалась, вот она и уехала подальше. К отъезду подвигла еще и личная драма – развод с мужем. В Русском драмтеатре Татьяну приняли на работу в качестве заведующей литературной частью. Здесь и произошла ее встреча с Джигарханяном. Увидев его в одном из спектаклей, Татьяна поразилась: «Какой хороший актер! Он мог бы стать украшением любого театра». А вскоре она и вовсе влюбилась в Джигарханяна. Он же, чуть ли не каждый день встречая ее в театре, о ее чувствах к нему даже не догадывался. Но однажды между ними произошел забавный разговор. Татьяна посетовала, что ей скучно, на что Джигарханян ответил: «Есть одно проверенное средство от скуки: надо влюбиться». Он и представить себе тогда не мог, что Татьяна давно уже влюблена и что предмет ее воздыханий не кто иной, как он сам.

Рассказывает Н. Корнеева: «Однажды Армен сидел у Тани в завлитовском кабинете, когда ее вдруг позвали к директору. Проходя мимо, она наклонилась и, нежно поцеловав его в нос, быстро скрылась за дверью. Вернувшись, Таня первая сказала: «Вы знаете, я последовала вашему совету». – «Какому?» – не понял он. «Влюбиться. Вы посоветовали мне, чтобы интересно жилось, влюбиться, и я влюбилась», – она умолкла. Он тоже молчал… «В вас», – выдохнула она.

Начались встречи, прогулки допоздна, бесконечные разговоры о жизни, о театре, искусстве. Однажды, провожая ее, он решился: «Можно вас поцеловать?» – «Разве об этом спрашивают?» – смутилась она…».

Тем временем судьбе было угодно сделать так, чтобы Армена пригласили продолжить театральную карьеру в родном городе Татьяны – в Москве. Это случилось в 1966 году. Именно тогда в Ереван с гастролями приехала актриса Московского театра имени Ленинского комсомола Ольга Яковлева и волею случая оказалась на одном из спектаклей Русского драмтеатра, где главную роль исполнял Джигарханян. Игра актера произвела на Яковлеву столь сильное впечатление, что она, вернувшись в Москву, рассказала об этом главному режиссеру Ленкома Анатолию Эфросу. Целиком полагаясь на мнение Яковлевой, Эфрос пригласил Джигарханяна в свой театр. Армен как раз собрался жениться на Татьяне, и молодые решили скрепить свои отношения уже в столице. Они приехали в Москву в самом начале января 1967 года и практически сразу расписались. На церемонии присутствовали всего четыре человека: сами брачащиеся и два свидетеля. Поскольку обручальные кольца молодожены купить не смогли, палец невесты украшало кольцо, с которым венчалась когда-то бабушка Джигарханяна. После регистрации все четверо отправились в ресторан «Арагви».

Жить первое время пришлось в тесной полуподвальной комнатке общежития при Ленкоме. Условия были не самые подходящие, но молодых успокоили: дескать, до них здесь жили многие известные артисты, например Иннокентий Смоктуновский. В этом полуподвале у молодых в 1967 году родился первенец – сын Степан.

Практически с первых же дней Армен и Таня договорились, что будут доверять друг другу. Клятва была не напрасной: учитывая, что уже через пару лет Джигарханян стал суперпопулярным артистом (он снимался в нескольких фильмах в год), его жене пришлось привлечь на помощь все свое терпение, чтобы выдержать осаду многочисленных поклонниц мужа. Многие из них писали в своих письмах открытым текстом: «Хочу иметь от вас ребенка!» Находились люди, которые постоянно нашептывали Татьяне, что ее супруг чуть ли не в каждом городе, где снимается и гастролирует, имеет по нескольку любовниц. Но Татьяна в эти сплетни не верила. Более того, некоторых из поклонниц она намеренно приближала к мужу. Так, например, одна из них, которая была влюблена в Джигарханяна еще со времен его юности, стала другом их семьи, другая – которая посвящала стихи актеру, – сняла комнату прямо напротив их квартиры, и Татьяна ее стихи бережно хранила (позднее даже хотела издать книгу).

Рассказывает Н. Корнеева: «Татьяна при всей своей влюбленности не боялась потерять мужа и поэтому не превратилась в рабу любви, в тень своего супруга. Она не манипулировала мужем, чтобы добиться своего, ей не нужно было прибегать к хитростям, к которым прибегает множество женщин, она оставалась просто самой собой, и их отношения с годами превратились в ту близость, о которой лишь мечтают многие супружеские пары. Однажды на отдыхе в Болгарии они поссорились, и Татьяна, чтобы отвлечься, ушла в гости к подруге-актрисе. А Армен весь вечер ждал ее в гостинице, не зная, где она бродит, может быть, плачет, скитаясь по улицам дотемна. Он измучился в ожидании, а Таня вернулась веселая да еще с подарком – двумя картинами художника, мужа ее подруги. И Армен Борисович, в ответ на ее оправдания, разочарованно воскликнул: «В том-то и дело, что ты никогда не старалась меня удержать!».

В 70-е годы Джигарханяны перебрались в новую квартиру на Арбате. Там их сын пошел в первый класс. Быт в их доме целиком держался на Татьяне (притом, что она тоже работала и училась: к актерскому и театроведческому образованию добавила еще и третье – переводчика с английского), а добытчиком был Армен. Правда, азы армянской кухни супруга артиста освоить так и не сумела. Но муж ни разу ее за это не упрекнул. Он вообще ее ни разу не критиковал по бытовым проблемам. Это в других семьях глава семьи может бросить упрек жене за не вымытую вовремя посуду, а у них такого никогда не случалось.

В отличие от многих российских актеров, которые охотно шли на контакт с прессой, Джигарханян никогда не пускал журналистов в свою личную жизнь. Долгие годы большинство его почитателей даже не знали, кто его жена и как она выглядит (на светских мероприятиях Татьяна предпочитает не светиться). Поэтому по части всевозможных сплетен и скандалов Джигарханян для журналистов всегда был человеком скучным. Про него было известно лишь то, что он страстно любит путешествовать и при малейшей возможности совершает с семьей увлекательные поездки автостопом по странам социалистического лагеря. В 70-е годы за рулем своего автомобиля (Джигарханян водит машину с 1965 года) он посетил ГДР, Польшу, Румынию, Венгрию, Болгарию.

Дочь Джигарханяна Елена (она играла вместе с отцом в Театре имени Маяковского, в спектакле «Закат») прожила короткую жизнь. Она была еще молодой, когда случилась трагедия: в канун нового, 1988 года девушка погибла в автокатастрофе.

Что касается сына Степана, то его жизнь сложилась благополучно. В 1989 году он окончил журфак МГУ, однако еще во время защиты диплома понял, что эта профессия не для него, и через полгода уехал в США по приглашению. Жил он в Лос-Анджелесе. Сменил множество профессий: разгружал рыбу в порту, служил охранником, менеджером в магазине, торгующем джинсами, подрабатывал фотомоделью. А затем пришел в спортивный клуб в качестве инструктора и дослужился до заместителя менеджера спорткомплекса (еще будучи в Союзе, Степан активно занимался спортом и получил спортивные разряды по бегу, плаванию).

Прожив пять лет в США, Степан вернулся на родину и попал в труппу театра своего отца. По его же словам: «В театре отца начинались гастроли, и один из актеров то ли ушел, то ли заболел. И Армен Борисович предложил мне: «Хочешь попробовать?» – «А почему бы и нет?» – подумал я. Я «вписался» в труппу, и мне предложили остаться в театре…».

В 1995 году Степан Джигарханян снялся в роли молодого Сервантеса в фильме «Дон Кихот возвращается». Чуть позже ему предложили стать ведущим в телевизионной программе «Скандалы недели», он сначала согласился, но затем передумал. Посчитал неэтичным вести программу после ухода людей, придумавших и создавших ее. Одно время Степан работал фотомоделью в агентстве «Ред Старз».

В интервью газете «Мир новостей» в марте 2001 года Армен Джигарханян так охарактеризовал свои отношения со Степаном: «С сыном я не общаюсь. Вообще не общаюсь. Даже не знаю, чем он занимается. Нет у меня никого… Вот так. Это не мой сын, это сын моей жены… Я не хочу изображать счастливого папу, мы с ним абсолютно разные люди, и слава богу…».

Сегодня Армен Джигарханян по-прежнему живет в Москве, на Старом Арбате. Правда, жены подле него нет – она уехала работать по найму в Америку, в город Даллас, преподает русский язык в университете. А поскольку и сам Джигарханян по самую макушку загружен работой (он руководит собственным театром в Москве), встречаются супруги реже, чем им того хотелось бы. Однако при любом удобном случае Джигарханян бросает все дела и летит в Америку, где живут два его любимых существа: жена и кот Фил («грин-карту» актеру выдали в 1999 году без всяких проволочек – за то, что у Джигарханяна имеется орден «За заслуги перед Отечеством», врученный самим Б. Ельциным).

Из интервью Армена Джигарханяна: «Я не хочу долго жить. Я хочу жить хорошо. И чтобы, не дай бог, не оказаться физически беспомощным. Я однажды знаменитому академику Бадаляну сказал: «Если придет время, когда я не смогу любить женщин, я умру». Он ответил: «Если это произойдет гармонично, постепенно, твоя психика тоже плавно перестроится, ты не будешь страдать». Вот мне 67, и, слава богу, пока необходимости в перестройке психики нет…».

В 2006 году любимый кот Джигарханяна Фил умер. По кошачьим меркам он считался долгожителем – прожил 18 лет. Несмотря на это, актер сильно переживал эту утрату. Когда в октябре 2008 года он давал интервью газете «Жизнь», то даже тогда не мог успокоиться. Говорил: «Мне ночами кажется, что я слышу его «мииу», что он сейчас появится в дверях. Скажу честно: я не хочу долгой жизни, потому что уже нет моего Фила…».

В самом деле, после смерти Фила актер по-настоящему осиротел. Ведь, как мы помним, детей у него нет: дочь умерла, а с сыном он не поддерживает никаких отношений. У Джигарханяна осталась жена, но и та по-прежнему живет в Америке. Правда, при любой удобной возможности он все так же срывается из России и летит за океан, к жене. Там ему жить нравится даже больше, чем на родине. Он сам называет себя American boy. «Я люблю устроенный быт, чтобы бензоколонки и магазин находились под боком, чтобы унитаз у меня был хороший, удобный, – признается Джигарханян. – Америка – это великая, удивительная страна! Там очень улыбчивые люди. Стоит мне растерянно остановиться посреди улицы, как сразу кто-то подойдет и спросит: «Чем могу помочь?» И они никогда не полезут к тебе с вопросами: «Ты что так плохо выглядишь? Умереть собрался?» Узнав, что я не говорю по-английски, они извиняются и смущенно улыбаются. В Америке я не ощущаю дискомфорта от того, что не владею языком…».

Дмитрий ДИБРОВ.

В первый раз популярный телеведущий женился в самом начале 80-х, когда приехал из Ростова-на-Дону в Москву и пытался сделать себе здесь карьеру. В те годы ходили слухи, что его женой стала дочь Юрия Визбора, что для Диброва это был брак по расчету (прописка-то столичная нужна). Однако ничего общего с действительностью эти слухи не имели. Дибров хотя и знал дочь Визбора, однако это знакомство иначе чем шапочным не назовешь (он видел ее раза два в общих компаниях). На самом деле его первой женой была вполне обыкновенная девушка – дочь инженера и почтальона. Однако, по словам самого Диброва: «Если бы не первая женитьба, возможно, вся моя жизнь сложилась бы по-другому, но мне нужно было содержать семью, и я не смог реализовать свою давнишнюю, жившую с детства мечту – работать в «Комсомольской правде». А ведь я сотрудничал с «Комсомолкой», публиковал в ней подвалы, но этим было не прожить…».

В 1984 году Дибров устроился работать в ТАСС, что для любого человека, тем более провинциала, было верхом счастья. Там он вскоре вступил в ряды КПСС, а чуть позже был удостоен медали «За трудовое отличие». Однако мечтой любого тассовца было попасть за границу, но Диброва туда почему-то не пускали. По его словам: «Предложение ехать собкором за границу выгрызалось зубами из вымени ЦК КПСС. За границу ехали люди, имеющие хотя бы отдаленную связь с членами Политбюро. Там была своя система, по которой отбирались лучшие и не лучшие, но потихонечку сотрудничавшие с органами госбезопасности. Нужно было пройти все круги подготовки союзного корреспондента: определенную языковую, творческую, политическую, черт еще знает какую подготовку, и только через несколько лет можно было рассчитывать, что ты вдруг попадешь в круг избранных. Некоторые из моих коллег – тассовцы – сейчас собкоры. Один в Мексике, второй в Корее. Но меня бес попутал…

Я ходил на работу в ТАСС к 9 утра, а возвращался домой в 6. Я жил в пятиэтажке. Я жил нормальной семейной жизнью. Если не считать каких-нибудь загулов с дружками – но только с дружками. Меня приняли в партию, потому что коммунистам нужны были молодые журналисты. Меня готовили к зарубежным поездкам. Все хорошо. И можно было жить так всю-у-у жизнь. И я иногда шел и думал: «А зачем я учился играть на банджо, зачем нужны были «Битлз», зачем я рисовал? Кому это-то было нужно, если все, что нужно сейчас, – вовремя успеть к летучке и не напортачить в заметке «Громыко на аэродроме встречали…» И вот тут надо мной разразился роман. И эта женщина сказала: «Занимаясь кузнечеством, мало-помалу становишься кузнецом». Она считала, что из меня мог бы выйти отличный фельетонист, но кому это в ТАСС было нужно? Какое там легкое дыхание при письме! Только «Громыко на аэродроме встречали…».

И вот, когда я встретил эту женщину, она научила меня абсолютно всему. Как я теперь понимаю, в юности с ней то же самое произвели достойные мужчины, с кем она была: с известным писателем она приобрела стройность мысли, с высокопоставленным шпионом – неповторимый вкус к качеству. Женщина сказала мне: «Что ты делаешь? Уходи из такой жизни! Закрой глаза и скажи: ЧЕГО ты хочешь?» И я понял – что же я делаю? Я же проституирую: я же не хочу ходить к 9 утра на летучки и писать про Громыко! Я же на большее способен. Как Вероника Долина пишет: «Уйди из-под крыши, ты вырос выше. Ты вырос слишком, уйди же, слышишь!» И я пошел на телевидение. Надо мной смеялись: с твоим акцентом, ты что, телезвездой намереваешься стать?! Но я все равно ушел…

Наше расставание с женой было долгим и мучительным процессом, это было «танго втроем». Со мной что только не делали – чуть ли не в горком по этому поводу вызывали. Все страдания, развод и все более редкие встречи с сыном – все так же отвратительно, как и у всех…».

Уйдя из ТАСС, Дибров пришел на работу в Молодежную редакцию ЦТ, после чего и началось его восхождение на телевизионный Олимп. По мере роста популярности рос и интерес к нему противоположного пола. В итоге за эти годы за Дибровым закрепилась слава чуть ли не первого донжуана российского телевидения, который, как пелось в одной некогда популярной песне, меняет женщин как перчатки. В его донжуанском списке фигурируют десятки представительниц прекрасного пола, среди которых значатся: журналистка Александра М., топ-модель Анна З. (экс-вице «Мисс Москва»), еще одна топ-модель Даша С., с которой он познакомился на кинофестивале в бывшем пионерлагере «Орленок», и т. д. Со всеми этими женщинами Дибров жил, не регистрируя отношений. Так продолжалось несколько лет, пока Дибров не встретил Александру Шевченко. Впрочем, встретил ее он давно – когда ей было 12 лет (она является дочерью его друга, который к тому же его названый (неродной) брат, поскольку является сыном отчима Диброва), но тогда она еще не могла попасть в сферу его донжуанских интересов. А вот когда подросла…

Рассказывает Дмитрий Дибров: «В один из вечеров я коротал время на сайте «Одноклассники». И мне пришло сообщение от девушки, которая в шутку представилась моей племянницей. Между нами завязался разговор. Из него я узнал, что девушка мечтает перебраться в Москву и найти здесь работу. И я вызвался ей в этом помочь…».

Эта помощь привела к тому, что девушка и в самом деле переехала жить в столицу и в марте 2008 года вышла замуж за Диброва. В июне молодожены отправились в свадебное путешествие – в турецкий город Кемер.

Отметим, что у Диброва уже есть двое взрослых детей от предыдущих браков: 24-летний сын, который работает режиссером на канале Рен-ТВ, и 19-летняя дочь – бывшая учащаяся частной школы во Франции. Однако, скажем прямо, отец подает своим детям не самый лучший пример по части личной жизни. Не прошло и года после его женитьбы на Александре, как их брак распался, и Дибров очень быстро (спустя несколько месяцев) нашел утешение с другой девушкой, не менее юной (ей 19 лет), по имени Полина. И опять у них была шумная свадьба, которую расписали чуть ли не все центральные СМИ. Теперь многие люди, наученные предыдущими браками Диброва, гадают: долго ли продержатся эти отношения? Сам Дибров уверен – это надолго. В их планах – скорое рождение наследника, которого Дибров собирается назвать в честь своего отца Александром.

Вячеслав ДОБРЫНИН.

Первая любовь случилась у Добрынина (настоящая фамилия – Антонов) в 11 лет. Он тогда учился в 4-м классе и влюбился в свою одноклассницу Ларису. Первое время девочка не обращала на него никакого внимания, не выделяла из числа других мальчишек. Но к концу учебного года Лариса наконец поняла состояние души Добрынина и ответила ему взаимностью. Вскоре они стали неразлучной парой, и однажды Лариса даже разрешила Славе поцеловать себя в щеку.

