Страта.

Однажды я встретился с горным мастером, и тот показал мне кусок обычного каменного угля, включающий в себя золотой соверен 1909 года. Я видел обломки аммонита, окаменевшие внутри отпечатка сандалии, которая его раздавила.

Одно из помещений в цокольном этаже Музея естественной истории всегда под замком. Среди прочих необъяснимых курьезов природы там хранится скелет тиранозавра с наручными часами и череп неандертальца с золотыми коронками на трех зубах.

И что прикажете делать со всеми этими фактами?…

Д– Р Карл Унтермонд. «Перенаселенный Эдем».

ГЛАВА 1.

День был солнечный и блистал великолепием, точь-в-точь, как на рекламных проспектах Компании. Сегодня из офиса Кин открывался прекрасный вид на кристально прозрачную голубую лагуну, окаймленную стройными пальмами. На внешнюю сторону рифа набегали, вскипая пеной, волны зеленоватого океана, на ослепительном пляже из белого кораллового песка пестрели небрежно разбросанные причудливые ракушки.

Но эту чудовищную механическую тушу, водруженную на гигантский понтон, не увидишь ни в одной рекламной брошюре. Пласт-машина для тружеников Компании, а на официальном жаргоне – пластоукладчик, малая модель для производства островов и атоллов до 15 км в поперечнике. На глазах у Кин из выпускной щели заднего бункера неспешно выполз очередной метр готового пляжа, с поразительной точностью укладываясь на место.

«Интересно, кто там мастер-пилот, – подумала Кин, – над этим простеньким пляжем определенно витает дух гения… Дизайнер, укладывающий сыпучую субстанцию столь элегантным образом, способный рассеять по пляжу ракушки в таком артистичном беспорядке, бесспорно заслуживает крупномасштабного поля деятельности. Но, может быть, этот человек просто любит острова? Подобные типы иногда попадаются. Обычно тихие и молчаливые, они предпочитают таскаться по океану в хвосте у вулканических команд, в мечтательном трансе порождая – с вызывающе филигранным мастерством! – архипелаги неповторимой красоты и сложности».

Кин потянулась к интеркому и вызвала инженера зоны тропиков.

– Джоэл? Скажи, кто там у нас на BCF-3? Перед ней материализовалось из воздуха загорелое лицо инженера.

– Привет, Кин, я сейчас посмотрю… Ага! А ведь неплохо сработано, правда? Тебе понравилось?

– Очень недурно.

– Так это Фрейн Хендри, тот самый. Герой всей кучи ругательных докладных, которая у тебя на столе. Знаешь, этот тихий стажер запихнул динозавра…

– Я читала твою докладную, Джоэл.

Инженер планетарной зоны оценил металл, прорезавшийся в голосе начальника пространственного сектора, и вздохнул.

– Николь Плант, она у Хендри микшером, тоже замешана в этом деле. Так я сразу перекинул их двоих на острова, потому что… ну, на коралловом рифе, как ты знаешь, просто нет смысла поддаваться искушению.

– Знаю, – сказала Кин и, подумав, добавила: – Пришли его ко мне. И ее тоже. Кажется, мне предстоит долгий хлопотливый день, Джоэл. Впрочем, так бывает всегда: когда работа близится к концу, люди начинают развлекаться.

– Молодость, Кин! Мы все прошли через это. Я и сам, к примеру, запечатал в каменный уголь пару своих старых башмаков. Не слишком изобретательно, должен признать.

– Ты думаешь, этого парня надо простить?

Ну разумеется, Джоэл именно так и думал. Ведь каждому из кадровых работников Компании некогда спустили с рук по одному фортелю, верно? И цензоры все равно ущучили нелегальные закладки, не правда ли? А если какая-то штучка и была случайно пропущена, вероятность того, что на нее наткнутся будущие палеонтологи, исчезающе мала, разве не так?

– Парень и сейчас чудо как хорош, а скоро будет еще лучше, – сказал ей Джоэл. – Ты уж не поднимай чересчур большую волну, Кин, идет?

Рев пласт-машины постепенно заглох. Еще через несколько минут дверь кабинета Кин отворилась, и один из роботов-секретарей, сидевших в приемной, подвел к ее столу примечательную парочку в пыльных рабочих комбинезонах. Парень оказался коренаст, белобрыс и обгорел на солнце до цвета вареного рака. Смуглая юница, тощенькая и с обритой наголо головой, только-только успела выйти из подросткового возраста. Провинившиеся замерли перед Кин, уставившись на нее во все глаза, боязливо и одновременно с вызовом. Витающее вокруг них облачко коралловой пыли умиротворенно оседало на ковер.

– Присядьте, незачем стоять, – сказала Кин. – Хотите чего-нибудь прохладительного? У вас двоих, как мне кажется, ужасно обезвоженный вид. Разве в вашей пласт-машине нет кондиционера?

Провинившиеся быстро обменялись взглядами, и девушка сказала:

– Есть, но Фрейни любит ощущать работу живьем.

– Гм… ну ладно. Холодильник – вон тот эллипсоид, что висит в воздухе рядом с вами. Не стесняйтесь.

Они слегка отпрянули, когда холодильник подплыл поближе и дружелюбно подтолкнул девушку в плечо. Потом они со смущенным видом, нервно улыбаясь, устроились в креслах для посетителей. Было очевидно, что юная пара испытывает что-то наподобие благоговейного страха перед Кин, и, если честно, это ей немного мешало.

Согласно анкетным данным, оба были уроженцами колониальных планет, настолько новеньких, что их тектонические плиты не успели толком просохнуть. Ну, а Кин принадлежала к коренному населению Земли. И это была не Целая Земля, и не Старая Земля, и не какая-нибудь там Новая, или Настоящая, или Лучшая. А просто Земля, колыбель всего человечества, как написано во всех исторических книгах. Помимо всего этого, Кин была Самым Главным Начальником и имела право уволить кого угодно когда только пожелает.

Холодильник, не дождавшись внимания, поплыл обратно в свой альков, по пути обогнув совершенно пустое место у дальней стены кабинета. Кин отметила для себя, что следует вызвать техника, чтобы тот проверил его ходовые программы. Парочка со встревоженным видом смирно сидела в плавающих креслах (ни в одной колонии такой мебели нет, мельком припомнилось ей). Наградив визитеров официально строгим взглядом, Кин демонстративно включила рекордер.

– Вы знаете, почему я вас вызвала, – сказала она без обиняков. – Если вы не полные тупицы, то хорошо изучили правила Компании. Тем не менее я обязана напомнить, что у вас есть право выбора относительно того, кто будет рассматривать ваш возмутительный проступок. Вы можете назвать меня как главного администратора этого сектора или же предстать перед Комитетом по этике в головном офисе Компании. Должна предупредить: если дело буду рассматривать я, апелляции исключены. Итак, какую из двух возможностей вы предпочитаете?

– Вас! – не раздумывая, выпалила девушка.

– А мастер-пилот не умеет говорить?

– Мы предпочитаем, чтобы судили вы, босс, – промямлил парень с чудовищным провинциальным акцентом.

– Это не суд, – покачала головой Кин. – Если вас не удовлетворит мое личное решение, вы всегда можете уволиться… конечно, если я сама вас прежде не уволю. – Она помолчала, чтобы ее слова как следует запечатлелись в мозгах юнцов. За спиной каждого принятого на испытание стажера переминалась с ноги на ногу очередь претендентов длиною в добрый парсек. Никто и никогда не увольнялся из Компании добровольно.

– Хорошо, – сказала она наконец, – принимается. И еще кое-что для протокола… Это вы двое работали на пластоукладчике BVN-67 четвертого июля нынешнего года? И вы вдвоем занимались основным узлом центральной горной системы Y-континента? Против вас, мистер Хендри, и вас, мисс Плант, выдвинуто обвинение, подтвержденное видеоматериалами, о чем вы были оповещены.

– Все правильно, – вяло кивнув, пробормотал Хендри.

Кин нажала на кпопку, и в воздухе быстро сформировался впечатляющий вид сверху на серое скалистое плато, которое резко обрывалось километровой стеной, располосованной разноцветными пластами и прослойками, словно сумасшедший сэндвич самого господа бога. Пласт-машина была отделена от рабочей кромки плато и отодвинута в сторону. Если только какой-нибудь суперпилот не умудрится вернуть ее точ-нехонько на прежнее место, будущим геологам этого мира предстоит безуспешно ломать себе головы над необъяснимым поведением горных пластов.

Объектив молниеносно скользнул вниз до середины обрыва, где в стене виднелась выплавленная ниша, а под ней были подвешены мостки. Несколько рабочих в желтых касках поспешили покинуть поле обзора камеры, за исключением одного человека, который остался стоять, гордо выпрямившись. В руках он держал огромную измерительную линейку, приложенную к Экспонату А, и радостно ухмылялся.

Привет, ребятки, говорила эта ухмылка, вы все здесь находитесь под юрисдикцией Цензурного трибунала Компании!

– Плезиозавр, – любезно прокомментировала картинку Кин. – Конечно, здесь ему совершенно не время и не место, но и это еще не все!

Камера подплыла к полурасчищенному скелету, выступающему из стены, и сфокусировалась на предмете сбоку, сильно смахивающем на слегка покореженный прямоугольник. Объектив поспешно наехал на загадочный предмет, и Кин удовлетворенно кивнула. Теперь все было предельно ясно. Бедное ископаемое прижимало к себе грудным плавником пластиковый плакатик, на котором были видны буквы латинского алфавита. Кин прочитала их ровным голосом:

– НАРОДЫ МИРА ПРОТИВ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ.

Да уж, для этакого фортеля потребовалась чертова прорва предварительной работы! Не дни, а наверняка недели, и надо было еще написать очень сложную программу и внедрить ее в электронный мозг пласт-машины.

– Как вы нашли? – робко спросила девушка.

Благодаря крошечному электронному шпиону, разумеется, каковые установлены на всех пласт-машинах, но это самый большой секрет топ-менеджеров Компании. Электронный ябедник гнездится в десятикилометровой выпускной щели большого пластоук-ладчика, чтобы опознавать на выходе маленькие, почти совсем невинные неофициальные самоделки вроде динозавров пацифистского толка и тугоухих мамонтов со слуховыми аппаратами. Шпион тихонько сидит в щели до тех пор, пока не опознает подобную штуковину, а затем незамедлительно ее помечает работающим на определенной частоте маячком.

Потому что рано или поздно, но каждый работник Компании выкидывает подобные фортели. Всякий начинающий дизайнер планет, обремененный хотя бы унцией таланта, чувствует себя полубогом, оседлавшим заветную мечту, называемую в обиходе пласт-машиной, и потому, рано или поздно, поддается искушению ошеломить прославленных научных корифеев, которые еще даже не родились. Иногда Компания увольняет таких шутников, иногда повышает.

– Потому что я ведьма, – усмехнувшись, сказала Кин. – Итак, вы оба признаете, что это ваше изделие?

– Ну да, – согласился Хендри за двоих. – Нам позволено хотя бы сослаться на… э-э… смягчающие обстоятельства?

Сунув руку в нагрудный карман комбинезона, он извлек изрядно затрепанную книжицу и принялся ее листать.

– Автор этой книги считается одним из главных авторитетов в планетарной инженерии… Вот, я нашел страницу. Могу я процитировать несколько фраз в свою защиту?

– Не стесняйся, сегодня ты мой гость.

– Спасибо. «Однако планета – это еще не мир. Что такое планета? Всего лишь очень большой каменный шар. Что такое мир? Это четырехмерное чудо, где непременно существуют таинственные загадки и неразгаданные тайны. Пусть это будет библейский ковчег на вершине неприступной горы, или бездонные озера с доисторическими монстрами, или следы босых ног на снегу безжизненных высокогорных плато, или беломраморные руины в диких непроходимых джунглях, или заунывный звон колоколов, доносящийся из морских пучин. Пускай в долинах обитает эхо, передразнивающее путников, пускай найдутся золотые города, построенные канувшими в никуда безвестными цивилизациями… Все это дрожжи, брошенные в гигантский планетарный котел, без них воображение человечества никогда не поднимется».

Последовала долгая пауза.

– Мистер Хендри, – нарушила молчание Кин. – Разве я написала хотя бы полфразы о динозаврах, ратующих за ядерное разоружение?

– Нет, но…

– Мы строим миры, а не просто терраформируем планеты. С этим могут справиться и роботы. Поэтому мы всегда проектируем в наших мирах особенные места, где воображение разумных существ когда-нибудь непременно найдет себе зацепку. Но при этом мы никогда – ни-ко-гда – не тратим время на парадоксальные ископаемые. Давайте вспомним Веретенников и допустим, что этот мир колонизирует подобная им раса. Ваша оригинальная шуточка довела бы их до подлинного безумия и, в итоге, просто уничтожила бы. Итак! Я отстраняю вас от работы на три месяца, мистер Хендри. Вас тоже, мисс Плант, и я даже знать не желаю, по каким причинам вы вздумали помогать этому полоумному. Все, можете идти.

Она выключила рекордер и сказала:

– Эй, куда вы собрались? Садитесь, это было для записи. Да сядь ты, Хендри, на тебе просто лица нет!

Парень был не дурак. Он быстро сел на место, в глазах его затеплилась надежда. Что ж, лучше сразу расставить все по местам.

– Приговор остается в силе. Три месяца принудительных каникул. Записано официально, поэтому даже не пытайся меня разжалобить. Впрочем, – тут Кин усмехнулась, – в любом случае это бы не удалось.

– Но за три месяца, – вскричал он с ребяческой обидой, – здесь уже все будет закончено!

– И что? Всегда найдется другая работа. Не принимай наказание так близко к сердцу. Люди не были бы людьми, если б никогда не поддавались искушениям. Спроси у Джоэла Ченджа, как его поймали за руку, когда он попытался захоронить в каменноугольном пласте свои поношенные башмаки. Но эти башмаки не испортили ему карьеру.

Хендри взглянул на Кин исподлобья.

– А вы… Вы что сделали, босс?

– Кто, я?!

– Ну, я так понял из ваших слов, что… словом, все когда-то делали то же самое, что и мы с Николь. Значит, и вы тоже?

Кин в легком замешательстве побарабанила пальцами по столу, а потом усмехнулась.

– Что ж, вынуждена покаяться. Я построила горный хребет в форме собственных инициалов.

– Это же… с ума сойти!

– Ага, вот именно. Почти половину той горной зоны потом пришлось переделать… Меня едва не вышибли из Компании, – добавила Кин со смешком.

– И после такого можно стать руководящим работником?!

– Как видишь… Через несколько лет, вполне вероятно, мы доверим тебе построить астероид – какой-нибудь парк развлечений для мультибогачей. Хочу дать пару советов. Во-первых, никогда и ни перед кем не мямли и, наоборот, не выпендривайся. А во-вторых, никогда не пытайся цитировать людям их собственные слова им же в укор! Я, конечно, женщина изумительно милосердная и всепонимающая, но вот другие… Кое-кто мог бы заставить тебя под страхом смерти слопать всю эту книжицу, листок за листком. Ты меня понял? Ну, и прекрасно. А теперь вам обоим и впрямь пора уходить. У меня куча дел.

Парочка поспешила удалиться, оставив за собой дорожку коралловой пыли. Кин несколько минут задумчиво глядела на закрытую дверь, потом улыбнулась и снова приступила к работе. Надо было срочно оценить несколько вариантов дизайна TY-архипелага.

Груз двухсот десяти лет жизни, как пыль веков, лежал на плечах Кин Арад, но она легко несла эту ношу. А почему бы и нет? Люди никогда не хотели стареть, а теперь им помогала сохранять свежесть ума ментальная хирургия.

Кин носила на лбу изящный золотой диск, где были отмечены полные столетия ее жизни. Так поступали многие долгожители, эта неофициальная традиция обеспечивала должное уважение и, зачастую, предотвращала нежелательные ситуации. Не всякая женщина приходит в бурный восторг от того, что ее пытается соблазнить молодой красивый мужчина, который может оказаться ее потомком в седьмом или восьмом колене. С другой стороны, женщины намного старше Кин диска как раз не носили…

Сейчас ее кожа была угольно-черной, что оберегало организм от избытка солнечной радиации. Она была старше двадцати девяти миров. В строительстве четырнадцати из них лично принимала участие. Семь раз выходила замуж при самых различных обстоятельствах, однажды даже по любви. С бывшими мужьями Кин иногда встречалась, если выпадал удобный случай, и они вместе вспоминали былые времена.

Она подняла глаза, когда пылесос выполз из своего гнезда в стене и зажужжал, собирая с ковра коралловую пыль. Медленно обвела взглядом кабинет, словно пытаясь обнаружить очень важный, но потерянный предмет, и замерла, прислушиваясь.

И он появился. Секунду назад там был только воздух, и вот уже у дальней стены кабинета высокая мужская фигура небрежно опирается на низенький картотечный шкафчик. Встретив изумленный взгляд Кин, мужчина учтиво поклонился.

– Дьявольщина! Кто вы такой?

Она потянулась к интеркому, но гость оказался быстрее. Словно перелетел через комнату и через миг уже держал ее за правую руку, вежливо, но цепко. Кин не стала с ним бороться. Она мрачно улыбнулась и, не вставая из-за стола, резко выбросила ему в лицо левую руку, сжатую в кулак, унизанный тяжелыми металлическими перстнями с ограненными камнями.

Когда незнакомец стер кровь, залившую ему глаза, Кин уже смотрела на него сверху вниз, держа в руке станнер.

– Никаких агрессивных жестов, – сказала она. – Не вздумай даже вздохнуть поглубже.

– Вы совершенно уникальная женщина, – пробормотал незваный гость, встревоженно ощупывая подбородок. Полуразумный пылесос, пытаясь продолжить уборку, настойчиво отталкивал его в сторону.

– Кто ты такой?

– Джаго Джало, так меня зовут. А вы Кин Арад? Я не ошибаюсь?

– Как ты сюда попал?

Мужчина обернулся и исчез. Кин автоматически нажала на спуск станнера. ВВВУМП! В ковре образовалась идеально круглая дыра.

– Мимо, – констатировал голос из другого конца комнаты.

ВВВУМП!

– Конечно, было нетактично так врываться, но если вы уберете свое оружие…

ВВВУМП!

– Мы могли бы получить взаимную выгоду, Кин Арад. Разве вам не хочется узнать, как сделаться невидимкой?

Кин, поколебавшись, неохотно положила станнер на стол.

Он снова появился, на сей раз как будто вылепив себя из воздуха. Невидимая рука по частям сотворила голову и торс, а ноги появились потом, обе сразу.

– Замечательно. Я в восторге, – сказала Кин. – Теперь, если ты вздумаешь исчезнуть, я поставлю станнер на широкий луч и просканирую весь кабинет. Но тебе удалось возбудить мой интерес, поздравляю. В последнее время это редко со мной случается.

Он не стал исчезать, а просто сел. Кин прикинула, что незнакомцу никак не меньше пятидесяти, а может быть, и сто пятьдесят. Очень старые люди двигаются с выработанной веками грацией, но о нем такого не скажешь. Этот мужчина выглядит так, словно не спал несколько лет, очень бледный, безволосый, с припухшими красными веками. Заурядное лицо, которое забываешь через секунду, и даже комбинезон неприметного мышиного цвета. Когда мужчина сунул руку в карман, станнер мигом очутился у Кин, и она угрожающе повела дулом.

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я закурю? – вежливо осведомился он.

– Табак? – изумилась Кин. – Нет, не стану. Я не стану возражать, даже если ты сгоришь синим пламенем.

Не отводя глаз от станнера, он сунул в рот тоненький желтоватый цилиндрик и поджег. Вынул его изо рта и выдохнул сизую струю дыма.

Этот человек, подумала Кин, опасный маньяк.

– Я могу рассказать о телепортации материи, – предложил Джаго Джало.

– Я тоже. Это физически невозможно, – сказала Кин усталым голосом. Так вот, значит, к чему все в итоге свелось? Обыкновенный болтун и мошенник, хотя… он все-таки умеет становиться невидимым.

– Когда-то все утверждали, что ракета не способна летать в космосе, – сказал ей Джало. – Они смеялись над Годдардом. Они называли его дураком.

– То же самое говорили о миллиардах других людей. – Кин решила в данный момент не выяснять, кто такой этот Годдард. – Значит, у тебя есть передатчик материи? И ты можешь мне его показать?

– Конечно.

– Но не здесь, разумеется?

– Не здесь. Тут у меня только вот это. – Он сделал неуловимый пасс, и его левая рука исчезла. – Считай, что на мне плащ-невидимка.

– Могу ли я… гм, взглянуть на эту штуку поближе? Он кивнул и протянул ей пустую ладонь. Кин тоже протянула руку и прикоснулась… к чему-то. На ощупь это больше всего напоминало грубую ткань. Очертания ее правой кисти, кажется, немного размылись.

– Изгибает световые лучи, – заметил Джало, осторожно вытягивая что-то из ее пальцев. – Ну а чтобы плащ не потерялся в комоде, есть специальная метка, которую можно активировать. Смотри!

Кин увидела тонкую, извилистую линию оранжевого света, которая окаймляла совершеннейшее ничто.

– Потрясающе, – сказала она. – Но почему ты пришел именно ко мне?

– Потому что ты – Кин Арад, которая написала «Непрерывное творение». Ты знаешь все о Великих Королях Веретенников, а я думаю, что плащ сделали они. Он ведь не мой – я его нашел. И еще много других интересных вещей.

Кин бесцеремонно изучала его бесцветную внешность. И наконец произнесла:

– Мне хочется подышать свежим воздухом. Ты уже завтракал, Джаго Джало?

Джало покачал головой.

ГЛАВА 2.

Флайер Кин покружил над административными зданиями и устремился на север, к большому комплексу на W-континенте. Прямо по курсу она увидела пласт-машину, на которой еще пару часов назад работал Хендри; ее новый мастер-пилот прилежно выкладывал путаный узор прибрежных рифов. Шевельнув штурвалом, Кин послала флайер по широкой дуге. Этот маневр предоставил им прекрасную возможность полюбоваться огромной серебристой чашей энергоприемника на самом верху пласт-машины. Внутренняя поверхность чаши была глубокого бархатисто-черного цвета.

– Зачем потребовалось делать крюк? – спросил не отлипающий от иллюминатора Джало, когда они вернулись на прежний курс.

– Пласт-машина получает энергию от нескольких орбитальных коллекторов. От нас даже пепла не осталось бы, пролети мы сдуру над чашей.

– А что случится, если эта машина сделает неудачный маневр и луч не попадет в чашу?

Кин добросовестно задумалась.

– В точности не знаю, – сказала она. – Такого не может быть. Но если случится, то никто и никогда больше не увидит ее мастер-пилота, уж это точно.

Они пролетели еще над полудюжиной мелких, но чрезвычайно живописных островков. Выращенные в лабораторных чанах молодые дельфины, все еще взбудораженные своим путешествием в чреве мегатанкера из лаборатории в океан, отчаянно выпрыгивали из волн в азартной погоне за тенью флайера. Кругом было сплошное «непрерывное творение» на форсированном ходу.

В то время мысль о собственной книге показалась Кин на редкость удачной. Потом оказалось, что придется абсолютно все сделать самой. Написать книгу как раз оказалось проще всего, проблемы начались, когда надо было научиться делать бумагу. Потом Кин пришлось нанять солидный штат роботов, поставив перед ними задачу соорудить механический и притом надежный печатный пресс. Это была первая печатная книга, выпущенная за последние четыре столетия, и одно лишь сообщение о ней произвело сенсацию во всех мирах человечества.

Но были еще и слова Кин, заключенные в изысканные, ужасно дорогие переплеты. В этих словах не было ничего особенно нового, но ей каким-то образом удалось так органично и убедительно связать между собой все новейшие разработки и методы практической геологии, что «Непрерывное творение» буквально зажигало умы. Возникла даже пара неформальных религий, которые признали Кин Арад пророком Всеобщего Творца, а ее книге присвоили статус Новейшего Священного Писания.

Кин искоса взглянула на своего пассажира. Она не смогла определить его происхождение по акценту. Джало говорил слишком правильно, тщательно произнося слова, как человек, только что выучивший язык с помощью ментальной ленты и не имеющий разговорной практики. Его неприметное одеяние можно было приобрести в автоматах на дюжине миров. Сумасшедшим он не казался, но настоящие психи никогда не выглядят настоящими психами.

– Значит, ты читал мою книгу, – сказала она, завязывая беседу.

Он обратил на нее бледные глаза в каемке красных век.

– Да, – ответил он. – Я читал на корабле, пока летел сюда. Но не жди комплиментов, мне попадались тексты и получше.

Кин почувствовала, что краснеет, к своему собственному стыду и неудовольствию.

– Не сомневаюсь, – сказала она ровным голосом. – Ты, должно быть, прочитал целую гору книг.

– Да, несколько тысяч, – небрежно кивнул Джало. Кин резким ударом ладони включила автопилот и повернулась к нему.

– Я прекрасно знаю, что во всех мирах существует всего лишь несколько сотен книг! Старые библиотеки утрачены!

– Извини, я не хотел тебя обидеть, – поспешно произнес Джало.

– Да что ты о себе вообра…

– Автору необязательно самому делать бумагу, – мягко перебил ее Джало. – Когда-то, в старые времена, книги выпускали издатели. Автору надо было только написать слова, вот и все.

– Старые времена? Сколько же тебе лет, Джаго Джало?

Он неловко поежился.

– Точно сказать не могу, вы несколько раз меняли календарь. Но, насколько мне удалось подсчитать, мой приблизительный возраст… около одиннадцати столетий. Плюс-минус десять или двадцать лет, должно быть, так.

– Но в те времена еще не было генной инженерии, – сказала Кин с раздражением.

– Зато у нас были корабли серии Терминус, – спокойно ответил Джало.

Под флайером проплыл новехонький вулканический остров. Его центральный конус неравномерно плевался дымом; должно быть, техники решили погонять на переменных режимах еще не обкатанный вулкан. Кин проводила остров невидящим взглядом, ее губы зашевелились.

– Джало, – медленно проговорила она. – Джаго Джало! Недаром это имя показалось мне знакомым… Но о Терминусах я знаю только то, что они никогда не возвращались.

– Абсолютно верно. – Он криво усмехнулся. – Мы были добровольцами… восторженные кретины. Терминусы изначально не рассчитаны на возвращение.

– Я знаю, – сказала Кин. – Ужас.

– Ну, если взглянуть с точки зрения тогдашней эпохи, то в этом был некий определенный здравый смысл. Мой корабль не вернулся, разумеется…

Он резко наклонился к ней и шепнул прямо в ухо:

– А вот мне удалось!

ГЛАВА 3.

Риц был неофициальным городком, к нему не приложил руки ни один дизайнер. Разросся сам по себе вокруг первой Линии, которая теперь осталась последней на планете. И город уже начали разбирать, отсылая строительные модули и разный прочий скарб вверх по Линии на орбиту, где кружили в терпеливом ожидании огромные грузовые корабли. Еще месяц, и здесь все будет закончено; последнюю равнину покроют глубоким пушистым снегом, последнюю стайку колибри выпустят в тропический лес. Новенькую, только что с иголочки планету покинут последние работники Компании и вознесутся на небеса.

Кин и Джало сидели в декоративном садике на крыше ресторана, километрах в двух от круглосуточно работающей Линии. Их беседа в очередной раз была прервана низким гулом и полязгиванием мощного буксировщика, который тащил вверх по Линии цепочку ярко-желтых грузовых контейнеров, напоминающих нанизанные на нитку бусины. Через несколько минут буксирный поезд добрался до уровня перистых облаков и скрылся из вида; гул постепенно затих.

Кин решила заказать себе плотный ленч: сок фра-муша, седло лума со сложным гарниром, кофе со сливками и бризенсы на сладкое. Джало сразу заказал пинту черного кофе без сахара, затем долго и придирчиво изучал меню и наконец, изумленно воздев брови, выбрал омлет из яйца додо. Теперь ее спутник смотрел на тарелку, где красовалась омлетная гора, с таким выражением лица, словно очень сильно о чем-то сожалеет.

Пока Кин наблюдала, как Джало вяло ковыряется в омлете, ее мозг настойчиво показывал совсем другие картинки. Она увидела чудовищную колоколовидную тушу межзвездного корабля. И крошечную сферу системы жизнеобеспечения пилота – прыщик на носу космического монстра. Она вспомнила холодную извращенную логику, которой оправдывали постройку и запуск серии Терминусов.

Рассуждения выглядели примерно так.

Гораздо надежней послать в дальний космос человека, чем машину. Человек способен сориентироваться даже в абсолютно незнакомой обстановке и отыскать оптимальное решение в нестандартной ситуации. Машины хорошо справляются с рутинными задачами, однако при столкновении с непредвиденным ведут себя неадекватно.

Но гораздо дешевле отправить в дальний космос машину, чем человека. Потому что машина не дышит, а назад возвращается только информация. Человеку потребуется воздух, вода, еда и энергия на дорогу туда и обратно, а это чересчур накладно.