В 13 лет Добрынин отправился отдыхать в пионерский лагерь, и там его сердце покорила другая девочка – первая красавица лагеря Таня К. Их свела вместе популярная в те годы игра в «ручеек». Причем Таня первой выбрала Добрынина, который хотя и не считался первым красавцем, но зато был лучшим баянистом и горнистом. Их дружба продолжалась не только все лето, но и последующие несколько месяцев. Поскольку жили влюбленные в разных концах Москвы, встречались они раз в неделю недалеко от Таниного дома – у входа на ВДНХ. В отличие от Ларисы, с Таней Добрынин целовался уже не в щечку – в губы. Когда Слава нацеловался, ездить к Тане ему наскучило: во-первых, далеко, во-вторых, он встретил другую девушку, которая жила поблизости. Звали ее Тамара Герасимова. По словам артиста: «Три года мы встречались, гуляли в парке Горького, зимой ходили на каток. Тамара стала моей первой женщиной. Примерно тогда же я впервые попробовал спиртное. Это было сухое вино, распитое в каком-то подъезде после занятий. А вообще мы с ребятами любили выпить перед школьным вечером для куража, чтобы не страшно было приглашать девчонок танцевать. Как правило, случалось это в школьном туалете. Курить я начал в 15 лет и курил до 26 лет…».

Роман Добрынина с Тамарой закончился по вине мамы девушки. Когда она познакомилась с возлюбленным своей дочери (Тамара привела его домой после того, как ребята с ее двора собирались накостылять Добрынину по шее), то немедленно заявила: «Он тебе не пара!» Действительно, Вячеслав был из простой семьи, звезд с неба не хватал, да и внешности был вполне заурядной. Спорить с мамой Тамара не посмела.

В 1963 году Добрынин закончил школу и поступил в Московский университет на исторический факультет (отделение теории и истории искусства). В те годы начала свое легендарное шествие по планете группа «Битлз» – к середине 60-х слава о них докатилась и до Советского Союза. Добрынин, как и тысячи советских парней, стал ярым битломаном: носил «битловскую» прическу («грибок»), одежду соответствующего покроя, пел их песни и даже пытался сочинять нечто похожее, только на русском языке. Свой вокальный и композиторский талант Слава развивал в разных молодежных коллективах (в том числе в эмгэушном ансамбле «Орфей»), из-за чего порой страдала учеба. После первого курса его едва не отчислили, но он сумел вовремя перевестись на вечернее отделение университета и продолжал худо-бедно тянуть лямку студента. В свободное время Добрынин играл в столичных кафе, где постепенно начал пользоваться большой популярностью. Внешне он был очень похож на Джона Леннона, что весьма помогало ему в общении с противоположным полом: девушки были без ума от Добрынина. Поэтому, даже несмотря на свою строгую маму, Вячеслав периодически отрывался на полную катушку. В том числе и на сексуальную. По его же словам:

«Самым необычным местом, где я занимался любовью, была… люстра. Большая деревянная старинная люстра, которая выдерживала нас, хрупких подростков. Тогда я был не таким толстым, как сегодня… Люстра висела низко над полом на одной даче, где мы, «золотая молодежь» середины 60-х, отдыхали, хулиганили и устраивали подобные эксперименты. Никаких особых ощущений, правда, я при этом не испытал…

Я тогда много гулял, бывал в ресторанах, пил, не ночевал дома. У меня было много девушек, которых я менял с периодической частотой…».

В университете у Добрынина тоже была любовь – девушка Галя. Вячеславу она стала настоящей боевой подругой: понимая, что для ее возлюбленного значит музыка, она писала за него рефераты, помогала сдавать зачеты. Когда Добрынин устроился работать в оркестр Олега Лундстрема, Галина стала ездить с Вячеславом на гастроли. Время тогда было строгое, поэтому Добрынину приходилось представлять ее как… родную сестру. Люди верили, поскольку внешне они действительно были очень похожи друг на друга. Внутренне, кстати, тоже. Видимо, это их в конце концов и развело – одноименные заряды отталкиваются.

Окончив в конце 60-х университет, Добрынин получил диплом искусствоведа. Однако работать по специальности не захотел (даже несмотря на то, что закончил аспирантуру) – предпочел целиком посвятить себя музыке. Ему удалось устроиться в знаменитый оркестр Олега Лундстрема, в составе которого в те же годы делала свои первые шаги на эстраде Алла Пугачева. Кроме игры на гитаре, Добрынин руководил при оркестре квартетом «Лада». С этим квартетом в 1972 году Добрынин выехал на свои первые длительные гастроли в Барнаул, где и встретил очередную любовь.

Девушку звали Мариной, она пришла на концерт «Лады», но оказалась не в зрительном зале, а сбоку, у самой сцены. Добрынин заметил ее, но подойти не мог – он ведь выступал. Девушка сама нашла артиста, постучавшись сразу после концерта в его гримерную. С этого момента и начался их роман. Марина без ума влюбилась в Добрынина и ездила с ним по всем городам, где у него были концерты.

Вспоминает Вячеслав Добрынин: «Самоотверженность Марины, которая ради меня бросила все (хотя в тот момент я так и не удосужился узнать, что значит это «все»), необычайно взволновала меня. Марина была молодой, отвечающей за свои поступки женщиной (успевшей даже побывать замужем), а не какой-нибудь девчонкой-фанаткой, пропускающей ради любимого артиста занятия в школе.

Так у меня завязался гастрольный роман, в который я поначалу бросился как в омут. И я не на шутку злился на своих коллег, которые, наблюдая за нашими с Мариной отношениями, постоянно предупреждали:

– Учти, Слава, провинциалки очень любят московских парней, но в основном за прописку. Поэтому ты особенно слюни не распускай, чтоб потом не стоять перед дилеммой: либо жениться и прописать провинциалочку на свою столичную жилплощадь, либо 18 лет платить алименты. Одно дело иметь гастрольную подружку, лучше в каждом городе другую (что, кстати, для артиста-гастролера считается правилом хорошего тона), и совсем другое – гастрольный роман с непредсказуемыми последствиями.

– Вы не понимаете, – говорил я им, – Марина совсем другая. Ей от меня, кроме любви, ничего не надо.

– Ну-ну, – отвечали они. – На Джульетту она что-то не похожа. Да и ты не Ромео.

…Время шло. Гастроли приближались к завершению. И в один прекрасный день я уже сам себе задал вопрос: а что дальше? Впрочем, тот же вопрос читался и в Марининых взглядах, которые я все чаще и чаще ловил на себе, но делал вид, что не замечаю. Потому что не знал, как ответить.

После очередного концерта я сказал Марине, чтобы она ехала в гостиницу без меня.

– Завтра последний концерт, – объяснил я ей, – и мы с ребятами должны обсудить кое-какие связанные с этим детали.

На самом деле мне просто захотелось побыть одному.

В гостиницу я пошел пешком, благо она была недалеко от концертного зала: во время прогулки всегда лучше думается. Глядя на ночной, не знакомый мне город, я вдруг почувствовал, что ужасно соскучился по Москве, по своему Ленинскому проспекту, Нескучному саду, по маме. Мне так захотелось домой, что я еле сдержал себя, чтобы не помчаться в аэропорт и не улететь первым же самолетом. Какой-то дикий приступ одиночества, чего никогда раньше у меня не было. И тут я вдруг понял, что Марина мне чужой человек. Она красивая, хорошая, но – не та женщина, по которой ноет сердце. В конце концов, я ни в чем перед ней не виноват: мое увлечение было искренним, и я всегда буду благодарен ей за те минуты и часы, которые мы провели наедине… Так я рассуждал сам с собой, шагая по ночному городу.

Наше расставание с Мариной прошло на удивление спокойно. Мы объяснились, и мне показалось, что она все поняла. Единственное, что она у меня попросила, это мой домашний адрес. Телефона в то время у меня еще не было, а отказать ей было неудобно. Марина пообещала, что письмами надоедать не будет.

Через некоторое время – через три или четыре месяца – я получил уведомление прийти на телефонный переговорный пункт. Звонила Марина. Она сказала, что хочет приехать ко мне. Я ответил, что это ни к чему: у меня своя жизнь, свои планы, в которых для нее места нет…».

Вернувшись в Москву, Добрынин очень скоро познакомился с девушкой, которая стала его первой женой. Ира была тогда возлюбленной школьного приятеля Вячеслава – Володи Захарычева. Володя сам пригласил однажды Добрынина в гости к Ирине, в ее крохотную квартирку на улице Горького (напротив памятника Юрию Долгорукому). Знай Захарычев заранее, к чему это приведет, наверняка сто раз бы прежде подумал. В итоге Добрынин, что называется, «запал» на девушку друга. Правда, отбить Иру у Володи у него тогда мысли не возникло. Все произошло само собой.

Как-то Добрынину срочно понадобился Захарычев, а поскольку дома того не оказалось, он решил позвонить Ирине. Разговор был коротким: Ира сообщила, что не знает, где Володя, после чего вдруг… пригласила Добрынина в гости. Он попробовал было отказаться, но девушка сумела убедить его, что ничего предосудительного в этом нет. Короче, Добрынин согласился. А потом уже сам Захарычев расставил все точки над i, сообщив другу, что его чувства к Ирине иссякли и он совсем не против, чтобы с ней начал встречаться Слава. Между тем роман Добрынина с Ириной мог завершиться, едва начавшись.

В конце августа 1972 года в кинотеатре «Россия» демонстрировался фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…». Поскольку ажиотаж вокруг него был огромный, достать билеты на фильм оказалось крайне трудно. Но другу Добрынина, Володе Славину, это удалось: он купил четыре билета – себе с женой и Славе с Ирой. Однако, когда Вячеслав увидел свою девушку, ему чуть плохо не стало: рядом с ней шел его коллега Юрий Антонов. Причем не просто шел, а поддерживал Ирину под локоть и что-то нашептывал ей в ухо. При виде этой картины в Добрынине взыграла ревность, и он заявил, что идти в кино передумал. К счастью, у собравшихся хватило аргументов переубедить Добрынина, и конфликт был погашен в самом зародыше. Выяснилось, что Антонов был знаком с Ириной давно, а в тот день просто случайно встретил ее возле метро и решил проводить до кинотеатра.

В те же дни Добрынину дала о себе знать его прежняя любовь – Марина. Проездом в Москве оказалась ее подруга, которая по собственной инициативе нашла Добрынина (как мы помним, уезжая, он оставил Марине свой домашний адрес) и сообщила, что Марина ждет от него ребенка. Вячеслав ответил, что благодарен девушке за сообщение, но отцом ребенка стать не готов, ведь Марина приняла это решение без него. С тем незваная гостья и уехала. Спустя пару месяцев дала о себе знать и сама Марина, прислав Добрынину письмо. В нем говорилось, что у нее родился сын Дмитрий и что он очень похож на отца, то есть на Вячеслава. Однако вступать в переписку с бывшей возлюбленной в планы Добрынина не входило, ведь его сердце теперь целиком принадлежало Ирине.

Между тем именно Ирина стала человеком, во многом поспособствовавшим раскрутке Добрынина. Она была близко знакома с женой Леонида Дербенева Верой и смогла устроить встречу своего возлюбленного с поэтом. В результате этого творческого союза родилась песня «На Земле живет любовь», которая вошла в репертуар популярного ВИА «Веселые ребята» и в начале 1974 года была выпущена фирмой «Мелодия» на миньоне. С этого и началась слава Вячеслава Добрынина.

В год выхода пластинки в свет Добрынин сделал Ирине предложение руки и сердца, и девушка ответила согласием. Оставалось только получить благословение мамы Добрынина, Анны Ивановны, но здесь молодых ждало настоящее потрясение. Вот как описывает случившееся биограф артиста М. Шабров:

«Как-то Слава, уходя, как обычно, по своим делам, бросил чуть ли не с порога:

– Мама, я сегодня часам к шести приеду, с Ирой. Ты никуда не уходи.

И исчез.

Анна Ивановна впервые со дня рождения сына поняла, что уже не контролирует ситуацию – сын вырос, стал самостоятельным. Хотя о какой самостоятельности может идти речь? Что он сам может и умеет? Он же, по сути дела, беспомощен, как птенец, выпавший из гнезда. Это не он самостоятелен, это из него делают самостоятельного. Надо же, как эта Ира вцепилась в него! Хуже того, веревки вьет! Несчастный мальчик не понимает, что она ему всю жизнь испортит.

Впервые в своей жизни Анна Ивановна почувствовала ненависть. Милейшая, отзывчивая, порою по-детски наивная Анна Ивановна, старавшаяся всегда делать людям только добро, вдруг воз-не-на-ви-де-ла ничем не провинившуюся перед ней молодую женщину, которую ни разу не видела, с которой ни разу не говорила. Возненавидела только за то, что та собиралась стать женой ее сына, а это, в понимании Анны Ивановны, значило отнять его у нее…

…Вечером Слава позвонил в дверь собственной квартиры. Он специально не стал открывать ее ключом, чтобы дать матери возможность подготовиться к встрече (все-таки не врасплох!). Слава долго не отнимал палец от кнопки звонка. Может, Анна Ивановна не слышит? Правда, одновременно со звонком над дверью загорается сигнальная лампочка, но на нее ведь тоже надо обратить внимание…

Ира стояла поодаль – не хотела сразу бросаться в глаза. Она немного волновалась: какое впечатление произведет на будущую свекровь?

Наконец дверь отворилась.

– Мама, мы пришли. Знакомься, – сказал Слава, первым шагнув в дверной проем. А Ира пройти не успела – дверь неожиданно резко захлопнулась прямо перед ее носом. Приветственная улыбка так и застыла на Ириных губах. Положение было глупейшее. Ира не могла сообразить, что происходит. Ноги стали как ватные. Мелькнула спасительная мысль: «Может, дверь захлопнуло сквозняком и сейчас Слава распахнет ее?» Но дверь не открывалась. Ира застыла около нее в полуобморочном состоянии. Кому расскажешь – не поверят! Когда кое-какое осознание ситуации начало возвращаться, она услышала голоса Славы и Анны Ивановны. Разговор хоть шел на повышенных тонах, но где-то далеко: Ира плохо понимала, о чем они говорят. У нее кружилась голова, а горло словно костлявыми пальцами сдавила жгучая обида. Потом голоса начали приближаться, и она услышала, как Анна Ивановна сказала:

– Ты женишься только через мой труп.

Дверь с треском распахнулась. Из нее вылетел трясущийся, как в лихорадке, Слава, успевший бросить на ходу оставшейся в глубине маленькой прихожей Анне Ивановне:

– Через труп так через труп!

Не замечая Иры, едва успевшей отойти в сторону, он помчался вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки.

Ира побежала за ним. Она поняла, что Славе сейчас еще хуже, чем ей.

Вячеслав ждал у подъезда. Ира молча подошла и взяла его за руку, не зная, что сказать. Он заговорил первым:

– Извини, что так получилось. Все образуется. Поверь, мама не со зла. Что-то нашло… С кем не бывает! Мы потом объяснимся и поймем друг друга. Я тоже не прав: вышел из себя, наговорил всяких глупостей. Наверно, ее можно понять…

Слава тяжело вздохнул.

– Наверное, можно, – сказала Ира, чтобы успокоить Славу, – хотя с чего у нее такая аллергия на меня?

– Это не на тебя. Она не хочет, чтобы я женился вообще. Я только теперь это понял.

– И что будем делать?

– Подадим заявление в ЗАГС. У мамы будет целый месяц на размышление, – неожиданно улыбнувшись, сказал Слава. – Я ее все равно очень люблю. Ты сама-то согласна на такую свекровь?

– А у меня есть выбор?».

Однако Добрынин переоценил свои возможности. На протяжении целого месяца он пытался уговорить маму примириться с Ириной, но та всегда отвечала категорическим отказом. А когда сын сообщил матери дату свадьбы, услышал решительное: «Меня не будет». И Анна Ивановна свое слово сдержала. Вот почему на собственной свадьбе Добрынин был мрачен и задумчив, будто на похоронах.

Три с половиной года спустя – 30 января 1978 года – у четы Добрыниных родилась дочь Катя, хотя врачи уверенно предрекали, что на свет должен появиться мальчик. Родители уже и имя ему подобрали – Петя. Но врачи ошиблись. Как ни странно, но вскоре после рождения дочери Добрынин ушел из семьи. Ирина этому не противилась, поскольку к тому моменту уже поняла, что удерживать мужа около себя бесполезно. На него свалилась «вселенская» слава, и принадлежать одной женщине он уже не только не мог, но, главное, и не хотел. Устав бороться, Ирина решила родить и отпустить мужа с миром. Так сын снова воссоединился с матерью.

Вячеслав Добрынин вспоминает: «Когда родилась Катька, в квартире стало невозможно работать, и я подался в более тихую гавань – к маме. У мамы отношения с моей первой женой не сложились – наверное, потому, что мама ревновала меня ко всем женщинам, ведь я у нее был единственным, она посвятила мне всю свою жизнь. В общем, мама сказала: «Оставайся!» Она меня кормила, поила, баловала, ухаживала – у нас были необыкновенно нежные отношения. Я опять попал под ее опеку, которую не сравнить с заботой жены. Поняв, что после семейной жизни мне нужна только материнская любовь, я снова запил, загулял…».

Расставшись с Ириной, Добрынин вскоре влюбился в певицу из ансамбля «Красные маки» Ольгу Ш. По его словам, она была очень красивая, сильная, сексуальная, и хотя они несколько лет жили вместе, до свадьбы дело не дошло.