Человек гораздо лучше, а машина гораздо дешевле. В чем состоит разумный компромисс? В том, чтобы послать в дальний космос человека, но только в один конец. Это будет и надежно, и не слишком дорого.

– Что у тебя в том горшочке? Сельдерей? – с надеждой осведомился Джало.

– Молодые побеги шишковатого коряжника в сметанной заливке. Только не ешь желтых кончиков, они горчат… Ну что, я так и буду глазеть на тебя?! – внезапно рассердилась Кин. – Поговори со мной, Джало! Расскажи о Великих Королях Веретенников!

– Я знаю о них только то, что вычитал из книг. По большей части из твоей собственной, между прочим. Послушай… – Джало озабоченно нахмурился. – Ты не против, если я съем эти синенькие штучки?

– На здоровье! Ты обнаружил неизвестную зону Веретенников?

До сих пор были известны всего девять зон с артефактами Веретенников, если не считать тот брошенный в космосе корабль. Прототип пласт-машины, детальные инструкции по генной инженерии и многие другие изобретения, составляющие фундамент нынешней человеческой цивилизации, – это все наследие таинственных Веретенников.

– Чертовски вкусно, – прожевав, сообщил ей Джало. – Нет, я не обнаружил новой зоны Веретенников. Но зато я нашел целый мир.

– Мир?! Не может быть! Почему ты решил, что это мир Веретенников?

Джало пожал плечами и подцепил на вилку побег шишковатого коряжника.

– Видишь ли… Он плоский.

«Возможно, этот человек не ошибается», – подумала Кин.

Веретенники богами не были, но вполне успешно их заменяли. Их раса эволюционировала при малой гравитации… вероятно. По сохранившимся мумиям ксе-нобиологи определили, что это были существа трехметрового роста, но весили едва ли девяносто фунтов. На планетах с гравитацией земного типа Веретенникам приходилось носить изумительно сконструированные экзоскелеты, которые успешно предотвращали множественные самопроизвольные переломы хрупкого внутреннего костяка.

У них были негуманоидные морды с удлиненными рыльцами и по два больших пальца на каждой руке. Длинные тощие ноги в поперечную полоску, с чередованием оранжевого и пурпурного, заканчивались очень большими и очень плоскими ступнями; глядя на такие конечности, любой цирковой клоун мог обрыдаться от зависти. Что касается головного мозга, таковой у них полностью отсутствовал – точнее, все тело Веретенника могло работать как мозг. И никому еще не удалось обнаружить у высохших мумий желудок или иные органы пищеварения.

Нет, эта странная раса совсем не походила на богов.

У Веретенников была дешевая технология трансмутации элементов, но до сверхсветового привода они не додумались. Похоже, они были разнополы, но ксенобиологам неясно, откуда все-таки брались маленькие Веретеннички. Чтобы послать сообщение через всю Галактику, эти существа модулировали водородную линию в спектре ближайшей звезды. Все Веретенники были превосходные телепаты и притом жуткие клаустрофобы. Они даже не строили домов. Их огромные космические корабли были… совершенно неописуемы!

Жили эти существа практически вечно и, должно быть, забавы ради имели привычку спускаться на планеты с редеющей атмосферой и экспериментировать над тамошней экологией. Веретенники могли по желанию снабдить избранный мир луной-переростком, или запустить в его океаны мутантные водоросли, или неправдоподобно ускорить развитие примитивных жизненных форм. Они брали планету типа Венеры и шутя превращали ее в землеподобный рай. Зачем этим тощим хрупким великанам было нужно терраформирование, никто объяснить не мог, но род людской впоследствии получил от их планетарной деятельности большую пользу. Любопытно, что сами Веретенники как галактическая раса издавна страдали от перенаселения… конечно, по их собственным стандартам.

В один прекрасный день некие Веретенники-терраформисты вскрыли с помощью пласт-машины кору очередной хиреющей планеты и обнаружили под этой корой нечто ужасное – по понятиям самих Веретенников, разумеется. И в течение последующих двух тысяч лет, по мере того как шокирующая весть распространялась по Галактике, все Веретенники постепенно вымерли по причине смертельно уязвленной гордости, как принято считать.

Это случилось 400 миллионов лет назад.

Кин нацелилась прищуренными глазами на Джало.

– Значит, плоский, – повторила она. – Как диск Олдерсона?

– Может быть. А что такое диск Олдерсона?

– Если соединить все планеты какой-нибудь системы, и раскатать всю эту материю в диск диаметром как раз в поперечник этой системы, и не забыть оставить в центре диска круглую дыру для солнца, и нанести на нижнюю поверхность диска слой нейтрония, чтобы создать нужную гравитацию…

– Как! Неужели вы умеете работать с нейтронием?… Кин сбилась и покачала головой.

– Ничего подобного пока еще не строили. И не находили тоже.

– Мой диск не такой уж большой. Возможно, тринадцать тысяч миль в поперечнике.

Их взгляды скрестились, как шпаги, и Кин произнесла слово, которого он ожидал: – ГДЕ?

– Без меня ты никогда его не найдешь!

– И ты думаешь, что это артефакт Веретенников?

– Там, на диске, есть такие вещи… Нет, ты все равно не поверишь.

– Ты меня заинтриговал, Джало. Назови свою цену.

Вместо ответа он полез в поясной кошель и вытащил оттуда толстую пачку вексельных ассигнаций Компании номинальным достоинством в 10 000 дней. Слово Компании было тверже подавляющего большинства мировых валют, а каждая из этих ассигнаций была равноценна почти 28 годам продленной жизни. Процедуру продления можно было пройти незамедлительно, как только владелец ассигнации учитывал ее в качестве векселя в любом представительстве Компании. С кредиторами Компания расплачивалась самым ценным, что было в Галактике: БУДУЩИМ.

Не отрывая взгляда от Кин, Джало небрежно скомкал в кулаке несколько купюр, подозвал к себе ближайшего официанта и отправил всю пригоршню в его мусорный лючок. Природные инстинкты Кин завопили благим матом, понуждая ее вскочить и сунуть руку в лючок, но Кин не пережила бы и первой сотни лет, невзирая на ухищрения науки, если бы, не задумываясь, повиновалась своим инстинктам. Встроенный в тело робота автоматический мусоросжигатель стал бы крематорием для ее правой руки.

– Зачем… – хрипло начала она, запнулась и откашлялась. – Как это по-детски, Джало! Фальшивки, разумеется?

Вместо ответа он вручил ей ассигнацию с изображением Мафусаила – наивысшая номинация, которую выпускала Компания.

– Двести семьдесят лет, – ухмыльнулся он. – Дарю!

Кин взяла плотный пластиковый листок, белый с золотом. Недрогнувшей рукой, к своей чести. Сам дизайн купюры был очень простым, но Кин было известно, что там зашито более 200 скрытых признаков подлинности. Никто даже не попытался подделать купюру такого достоинства. Все знали, что жизнь уличенного фальсификатора будет продлена на то количество дней, которые он успел сфабриковать; но провести все это время ему придется в загадочных закромах Компании и далеко не самым приятным на свете образом. Об этом было объявлено публично на всю Галактику.

– В мое время, – самодовольно похвастал Джало, – меня бы называли безумным богачом.

– Или безумным мертвецом?

– Не забывай, что я пилот Терминуса! Никто из нас не верил по-настоящему в неизбежность гибели. Люди, как правило, не хотят в это верить. Не знаю, как другие пилоты, но я-то оказался прав… В любом случае ты можешь проверить эту купюру. Она подлинная, уверяю тебя.

Помолчав, Джало сказал деловитым тоном:

– Я ничего не покупаю и не продаю. Я просто хочу тебя нанять. Через тридцать дней я собираюсь обратно на плоскую Зем… то есть в Плоский мир по причинам, которые в надлежащее время станут очевидны. В качестве платы я предлагаю тебе ответы на вопросы.

Эту ассигнацию, разумеется, можешь оставить себе, даже если откажешься от моего предложения. Засунь ее в рамочку под стекло и повесь на стенку. Или прибереги на старость.

Он исчез не вставая, словно король демонов. Руки Кин, простертые туда, где он только что находился, встретили только воздух.

Чуть позже она распорядилась тщательно проверять наличие лишнего человека во всех пассажирских шаттлах, стартующих на орбиту. Даже невидимка не в силах обмануть скрытые датчики, установленные в креслах и проходах между ними. Кин сильно сомневалась, что Джало рискнет забраться на борт грузового судна; по большей части они даже не были загерметизированы.

Разумеется, он ничего подобного не сделал. Кин в конце концов поняла, что Джало заранее приобрел билет на вымышленное имя и спокойно уселся на свое законное место.

ГЛАВА 4.

Прошло двадцать пять дней. Главной Линии уже не было; ее втянул в себя, наматывая на барабан, линейный геостационарный спутник, который потом отправили в трюм грузового корабля. На всей планете оставалось лишь несколько косметических команд, наводивших порядок у антиподов.

Вокруг Кин, которая стояла на вершине холма в самом сердце буйных, переплетенных лианами джунглей, простиралась влажная, курящаяся, благоухающая земля без малейших следов человеческого присутствия. Прямо под ее ногами (на обратной стороне планеты, через восемь тысяч миль) люди, роботы и машины споро демонтировали последнее оборудование, торопясь загрузить самый последний шаттл. Мир следовало оставить девственным для первопоселенцев.

Невзирая на внешнюю суету, это была четко спланированная ретирада. Последними новый мир покинут чистильщики, уничтожив непредусмотренные проектом колеи и выбоины, протоптанные тяжелыми башмаками тропинки и проплешины. В одном из рекламных фильмов Компании однажды показали сюжет о том, как последний работник покидает новую планету. Этот человек начал было подниматься на лебедке по Линии, но внезапно встрепенулся, оглянулся… дал задний ход и старательно затер собственные следы. Трюк, разумеется, но очень близок к истине.

«Это хороший мир», – подумала Кин.

Лучше, чем Земля.

Однако и на Земле, как говорят, теперь уже гораздо лучше; население возросло до трех четвертей миллиарда, и людей при этом заметно больше, чем роботов. Да, намного лучше, чем во времена ее детства… Хотя Кин давным-давно избавилась от своих ранних воспоминаний, но кое-что все же сохранила.

Самое старое воспоминание… Холм, похожий на этот, но окруженный сумрачной пустошью, над которой колыхались призрачные ленты тумана; красное солнце уже почти зашло за горизонт. На вершине холма, куда привела ее мать, собралась не слишком большая и не слишком густая толпа: население доброй половины страны, все целиком, и большинство присутствующих составляли роботы. Один из них, универсал восьмого класса, весь в многочисленных шрамах сварных швов, подхватил ее и усадил себе на плечи, чтобы Кин было лучше видно.

Танцоры – все как один – роботы, но на скрипке наяривал человек. Над пустошью мелькали летучие мыши, по торфу топотали металлические ноги. Тумп, тамп, томп, тумп, точно в такт. А разве могло быть иначе? Роботы не люди, чтобы спотыкаться и мешкать.

На Земле чересчур много дел и слишком мало человечества. Роботы трудились для людей не покладая рук, кормили их, поили, одевали, устраивали праздники, поддерживая вековечные традиции. Роботы знали, что им следует делать изо дня в день, из года в год, пока человек вновь не возьмет в свои руки бразды правления… Шаг вперед, шаг назад, поворот, прыжок. Вертясь, раскачиваясь и подпрыгивая, роботы плясали под скрипку своего ремонтника Морриса.

Глядя на их темные, отсвечивающие металлом фигуры на фоне пылающего заката, девочка Кин Арад приняла первое в своей жизни решение. Люди не должны исчезнуть с лица Земли, никогда! Но сделать это будет очень трудно, а без роботов вообще невозможно. И Кин решила присоединиться к Компании…

Первый из больших глайдеров неуклюже чиркнул по верхушкам деревьев, вспахал траву на поляне, ткнулся в кряжистый ствол, развернулся и замер. Через пару минут открылся люк, и она увидела фигуру мужчины. Ловко спрыгнув на землю, первый колонист воздел руки к небесам и опустился на колени, за ним появились еще двое мужчин и три женщины. Они стали озираться по сторонам и наконец заметили Кин.

Она готовилась к этой встрече. Теперь ее кожа была серебристой, в пышных смоляных волосах сияли неоновые пряди. Кин накинула на себя длинный царственно-алый плащ. Ветра не было, но плащ картинно развевался за ее плечами под действием электростатических зарядов (никогда не стоит пренебрегать деталями, если хочешь произвести впечатление). Эти люди, первопоселенцы, заслуживали того, чтобы оказать им уважение по высшему разряду. Они только что получили новый чудесный мир. Да что там, у них наверняка уже имеется гордая конституция, позолоченными буквами провозглашающая СВОБОДУ! Сегодня у них праздник, а для суровой реальности еще будет время.

Глайдеры теперь приземлялись один за другим. Человек, который первым ступил на планету, начал быстро взбираться на холм, где стояла Кин. Окладистая борода, очень белое под рыжими волосами лицо, но Кин смотрела только на серебряный диск на лбу мужчины, сияющий в лучах утреннего солнца.

Он преодолел крутой подъем ничуть не запыхавшись, с выработанной до автоматизма грацией долгожителя, и широко улыбнулся, продемонстрировав белые, остро подпиленные зубы.

– Кин Арад?

– Бьорн Чен?…

– Ну вот, мы наконец прилетели! Десять тысяч человек на нынешний день. Ты сделала здесь хороший воздух, Кин. Чем это пахнет?

– Джунглями. Мокрая земля и зелень после дождя. Дурман пурпурных орхидей. Плесень, гниль, падаль. Много хищников, много жертв.

– Кто бы мог подумать, – ухмыльнулся Бьорн. – Выходит, нам придется сражаться с хищниками.

Она едва не подмигнула.

– Если честно, ты меня удивил. Я-то преполагала увидеть здоровенного юнца с квадратной челюстью, с плугом в одной руке и…

– … Конституцией в другой? Знаю, знаю! Вроде того парня, который возглавил колонию на Лэндшире. Ты уже слышала про Лэндшир, Кин?

– Я видела картинки.

– Ты знаешь, что они потратили неделю на препирательства? И решили, что прежде всего необходимо построить церковь? Церковь была почти готова, когда на северный континент упала зима. А ты делаешь зимы суровыми, Кин!

Кин начала молча спускаться с холма, и Бьорн вслед ней.

– Мы не желали их гибели, – сказала она наконец. – Мы очень подробно объяснили все особенности климата.

– Но ты, конечно, не объяснила этим мальчикам и девочкам, что в мире не существует такой штуки, как справедливость. А следовало! Все они были чересчур молоды, чтобы обзавестись весьма полезной паранойей.

– Значит, ты полезный параноик, Бьорн?

– Я? Ну разумеется, Кин: я подозреваю все и вся на свете, не исключая самого себя! Вот почему эти дети наняли Бьорна Чена. Потому что мне сто девяносто, я давно привык к жизни и не желаю умирать. И поэтому я буду следить за погодой, как ястреб, и купаться только на мелководье, и не положу себе в рот ни травинки, ни ягодки, пока не увижу собственными глазами их полный лабораторный анализ. У меня здесь пятилетний контракт, и я намерен прожить эти годы в целости и сохранности.

Кин кивнула, впечатленная его уверенностью в себе.

Но она знала, что на самом деле все значительно сложнее. Теоретически, чем старше человек, тем больше у него причин для осторожности. Поэтому долгожитель не станет слишком удаляться от тех мест, где может получить помощь генного инженера, и уж тем более от представительства Компании, где его накопленные дни гарантированно обеспечат соответствующее лечение по стабильной цене: 24 часа продленной жизни за один день Компании.

Только Компания расплачивается днями, и только Компания предоставляет услуги по продлению жизни. Если взглянуть на ситуацию через призму учебника по экономике, Компания де-факто владеет абсолютно всеми и всем.

Однако в тех же учебниках экономики говорится о законе сокращающихся доходов. Если тебе двадцать лет и ты работаешь на Компанию, то действуешь осмотрительно и не будешь рисковать попусту, поскольку можешь заработать для себя столетия продленной жизни. Просто стыд и позор отказаться от столь заманчивой перспективы ради страсти к быстрой езде или бурным гулянкам.

Но кого это волнует, когда тебе двести? Ты и так уже везде побывал и все повидал. Теперь твои новые впечатления – всего лишь хорошо позабытые старые, разве что в другом порядке и под иным соусом. А до трехсот ты, скорее всего, не доживешь. О нет, это не будет самоубийством… ну, во всяком случае, не вполне. Просто человек забирается все выше и выше в горы, или все дольше не выдергивает парашютное кольцо, или все дальше заходит в одиночку на солнечное полушарие Меркурия, так что рано или поздно, но судьба в конце концов сыграет в кости против него.

Ты вечно суетлив, ты болен лихорадкой скуки. А смерть – крайне убедительный способ Природы указать тебе, что давно пора остановиться.

Вот почему Бьорн возглавляет толпу молокососов, прибывших колонизировать этот новый мир. Потому что ему нечего терять, кроме собственной жизни, которая, растянувшись на пару сотен лет, уже настолько истончилась, что почти неосязаема.

– Мы не строим планеты для развлечений, – сказала ему Кин. – Планеты нужно завоевывать.

Последний глайдер проскользнул над поляной и затерялся за верхушками дальних деревьев.

– Боюсь, это им очень не понравится, – расплывшись в довольной ухмылке, вполголоса заметил Бьорн. – В этой штуке улетели наши хозяйственные прибамбасы и рабочие инструменты, все одеяла, жра-твораздатчики и так далее. Я договорился с космачами приземлить это добро в десятке миль отсюда. Погода нынче великолепная, почему бы не прогуляться? Ничего, кроме пользы для здоровья, а по пути, глядишь, и выяснится, кто чего стоит… и стоит ли вообще.

– Что собираешься делать, когда закончится контракт?

– Право, не знаю. Возможно, останусь здесь на какое-то время и побуду Великим Мудрым Старцем. Не слишком долго. Пока этот мир не станет слишком комфортным для меня.

– Хм-м… Рем, как известно, не один год строился.

– Потому что в ТОМ строительстве я не участвовал!

Толпа колонистов на расстоянии почтительно разглядывала Кин. Никакой генной инженерии, никаких регенерирующих чанов. Нет сейчас и не будет в ближайшую тысячу лет представительства Компании. Но они вызвались добровольцами. Вряд ли хоть один из десятка этих юнцов доживет до сотни лет.

Но зато у них будет то бессмертие, которое даровано обыкновенным людям: дети, наследники их генетического материала. Слишком мало теперь рождается ребятишек, даже на Земле. Но гены этих колонистов выживут, а условия нового мира, его новое солнце и новая луна совершат над человеческими генами собственную уникальную хирургию. Через тысячу лет здешние люди будут другими. По-прежнему людьми, но достаточно ДРУГИМИ, как и предусмотрено Планом.

– Здесь мы расстанемся, – сказала Кин Бьорну, открывая свой кошель на поясе. – Это паспорт планеты, это акт передачи во владение. И гарантия качества на пять тысяч лет.

Он кивнул и небрежно сунул документы в карман рубахи.

– Скажи-ка, Бьорн, вы уже выбрали название?

– Королевство! Принято квалифицированным большинством голосов.

– А знаешь, мне нравится. Простенько и со вкусом. Ну что же, – вздохнула Кин, – возможно, я когда-нибудь сюда вернусь… Взглянуть, как вы живете в Королевстве, мистер Чен!

На поляну опустился еще один глайдер. Не дешевое одноразовое изделие для пионеров, а скоростной транспортник Компании в зализанной броне. Люк отворился перед ней, и робот услужливо спустил для нее лесенку.

– Когда ты в последний раз была на продлении?

Кин, уже шагнувшая в салон глайдера, удивленно обернулась к Бьорну.

– Восемь лет назад, по-моему. А что?

– Кажется, Компания вляпалась в неприятности, – сообщил он, понизив голос, чтобы никто из колонистов не слышал. – Ты не думаешь, что наши дни сочтены?

– Какие еще неприят…

Зарегистрировав присутствие пассажира на борту, робот отсчитал пять секунд, задраил люк и включил автопилот. Глайдер воспарил и резко рванулся вперед и вверх. Бьорн не сводил с него глаз, пока машина не поднялась достаточно высоко, чтобы заработала мощная воздушно-реактивная тяга. Тогда он вздохнул, окинул взглядом внушительную толпу своих подопечных и поднес к губам мегафон.

Толпа колонистов превратилась в пятнышко, в точку и совсем затерялась в зелени джунглей. Кин машинально опустилась на сиденье. Компания, как она хорошо знала, контролирует по меньшей мере шестьдесят процентов бесконечности. Какие могут быть неприятности?…

Глайдер догнал и перегнал солнце, которое вынуждено было попятиться за горизонт, и приземлился на крошечном песчаном островке, очень белом в лунном свете; его омывало темное фосфоресцирующее море.

Звездное небо рассекала черная Линия. У ее основания Кин увидела пассажирскую капсулу, а рядом с ней – человека.

– Джоэл! Это ты?

Он улыбнулся своей неандертальской улыбкой.

– Привет!

– Я думала, ты отправился на Шифрадор мастером сектора!

– Мне предлагали, – пожал он плечами, – но я отказался. Залезай в капсулу, Кин. Эй, робот!

– Да, сэр?

– Глайдер возьмешь на буксир.

– Будет сделано, сэр!

– И никаких мне больше сэров, понял?

Они сели в кабину управления, Джоэл щелкнул тумблером, и Линия гипнотически поплыла вниз, а капсула пошла вверх.

– Теперь я здешний Наблюдатель, – небрежно сообщил он.

– Джоэл?! Скажи, что это неправда! – Кин на секунду показалось, что у Вселенной покачнулись устои и провалилось в бездну дно.

– Но это правда. И между нами говоря… я предвкушаю, если можно так выразиться, свое новое назначение.

– Нет, я не могу представить…

… Тебя, хотелось ей сказать, Джоэл, когда ты будешь покоиться в камере глубокой заморозки, смонтированной на тайном спутнике наблюдения, который наматывает века, века и века, вращаясь вокруг этого нового мира на очень высокой и очень стабильной орбите… Но Кин могла представить себе такую картинку, и это было хуже всего.

Она знала, что роботы-манипуляторы, ощетинившись иглами заряженных для срочного пробуждения инъекторов, вечно парят над энергетическими точками бездыханного тела, чья кожа теперь белее снега и тверже льда. В то время как другие роботы, машины-наблюдатели, безотрывно сканируют вращающуюся под ними планету, тщательно выискивая признаки стратегически важных периодов развития цивилизации. Расщепление атома. Термоядерная реакция. Безвоздушный полет. Импульсный расход гигантского количества энергии.

Некоторые миры своей главной стратегической целью избирали покорение космоса, стремясь как можно скорее добиться межзвездного признания. Эта стратегия никогда не оправдывала себя. Даже суборбитальные летательные аппараты невозможны без огромной, возводившейся веками технологической пирамиды, чью верхушку они собой представляют, однако в фундаменте этого древнего сооружения всегда лежат такие краеугольные камни, как агротехника и производство продуктов питания. Бесполезно тратить энергию и ресурсы на то, чтобы вытолкнуть в дальний космос человечество, у которого элементарно не хватает еды.

Молчание затянулось. Наконец Джоэл протянул руку к панели буфетчика и набрал код. Из стены сразу выдвинулся подвесной столик, накрытый на двоих. Взглянув на изумленную Кин, он расплылся в довольной улыбке. Странною игрою случая в нем сошлись воедино все гены его родителей, унаследованные от палеолитических предков. Поэтому Джоэлу приходилось очень часто улыбаться, дабы не пугать неандертальской физиономией слабонервных и маленьких детей. Улыбка у него была чудесная – как заря человечества.

Кин внимательно изучила все, что стояло на столе.

– Да, – сказала она задумчиво. – Это мне что-то ужасно напоминает. Но что? Никак не припомню. Это было… по-моему, сто тридцать лет назад? Мы с тобой тогда поженились, верно? На Тайневальде, там еще такая странная религия… да-да, Икар Вознесенный! О черт, – неожиданно смутилась она, – прости, я должна была сразу догадаться. А ты помнишь даже наше свадебное меню… Как это романтично.

– Если честно, мне пришлось освежить память, заглянув в свой старый дневник, – снова улыбнулся он, разливая пенящееся вино. – Кажется, ты была моей пятой половиной? И почему я не позаботился это записать?

– Всего лишь третьей. А вот ты был у меня пятым мужем!

Они уставились друг на друга и дружно расхохотались.

– Это были хорошие времена, Кин, – отсмеявшись, сказал Джоэл. – Добрые времена. Три счастливых года.

– Два!

– Ну хорошо, два года. Какая разница! Помнишь, тогда на Плершооре мы с тобой…

– Джоэл, не заговаривай мне зубы. Почему Наблюдатель?

Психологическая температура в кабине катастрофически упала. Кин взглянула в иллюминатор: Королевство медленно, но верно превращалось из ландшафта в диск, разбитый на две части линией терминатора.

– Видишь ли, Кин… Моя нынешняя жизнь становится все скучнее… Во-вторых, Наблюдатели получают миллион лет жизни.

Мне хочется проследить судьбу этого мира, который мы построили, заглянуть в далекое будущее Галактики… Это же безумно интересно, Кин, все равно что посетить совершенно новую Вселенную!

– Это все болтовня, Джоэл. Жалкая трепотня. Уж я-то знаю тебя как облупленного. Тебе никогда, просто ни-ко-гда не бывает скучно! Кто бы еще потратил два года на то, чтобы научиться делать вручную из дерева тележные колеса? Ты всегда говорил, что не успокоишься, пока не овладеешь древним ремеслом. Ты собирался написать исчерпывающую монографию на тему эротики у роботов! И пока еще не написал.

– Ладно, Кин. Я выхожу из игры, потому что я трус. Такой ответ тебя устраивает? Кое-что должно произойти в ближайшее время, и я предпочитаю отсидеться в коробке со льдом.

– Что означает твое «кое-что»?

– Очень крупные неприятности.

– Какие не… – После паузы она сказала: – Бьорн тоже говорил о неприятностях.

– Этот вечный пионер? Я потолковал с ним вчера, когда колонисты еще болтались на орбите. Он намекнул, что решил смыться на нашу планету, покуда гром еще не грянул.

– Какой еще гром?! Объясни хоть что-нибудь!

Он объяснил. Все началось, оказывается, с того, что Кин отправила в Компанию рапорт о визите Джаго Джало. И в этом рапорте не забыла упомянуть, что Джало, вероятно, способен воспроизводить ассигнации Компании очень крупного номинала.

– Они исследовали мафусаилову купюру, которую ты им прислала, Кин.

– Подделка.

– Если бы. Эта купюра… – Джоэл медленно покачал головой. – В каком-то смысле она настоящая, вот только мы ее никогда не печатали. Не наши номера, совсем не те коды, но это не ошибки, заметь. Мы просто пока еще не добрались до этих номеров, вот так! Теперь мы точно знаем, что существует другое, не связанное с Компанией производство полноценной валюты. Подумай как следует, Кин, что это может для нас означать. Поразмышляй.

Она подумала.

Валюта Компании нашпигована таким количеством тайных ловушек и кодов, что любая удачная подделка может быть только копией. Однако скопировать купюру аутентично возможно лишь одним-единствен-ным способом, а именно: пропустив ее через сенсорный аппарат пласт-машины. И все-таки сделать это невозможно по двум причинам. Во-первых, абсолютно все пласт-машины являются собственностью Компании. А во-вторых, специальный ключ, зашитый в пластик купюры, при первой же попытке считывания ее дизайна незамедлительно расплавит оригинал.

Вот почему никому еще не удавалось изготовить дубликаты ассигнаций Компании. Но, допустим, кто-то научился это делать, и тогда… первыми окажутся в критическом положении сверхдолгожители.

Валюта Компании всегда была настолько надежной, что ее вексельные ассигнации представляли огромную ценность сами по себе. Но если они внезапно обратятся в обычные кусочки пластика, если совокупное количество дней на валютном рынке вдруг возрастет раз в десять или двадцать, то… Компания попросту перестанет существовать! Ведь подлинное ее богатство состоит в ее кредитоспособности, и лишь кредитоспособность Компании поддерживает твердость ее валюты.

Что касается генной инженерии, то она прекращает процесс умирания человека. И затем ты можешь жить сколько хочешь без всяких дополнительных процедур, которые оплачиваются днями, но при этом обязательно будешь стареть. В конце концов ты выживешь из ума и станешь дряхлым бессмертным маразматиком.

Неудивительно, что все, кто тесно связан с Компанией, так всполошились… Джоэл Чендж поспешил обеспечить себе весьма специфический род бессмертия. Бьорн Чен отыскал тихое убежище, где в ближайшие годы его никто не достанет. Вполне вероятно, что другие долгожители, менее уравновешенные, совершают более эксцентричные поступки, наподобие прогулки в космосе без скафандра.