Между тем 30 июня 1981 года умерла Анна Ивановна. Произошло это в тот самый день, когда фирмой «Мелодия» были выпущены несколько тысяч первого добрынинского диска-гиганта «День за днем». Вячеслав очень хотел похвастаться пластинкой перед мамой и заранее предупредил, чтобы она была дома. Но сначала он заехал к своей бывшей жене Ирине, которая по такому случаю накрыла стол (несмотря на развод, они сохранили добрые отношения). Там Добрынина и застала скорбная весть: позвонила соседка по дому и сообщила, что его мама умерла. Анне Ивановне было 65 лет. Как установили врачи, смерть наступила от острой сердечной недостаточности, вызванной пищевым отравлением (женщина съела несвежую колбасу). М. Шабров пишет: «Добрынин не видел маму лежащей на смертном одре. Он не нашел в себе силы переступить порог комнаты, ставшей последним ее земным пристанищем: у него в памяти остался образ живой, всегда живой матери. Слава хоронил гроб – деревянный ящик, который к Анне Ивановне, как ему казалось, не имел никакого отношения…».

В 1984 году к Добрынину вновь пришла любовь. Дело было так.

Будучи с семи лет страстным поклонником «Динамо», Добрынин однажды пришел на футбольный матч с участием любимой команды и вдруг увидел рядом с собой симпатичную девушку, которая оказалась приятельницей жены одного известного динамовского футболиста. По иронии судьбы, девушку, как и первую жену композитора, звали Ириной. Однако в тот день она была настолько увлечена игрой, что внимания на Добрынина практически не обратила. Но судьба не позволила им расстаться. Через некоторое время Добрынин вместе со своим старым приятелем Львом Лещенко пришел в клуб «Динамо» на вечеринку в честь тренера Валерия Газзаева и встретил там ту самую Ирину – они оказались за одним столом напротив друг друга. На этот раз девушка первой обратила внимание на композитора и сама пригласила его на танец. Так состоялось их знакомство.

В 1985 году в Ялте судьба послала Добрынину неожиданную встречу: он встретил ту самую Марину, с которой в начале 70-х у него был короткий гастрольный роман и которая родила после этого сына Дмитрия. Встреча получилась скомканной: Марина сообщила, что она замужем, что муж усыновил Дмитрия и дал ему свою фамилию. Она попросила Вячеслава не искать с ней встреч и никогда не рассказывать сыну, кто его настоящий отец.

В октябре 1998 года, после 14 лет гражданского брака, Вячеслав и Ирина скрепили свои отношения официально. Торжество прошло в Грибоедовском дворце, свадьбу отметили в ресторане «Яр». Гостей оказалось не очень много – человек пятнадцать. Из людей известных были замечены сатирик Михаил Грушевский и певец Андрей Державин. Зато подарки с трудом увезли на трех машинах. Пирамида из блестящих коробок высотой до потолка так и стояла в прихожей до следующего дня.

Между тем в одном из своих интервью конца 90-х Добрынин заявил: «Честно говоря, я никогда не был порочным. Ни-ко-гда. Никогда не попадал ни в какие сенсационные хроники, всегда держался от них в стороне и проповедовал умеренный, нормальный образ жизни. Как у меня это получается? С трудом…».

Насчет своего непопадания в скандальные хроники Добрынин поторопился: наша «желтая» пресса работает не хуже западной. К примеру, в 2001 году в ряде СМИ была обнародована информация, что у Добрынина появилась новая пассия – молодая певица Лена Смоленская. Писали, что у них роман, что Добрынин везде возит девушку с собой и пытается сделать из нее звезду. На презентации своего 25-го по счету альбома, состоявшейся в ноябре 2001-го, рядом с Добрыниным появилась все та же Смоленская. Вот как описывали происходящее журналисты «Экспресс-газеты» Л. Кудрявцева и О. Денисова:

«Вдруг разом все стихло – Добрынин выволок на сцену блондинку, которую представил «восходящей звездой, которая всех еще сделает». Гости начали перешептываться: «Смотрите, та самая Лена!» Жена Добрынина, Ирина, просидевшая весь вечер в одиночестве, совсем сникла. А «Доктор Шлягер» невероятно возбудился и не отходил от своей голубоглазой пассии, Лены Смоленской, ни на шаг. Опытный мастер ухитрялся одновременно и подтанцовывать, и лобызать напарницу. «Бедная Ира, – прошептала озадаченная Ксения Георгиади, – как же она такое терпит…» Друзья семейства спешно покидали зал. Добрынин же вдогонку попросил почтить своим присутствием грядущую презентацию дебютного альбома своей протеже».

Дочь Вячеслава Добрынина Катя в свое время окончила школу манекенщиц, изучала английский язык и мечтала стать адвокатом. Однако поступила на актерский факультет ВГИКа (курс А. Баталова), где познакомилась со своим ровесником, вышла за него замуж и родила дочку. Чуть позже супруги уехали в Америку, в Нью-Йорк, где живут и поныне.

Поздним летом 2009 года в еженедельнике «Аргументы недели» по-явилось интервью с Вячеславом Добрыниным (номер от 20 августа). Приведу из него отрывок, где речь идет о личной жизни композитора, в частности о его дочери:

«Катя уже давно не делает актерскую карьеру. Действительно, когда-то выпустилась во ВГИКе в классе великого актера А. Баталова. Сыграла свои спектакли, получила диплом, снялась после этого в четырех фильмах, в двух сериалах. Потом познакомилась с коллегой из Америки – киношником, документалистом. Обнаружились общие интересы. В итоге они поженились. Родилась внучка Соня. Сейчас Катя живет в Америке. Два года назад родился мой внук Саша. Я его видел только на фотографии. На днях они приезжают, и мы будем отмечать десятилетие супружеской жизни Кати с Шейном Макгаффи, девятилетие моей старшей внучки Сони и наше долгожданное знакомство с внуком Сашей. Я к этому готовлюсь…».

Александр ДОВЖЕНКО.

Выдающийся советский кинорежиссер («Земля», «Щорс» и др.) был женат всего один раз, причем сделал это уже 30-летним. Случилось это в конце 20-х, когда Довженко работал над фильмом «Звенигора». Его избранницей стала 26-летняя актриса Юлия Солнцева. Слава пришла к ней с первой же ее роли в кино – Аэлиты в одноименном фильме 1924 года. После выхода фильма на экраны страны Солнцева была признана одной из первых красавиц молодого советского кинематографа, ее первой настоящей звездой. Открытки с ее портретом мгновенно раскупались во всех газетных киосках страны, и их можно было потом встретить в разных местах: в деревенской избе, в столичных учреждениях и даже в кабинетах высоких начальников. Став одной из самых снимаемых актрис советского кино, Солнцева разъезжала по многим студиям страны и играла самые разные роли: начиная от главных и заканчивая эпизодическими. В 1927 году она приехала на Одесскую киностудию, чтобы сняться в фильме «Буря», и познакомилась с Довженко. Их роман был стремительным: они познакомились в начале года, а в середине уже поженились.

Обретение личного счастья благотворно сказалось на творческой карьере Довженко. В результате в последующие два года он снимает два своих шедевра: фильмы «Арсенал» и «Земля».

Брак Довженко и Солнцевой продолжался без малого 30 лет и распался ввиду смерти главы семейства, последовавшей в ноябре 1956 года. В итоге не завершенный Довженко фильм – «Поэму о море» – доснимет его жена.

Татьяна ДОГИЛЕВА.

В 1974 году Догилева закончила школу, поступила в ГИТИС и уже на первом курсе влюбилась в своего однокурсника Юрия Стоянова (будущего автора юмористической телепередачи «Городок»). Говорят, в молодости он был красив до неприличия: с волосами до плеч, светлый, голубоглазый, стройный. Романы у него в ту пору случались один за другим, поэтому неудивительно, что и Догилева тоже влюбилась. Вот как об этом вспоминает сама Татьяна:

«В институте у меня был роман со Стояновым. Он был высоким, красивым, искусно фехтовал, хорошо одевался. На первом курсе мы вместе репетировали, и на почве этих репетиций у нас и приключился роман. Мы играли какие-то идиотские этюды в духе нынешних латиноамериканских сериалов, а педагоги даже не разбирали их и не оценивали – видно, слишком уж все виделось муторным. Я бросила Стоянова, потому что решила, что наш роман мешает учебе. Кстати, так оно и было. Юра долго-долго страдал, а потом женился…».

К концу учебы Стоянов действительно женился, и у него один за другим родились два сына (один в 78-м, другой – в 80-м). Вышла замуж и Догилева. Но ее брак, по ее же словам, оказался «полным бредом». Она тогда снималась в фильме, съемки велись на юге, ранней весной. На фоне моря и пальм романтическая душа Тани расцвела. За ней начал ухаживать молодой актер, в которого Догилева не только влюбилась, но и вышла за него замуж. А потом… Впрочем, вот ее собственные слова:

«Весна закончилась, и я стала сомневаться, что это именно та половина, о которой я мечтала. А еще через три месяца поняла, что непременно удавлюсь, если буду и дальше с ним жить. Он симпатичный человек, я не имею к нему никаких претензий. Когда потом несколько раз случайно встречались, мне было даже приятно его видеть…».

Свою настоящую вторую половину Догилева встретила в 1982 году. Это был писатель-сатирик Михаил Мишин. Их встреча произошла на съемках телевизионной экранизации знаменитой оперетты «Вольный ветер», где Догилева играла одну из центральных ролей. Картину снимал на «Ленфильме» режиссер Ян Фрид, а сценаристом был Мишин. Михаил родился в 1948 году в Ташкенте, затем переехал в Ленинград, где работал в Театре миниатюр под руководством Аркадия Райкина.

Михаил Мишин вспоминает: «Как-то известный ленинградский режиссер Ян Борисович Фрид сказал мне: «Давайте сделаем фильм-оперетту «Вольный ветер» на замечательную музыку Дунаевского!» Стали искать исполнительницу на роль Пепитты. Смотрели хорошеньких музыкальных девочек, но все было абсолютно не то. Однажды по телевизору я увидел спектакль Театра имени Ленинского комсомола «Гренада», где совершенно неизвестная мне актриса играла сразу семь ролей! Я просто не мог оторваться. Пришел на «Ленфильм» и сказал: «Есть замечательная девушка, именно то, что надо». Стали наводить справки, и оказалось, что Таня Догилева снимается в фильме «Блондинка за углом». В буквальном смысле за углом – на той же студии «Ленфильм». После проб ее все стали уговаривать сняться в нашей картине, но она отказывалась (Догилева действительно не хотела сниматься, ей не нравился сценарий. – Ф. Р.). Тем не менее ее все же уговорили…

В первый раз я увидел Татьяну воочию в павильоне. До этого наши друзья-артисты долго рассказывали ей, какой я прекрасный и замечательный. А мне рассказывали про нее, какая она замечательная и умная… Сразу после съемок мы с Таней пошли в болгарское кафе «Флора», расположенное напротив «Ленфильма». Заказали шампанское…».

Так начался их роман. Стоит отметить, что Мишин тогда был женат, растил 10-летнего сына, и ему приходилось всячески скрывать от близких свои отношения с московской актрисой. В конце концов ему это надоело, он развелся с женой и переехал в Москву.

Татьяна Догилева вспоминает: «Предложения он мне не делал. Просто наши отношения как-то сами собой переросли в близкие, и мы стали жить вместе. А когда прожили года два, все стали спрашивать: «Почему вы не женитесь?..» Вот мы и поженились…».

В течение нескольких лет супруги вели полукочевой образ жизни, встречаясь примерно раз в месяц: все остальное время мотались по гастролям и съемкам отдельно друг от друга. По словам Догилевой: «Наш дом и домом назвать было нельзя: так, место, где можно переночевать и… ехать дальше. Квартирка у нас была маленькая, неуютная, со старой полуразвалившейся мебелью…».

В начале 90-х в богемной тусовке начали ходить слухи, что в семье Догилевой не все благополучно. Говорили, что Татьяна стала сильно пить, а трезвенник Мишин ее за это поколачивает. В подтверждение этих слухов приводился случай с фестивалем «Кинотавр», где Догилева должна была быть ведущей, но сделать этого не смогла якобы по состоянию здоровья. Весь фестиваль Татьяна проходила в темных очках, и злые языки судачили, что таким образом она старается скрыть синяк, которым ее в порыве гнева наградил супруг. Но сама актриса объясняла ситуацию иначе:

«На «Кинотавре» я споткнулась, ударилась носом о дверной косяк и получила сотрясение мозга с двумя фиолетовыми гематомами под глазами. Так всегда бывает, когда ударишься носом обо что-то. Неделю отлеживалась, потом стала показываться на людях. С синяками, конечно, – они так быстро не сходят. Вот народ и стал спрашивать: «Тебя что, муж избил?!» А я в шутку отвечала «да», потому что объяснять про сотрясение долго…».

Слухи о «пьянстве» Догилевой прекратились сразу после того, как она родила дочь. Прелестную девочку, появившуюся на свет в ночь накануне нового, 1995 года, назвали Катюшей. Незадолго до этого супруги въехали в новую квартиру в Трехсвятском переулке.

После рождения ребенка Догилева на несколько лет выпала из поля зрения общественности, но в 2001 году снова объявилась. Многие поначалу ее не узнали – так она изменилась внешне. Позже выяснилось, что актриса сделала пластическую операцию. Просматривая старые фильмы с ее участием, люди долго не могли поверить, что это один и тот же человек. Зато Догилева от счастья чувствовала себя на седьмом небе! В интервью «Комсомольской правде» она заявила:

«Мне сделали операцию, и я очень довольна результатом. Дело ведь не в том, как изменилось лицо, а что ты сама в связи с этими изменениями почувствовала. Я же чувствую, что, убрав морщины и подтянув кожу лица, действительно помолодела. Еще я «отрезала» себе глаза – набрякшие веки и мешки под глазами не украшают женщину.

Операцию я делала осенью и до сих пор все помню: пасмурный день, настроение отвратное… Накануне я пообщалась с одной молоденькой актрисой из нашего театра, которая уже сделала пластику, спросила, сколько это заняло времени, и сразу помчалась в Институт репродукции человека. После наркоза пришла в себя (вся в синяках и отеках!), позвонила друзьям. Они были в шоке: «Таня, как ты решилась?» А уже через пять дней я была в театре – репетировала! Лицо – мой инструмент, и я не хочу своей помятой внешностью оскорблять чувства зрителей. Так что как резала себя, так и дальше буду резать, если это снова потребуется…».

В начале 2003 года грянула новая сенсация: российские СМИ распространили информацию, что Догилева и Мишин… разводятся. Например, Г. Венкелер в «Комсомольской правде» писал следующее:

«В киношной тусовке не перестают обсуждать грядущий развод актрисы Татьяны Догилевой и писателя-сатирика Михаила Мишина. Хотя сами супруги долгое время отказывались от каких-либо комментариев по этому поводу, коллеги давно за них все «решили». Мол, отношения между супругами очень непростые, развод был бы оформлен хоть завтра, если бы не одно «но»: не так давно Догилева и Мишин купили шикарную квартиру в центре столицы, и именно эта жилплощадь, о которой так долго мечтала пара, якобы стала камнем преткновения.

Верно в этих слухах только одно: у Татьяны и Михаила сейчас действительно очень напряженные отношения. Именно из-за этого Догилева согласилась участвовать в телепроекте «Последний герой-3»: она почувствовала, что ей просто необходимо сменить обстановку. Однако, несмотря на семейные неурядицы, о разводе супруги пока не думают. Как поведала журналистам сама актриса, они с мужем просто «приняли решение какое-то время пожить раздельно, чтобы дать друг другу больше свободы».

В интервью той же «Комсомолке» (оно было опубликовано в начале апреля), Догилева в очередной раз подтвердила:

«Официально заявляю: мы с Мишей не разводимся и разводиться не собираемся. Мы просто решили дать друг другу побольше свободы. Вместе живем мы долго, а люди со временем меняются. Иногда – очень сильно. Меняется и общение… В какой-то момент я поняла, что не стоит идти на поводу у стереотипов, я хочу жить так, как мне хочется. А на сегодняшний день мне захотелось свободы и покоя. Именно поэтому я не соглашаюсь ни на какое мероприятие, если там «принято» появляться только вдвоем. И если я не еду на какой-нибудь фестиваль, то лишь по той же самой причине. Вот отсюда и пошли слухи о нашем разводе. А мы с Мишей просто поменяли образ жизни!».

Из других интервью Татьяны Догилевой: «Мой муж занудлив необычайно! В одном из московских бутиков мы пытались подобрать ему одежду. Потратили полтора часа, он перемерил груду вещей, которые я предлагала, но так и не смог ни на чем остановиться. Вдруг в магазин зашел Игорь Угольников, и я попросила его уговорить Мишу купить хоть что-нибудь. Игорь подошел к моему мужу и сказал, что пиджак, который в тот момент был на Мише, сидит на нем роскошно. На что Миша отреагировал с облегчением:

– Правда? Тогда я лучше в нем, старом, и похожу…».

«Мне нравится «замкнутая» домашняя жизнь. Я никогда не стану «шикарной женщиной», то бишь «светской львицей»: этот тип мне совершенно чужд. Я не злоупотребляю косметикой, в одежде предпочитаю спортивный стиль и терпеть не могу попадать в светскую хронику…».

«Чтобы отдохнуть по полной программе, мне нужно долго лежать на диване и тупо читать детективы или глупые женские романы. Это удается делать лишь во время больших перерывов в работе».

«Звездой я себя не ощущаю. Может, известная артистка… Но не более того. «Звезда» – это когда у тебя много денег, есть дача, машина, бриллианты, шубы, домработница… У меня ничего этого нет. В принципе, я – женщина из толпы. Просто профессия такая, что тебя узнают. Только и всего…».

И все же как супруги ни старались сохранить свой брак, однако из этого ничего не вышло. Осенью 2008 года они официально заявили, что разводятся. Например, в интервью «Комсомольской правде» (номер от 20 ноября, автор – А. Велигжанова) Догилева заявила следующее:

«Ни у кого из нас не было романов. Внешних толчков не было. Изнутри что-то сломалось. Глубоко внутренние противоречия назревали долго. Он непростой человек. Талантливые люди не бывают простыми. Они все с заскоками. Мы оба нервные…

Это непростая ситуация, когда распадается семья, особенно в нашем возрасте. Он переживал, и я. Инициатива расставания шла от меня. Это я решила сначала разъехаться – пожить, посмотреть, куда это пойдет. И стало ясно, что мне комфортнее вот такие отношения иметь. Попытки сохранить семью делала, но как-то не очень это у меня получалось… Он не вычеркнут из жизни. У нас с ним нормальные отношения. Наоборот, стал очень много внимания дочери уделять – сейчас с ней на даче. Так что мы все равно родными людьми остались. Так, мне кажется, все яснее, понятнее…

Когда брак разваливается, то, в общем, оба виноваты. Я никогда хорошей женой не была. Он хотел, чтобы уют был, жена дома… А я в разъездах – гастроли, съемки, проекты… Главная моя ошибка – семьей меньше занималась, чем профессией…

Я решала, конечно, часть бытовых проблем. Но встать утром и приготовить мужу завтрак – об этом не могло быть и речи. У меня утром самый сон! У меня же специфическая профессия, понимаете? Я отдыхала одна, потому что так мне было комфортнее. Правда, когда родилась дочь, с ней ездила. В магазины вместе с мужем сначала ходила. А потом перестала. Он очень тяжел во время шопинга, медленно все выбирает, не торопясь. Это не по моему темпераменту. И я говорила: «Иди один». Домашняя готовка? Что-то готовила… Была помощница по дому…

Мы жили какое-то время неразведенные, а потом решили развестись. Вернее, я решила, а он согласился. Вопрос о разделе имущества не вставал. Да и имущества не так чтобы много. В ЗАГС ходили наши адвокаты. Развод не отмечали. Просто получили бумаги…».

Весной 2009 года Догилева дала еще одно большое интервью – «Экспресс-газете» (номер от 6 апреля, автор – И. Ланская), где на вопрос «Влюблены ли вы сейчас?» ответила следующим образом:

«Нет, в моей жизни было достаточно любви, влюбленности, мне кажется, что этого хватит. Мне всегда нравились мужчины постарше, но у меня самой уже достаточно солидный возраст. И те, кто меня старше, совсем не похожи на объект для влюбленности. А на молодых меня пока не тянет. Может, это случится, когда я совсем постарею. У меня много друзей-мужчин, очень талантливых. Я люблю свою дочку, хорошо отношусь к бывшему мужу…».

Лариса ДОЛИНА.

Первую свою любовь Лариса пережила в 13 лет. Она тогда жила в Одессе и активно участвовала в художественной самодеятельности. Однажды ей пришлось выступать в мореходном училище. Там тоже был свой ансамбль, одним из гитаристов которого был морячок-болгарин Георгий Добрев. В него Лариса и влюбилась. Позже она вспоминала: «Георгий очень хорошо пел, он научил меня болгарским песням, которые можно было услышать только в Одессе и нигде больше. Вся Одесса их потом пела. За это я ему очень благодарна. К сожалению, любовь моя не была взаимной: сплошные слезы и разочарования. Жора любил другую, и я об этом знала…

А потом, уже семнадцатилетней, я побывала на гастролях в Варне, и Георгий сам меня нашел, придя на мой концерт. Но к тому времени он уже растолстел и совсем мне не понравился, сердце даже не екнуло…».

С 14 лет Лариса стала сама зарабатывать на жизнь – пела в ресторане. Естественно, публика там бывала всякая, иные из мужчин пытались ухаживать за юной солисткой, но артисты ансамбля стеной вставали на ее защиту. А когда Лариса училась в 10-м классе, ее взяли в Одесскую филармонию и определили в вокальный секстет «Волна» при эстрадном оркестре «Мы – одесситы». Там ее популярность настолько выросла, что вскоре девушку пригласили солировать в один из ереванских джазовых коллективов. Она согласилась и уехала в Армению. А там с ней едва не приключилась беда. Вспоминает сама Лариса:

«Молочные реки и кисельные берега в Ереване меня не ждали. Я никого не знала, боялась даже заблудиться в городе. Денег не было даже на еду. Кроме того, вокруг сновало огромное количество мужчин, которые во что бы то ни стало хотели соблазнить полненькую блондинку. В гостинице мне приходилось закрываться на все замки и подолгу не выходить из номера. Тем не менее однажды меня едва не изнасиловали. Спасло буквально чудо…».

В Армении Долина прожила четыре года, после чего перебралась в Сочи, где в 1978-м стала лауреатом II Всероссийского конкурса исполнителей советской песни. Этот успех позволил ей влиться в состав популярного джазового ансамбля «Современник» под управлением Анатолия Кролла. Так Долина оказалась в Москве. Спустя год она встретила здесь своего первого мужа – музыканта из того же «Современника». В 1982 году Долина забеременела, однако на сцену выходила, что называется, до последнего. Например, на пятом месяце она снялась в фильме Карена Шахназарова «Мы из джаза» (играла кубинскую певицу Клементину Фернандес), а на седьмом – приняла участие в фестивале «Московская осень», который проходил в Концертном зале «Россия». Там с ней, кстати, едва не случилось несчастье. Тогда еще пели без фонограммы, а это требовало от артистов больших затрат физических сил. В итоге после исполнения второй песни Долиной стало плохо. Кое-как допев, она ушла за кулисы и… упала в обморок прямо на руки ведущей – Светлане Моргуновой. Та немедленно вызвала «Скорую» и, пока та не приехала, неотлучно находилась рядом с певицей. Потом Ларису увезли в больницу, и в итоге все обошлось благополучно. Хотя, если бы не Моргунова, она бы вполне могла потерять ребенка.

Дочь Ангелину Долина рожала в 23-м московском роддоме, роды были тяжелыми. Певица вспоминает: «Все дело в том, что у меня резус-конфликт из-за отрицательного резус-фактора крови… Дочка родилась очень слабенькой, врачи особых надежд не давали. Представляете, прямо в день рождения Лины, ничего мне не сказав, ее увезли в другую больницу. Я потом целый день ездила по всей Москве, искала дочь. В конце концов нашла в Морозовской больнице… Слава богу, все обошлось, и Лина выросла у нас здоровенькой…».

Первым человеком, поздравившим Ларису с рождением ребенка, была… Алла Пугачева. Думаю, не стоит описывать те изумление и восторг, которые охватили персонал больницы и рожениц, когда под окнами по-явилась самая популярная певица страны и стала громко кричать: «Лариска! Ты где?» Имя Долиной тогда еще мало кому было известно, поэтому весь остаток того дня ее буквально мучили вопросами, кто она такая и почему у нее в подругах значится сама Алла Пугачева.

Вскоре после родов Долиной пришлось покинуть Москву, так как министр культуры издал приказ, по которому 280 музыкантов из разных оркестров и джаз-бэндов, не имевших московской прописки, должны были отбыть по месту жительства. Могла ли Долина обойти этот приказ? Вполне, если бы поступилась своим достоинством и соблазнила, например, какого-нибудь высокого начальника. Подобным образом действовали многие ее коллеги, но Лариса жила по иным принципам.

«Женщины более уязвимы, чем мужчины. Есть и такие, которые, закрывая глаза на свои честь и достоинство, идут абсолютно на все. То есть подкладываются под всех подряд. А ведь еще надо знать, под кого ложиться, от кого помощь придет. Когда я была очень молоденькой, одна знакомая певица рассказала мне, как это все бывает. Оказывается, надо переспать со многими, и если хоть один поможет, то уже хорошо. Я для этого слишком консервативна, и слава богу! Хотя бы перед собой осталась честна и чиста. С другой стороны, если бы решилась на такое, может быть, легче жить было бы…».

Так как возвращаться в Одессу Долина не захотела, они с мужем отправились к его родителям в Ленинград. Поселились вместе с ними в однокомнатной квартире, отгородившись шкафом. Муж Ларисы работал в ночном клубе, а она трижды в месяц принимала участие в программе «Товарищ кино», где выходила в гриме негритянской певицы Фернандес из фильма «Мы из джаза». На эти заработки они и жили. Но постепенно семейная жизнь разладилась: муж Долиной стал сильно выпивать. В конце концов, после семи лет совместной жизни, они развелись.

Лариса Долина вспоминает: «Мы разошлись не только из-за того, что муж увлекался чрезмерными «возлияниями», – это все-таки следствие. Скорее мы просто-напросто перестали понимать друг друга. И когда после долгих мытарств дела у меня пошли в гору, я с ужасом обнаружила, что, вместо того чтобы радоваться этому, он мне завидовал! Это ужасно, когда в творческой семье зарождается зависть. Это конец. Зависть все разъедает, как коррозия. Вот так. Сначала была ревность, а потом уже очевидная зависть. В результате развода и раздела имущества я оказалась в 12-метровой комнатке…».

В Ленинграде Долина прожила около трех лет. Там у нее постепенно стало сдавать здоровье, потому что ей, человеку южному, требовалось много солнца, а питерский климат довольно суров. Поэтому Лариса за время своего пребывания в городе на Неве практически не вылезала из бронхитов, ОРЗ и гриппов. Да еще нелады в семье… В итоге в 1986 году, разведясь с мужем, певица уехала в Ульяновск. Там в течение года она выступала в ансамбле «Диапазон» как солистка, а затем создала собственный коллектив – «Эскорт» (в Ленконцерте пробить подобную идею ей так и не удалось). Бас-гитаристом в ее коллективе был молодой музыкант Виктор Митязов, с которым у Долиной вскоре начался «служебный» роман. Виктор ухаживал красиво: ходил за Ларисой буквально по пятам, дарил охапки чайных роз и неустанно клялся в любви. Сердце певицы наконец дрогнуло, вскоре они поженились. Митязов стал не только мужем Долиной, но и взвалил на свои плечи всю администраторскую работу.

В июне 1992 года перед супругами во всей своей полноте встал пресловутый квартирный вопрос. Дело в том, что, в отличие от многих поп-звезд, куда более молодых и бесталанных, но уже сказочно богатых, Долина в начале 90-х вместе с мужем и дочерью все еще вынуждены были снимать номер в гостинице «Россия». А когда грянуло повышение цен, арендовать площадь в престижной гостинице стало и вовсе накладно. В свое время «Звуковая дорожка» «МК» даже поместила на своих страницах статью под заголовком «Бомж… Лариса Долина». Вот что в ней писалось: «На днях певица Лариса Долина, ее дочь и муж, которые уже два года живут в гостинице «Россия», узнали, что плата за номер отныне составляет для них 3000 рублей в сутки.

В разговоре с корреспондентом «ЗД» Л. Долина призналась, что она «в растерянности и ужасе», так как таких денег у нее нет, и ее положение таково, что она «фактически уже одной ногой на улице».

Два года, что певица живет в Москве, она разными способами пыталась разрешить квартирный вопрос, но везде получала «отлуп». Так что все это время ее сопровождают полная бытовая неустроенность и горы сверточков, тюков и чемоданов, сваленных во всех углах скромного гостиничного жилища. Единственный раз ей попытались «помочь» – предложили купить на аукционе по стартовой цене квартиру с московской пропиской где-то в районе Бутова. «Но за три миллиона рублей, – всплеснув руками, поведала певица. – Откуда ж у меня такие деньги?!».

Да, действительно, ситуация у Долиной прискорбная и абсурдная. Талант певицы, который общепризнан и с полным правом считается достоянием отечественной музыкальной культуры, не находит на родине достойной реализации.

– В любой нормальной стране, – сокрушается артистка, – нашлись бы люди, которые на мне уже миллионы бы сделали и мне бы еще что-нибудь перепало. Но здесь! Я никому не нужна, у меня ничего нет. Кроме таланта. Но талантом за квартиру не заплатишь…

До последнего повышения цен расходы по проживанию семьи Ларисы Долиной в гостинице несли спонсоры певицы. Однако теперь она не представляет, «с какими глазами просить их о продолжении спонсорского соглашения – это же нереальные цифры!».

Увы, тяжела судьба звезды в родимом отечестве…».

К счастью, эту проблему, благодаря помощи все тех же спонсоров, Долиной вскоре удалось разрешить – она купила трехкомнатную квартиру на Шаболовке. Более того, чуть позже ей досталась еще одна квартира на той же лестничной площадке, которую с помощью капитального ремонта удалось соединить с первой. Как говорится: было пусто – стало густо.

Несмотря на то что в репертуаре Долиной было не так много шлягеров, она считалась одной из самых популярных певиц страны. А если покорять слушателей особо было нечем, певица напоминала о себе другими способами. Так, в 1997 году Долина буквально шокировала общественность, преобразившись из этакой «пампушечки» в элегантную и хрупкую женщину. Это превращение далось ей нелегко. Вот как она сама рассказывала об этом в одном из интервью:

«Чего я только не перепробовала! И пластические операции, и всякие «чудо-таблетки», и уйму всевозможных диет, пока не нашла ту, которая подходит исключительно мне… Я, например, была одной из первых в нашей стране, кто начал принимать гербалайф. Года полтора-два я его принимала. Сначала похудела и держалась в этом приемлемом, на мой взгляд, весе, хотя ела все подряд. Потом вдруг резко начала поправляться и сразу от этого препарата отказалась. В середине 90-х сделала операцию по коррекции фигуры, но вскоре вновь стала набирать вес, деньги в очередной раз оказались выброшенными на ветер. Тогда я снова вернулась к диетам и скоро поняла, что, пожалуй, самая оптимальная среди них – это раздельное питание и правильное сочетание пищи, которые позволяют избегать накопления шлаков в организме. Ведь шлаки вызывают у нас всевозможные заболевания. К тому же я напрочь отказалась от мяса и птицы – ем только рыбу и морепродукты. Я не изнуряла себя голодом, а действовала по принципу: один день – есть, другой – пить только кефир. Кроме того, я занимаюсь на тренажерах. Когда пришла к тренеру, во мне было 78 кг. Он разработал индивидуальную программу и начал постепенно «убирать» с меня то, что ему не нравилось. Каждая тренировка начиналась с 20 минут бега, а потом – 45–50 минут упражнений (были, кстати, и штанга, и гири). В итоге я похудела до 53 килограммов 800 граммов…».

Эти изменения во внешности повлекли за собой ряд проблем. К примеру, Долина стала пользоваться огромной популярностью у молодых мужчин. Собственно, в этом не было бы ничего страшного, если бы не одно «но»: в среде новых поклонников певицы объявился… маньяк.

Кошмар начался весной 1997 года с обыкновенного телефонного звонка. Лариса подняла трубку и услышала приятный мужской голос: звонивший представился страстным поклонником творчества певицы. Долина отнеслась к этому признанию вполне спокойно, так как за долгие годы, проведенные на эстраде, уже успела привыкнуть к повышенному вниманию к своей персоне. Однако далее началось невообразимое. Незнакомец стал звонить певице регулярно, и когда та однажды спросила, чего он, собственно, от нее хочет, тот ответил: «Я хочу с тобой переспать». Долина сообщила, что она замужем, что в приключениях на стороне не нуждается и повесила трубку. Но маньяк не успокоился. Позвонив на следующий день и с ходу отбросив всяческие приличия, он предупредил, что если певица не согласится переспать с ним добровольно, тогда он возьмет ее силой где-нибудь в темном переулке. Далее послушаем рассказ самой Ларисы Долиной:

«Постоянные ночные звонки превратили мою жизнь в настоящий кошмар. Он меня просто довел до ручки: я стала нервная, тряслась от одного вида телефона. И наконец не выдержала, заявила в милицию. Однако маньяк оказался таким ушлым, что его никак не могли вычислить – он все время звонил из разных мест, из автоматов. И все-таки через три месяца его схватили. Каково же было мое удивление, когда мне показали совершенно нормального, красивого парня, без всяких на первый взгляд психических изъянов. Я спросила его, зачем он все это делал? Оказалось, влюбился. А на нервы мне действовал потому, что не надеялся на взаимность. Сначала я хотела его за решетку отправить (ему грозило 3 года за хулиганство), но потом пожалела. Пришлось в присутствии милиции клятву с него брать, что он больше не будет звонить. В конце он жалобно так меня спросил: «А можно хотя бы на концерты ваши приезжать?» Но я не разрешила. Еще чего! После всего этого ужаса еще и на концертах его лицезреть?!».

Молодой маньяк оказался не последним мужчиной, влюбившимся в «новую» Долину. Теплые чувства стал испытывать к ней и один из музыкантов ее ансамбля – 28-летний бас-гитарист Илья Спицын. В течение года, пока он работал у Долиной, та совершенно его не замечала, поглощенная собственными проблемами. Но однажды на репетиции Лариса неожиданно поймала на себе его пристальный взгляд, который буквально полоснул ее по сердцу. Она сразу поняла, что небезразлична этому человеку, что он испытывает к ней более нежные чувства, чем это принято между сослуживцами. Дальнейшие события подтвердили ее догадку: при каждом удобном случае Илья выказывал Долиной свое восхищение, не стеснялся говорить комплименты в присутствии коллег (в ансамбле Долиной трудятся 24 человека). А однажды, во время очередных гастролей, Илья напросился к ней в номер и предложил… сделать массаж (чтобы она не сомневалась в его способностях, даже принес с собой диплом массажиста).