«Нас, должно быть, уже миллионы во всех человеческих мирах, – подумала Кин. – Все мы жалуемся, что нет такого блюда, какого мы еще не ели, и что жизнь год за годом неотвратимо утрачивает свои краски. Мы не водим знакомства с обычными людьми, как будто опасаемся узнать, что их короткие жизни ярче и насыщенней, чем наши. Ведь это было бы ужасно несправедливо, не правда ли, поскольку ради бессмертия нам пришлось отказаться от рождения детей.

Словно бы каждому человеку даруется от природы строго ограниченный запас счастливых эмоций, и большего он в своей жизни никак испытать не может, независимо от количества прожитых лет. И все-таки жизнь прекрасна, несмотря ни на что, а смерть по-прежнему остается загадкой. Нас пугает не жизнь и не смерть. Мы боимся старости».

– Джало ищут? – спросила Кин.

– Повсюду. И мы уже знаем, что он побывал на Земле. В Музее космонавтики, как оказалось, безвозвратно уничтожен весь архив программы Терминус и все файлы, связанные с архивом по линкам.

– Выходит, мы вообще ничего про него не знаем?

– Вот именно. Ищи себе норку, Кин, да поглубже! – Он невесело хохотнул. – Одно утешение, что Компания проводила правильную стратегию. Все наши миры в любом случае уцелеют.

– Один человек не способен разрушить межзвездную цивилизацию, – сказала она.

– А кто доказал, что у этого правила нет исключений?! Кстати, хотел спросить насчет того плаща… Он и в самом деле невидимый?

– Ну-у, если смотреть прямо сквозь этот плащ, то предметы позади него выглядят… чуточку нечеткими. Но если подобного не ждешь, то ничего и не заметишь.

– Для старомодного шпионажа, пожалуй, такой фокус годится, – задумчиво сказал Джоэл. – Но в целом тут концы с концами просто не сходятся. Не думаю, что мы сейчас смогли бы сделать что-нибудь подобное. Этот плащ – продукт невероятно высоких технологий, но если уж в твоем распоряжении есть такие технологии, то невидимость не является преимуществом. Даже мы способны засечь невидимку с помощью по крайней мере десятка простых и дешевых устройств.

– Да, я тоже подумала об этом.

– Что касается передачи материальных объектов, то все теории говорят, что это невозможно. Гипотетически двойной эффект Уосбайла почти способен на такое – в той же мере, как и построить перпетуум-мобиле.

Кин рассеянно взглянула в иллюминатор и увидела впереди сияющую звездочку. Спутник-шпион на верхнем конце Линии, и уже не так далеко.

– А знаешь, я бы не прочь потолковать с этим парнем, – почти мечтательно сказал Джоэл. – Еще сопляком я прочитал о Терминусах все, что было доступно. Потом, когда мне случилось побывать на Новой Земле, я пошел поглазеть на ферму Рипа Ван Ливайна. Это он посадил Терминус на планете, и когда Рип обнаружил…

– Я знаю об этом, – перебила его Кин.

Если Джоэл заметил излишне резкую нотку в ее голосе, то не показал этого.

– Ну а пару лет назад я посмотрел фильм про зонды, которые все еще путешествуют… «Т-4» и «Т-6». Есть специальный фонд, который примерно раз в десять лет запускает с Новой Земли два корабля на прыгающую орбиту. Чтобы набрать очень большое ускорение, нужно…

– Это я тоже знаю, – сказала Кин.

Чтобы набрать нужное ускорение, корабли ныряют прямо в солнце системы, а затем прыжком через подпространство возвращаются на несколько миллионов миль назад. И еще раз, и так далее, и так далее, пока не выскочат на почти световой скорости из пустоты на расстоянии в несколько сотен световых лет от Новой Земли и в нескольких милях от несущихся с такой же скоростью Терминусов.

У Терминуса-4 не включились тормозные двигатели в поворотной точке маршрута. Терминус-6 из-за сбоя примитивного компьютера устремился к звезде, которой там не было никогда. Если бы дальнейшие события развивались своим чередом, от пилотов еще несколько столетий назад, кроме горстки праха, ничего бы не осталось. Системы, обеспечивающие человеку временное прекращение, а затем и возвращение его жизненных функций, в те давние времена были еще более примитивны, чем компьютеры.

Но дряхлую древнюю машинерию давно уже обновили. Инженеры и техники перебирали ее по деталям, с величайшей аккуратностью заменяя изношенные на сверхпрочные и сверхнадежные дубликаты. Ремонтники, которые регулярно прилетали раз в десять лет, проводили тщательную профилактику и отладку.

Конечно, все это стоило очень и очень дорого. Гораздо проще и дешевле было сразу разморозить пилотов, оживить и окружить неслыханной роскошью. Но Рип Ван Ливайн, овеянный славой пилот-смертник Терминуса, был далеко не бедным человеком, когда решил покончить жизнь самоубийством. Перед этим он основал фонд собственного имени и предусмотрительно нанял самых лучших юристов. Согласно завещанию Ван Ливайна, в задачу фонда входит сделать все, что только можно сделать для пилотов двух последних Терминусов, за исключением любых попыток их пробудить.

– Фонд Ливайна связал нас по рукам и ногам, – объяснил Джоэл. – Первое, что пришло на ум Компании, это разбудить пилота «Т-4» и расспросить ее о Джало. Все пилоты тренировались вместе, и она могла бы рассказать кое-что полезное. Но вполне очевидно, что Фонд и Новая Земля устроят нам скандал на всю Галактику, стоит хотя бы словечком намекнуть на это.

– А сам ты что думаешь об идее Компании, Джоэл?

– Что это мерзко и подло. – Он взглянул ей прямо в глаза. – А что же еще?

– Согласна.

ГЛАВА 5.

Кин пробыла на спутнике-шпионе до тех пор, пока Джоэл не закончил проверку его систем и не установил нужные параметры наблюдения. Потом он активировал контур, предназначенный для моментального разрушения сверхдлинной искусственной молекулы, которая, собственно, и была Линией. В этот миг Королевство было предоставлено собственной судьбе.

Кин не осталась наблюдать за тем, как Джоэл готовит для себя морозильную камеру. Свой личный корабль она держала на высокой орбите, неподалеку от спутника Джоэла. Формально она была в отпуске, пока не присоединится ко всей остальной команде на Тренчарте, где передовые группы уже занимались чисткой атмосферы и укрепляли планетарную кору. Еще несколько месяцев назад она запланировала по пути немного задержаться на Момремон-Шпице, чтобы посмотреть на новые раскопки в тамошней зоне Веретенников. Ходили упорные слухи, что там как будто бы обнаружили второй экземпляр архаической пласт-машины. Тогда это предполагаемое событие казалось Кин очень важным, но теперь…

– Добро пожаловать на борт, мадам, – сказал ей корабль. – У нас штатный запас топлива. Расчет курса закончен. Я могу начать обратный отсчет?

Когда корабль стартовал, Кин, которую еще в детстве приучили быть вежливой с машинами, сказала:

– Отличная работа, корабль.

– Благодарю, мадам. До прыжка пять часов три минуты.

– Корабль?

– Слушаю, мадам?

– Куда мы, черт возьми, направляемся? По-моему, я не давала тебе никаких инструкций.

– Мы летим на Кунг согласно последнему приказу, который поступил 338 часов назад.

– Повтори мне этот приказ, – вкрадчиво сказала она, с хищным видом пошевеливая пальцами над сенсорами панели связи. Джоэл, конечно, еще не успел себя заморозить, подготовка к этому процессу занимает часы. А если и успел, то машина его разморозит, это неважно. Важно, что в окрестностях Королевства лишь на спутнике-шпионе есть достаточно мощный передатчик, чтобы напрямую связаться с Компанией.

Без Джало тут не обошлось, это Кин чувствовала нутром.

Цифровые коды, которые появились на экране, выглядели совершенно безобидно. Ее личный код доступа, кодированный отклик корабля, затем зашифрованные посредством ее личного ключа галактические координаты. Этот приказ мог быть послан любым из дюжины передатчиков, которые оставались на планете в период чистовой отделки.

Но это оказалось не все. Через несколько секунд на экране возникли обычные буквы:

ПЛОСКИЙ МИР! КИН АРАД, ТЫ УДИВИТЕЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ. НО ЕСЛИ ПОДВЕДЕШЬ МЕНЯ, ВСЮ ЖИЗНЬ БУДЕШЬ ЖАЛЕТЬ О ТОМ, ЧЕГО ТАК И НЕ УВИДЕЛА.

Ее рука упала, не коснувшись панели.

Построить Плоский мир невозможно.

Но невозможно и вернуться назад, если ты пилот Терминуса.

И столь же невозможно подделать валюту Компании.

– Корабль?

– Мадам?

– Продолжай маршрут на Кунг. И открой мне канал связи с экраном в моей каюте.

– Сделано.

Все это было совершенно неправильно. Вероятно, самая большая глупость в ее жизни. И теперь она наверняка потеряет свое место в Компании.

Но решайся, Кин Арад, а иначе всю жизнь будешь сожалеть.

ГЛАВА 6.

За оставшееся до прыжка время она освежила свои знания о Кунге и познакомилась с последними приложениями к планетарному дайджесту. Оказывается, у кунгов теперь была своя Линия, хотя садиться на планету при этом не запретили. На Кунге вообще мало что было запрещено, даже убийство. Из любопытства она вызвала данные по всему сектору и выяснила, что Кунг – это единственный мир в локальном пространстве, где действительно разрешается сажать корабли на маршрутных движках.

Интересно, что бы это могло означать?

Кунг отчаянно нуждался в инопланетной валюте. В этом мире не производили почти ничего, что могло бы вызвать интерес у человечества, если не считать, конечно, большого многообразия инфекционных заболеваний типа пневмонии. Но кунги не хотели терять надежду на большее и поэтому пытались раскрутить туристический бизнес.

Кин уже побывала на Кунге. Она сразу вспомнила дождь. В языке кунгов насчитывается сорок два различных слова для обозначения дождя, но и этого явно мало, чтобы описать величественную симфонию падающей воды, которая низвергается с неба на планету каждые пятьдесят пять минут из шестидесяти.

Горы на Кунге отсутствуют. При небольшой гравитации они могли бы вырасти до края атмосферы, но благодаря все той же гравитации буйные ветры переносят в виде брызг огромное количество океанской воды, смывая все на свете. Сверх того, наличие чересчур крупной луны и холодного, маленького, но слишком близкого к планете солнца означает, что приливы и отливы на Кунге – это чистой воды кошмар. Что до тамошней растительности, то она делится на две категории, и одна из них представлена грибами-скороспелками, успевающими начать и завершить свой жизненный цикл в период низкой воды. Вся прочая флора вынуждена мириться с полуподводным образом существования.

И тем не менее турист пошел на Кунг косяком. Это были рыбаки, энтузиасты тумана, страстные любители грибов и получившие свой Wanderjahr[1] студенты-биологи. Никого из них не смущало, что большую часть времени приходится таскать на себе спасательные жилеты. Что касается самих кунгов…

Кин выключила экран и откинулась на спинку кресла.

«Тебе следовало сразу же поставить в известность Компанию, – мысленно упрекнула она себя. – Поторопись, пока еще есть время».

«Но ты знаешь, что тогда произойдет, – тут же последовало возражение. – Возможно, он сумасшедший, но уж точно не дурак. Он способен распознать любую ловушку. Сверх того, Кунг – не человеческий мир, и там Компания не имеет никакой власти. Этот наглец обязательно выкрутится, и мы его потеряем».

«А как же долг? – спросила она себя. – Неужели ты допустишь, чтобы опасный безумец шлялся где угодно и делал все, что ему заблагорассудится? И ради чего ты забудешь об интересах Компании? Ради эфемерной надежды удовлетворить свое любопытство?».

«А почему бы и нет?» – сказала она.

И рассмеялась.

ГЛАВА 7.

Богата ли Кин Арад, дочь истинной Земли и знаменитый автор «Непрерывного творения»? Компания платит своим служащим исключительно днями; но поскольку за один день они могут заработать гораздо больше одного дня, то обычно обменивают избыточное время на более традиционные валюты. На текущий момент на персональном счете Кин числилось 368 лет, 5 недель и 2 дня плюс еще 180 тысяч кредитов. А кредиты – они в каком угодно мире не просто кредиты – это твоя репутация.

Но кредиты, по сути, всего лишь оборотная сторона дней. В Галактике нет недостатка в ценных и редкоземельных материалах. Трансмутатор в сердце каждой пласт-машины, любого автомата-буфетчика изготовит все, что только можно пожелать. Чем же еще, если не долголетием, гарантировать ценность валюты?

Кин могла купить себе жизнь. Мог ли это сделать царь Соломон?

Она была богата.

Солнце Королевства яростно сияло на носовом экране. Оно казалось огромным черным диском в пламенной окантовке, так как сенсоры временно ослепли от его сияния. Коротко пискнул тревожный сигнал, и Кин поспешно отключила голос корабля. Она не выносила обратного отсчета, предваряющего прыжок, это как ожидание верной смерти.

Если компьютер прав (а он никогда не ошибался), корабль уйдет в подпространственный прыжок, лишь только достигнет расчетной орбитальной скорости, совместимой с относительной…

… несколько секунд головокружения, затем ужасная агония отчаяния: психический лаг, как это принято называть. В человеческом разуме, несомненно, существует нечто такое, что упорно отказывается передвигаться быстрее – и это доказано экспериментально! – чем преодолевая за одну секунду максимум 0, 7 светового года, поэтому даже после очень короткого прыжка ты оказываешься в черной дыре субъективного времени, пока твоя припоздавшая душа не вне-едрри-и-итс-с-ся…

… скоростью объекта назначения. Кин удержала равновесие и взглянула на экран: теперь его занимало солнце Кунга, холодный красный карлик. Крошечная звезда, по утверждению статистиков, но это сущая ложь. На расстоянии четырех миллионов миль звезда выглядит истинным гигантом. Кунг вращается фактически в верхних слоях солнечной атмосферы… вот и он, черный диск! Кунги обитают под вечным облачным покровом и, должно быть, поэтому выглядят довольно странной и даже немного помешанной расой. Кин усмехнулась, пытаясь представить, какая религия могла бы развиться в этом мире, имей аборигены возможность мирно созерцать звездное небо.

Через три часа она оставила корабль в нескольких милях от линейного спутника Кунга, или Верхушки – так в обиходе именуют верхний конец Линии во всех мирах.

Верхушка Кунга была декорирована в туземном вкусе, с преобладанием серых и коричневато-пурпурных тонов, смело оживленных душераздирающе-красными пятнами. Иммиграционный контроль отсутствовал. На Кунге радушно принимают мошенников и контрабандистов, потому что у них всегда много валюты. Газовые толкатели, встроенные в скафандр Кин, плавно внесли ее в один из автоматических воздушных шлюзов.

Верхушка! Верхний заатмосферный конец сверхдлинной и сверхпрочной мономолекулярной нити, связывающей цивилизованный мир со всеми прочими цивилизованными мирами. Порог Вселенной, через который деловито перешагивают роботы, десятиглазые чужаки и неприметные межпланетные шпионы. Его переступают грустные мальчики с электронными инструментами и улыбающиеся золотобородые торговцы странными порошками из неведомых миров: эти субстанции могут свести человека с ума или предоставить ему возможность задушевно побеседовать с богом.

Верхушка! Выйди на поверхность линейного спутника, посильнее топни ногой – и ты без хлопот приобретешь вторую космическую скорость. Верхушка! Звездные врата для всех разумных существ Млечного Пути!

Во всяком случае, такова была изначальная идея. Однако в реальности на Кунге царил мертвый сезон.

В коридорах спутника бегали лишь пестро разодетые кунги, не обращая на Кин никакого внимания. Правда, в одном месте ей попался на глаза одноногий эхфт, торчавший возле киберуборщика, но если он был замаскированным шпионом Галактической Федерации, тогда этот человек – гений камуфляжа.

Большая информационная доска в главном холле оповещала, что шаттл отправится вниз через час. Кин обнаружила бар с окном, откуда хорошо видна площадка шаттлов. Бар носил необычное название «Пробитый барабан».

– Почему? – спросила Кин у кунга за стойкой бара. Его глаза-плошки уставились на нее без всякого выражения, как водится у барменов во всех мирах.

– Потому что здесь не принято стучать. Что закажете?

– Я думала, у кунгов нет чувства юмора.

– Разумеется, нет. – Он внимательно осмотрел Кин с головы до ног. – С Земли?

– Да, – кивнула она.

– С которой? Мой брат/дядя проживает на настоящей…

– С истинной Земли, – холодно сказала Кин.

Он снова задумчиво посмотрел на нее. Потом сунул руку под стойку и извлек оттуда дискофильм, который Кин с упавшим сердцем моментально опознала.

– То-то я думаю, лицо уж больно знакомое! – триумфальным голосом возвестил бар-кунг. – Как вы вошли, я сразу и подумал, очень знакомое лицо, ну конечно, голофото в фильме не так чтобы очень, но все-таки… ха! Не могли бы вы оставить здесь свой голосовой отпечаток, мисс Арад? – Он улыбнулся ей широкой, приветливой улыбкой, бросающей в дрожь непривычного человека.

Кин героически выдавила из себя ответную кривую ухмылку и взяла из его влажной четырехпалой руки диск с фильмокопией «Непрерывного творения».

– Это не для вас, разумеется, я понимаю, а для вашего племянника Сэма, – пробормотала она себе под нос.

Бар– кунг вроде как слегка остолбенел.

– У меня нет племянника Сэма, но действительно… У меня есть сын/брат Бртклтц, который… Как вы узнали?

– Магия, – лицемерно вздохнула Кин.

Она устроилась со своей выпивкой у большого окна и стала наблюдать, как буксировщики подтягивают грузовые шаттлы к направляющим Линии. В глубине зала бар-кунг с кем-то оживленно болтал по интеркому, но Кин было лень прислушиваться. Потом она почувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной. Кин резко обернулась, но ей пришлось задрать голову повыше, потому что возле ее табурета высился кунг.

На этого кунга, право слово, стоило посмотреть. Семь футов роста, увенчанные на маковке красным пижонским гребешком из чего-то, смахивающего на человеческие волосы. Два круглых глаза, с чайное блюдце в поперечнике, почти заполняли его лицо (но сейчас они были на две трети прикрыты, поскольку бар-кунг из уважения к Кин значительно усилил освещение бара). Фигура этого кунга жутко напоминала скелет с приклепанными к костям могучими мышцами, а между лопатками горбатилась выпуклость, скрывающая резервное легкое номер три. Скафандр, облегающий эту фигуру, являл собою истинный шедевр портняжно-инженерной изобретательности, поскольку у кунга было четыре руки.

Плюс ко всему он еще и улыбался. Улыбка кунга – это алый зазубренный полумесяц, заштрихованный ниточками слизи, соединяющими острые концы зубов.

– Меня зовут Марко Дальнепроходец, – сказал кунг, – и если это поможет тебе перестать таращиться, я натурализованное человеческое существо. Тебе только кажется, будто ты видишь кунга. Это лишь случайные обстоятельства моего происхождения, и они не должны смущать твой разум.

– Прошу прощения, – поспешно сказала Кин, – но это только из-за второй пары рук.

– Действительно. – Кунг наклонился ниже и произнес тихим голосом, овеянным затхлыми ароматами болот: – Плоский мир?

Потом он сел на соседний табурет, и собеседники безуспешно попытались прочитать решение этой задачки на лицах друг друга.

– Откуда ты знаешь? – спросила Кин.

– Это магия, – сразу откликнулся кунг. – Ну ладно, я узнал тебя. Я читал твою книгу, мне понравилось. Следовательно, мне известно, что Кин Арад работает на Компанию. И вдруг я вижу Кин Арад в паршивом баре на Верхушке Кунга, где никому не пришло бы в голову ее искать. К тому же она выглядит подавленной и нервничает. Тогда я вспоминаю, что около месяца назад, когда я застрял на Эхфтнии и никак не мог наняться на корабль… ну, не повезло, я оказался третьим в той зоне пилотом, а не первым… Словом, ко мне подошел один человек, который…

– Кажется, я знаю этого человека, – заметила Кин.

– Он рассказал мне о странных вещах и сделал кое-какие предложения. Что он предложил тебе?

Кин пожала плечами.

– Плащ-невидимку.

Глаза Марко расширились до размера десертных тарелок.

– Он предложил мне небольшой кошель из кожи животного, который умеет производить… вот это.

Кин рассмотрела и пощупала деньги, которые Марко выложил на стол. Там были 100-дневные и 1000-дневные купюры Компании, 144-пджамовая эхфтнийская керамическая таблетка, свернутые в трубочку разные банкноты из человеческих миров, кучка золотых жетонов Звездной Палаты и компьютерная карточка.

– Часть валюты я всучил эхфтнийке-меняльщице, – сказал он Кин, – и та без звука все приняла. А иных доказательств подлинности не требуется, это тебе подтвердит каждый, кто имел дело с эхфтами. Эта карточка, скорее всего, ключ к какому-то автобанку на той же Эхфтнии, но я не проверял.

Кин задумчиво поставила керамическую таблетку на ребро, подтолкнула, и та бойко покатилась по столу.

– И ты утверждаешь, что все это сотворил один маленький кожаный кошелек?

– Клянусь! Я видел сам, как из него вылезла эта куча денег, а кошелек не больше твоей ладони. Я подумал, что тот человек из Компании. Он выразил желание купить мои услуги.

– В качестве пилота?

Марко сделал неопределенный жест правыми руками.

– Я могу летать на любых типах кораблей, будь уверена, и даже при отсутствии матриц. Я один из лучших в Галактике… а что еще требуется от пилота?

Тут к их столу со смущенным видом приблизился бар-кунг; в его кильватере следовал большой волосатый колокольчик, резво подпрыгивающий на одной толстой ноге. На ленте, которой был стянут пучок волос на его макушке, болталась и подпрыгивала коробочка переводчика.

– Это Зеленый-с-Оттенком-Индиго. Он эхфт, – пояснил бар-кунг. – И санитарный офицер Верхушки.

– Очень приятно познакомиться, – сказала Кин.

Ловким движением щупальца эхфт выудил прозрачную коробку из-под своей… накидки, кожи?., и сунул эту коробку чуть ли не в нос ошарашенной Кин. Марко зашипел. Не очень громко, но крайне неприятно.

– Вуаля! Регардэ! – громко заверещал переводчик. – Земля! Некоторый! Существо! Сапиенс! Вопрос!

Большая черная птица, сидевшая в коробке, бросила на Кин пронзительный взгляд и принялась охорашивать встрепанные перья.

– Оно появилось вчера, – объяснил бар-кунг. – Я сказал эхфту, что это птица, земное животное. Но оно заговорило. Тогда мы проконсультировались со Справочником по разумным галактическим видам. Но там описан только один крылатый вид, а оно на них совсем не похоже.

– Сдается мне, это здоровенный черный ворон, – сказала Кин, разглядывая коробку. – А в чем проблема? Вы не знаете, что с ним делать? Арестовать или уничтожить? И кстати, как сюда попала эта птица?

– Энигма! Кроссворд!

– Мы не знаем, – сказал бар-кунг. Повинуясь внезапному импульсу, Кин открыла крышку. Птица вскочила на край коробки и уставилась на нее.

– Этот ворон не причинит никакого вреда, – заключила она. – Должно быть, чей-то домашний любимец.

– Домашний лю… лу… пимец?

– Ментальный симбионт! – грубо рявкнул Марко. – Все люди в какой-то мере сумасшедшие.

Эхфт неуверенно приблизился к Кин и снова протянул к ней щупальце. На сей раз в щупальце был зажат солидный моток бечевки, украшенной невероятным количеством замысловато вывязанных узлов. С упавшим сердцем она без труда опознала эхфтнийскую осязательную книгу.

– Когда я рассказал эхфту, кто вы, он сразу поскакал в свою стаю и вернулся с переводом «Непрерывного творения», – пояснил бар-кунг извиняющимся голосом. – Он хочет…

Но Кин уже ловко вывязывала свой факсимильный узел перед заголовком.

– Понять! Надо! – снова заверещал переводчик. – Нет! Себе! Щенок! Принадлежит! Моя! Однопометник!

– Он хочет сказать…

– Я все поняла, – устало сказала Кин.

– Джаало! – встрепенувшись, заорал ворон.

– Вы должны забрать это отсюда, – твердо сказал бар-кунг, пытаясь впихнуть ящик с вороном в любую из пар рук Марко. – Пусть она сама кормит и делает все остальное, для чего человеку требуется домашний лупимец.

– Любимец, – укоризненно сказал Марко. Он взял у бар-кунга ящик, поскольку другой альтернативы, по-видимому, не существовало.

Эхфт наблюдал, как Кин и Марко спускаются к площадке для шаттлов.

– Сумасшедшие? – требовательно спросил он.

– Во Вселенной правят люди, – с горечью ответил ему бар-кунг. – И если это сумасшествие, то я не отказался бы стать сумасшедшим. Ты заметил, как они ходят? Как будто бы владеют всей Галактикой!

Эхфт обдумал его слова. Ему всегда было трудно понять странный способ передвижения, не включающий в себя щупальца.

– Нет, не заметил, – сказал он.

ГЛАВА 8.

В шаттле было немного пассажиров. На секунду или две на них навалилась, прижав к сиденьям, мощная гравитация, когда импульс ракетных толкателей послал челнок вниз по Линии.

– По крайней мере, я приобрела туземного проводника, – сказала Кин и улыбнулась, показывая кун-гу, что шутит. Но этот кунг, по-видимому, не страдал отсутствием чувства юмора.

– А я надеялся, что это ты станешь моей проводницей, – откликнулся Марко, выуживая из своей походной сумки мягкий замшевый мешочек. – Ни разу в жизни не бывал в этом мире. Случалось, я гонял на Кунг грузовики, но только до Верхушки.

– Как! Ты был так близко и даже не захотел взглянуть на мир твоего собственного народа?

– О каком народе ты говоришь? Я родился на Земле.

Он достал из кармана трубку цвета старой кости, набил ее коричневатым крошевом из мешочка и поджег вечным огоньком. Кин потянула носом и сморщилась.

– Что за дьявольское зелье?

– Табак. Настоящая Виргиния, без подделки, – не без гордости сообщил Марко. – У меня есть свой человек в Лондоне, он выкупает всю партию специально для меня. Это тот Лондон, который в Англии, – добавил он.

В салоне с громким щелчком включились воздушные фильтры.

– И табак тебе нравится? – с интересом спросила Кин.

Марко вынул трубку изо рта и поглядел на нее с задумчивым видом.

– Ну да. В историческом плане… Могу я задать тебе личный вопрос?

– Валяй…

– У тебя случайно нет пунктика насчет кунгов? В смысле секса, я имею в виду?

Кин бросила негодующий взгляд на его огромные серые глаза и крапчатую кожу, но резкий ответ умер, не успев родиться. Кин припомнила слухи, которые до нее иногда доходили; она отметила, что вся фигура Марко буквально излучает победоносную ауру самца. Кунги мужского пола от природы наделены невероятной маскулинностью. Общество кунгов делится на мужчин и женщин, без всяких там переходных психотипов от абсолютного мачо к абсолютной фемине, как обычно водится у людей.

Нет, – сказала она ровным голосом. – И в ближайшую тысячу лет тоже нет. Можешь считать меня старомодной.

– Благодарение небесам, – проникновенно откликнулся кунг. – Надеюсь, я не ранил твою душу?

– Заживет через полчаса… О чем ты?

– О! Ты просто не поверишь историям, которые я мог бы тебе рассказать. Эти юные человеческие женщины с гребешками фреффр на голове! И почему они всегда считают, что одеваются в подлинном стиле кунг и прекрасно разбираются в музыке тленг? Когда я играл на рояле в ночном клубе, это было на Креспо во времена торговой депрессии, мне приходилось запирать все окна наглухо, чтобы выспаться. Но как-то раз два подростка женского пола… – После паузы он сказал обиженным голосом: – Конечно, ты космополитка, Кин Арад, я понимаю, можешь хохотать сколько захочешь.

Ворон издал странный сдавленный звук и шумно завозился в своей прозрачной клетке. Кин озабоченно взглянула на птицу.

– Что мы будем делать, если Джало свяжется с нами? – спросила она.

– Что делать? – удивился Марко, вынимая трубку изо рта. – Лично я собираюсь навестить Плоский мир. А что же еще?

Внизу на Кунге был высокий прилив, когда их шаттл, вибрируя и дымя тормозными колодками, остановился на платформе нижнего терминала. Кунги решили проблему переменного уровня воды, возведя все постройки терминала на огромном плоту, который вздымался вверх и опускался вниз по Линии, подчиняясь колебаниям мигрирующих по планете океанов.

Стоя под навесом, Кин уставилась на пелену серого дождя. Вокруг большого плота терминала подпрыгивали на волнах другие плетеные постройки, накрепко привязанные к якорям. По местному времени было еще очень рано, но многие кунги уже вывели на затопленные улицы свои тростниковые лодочки, и все это, невзирая на бесконечный дождь, немного напоминало праздничную регату.

Марко вернулся, хлюпая башмаками по лужам и волоча за собой низкорослого перепуганного кунга.