В августе 1997 года Долина впервые за последние пять лет устраивает себе полноценный отпуск. Вместе с мужем, Виктором Митязовым, она на 10 дней улетает в Ниццу. Возвращается оттуда потрясенная новыми впечатлениями, еще более красивая и одухотворенная. В том же месяце она отбывает со своим коллективом в Сочи на очередные гастроли. Именно там, по словам очевидцев, между нею и Ильей и начинают завязываться более чем дружеские отношения, которые через несколько месяцев плавно перетекут в пылкий роман. Причем они не считают нужным скрывать свои отношения от посторонних глаз, хотя оба скованы семейными узами (Илья вот уже 7 лет как был женат на одной малоизвестной певице, имел полуторагодовалого сына).

По словам Митязова, о романе своей супруги с бас-гитаристом он узнал от «доброжелателей» в начале 98-го. Поначалу не придал никакого значения, отнеся это сообщение к проискам завистников. В феврале Долиной было присвоено звание народной артистки России, и они с мужем и коллегами отметили это событие в одном из ресторанов. Никто из присутствующих, глядя на радующихся супругов, не мог себе и вообразить, что семья уже наполовину разрушена.

Рассказывает Лариса Долина: «Илью мне нагадала цыганка. Однажды в Днепропетровске, в конце 80-х, в какой-то комнатке с крестами и Библиями, она предсказала: «Твой отец умрет от тяжелой болезни, у мамы будут болеть ноги. Ты будешь дважды замужем. Родишь ребенка, помимо того, который уже есть. Вторая половина жизни у тебя резко изменится». Почти все ее предсказания сбылись…».

В начале того же года Илья ушел из семьи и некоторое время скитался по знакомым. Назревало выяснение отношений и в семье Долиной. Говорят, не обошлось без ругани, без попыток Виктора поговорить с Ильей «по-мужски». Но сохранить семью так и не удалось – 9 марта Долина собрала свои вещи и уехала на снимаемую квартиру в районе проспекта Мира. Там к ней присоединился и Илья.

Рассказывает Лариса Долина: «Нас с Витей крепко связывала работа, но… когда вдруг на горизонте возник Илья, я почувствовала, сколь многого мне не хватало в жизни. Как женщине.

Я бы, наверное, не решилась на такой крутой поворот в судьбе, если бы хоть чуточку сомневалась в себе или в Илье. Прошло достаточно времени, чтобы мы поняли: это не роман и не интрижка. Лгать и вести двойную жизнь – не для меня. Я почувствовала, что это очень сильная любовь, которая, быть может, бывает лишь раз в жизни…

Я покривлю душой, если скажу, что легко ушла к Илье… Он тоже страшно переживает из-за своей семьи. Мы обязательно будем помогать его сыну. Надеюсь, что когда он подрастет, то поймет отца. Когда я решила связать жизнь с Ильей, долго боялась, потому что одно дело встречаться, а другое – жить вместе. Здесь мало только любить – нужно еще уважать другого человека, терпеть его привычки и капризы. Я счастлива, что наша любовь прошла эту проверку на прочность…».

Большинство печатных изданий, освещавших роман Долиной и Спицына, не подвергали сомнению, что он настоящий. Только газета «Ведомости. Москва» (кстати, именно это издание еще в середине апреля первым сообщило читателям о разводе Долиной с Митязовым) 28 мая напечатала статью под названием «Роман Долиной с бас-гитаристом – всего лишь рекламный трюк». Приведу отрывок из этой публикации:

«Коллеги из одного популярнейшего в Москве светского издания ошарашили нас признанием: оказывается, за последний месяц в столице практически не осталось газеты или журнала, куда бы Долина и ее муж-продюсер не обращались с предложением опубликовать материал о том, как складываются отношения в их «любовном треугольнике». Причем в некоторых случаях предложения эти были настолько навязчивыми, что журналисты категорически отказывались публиковать материал о явно сфабрикованном «романе». Но таких, к сожалению, оказалось меньшинство. Большинство же на «утку» клюнули и помогли расцветить любовную историю так, что лучшей рекламы и не придумаешь. Правда, остается загадкой, все ли делали это на абсолютно бескорыстной основе или кто-то все-таки «погрел руки» на долинском «счастье»…

Все в этой рекламно-любовной акции было продумано: и то, что женщина, не молоденькая уже, позволила разгуляться чувствам, презрев нападки коллег и завистников, и то, что «благородный» Виктор Митязов, невзирая на свое «рогато-ветвистое» состояние, продолжает оставаться продюсером Ларисы и руководителем ее музыкального коллектива, где, собственно, и обитает бас-гитарист Спицын… А насмотревшись «мыльных опер», обыватель поверил в эту сказку, несмотря на то, что наши отечественные «сладкие парочки» дурят нас чуть ли не ежедневно. Достаточно вспомнить хотя бы, сколько раз сходились и расходились Пугачева и Киркоров, Николаев и Королева, Пресняков и Орбакайте. Не говоря уже о шитых белыми нитками союзах Агутина с Варум и Насырова с Апиной (кстати, последний «роман» был удачно срежиссирован продюсером и мужем Алены Апиной Александром Иратовым)…».

Между тем последующие события наглядно продемонстрировали всем, что союз Долиной и Спицына – отнюдь не рекламный трюк. Что чувства у них друг к другу и в самом деле серьезные. Когда со дня образования новой семьи прошел месяц, потом второй, потом полгода, а союз так и не распался, журналистская братия притихла – сказать было нечего. Но так продолжалось недолго.

После того как Долина повылетала из всех хит-парадов и практически перестала радовать слушателей новыми шлягерами (их и раньше было кот наплакал, а теперь они и вовсе пропали), СМИ решили дать свой анализ сложившейся ситуации. И вынесли вердикт: во всем виноват Спицын. Дескать, Долина растеряла свою популярность, по уши втрескавшись в молодого мужчину и напрочь забросив творчество. Именно так было написано 22 марта 2002 года в «Московском комсомольце». Цитирую:

«Любовь затмила ей разум, – поговаривают вездесущие сплетники, – и потом, она верит в человека, которого любит, убеждена в его силах…».

Это о Спицыне. После увольнения с работы экс-супруга Долиной, Виктора Митязова, бас-гитарист сам превратился в продюсера: ведает и управляет теперь всеми делами артистки. Больше Илья не бренчит гитарой на сцене. Но былой-то управленец был еще и легальным мужем, а этот, хоть уже и четыре года вместе, все еще не муж. Говорит, официальная жена (с которой до сих пор не разведен) не дает развода. Но у нас же не Иран – прекрасно разводят и без обоюдного согласия сторон. Главное, было бы желание.

Былые друзья и знакомые певицы утверждают, что Илья отгородил подругу от внешнего мира невидимым щитом, через который не пробиться. Он завладел игрушкой, о которой давно мечтал. Дела Ларисы? Да скука смертная! Зато Илюша любит НХЛ. Долина дружила с Фетисовым, а теперь с Фетисовым дружит еще недавно безвестный гитарист из Зеленограда Спицын. И Лариса торчит с ним на всех энхаэловских матчах. Илюша обожает бокс, и Лариса летает с «мужем» по всей Америке по маршруту Майка Тайсона. Ларисе этот Тайсон по барабану, так же как и НХЛ, ей бы в студии хиты строгать, но чего не сделаешь ради любимого мужика! Тешься, милый, «есть только мы, а все, что кроме…». Дочка проваливает в Москве экзамены – маман тусуется с бойфрендом где-то на рестлинге между Ютой и Канзасом, не проявляя ни малейшего интереса к судьбе своего единственного чада…

В итоге столь занимательного продюсерства коллектив распускается, танцевальной группы, которая создавалась в свое время мучительно и долго, больше не существует. Новых песен не слышно. Полная стагнация и упадок в творчестве. Впереди лишь заморский суд по случаю пьяного дебоша… Стыдобища!».

Суд, о котором идет речь в статье, тоже заслуга Спицына. В начале 2002 года, когда они с Ларисой были в Америке, в Нью-Йорке, Спицын умудрился подраться с отцом и сыном Волерами, которые в фойе концертного зала продавали компакт-диски, принадлежащие их семейной компании «Мосвидеофильм». Спицын узрел в этом посягательство на свой бизнес (здесь же музпродукцией торговали еще и его люди) и устроил публичную разборку. О том, как это происходило, рассказывает непосредственный участник инцидента 63-летний Михаил Волер:

«10 февраля 2002 года в зале «Миллениум» у Долиной был последний концерт (всего их было три). Когда он закончился и люди разошлись, я готовил свою торговую точку к следующему концерту – Розенбаума. Людей практически не было, рядом стояла лишь женщина, которая помогала мне работать. Вдруг подходит совершенно незнакомый мне молодой человек (я не знал тогда, что это муж Ларисы Долиной), небрежно указывает на меня пальцем и приказным тоном говорит: «Ты, иди за мной!» – а сотруднице приказывает, чтобы она оставалась на месте. Мы просто остолбенели, потому что с подобным хамством никогда не сталкивались. Я говорю ему: «Простите, но я разговариваю с женщиной». Он меня прервал на полуслове: «Иди за мной, я сказал!».

Я вышел из-за стола и подошел к нему. Мне стало любопытно уже, кто же здесь так может себя вести, ведь он мне в сыновья годится. В этот момент я ощутил от него сильный запах алкоголя. Говорю: «Простите меня, но вы выпивши, и я не хочу продолжать с вами разговор». Тут он, недолго думая, наступил мне на ногу и с силой нанес два удара в бровь и один удар в живот. С меня слетели очки, я очень растерялся. Это все было так стремительно…

Я попытался задержать Спицына и начал кричать: «Вызовите полицию!» Подбежал продавец из буфета и стал оттеснять нас друг от друга. В этот момент, видимо, до Спицына дошло, что он натворил, и он побежал к выходу, вниз по лестнице. При этом кричал: «Я вас на Брайтоне всех пересажаю!» Сопровождавший Спицына телохранитель что-то ему на бегу сказал, и я слышал, как Спицын ему ответил: «Это ерунда – я скажу, что он был пьяный и сам упал». Я бежал за ними, чтобы он не смог скрыться до приезда полиции, и все это время кричал: «Вызовите полицию, пожалуйста!».

Перед самым выходом на улицу мне преградил дорогу сопровождавший его охранник. Это и дало возможность Спицыну скрыться. Когда же наконец я смог выйти на улицу, то увидел лимузин, в котором сидела Долина, а рядом – автобус с артистами. Мужа Долиной уже не было. Люди на улице кричали: «Вон туда он побежал!» – и показывали рукой. Через пару минут подъехала полиция, но догонять его не стали. Тем более что я на всякий случай запомнил номер долинского лимузина. Полицейские вручили мне бумагу, где я должен был дать согласие, чтобы детективы занялись этим делом. Тут у меня закружилась голова, в глазах потемнело, и полицейские вызвали «Скорую». Когда привезли в госпиталь, давление у меня было 200/110. Оттуда я позвонил сыну. Он сразу поехал в полицию и потребовал, чтобы Спицына нашли поскорее, ведь он мог улететь уже на другой день.

В общем, полиция по своим каналам навела справки и выяснила, что все артисты находятся в одном из армянских ресторанов. В зал, где за столом находилось достаточно много людей – видимо, был банкет в честь окончания концертов, – вошли три детектива. Спицына взяли прямо из-за стола, когда он произносил какой-то тост в честь жены. Детективы надели на него наручники, хотя он тут же начал отрицать свою вину. Видя это, Долина эффектно встала из-за стола и произнесла: «Ай эм Лариса Долина». На что полицейский прищурился и небрежно бросил в ее сторону: «Ху?» После чего вот так, с руками за спиной, мужа Долиной отправили в полицейский участок. Мой сын поехал вместе с ними…».

Спицын пробыл в полицейском участке до пяти часов вечера 11 февраля, после чего был выпущен под залог в 500 долларов. Спустя четыре дня состоялось слушание этого дела в суде, где за Спицына заплатили залог еще в 1000 долларов, и он благополучно вернулся в Москву. На конец апреля назначили новое слушание, которое должно было вынести окончательный приговор по этому делу.

Уже спустя несколько дней этот инцидент стал достоянием широкой российской общественности. Особенно много внимания уделила ему «Экспресс-газета», которая, образно говоря, держала руку на пульсе: отслеживала ход событий от начала до конца. Позиция у газеты была однозначно антидолинско-спицынская, в то время как другие издания либо сохраняли нейтралитет, либо поддерживали певицу и ее супруга. Сам виновник скандала отмалчивался. Суд, состоявшийся в конце апреля, вынес беспрецедентное решение: Спицын получил год тюрьмы условно. Вот тогда Долина и дала интервью, в котором взяла своего супруга под защиту. Она заявила:

«В их трактовке (имелись в виду журналисты «ЭГ». – Ф. Р.) Илья выглядит вконец распоясавшимся хулиганом, который ни с того ни с сего набросился на добропорядочного гражданина, а американская Фемида сурово его за это наказала, дав год условно. Нет, это надо иметь просто специфический талант, чтоб так все перевернуть!

На самом деле какой-то мужичок прямо у нас на глазах торговал пиратскими дисками. Илья сделал ему несколько предупреждений, но это не подействовало, «предприниматель» покрыл Илью матом. Тот не сдержался и заехал ему кулаком в плечо. В полиции быстро разобрались, в чем дело, и даже штрафа с Ильи не взяли…».

Несмотря на огромный резонанс, которой этот скандал имел в России, имидж Долиной по большому счету не пострадал. Она после этого даже стала полпредом президента России по культуре. А этот статус позволит ей пережить и не такие инциденты…

Летом 2003 года отечественные СМИ раструбили очередную сенсацию: дескать, в семье Долиной и Спицына случился разлад. Газеты писали, что поводом к этому послужили неудачи в бизнесе, связанном с производством духов «Погода в доме». Некоторое время назад именно Илья настоял на том, чтобы его жена занялась выпуском именной парфюмерии. Аромат был разработан совместно с одной из самых известных парфюмерных фирм Италии – Betafarma S.P.A. Весной духи появились на российском рынке, но из-за низкого спроса продержались в продаже не больше месяца. Как заявила сама Долина: «Конечно, мне пришлось вложить в марку своих духов достаточно много средств. Но, видимо, были допущены ошибки в продвижении товара на рынок».

Как сообщали СМИ, после этого певица на какое-то время отправила мужа в Америку, чтобы тот хотя бы в Штатах успешно организовал бизнес и спас финансовое положение семьи. Видимо, миссия удалась, поскольку спустя некоторое время супруги вновь воссоединились и выглядели вполне счастливо. Правда, недолго. Вскоре их подстерегла новая напасть, и опять в качестве виновника фигурировал Илья Спицын. На этот раз он оказался в эпицентре криминальной истории.

В конце июля Илья вернулся из Сочи, где был по делам бизнеса, и приехал к Центру международной торговли, что на Краснопресненской набережной, в свой офис. В тот момент, когда он искал место для парковки, к нему подошли два молодых человека, которые попросили его помочь им попасть на Новый Арбат. Илья стал объяснять правильный маршрут, а в это время третий участник воровской шайки «борсеточников» открыл заднюю дверцу «Лексуса» и стащил борсетку Спицына, где лежали документы на машину и 34 тысячи долларов. Как писала в газете «Жизнь» корреспондентка А. Аникина: «Утрата более миллиона рублей подлила масла в огонь семейного конфликта, который разгорелся между Ларисой Долиной и Ильей после того, как стало ясно: проект с производством духов «Погода в доме» оказался провальным. Из окружения Спицына нам стало известно, что украденные у него деньги – это часть гонорара за концерты супруги, которые она должна дать на Черноморском побережье Кавказа в августе и сентябре…».

Однако сами супруги вскоре опровергли слухи о своих напряженных отношениях. В начале сентября 2003 года они отправились в пятидневный отпуск в Швейцарию. Вместе с ними там оказался журналист популярного таблоида «7 дней» Валерий Шпаков, который позже опубликовал на страницах издания большой материал о звездной чете. Приведу лишь некоторые отрывки из него:

«Корреспондент: «Лариса, а что вы ощущаете, когда муж ни с того ни с сего приносит цветы или милую безделушку в подарок?».

Л. Долина: «Ну что я могу испытывать?! Ощущение полного счастья. Я нужна, меня любят, просто так, без всякого повода мне хотят сделать приятное. Раньше я не испытывала ничего подобного. Но ведь самое главное, что и Илья получает от этого удовольствие. Знаю точно, поэтому счастлива вдвойне».

Корреспондент: «Сумасшедшая любовь, как американские горки, предполагает резкие взлеты и падения, ссоры и примирения…».

Л. Долина: «У нас нет поводов для ссор. Нам просто хорошо вдвоем, нам никто не нужен. А адреналина мы достаточно получаем в период активного отдыха или во время всевозможных спортивных состязаний – от хоккея до бокса, – которые часто посещаем. Илья же сделал из меня заядлую болельщицу! Я чуть с ума не сошла от счастья, когда наши выиграли в футбол у сборной Швейцарии со счетом 4:1! Мы с Ильей у себя в номере болели за ребят как безумные! О лучшем подарке на свой день рождения я и не мечтала! Этот день рождения вообще был у меня удивительным! Утром проснулась в номере, смотрю – Ильи рядом нет. Странно, думаю, куда он мог подеваться? Через пару минут открылась дверь, и в комнату вошел огромный букет моих любимых белых роз. Кто скрывался за этим букетом, несложно было догадаться! Илюша вошел и бросил розы мне на постель. Очень романтично…».

Корреспондент: «Есть ли в вашей жизни что-то, чего вам не хватает?».

Л. Долина: «Еще год назад я бы сказала, что у меня все есть и мне ничего не надо. На самом же деле сегодня мне катастрофически не хватает времени. На саму жизнь. Слишком много мы с Ильей ставим перед собой задач. Отдыхать почти не удается. Как мы вырвали эти пять дней для отдыха в Швейцарии? В один из дней я внимательно изучила свой график и поняла, что если мы не отдохнем сейчас, то в этом году такой возможности больше не будет. Вот и решили плюнуть на все и улететь. В конце концов, отпраздновать день рождения вдвоем, подальше от дома и от работы, совсем неплохо!».

В феврале 2004 года Долина дала интервью газете «Суперзвезда», где опять много внимания уделила своим отношениям с мужем. Вот ее слова:

«Я, слава богу, нашла свою половинку, и у меня нет разногласий в этом вопросе. У нас с Ильей как-то сразу сложилось так, что на базе любви, если можно так выразиться, мы никогда не забывали про взаимоуважение. Не надо пытаться переделывать друг друга под себя – это очень важно. У нас с Ильей много общего, у нас очень сильная духовная связь. И нам не сложно вместе жить и работать. Даже наоборот, когда мы подолгу не видимся, то беспрерывно созваниваемся и совместно обсуждаем все вопросы. Нам грустно, когда мы врозь…».

О своих взаимоотношениях с дочерью Линой певица рассказала следующее:

«Мы с Линой очень разные, мне с ней бывает не очень легко. Тем не менее у нее есть черты характера, которые я в ней очень ценю и уважаю, – это доброта и отзывчивость. Нам не всегда просто найти какое-то общее решение. Мне стало трудно склонять ее в свою сторону, с тех пор как она перестала быть ребенком. Это и в детстве было нелегко, но тогда я могла говорить с позиции взрослого, а сейчас это уже не проходит. И все-таки я для нее по-прежнему авторитет: она часто со мной советуется (правда, не всегда следует моим советам). Лина внимательно меня слушает, затем делает свои выводы и поступает в итоге по-своему. Это моя черта характера. Бывают ситуации, когда я настаиваю, чтобы она сделала именно так, как советую я. Мне легко с ней разговаривать, потому что она человек умный, образованный и все понимает. Мне и в детстве, а сейчас тем более, не приходилось с ней сюсюкаться, и это упрощает наше общение. Лина будущий юрист, неплохо поет, у нее очень много разных интересов. Одно время она мечтала стать диск-жокеем, потом журналистом. Сейчас хочет закончить факультет юриспруденции, где учится в настоящий момент, и пойти работать юристом в пиар-компанию. Несмотря на то что она пока на третьем курсе, ей уже сделали предложение по работе, и она его рассматривает.

Почему Лина не хочет пойти по моим стопам и стать певицей? Она твердо убеждена, что если нет сумасшедшей любви к профессии, то лучше даже не начинать ею заниматься. Я тоже так считаю. Пока для нее пение – это развлечение, хобби. Хотя Лина действительно великолепно поет. Это я говорю не как мама, а как профессионал. Но дочь говорит: «Мама, я не такая двужильная, как ты, и не смогу выдержать того, что выдерживаешь ты. Я не такая сильная, как ты». Пока мы решили, что главное сейчас – это закончить институт и получить хорошее образование. Если по окончании института она вдруг захочет пойти по моим стопам, я не буду против. Я вообще считаю, что нельзя давить на ребенка, надо помогать ему в том, что он для себя выбрал…».

Весной 2009 года Долину и Спицына в очередной раз «развели». В ряде СМИ появилась информация, что они фактически не живут вместе и даже на гастроли Долина теперь своего мужа не берет (дескать, тот предпочитает проводить время со своими друзьями). Писали, что семья на грани развода, до которого буквально рукой подать. Но развода не случилось. Сначала сама Долина, а затем и Спицын сделали опровержения: заявили, что слухи о разводе – ложь, на самом деле все у них в семье прекрасно – даже лучше, чем прежде.

Александр ДОМОГАРОВ.

Девушкам Домогаров нравился всегда и везде: в детском саду, в школе, в театральном институте… И даже в армии он находил время для пусть и мимолетных, но все же интрижек со слабым полом. Впрочем, служба была из разряда халявных – в Театре Советской Армии. С однополчанами Александру повезло – ими были многие будущие звезды российского кинематографа: Олег Меньшиков, Дмитрий Певцов, Александр Балуев, Никита Высоцкий, Антон Табаков, Денис Евстигнеев. Поскольку служба при театре считалась «блатной», солдаты, пользуясь случаем, девушек даже в казарму приводили. Об одном таком случае вспоминает старший прапорщик А. Двойников:

«Стоял декабрь. Очередные выборы. Я засиделся в Доме офицеров до двух ночи и решил проверить своих недорослей. Захожу в казарму (на первом этаже театра). Все храпят. Пересчитываю личный состав. Получается на одного больше. Думаю, откуда лишний? Я, конечно, был выпивши, но не настолько, чтобы двоилось в глазах. Врубаю свет и ору: «Подъем!» Солдаты сбрасывают одеяла, а сами – в сапогах и гимнастерках. «Лишней» оказалась молоденькая артисточка в белом лифчике и розовых трусиках. Я даже сам с нее одеяло сдернул, не хотела вставать. У Домогарова из кальсон карты вывалились. Он с друзьями то ли в покер, то ли в преферанс на артистку играл. Трудно мне было колоду рвать. А Сашка, глядя на это, чуть не плакал – видно, заядлый игрок! Девку я выгнал, а остальных вывел во двор и положил на снежок. Командую: «Ползком! Противник впереди». Меня потом дворники благодарили за то, что «блатные» весь снег брюхом сгребли…».

Вернувшись на гражданку, Домогаров женился на девушке, с которой был знаком с детства. Звали ее Наталья Сагоян, загородные дома их родителей стояли рядом. В этом браке 7 января 1985 года на свет появился мальчик, которого назвали Дмитрием. Однако с первой женой Домогаров прожил недолго – попал под чары костюмерши Ирины Гуненковой из родного Театра Советской Армии (параллельно Ира училась в Ленинграде, на заочном отделении театрального училища). Ирина в ту пору «романила» с актером Андреем Ташковым, но их роман завершился, как только на горизонте возник Домогаров. С 1986 года Саша с Ирой стали жить гражданским браком и первое время скитались по чужим квартирам – друзья поочередно пускали их пожить к себе. 16 апреля 1988 года влюбленные официально оформили свои отношения, на свет появился еще один Домогаров – сын Александр. Ирина пожертвовала ради семьи карьерой – бросила театр и целиком посвятила себя мужу и сыну. Но жертва оказалась напрасной – Домогаров ушел и из этой семьи.

Следующей пассией Домогарова стала молодая актриса Наталья Громушкина, которая была на 12 лет его моложе. Они познакомились в 1996 году. Вот как об этом вспоминает сама Наталья: «Мы познакомились в Театре имени Моссовета, когда он перешел к нам из Театра Российской Армии. Мне представили его как нового артиста труппы. «Здрасте – здрасте», какие-то доли секунды… И все равно я не смогла выдержать его взгляда – отвела глаза и подумала: «Лучше не смотреть – это слишком глубокие омуты, чтобы в них плавать!» Но спасательного круга никто мне в тот момент не бросил…

Однажды группа молодежи театра решила отметить закрытие сезона. И вдруг Домогаров – совсем не тусовщик, а человек, предпочитающий тихий домашний очаг, – тоже согласился поехать. Мы хорошо посидели, но вскоре я засобиралась по делам. В этот момент Саша неожиданно вспомнил, что ему тоже надо на «Мосфильм», и предложил меня подвезти. Дорогу мы провели в пугающей тишине. Со следующего дня в театре начиналась пора отпусков. Вот на таком знаке вопроса мы и расстались.

Саша в то время еще состоял в браке, и около года мы просто встречались. Нельзя даже сказать, что это были ухаживания, скорее мы просто присматривались друг к другу, пытаясь понять: это то, что мне нужно, или нет? Поняв, что нужно, мы сразу стали жить вместе и притираться было уже не нужно…

Наш любимый с Домогаровым мультик – «Маугли». Там есть слова «Мы с тобой одной крови». Это про нас. В быту, например, мы сразу были очень похожи: существовали «на одной волне» вплоть до того, что одновременно тянулись включить чайник. Мы никогда не знали проблем из серии «почему ты не убрал постель?» или «почему ты не помыла посуду?»… А самым первым блюдом, которое я для него приготовила, была осетрина «по-царски». Возилась несколько часов, гордо выложила эту красоту на блюдо, сервировала стол. «Ну как?» – спросила я после ужина. До сих пор не знаю, – то ли Саша был настолько шокирован моими кулинарными способностями, то ли просто решил пошутить, но он ответил: «Ну ничего, для полуфабриката сойдет». С тех пор осетрину я больше не готовлю…».

Какое-то время молодые жили гражданским браком, но потом Домогаров настоял на официальной регистрации. Расписались они в августе 2000 года.

Ссоры между Александром и Натальей происходили с пугающей регулярностью. В 2002 году произошел и вовсе вопиющий случай. После очередной ссоры Наталья, воспользовавшись отсутствием мужа, вызвала на дом «Газель», погрузила в нее вещи Александра и отправила машину по адресу брата актера. Супруги не общались несколько месяцев, и все это время Домогаров вынужден был снимать для себя отдельную квартиру. Говорят, у Александра в это время была новая пассия – актриса того же театра Яна Львова. Потом актер снова съехался с Громушкиной, однако это была только видимость примирения. Когда спустя несколько месяцев Домогаров повредил себе руку и лег на операцию, Наталья ни разу не навестила его. (Во всяком случае, так об этом писали в газетах.) Все ее помыслы тогда были заняты мюзиклом «Чикаго», где она играла одну из ролей.

В октябре 2002 года в некоторых газетах написали, что Домогаров якобы нанял частного детектива, чтобы тот «нарыл» компромат на жену: где бывает, с кем встречается. Но видимо, ничего компрометирующего в поведении Натальи обнаружено не было.

В конце мая 2003 года российские СМИ разнесли весть о том, что семейная жизнь Домогарова дала очередную трещину. В частности, газета «Жизнь» сообщила, что жена актера Наталья Громушкина вернулась домой с какой-то вечеринки в шесть утра, а когда муж спросил ее, где она была, ответила что-то резкое. В итоге они поссорились. А вечером того же дня ссора усугубилась еще одним происшествием. Супруги возвращались с работы (у Александра была ночная запись – он озвучивал роль в новом фильме), и недалеко от дома их автомобиль врезался в дерево (его подрезала «девятка»). Придя в себя, Домогаров вызвал по мобильнику гаишников, а Наталья вышла из машины – и больше не вернулась. Когда Александр понял, что жена форменным образом бросила его, он был в шоке. А уж когда Наталья не ответила на его настойчивые телефонные звонки, он и вовсе впал в транс. Но, как и прежде, этот конфликт в итоге тоже закончился примирением. В сентябре журнал «МК-бульвар» опубликовал большое интервью с Громушкиной, где она сказала много лестных слов о муже. Цитирую:

«С поговоркой «Мужчины – те же дети, только у них игрушки дороже» я полностью согласна. Для Домогарова игрушками служит абсолютно все, что связано с техникой. Начиная от новой компьютерной игры и заканчивая последними модификациями телевизоров, видеокамер, автомобилей – всего, где нужно разобраться, как это все работает. Наш типичный диалог: «Саша, зачем? Тебе же это не нужно!» – «Хочу!» А когда он встречается со своим сыном и они начинают отталкивать друг друга локтями от компьютера, то разница в возрасте между ними исчезает вовсе. Просто Саша большой и Саша маленький…

Самый памятный момент нашей совместной жизни случился в 2001 году. В Краковском театре Саша репетировал «Макбета» на польском языке. Тяжелая работа, трудная роль. И как-то вечером раздался звонок из Москвы с сообщением о том, что Саша получил звание заслуженного артиста России. Я просто ревела от радости за него, на что Домогаров смущался: «А ты-то чего? Это же мне заслуженного дали!» Как бы ничего особенного, но вот ощущение счастья в тот момент я помню очень точно…

Наше хобби – устраивать друг другу сцены ревности. Саша очень ревнив. И это надо принимать как данность. Поэтому со своей стороны я максимально стараюсь, чтобы у него не только повода, но и мысли на эту тему не возникало…

Когда мы с Сашей начали общаться, он еще не был тем Александром Домогаровым, которым является сейчас. Поклонницы появились с первым же успехом, и меня это не только не напрягало, а, наоборот, радовало. С тех пор отношусь к ним со знаком плюс. А вот наличие рядом с Сашей многих фанаток раздражает: они пытаются внести дискомфорт в нашу семью, оставляя анонимки-наветы на автоответчике, отправляя какие-то гадости на Сашин сайт. И Сашке иногда не хватает выдержки, ибо меня чехвостят, словно за деньги. Например, приходит записка с намеками: «Вы никогда не задумывались, почему ваша жена играет две главные роли в «Чикаго»? Думаете, она такая талантливая, что ли?» А однажды и Домогарову досталось. На его имя оставили кассету, где какая-то девочка минут пятнадцать яростно выкрикивала: «Посмотрите на себя со стороны: вы толстый, вы жирный, вы уродливый!» – и через паузу: «Простите меня, это все оттого, что я вас так сильно люблю!» Но большинство поклонниц интеллигентны, письменно разбирают каждую его роль, преподносят оригинальные подарки – например, сделанную на заказ фарфоровую куклу «Саша Домогаров» с именным паспортом. Одна вручает всегда одинаковый заметный букет, другая дарит только вазы, а третья решила собрать Саше библиотеку и присылает из Челябинска сразу по 50 книг мировой классики. Кстати, все письма, которые приходят, Домогаров читает и хранит, и складывать у нас дома их уже некуда…

Есть реплика, сопровождающая нашу пару на протяжении многих лет: вместе невозможно, но и друг без друга нельзя…».

Прошло всего лишь полтора месяца со дня выхода в свет этого интервью, как в СМИ появилась информация о том, что Домогаров и Громушкина окончательно расстались. Рядом с Александром стали видеть другую девушку – юную блондинку, студентку одного из театральных вузов столицы. В конце ноября 2003 года они засветились в клубе «First». Правда, Домогаров очень не хотел, чтобы его визит в это заведение оказался замеченным папарацци, но сохранить инкогнито не удалось. Аккурат в те часы, когда он привел в клуб поужинать свою пассию, там проходила презентация одного модного журнала и по этому случаю журналистов в зале оказалось достаточно, чтобы раструбить об увиденном на весь свет.

Старший сын Домогарова Дмитрий учился в МИЭСИ (Московском институте экономики, статистики и информатики). От своего родителя он унаследовал ранимость и гордость. И, говорят, практически не общался с отцом, считая его виноватым перед матерью.

Увы, но наладить контакт с сыном актеру так и не доведется: 7 июня 2008 года Дмитрий погибнет под колесами автомобиля. Трагедия произошла в Москве средь бела дня по вине водителя автомобиля. Поскольку Домогаров в те дни должен был вылететь с гастролями в Израиль, он так и не смог присутствовать на похоронах сына. Правда, в СМИ сообщалось, что он все-таки нашел возможность попрощаться с Дмитрием тайно – в морге. В день похорон сына – 11 июня – Домогаров вынужден был играть в мюзикле «Доктор Джекил и мистер Хайд», где по сюжету его герою приходилось смеяться и петь на сцене. А когда вернулся с гастролей на родину, впал в сильную депрессию и слег с высокой температурой в своем загородном доме. Из-за этого пришлось перенести его озвучание в сериале «Наследство».

На трагедию с сыном наложилась и любовная драма Домогарова. Аккурат в те же июньские дни вышла замуж его недавняя возлюбленная, актриса Марина Александрова. Они познакомились в 2005 году на сериале «Звезда эпохи» (в нем актриса играла роль знаменитой советской актрисы Валентины Серовой, а Домогаров ее возлюбленного – не менее знаменитого писателя Константина Симонова). В течение последующих полутора лет актеры жили вместе в московской квартире Домогарова. На волне этого романа актер озаботился жильем за городом, надеясь, что после его появления они с Александровой поженятся. Но не случилось.

Еще в январе 2006 года в СМИ прошла информация, что Александрова ушла от возлюбленного после того, как он посмел поднять на нее руку. Потом, правда, на какое-то время они помирились, однако возникшую трещину залатать так и не удалось. В итоге все завершилось тем, что Александрова нашла себе нового возлюбленного – молодого актера ее же театра «Современник» Ивана Стебунова (он старше ее всего лишь на год) – и в начале июня 2008 года вышла за него замуж.

Татьяна ДОРОНИНА.