– Вот этот уверяет, что его наняли, чтобы нас подвезти. Не слишком-то гостеприимно, тебе не кажется?

Безжалостно подгоняемый Марко, кунг-лодочник повлек их мимо стайки пришвартованных к платформе местных лодок и привел к амфибии, построенной в человеческом мире специально для туристов; четверка ее широких, туго надутых шин теперь успешно исполняла роль дополнительных поплавков. Кин устроилась на заднем сиденье. За полминуты под дождем она промокла до костей, и хорошо еще, что дождь оказался теплый.

Марко впихнул маленького кунга на переднее место пассажира и разобрался с управлением за несколько секунд. Швартовочный трос застонал и отцепился, когда машина рванула вперед, поднимая высокие волны. Марко рулил одной левой, небрежно раскинув свободные три руки по сиденью.

Четыре руки. Это большая редкость. В старые недобрые времена это означало воинскую касту.

– А двух рук твоим родителям показалось маловато? – спросила Кин.

Марко не обернулся.

– Семейная традиция, – ответил он немного погодя. – В моей семье второй сын всегда становился воином, поэтому мать прооперировали во время беременности, но… Ты помнишь крушение Линии в пятьдесят восьмом?

– Конечно. Тогда Земля была отрезана от миров на целый месяц. Какой-то «лунатик» ухитрился разом подорвать оба терминала.

– Именно так. Мои родители как раз в это время работали в посольстве на Земле. Когда Линию в конце концов восстановили, у матери уже начались роды.

А кунги верят, вспомнила Кин, что при рождении ребенка его восприимчивый разум захватывает первая же бестелесная душа, которая случайно околачивается поблизости…

– Вышло так, что мой отец не сумел покончить жизнь самоубийством, как хотел, – продолжил Марко очень спокойным голосом. – Ему по-дружески помешал шандский культурный атташе, с которым они обычно вместе обедали. Отец хотел добраться до меня первым, но это не сработало. Тогда мои генетические родители выправили мне земные бумаги и нашли приемных родителей. Это была пожилая пара из Мехико… А потом они покинули Землю и вернулись домой. Все, конец истории.

Амфибия продолжала нестись среди полузатопленных рощиц и флотилий деревенских домов, пока не влетела в целое Саргассово море водорослей, которые ее остановили, обвившись вокруг корпуса. Марко крепко выругался и ударил по клавише управления.

– Это отлив, – мрачно констатировал он. Когда вода опустилась до уровня колес, машина медленно двинулась вперед, то увязая в грязи, то продираясь сквозь спутанные заросли. Нерасторопные рыбы, оставшись без воды, неуклюжими скачками пытались догнать убегающее море. Из фауны Кунга лишь амфибии могли рассчитывать на более или менее продолжительную жизнь.

Наконец под колесами машины обозначился легкий подъем, и растительность изменилась. Здесь вода обычно стояла не дольше чем один час из двадцати. Кунг-лодочник оживился и принялся жестикулировать. По его указаниям Марко выбрал едва заметную, очень кривую дорожку, которая привела их на равнинную территорию, густо заросшую травой, где никогда не случалось потопов. Будь Кунг человеческим миром, здесь не осталось бы ни единого квадратного дюйма, не отведенного под агрокультуры. Но для кунгов это была истинная пустыня, которую они избегали. Амфибия перевалила через небольшую возвышенность, и перед ними открылась глубокая овальная долина с озером посредине, а в центре озера слегка покачивался на воде космический корабль.

– Дженерал Моторс Нейтрино, – сказал Марко, остановив машину. – Класс «земля – земля» с приводом на термояде, тормозная универсал-система Веретенников, тридцать четыре отдельных каюты-люкс, предметы роскоши и любое добавочное оборудование по вкусу. – Он вынул трубку, неторопливо набил ее и закурил. – Знаешь, мне однажды повезло слетать на эдаком… Вся эта роскошь – внешнее фуфло и не более, можешь мне поверить. Эти корабли были построены на самый крайний случай, который… который так и не случился.

Издали шедевр Дженерал Моторс напоминал не столько один из самых могучих в Галактике космических кораблей, сколько чрезмерно крупный, но очень симпатичный жареный пончик.

– Значит, на этом корабле можно установить боевое вооружение? – поинтересовалась Кин. – Как насчет плазменной пушки?

– Джжалло! – хрипло гаркнул ворон.

– Не хотелось бы мне оказаться не с того конца плазменной струи. – Марко задумчиво запыхтел трубкой, а кунг-коротышка с ужасом таращился на него. – Только скажи мне, чего ты больше всего боишься, и я перечислю тебе технические характеристики.

Когда они перешли в открытый шлюз корабля, маленький кунг стремительно развернул амфибию и погнал ее к берегу так, что брызги разлетались по всему озеру.

– Похоже, что теперь у нас остается только путь наверх, – заметила Кин. – Интересно, что так испугало нашего извозчика?

– Это был я, – сказал Марко и сделал несколько бесшумных шагов, но вдруг зашипел и принял стойку на полусогнутых.

Навстречу им косолапила огромная массивная фигура. Память эволюционных предков велела Кин немедля убежать и спрятаться на дереве. Когти, зубы и клыки этого чудовища предназначались специально для раздирания мягких тканей жертвы и перемалывания ее костей. Однако расовая память человечества давно уже отстала от реальной жизни, поэтому Кин лишь вежливо улыбнулась.

Если этот шанд выпрямится, прикинула она, его небольшие круглые уши окажутся чуть ниже потолка, а значит, рост его около трех метров. Но его колени согнуты, позвоночник сгорблен, голова опущена. Телосложение этого шанда также типично для его… нет, в данном случае ЕЕ расы. Длинные руки, широкие кисти, мозолистые костяшки пальцев: при необходимости шанды ловко бегают на четвереньках. Лицо интеллигентной медведицы, но это медведица с прекрасным бинокулярным зрением, огромным куполом черепа и несколькими поколениями моржей в эволюционном расовом древе. У шандов два огромных клыка, которыми, как считается, их предки-моржи трудолюбиво выковыривали моллюсков из ложа замерзающих океанов. Ныне клыки столь же бесполезны для шанда, как червеобразный аппендикс для человека, зато на них традиционно вырезают символы, обозначающие общественный статус. Что касается…

– Фы нафонес пфекватити тавафитса? – произнесла шанда укоризненным голосом.

Было что-то очень знакомое в некоторых изображениях на ее клыках. Кин сунула указательные пальцы под верхнюю губу, дабы сымитировать эффект клыков, и испробовала свои знания шанди.

– Я Кин Арад, Твоя-Почти-Родственница-С-Зем-ли, а это кунг Тот-Который-Идет-Далеко. Я приветствую тебя сладким жиром, О-Шанда из региона нижней дельты Морана, если только я не ошибаюсь.

– Прими мои поздравления, – любезно сказала шанда, – ты прекрасно владеешь нашей речью. Мое полное имя включает пятьдесят шесть слогов, но ты можешь называть меня Сильва. Вы оба тоже собираетесь на Плоский мир? А этот кунг опасен? Мне кажется, он слишком сильно нервничает.

– Думаю, это потому, что он не понимает шанди. С другой стороны, все кунги часто нервничают, должно быть, это имеет какое-то отношение к их приливам и отливам. Правда, этот кунг совсем не с Кунга, он юридический человек с Земли и…

– О чем вы там толкуете? – подозрительно спросил Марко.

В конце концов они пришли к определенному компромиссу. Кин и Марко обращаются к Сильве на общей речи, которую она понимает, но не может произнести по причине клыков. Поэтому Сильва говорит на шанди, который она может произносить, но Марко шанди не понимает, и Кин переводит его для Марко на общий язык. В процессе такой ретрансляции в конце концов было установлено, что Сильва по профессии социолог, компаративный историк, лингвист и пастух мясного скота.

– Как, все вместе? – переспросил изумленный Марко.

– Однажды я встретила шанда, который одновременно был лифтером, биохимиком и охотником на тюленей, – сказала Кин.

– Я прилетела сюда вчера, – поведала Сильва. – Я работала на Предикватике, когда этот человек…

– Мы знаем этого человека, – кивнула Кин. – Что он тебе предложил?

– Не понимаю, о чем ты спрашиваешь, – сказала Сильва.

– О взятке, – объяснила Кин. – Он предложил тебе взятку, чтобы ты полетела с ним на Плоский мир?

– Теперь я поняла. Ничего. А должен был?

Кин перевела. Марко уставился на шанду с ошарашенным видом, потом громко фыркнул и убрел куда-то в глубины корабля.

– Твое имя кажется мне знакомым, – сказала Сильва.

– Я написала книгу «Непрерывное творение». Сильва вежливо улыбнулась.

– В самом деле?

Марко запропастился. Женщины решили пойти поискать его, а заодно и осмотреть начинку космического пончика. Чем дольше они ходили, тем сильнее Кин охватывало беспокойство.

Это был странный корабль. Очень странный.

Его переделали в грузопассажирское судно. Остались четыре роскошных каюты, а остальное пространство, предназначенное для пассажиров, занял дополнительный топливный бак.

По сути, это была игрушка для богатого идиота. Только богачи и шпионы использовали корабли, которые могли на собственной тяге выкарабкиваться из гравитационных колодцев.

В каждом полезном мире есть своя Линия. Что же требуется, чтобы перенестись с Верхушки одной Линии на Верхушку любой другой? Всего лишь герметичная коробка, снабженная ракетными рулями высоты и подпространственной матрицей. В некоторых отраслях торговли и в туристической индустрии используются суда, способные пересекать солнечные системы. Существуют даже немногочисленные шаттлы, в экстренных случаях взлетающие с планеты на орбиту… Но никому не нужен корабль, который может и подняться на орбиту, и пролететь через Солнечную систему, и перепрыгнуть в другую систему посредством подпространственной матрицы.

Но этот корабль умел все. Смутное беспокойство Кин стало расцвечиваться приятным возбуждением. Линии и матричные ленты превратили космическое пространство в незначительные паузы между идентичными вестибюлями двух разнопланетных Верхушек. Этот корабль… он открывал совершенно иные возможности.

Там была большая универсальная модель автоматического буфетчика, запрограммированная производить абсолютно все, от омаров до коралловой пыли, не исключая специфических протеинов для шандов.

Там был медицинский кабинет, который не посрамил бы и крупный диагностический центр. Там обнаружилась даже камера глубокой заморозки, и это было настолько необычно, что Кин не удержалась и открыла ее.

– Да, это уже кое-что… – пробормотала она. Сильва с любопытством заглянула внутрь и порылась в замороженных упаковках.

– Ничего особенного, – заключила она. – Мясо, рыба, птица, какие-то листья, клубни… Человеческая еда.

Кин указала на тихонько урчащий буфетчик.

– Ты когда-нибудь слышала, чтобы эта штука сломалась?

– Они не ломаются, – сказала Сильва. – А если бы ломались, то вы, люди, никогда не пустили бы нас, шандов, в космос.

– Тогда зачем брать с собой лишний вес, занимающий лишнее место? Логичней было бы прихватить на всякий случай шандской еды… О! Ну конечно. Я совсем забыла, он же старый!

– Старый?…

– Он достаточно стар, чтобы с подозрением относиться к любой еде, синтезированной машиной. Думаю, натуральные замороженные продукты обошлись ему в целое состояние.

– Насчет старости поподробней, пожалуйста, – настойчиво потребовала Сильва.

Кин вздохнула и рассказала ей о Терминусах. Когда рассказ подошел к концу, гигантская шанда посмотрела на Кин довольно странно.

– Вы, люди, должно быть, от природы просто помешаны на космосе, – сказала она.

Марко появился так бесшумно, что они заметили его, лишь когда он завопил:

– Что это за корабль?! Тут в арсенале столько тяжелого оружия, что можно продырявить насквозь планету!

– И ручного оружия выше крыши, – негромко сказала Кин, буквально ощущая, как ее мозги разгоняются и выходят на форсированный режим. Марко изумленно уставился на нее.

– Как ты догадалась?

– Это не догадка, я видела вполне достаточно. Сильва, когда ты вчера появилась, здесь было послание от Джало?

– Нет. Но этот кунг с амфибией сказал, что придется подождать. А что?

Кин нетерпеливо отмахнулась и обратилась к Марко:

– Послушай, здесь наверняка есть скафандры. Если мы их быстренько наденем, ты сможешь сразу эвакуировать корабль?

– Прямо отсюда? Нет, мы взорвемся. Сперва я должен поднять его повыше, а уж потом…

– Это клип-автоматик калибра три нуля три. Если вы втроем наброситесь на меня, всех я уложить не успею, но кто будет первый?

Джало стоял в дверях, беззаботно покачивая расслабленной рукой с пистолетом. Кин подумала о том, что может сделать пакет боевых иголок, выпущенный одной автоматической очередью, и решила вести себя очень спокойно. Скосив один глаз, она взглянула на Сильву.

Шанда не смотрела на Джало, ее глаза были прикованы к Марко.

Кунг присел в странной боевой стойке: причудливо выгнутые ноги, все четыре руки широко отведены от тела и согнуты в локтях, растопыренные пальцы жестко напряжены. И он шипел.

– Скажи этому кунгу, если он меня атакует, я буду стрелять, – предупредил Джало. – Ну?

– Ты прекрасно знаешь, что кунг тебя понимает, – холодно ответила ему Кин.

Сильва сказала ей вполголоса на шанди:

– Сейчас начнется смертоубийство. Никто не может оскорбить кунга и остаться в живых.

– У Марко юридический статус человека, – громко сказала Кин на общем языке.

– О да, – усмехнулся Джало, – это как раз и ввело меня в заблуждение. Я велел компьютеру в агентстве на Новой Земле подобрать мне трех человек, соответствующих представленной спецификации. И проклятая штука молча выдала мне список из трех имен, не позаботившись сообщить, что двое из них не люди.

– Там наверняка было указано место рождения, – заметила Кин.

– Конечно. Эта большая жаба родилась на Земле, а этот медведь на стационарной орбите вокруг Шанда. Неужели теперь никому даже не приходит в голову упомянуть о расе? Юридический человек… Господи, что за чушь! Стой на месте, не двигайся.

– А я все удивляюсь, почему тебя еще нет, – сказала Кин. – А следовало бы получше приглядеться к пустому воздуху… Думаю, ты украл этот корабль и все, что в нем находится. Ты мародер, Джаго Джало?

Он криво ухмыльнулся.

– Это слово… гм, довольно гадкое, но по сути своей соответствует истине. То же самое проделала твоя драгоценная Компания, когда загребла в свою полную собственность прототип пласт-машины. А затем мономолекулярную технологию для Линий.

– Неправда. Компания использует эти изобретения для всеобщего блага.

– Ладно. Значит, я воспользуюсь трофеями предстоящего путешествия для своего общего блага. Потому что мне кое-что задолжали. Я знал Ливайна и всех остальных, я тренировался вместе с ними и совершил полет в один конец на Терминусе. Но я вернулся. И теперь хочу получить компенсацию за все, что со мной произошло.

Что– то небольшое и черное мелькнуло в коридоре, который был виден Кин через открытую дверь за спиной Джало. Она вспомнила, что Марко пытался приручить ворона, прикармливая его из рук. Должно быть, для птицы наступило время вечерней кормежки.

– Просто так я вас не отпущу, – внушительно сказал Джало, окинув всю троицу взглядом. – И не надейтесь, мне нужны помощники.

– У тебя есть самонаполняющийся кошелек, – напомнила ему Кин. – На мой взгляд, очень неплохая компенсация.

– Ба! Это все пустяки. Там, куда мы направляемся, мы получим столько, что сможем основать собственную Компанию. – Он сунул руку в карман и извлек навигационную ленту. – Вот она, наша удача.

– Я фы пфедпочва бефедовать на эфу фему не фот дувом пифталефа, – высказалась Сильва. – Эфо пфосто нефевлифо.

Ворон черной молнией вылетел из коридора, плюхнулся Джало на плечо и заорал… Свистящая струя клип-иголок врезалась в потолок…

… Марко двигался так быстро, что неожиданный рывок через пространство, отделяющее его от Джало, можно было только подтвердить дедуктивно, опираясь на тот непреложный факт, что кунг внезапно возник из ниоткуда рядом с пошатнувшейся фигурой, подхватывая падающий клип-автоматик одной рукой, в то время как остальные три уже были занесены, чтобы одним ударом раздробить череп…

Моргнул и огляделся, словно пробуждаясь ото сна. Посмотрел на лежащего Джало, наклонился поближе…

– Он мертв, – проговорил Марко беспомощно. – А я даже не притронулся к нему.

Кин опустилась на колени рядом с трупом.

– Он умер раньше, чем ты успел подбежать.

Она видела, как лицо бывшего пилота Терминуса побелело после птичьего крика. Он уже падал, когда Марко его настиг.

ГЛАВА 9.

Так как после смерти Джало прошло лишь несколько минут, имело смысл законсервировать его в медицинском саркофаге. Под руководством Кин Сильва с Марко перенесли и уложили тело, и на саркофаге моментально вспыхнули ряды красных огоньков. Кин изучила цифры и символы, появившиеся на нижней панели. Начало распада клеток, дисфункция внутренних органов, головной мозг поврежден… Когда они вернутся в человеческий мир, шесть месяцев в регенерирующем чане восстановят Джало.

– Сердце? – предположила Сильва.

– Да, массивный инфаркт. Ему повезло, – сказала Кин.

Последовало глубокое молчание, и когда Кин обернулась, шанда в изумлении смотрела на нее во все глаза.

– Инфаркт для нас не проблема, – объяснила ей Кин. – Простая работа, Джало будет как новенький. А вот если бы над ним успел поработать Марко, вряд ли осталось бы что-то подходящее для регенератора. Ведь этот человек имел глупость угрожать кунгу.

Сильва согласно кивнула.

– Марко параноик, как и все кунги. Но он умеет также действовать как человек.

– Помнишь, как Марко вошел в комнату, а мы не заметили? Эта бесшумная походка указывает на боевой статус кунга. А кунг, который готов сражаться, не понимает, что такое страх.

– Это замечательно, – сказала Сильва приятным голосом. – Наполовину кунг, наполовину человек. Я рада за него. Но мне, к сожалению, хорошо известно, что такое страх. И мне не стыдно признаться, что я изрядно напугана.

– Да, мне нетрудно тебя понять, потому что… несколько секунд головокружения, вечность отчаяния…

Первое, что увидела Кин, когда к ней вернулось зрение, был иллюминатор и то, что находилось за ним. Корабль был окружен белесым туманом, в котором кувыркались изломанные айсберги.

Она смутно осознавала, что где-то трезвонит звонок, но звон внезапно оборвался. Чувствовала, что дрейфует по кабине, в которой больше нет гравитации. Сильва тихо плавала под тем, что теперь казалось Кин потолком, неподвижная, как бревно.

«Давай подумаем, – сказала себе Кин. – Этот корабль плавал на озере. Теперь он плавает в космическом пространстве. Снаружи замерзший воздух и добрая половина озера, поэтому сейчас на Кунге, должно быть, бушует ужасная буря, ибо несколько кубических гектаров воды и воздуха, оказавшиеся внутри внепространственного поля корабля, в мгновение ока выдернуты в космос…».

В классическом состоянии свободного падения природный гений Кин несколько скукожился. Она забарахталась, суетливо замахала руками и ногами и как-то ухитрилась добраться до рубки управления, где Марко раскорячился над главным пультом, как паук, и закричала ему прямо в ухо.

Он вытащил ее из воздуха одной рукой, а другой повернул лицом к экрану на дальней стене рубки.

Кин уставилась на экран с открытым ртом.

Через некоторое время она отправилась искать Сильву и нашла ее в медицинском кабинете, где шанда заклеивала розовым пластырем ссадину на голове, ругаясь на нескольких языках. Кин притащила ее в рубку и заставила посмотреть.

Когда фильм закончился, они запустили его сначала.

– Я поставил пленку Джало в навигатор, – сказал Марко, когда фильм закончился в третий раз. – Но там оказалось еще и это.

– Давай еще раз, – сказала ему Кин. – Там есть несколько кадров, которые я хочу подробно рассмотреть.

– Качество просто великолепное, – заметил Марко.

– Еще бы. Картинки предназначались для передачи на десятки парсеков, так что…

– Пафвольти перифить фас на нефкалька фикунд, – вмешалась в разговор Сильва.

Она взялась руками за свои моржовые клыки и начала их вертеть. Кин в благоговейном ужасе наблюдала, как роскошные клыки Сильвы были отвинчены и отправлены на хранение в обтянутую кожей коробочку. Ей уже доводилось видеть шандов без клыков далее на самом Шанде, но это всегда были или дети, или осужденные преступники.

– Чего не сделаешь, чтобы стать хорошим лингвистом! Наука постоянно требует жертв, – сказала Сильва на безупречном общем языке. – Надеюсь, вы не думаете, что я подверглась этой операции без стыда и угрызений совести? Ладно, оставим это, потому что мне нужно кое-что сказать… Марко Дальнепроходец! Считаешь ли ты, что я глупа, сварлива и лишена чувства юмора?

– Нет. С какой стати?

– Тогда слушай меня внимательно. Если ты еще раз блеснешь фигурой высшего пилотажа наподобие этой, я убью тебя.

– Я всегда думала, что такой фокус в принципе невозможен, – поспешила дипломатично вмешаться Кин.

Марко перевел взгляд с одной женщины на другую.

– Это возможно. Просто очень трудно и… строжайше запрещено, – ответил он, аккуратно подбирая слова. – Если пилот совершает при этом ошибку, он обнаружит себя в центре ближайшего светила. А что касается твоего, гм… заявления, Сильва, то я принял его к сведению.

Они оба с мрачной серьезностью кивнули друг другу.

– Отлично, – сказала Кин. – Распрекрасно. А теперь давайте посмотрим фильм еще раз.

Либо фильм был самый что ни на есть подлинный, либо Джало был невоспетым гением спецэффектов.

Многие пейзажи можно было снять в приполярных областях Новой Земли или где-нибудь в Серенди-пити. Но точно не на Нждале или Милкгаарде, потому что в этих мирах нет крылатых животных, а на одном из кадров была ясно видна пролетающая вдали птичья стая… Правда, когда Сильва прибегла к сильному увеличению, оказалось, что эти летуны были кем угодно, но только не птицами. У птиц никогда не бывает лошадиной головы, черной блестящей чешуи и перепончатых крыльев. Однако в человеческой истории существовало название для подобных тварей; слово ДРАКОН вспыхнуло и развернулось огненным цветком в разуме Кин.

Они видели морские пейзажи, и если только с размерами волн было все в порядке, то резвящийся в этих волнах змееподобный монстр достигал не менее километра в длину.

Они наблюдали снятые издали панорамы – скопления крупных, явно искусственных объектов, которые могли оказаться городами; несколько живописных закатов, причем один из них был снят с довольно значительной высоты. А также многочисленные виды усыпанного яркими звездами неба.

– Вернись к закату, который снимали с воздуха, – сказала Кин. – Что здесь не так?

– Горизонт какой-то странный, – сказал Марко.

Действительно, линия горизонта была словно сплющена. Что-то еще было не совсем правильно, но Кин не сумела с ходу указать на эту неправильность пальцем.

– Если отвлечься от горизонта, то это может быть любой человеческий мир, – заключила Сильва.

– Интересно, – сказала Кин. – Джало как-то раз оговорился и назвал Плоский мир плоской Землей.

– Меня это ничуть не удивляет, – заметил Марко. – Люди – единственная галактическая раса, породившая примитивную идею Плоского мира. – Он вернул на экран вид звездного неба. – Если ты мне не веришь, взгляни сюда. Кунги всегда думали, что живут внутри огромной мировой сферы. А у шандов всегда маячил перед глазами большой Близнец их собственной планеты, который и преподал им основы космологии.

Кин недоверчиво хмыкнула. Позднее она проверила его слова в корабельной библиотеке. Все оказалось верно, но что это доказывает? Что человечество малость глуповато и чересчур эгоцентрично? Но это и так понятно всей Галактике.

– Надеюсь, мы сможем установить истинную природу этого Плоского мира, – добавил Марко. – Когда прилетим туда.

– Стоп! – сказала Кин. – Притормози на этом месте. Что значит – когда прилетим?

Кунг бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Это значит, что я уже запустил программу полета. А тихое попискивание, которое ты слышишь, означает, что процесс зарядки матричных конденсаторов подходит к концу.

– Где мы сейчас находимся?

– В полумиллионе километров от Кунга.

– Тогда вернись и высади меня. Я никуда не лечу!

– Да? И какие же у тебя планы? Кин заколебалась.

– Ну, мы могли бы отвезти Джало в клинику, – сказала она наконец. – И мы могли бы… ну, подождать… чтобы потом…

Бее это было настолько неубедительно даже для нее самой, что она замолчала.

– У нас есть маршрут, корабль и свободное время, – резко сказал Марко. – Пока этот тип лежит в саркофаге, с ним больше ничего не случится. На любой человеческой планете нам придется давать объяснения. И Компании наверняка захочется узнать, почему это Кин Арад была с ней недостаточно откровенна.

Кин взглянула на Сильву в поисках поддержки, но шанда лишь кивнула кунгу.

– Мне бы очень не хотелось упустить такой шанс, – с серьезным видом сказала она.

– Послушайте, лететь туда с Джало – это одно дело, а без него – совсем другое, – сказала Кин как можно убедительней. – Подумайте, мы не знаем и половины того, во что собираемся ввязаться! Я призываю вас к разумной осторожности, только и всего.

– Только не говорите мне больше о знаменитом обезьяньем любопытстве, – заметил Марко, обращаясь к шанде. – И не надо про неизбежность распространения влияния человечества, о чем мы уже неоднократно…

– Вы просто сумасшедшие! Оба!

Марко пожал плечами. Чрезвычайно выразительный жест, если у тебя плечи в двойном комплекте. Он извлек свой мускулистый костяк из пилотского кресла и сказал:

– О'кей. Можешь лететь назад.

Кин плюхнулась на сиденье и опустила экран, полукольцом охватывающий главный пульт, до уровня своих глаз. Потом она посмотрела на сам пульт, который занимал три четверти рубки. Кое-что на пульте казалось смутно знакомым. Эта черная панель, должно быть, контролирует температуру и качество воздуха, но все остальное?… Кин привыкла к самостоятельным кораблям, которые имели большие мозги.

– Я не могу летать на этом!

– Рад, что ты снова с нами, дорогая, – сказал Марко и взглянул на часы. – Почему бы вам пока не поспать?

ГЛАВА 10.

Кин лежала на своей койке и размышляла. Она думала о стереотипах, определяющих отношение к чужим расам. Все кунги параноидальны, кровожадны и суеверны. Все шанды хладнокровны, кровожадны и иногда едят людей. Кунги и шанды думают, что люди кровожадны, безрассудны, ужасные гордецы и сорвиголовы. Все расы думают, что эхфты очень странные, но забавные, и никто на самом деле не знает, что думают эхфты обо всех остальных.

Это правда, что однажды в старые недобрые времена четыре кунга ворвались в человеческий корабль, который едва успел приземлиться, и прикончили тридцать пять человек из экипажа, прежде чем последний кунг пал под весом утыкавших его клип-иголок. Это правда, что в неких строго определенных случаях, которые ныне тактично забыты, шанды с величайшими церемониями поедали людей. И что? Способен ли человек адекватно оценить подобные факты, если только сам не станет мыслить как инопланетянин?

«Мы втискиваем друг друга в узкие рамки малочисленных клише, – подумала Кин. – Только так галактические расы способны уживаться. Мы видим в чужаках людей, родившихся в иной шкуре, хотя все мы выкованы разной гравитацией на наковальнях различных странных миров…».

Она села и прислушалась в полной темноте. Корабль еле слышно урчал сам для себя. Кин встала и вышла в экваториальный коридор как была, неодетой. Мысль, которая слабо царапалась на задворках ее разума, внезапно проникла в сознание, и эту мысль следовало срочно проверить.

Через десять минут она вошла в рубку, где кунг все еще сидел в пилотском кресле, уставившись на экран.

– Марко?

Он обернулся, ухмыляясь.

– Спи спокойно, дорогая, все идет как по маслу. А что это у тебя? Смахивает на шедевр абстрактного искусства.

– Бывшая коробка, в которой сидел ворон. Из биопластика. Чтобы расплавить биопластик, требуется температура не ниже тысячи по Цельсию, – сказала Кин и бросила бесформенный комок на колени Марко. – Я нашла это в шлюзе.

Он взял находку, повертел и пожал плечами.

– Что ты хочешь сказать? Что вороны разумны?

– Возможно. Но они, как правило, не умеют орудовать плазменным резаком.

Какое-то время они оба молча глазели на расплавленную коробку.

– Это мог сделать Джало, – неуверенно произнес кунг. – Хотя нет… Джало сильно удивился, увидев ворона.

– Гм. Это еще мягко сказано. Знаешь, Марко, я терпеть не могу мистику подобного сорта. Когда ты видел птицу в последний раз?

– По-моему, вместе с Джало… – Он секунду помедлил, а потом молниеносно выбросил руку, ткнув пальцем в кнопку общей тревоги.