В первый раз Доронина влюбилась в школе. Но не в кого-то из своих одноклассников, а… в популярного киноактера Владимира Дружникова. После того как он сыграл главную роль в фильме «Без вины виноватые» (1947), в него были влюблены миллионы советских женщин. Не стала исключением и Доронина. По ее словам: «Дружников моего детства – это особо, это отдельно ото всех, это моя первая влюбленность, мой восторг, мое восхищение. Потом, став актрисой, я долго не могла увидеть его «в жизни» (так говорят про актеров). Ни разу не встретила его ни на киностудии, ни в театре. И только несколько лет назад нам пришлось вместе писать одну передачу на радио. Режиссер нас познакомил, я сказала дежурную фразу: «Очень приятно», – и мы стали репетировать сцену. Я смотрела в эти глаза «необычной формы» и вспоминала «Без вины виноватые», а когда после записи шла домой, то жалела, что, кроме «очень приятно», не сумела ничего сказать, не сумела поблагодарить за то потрясение, которое я испытала в кинотеатре «Правда», когда услышала первый раз: «Меня нельзя любить. За что любить человека – безнадежно испорченного?» (это одна из первых его фраз в роли Гришки Незнамова)…».

Когда Татьяна училась в 9-м классе ленинградской школы (1949 год), в нее неожиданно влюбился возлюбленный ее подруги Кати – студент Володя. Но Доронина осталась к нему холодна: Володя был среднего роста и заурядной внешности. А она продолжала восхищаться Дружниковым, и в ее представлении влюбиться можно было только в такого мужчину, как он. А Володя буквально преследовал ее: часто приходил к ее дому и однажды даже отправился вместе с ней и Катей в Репино на отдых. Там он попытался приударить за Дорониной, но она, зная о том, как «сохнет» по Володе ее подруга, не стала с ним даже разговаривать. Однако Володя продолжал свои ухаживания. Когда они вернулись в Ленинград, он опять ждал ее возле школы, приходил к ней домой…

Вспоминает Татьяна Доронина: «Я немела в его присутствии, чувствовала, что ему неинтересно со мной, что он привык к другим отношениям, но он постоянно говорил, что я ему нужна, что я – его спасение. Кате я все рассказала, как только приехали из Репина. Она спросила: «Он обо мне говорил?» – «Нет», – ответила я. (Не могла же я ей сказать, что на мой вопрос о ней он тоже ответил вопросом: «Какая Катя?») Подруга помолчала, потом достала из сумочки две любительские фотографии Володи и разорвала их на мелкие кусочки…».

Закончив школу в 1951 году, Доронина отправилась в Москву, где поступила в Школу-студию МХАТ. Володя остался в Ленинграде, но еще какое-то время писал ей проникновенные письма, где продолжал клясться в вечной любви и умолял выйти за него замуж. Писал, что ей надо перевестись в Ленинградский театральный, что только здесь она сможет сполна реализовать свои таланты… Но Таня, которая за год хоть и успела привыкнуть к Володе, все же учебу в Москве ставила превыше всего. А когда в январе 52-го она приехала на каникулы в Ленинград и встретилась с Володей, он уже настолько мало интересовал ее, что она приняла решение оставить его. Отныне так будет почти всегда: не ее, а она будет бросать мужчин, которым судьба подарит шанс быть ее второй половиной.

В Школе-студии Доронина считалась одной из самых красивых студенток, хотя характер у нее уже тогда был сложный. Однажды ее даже обвинили в «примадонстве» и вынесли вопрос о ее поведении на комсомольское собрание. Среди радикальных средств кто-то предложил лишить Доронину стипендии и дать выговор по комсомольской линии. В итоге остановились на последнем.

На первом курсе Татьяна увлеклась своим сокурсником Олегом Басилашвили, ведь он считался самым красивым, интеллигентным и талантливым учеником. Где-то со второго курса они стали встречаться, а к моменту окончания учебы были уже мужем и женой. Свадьбу справляли дважды. Сначала в городе Боровое в Казахстане, где снималась картина «Первый эшелон» (Доронина и Басилашвили играли там эпизодические роли). Эта свадьба была скромная. Посаженым отцом жениха «назначили» Олега Ефремова, а еще одним гостем был Николай Досталь. Куда больше гостей собралось в Москве, на квартире родителей Басилашвили, где свадьбу справляли во второй раз. (Поскольку время тогда было бедное, обмена кольцами, к сожалению, не случилось.).

Завершение учебы поставило молодую семью перед сложной дилеммой: по распределению Доронина должна была остаться в Москве и работать в одном из столичных театров, а Басилашвили предстояло отправиться в Сталинград (Волгоград), в труппу местного драмтеатра. Однако Татьяна проявила завидную для начинающей актрисы принципиальность и отправилась в провинцию вместе с мужем. Но прежде у нее состоялся неприятный разговор с мамой Олега, которая обвинила невестку в том, что именно она повинна в «плохом распределении сына». Вот как об этом вспоминает сама Татьяна Доронина:

«Она была хорошим человеком, умным и сдержанным, но она была «мама»! Я ее понимала. Сказать ей, как попадают во МХАТ, – нельзя, да она и не поверит: слишком интеллигентна, то есть истинно порядочна. Я молчала. После долгой паузы Олег сказал: «Во МХАТ должны были брать Таню, это все знают». Я взяла зонт и вышла на улицу.

Дождь был холодный, нудный и косой от ветра. Я сначала закрывалась зонтом, потом его сложила и шла сквозь эту холодную воду, не закрывая лица: все равно под дождем слез не видно… Дошла от Чистых прудов до Ленинградского вокзала и остановилась на перроне. Проходили электрички, я смотрела на блестящие рельсы, платье противно прилипло к телу, волосы все время падали на глаза. Подошел милиционер и сказал: «Девушка, вы что-то долго стоите. Вы лучше на вокзале подождите». Я села на холодную лавку…».

В начале лета того же 56-го Доронина отправилась в один из старинных русских городов, где ее супруг снимался в фильме «Невеста» по А. Чехову. Ничего хорошего эта поездка ей не принесла. Войдя в номер гостиницы, где жил Олег, Татьяна обнаружила там еще двух человек: мужчину и женщину. Они уже изрядно «приняли на грудь» и вели себя слишком фривольно, причем женщина попутно заигрывала не только со своим кавалером, но и с Басилашвили. В душе у Дорониной зашевелился червь сомнений. А утром она случайно услышала разговор ассистентки режиссера с реквизиторшей о том, что та женщина «живет сразу с тремя одновременно». На следующее утро, ничего не выясняя, Доронина собрала свои вещи и, когда муж отбыл на съемки, уехала на станцию. Поезд на Москву должен был отправляться только через три часа. Незадолго до его прибытия на станцию примчался Басилашвили: пытался уговорить жену остаться, но она его даже не слушала.

Из Москвы Татьяна вскоре уехала в Волгоград (Олег продолжал сниматься и должен был приехать позже). На дворе был самый конец августа. В Волгограде Доронина и обнаружила, что беременна. Но как рожать, если в душе зародились сомнения? Да и карьеру тогда пришлось бы надолго забросить. В итоге, не без помощи своей соседки по квартире, Доронина попадает в больницу. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Я смотрела в потолок, в его белизну, слышала, как переговариваются соседки по палате. Одна шепотом спросила у другой: «А у девочки, что молчит, первый раз, что ли?» Вошла сестра, громко спросила: «Кто самая смелая?» – «Я».

Когда все было кончено, женщина-хирург сказала: «Жалко, двое у тебя были. Девочка и мальчик». Моя мама, в свое время тоже невольно потерявшая своих первенцев, повторилась во мне… Словно природа, жалея и сострадая, пыталась возродить через меня тех двух крошек, ночью окрещенных сельским попиком и захороненных в Булатовской земле. Я предала их – еще раз похоронила. Я совершила первый страшный грех, который не прощается…».

В Волгограде Доронина пробыла около двух месяцев, после чего, не выдержав скуки, царившей в том театре, куда ее распределили, приняла решение вернуться в Ленинград и устроиться с мужем в один из тамошних театров. Выбор пал на Театр Ленинского комсомола. Жить молодых определили в общежитие, которое находилось рядом с местом работы. В их комнате, расположенной прямо над гаражом, стояли фанерный узкий шкаф, стол, тумбочка и два стула. Столяр театра дядя Гриша по просьбе новоселов соорудил им книжные полки. Чуть позже они приобрели тахту – на деньги, которые прислала из Москвы бабушка Татьяны.

В Ленкоме Доронина и Басилашвили проработали два сезона, а осенью 59-го перешли в БДТ к Георгию Товстоногову. Как гласит легенда, перейти туда Доронина согласилась, выдвинув два условия. Первое – в театр возьмут и ее мужа, второе – дадут ему роль в том же спектакле, где будет играть она. Удивительно, но Товстоногов принял эти условия. Поселили молодую пару в общежитии, которое располагалось во дворе театра, на Фонтанке, 65. На третьем этаже имелась квартира из двух комнат: в одной жила шумная татарская семья, в другой поселились наши герои. Как говорила сама Доронина, такой большой комнаты с высоким потолком у них еще отродясь не было. Комендант театра выдал им мебель – письменный стол, стулья и красивое овальное зеркало.

Олег Басилашвили вспоминает: «На первых порах судьба Татьяны складывалась очень хорошо, а я был так… на подхвате. Так что мне в первые несколько лет в БДТ было довольно тяжело. Я даже хотел уходить. Но потом Георгий Александрович почувствовал мое настроение, подошел и сказал: «Я вижу, вы хотите уйти из театра? Прошу вас, не делайте этого. Вы мне очень нужны». Он это сказал, и у меня выросли крылья. Вот с этого-то мгновения у меня все и пошло в гору…».

Семейная жизнь Олега и Татьяны продлилась почти восемь лет, а в начале 60-х они мирно разошлись. По словам Басилашвили: «Инициатором развода был я. Но когда мы разводились, судья спросила Татьяну Васильевну: «Как вы относитесь к своему супругу?» Она ответила: «Я его очень люблю». Тогда судья спросила меня, как я отношусь к бывшей жене. Я сказал, что тоже очень люблю ее. Судья недоумевала: «Почему же вы разводитесь?» – «Не ваше собачье дело», – хором ответили мы (опустив, приличия ради, слово «собачье»)…».

Басилашвили потом женился на журналистке и счастливо живет с ней до сих пор, а вот Доронина сменила нескольких мужей. После Басилашвили она была замужем за театральным критиком Анатолием Юфитом, с которым познакомилась в БДТ. Тот был старшее ее на десять лет и заведовал кафедрой истории русского театра в Ленинградском театральном институте. Студентки обожали его за остроумие, веселый нрав и импозантность. За это полюбила его и Татьяна. Но их (гражданский) брак продлился всего около трех лет. Согласно легенде, инициатором расставания была Доронина: Юфит как-то опоздал встретить ее с гастролей в аэропорту, и это переполнило чашу терпения примадонны.

В 1966 году Татьяна увлеклась столичным драматургом Эдвардом Радзинским. Он приехал в Ленинград, чтобы принять участие в постановке своей пьесы «104 страницы про любовь», где Доронина играла главную роль – стюардессу Наташу (по этой пьесе затем снимут фильм «Еще раз про любовь»). Радзинский оказался настолько пленен игрой молодой актрисы, что немедленно стал за ней ухаживать. Он был так настойчив, что Доронина не устояла. Радзинский уговорил ее бросить БДТ и уехать вместе с ним в Москву, обещая устроить во МХАТ и помочь в кинематографической карьере. В сентябре 66-го они покинули Ленинград. Товстоногов был в шоке: Доронина к тому времени стала примой театра, и ее отъезд отразился на БДТ весьма ощутимо (она ушла накануне постановки спектакля «Луна для пасынков судьбы», где ей была уготована центральная роль). В декабре Товстоногов даже специально приезжал в Москву, чтобы уговорить актрису вернуться, но она его не послушала, о чем впоследствии будет горячо сожалеть. Но это будет потом. А тогда у Дорониной голова буквально кружилась от эйфории: в августе она закончила сниматься в фильме «Старшая сестра», а на следующий год у нее планировались сразу две главные роли: в фильмах «Три тополя на Плющихе» и «Еще раз про любовь».

Брак Дорониной и Радзинского продлился до начала 70-х. Инициатором разрыва была актриса, стоявшая к тому времени на пороге очередного этапа в карьере. В 1972 году она ушла из МХАТа, устроилась в труппу Театра имени Маяковского и вскоре вышла замуж в третий раз. Ее мужем стал актер «Маяка» Борис Химичев. Широкому зрителю он знаком прежде всего по роли матерого рецидивиста Паленого из фильма «Сыщик» (1980), который до сих пор с успехом демонстрируется на наших экранах.

С Химичевым Доронина прожила десять лет (правда, после пяти лет совместной жизни супруги разводились, но потом опять сошлись). Короче, в браке было все: и хорошее, и плохое. Например, когда в Москву из провинции приехал отец Бориса, чтобы познакомиться с невесткой, та проигнорировала эту встречу, сославшись на чрезмерную занятость в театре. Но муж простил жену. Как отметил потом Химичев: «Это свидетельствует не о черствости Татьяны Васильевны. Просто присущие ей целеустремленность, бескомпромиссность и напористость чреваты тем, что, помимо воли, человек с таким характером может нанести кому-то из близких рану…

Когда мы выходили на поклоны после очередной размолвки, Таня шептала: «Зайди ко мне в гримерку. Мама сидр привезла, помоги до дома довезти». Я знал, что опять просидим до трех ночи. Потом она скажет: «Оставайся, поздно». И снова две недели счастья, после которых… очередная ссора. Ссоры случались очень бурные. Было разбито даже несколько дорогих сервизов: в меня летело все, что попадалось под руку. Причем целилась Таня достаточно метко. Никогда не бросалась лишь книгами… Повод для ссоры мог быть совершенно незначительным, потому что мы оба достаточно конфликтные и вспыльчивые люди. При этом совершенно разные: она человек более холодный и рассудочный, я – более горячий, у нее любимый цвет белый, у меня – черный. Быть мужем Дорониной означало всегда быть при ней. Она работала, блистала и не понимала, зачем работать мне. «Сиди дома и носи кефир!» – вот основная природа наших конфликтов. Когда Басилашвили был Таниным мужем, он был никем. Развелся – сразу стал Басилашвили. Радзинский – то же самое…».

Между тем в середине 70-х кинематографическая карьера Дорониной прервалась на несколько лет. Виной тому была амурная история. Некий высокопоставленный чиновник Госкино воспылал к Дорониной страстью и стал настойчиво склонять ее к сожительству. Та ответила столь резким отказом, что чиновник разгневался и пообещал: пока он занимает свой пост, Доронина сниматься в кино не будет. И ее действительно не снимали, хотя в конце 60-х – начале 70-х журнал «Советский экран» трижды называл ее лучшей актрисой года.

Вспоминает Борис Химичев: «В быту и еде Татьяна была сдержанна. Ни малейшей склонности к алкоголю. Любит книги – читает практически каждый день. Таня человек исключительной самодостаточности и самообразования! Абсолютно не выносит пыли, постоянно все протирает. Любит старинную мебель – украшала ею квартиру на Арбате…

У нее было множество воздыхателей. И очень известных! Один писал ей письма и даже рисовал схемы, как к нему проехать, чтобы встреча прошла конспиративно. Эти письма я читал… Вообще-то изменял ей я. Женщине это сделать сложнее…».

Как сетует сегодня Химичев, ему очень хотелось, чтобы Татьяна родила ребенка, но она на это не пошла. Впрочем, то же самое было и в предыдущих ее браках. Как скажет много позже сама актриса: «Я совершила тяжкий грех, не родив тех, которые так или иначе обозначались. А было их достаточно много. Не родила лишь потому, что дети помешали бы моей профессии. А главное, я наверняка закрепостила бы их своей любовью и сделала бы их жизнь сущим адом…».

О том, как они расстались, вспоминает Борис Химичев: «В наших отношениях доминировала Таня. Меня это всегда держало в напряжении. Скорее всего, я был не в состоянии обеспечить ей ни душевный комфорт, ни профессиональный масштаб… «Оторваться» было трудно. Когда на очередном спектакле, в котором мы вместе играли, в момент поклона она шепнула: «Зайди ко мне», – я подумал, что грозит очередное примирение. А когда вошел, она со всей прямолинейностью и откровенностью (поскольку мы не виделись в тот период месяца два или три – я уезжал на съемки) сказала: «Боречка, я замуж выхожу». «Ну вот и все, наконец-то мы сможем расстаться», – подумал я…».

Очередным мужем Дорониной стал человек, не имеющий никакого отношения к миру искусства, – руководитель одного из внешнеэкономических объединений, занимавшихся строительством за рубежом, Роберт Тахненко. Их знакомство началось с того, что Роберт по просьбе своих друзей пришел в Театр Маяковского, чтобы помочь Дорониной в строительстве дачного домика в садоводческом товариществе «Актер». Далее послушаем самого Роберта:

«Никакого волнения, что иду к самой Дорониной, не было. Интерес к ней проявился, только когда услышал, как она решает хозяйственно-бытовые вопросы: я увидел руководителя, способного очень неординарно мыслить. Забегая вперед, скажу, что позднее я часто ловил себя на мысли: почему она не министр культуры? Это была бы вторая Фурцева…

Татьяна прекрасная хозяйка, умеет вкусно готовить – так же, как и я. У нас никогда не возникало проблем, кому убирать, кому готовить, кому мыть посуду. У кого было свободное время, тот и готовил.

Я привозил Татьяну из театра в двенадцатом часу ночи. Сам шел на боковую, а она обычно до четырех утра сидела с книгами. Утром я уходил, не тревожа ее, а встречались мы снова вечером – в театре. На личную жизнь у нас времени тоже хватало: и целовались, и прочее… Вместе ездили отдыхать в санатории, дома отдыха.