Грохнули колокола, завыли сирены, пронзительно зазвонили звонки. Через сорок секунд в рубку ворвалась Сильва, с ее меха еще сыпался снег, прилипший в спальном логове. Увидев Кин и Марко, она затормозила и громко рыкнула, а кунг поспешно отключил сигнализацию.

– Это ваши человеческие шуточки? – осведомилась шанда.

Они рассказали и показали ей то, что осталось от ящика ворона.

– Очень странно, – заключила шанда. – Будем обыскивать корабль?

Марко разразился пространной речью. Он рассказал о великом множестве труднодоступных укромных закутков и в ужасающих подробностях поведал, что произойдет, если нечто не слишком крупное, но пернатое залезет в жизненно важный трубопровод или замкнет собой энергетические шины.

– Ладно, хватит, – не дослушав, перебила Кин. – Тогда что мы будем делать?

– Вы двое вернетесь в свои каюты. Загерметизируйте их, а потом поищите у себя птицу. А я тем временем продую остальные помещения корабля. Стандартная противопаразитная процедура.

– Но ты убьешь его, – возразила Кин.

– И черт с ним.

Немного позже Марко, сидя за главным пультом и наблюдая, как прибывает энергия в тороидах кольцевого поля, погрузился в размышления о птице. Потом он отбросил эти мысли и начал думать о том, заметили ли его спутницы, что он припрятал магический кошелек после смерти Джало. Из чистого благоразумия, разумеется…

Сильва повернулась на другой бок в снежном логове своей экологически промороженной каюты, сосредоточенно размышляя, заметил ли кто-нибудь из двух ее спутников, что шанда извлекла магический кошелек из тайника Марко и перепрятала в один из своих собственных. Понятно, в целях дальнейшего изучения…

Кин лежала, глядя на мигающий красный светляк над дверью каюты, который предупреждал, что за стеной царит космический вакуум, и ощущала смутную симпатию к ворону. Потом она немного подумала о том, заметил ли кто-то из двоих ее спутников, что Кин изъяла магический кошелек оттуда, где он был припрятан Сильвой, и выкинула его наружу вместе с мусором в момент подпространственного прыжка. Теперь кошелек Джало пустился в путешествие к пределам Вселенной на реактивной струе банкнот Компании разнообразного достоинства, непрерывно вылетающих из его разверстого зева.

В четырех попарно диаметрально противоположных точках на экваторе корабля располагались четыре специальные камеры для мгновенной подачи воздуха, которые были устроены там во время постройки корабля по требованию профсоюза космолетчиков. Суть идеи такова: член команды, застигнутый врасплох внезапной декомпрессией, может быстренько нырнуть в одну из этих камер, а не стараться за секунды втиснуться в скафандр. Крайне прогрессивная идея.

Красный плафон, помещенный над каждой воздушной камерой, должен тревожно подмигивать, буде этой камерой кто-то успеет воспользоваться, чтобы в дальнейшем спасатели сразу догадались, куда им следует бежать.

В данный момент один красный плафон из четырех непрерывно мигал, однако во всем экваториальном коридоре не было никого, кто бы мог это заметить.

В камере сидел черный ворон. Его крепкие когти намертво вцепились в герметизирующий дверцу рычаг, мощный клюв приник к вентиляционному отверстию. Ворон с грустью размышлял о выживании.

ГЛАВА 11.

В каждом путешествии бывают скучные моменты, и в одну из таких минут Сильве пришло в голову запросить у корабельной библиотеки копию «Непрерывного творения». Саму книгу библиотека предоставить не могла, но взамен снабдила Сильву ее обширным компендиумом из «Литературного дайджеста десяти миров». Этот компендиум прилагался к 167-строчной информационной заметке о ценном вкладе книги Кин Арад в повторное изобретение процесса производства писчей бумаги.

«Достоинство книги в том, – прочитала шанда, – что она свела воедино несколько дюжин направлений атаки на боевых фронтах археологии, палеонтологии, астрономии и эффектно свила из этих научных направлений единую непротиворечивую Теорию. Конечно, теперь легко говорить, что эта Теория самоочевидна. Да, она была очевидной, и притом до такой степени, что никто вообще не обращал внимания на вопиющие о должном понимании факты. Но только не Кин Арад, которая одновременно и страстная читательница, и широко известный в Галактике дизайнер планет, давно привыкший мыслить в терминах вторичного творения». В последующем пересказе Теория выглядела примерно так.

Давным-давно жили Веретенники. Они были телепатами такой огромной силы, что из-за повышенной ментальной статики в одном мире могла ужиться едва ли не тысяча представителей этой расы (а мы-то, люди, полагали, что это у нас родилась проблема перенаселения). После Веретенников остались библиотеки и научные приборы, и теперь уже хорошо известно, что они умели переделывать планеты по собственному вкусу. Чтобы мыслить, этой расе требовалось невероятно много места. А еще они были непомерно горды. И когда Веретенники внезапно обнаружили на планете Бири под гранитным слоем в полумилю толщиной то, что еще сохранилось от пласт-машины Колесников, их непомерная гордыня треснула в тот же момент и распалась на мелкие кусочки.

Веретенники вовсе не были, как они воображали, первыми мастерами творения во Вселенной, Колесники опередили их самое малое на полмиллиарда лет. Шок оказался настолько силен, что вся раса Веретенников вымерла.

Один корабль, нагруженный библиотечными файлами, в конце концов по воле случая доплыл до земной Солнечной системы; к счастью, скорость его оказалась не слишком велика, и корабль удалось перехватить. Внутри многократно пробитого метеоритами корпуса люди обнаружили три хрупких, иссохших в вакууме мумии. Это была команда чужого корабля. Три Веретенника.

Корпус корабля насчитывал свыше ста миль в поперечнике, но внутри чудовищного баллона содержалась преимущественно пустота. Место для размышлений команды.

Колесники были силиконовыми полусферами, разъезжающими на трех природных колесах. Кроме панцирей и колес, от них ничего не осталось, однако под могучими пластами гранита позже были найдены раздавленные остатки их городов.

В своих записях Колесники упоминали о предшествующей расе, именуемой палеотехами. Они говорили, что именно палеотехи создали звезды типа II и принадлежащие им планеты. Одно из излюбленных занятий палеотехов состояло в превращении в сверхновые обыкновенных звезд, а эти сверхновые затем использовались в качестве горнила для создания тяжелых металлов. Почему они это делали? А почему бы и нет? Понять намерения и цели палеотехов отнюдь не просто. (Однажды Кин Арад, к своему собственному удовлетворению, ответила по крайней мере на один вопрос: почему палеотехи вообще создавали звезды? Потому что могли, ответила она.).

Однажды в пустынном космосе между рукавами Галактики человеческий корабль, выпав из подпространства по причине технической неисправности, наткнулся там на палеотеха… Мертвого. Во всяком случае – по человеческим стандартам (хотя Кин Арад указывает, что палеотехи, вполне вероятно, осуществляли свою жизнедеятельность в ином временном масштабе, и это на первый взгляд безжизненное тело может оказаться очень даже живым и здоровым с точки зрения медлительного Метагалактического Времени). Палеотех выглядел шероховатой тонкостенной трубой диаметром в рост человека и длиной в полтора миллиона километров.

Легенды Колесников рассказывают о гладком полированном мире, на котором палеотехи записали свою историю. В том числе легенду о предшественниках палеотехов Ч-Тхонах, лепивших гигантские звезды из галактической материи, и Р-И-М-А-Х, которые предшествовали Ч-Тхонам и производили атомарный водород из субатомных частиц в качестве конечного продукта своего метаболизма.

Такова была Теория: расы рождались, поднимались, изменяли Вселенную для своего удобства и умирали. Другие расы вставали на руинах, изменяли Вселенную так, как было удобно им, и тоже умирали. И так далее, и так далее… Непрерывное творение! Такой штуки, как ЕСТЕСТВЕННАЯ ВСЕЛЕННАЯ, просто никогда на существовало.

(Однажды некий докладчик весьма нелицеприятно отозвался о Веретенниках, поскольку они манипулировали мирами. Кин встала и сказала: «Ну и что? Если бы они этого не делали, то Земля так и осталась бы грудой горячих скал под непроглядными тучами. Они изменили все это и дали нам большую Луну, но что лучше всего – подарили нам прошлое. Их пласт-машины изготовили остатки того, чего в действительности не существовало. Это ихтиозавры, и криноиды, и меловые отложения, и древние моря. Возможно, Веретенники чувствовали себя неуютно, не имея под собой нескольких сотен метров геологических пластов, нашпигованных ископаемыми… Как знать? Но я полагаю, что для них это был род искусства. Они не думали, что кто-то когда-нибудь это увидит, а просто делали, и все».).

Пока Сильва изучала компендиум книги Кин, сама автор исследовала корабль. Здесь оказалось достаточно всяческого добра, чтобы вооружить повстанческую армию, если их корабль приземлится в мире с непопулярным правительством. Там было то, что Кин, поразмыслив, опознала как армейскую ракетную установку, и еще полудюжина минометов, и это если не считать стационарного вооружения корабля. Несколько огромных стеллажей были забиты ручным оружием, явно сделанным на заказ для Джало по древним образцам. Ей попался на глаза пистолет-пулемет, стрелявший заостренными деревянными пулями. Зачем?!

Корабль, которому они так и не удосужились дать название, выпал в реальное пространство.

– Мы все еще в пределах исследованной части Галактики, – констатировал кунг. – Вон тот голубой гигант называется Дагда Секундус. Примерно в половине светового года от нас.

– Ну вот мы и прибыли, – сказала Кин, – и где же мы? У голубых гигантов обычно не бывает планет, а в особенности землеподобных и солнечных.

– Компьютер продолжает поиск, – мрачно сообщил Марко. – Возможно, мы обнаружим какой-нибудь комок заледеневших газов, ползущий с орбитальной скоростью в двадцать узлов.

– Что ж, тем временем мы можем поесть, – сказала Сильва.

Каждый набрал на панели буфетчика код, и они вернулись с тарелками в рубку.

– Даю проклятой машине час, – буркнула Кин. – Этот регион пространства уже изучен. Что здесь можно найти такого, чего не заметили исследовательские команды?

Секундная тошнота: компьютер перебросил корабль на несколько миллионов миль для измерения параллакса.

– Мы прилетели сюда по курсу на пленке Джало, – напомнил Марко. – И мне не хотелось бы…

Компьютер громко зажужжал.

Кунг мигом очутился в кресле перед экраном и подкрутил регулировку изображения.

На пределе увеличения виднелась крошечная расплывчатая полусфера. Они молча глазели на нее.

– Планета как планета, – нарушила молчание Кин.

– Да, – согласился Марко. – Но необычно яркая, учитывая дистанцию. Полированный лед?

Сильва деликатно кашлянула, привлекая внимание.

– Я, конечно, не астроном, – сказала она. – Но ведь такого просто не может быть?

– Не лед? Ну тогда это может быть гелий-4, – предположил Марко.

– Ах, я не про это, – сказала шанда. – Разве освещенное полушарие планеты не должно быть обращено к звезде?

Кин и Марко впились глазами в светлое пятнышко.

– О дьявольщина!… Она права!… – Марко окинул беглым взглядом боковые экраны. – Всего полмиллиарда миль, и мы можем просто прыгнуть по прямой. Ну… поехали!

На мгновение все его четыре руки воспарили над сенсорами пульта, словно стая коршунов. И упали.

ГЛАВА 12.

Небо падало прямо на них. Марко, почти в гипнотическом трансе, ловко вывернул корабль, и теперь уже прямо под ними раскинулся, подобно гигантскому драгоценному блюду, этот немыслимый, невозможный, безумный Плоский мир. Блюдо было наполнено континентами. Оно напоминало монетку, брошенную на удачу в галактическое пространство нерешительным божеством.

Корабль вышел из прыжка на двадцать тысяч миль выше планетарного диска и немного сбоку от него. Кин смотрела на туманную рельефную карту: черная земля, серебристые моря, над ними облака, освещенные лунным светом. Там виднелась также… за неимением лучшего термина – полярная шапка (был ли такой картограф, коему довелось составить карту плоской планеты?), расположенная на краю диска с одной его стороны (это север?).

Лунный свет исходил от здешней луны, которая висела всего лишь в нескольких тысячах миль над Плоским миром и сияла. Собственным, а не отраженным светом, так как здесь нечего было отражать. И там были звезды… да-да, между диском и кораблем находились звезды!

Туманную карту обнимал призрачный шар. Марко перевел на общую речь то, что сообщили ему лишенные эмоций машины. Диск помещен в прозрачную сферу диаметром в 16 тысяч миль, а звезды просто прикреплены к этой сфере.

Край диска с одной стороны начал светлеть. Внезапно вспыхнул зеленый огонь и промчался по всей окружности диска: теперь они смотрели словно в темную дыру в пространстве, окруженную ободком зеленого и серебряного пламени. На пламенном кольце выросла сияющая жемчужина, и кольцо вдруг пропало – столь же внезапно, как и родилось. Солнце Плоского мира взошло. Очень яркое и очень маленькое солнце.

Одна машина сообщила Марко, что это внешний термоядерный реактор. Но выглядел он точь-в-точь как светило.

«Я непременно сохраню это воспоминание», – подумала Кин. Зеленый огонь на утренней заре, потому что кольцевой океан, охватывающий Плоский мир, переливается через край диска и падает водопадом длиною в тридцать пять тысяч миль, а солнце, восходя, посылает лучи сквозь падающую воду… Неудивительно, что Джало был просто помешан на этом мире.

Рассвет стремительно помчался по Плоскому миру. Сильва первая поняла, что видят ее глаза, и нервно хихикнула.

– Он говорил про плоскую Землю, не так ли? И ведь не соврал, взгляни!

Кин поглядела. Континенты, конечно, не совсем правильно сориентированы, а Новый Свет отсутствует вообще… но это Земля. Кин узнала Европу. Там, внизу, маленькая вторая Земля, и она плоская.

Марко перевел корабль на низкую орбиту, и все они на три часа, не отходя ни на шаг, прилипли к большому экрану в рубке. Даже Сильва пропустила время обеда, питая не объемистый желудок, а ненасытное любопытство.

Они рассмотрели мировой водопад при большом увеличении. На краю диска были каменистые острова, на некоторых росли деревья, нависающие над невероятной бездной водопада. Но сам диск оказался только в пять миль толщиной. Когда корабль пролетел под диском, они не увидели на его обратной стороне ровно ничего, кроме гладкой угольно-черной поверхности.

– Некоторые люди верили, что мир плоский и стоит на спинах четырех огромных слонов, – сообщила Сильва.

– Да? – усомнилась Кин. – А на чем стояли слоны?

– На гигантской черепахе, вечно плавающей в космическом пространстве.

Кин обдумала предложенную идею.

– Очень глупо, – сказала она. – Чем будет дышать черепаха?

– Ты у меня спрашиваешь? Это человеческий миф.

– Но я бы многое дала, чтобы узнать, как этот океан может вечно переливаться через край.

– Молекулярное сито? – предположил Марко, не отрываясь от информационных экранчиков. – Интересно, но сейчас совсем неважно. А вот где население?

– Кто-нибудь пытается вступить с нами в контакт?

– А как же, так и рвутся в эфир.

– Полагаю, ответ отрицательный. Ладно, – заключила Кин, – возможно, оно и к лучшему. А то я все никак не могу забыть о нашем корабельном арсенале.

– Признаюсь, эта мысль меня тоже редко покидает, – сказал Марко. – Возможно, Джало имел в виду охоту на тех морских монстров, но мне почему-то так не кажется. А вот что мне точно кажется… Что строителей этого артефакта, кем бы они ни были, вряд ли обеспокоит любое оружие, которое может найтись на нашем корабле.

– А если обитатели этого мира давно уже умерли? – предположила Сильва.

Кин и Марко вопросительно посмотрели друг на Друга.

– Не думаю, – сказал кунг. – Уж скорее я поверю, что они решили перейти из физического плана существования в духовный.

– Могу предсказать, что вскоре их ожидает большой шок, – сказала Кин. – Этот артефакт требует колоссального количества энергии только лишь на то, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии. Солнце ходит по принудительной орбите, океан льется через край, а значит, надо постоянно пополнять внутренние моря, и зачем было делать фальшивые звезды, если кругом полно настоящих…

– На последний вопрос я могу ответить, – заметил Марко. – Похоже, что большая сфера прозрачна лишь в одну сторону. Мы можем видеть, что внутри, а они не могут видеть, что снаружи. Но только не спрашивай меня, зачем все это.

– Мы приземлимся? – поинтересовалась Сильва.

– Но как же мы туда попадем? – спросила Кин. Марко ухмыльнулся.

– Проще простого. В этой прозрачной раковине восьмиметровая дыра. На предыдущем витке мы над ней пролетели.

– Что?! И ты не обмолвился ни словом?

– Вы с Сильвой были слишком заняты водопадом. Корабль завис над дырой через двадцать минут.

По форме она напоминала эллипс, края выглядели оплавленными. «Такое отверстие может проделать, к примеру, геологический лазер, – подумала Кин. – Мог ли быть такой лазер на Терминусе? Вполне вероятно».

– Мы намного выше края здешней атмосферы, – сказал кунг. – Поэтому я надеюсь, что у местных жителей не слишком большой зуб на тех, кто делает в небе дырки.

– Мы можем предложить им деньги на ремонт, – заметила Сильва.

Кин даже не усмехнулась. Ну почему разумным существам захотелось изолировать себя от Вселенной подобным образом? В этом нет никакого смысла, если только жители плоской Земли не клинические параноики. Кстати, а вдруг?

– Нет, – сказала она вслух, – сумасшедшие не смогли бы построить ничего подобного!

– Эта штука выглядит как Земля, – сказала Сильва. – А земляне уж точно сумасшедшие. Надеюсь, люди не занимаются потихоньку строительством секретных миров?

– Ни в коем… – с горячностью начала Кин и увидела усмешку, с которой они оба смотрели на нее. – Я не знаю, – пробормотала она упавшим голосом. – Ну да, это похоже на дело человеческих рук… признаю.

– Определенно похоже, – кивнул Марко.

– И даже очень, – добавила шанда.

– Ладно, – сказал Марко. – Держитесь за воздух! Мы ныряем, а дыра впритык.

Корабль благополучно провалился в дыру под истошный визг детекторов опасного сближения. Детекторы продолжали верещать, когда Кин взглянула вверх и увидела устремившийся на них сферический объект.

Агрессор врезался в один из грузовых трюмов и словно прилип к корпусу. Небо бешено закружилось. С громкими щелчками упали герметичные аварийные переборки, и корабельная рубка, отделившись от всего остального, обратилась в спасательный бот, который поплыл в сторону на собственной тяге.

Космический корабль был разрушен. Но это оказалось сущим пустяком в сравнении с тем, что произошло с агрессором, который внезапно рассыпался на мельчайшие кусочки.

Облако голубовато-зеленоватых чешуек широко разлетелось по небесной сфере. Когда Кин наконец поднялась на ноги, все экраны в рубке не показывали ничего, кроме электронного смога.

Внутренняя дверь аварийного шлюза отворилась, и ввалился Марко, двумя руками придерживая на голове шлем. В третьей руке он сжимал лазерное ружье. В четвертой оказался длинный зазубренный кусок толстого полупрозрачного стекла, который Марко держал очень осторожно.

– Похоже, кто-то кинул в нас бутылку? – предположила Кин.

– И у него верный глаз, – мрачно откликнулся кунг. – Я могу вернуть рубку на оставшуюся часть корабля, но не вижу особого смысла. Главный привод разрушен, поэтому мы не сможем создать поле для прыжка. Содержимое арсенала почти все уже плавает по сфере, а другого оружия у нас нет. Что касается вспомогательных систем, то они по-прежнему работают. Наверное, я смог бы доставить нас назад на одних вспомогательных движках.

– Значит, еще не все потеряно! – вскричала Сильва.

– Конечно. Если мы отвлечемся от того, что путь домой займет у нас приблизительно две тысячи лет. Да что там… даже эта проклятая лазерная стрелялка совершенно бесполезна! Какой-то умник придумал для надежности упаковать ее рабочий кристалл в отдельную коробочку.

– Значит, мы садимся на диск, – бесцветно сказала Кин.

– Замечательно, – с чувством произнес Марко. – Я все ждал, когда кто-нибудь из вас озвучит это предложение! Но поездка будет в один конец, предупреждаю. Эта рубка больше никогда не взлетит.

– А что в нас угодило? – спросила Сильва. – Мне кажется, я видела шар шириной метров в десять…

– У меня есть такое странное чувство, будто бы я знаю, что это такое, – пробормотала Кин.

– Это оружие! – заявил Марко. – Признаюсь, мне трудно понять, в чем смысл его полной дезинтеграции… И тем не менее факты таковы: у нас был межзвездный корабль, а теперь у нас его нет. В общем, я хочу сделать еще один виток перед посадкой.

Сильва деликатно закашлялась, привлекая внимание.

– А что мы будем есть там, внизу? Понадобилось несколько часов, чтобы вытащить автобуфетчик из лениво вращающегося корабля и доставить в бывшую рубку. По настоянию Кин они также перенесли саркофаг, где покоился Джало, и подключили его к аварийному питанию. У буфетчика был собственный автономный источник энергии (никому из разумных не хотелось обнаружить себя в темноте обесточенного корабля в компании с голодным шандом или даже несколькими).

Новая орбита пронесла их мимо здешней луны. Луна уже не сияла и, очевидно, была незаметна на дневном небе диска. Теперь они увидели, что одно ее полушарие черное.

– Это фазы, – сказала Кин. – Они получаются, если немного покачивать эту штуку на оси туда-сюда.

– А кому нужно, чтобы она качалась?

– Не знаю. Тому, кто желает, чтобы искусственная луна выглядела с поверхности диска точь-в-точь как земная. И не смотри на меня так, Марко, могу поклясться, все это построено не людьми.

Она рассказала им про искусственные миры, придуманные человечеством: о кольцах, дисках, сферах Дайсона, о солярных туннелях.

– И все эти миры не работают, – заключила она. – В том смысле, что они чересчур уязвимы, слишком уж зависят от цивилизации. В конце концов, что-то обязательно пойдет не так. Как по-вашему, почему Компания терраформирует планеты, если есть варианты намного дешевле? Да потому, что планеты служат очень долго… очень! Веретенники также не имеют отношения к этому миру. И для них планеты были чрезвычайно важны. Им надо было чувствовать толстый слоеный пирог пластов под ногами и ничем не ограниченное пространство над головой. Уж не знаю, как они могли все это ощущать, но в закрытом неестественном мире наверняка бы рехнулись… Кроме того, Веретенники вымерли четыре миллиона лет назад, а здешний артефакт не может быть настолько древним. Это я могу сказать точно. Все, что мы здесь увидели, сплошная машинерия, а у машин есть неискоренимое свойство изнашиваться.

– Там, внизу, есть города, – задумчиво сказал Марко. – И они на правильном месте, если это Земля.

– Он взглянул на Кин. – Послушай, я же вижу, ты просто умираешь от желания поделиться информацией. И что это так здорово по нам врезало?

– Дыра была в эклиптике небесной сферы? Марко несколько секунд пообщался с компьютером.

– Точно, – сказал он. – А это имеет значение? В тот момент солнце находилось гораздо ниже нас.

– Нам просто очень сильно не повезло. Я думаю, что в корабль врезалась планета.

– Мне приходила в голову такая мысль, – важно кивнула Сильва. – Но я не стала навязывать свое мнение, чтобы не прослыть идиоткой.

– Планета?… – недоверчиво переспросил Марко. – Ты хочешь сказать, что планета приземлилась на корабль?

– Да, я знаю, что обычно бывает наоборот, но… Кажется, я начинаю понимать, как работает эта система. Фальшивое небо, солнце, фальшивая луна, а значит, здесь должны быть фальшивые планеты. На их орбиты, – тут Кин хихикнула, – мне хотелось бы взглянуть! Если здешнее небо должно выглядеть как земное, то планетам время от времени приходится идти на попятную.

– Я был не прав, – мрачно сказал Марко. – Нам следовало сразу отправиться домой. Мы могли бы приспособить саркофаг и бодрствовать на вахте по очереди. Две тысячи лет не слишком большой срок, в конце концов… Не знаю, какое уж там агентство заверило Джало, что я подхожу для этой работы, но они просто обязаны вернуть ему деньги.

– И все равно на это стоило посмотреть, – вздохнула Кин.

Они снова пролетели под диском. И снова вспыхнуло на несколько секунд изумрудное пламя, когда солнечные лучи упали на них сквозь мировой водопад.

И тут же последовал тяжелый удар по корпусу…

Опять!!!

Но теперь это была не планета. Это был корабль, и значительная его часть так и осталась висеть, запутавшись в антенном хозяйстве, пока Марко боролся с хаотическим вращением судна, приобретенным в результате удара.

На сей раз наружу выползла Кин. Ухватившись за обрубок большой антенны, она слегка распрямилась и посмотрела на заиндевевшие обломки.

– Марко?

– Я тебя слышу, Кин.

– Считай, что мы потеряли наши антенны.

– Уже догадался. Мы также теряем воздух. Ты случайно не заметила, где утечка?

– Тут кругом сплошной туман. Но я постараюсь найти.

Они слышали, как башмаки Кин простучали по корпусу. Потом наступило молчание. Она молчала так долго, что Марко наконец не выдержал и заорал в микрофон. Тогда Кин заговорила, медленно подбирая слова:

– Здесь у нас корабль, Марко. Нет, неправильно. Это лодка. Или шлюпка? Ну ты знаешь, какие плавают в морях.

Она посмотрела долгим взглядом на кольцевой водопад, вечно низвергающийся с края диска. Мачта шлюпки была сломана, почти вся обшивка отлетела и унеслась прочь при столкновении, но остался веревочный такелаж и кое-что другое, говорящее о том, что шлюпка не была пустой.

– Марко?

– Да, Кин?

– В шлюпке был пассажир.

– Это гуманоид?

Кин зарычала не хуже Сильвы.

– Послушай, он побывал в водопаде, а потом в вакууме, а после врезался в нас! И ты хочешь, чтобы я его описала? Ладно. Пожалуйста. Это больше всего смахивает на взрыв в морге!

Кин привыкла к насильственной смерти, ее часто избирали долгожители. Традиционные прыжки без парашюта. Или более оригинальные способы. Можно было случайно перейти дорогу стаду клонированных слонов, только что выпущенных в новый мир. Или, совершенно случайно, свалиться в бункер пласт-машины. Но последствиями всегда занимались специальные команды роботов, а после них уже не на что было смотреть. Разве только на муаровые узоры на свежеуложенном угольном пласте – в случае пласт-машины.

Она механически опустилась на колени, как робот. Мокрая ткань заледенела в вакууме, но она была добротной, отличной выделки. Внутри одежды…

Сильва проанализировала эти образцы. И заявила, что путешественник из шлюпки был человеком до такой степени, что мог бы на законных генетических основаниях называть Кин Арад дорогой кузиной. Кин нисколько не удивилась. Ее удивил бы любой другой результат, но почему – она и сама не знала.

Человек сел в парусную шлюпку и заплыл за край своего мира, подумала она. И похолодела от этой мысли. Каждый в Плоском мире знает, что он – плоский. Все всегда знали, что мир плоский, поскольку это было очевидно. Но всегда находится кто-нибудь, кто смеется над замшелой мудростью стариков и в одиночку отправляется в опасный океан, чтобы доказать истину. И в конце концов выясняет, что ужасно, непоправимо ошибался.

Кин была рада отвлечься от размышлений, когда Сильва с Марко заспорили из-за скафандра. Всего скафандров на борту было пять, и два из них гигантского размера, на шандов. Один из стандартных немного барахлил, а они, все трое, были слишком тертыми космачами, чтобы довериться подозрительному скафандру.

– Мы обязательно должны взять буфетчика, – настаивала Сильва. – Возможно, ты и Кин сможете прокормиться тем, что найдете внизу, но для меня это чистая отрава.

– Тогда прикажи машине сделать для тебя мешок сухих концентратов, – ответствовал Марко. – Нам нужен этот четвертый скафандр.

Сильва тихонько зарычала.

– Не настолько, – сказала она, – как эта машина. Она может анализировать еду. Она может сделать нам одежду. Если понадобится, мы проживем только за ее счет.

– С этим я согласна, – вмешалась Кин.

– Но мы израсходуем на нее всю подъемную силу большого скафандра!

– А ты предпочитаешь взять лазерное ружье, которое не может стрелять? – съязвила шанда, и они с Марко гневно уставились друг на друга.

– Давайте возьмем буфетчика ради Сильвы, – поспешно сказала Кин. – Голод может стать большой проблемой для шанды.

Марко пожал плечами. По очереди.

– Ладно, возьмем, – сказал он и достал из настенного шкафчика набор слесарных инструментов. Пока Кин и Сильва запихивали буфетчика в скафандр, обкладывая его для надежности термоодеялами, Марко ловко разобрал пилотское кресло. Конечным результатом его трудов стала длинная узкая полоса шлифованного металла, сточенная до убийственной остроты по боковым кромкам, сведенная в острие с одного конца и увенчанная пластмассовой рукоятью с другой. Кунг задумчиво взвесил в руке свое изделие. «И с этим он хочет пойти на строителей космического диска диаметром в пятнадцать тысяч миль? – подумала Кин. – Что это, несгибаемое человеческое мужество или глупая кунговская бравада?».

Марко обернулся и обнаружил, что Кин за ним наблюдает.

– Это не для того, чтобы кого-нибудь напугать, – сказал он ей. – А чтобы я сам не боялся. Ну как, мы готовы?

Он запрограммировал автопилот на десятиминутное парение в нескольких сотнях миль от водопада. Экипаж вылетел из шлюза на гравитационных поясах своих скафандров. Сильва тащила за собой четвертый скафандр на куске моноволоконной Линии.

Кин оглянулась через плечо, когда заработал двигатель спасательного бота. Суденышко, быстро набирая скорость на огненном копье, умчалось вдаль и вверх, на высокую орбиту. Тогда Кин снова стала смотреть на колоссальную стену падающей воды, на крошечные островки на самом краю мира. На другой стороне диска солнце тонуло в круговом океане, опускаясь за плоский горизонт.

Городских огней нигде не было видно.

Никто из путешественников не заметил, что перед тем, как спасательный бот умчался прочь, из его шлюза выпал пятый скафандр. Теперь уже идеально функционирующий. Он моментально раздулся, как детский воздушный шарик.

В круглом прозрачном пузыре шлема сидел черный ворон и внимательно изучал аварийное управление скафандром. Скафандры были рассчитаны абсолютно на все, они могли летать по любым планетным системам и опускаться на любые миры. Управлять скафандром можно было даже языком, прикасаясь к сенсорам в шлеме.

Ворон вытянул шею и тихонько тюкнул клювом по одному сенсору. Скафандр резво прыгнул вперед. Ворон покрутил головой, выбрал другой сенсор, приналадился… И тюкнул.

ГЛАВА 13.

Кин проснулась потому, что озябла. Она вся пропиталась утренней росой. Вот тебе и термоодеяла с гарантией.

Ночь была длинной. Островок, торчащий из океанской воды поблизости от края мира, оказался столь мал, что едва ли здесь прижился какой-нибудь крупный хищник. Если только он не ведет полуводного образа жизни. Однако Марко возразил, что в этом мире может быть прорва полуводных хищников, и настоял на необходимости ночного дежурства. Кунги, если надо, могут обходиться без сна неделями, похвастался он.

Кин подумала, не сказать ли Марко о своем персональном станнере, который ныне уютно покоился в одном из карманов ее скафандра. Но в конце концов решила промолчать, ощущая себя при этом распоследней задницей. Битва с собственной совестью была тяжела, но Кин все-таки победила.

Марко, очевидно, улегся спать после восхода солнца. Он лежал, свернувшись в клубок, под мокрым кустом, с которого методично капала роса. Сквозь редеющий туман Кин заметила Сильву на самом верху скалы, вздымающейся на обращенной к водопаду стороне острова.

Она вскарабкалась по скале и присоединилась к шанде. Та с улыбкой подвинулась, освобождая место на нагретом солнцем камне. У Кин захватило дух от вида, открывшегося со скалы. Перед ней в серебристо-зеленоватых волнах играли яркие солнечные блики, справа и слева от нее над неправдоподобно близкой линией горизонта вздымались туманные облака пены и водяных брызг. Позади нее…

Сильва вовремя успела ее подхватить.

Обретя равновесие, Кин осторожно сползла пониже и нашла местечко, чтобы сесть спиною к скале.

– Как ты можешь там сидеть, Сильва, и не бояться?

– Ты ведь не боишься летать на кораблях? А там тебя от вечности отделяет только стенка корпуса.

– Это не одно и то же. Там нет никакого обрыва за спиной.

Сильва вдруг подняла голову и понюхала воздух.

– Это лед! Я его чую. Не возражаешь, если я прочту тебе небольшую лекцию о солнечном свете, Кин?

Кин автоматически взглянула на солнце. Она помнила, что здешнее светило не больше астероида, но оно все равно напоминало родное и совсем по-земному пригревало кожу.

– Ну давай, – сказала она. – Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

– Я заметила паковую льдину, которая ушла в водопад. Но каким же образом такой лед мог образоваться? Мы знаем, что на диске есть полярные острова, но поблизости от них находятся цветущие зеленые земли. Ты помнишь, конечно, какое расстояние отделяет экватор от полюсов в этом мире. Почему же тогда в крайней северной и крайней южной точках нет вечных льдов, а экваториальные области не выжжены солнцем?

Кин задумчиво потерла подбородок. Шанда говорила о законе обратной пропорциональности квадрату расстояния. Если здешнее солнце в полдень отстоит от здешнего экватора на 8 тысяч миль, тогда точки диска, которые можно назвать здешними полюсами, находятся на расстоянии 11 тысяч миль от источника света и тепла. Конечно, траекторию здешнего солнца в фальшивых небесах нельзя назвать орбитой, оно движется как управляемый корабль… Но все равно это не объясняет теплый воздух, обвевающий Кин. Температурные зоны должны быть совершенно иными.

– Что-то наподобие силовых линз? – предположила она. – Я уже готова поверить во что угодно! Но могу абсолютно точно сказать, что траектория здешнего солнца регулярно меняется.

– Почему? Я не понимаю.

– Дабы обеспечить смену времен года.

– Ах… понятно. Людям нужны зима, весна, лето и осень.

– Послушай-ка, Сильва…

Шанда снова принюхалась, блаженно вздохнула и сказала:

– Да, здесь очень хороший воздух.

– Сильва, прекрати эти штучки. Не увиливай, скажи прямо: ты думаешь, это мы построили Плоский мир?

– Ах… Мы с кунгом как-то поспорили по этому поводу, тут ты права.

– Поспорили, черта с два! Нет уж, нам давно пора во всем разобраться. Послушай, что я тебе скажу. Люди, может быть, действительно сумасшедшие, но вовсе не дураки, понятно? А что касается этого диска: как артефакт небесной механики он ненамного эффективней резиновой отвертки. Его механизмы должны пожирать гигантское количество энергии. И я уверена, что ты, например, не захочешь поставить судьбу собственных потомков в полную зависимость от работы искусственного солнца с неестественной траекторией… Но почему же тогда строители диска не запустили его на орбиту вокруг настоящего солнца?

Думаю, у них хватило бы энергии. А вместо этого они явились сюда неизвестно откуда и построили мир по проекту, достойному средневекового монаха. Все это совсем не по-человечески.

– Но тот путешественник был человеком.

Кин долго и много думала о нем. Он возвращался в ее мысли и сны непрошеным. Она поколебалась, прежде чем ответить.

– Я… не знаю, как это объяснить. Возможно, что строители диска похитили группу землян в доисторические времена, или… параллельная эволюция где-нибудь…

Она разозлилась на себя за собственное невежество. И еще больше на шанду за то, что та дипломатично проигнорировала прорехи в ее сбивчивой аргументации. Сделай ей кто-нибудь в данный момент предложение моментально вернуться на Землю, Кин и не подумала бы его принять. Слишком много накопилось вопросов, на которые ей очень хотелось найти ответы.

Вслух она произнесла:

– Джало все толковал о передаче материи. Интересно, как они доставляют воду с нижнего уровня водопада обратно в океан?

Появился Марко и тоже залез на скалу. На корабле он нередко был мрачен и циничен, зато здесь почти вибрировал от энтузиазма.

– Мы должны разработать план действий! – жизнерадостно заявил он.

– Ты уже разработал план действий, – напомнила Кин.

– Нам необходимо вступить в контакт с хозяевами диска! – продолжил кунг, словно не заметив саркастического замечания.

– Значит, ты переменил свое мнение, – раздался голос шанды с верхушки скалы. Она встала на ноги и к чему-то принюхивалась, повернувшись спиной в водопаду.

– Нужно прямо смотреть в лицо фактам, и в особенности неприятным, – бодро заявил Марко. – Мы сами не сумеем починить корабль, а они в состоянии оказать нам помощь. Или мы сможем арендовать у них космическое судно. Джало ведь как-то вернулся. А может, вы решили провести тут весь остаток жизни?

– Не думаю, что здешнее население способно нам помочь, – заметила Сильва. – Мы не обнаружили с орбиты ни источников энергии, ни линий энергопередач. Никого не заинтересовала наша высадка на диске, и никто не прилетел на нас посмотреть. Это второстепенные признаки, вынуждающие меня подозревать, что мир плоской Земли погрузился в варварство.

– Второстепенные? – переспросила Кин. – А что же…

Шанда громко фыркнула.

– К нам приближается морской корабль, – сообщила она со смешком. – Его обводы и снаряжение не дают оснований предполагать, что это спортивная яхта высокоразвитой расы.

Кин и Марко ошеломленно смотрели на шанду. Затем, очнувшись, поспешили вскарабкаться наверх. Марко обошел Кин на финише тремя прыжками и вперился в океанские волны.

– Где? Где ты видишь?…

Кин заметила далекое пятнышко.

– Это гребное судно, – сказала Сильва. – По дюжине весел на борту, одна мачта, на мачте свернутый парус. Весь корабль воняет. Его команда воняет очень сильно. Если они не изменят курс, то пройдут в миле от нас к северу.

– То есть прямо в водопад? – уточнила Кин.

– Уж конечно, люди на диске овладели искусством избегать водопада, – вмешался Марко. – Здесь течение не кажется слишком сильным.

Кин подумала о космическом путешественнике, который вылетел за край этого мира.

– Гребцы воняют потому, что очень сильно напуганы. А! Корабль меняет курс… они нацелились на остров.

Марко засуетился и зашипел.

– Мы должны приготовиться… За мной! Мелкий щебень еще сыпался со скалы, когда кунг уже летел гигантскими прыжками к кучке деревьев, где они провели ночь.

Кин посмотрела на шанду, которая продолжала стоять как статуя, потом перевела взгляд на корабль. Теперь даже она могла без труда разглядеть человеческие фигурки. Маленькие сверкающие каскады воды срывались с бешено работающих весел. Ей послышались отчаянные крики.

– Похоже, гребцы не выдюжат, – заключила она.

– Ты права, – согласилась Сильва. – Видишь, как их все время относит в сторону, заворачивая к водопаду? Это делает течение, огибающее остров, очень мощное и быстрое.

Теперь Кин могла видеть лица мужчин на корабле. Один из них, приземистый и бородатый, метался между двумя рядами гребцов, понукая и погоняя. Корабль в лучшем случае оставался на месте.

– Аминь, – с серьезным видом высказалась шанда. Кин бросила взгляд на солнце, оценивая его высоту над горизонтом.

– Тот кусок Линии, который мы использовали для буфетчика в скафандре… Какой он длины?

– Стандартный отрезок моноволокна длиной 1500 метров, – сообщила Сильва. И добавила: – Согласно сертификату, выдержит небольшую планету.

– Возможно, мы совершаем большую ошибку, – сказала Кин, поспешно начиная спускаться. Сильва последовала за ней.

– Желудок говорит мне, что это не так!

Кин не могла не улыбнуться. У шандов было собственное оригинальное представление о вместилище души и эмоций.

Она взлетела на гравипоясе, извлеченном из надувного скафандра, держа в руке конец 1500-метрового кабеля, завязанного в широкую скользящую петлю.

– Дурацкая, в высшей степени непродуманная затея, – сказал голос Марко в ее наушнике.

– Может быть, – откликнулась Кин. – Но хочу напомнить, что это я выходила разбираться с лодкой, которая налетела на нас.

Последовала пауза, во время которой в одном ухе у Кин посвистывал ветер, а в другом зудела несущая волна. Наконец голос Марко произнес:

– Наведи поясную камеру на корабль.

Гребцы наконец увидели Кин и сбились с ритма. Некоторые, как выяснилось, были прикованы к своему веслу.

Корабль имел форму изящного стручка около двадцати пяти метров длиной. Сильва отнеслась к нему чересчур сурово. Кто бы его ни построил, но эти мастера превосходно разбирались в гидродинамике. Единственная мачта установлена посредине корабля… драккара, теперь она вспомнила. Между двумя рядами гребцов устроен длинный проход, но он почти забит кувшинами, корзинами, мешками и еще каким-то невнятным барахлом.

Кин нацелилась на рыжеволосого мужчину, стоявшего на носу драккара, и прыгнула. Скользнула над волнами, затормозила и зависла на уровне его изумленного лица, накидывая петлю на причудливо украшенный бушприт и громко сообщая Сильве, что уже пора начинать. Ее щедро обдало брызгами, когда кабель натянулся и вышел из воды.

– Скажи гребцам, пускай помогают веслами! – сказала Кин рыжеволосому, пытаясь изобразить руками, как гребут. – Туда, на остров! – показала она, драматически тыча пальцем.

Рыжеволосый посмотрел на Кин, потом на остров. Потом на натянутый кабель. И на изогнутый кильватерный след, наглядно свидетельствующий, что Сильва усердно тянет драккар как раз в необходимую сторону. Затем он сорвался с места и стал орать на своих людей, многие из которых в растерянности побросали весла. Один вскочил и начал возражать, но рыжий крепко врезал ему палкой, подобранной на палубе, и сам схватился за весло.

Кин вертикально взвилась под облака и посмотрела сверху на драккар, который оставлял за собой кильватерную волну не хуже, чем у моторного катера. Потом приняла горизонтальное положение и устремилась к острову.

Она нашла то, что искала, в туманном голубом небе за водопадом. Крошечное белое пятнышко, дрейфующее прочь от диска. Кин спикировала, услышав слабое в-вум-мп, когда поле гравипояса приняло новую защитную форму, окутав ее.

Движок пояса Сильвы тихонько подвывал. Гравипояс поднимает своего владельца даже при десятикратной земной гравитации; но шанда весила никак не менее пятисот фунтов и еще тянула за собой драккар с командой и грузом. Кин помахала ей и повернула обратно к диску. Голос Сильвы сказал в ее наушнике:

– Я почувствовала несколько рывков.

Кин рванулась к острову и посмотрела вниз. Дерево, которое они использовали как якорь, оказалось не настолько крепким, как они ожидали, но кабель благополучно обвился вокруг скалы.

– Все в порядке. Просто кабель прорезал дерево. Драккар развернуло бортом к водопаду, но он уверенно шел к островку наискосок в пенящейся воде.

– Отлично, Сильва, – сказала Кин. – Все замечательно. Марко хотел встретиться с туземцами и через минуту получит целую бухту. Тише, тише. Спокойно. Стоп. Стоп!

Драккар с разгона вылетел на песок и врезался в деревья. Посыпались весла, несколько человек свалились за борт.

– Порядок! Корабль на пляже.

– Если эти люди не лишены воображения, то сейчас целуют землю, – сказал голос Сильвы.

– Ты угадала. Надеюсь, у Марко хватит ума не показываться им на глаза?

В наушнике Кин затрещало.

– Я понял тебя, – сказал голос Марко. – И хочу сразу же отмежеваться от твоей легкомысленной авантюры…

Кин вздохнула. Ей уже неоднократно доводилось слышать подобные слова.

ГЛАВА 14.

Гораздо позже она отыскала Сильву и Марко. Ее спутники расположились на поляне в рощице выше по склону. Сильва сидела рядом с автобуфетчиком и закусывала, зачерпывая горстями из глубокой чаши нечто серовато-красноватое, смахивающее на тягучее желе. Марко возлежал на животе, вытянувшись во всю свою длину, и через просветы в листве следил за тем, что происходит на пляже.

Спасенные разожгли костер и готовили на нем еду.

Увидев Кин, шанда кивнула и стала набирать код на панели буфетчика.

– Спасибо, но я уже поела, – вздохнула Кин. – Каша из вареного зерна и сушеная рыба. Разве ты не видела?

– Вообще-то я программирую рвотное, – объяснила Сильва.

Марко перевернулся на спину и уличающе прошипел:

– Ты ела чужеродную еду! Даже без рудиментарного анализа! Тебе, должно быть, жить надоело?…

– Мы должны завоевать их доверие, – вздохнула Кин. Она вынула из кармана сухой ошметок и кинула Сильве. – Я выпью твою проклятую микстуру, только сунь эту рыбу буфетчику под нос! Не знаю, что думаете вы, но мне все время кажется, что вкус у его стандартной стряпни такой, словно ее кто-то уже съел… Пока мы здесь, можно позволить себе какое-то разнообразие, не так ли?

Она взяла из лапы Сильвы пластиковую чашку с дурно пахнущей розовой жидкостью и удалилась на противоположную сторону поляны, где ее очень быстро и очень шумно вытошнило. Шанда удовлетворенно кивнула и набрала на панели буфетчика код черного кофе.

Вслед за большой кружкой кофе из машины выполз язычок зеленой пластиковой ленты. Сильва оторвала его и внимательно просмотрела распечатку.

– Высокое содержание подходящих для человека белков и витаминов. Немного углеводородов, которые образовались в процессе сушки. При регулярном поглощении могут сыграть роль канцерогенного фактора… лет через десять или двадцать. В общем, ты можешь есть это, практически ничем не рискуя, Кин.

– Просто великолепно, – пробормотала Кин, отхлебнув очередной гигантский глоток из кружки. – Вот только у меня возникло такое чувство, будто я больше не смогу взглянуть в глаза ни одной сушеной рыбе… с чего бы это? Ну ладно. Вы готовы к первым ответам на наши вопросы? Насколько я поняла, их рыжеволосый вожак зовется Лейфом Эйрикссоном.

Сильва аккуратно отправила зеленую распечатку в приемный бункер буфетчика.

– Это может быть редкостное совпадение, – невозмутимо сказала она. – Или что-нибудь еще.

– Ты шутишь?

– Какое совпадение?… – Марко наконец отвлекся от своих наблюдений. – Послушай, Кин, ты рассмотрела как следует их оружие?

– У них мечи из… как это?… кричного железа ручной ковки. Тупые, плохо держат заточку. Так что их главное оружие – сам корабль… Драккар, – задумчиво произнесла она. – Тебе известно, Марко, что такое «обшивка внакрой»?

Кунг утвердительно кивнул.

– Хорошо, потому что я понятия не имею, что означает этот термин. Но знаю, что корабли с такой обшивкой очень быстрые… очень. Люди с тупыми мечами, но на драккарах могут держать под контролем целые моря. Они имеют обыкновение пиратствовать, но при этом все их сообщество подчиняется сложной и по-своему мудрой системе законов. И эти люди отважны. Тысячемильное путешествие на драккаре – для них самое обычное дело.

Марко таращился на Кин во все глаза.

– Они тебе все это рассказали?!

– Конечно, нет, я разобрала только имя рыжеволосого. И только потому, что уже слышала его прежде. А все остальное я просто взяла из памяти.

Кин вопросительно взглянула на Сильву, и шанда, с важностью кивнув, нараспев произнесла:

– В триста тридцать втором, ужасающе пьян, рыжий Эйрикссон Лейф переплыл океан!

– Чрезвычайно поэтично, – сухо произнес Марко через несколько секунд. – А теперь не будете ли вы обе так добры объяснить?

– Конечно, если ты воспитывался в Мехико, то можешь и не знать, – сказала Кин. – У них там довольно-таки местнические представления об истории. Что до Лейфа Эйрикссона… Лейф переплыл Атлантику и открыл Винландию, что случилось через триста с лишним лет после битвы при Гаэлькоре. Эта битва положила конец третьей и последней Ремской империи, после чего автоматически началось великое переселение народов…

Эйрик, отец Лейфа, был очень практичным бизнесменом. Его Гринландия оказалась вовсе не такой зеленой, как он себе воображал, когда отправился ее открывать. Поэтому, когда Лейф доставил из своей Винландии дикий виноград и другие заманчивые плоды тамошней земли, его отец долго не колебался. Северяне прислушались к словам мудрого Эйрика, снарядили все свои корабли и дружно отплыли на запад…

Добравшись до нового континента, они основали добрый десяток колоний вдоль его восточного побережья и, в конце концов, продолжая мигрировать, набрели на землю своей мечты, которую назвали Вальхаллой. Конечно, там обитали туземцы, но северяне были мирными фермерами лишь наполовину. Они не могли победить все эти многочисленные племена, но сумели перехитрить их и расположили к себе. Потом они столкнулись с Конфедерацией Обджибва и умудрились заключить с ней взаимовыгодный договор о торговле и военной помощи…

Согласно всем известным теориям, на этом все и должно было закончиться! Пришельцам предстояло стать всего лишь одним из тамошних племен, разве что светлоглазым и светловолосым, но только этого не произошло. Все теории ошибались. Нечто скрытое тихо дремало в обеих расах и при тесном контакте разгорелось жарким огнем. А континент был велик и богат, там всем хватало и места, и еды, и ресурсов…

Короче говоря, через триста лет после открытия Лейфа Эйрикссона к устью пролива, соединяющего Атлантику и Средиземное море, прибыл внушительный парусный флот. Между большими парусными судами было несколько маленьких и быстрых корабликов, которые непринужденно двигались против ветра. Гроты больших парусников гордо несли изображение Великого Орла Вальхаллы на полосатом сине-бело-красном фоне, символизирующем небо, снег и кровь. Битва при Гибралтаре оказалась необычайно краткой. К тому времени Европа уже двести лет как пребывала в стагнации. Ей нечем было ответить на пушечную канонаду…

– Я понял тебя, – сказал Марко. – Лейф Эйрикссон был важной фигурой в земной истории. Но этот мир, однако же, не Земля.

– Он выглядит как Земля, – возразила Кин. – Преображенная воображением строителей, но все-таки Земля.

– Неужели ты всерьез полагаешь…

– Вот именно. Я полагаю, что вы оба правы. Что этот мир построили люди, хотя я не могу сказать почему и зачем.

Шанда с сомнением хмыкнула.

– Но ведь где-то должны были остаться какие-то записи?…

– Нет, если Компания их изъяла!

Это был единственно возможный логический вывод. Компания соорудила уникальный артефакт в глубочайшей секретности. А так называемый Джало сыграл роль приманки, которая привела в этот мир их троих. Отчего Компания решила построить именно диск? У Кин было такое чувство, будто она знает ответ, и этот ответ ей активно не нравился. Правда, она до сих пор не могла понять, зачем было устраивать столь помпезное представление только для того, чтобы затащить их сюда.

И тем не менее такая версия, даже со всеми ее прорехами, была по крайней мере логична. А что еще можно предположить? Таинственных чужаков? Тогда эта загадочная раса невероятно могущественна и абсолютно неуловима. Нет… это могла быть только Компания, сказала себе Кин.

– Нам грозит опасность со всех сторон! – воскликнул Марко с большим энтузиазмом. – Я предлагаю не терять ни минуты! Мы должны надеть наши гравипояса и сразу же вылететь к центру цивилизации. Там мы заодно и узнаем о происхождении диска.

– Вот он, наш транспорт, – сказала Кин, указывая пальцем в сторону пляжа. – Я не знаю точно, насколько хватит энергии поясов при здешней гравитации. А нам, что вполне очевидно, предстоит пересечь океан… И я определенно предпочитаю совершить это путешествие на морском судне.

– Они могут напасть на нас, когда очухаются от счастья, – заметил Марко, наблюдая за спасенными.

– То есть когда увидят тебя и Сильву?

Действительно, безболезненное знакомство викингов с негуманоидами казалось весьма проблематичным. Кин решила эту проблему методом культурного шока, спустившись на пляж совершенно обнаженной. Она была уверена, что ничем не рискует. После ее суперэффектного явления в качестве всемогущей богини милосердия эти суеверные мужики скорее согласятся изнасиловать крокодила.

Лейф Эйрикссон подбежал к ней и пал на колени. Кин взглянула на него сверху вниз с выражением, как она сильно надеялась, милостивой благосклонности.

Лейф был заметно меньше ростом, чем большинство его соратников. И как ему удалось завоевать свой авторитет, удивилась она, но тут же заметила огонек проницательности, хищновато мерцающий в глазах рыжеволосого. Этот огонек сообщал очень внятно, что перед ней непревзойденный мастер неспортивных трюков в дуэли на мечах и сокрушительных ударов по почкам в кулачной потасовке. Кин невольно порадовалась, что прячет на всякий случай в ладони станнер.

– У тебя есть эксклюзивная возможность завести новых необычных друзей, – сказала она Лейфу, покровительственно улыбаясь. – Это будет изумительная сага, которую, как я подозреваю, здесь запомнят на многие века… Эй, Сильва! Выходи!

Шанда появилась на склоне, примыкающем к дальнему концу пляжа, и стала спускаться, продираясь сквозь кусты. Заметив это, несколько гребцов поспешили удалиться в противоположном направлении. Когда Сильва ступила на песок и люди Лейфа узрели ее внушительные клыки, все остальные мигом последовали примеру первых.

Расточая милостивые и благожелательные улыбки направо и налево, Кин приблизилась к шанде и возложила свою божественную руку на огромную лапу с кожаной ладошкой.

– Прекрати улыбаться! – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Я хатева пакаватца бывабитнай.

– Ты кажешься потрясающе голодной!

Лейф торчал, словно вкопанный в песок, на том же месте. Кин подвела к нему Сильву и взяла Лейфа за руку.

– На колени и пресмыкайся перед нами, – проворковала она, глядя на шанду.

Та послушно бухнулась на колени и сложилась пополам. Лейф внимательно посмотрел на Сильву, потом на Кин. Затем он протянул руку и осторожно похлопал шанду по плечу.

– Хороший, умный мальчик, – поощрительно сказала ему Кин, кивая и расплываясь в лучезарной улыбке. Лейф поспешно убрал руку и отступил на пару шагов.

Теперь настало время для второй части представления. Кин принялась насвистывать незабвенную мелодию имени Морриса и роботов, а Сильва стала танцевать, взирая на фальшивые небеса с выражением крайнего отвращения на лице. Она точно соблюдала ритм, но топала по песку тяжело и неуклюже. Кин, которая прекрасно знала, что шанда способна передвигаться молниеносно и плавно, оценила этот мастерский штришок по достоинству. Неуклюжесть всегда смешна, а смешное не вызывает опасений.

Гребцы потихоньку подходили поближе и вскоре образовали кружок, в котором продолжала плясать шанда, загребая огромными ступнями кучи песка и неуклюже притопывая. Кин перестала насвистывать и сказала:

– Хватит, они уже дозрели до того, чтобы кормить тебя кусочками сахара, если бы только их имели. Присядь где-нибудь в сторонке и изо всех сил постарайся не зевать, хорошо? Эй, Марко!

Кунг зашипел и выступил из кустов.

В своем сером пилотском комбинезоне и плаще до колен, наспех сделанном из термоодеяла, Марко выглядел достаточно человекообразным. Правда, у него были слишком большие и слишком круглые глаза, чересчур длинный нос и лицо такого же цвета, как его пилотский комбинезон, но все это искупала масса огненно-рыжих волос, рассыпавшаяся, когда Кин и Сильва уговорили Марко расплести свой кунговский гребешок. Конечно, это были не совсем волосы, но зато почти такого же цвета, как у Лейфа Эйрикссона.

Гребцы с настороженной подозрительностью уставились на новую фигуру, однако на сей раз никто не убежал. Один из них подступил к Лейфу и что-то раздраженно прорычал, вытаскивая из ножен короткий меч. Последовал момент не вполне понятной перебранки, после чего обнаружилось, что оппонент Лейфа распростерт на песке, его короткий меч валяется поодаль, а Марко застыл в позе готовности к прыжку. Лейф прекратил выкручивать руку противнику и с оттяжкой пнул его под ребра. Тот громко завопил.

– А теперь мы спустим корабль на воду, – сказала Кин непререкаемым тоном.

Сильва прокосолапила к лежащему на пляже драк-кару и навалилась плечом на нос корабля. В первую пару секунд ничего особенного не произошло, потом драккар скользнул по песку в воду и остановился, когда его корма всплыла.

Кин взяла Лейфа за руку и решительно повела к воде. Рыжеволосый викинг мигом сообразил, что к чему. В считаные минуты его люди затащили на палубу все необходимое и расселись по своим местам. Рядом с мачтой тихонько урчал принайтованный буфетчик. Все глаза были устремлены на шанду с буксировочным тросом, которая летела над волнами, устремляясь в открытый океан.

ГЛАВА 15.

Это плавание оживили два инцидента. Началось с того, что слегка взбудораженный Лейф вежливо протянул Марко натуральный полый рог животного, до краев наполненный некоей жидкой субстанцией. Кунг понюхал рог с подозрением и плеснул немного жидкости в приемный бункер буфетчика.

– Какое-то питье с глюкозой, – сообщил он. – Что ты думаешь, Кин?

– А что говорит буфетчик?

– Показал зеленый свет. Должно быть, тонизирующее снадобье.