Для меня Татьяна есть воплощение женственности: добрая, заботливая жена, в тембре голоса и ласках которой я растворялся, как сахар в чае.

Но случались и времена, когда она могла, как говорят актеры, «выдержать паузу». Причем «выдержать» так, что мне легче было бы услышать бранные слова…

После нашего развода в газетах писали, что я сбежал от Татьяны в Данию «по причине ее несносного характера». Это не так. Мы решили расстаться, когда поняли, что вместе нам стало уже неинтересно, что мы уже не получаем друг от друга ничего нового. Не было ни битья посуды, ни скандалов. Мы разошлись спокойно, продолжая уважать друг друга…».

В конце 90-х умерла мама Дорониной, а следом при трагических обстоятельствах ушел из жизни и племянник артистки, которого она нянчила еще маленьким и которого любила как собственного сына. Его ранний уход причинил Дорониной большую боль…

С тех пор Доронина живет одна. Все ее свободное время занимает теперь театр. Домой она приезжает поздно, только чтобы поспать.

В сентябре 2003 года Доронина отмечала свое 70-летие, и многие СМИ бросились брать у нее интервью. Среди многочисленных вопросов были, естественно, и вопросы личного характера. Отвечая на вопрос о своих бывших мужьях, Доронина охарактеризовала их следующим образом: Олег Басилашвили – самый интеллигентный, Эдвард Радзинский – до сих пор близкий и родной, Борис Химичев – самый нежный, внимательный, хозяйственный…

А вот как один из бывших мужей Дорониной – Эдвард Радзинский – отозвался о ней в сентябре 2008 года, когда она отмечала свой 75-летний юбилей:

«Доронина – великая актриса, которая трудно вписывается в жизнь нашей нынешней театральной лилипутии. Она особенная, она родом из великого театра Большого драматического, который можно сравнить только с МХАТом времен Станиславского… Жить ей трудно, ибо у нее беда для нашего «нормального мира» – у нее убеждения, которым она следует. Мне кажется, она единственная актриса, которая может сыграть царевну Софью и боярыню Морозову. Они для нее – свои…».

Свою юбилей Доронина встретила во всеоружии: накануне сыграла в «Вассе Железновой», где исполнила главную роль. Пышных торжеств она не любит, поэтому 75-летие отметила в узком кругу своих друзей в ресторане Дома актера на Арбате. Говорят, у нее есть и воздыхатель – 45-летний актер ее же театра.

Татьяна ДРУБИЧ.

Со своим первым мужем Друбич познакомилась благодаря кино. В начале 1974 года 30-летний режиссер Сергей Соловьев приступил на «Мосфильме» к работе над фильмом «Сто дней после детства» и стал активно искать 15-летнюю девочку на главную женскую роль. Посмотрел нескольких московских школьниц, но ни одна из них его не устроила. Не подошла поначалу и Таня Друбич, которая тоже пробовалась на роль (ассистенты Соловьева нашли ее в одной из школ и убедили пройти пробы, обещая на время съемок обеспечить освобождение от уроков). Однако затем случились непредвиденные обстоятельства.

Кинематографические начальники, просматривая результаты проб Татьяны Друбич, вынесли нелицеприятный вердикт: «У этой девочки еврейское лицо. Зачем же двум русским мальчикам быть влюбленными в еврейскую девочку?» Пораженный таким цинизмом и несправедливостью, Соловьев вскипел и заявил, что именно эту девочку (правда, в паре с другой претенденткой) он будет пробовать на главную роль. Никакие уговоры и даже угрозы руководства киностудии так и не убедили его изменить свое решение.

Пробы для фильма «Сто дней после детства» проходили летом 1974 года под Калугой. Друбич пробовалась на роль параллельно с другой девушкой – такой же, как и она, московской школьницей – и мало надеялась на успех. Однако Соловьев, после долгих колебаний, остановил свой выбор именно на ней. А в процессе работы неожиданно для себя… влюбился в Татьяну. До этого в его «женах» числились исключительно ровесницы: сначала однокурсница по ВГИКу Екатерина Васильева, затем – киновед Марьяна Кушнерова (последняя в том же самом 1974-м родила ему сына Митю).

Между тем съемки под Калугой длились все лето. Вспоминает Ирина Малышева, партнерша Татьяны Друбич по съемкам: «Мы догадывались об отношениях Сергея Соловьева и Тани Друбич и шушукались об этом в своей детской компании. По идее во время киноэкспедиции за нами должны были присматривать женщины-педагоги, но так как они больше времени уделяли не нам, а выпивке, в свободное время мы делали что хотели: по вечерам устраивали танцы, крутили «шуры-муры». А Татьяна держалась от нас немного обособленно. Пока мы скакали на танцах, она мыла Сергею машину – какие-то загадочные отношения между ними уже намечались. У меня тоже в то время начался долгий и трогательный роман – со сценаристом Сашей Александровым…».

Когда съемки закончились, Соловьев продолжил свои ухаживания за Татьяной. Однако в Москве им стало труднее: приходилось скрывать свои отношения от посторонних глаз (в противном случае режиссера могли легко упечь за решетку за совращение малолетней). К счастью, Соловьева эта участь миновала. Спустя три года он развелся с Кушнеровой и стал официально жить с Друбич, которая к тому времени уже достигла совершеннолетия. Она тогда училась в 3-м Медицинском институте имени Семашко, куда поступила по совету мамы и… Соловьева. Именно он доходчиво объяснил Татьяне, что идти во ВГИК для нее дело бесполезное – все, чему там учат, у нее уже есть от природы.

В 1979 году Друбич снялась в очередном фильме своего мужа – «Спасателе». Причем произошло это случайно. Несмотря на то что фильм должен был стать продолжением «Ста дней после детства», роли для Друбич в нем не предполагалось. На главные роли в картине уже были утверждены молодые актеры Василий Мищенко и Елена Корикова. Однако так получилось, что последняя по семейным причинам сняться в фильме не смогла. Встретив в павильоне Друбич, Соловьев попросил ее подыграть Мищенко в сцене его разговора с героиней. Татьяна согласилась. А затем Соловьев сделал ей неожиданное предложение остаться в картине. Так к послужному списку Татьяны Друбич добавилась новая работа в кино.

В 1982 году на широкий экран вышел завершающий фильм трилогии Соловьева (два первых: «Сто дней после детства» и «Спасатель») – «Наследница по прямой». Одну из главных ролей в нем вновь сыграла Татьяна Друбич (к тому времени она уже закончила ординатуру и курсы по гомеопатии и работала врачом в 1-й гомеопатической больнице). Через год она прибавила к списку «мужниных» работ еще одну – драму «Избранные». Последний фильм знаменателен прежде всего тем, что сразу после завершения работы над ним Соловьев и Друбич скрепили свои отношения официально. В 1984 году у них родилась дочь Аня.

Их брак продолжался до конца 80-х, а потом Друбич увлеклась другим кинорежиссером – Иваном Дыховичным – и ушла к нему. При этом с Соловьевым они остались в самых лучших отношениях. Роман Друбич и Дыховичного длился несколько лет и распался в начале 90-х.

Сегодня Татьяна по-прежнему живет в Москве, работает во главе российско-германской фирмы по поставке медицинских препаратов. Их с Соловьевым дочь Аня закончила специальную музыкальную школу при Институте им. Гнесиных (там она получала стипендию от правительства Москвы как особо одаренный ребенок) и теперь является профессиональным музыкантом.

В 2008 году Друбич вновь снялась у своего бывшего мужа Сергея Соловьева, причем выстрелила «дуплетом» – сыграла сразу в двух фильмах и снова главные роли. Это были продолжение «Ассы» («Асса-2-Асса») и «Анна Каренина».

Исаак ДУНАЕВСКИЙ.

В первый раз Дунаевский женился, будучи совсем молодым – ему было 18 лет. Но брак этот продержался недолго: супруги разбежались так же легко, как и сошлись. Со своей второй женой – Зинаидой Судейкиной – Дунаевский познакомился в начале 20-х годов в Ростове, где работал концертмейстером в мюзик-холле, а она была там же прима-балериной. В 1924 году чета переехала в Москву, где Дунаевский получил работу в эстрадном театре «Эрмитаж» в качестве заведующего музыкальной частью. В столице супруги расписались (в 1925-м). Жили молодые в маленькой комнатке в коммунальной квартире, которую снимали за небольшую плату. В 1932 году у них родился мальчик, которого назвали Евгением.

Во время войны Дунаевский был художественным руководителем Ансамбля песни и пляски железнодорожников и в одном вагоне со своим коллективом исколесил почти всю страну. Что касается его близких, то жена и сын с 1941 года жили на даче во Внукове, но в октябре того же года эвакуировались в Сибирь. В столицу они вернулись в 1944-м и одно время жили в кабинете Дунаевского в Центральном доме железнодорожников. Лишь в 1945 году им дали наконец отдельную квартиру на Кутузовском проспекте.

Находясь на вершине славы и успеха, Дунаевский даже внешне излучал творческую удачу и оптимизм. В личной жизни он тоже всегда был победителем: несмотря на свою неброскую внешность, ему удавалось покорять сердца самых красивых женщин. Например, в 1943 году он влюбил в себя красавицу Наталью Гаярину. А через пять лет то же самое проделал с восходящей звездой советского кино Лидией Смирновой. Они познакомились во время съемок фильма «Моя любовь». Их роман длился более года и вполне мог завершиться законным браком, однако на предложение руки и сердца со стороны Дунаевского Смирнова ответила отказом, и композитор тут же прервал с нею всякие отношения. (Более подробно об этом романе читатель узнает в главе «ЛИДИЯ СМИРНОВА».).

После разрыва с Л. Смирновой Дунаевский влюбился в 19-летнюю танцовщицу Ансамбля имени Александрова Зою Пашкову. Он увидел ее во время одного из концертов и тут же прислал ей за кулисы записку, в которой признался в любви с первого взгляда. Девушка ответила взаимностью и вскоре была зачислена Дунаевским в Ансамбль железнодорожников (позже она танцевала в Театре оперетты). В этом гражданском браке у Дунаевского в 1945 году родился еще один мальчик – Максим (будущий шлягерный композитор).

Стоит отметить, что появления этого ребенка Дунаевский не ждал, да, видимо, и не хотел особенно (например, узнав о том, что Зоя беременна, он порвал с ней всякие отношения, правда, ненадолго – как только она родила, он вновь к ней вернулся).

Между тем после появления на свет незаконнорожденного ребенка ситуация для Дунаевского еще более усложнилась. Он буквально разрывался между двумя женщинами и никак не мог выбрать одну из них. В одном из писем своей жене З. Судейкиной, которая знала о его романе с танцовщицей, он писал: «Я не могу принять новой любви с той радостной удовлетворенностью, какая в этих случаях заставляет забыть все на свете. Я не могу! Мне порой кажется, что я трагически и безнадежно запутался. Никакая сила новой страсти, оказывается, не в состоянии отвратить мои чувства от тебя… И я чувствую себя глубоко несчастным человеком».

Метания Дунаевского между двумя семьями продолжались долгие годы. В одном из писем начала 50-х он писал своей знакомой: «Выдержу ли собственные терзания? Хватит ли сил?.. Безволен я и слаб…».

В конце концов ему удалось выхлопотать для себя и молодой любовницы квартиру в композиторском кооперативе на улице Огарева и купить ей дачу в Снегирях. Но накануне новоселья Дунаевский внезапно скончался. Вот что вспоминает об этом его сын, Максим Дунаевский: «Возвращаясь из Риги с гастролей, закончившихся триумфальными проводами, отец в купе поезда признался: «Это мое последнее выступление, чувствую». 25 июля 1955 года он умер от сердечного приступа. У него всегда была сердечная недостаточность, потом еще развился тромбоз. (В медицинском заключении было записано, что смерть наступила от коронаросклероза и гипертрофии сердца. – Ф. Р.). К тому же за неделю до смерти он перенес ангину, у него были сильные боли в ногах и левом плече. И вот в тот момент, когда мы с матерью были на даче, шофер отца нашел его мертвым в квартире на улице теперь уже его имени (между Кутузовским проспектом и Резервным проездом)».

После смерти композитора мать Максима, Зоя Пашкова, обратилась к родственникам покойного (его матери и четырем братьям) с просьбой официально признать мальчика сыном Исаака Дунаевского и дать ему отчество отца. Так как те были прекрасно осведомлены о том, чей это ребенок, отказа в просьбе не последовало. Вскоре после этого Пашкова наконец вышла замуж официально.

Жена Исаака Дунаевского Зинаида Судейкина прожила после смерти мужа более двадцати лет: в 1969 году у нее случился инсульт, после которого ее парализовало, а в 1979 году она скончалась.

Марина ДЮЖЕВА.

Со своим первым мужем Дюжева познакомилась в начале 70-х, когда училась в ГИТИСе. Фамилия его была Кукушкин, и именно под такой фамилией Марина значилась в своих первых фильмах. Но брак продержался недолго, Марина вскоре снова стала Дюжевой и с тех пор фамилию больше не меняла.

В 1980 году Дюжева встретила своего нынешнего супруга – 32-летнего каскадера-автомобилиста Юрия Гейко. Их знакомство произошло в Ялте, где оба работали над фильмом «Похищение века»: Дюжева играла главную роль, а Гейко в качестве дублера заменял ее за рулем автомобиля.

Юрий Гейко вспоминает: «Класть глаз на Марину было бессмысленно. Ее сияющие, наивные, детские глаза принадлежали другому миру, при ней самые жуткие матерщинники-киношники ни разу не ругнулись.

Поскольку мой сосед по номеру, Витька-каскадер, «окучивал» иностранок, то мне частенько приходилось искать ночлег. И я забегал к Марине, которая одна жила в двухместном.

Она никогда не отказывала. Если у нее в этот вечер не было почти что студенческих компаний с гитарой и сухим вином в трехлитровой банке, то мы вдвоем весь вечер сосредоточенно писали письма: я – своей жене, в совместную жизнь с которой уже почти не верил, а она… я до сих пор не знаю, кому она тогда писала. Иногда мы разговаривали.

Потом гасили свет, желали друг другу спокойной ночи и засыпали. И я, клянусь, ни разу не подумал, что вот рядом, только протяни руку, лежит молодая, красивая, мало того – знаменитая девчонка…

Однажды мне снова оказалось негде спать, и я опять завалился к Дюжевой. У нее сидела компания с гитарой и с двумя трехлитровыми банками дешевого вина.

Из последних сил терпел я эту песенную романтику, потому что директор поручил мне встретить какого-то артиста в аэропорту Симферополя в три часа ночи.

Когда все наконец разошлись, спать уже не имело смысла, потому что через сорок минут пора было отчаливать.

Дюжева что-то читала, лежа высоко на подушке, водила глазами по строчкам с живым интересом. У меня же глаза слипались, но делать нечего – тоже взял какой-то журнал.

– Марин, поеду, пора. Давай я тебя закрою, а как вернусь, открою и тихонечко лягу. Ключ-то у нас один. Ты любовника не ждешь?

– Нет, – почему-то серьезно покачала она головой, оторвав глаза от книги.

Я подошел, наклонился, чтобы поцеловать в щеку:

– Ну, тогда спокойной ночи.

(Вы замечали, может быть, что все киношники, даже те, которые друг друга ненавидят, всегда целуются при встречах и расставаниях?) За три месяца богемной жизни эта зараза прилипла и ко мне – я решил поцеловать ее в щеку.

Но вдруг под моими губами оказались ее губы…».

Через несколько месяцев после возвращения из Ялты Дюжева и Гейко поселились под одной крышей – сняли квартиру в Москве. Квартира была почти без мебели: только двухместный спальник и стол – крашеный ящик с чертежной доской вместо столешницы. Но бытовая неустроенность не смущала влюбленных: они уже ждали прибавления в семействе. Однако в их размеренную жизнь снова вторглось кино.

В один из дней к ним домой пришел режиссер картины «Девушка и Гранд» и слезно попросил выручить: до съемок фильма осталась неделя, а исполнительницы главной роли до сих пор нет. Дюжеву согласны утвердить без проб. Юрий Гейко выступил против: «Марина беременна, а фильм, как я понял, спортивный – про скачки». Режиссер заверил, что актриса в седло не сядет – за нее это будет делать дублерша. Его бы устами…

Съемки фильма проходили на территории Терского конного завода. В одной из сцен Дюжеву все-таки уговорили сесть в седло, но завершилось это печально: конь сбросил Марину на полном скаку, и у нее открылось кровотечение. В тот же день Дюжеву, по ее просьбе, отправили в Ленинград, к знакомому гинекологу. Узнав об этом, вслед за женой собирался отправиться и Гейко, но ему сообщили, что, пробыв в Ленинграде несколько дней, она уже уехала в Минеральные Воды – досниматься. Проклиная в душе киношников, Гейко сел за руль своего автомобиля и помчался в Минводы. Завершилась эта история романтически: не успела Дюжева сойти с трапа самолета, как уже оказалась в объятиях мужа, сумевшего на машине обогнать самолет.

9 октября (в день рождения актрисы и ее свекрови) у Дюжевой и Гейко родился первенец – Миша. К сожалению, он появился на свет с тяжелой формой аллергии, и первое время родителям было тяжело: Марине каждую ночь приходилось по нескольку раз перебинтовывать крохотное тельце. Но затем здоровье мальчика нормализовалось.

Второй сын – Гриша – родился через шесть лет, теперь уже в день рождения отца. Судьба, как говорится.

Кстати, на этом совпадения с днями рождения в семье