Решившись, кунг проглотил половину рога и облизал губы. Потом издал неопределенный смешок и выпил все до конца. Чуть позже он запрограммировал машину на синтез нового напитка, и когда люди Лейфа справились со своим изумлением при виде одноразовых стаканов из пластика, эти стаканы стали курсировать туда и сюда так быстро, как только буфетчик успевал их наполнять. Вскоре несколько гребцов вразнобой затянули воинственную балладу, сопровождаемую треском сталкивающихся весел, и тогда Кин в ответ на невысказанную мольбу Лейфа безапелляционно выключила машину.

Сильва решила испробовать себя в гребле. Усевшись в проходе между рядами скамеек, она схватила сразу два весла и легко включилась в общий ритм. Люди Лейфа один за другим прекратили грести и подняли весла, с уважительным восхищением наблюдая за шандой. Драккар продолжал нестись вперед с прежней скоростью, пока весла в могучих лапах Сильвы не переломились с сухим треском.

Марко обнаружил Кин под кожаным навесом притулившейся за мачтой низкой кабинки, гда она потихоньку попивала мартини и размышляла.

– Я хочу поговорить с тобой наедине.

– Конечно, – сказала она, подвинувшись и гостеприимно похлопав по шкуре, на которой сидела. – Как твоя голова, не болит?

– _Мне уже лучше. В этом напитке определенно имеются вредные примеси. Не думаю, чтобы мне захотелось снова его отведать раньше, чем… скажем, через час или около того.

Марко сунул руку в поясной кошель и выудил небольшой пластиковый рулончик. На развернутом листке оказалась полная аэрофотография диска, снятая за пределами его атмосферы.

– Я велел компьютеру сделать распечатку, перед тем как мы покинули корабль, – сказал он.

– Какого черта! Почему ты не показал мне эту карту раньше?

– Не хотел поощрять непродуманные действия с твоей стороны, – чопорно произнес кунг. – Но поскольку мы теперь путешествуем по диску… Посмотри внимательно. Чего здесь недостает?

Кин взяла фотоснимок, изучила и сказала:

– Много чего, ты и сам знаешь. Никакой Вальхаллы. Вот почему Лейф едва не свалился в водопад. И никакой Бразилии тоже. От всей Пацифиды осталась только эта лужица воды на задворках Азии…

– А что-нибудь лишнее есть?

Кин заново изучила картинку и пожала плечами.

– Так сразу не могу тебе сказать.

Марко указал трехсуставчатым большим пальцем на пятнышко в центре снимка.

– Не вполне четко из-за облачности, но ЭТОГО здесь быть не должно! Остров в Арабском море. Он идеально круглый, ты заметила? И как раз на географической оси диска.

– Да, я вижу. И что?

– Ты не поняла? Это же аномалия. Думаю, мы найдем цивилизацию строителей диска скорее там, чем в любом другом месте. Лейф и его люди – типичные варвары, пускай даже они искусные моряки… Но космические путешествия?!

Он замолчал, испытующе глядя на Кин, а затем произнес, аккуратно подбирая слова:

– У тебя есть опасения, что диск может оказаться артефактом Компании. Не так ли?

Кин молча кивнула.

– Кунги любят пересказывать одну старинную историю, – сказал ей Марко мягким голосом, текучим, как зыбкие пески. – Однажды некий властитель приказал своим мастерам построить для него высокую башню. Когда мастера выполнили его желание, властитель призвал к себе мудрых и ученых кунгов и сказал им такие слова: «Я подарю свою лучшую устричную ферму и знаменитые плантации бурых водорослей чпп-пич тому из вас, о уважаемые, кто правильно определит высоту этой башни, не используя иных инструментов и приспособлений, помимо барометра. Но все остальные, кто не сумеет справиться с моим заданием, будут изгнаны в сухие земли до конца своей жизни, ибо это вполне справедливая участь для тех, кто недостаточно изобретателен и учен». Всем приглашенным ничего другого не оставалось, кроме как попытаться, и хотя кое-кому удалось определить высоту башни с точностью до нескольких четтд, их ответы были признаны недостаточными. И эти мудрые кунги также были сосланы в сухие земли.

– Я люблю народные сказки, – заметила Кин, – но какое отношение…

– И тогда, в один прекрасный день, – повысив голос, продолжил Марко, – самый мудрый из кунгов, который все еще не рискнул представить правителю собственный ответ, взял свой личный барометр и отправился с ним в дом старшего мастера строителей, которому сказал: «Я отдам тебе этот превосходный барометр совершенно задаром, если ты будешь настолько любезен, что поведаешь мне, какова точная высота этой башни». И тогда старший мастер…

Внезапно на них упала тень, и под навес просунулась огромная голова с клыками.

– Исфинифе фа фмефафельсфо, – сказала Сильва, – но фас, фасмошна, эфа фаинфивисуит?

Все гребцы, которые были видны за спиной шанды, бросили весла и смотрели куда-то в небеса, задрав головы. Кин поспешно выползла из-под навеса и тоже уставилась на небо. В туманной дымке по небу быстро двигались наискосок к зениту три точки.

– Вот так! – воскликнул Марко. – Вероятно, нас все-таки ищут. И нам не придется путешествовать к центру диска, чтобы предложить барометр!

– Что ты разглядела, Сильва? – спросила Кин. Шанда задумчиво постучала когтем по клыку.

– Похоже, это летающие ящерицы, – сказала она на шанди. – Но способ их передвижения для меня остается загадкой. Впрочем, мы сможем увидеть их поближе, поскольку теперь они быстро теряют высоту.

Лейф настойчиво потянул Кин за руку. Его люди быстро и методично побросали за борт весла, свертки, мешки и сами прыгнули в воду вслед за ними. Маленький викинг, казалось, отчаянно подыскивает нужные слова. Наконец он вспомнил одно подходящее:

– Оконь?…

И с этим словом столкнул ее в ледяную воду.

Все тело Кин моментально занемело.

Она конвульсивно забарахталась, преодолевая шок от холода, потом наткнулась на плавающее поблизости весло, ухватилась за него и посмотрела в небо.

Ящерицы совершили широкий разворот. Над морем прокатился отдаленный гром сдвоенного акустического удара.

Сильва и Марко все еще стояли на палубе, словно зачарованные.

Вскоре три ящера с театрально-карикатурными перепончатыми крыльями, проскользнув над гребешками волн, облетели драккар по кругу, сохраняя идеальную формацию. Их чудовищные когти сжимались и разжимались, из широких ноздрей вылетали клубочки дыма.

Затем они унеслись на север, снова превращаясь в точки на небе. И опять произвели разворот, но теперь с одновременным набором высоты. «Будь это архаичные аэропланы, – подумалось Кин, – я бы сказала, что они заходят на бомбежку…».

Когда первый дракон устремился к кораблю, Лейф быстро положил руку на голову Кин и резко толкнул ее под воду.

Когда она вынырнула, яростно отплевываясь, в ушах отчаянно звенело. Над водой густо клубился белый пар, над драккаром курился черный дымок.

С громким всплеском рядом вынырнул Марко, шумно втянул в себя воздух и немедленно разразился ругательствами. Еще более громкий всплеск чуть подальше возвестил о возвращении Сильвы из морских пучин.

– Что случилось? – вскрикнула Кин. – Что произошло?

– Это чудовище парило над судном и плевалось огнем, – объяснила Сильва.

– Это драконы, – пояснила Кин. – Мифологические существа.

– Что-то они не очень мифологические…

– Ни одна паршивая ящерица не смеет так обращаться со мной! – злобно выкрикнул кунг. Он ухватился за обугленный борт и взобрался на корабль, едва не опрокинув закачавшийся корпус.

Второе чудище уже снижалось, нацелившись на драккар. Тихий всплеск рядом с Кин известил ее, что Сильва, ловко кувырнувшись вниз головой, опять погрузилась в зеленые пучины. В тот же миг все викинги, плавающие вокруг корабля, единодушно издали коллективный стон, впервые увидев Марко без маскировочного плаща. Он высился на палубе в полной кун-говской красе, грозно воздев над головой длинное и массивное гребное весло, которое крепко сжимал всеми четырьмя руками.

Пикирующий дракон оказался достаточно сообразительным, чтобы в последний момент, часто захлопав крыльями, отвернуть.

Нечто белое молниеносно вылетело из-под воды, как пробка из бутылки шампанского, и ухватилось за две из четырех жутких когтистых лап дракона. На секунду Сильва и ошарашенная тварь зависли в воздухе, а потом рухнули в море. Перепончатые крылья с хлопком сложились, как у бабочки, когда эта пара ушла под воду, и Кин отчетливо послышалось шипение, исходящее из морской глубины.

Третий дракон должен быть самым умным, подумала Кин. Умники всегда вступают в драку последними. Но этот дракон уже слишком разогнался, чтобы просто затормозить, и вместо этого решил пройти над кораблем в планирующем полете на широко распластанных крыльях. Когда тварь очутилась прямо над головой у кунга, тот издал торжествующий боевой клич и подпрыгнул.

На Марко был надет гравипояс. Дракон попытался увернуться от него, однако потерял и едва восстановил равновесие. Затем он попробовал удрать, форсированно набирая скорость и высоту, но избавиться от кунга ему не удалось.

Море по другую сторону корабля внезапно вспенилось, и показался кончик драконьего крыла, вяло хлопающий по воде. Потом драккар резко накренился в ту же сторону, и через его борт проворно перелезла облепленная мокрой шерстью Сильва. Мужчины, окружающие Кин, радостно завопили и дружной гурьбой заторопились вернуться на корабль.

Уцелевший дракон, паривший в вышине над акваторией битвы, испустил протяжный крик и стрелой умчался на восток. Кин на несколько секунд предоставилась возможность увидеть, как работает высокоскоростная драконья тяга. Перепончатые крылья из страшных сказок не годятся ни на что иное, кроме неспешного тяжеловесного полета. Чтобы придать себе большое ускорение, драконы тесно прижимают крылья к бокам, опускают голову на длинной шее под туловище и выбрасывают назад огненную струю. За те несколько секунд, когда Кин еще могла разглядеть детали, реактивная струя разогрелась до оттенка земного Солнца.

Что– то еще, заметила она, лениво падало с очень большой высоты под влиянием местной гравитации. Это была драконья голова. Вскоре (хотя для онемевшей кучки викингов и двух пассажирок эти минуты тянулись неимоверно долго) за головой последовало туловище дракона с широко распростертыми крыльями, которое неторопливо спускалось по спирали. Марко, оседлавший безголовую тушу, продолжал свирепо полосовать ее ножом. Когда останки дракона и его победитель наконец шлепнулись в воду, грянули восхищенные приветственные крики.

Они сменились возмущенными, когда команда увидела, что Сильва деловито затаскивает на борт своего дракона, еще полуживого. Мужчины поспешно отодвинулись как можно дальше, и Кин вблизи увидела трепыхающееся чудовище, с которого струйками стекала вода. Дракон поднял мокрую голову, вытянул шею в сторону Кин и с яростной натугой чихнул.

Две струи тепловатой воды окатили ее ноги.

Марко викинги с радостными воплями втащили на борт за все четыре руки. Гребешок кунга пламенел кроваво-красным цветом. Утвердившись в центре толпы восторженных почитателей, он картинно воздел над головой свой нож, перепачканный черной драконьей кровью, и ликующе пропел свой кунговский йодль:

– Рефтэг! Й'мал Рефтэг Пелц!

Кин посмотрела на Сильву и увидела, что та поспешно отвинчивает клыки. Покончив с этим, шанда состроила гримасу.

– Расскажи мне еще раз про то, что Марко юридический человек, – сказала она. – И почему я все время забываю?

– Что ты намереваешься делать с этим? – спросила Кин, глядя на дракона. Один из гребцов, стоявших рядом, вытащил из ножен свой меч и с почтительным достоинством предложил его шанде, протягивая рукоятью вперед. Сильва не обратила на меч внимания.

– Дракон уже сдох, – покачав головой, сказала она. – Но тело осталось. И мне очень хочется узнать, как это органическому существу удается выдыхать огонь!

Шанда ухватила дохлого дракона за шею и хвост и поволокла на корму. К Кин с самодовольным видом подскочил Марко.

– Это моя битва! – вскричал он.

– Конечно, Марко.

– Они объявили нам войну! Наслали на нас драконов! Но не приняли в расчет меня! – Его глаза начали бешено вращаться. – И я победил, я их победил!

– Да, Марко.

Внезапно выражение его лица резко омрачилось.

– Ты думаешь, что я просто параноидальный кунг… – пробормотал он.

– Ну, раз ты сам заговорил…

– Но я горжусь тем, что я человек! Возможно, я параноик, но это еще не значит, что ОНИ не мечтают нас достать.

Кунг резко отвернулся и присоединился к дружеской компании викингов. Кин посмотрела ему вслед. Страшится всего, за исключением непосредственной физической опасности. И столь же человечен, как амурский тигр.

Сильва печально взирала на закопченного буфетчика. Машина продолжала работать, но ее пластиковое покрытие уже никогда не будет прежним.

Когда гребцы снова сели на весла, Кин достала из своего скафандра инструментальный комплект и поудобней расположила труп дракона на крошечном кусочке палубы. Набор инструментов был невелик, но имел все необходимое. Неудачник, застрявший на лишенной разумной жизни планете, мог продержаться с его помощью годы и годы. Кое-кому из ее знакомых довелось проверить это на практике. Подумав, она выбрала медицинский скальпель.

Чуть позже Кин отложила скальпель и взяла универсальный резец. Еще через несколько минут она с привычной сноровкой собрала мощную вибропилу. Проскальзывая на драконьей чешуе, пила верещала почти на ультразвуке. У Кин невыносимо заныли зубы, но она терпеливо продолжала пилить, пока режущая кромка не раскрошилась полностью.

Тогда она пошла к Марко и Сильве, которые отрабатывали свою смену на веслах, и устроилась в проходе между ними.

– У этих драконов есть реактивная тяга, – сказала она. – Мне удалось вскрыть шею, там прослойки какой-то легкой губчатой субстанции… она режется, как желе. Чешуя у этих тварей потверже алмаза. Если вы заметили остатки вибропилы у меня в руках, сообщаю, что этой пилой я вскрывала броню космических кораблей.

– Я уже начинаю верить, что огнедышащие драконы заливают в свое нутро керосин, – пробормотала Сильва.

Марко пренебрежительна фыркнул.

– И ты, конечно, не догадалась поводить над этой дохлой ящерицей гейгером?

– Представь себе, догадалась, – терпеливо сказала Кин. – И ничего.

– Я весьма удивлен!

– Хочешь узнать, что случилось после? Когда я отрезала шею и сунула щуп гейгера во внутреннюю полость тела… Так вот, там горячо, как в аду. Эта тварь просто живой атомный котел, и не говорите мне про шедевр эволюции… Только не в мире земного типа. Несомненный конструкт! Если тебе нужны строители диска, Марко, ты найдешь их там, откуда прилетела эта тварь.

– Иначе говоря, в центре мира, – скромно уточнила Сильва.

У Кин отвалилась челюсть. Шанда довольно ухмыльнулась, налегая на весло.

– У меня есть кое-какие способности к языкам, как вы уже знаете, – сказала она. – И я говорила кое с кем из этих людей на уровне покажи-и-назови. Викинги время от времени наблюдают драконов. В этой части мира те всегда прилетают с востока, но если корабли плавают в южных морях, драконы появляются с северо-востока. Исходя из этого, я пришла к выводу, что драконы гнездятся в центральных областях диска… Почему ты так на меня смотришь?

– Марко уже заявил, что желает попасть в геометрический центр мира, – сказала ей Кин. – Он хочет предложить строителям барометр…

ГЛАВА 16.

Следующий рассвет застал их в неспокойном море перед входом в извилистый фиорд между белыми горами. В дальнем конце фиорда расположилось небольшое селение из каменных хижин с торфяными крышами, были там неподалеку и небольшие луга для выпаса скота. Местные жители, завидев драккар, с гомоном высыпали на берег. Они отпрянули при виде Сильвы, которая спрыгнула за борт и в одиночку вытянула корабль из воды. Лейф и вся его команда ухмылялись, как демоны, спокойно сидя на своих местах.

Голова дракона, привязанная к бушприту, остекленевшими глазами безразлично взирала на суматоху.

Лейф привел своих пассажиров в отдельно стоящую хижину, которая, будучи намного длиннее и заметно выше других, исполняла роль местного зала для собраний. Когда глаза Кин привыкли к царящему внутри сумраку, она увидела, что открытый огонь горит в углублении, вырытом в земляном полу, а подле огня сидит на грубом табурете рыжеволосый мужчина с рыжей бородой. Этот человек был уже немолод, и одна его нога, вытянутая вперед, не гнулась.

С некоторым затруднением он встал и обнял Лейфа. При этом и отец, и сын держались так, словно старались предотвратить даже теоретическую возможность получить удар ножом от своего визави. Когда они разжали родственные объятия, Лейф Эйрикссон заговорил.

Это была долгая эмоциональная сага, по завершении которой маленький викинг с жаром продемонстрировал отцу то, что осталось от покойного дракона. Пожилой викинг был представлен Сильве. Потом он несколько раз, прихрамывая, обошел вокруг Марко, бросающего на него малодружелюбные косые взгляды. Он также одарил Кин широкой приветливой ухмылкой, в которой без труда читались сугубо горизонтальные желания.

Приободрившись при виде главы клана, принимающего участие в этом шоу, местный люд подтянулся поближе, образовав толпу. Внимание Кин привлекли два человека в черных балахонах: один из них бормотал нечто вроде заклинания, с суеверным ужасом взирая на Марко.

Шанда резко повернула голову и прислушалась к бормотанию.

А затем произнесла фразу на том же языке.

ГЛАВА 17.

С этого момента Сильва исполняла роль толмача.

– Это латынь, язык ремлян. Но только эти люди говорят о Роме, а не Реме.

Кин обдумала новую информацию.

– Ромул и Рем, – сказала она наконец. – Легендарные основатели Рема. Тебе известна эта легенда?

– Я читала ее в какой-то фольклорной антологии.

– Значит, на диске привилегия дать название главному городу досталась другому брату. Что еще они говорят?

– О, кучу всякой чепухи про демонов, как обычно водится в примитивных мирах. Ты когда-нибудь слышала слово «тролль»? Они все время повторяют его, когда таращатся на Марко. Еще они много говорят о богах… если я правильно поняла.

Кин еще раз оглядела толпу. Эти люди либо примитивные варвары, либо великолепные актеры, одно из двух. Если это варвары, то они, возможно, считают богами строителей диска.

– Пусть расскажут о богах поподробнее, – сказала она Сильве.

Последовала продолжительная беседа на латыни, в течение которой старший из жрецов то и дело тыкал в небо указующим перстом. Лейф и его отец внимательно прислушивались.

Наконец шанда удовлетворенно кивнула и повернулась к Кин.

– Не знаю, насколько правильно я все уразумела, – начала она, – но, кажется, здесь очень много богов. Самый главный из них носит имя Кристос, и его верховный жрец проживает в Роме. Существует другой старший бог, который создал этот мир за шесть дней. Предвидя твои неизбежные вопросы, – шанда быстро подняла лапу, призывая Кин к молчанию, – я попросила их рассказать о создателе более детально.

Этот бог-творец имеет множество помощников, которыми являются меньшие божества, летающие на крыльях. Есть еще один младший бог с крыльями, по имени Сайтан, исполняющий, насколько я поняла, странную роль диверсанта и подстрекателя. Они говорили также о разнообразных местных божествах и духах, но это типичная религиозная чушь примитивных варварских племен.

– Шесть дней? Слишком мало, – заметила Кин. – У Компании строительство диска заняло бы шесть лет, даже с предварительно заготовленными частями. Это самый обыкновенный миф, Сильва.

– Для обычного мифа чересчур прямолинейно, – возразила шанда. – В мифах по большей части повествуется о сотворении мира из поджелудочной железы приемного отца высшего божества, или из сакральных экскрементов священного жука, или еще из чего-нибудь приблизительно в том же духе.

Кин в задумчивости нахмурила лоб. Земля, изобилующая собственными религиями, импортировала их примерно столько же, сколько сама экспортировала в Галактику. Так что на каждую секту людей, выполняющих сложные эхфтнийские ритуалы Времени, приходилось какое-нибудь сообщество шандов с окрашенным шафраном мехом, которые пели хвалу Кришне и били в бубен на замороженных улицах шандийских городов. Творческие работники Компании религией обычно не интересовались или же в редких случаях выбирали себе что-то основательное и непротиворечивое, наподобие буддизма или викки. Что касается самой Кин, то в молодости она по любопытству пригубила из многих чаш… Иногда это было увлекательно или забавно, но всегда далеко от реальности.

Отец Лейфа заговорил с одним из жрецов. Выслушав его речь, жрец пересказал ее Сильве, и шанда рассмеялась.

– Он хочет купить печку из Вальхаллы, – перевела она.

– Что-что?!

– Это наш буфетчик. Эйрик говорит, что в Вальхалле все павшие герои постоянно выпивают и закусывают, и теперь ему известно, как это у них получается.

– Скажи ему, что эта печь не для продажи, – велела Кин и в упор посмотрела на Эйрика Рауде. Рыжий Эрик. На Земле он похоронен в самом сердце Вальхаллы, где воды пяти внутренних морей переливаются в Длинный Фиорд. Древний курган стоит поблизости от водопада, а сам водопад называют Бородой Эрика. Туда приезжает множество туристов из всех миров.

Шанда глубоко вздохнула и сказала:

– Он хочет также, чтобы мы починили солнце. Увидев изумленное лицо Кин, Эйрик медленно заговорил на латыни.

– Он говорит, что наступила весна посреди зимы. И что солнце то и дело тускнеет. Звезды мигали несколько последних ночей подряд. И еще что-то плохое произошло… гм, с одной из планет.

Кин молча потупилась. Потом быстрыми шагами вернулась в холл, где шанда пристроила автобуфетчик, и торопливо настучала двухлитровую кружку крепкого и сладкого эля. Она принесла ее Эйрику и вложила в испещренные шрамами руки.

– Скажи, что если мы разгадаем секреты этого мира, то мы заменим пропавшую планету новой и сделаем все возможное для здешнего солнца. Как он сказал… что звезды не мерцали, а мигали?

– Да, и здесь это, кажется, никого не удивляет. Главный бог диска Кристос родился около тысячи лет назад по местному календарю. Эти люди верят, что настало время для его второго пришествия. И заодно для Конца Света. Взгляни-ка на море, будь добра!

Кин взглянула. На берег бурно набегали волны, даже здесь, в конце длинного узкого фиорда, и было слышно, что в открытом море бушует нешуточный шторм. Однако небо оставалось синим и безоблачным и не было ни малейшего ветерка.

– Я уже объяснила, почему Плоский мир – крайне ненадежный в эксплуатации артефакт, – со вздохом сказала она. – Вполне очевидно, что его управляющие системы разладились. Но Эйрик не выглядит слишком встревоженным, тут ты права.

– Он говорит, что слышал о множестве богов, а некоторых видел собственными глазами. Боги сами по себе, Эйрик тоже сам по себе. Он говорит, если мы исправим погоду, он даст нам много хорошей древесины.

– Древесины?…

Сильва окинула взглядом деревню.

– Похоже, что в здешних местах это большая редкость, – сказала она. – Здесь совсем нет деревьев, ты заметила?

А ведь сейчас по всем правилам должен быть климатический оптимум, сказала себе Кин. По крайней мере, так было на Земле. Экспансии северян способствовал долгий период ровной теплой погоды, когда люди могли жить даже на самом севере.

А здесь по ночам звезды то включаются, то выключаются.

ГЛАВА 18.

Марко и Кин улеглись на ночь в дымном холле, но Сильва выбрала драккар и морозный чистый воздух. Никто не осмелился предложить Кин отправиться к женщинам. Богиня – это совсем другое дело.

Кин лежала без сна, глядя на тлеющий в очаге огонь и прислушиваясь к усиливающемуся шуму прибоя. Это прилив, решила она. Но крошечная псевдолуна не может вызывать приливы, а значит, существует механизм регулировки уровня моря, и он, должно быть, тоже разладился.

В конце концов она отказалась от надежды заснуть и вышла наружу, где было теперь довольно холодно. Над ее головой ярко блистали фальшивые звезды, и Кин не могла не восхититься красотой этой поддельной Вселенной, нависающей над серебристым фиордом и темной землей.

Только это не земной шар, а диск диамером в пятнадцать тысяч миль. А это означает, что Плоский мир должен иметь либо встроенные гравигенераторы, либо подложку из нейтрониума на обратной стороне. Этот диск вращается, но очень медленно, и тянет за собой фальшивое солнце, фальшивую луну и целое семейство ненастоящих планет. Кин знала все это, но сидя здесь, на берегу фиорда, было очень трудно в такое поверить.

Заводной мир с часовым механизмом. Мир без астрономии. То есть астрономия тут, возможно, и существует, но это нечестная шутка над астрономами. Мир, где отважные первопроходцы падают в безвоздушную пропасть. Драконы. Тролли. Искаженные мифы.

Она увидела планету очень низко над горизонтом, как приходилось говорить за неимением лучшего термина. Хотя нет, для планеты эта штука движется слишком быстро… И внезапно в небе полыхнул язык пламени!

Что– то ударилось о диск где-то на востоке.

Кин показалось, что она всем телом ощутила этот удар.

Она побежала к судам, вытащенным на берег.

– Сильва! Сильва!

– Да, Кин. Ты, конечно, видела?

– Что это было?

– Более крупная половина нашего корабля. Марко следовало взорвать ее, а не бросать просто так! Это был только вопрос времени. И теперь мы можем лишь уповать, что она упала в море или в пустыню… Лично я понадеялась, что взрыв произойдет на обратной стороне диска.

– Да, теперь мы очень громко сказали его хозяевам: А МЫ УЖЕ ЗДЕСЬ! Сперва мы высаживаемся на их планету, потом роняем на нее свой корабль…

– Я кое-что заметила, – сказала шанда. – Видишь вон то светлое пятнышко справа внизу? Что это, как ты полагаешь?

– Ну, если считать, что мы на аналоге Земли, в этом положении должна находиться Вене… о нет!

– Вот именно. У нее нет луны.

Кин ощутила возбуждение. Строители диска кое о чем позабыли. Почему?! Венера и Адонис. Почти такая же большая луна, как земная Селена. Эта пара всегда украшала рассветное и вечернее небо Земли. Зачем было убирать Адонис из искусственной системы диска? Мистическая загадка.

– Можно написать фильм о связи астрономии и социологии, – сказала Сильва. – Этот второй двойной мир в вашей Солнечной системе всегда намекал человеку, что отнюдь не все вращается вокруг Земли. Думаю, без него история вашей цивилизации была бы гораздо сложнее и хаотичнее…

Вдвоем они молча наблюдали, как Венера, лишенная своего верного спутника, одиноко путешествует по небу. Продрогшая Кин уютно устроилась под боком у Сильвы и прижалась к ее густому теплому меху. «Не случится ли что-нибудь с буфетчиком в мое отсутствие?» – подумала она, но пришла к выводу, что вряд ли. Все викинги испытывали должное уважение к способностям Марко.

Сильва подумала о том же самом и позвала:

– Кин? Ты не спишь?

– Ум-гу.

– Если наш буфетчик сломается… Ты должна пообещать, что парализуешь меня и позволишь Марко лишить меня жизни.

– Ни за что! – вскричала Кин, окончательно проснувшись, и села. – Кроме того, как мы сможем тебя парализовать?

– Я несколько раз видела у тебя станнер, ты прячешь его в ладони, – сказала Сильва. – Он и сейчас с тобой, я ведь довольно наблюдательна… Кин, ты обязана убить меня ради страха перед тем, во что я превращусь. Моего страха.

Кин неопределенно хмыкнула и снова устроилась под боком шанды, размышляя о шандах.

Они не способны усваивать белки, которыми питаются кунги или люди. До того, как автобуфетчики вошли в широкий обиход, шанды путешествовали из одного мира в другой только в камерах глубокой заморозки.

На человеческом корабле, который перевозил на Великую Землю четырех шандийских послов, произошла авария в системе охлаждения. Размороженные послы были крайне цивилизованными персонами. Как известно, если шанда не кормить, то обильные потоки голодной слюны смывают весь миллион лет эволюции этой расы максимум за двое стандартных земных суток. Послы сумели продержаться целых пятьдесят шесть часов, прежде чем превратились в кровожадных хищников, лишенных разума.

Никто из них не выжил.

Последняя шанда добровольно покончила с собой, когда увидела, очнувшись от дурманного сна после избыточного обжорства, что именно в изобилии валяется вокруг нее. Конечно, среднестатистический шанд не стал бы казнить себя, но ведь это не посол, натренированный в космополитическом мышлении.

Простая и бесстыдная истина заключается в том, что шанды обожают кушать шандов. Возможно ли включить в высокоразвитую цивилизацию ритуальный каннибализм? Шандам удалось.

Для этого у них была почетная Игра с простыми правилами, освященными веками. Соперники вступают с противоположных сторон на участок тундры или тайги, специально отведенный для поединков. Несколько строгих правил регулируют применение оружия. Победитель получает долгожданную возможность очень вкусно и обильно пожрать.

Любопытство преодолело деликатность Кин.

– Ты когда-нибудь играла в Игру, Сильва? – спросила она мягким голосом.

– Ну, конечно, – кивнула шанда. – Трижды, когда тоска моего языка стала чересчур настоятельной. Два раза дома. И один раз, нелегально, на чужой планете. Моим оппонентом в последнем случае была Региус, профессор лингвистики из Университета Гельта. Ее еще много осталось в моем домашнем морозильнике. И я печалюсь, что смерть Региус может по большей своей части оказаться напрасной.

– Но ведь у вас теперь есть буфетчики? Значит, Игра больше не нужна?

– Это традиция. – Сильва пожала плечами. – То, что мы прежде делали из нужды, теперь мы делаем ради… спортивного интереса, можно выразиться и так. Или ты считаешь, что это варварство?

Кин отрицательно покачала головой, хотя это был не вопрос, а утверждение.

– Некоторые ваши мужчины тоже принимали участие в Игре, – сказала ей Сильва. – Они платят очень большие деньги ради возможности наглядно доказать свою силу. Если они выигрывают, то получают всего-навсего голову жертвы, чтобы повесить на стенку. Вот это и есть самое настоящее варварство.

– А что происходит, если выигрывает шанд?

– Она или он получает двух осужденных преступников.

«Шанды делают это в своем собственном мире, – сказала себе Кин. – Тебя это совсем не касается. Ты не можешь примерять к чужакам мерки человеческих ценностей. Но все время пытаешься».

Ее размышления оборвали громкие крики в «зале». Из распахнувшейся двери вывалился какой-то мужчина и боком рухнул в заиндевевшую траву, прижимая руки в животу.

Кин даже не заметила, как спрыгнула с драккара. Она уже бежала к холлу со станнером в руке, когда за ее спиной Сильва шумно приземлилась на кучу гальки.

ГЛАВА 19.

В полутьме «зала» мельтешили темные сражающиеся фигуры. Кин отпрянула от двери, когда оттуда выскочил наружу человек в кожаной куртке викинга, но без оружия. Вслед за ним выбежал высокий здоровяк с очень большим топором, занося его для удара. Кин навела станнер на эту пару и выстрелила.

Эффект выстрела сказался не сразу. Мужчины продолжали бежать, пока у них не подкосились ноги, и только потом расслабленно свалились в траву и заснули крепким, здоровым сном.

Кин вступила в хижину, размахивая перед собой станнером, как косой. Она отрегулировала его на непрерывный луч максимальной ширины и минимальной мощности. Один из драчунов немедленно устремился к ней с воздетым мечом, но заснул на ногах и рухнул на нее всем центнером своего живого веса. Едва не задохнувшись от смрада застарелого пота и плохо выдубленных шкур, она поспешила выползти из-под бесчувственного тела. Станнер куда-то подевался, она уронила его при падении. Оглядевшись, Кин вовремя заметила, как его поднял с пола шатающийся гигант и с тупым любопытством уставился прямо в дуло. Божественное спокойствие разлилось по его просветлевшему лицу. Он рухнул плашмя, как срубленный дуб, и захрапел.

Кин еще не успела встать с пола, когда другой мужчина кинулся на нее. Она встретила его резким сдвоенным ударом ног вперед и вверх и была вознаграждена незабываемым зрелищем. Глаза нападавшего вылезли из орбит и разъехались в разные стороны. Потом он упал и с поросячьим визгом стал кататься на полу, хватаясь за причинное место.

Это не драка, это сущая бойня, подумала она. Большинство мужчин остервенело тыкали мечами во все, что движется. Или не движется, но все равно попалось на глаза.

Кин умудрилась подняться на ноги, поскользнувшись на запачканном чем-то липким полу. Б просвете между хаотически снующими фигурами она углядела демонического Марко, вращающего в четырех руках четыре меча. За спиной кунга утробно урчал работающий буфетчик, от которого волнами распространялся сладковатый запах.

За дверью прокатился грозный рык, а затем в холл ввалился сильно прихрамывающий Эйрик с искаженным от ярости лицом. В правой руке старый викинг сжимал массивную деревянную клюку, которой с истинно профессиональным мастерством принялся охаживать дерущихся.

И в этот миг на всю кучу-малу рухнула добрая половина кровли. Кто-то, отшатнувшись, налетел на Кин, и она уложила мужчину рубящим ударом ладони под ухо. Бледный свет зари залил разгромленный холл. Часть ближайшей от Кин стены вдавилась внутрь и рассыпалась по камушкам. В бреши мелькнула огромная нога, обросшая пушистым белым мехом.

Потом Сильва заглянула в дыру на крыше. Могучий силуэт шанды рельефно обрисовался на фоне позлащенного рассветными лучами неба, и сразу же наступила изумительная тишина. Ее нарушали лишь слабые стенания раненых и звонкие шлепки падающих капель.

Сильва оскалилась и снова издала громовой рык. Тишину мгновенно сменил шумный пандемониум, который прекратился сам собой через несколько секунд, как только последний драчун, еще способный передвигаться, пулей вылетел из двери хижины наружу.

Кин посмотрела вниз и увидела, что по щиколотку стоит в липкой пенистой луже. Тогда она взглянула на буфетчика и узрела небольшой желтовато-коричневатый водопад, который вытекал из его раздаточной ниши и впадал в липкую лужу на полу, неуклонно увеличивая ее глубину и размеры. Марко, опустив все четыре меча, таращился на Кин, пытаясь сфокусировать свой взгляд. Наконец он удовлетворенно кивнул, вздохнул и упал навзничь.

Кин уже знала, чего следует ожидать, но подставила руки ковшиком под коричневатую струю и попробовала. Суперпиво, очень крепкое и сладкое. Она опять посмотрела на пивную лужу, в которой валялись раненые и умирающие: вокруг тел в светлом пиве расплывались темные пятна.

Кин остановила убийственный поток и запрограммировала машину на антидот. Когда буфетчик выдал ей кувшинчик дурно пахнущей синей жидкости, она приподняла кунга, крепко ухватив за гребешок, опорожнила ему в рот всю порцию единым махом и отпустила, позволив шлепнуться обратно в лужу и грязь.

Сильва спрыгнула вниз через дыру в крыше, и они с Кин обследовали всех, кто остался в «зале». Буфетчику были даны инструкции для изготовления разнообразных мазей и притираний, типа «намажься-и-ис-целись». Немного поразмыслив, Кин добавила к этому списку стимуляторы для отращивания новых конечностей. Применять столь продвинутую медицину в неразвитых мирах возбраняется из-за опасности сильного культурного шока… но какого черта, сам диск представляет собой колоссальный культурный шок!

Некоторые были так изранены, что Кин обмазывала их лекарственным составом, как глиной, и могла лишь надеяться, что это сработает.

Через некоторое время Марко застонал и сел. Он посмотрел на Кин затуманенными глазами, но Кин проигнорировала его.

– Люди Лейфа рассказали всей деревне, что буфетчик умеет делать алкоголь, – сообщил ей кунг заплетающимся языком. – Ну, я устроил им маленькую демонстрацию… Но эти люди повели себя иррационально и потребовали еще. А потом все почему-то стали драться.

– Треклятая машина из Вальхаллы, – пробормотала Кин и вернулась к своей лекарской работе.

В темном углу раздался хриплый смешок. Маленькое черное перышко, кружась, неторопливо спланировало вниз и упало на пол.

ГЛАВА 20.

Путешественники решили отбыть в полдень. Вся деревня собралась, чтобы их проводить.

Многие мужчины щеголяли новенькими белыми шрамами. Кое-кто демонстрировал крошечные пальчики, уже формирующиеся на залеченной культе. Но несколько человек остались лежать мертвыми на полу холла. Треклятая печка из Вальхаллы намолола чересчур эффективную выпивку.

Эйрик произнес длинную речь и предложил гостям редкие меха и пару белых ловчих птиц в качестве прощальных даров.

– Скажи ему, что мы не можем их принять, – распорядилась Кин. – Но повежливей. Скажи что угодно! Что мы не можем взять с собой лишний вес, иначе нам не добраться до солнца, чтобы его починить. На самом деле это довольно недалеко от истины.

Эйрик выслушал аккуратно подобранные слова Сильвы и величественно кивнул.

– Но я сама хочу ему кое-что подарить, – сказала Кин.

– Зачем? – подозрительно спросил Марко.

– Потому что она боится, что за диском стоит ее Компания. И желает принести Компании свои глубочайшие извинения. Разве это не так? – с усмешкой спросила Сильва, но Кин ее уколы проигнорировала.

– Попроси у него немного дерева, – сказала она шанде. – Пары щепок будет вполне достаточно. Еще травы или сена, старые кости… и вообще любое, что когда-то было живым. Для того, что я задумала, надо хорошенько подкормить машину.

Они настроили ее на фабрикацию дельта-древесины. С того момента, когда из профилирующей головки экструдера выполз первый метр идеально гладкой, благоухающей свежераспиленным деревом доски, весь местный люд таскал утильсырье не покладая рук.

Кин отвела своих спутников в сторонку.

– Мы полетим, – сказала она. – По возможности над землей, но полетим в любом случае. Если мощность наших поясов ослабеет раньше, чем мы доберемся до центра диска, тогда мы перекачаем остатки энергии из двух поясов в третий. Дальше полетит кто-то один, я или Марко, а Сильва останется при буфетчике.

– Я склонна согласиться с твоим предложением, – сказала шанда. – Но лететь к центру диска должен Марко. Я достаточно велика, чтобы отпугивать хищников, а ты можешь выжить, вступая в сексуальные отношения с человеческими мужчинами. Но Марко лучше всех годится для того, чтобы добраться до нашей цели в одиночку.

– Ни на что я не гожусь, – мрачно сказал кунг, глядя себе под ноги. – Я допустил, чтобы меня спровоцировали эти деревенские оболтусы. Мне стыдно.

– В том не только твоя вина, – дипломатично сказала шанда.

Возле буфетчика уже накопился солидный штадосок. Кин выключила машину и надела на нее гравипояс.

Два жреца Кристоса стояли отдельно от толпы и что-то талдычили на латыни.

– Что они говорят? – спросила Кин. Сильва ненадолго прислушалась.

– Это обращение к богу. Они просят Кристоса позволить нам починить планеты и солнце. Или же поразить нас громом, если мы, как они подозревают, прислужники Сайтана.

– Как это мило с их стороны. Попрощайся с ними за всех троих, ладно?

Они стремительно взлетели.

Море под ними словно сошло с ума, там гуляли, сталкиваясь друг с дружкой, жидкие горы. Брызги взлетали почти до высоты их полета.

Восток на диске – это не направление, а точка на его окружности. Что до направлений, то их четыре: по часовой стрелке, против часовой стрелки, к центру диска, от центра диска.

Они полетели к центру диска.

ГЛАВА 21.

Эта тварь живая или только выглядит живой, так как ее колышут волны?… Кин решила спуститься пониже. Она ожидала, что Марко, как обычно, разразится суровыми нотациями, но кунг, который весь день выглядел подавленным, промолчал. Сильва тоже ничего не сказала и воспользовалась остановкой в воздухе, чтобы намотать на лапу буксирный трос, на котором за ней волочился буфетчик.

Кин показалось, что холодный воздух пробивается сквозь двадцать пять слоев ее скафандра, когда она нырнула вниз. Небо было невероятно синим и прозрачным, как льдинка.

Чудовище плавало кверху брюхом. По большей части оно состояло из хвоста, который убегал вдаль и терялся где-то в волнах. Когда особенно высокая волна приподняла тело, Кин увидела на несколько секунд абрис конеподобной головы и огромную пустую глазницу. Вероятно, чудовище было очень старым. Никакое существо не может быстро дорасти до такой величины. Белое брюхо было усеяно приросшими ракушками.

Затащить бы это на секционный стол, размечталась она…

Затем вознеслась на прежнюю высоту и объявила:

– Дохлятина. Сбоку такая рана, что туда пролезет целый драккар. Рана свежая, кстати… Нет-нет, оно точно сдохло, никаких сомнений, – поспешила добавить Кин, увидев выражение лица Сильвы.

– Сейчас меня гораздо больше занимает тварь, которая прикончила этого монстра, – сказала шанда. – Не стану врать, я буду счастлива ступить на твердую землю.

«Небо лучше земли, – подумалось Кин. – Потому что гравипояса гораздо надежней диска. Если диск развалится на части, а это может случиться в любой момент, мы просто останемся висеть в пространстве».

– Я вижу впереди остров, – сообщила Сильва. – Голый каменный купол и следы от костров. Приземлимся?

Кин прищурилась и углядела вдали серое пятнышко. Море затихло, поэтому в короткой остановке есть определенный смысл. Эти скафандры никогда не предназначались для длительного полета при гравитации земного типа. Ноги Кин словно налились свинцом, болтаясь без толку с того момента, как они покинули селение викингов, и было бы неплохо их немножко размять.

– Марко?

Кунг летел поодаль от спутниц, все еще окутанный мраком самообвинений. В наушнике Кин раздался тяжкий вздох.

– Мое мнение, разумеется, не имеет никакой цены. Но я не вижу непосредственной опасности.

Островок был маленький и, очевидно, скрывался под водой во время прилива. Там пучками валялись водоросли, уже успевшие высохнуть. На высшей точке острова, которая сейчас на три метра превышала уровень моря, разводили столько костров, что серый камень почернел.

Кин приземлилась первой и упала на колени, ибо ноги отказались ее держать. Сильва опустилась на ноги с легкостью и ловко спустила с небес автобуфетчик. Пока Кин массировала себе икры, шанда деловито закладывала в его бункер сухие водоросли. При нормальной нагрузке машина вытягивает атомы и молекулы из окружающего воздуха, но у Сильвы сильно разыгрался аппетит.

Вскоре она постучала Кин по плечу и вручила ей чашку крепкого кофе, оставив для себя объемистый тазик с чем-то красным. Возможно, это был синтетический шанд. Какая разница?

– А где же Марко? – спросила Кин, оглядываясь. Сильва поспешно сглотнула и указала наверх.

– Он выключил передатчик. Да уж, вот что я тебе скажу, дорогая подруга: у этого парня а-а-громные проблемы!

– Сильва, мне не до шуток. Марко думает как человек, но при этом знает, что он кунг. И каждый раз, когда он действует на манер кунга, то ужасно стыдится.

– Все кунги и люди сумасшедшие, – заметила Сильва тоном легкой светской беседы. – А Марко самый помешанный из всех. Если бы он дал себе труд немного подумать, то быстро обнаружил бы логическое противоречие.

– Ну да, конечно, – устало сказала Кин. – Я знаю, что физически Марко не человек. Однако кунги верят, что все определяется местом рожде… – Тут она запнулась, а шанда ухмыльнулась и кивнула головой.

– Да-да. Ты уже почти попала в точку. Кунги думают, что ближайшая бесхозная душа внедряется в тело их отпрыска при его появлении на свет. Поэтому Марко, предположительно, человек. Но люди на самом деле не верят в кунговские предрассудки, не так ли? Следовательно, он должен быть натуральным кунгом, телом и душой.

В наушнике Кин прозвучало нечто вроде всхлипа. Марко, конечно, мог временами отключать свой передатчик, однако приемник, будучи параноидальным кунгом, он никогда не выключал. Кин поглядела на отдаленную точку в воздухе. Сильва сказала ей одними губами: НОЛЬ ВНИМАНИЯ.

– Я думаю… эти костры разводили викинги, – поспешно произнесла Кин. – Должно быть, мы на торговом пути?

– Похоже. Кстати, ты заметила, что море все время волнуется по-разному?

Кин заметила. За полтора дня полета они пересекли не один участок акватории, ограниченный огромной окружностью, внутри которой пенились бурные волны. Слишком много воды посылали из водопада назад передатчики материи. Или осталось слишком мало исправных приемников, чтобы справиться с таким колоссальным объемом.

– Черт, я все время забываю, что этот мир просто очень большая машина, – сказала она.

– По-моему, ты слишком сурово относишься к строителям диска, – заметила шанда. – Если не считать, конечно, опасности серьезных аварий, жизнь в этом микрокосме не так уж и плоха. Здесь можно даже развивать науку.

– Какую науку? Наука – это универсальный инструмент, с помощью которого ты можешь разобрать Вселенную по винтикам. А наука диска будет «работать» исключительно на диске. Этот мир хорош только для религий.

Шанда решила заказать буфетчику добавку. Кин поднялась и начала стягивать с себя скафандр.

– Ты уверена, что это разумно? – спросила Сильва.

– Скорее всего, нет, – сказала Кин. – Но, черт возьми, я не собираюсь купаться в собственном поту до самого вечера! Я бы сейчас отдала полдиска за горячую ванну…

Она сняла абсолютно все и решительно направилась к воде. Набежала высокая волна, остров колыхнулся, и Кин, едва не потеряв равновесие, притормозила.

Колыхнулся ОСТРОВ?

Марко пикировал на нее, громко крича по-кунг-ски. Волна окатила колени Кин, следующая оказалась ей по пояс и сбила с ног. Падая, она увидела сквозь тучу брызг, как Сильва с буфетчиком на буксире ракетой стартует в небо.

Холодная вода закружила ее и затянула в сияющую зеленую тишину. Что-то мягкое мазнуло по лицу, и она судорожно вцепилась в ткань скафандра. Мертвый вес гравипояса потащил ее вниз.

Рядом с ней вода взорвалась пузырями. Промелькнул Марко, и прошла еще одна ужасная секунда, прежде чем скафандр потянул ее вверх.

Сильва нервно барражировала над морем. Когда скафандр и вцепившаяся в него мертвой хваткой Кин медленно поднялись из воды, она нырнула навстречу, но кунг, выскочив на поверхность в розетке пены, отчаянно замахал руками и заорал:

– Не-е-т! Выше! Выше! Слишком близко от воды! Дальнейшая трагикомическая пантомима имела место на высоте 200 метров над уровнем моря. Сильва очень крепко держала мокрую Кин на весу под мышками, а Марко торопливо манипулировал с мокрым скафандром. Объединенными усилиями они ухитрились просунуть ее ноги в его нижнюю секцию, а затем пропихнули ее замерзшие негнущиеся руки в его рукава. Щелкнул термостат нательной оболочки, и когда Кин обрела способность говорить, внутри скафандра установился климат турецкой бани.

– Большое спасибо тебе, Марко, – сказала она. – Знаешь, сама я никогда бы не догадалась…

– Посмотри вниз, – перебил ее кунг. Они все посмотрели.

Под позлащенными солнцем зелеными волнами медленно двигалась огромная тень. Черепаха величиною в целый остров, оснащенная четырьмя гребными конечностями и головой размером с коттедж. Пока они глазели, чудовище лениво вильнуло ластами и ушло в морские пучины.

– Я заметил, как она проснулась, – сказал Марко. – Я как раз размышлял, отчего у острова могли образоваться четыре выступа одинаковой формы, когда один из них шевельнулся. Не сомневаюсь, что проклятая черепаха взяла в привычку питаться несчастными, которым вздумалось разжечь костер на ее скорлупе.

– Длина ее скорлупки никак не менее ста метров, – заметила Сильва. – Потрясающе. У вас попадаются такие особи на Земле, Кин?

– Т-т-только в мифах, – ответила ей Кин, сражаясь с мелким клацаньем зубов. – А так – н-н-н-ни-ко-гда.

– Хватит болтовни, – вмешался Марко. – Нам лучше поторопиться к ближайшему берегу. Сильва, не будешь ли ты добра взглянуть вон туда? В самой середине неба, чуть правее? Я могу разглядеть лишь точку.

Шанда развернулась в указанном направлении.

– Это птица, – сказала она. – Черная, похожа на ворона.

– Значит, мы не слишком далеко от земли, – заключил Марко. – Честно говоря, я опасался, что там дракон.

Они переключили пояса на максимальную скорость полета по горизонтали. Марко сразу вырвался вперед, и дальше они летели клином. Кин специально чуть притормаживала и заметила, что Сильва делает то же самое. Теперь парадом командовал гордый Марко Дальнепроходец, кунгочеловек.

Когда он начал набирать высоту, женщины послушно последовали за ним. Внизу под ними разворачивался диск. На прежней высоте Кин еще могла позабыть, что летит не над глобусом, но теперь плоская Земля являла им собственный уникальный лик. Лунатическая карта сумасшедшего картографа. Большая Круговая Проекция безумного геодезиста.

Облака и локальные коэффициенты прозрачности воздуха были единственными помехами для зрения. Кин могла видеть дальний ободок диска в виде темной линии, разграничивающей воду и небо, и даже вздымающиеся над этой линией выбросы белой пены. Мировой водопад. Океанопад, охватывающий диск, подобно кусающему себя за хвост мировому змею.

У побережья Африки шел процесс формирования урагана. Поднимаясь все выше и выше, она не могла отвести восхищенного взгляда от гигантской, вздымающейся до верхних слоев атмосферы, спирали ледяных туч.

Она смотрела из пространства на множество миров, но этот совсем иной. И он удивительно большой. Кин привыкла думать о мирах в масштабах миллионов миль, а диск, вращающийся в центре собственной компактной Вселенной, в таких масштабах незначительная кроха. Но с высоты в несколько сотен миль он вовсе не кажется крошечным, совсем наоборот, он огромный и невероятно реальный. Световые годы пустоты – вот что на самом деле не может уместиться в голове.

– Обратите внимание на штормовые круги в океане, – сказал Марко.

– Кин думает, что это связано с дисфункцией механизмов, осуществляющих рециркуляцию морской воды, – объяснила шанда.

– Логично. Я могу только восхищаться местными жителями, которые плавают в здешних морях на хрупких суденышках и без воздушной разведки.

После паузы Сильва сказала:

– Глядя на диск в таком ракурсе, чувствуешь некоторую нервозность при мысли, что придется опять по нему ходить. Он слишком тонкий, чересчур искусственный… Шанды, как правило, не подвержены головокружениям. Но сейчас я начинаю понимать людей.

– Я согласен с тобой, – откликнулся Марко. – Иногда возникает такое неудобное чувство в лодыжках, будто ты стоишь на выступе, нависающем над обрывом в сто этажей. Этот выступ, быть может, достаточно широкий, но зато обрыв чересчур глубок.

– Вспомни, что имела в виду Кин в своей книге, говоря о Веретенниках, – сказала Сильва. – Что им было жизненно необходимо иметь под ногами тысячи миль планетарной толщи. Я думаю, эта твердь служила Веретенникам мысленным якорем, поскольку их подсознание страшилось бесконечного падения на дно Вселенной… Возможно ли, что наши смутные страхи в действительности являются отголоском их настроений?

– Говорят, что Веретенники помогли эволюционировать всем нынешним разумным расам, – откликнулся кунг. – Так что, в принципе, это вполне возможно. А ты как думаешь, Кин? Кин?!

– А? Что?…

– Так ты не слушала? – недовольно спросил Марко.

– Прости, я засмотрелась. Сильва, что это за дымящееся пятнышко там внизу? В Центральной Европе?

– Я вижу. И подозреваю, что на этом самом месте разбился наш корабль.

Все трое молча смотрели вниз на поднимающийся столб дыма, который на таком расстоянии казался тонюсенькой струйкой. Наконец шанда со вздохом произнесла:

– Похоже, что в той местности никто не живет.

– Теперь конечно, – с горечью сказала Кин. Никто из них не заметил ворона, который висел в воздухе прямо под ними, только пониже на несколько миль. Крылья птицы работали со скоростью винта вертолета, глаза были сфокусированы на курящейся струйке дыма. В голове ворона что-то прожужжало и щелкнуло.

ГЛАВА 22.

Взошла луна. Полная, но красноватая, вполнакала. Она осветила проносящийся внизу пейзаж, большую часть которого составляли леса. Время от времени мелькали расчищенные участки земли и тусклые оранжевые огоньки, указывающие на жилое поселение.

Кунг согласился на остановку лишь после того, как они пролетели над особенно большим и темным лесом.

– Марко, уже пора приземлиться, – сказала Кин усталым голосом.

– Не раньше, чем мы обследуем всю эту местность!

– Я и так могу тебе сказать, что в здешнем лесу никто не живет.

Сильва приземлилась первой, убедив всех, что дикие животные вряд ли рискнут ее атаковать. Она выключила пояс, расстегнула и откинула шлем и застыла на месте, принюхиваясь. Через минуту она повернулась в противоположную сторону и опять понюхала воздух.

– Тут все о'кей, – сообщила она. – Я учуяла волков, но это старый запах. Семейство кабанов в миле отсюда, и бобры на лесной речке, протекающей в двух милях от нас. Людей нет. – Сильва вновь принюхалась и заколебалась. – Что-то еще, но я не могу определить… Странно. Напоминает насекомое.

Кин, а за ней и Марко все равно приземлились, поскольку Кин уже засыпала в своем скафандре. Выключив пояс, она упала в душистую траву и отключилась.

Проснулась она от аппетитного запаха супа, который принес ей в горшочке Марко и вложил прямо в руки.

Пока она спала, Сильва и Марко разожгли костер. Оранжевое пламя заключило импровизированный лагерь в уютный кружок света. Отблески костра плясали на панели буфетчика. Слабый отсвет падал на опушку леса в тридцати метрах от них.

– Да, никто лучше меня не знает, что это небезопасно, – ответил кунг на вопросительный взгляд Кин. – Но во мне достаточно от человека, чтобы сказать: а какого черта?! Сильва решила дежурить первой. Вторая вахта твоя, так что тебе стоит еще немного поспать.

– Спасибо, Марко. Послушай, этот проклятый остров, оказавшийся черепахой…

– Забудь о нем. Наш дальнейший путь к центру диска – преимущественно над Землей.

– Может быть, мы там ничего не найдем.

– Может быть. Но что такое наша жизнь, как не сплошное путешествие к Центру?

– Меня больше волнует проблема энергии. Ты уверен, что наших поясов надолго хватит?

– Конечно, нет, но гравипояс имеет встроенный эффект гистерезиса. Если запас энергии окажется ниже определенного уровня, он тихо и аккуратно опустит тебя на землю.

– Или в море, – буркнула Кин.

– Или в море. Но я знаю, что тебя беспокоит на самом деле. Ты боишься, что диск сотворила Компания. Ладно, допустим. Тогда объясни, почему они это сделали?

– Это просто. Потому что мы на такое способны.

– Я тебя не понимаю, Кин.

– Мы СПОСОБНЫ сделать огнедышащих драконов. Мы можем выращивать в чанах существа с любыми заданными параметрами – так же легко, как восстанавливаем различные виды вымерших китов. У нас есть теория, есть технические средства, все технологии давно уже известны. Да, мы ничего подобного не делаем, потому что существует строгий Кодекс, но тем не менее все это возможно. И мы могли бы построить этот диск и его фальшивую Вселенную, только никто не осмелился бы на такое. По крайней мере в цивилизованном пространстве. Но здесь, на задворках Галактики, совсем другое дело.

Марко посмотрел на Кин с глубокой печалью.

– Сильва убедила меня, – сказал он. – Если я действую рационально, то поступаю как кунг. Значит, я не человек – и очень рад этому.

Кин доела суп и снова легла. Ей было тепло и сытно. Марко заснул у костра, свернувшись в клубок. Предварительно он положил рядом с собой четыре меча, подаренных викингами. Кин смутно различила за пределами светового круга неподвижный силуэт Сильвы, сидящей выше на холме. Как ее бдительное и надежное присутствие успокаивает, сказала она себе, и так будет всегда… Покуда исправно функционирует буфетчик.

Она спала крепко и не видела снов.

Сильва разбудила ее перед полуночью. Кин зевнула и, пошатываясь, встала на ноги.

– Что-нибудь произошло? – промямлила она. Шанда добросовестно задумалась.

– Около часа назад пролетела сова. Потом еще несколько летучих мышей. А так – все было спокойно.

Сильва улеглась, и через несколько минут похрапывание возвестило Кин, что она единственная, кто бодрствует.

Луна уже поднялась высоко, но по-прежнему выглядела слишком красной. Звезды светили глубоким светом, который обычно проявляется к полуночи. Трава, отяжелевшая от росы, шелестела под ее ногами, когда Кин обошла вокруг умирающего костра.

Даже сейчас на закатном крае диска тлело слабое зеленое сияние, прорисовывающее границу между твердью и небом. Какие-то мошки прожужжали мимо ее лица, ее овеяло запахом раздавленного тимьяна.

Музыка возникла незаметно, словно она всегда звучала здесь.

Долгая нежная трель разрешилась в несколько тактов всколыхнувшей воспоминания мелодии. Какие это воспоминания, Кин не сумела понять: наверное, о том, чего никогда не случилось, но что обязательно должно было случиться. Музыка была чистая и прозрачная – как кристалл.

Костер обратился в угли, тлеющие между двумя спящими фигурами. Кин начала взбираться на холм, оставляя темные следы на влажной траве.

В ее мозгу возникло видение музыки как живого существа, которое обвивалось вокруг холма и тянулось дальше, уходя в молчаливый лес. Она сказала себе, что всегда может вернуться, если захочет, и продолжала идти.

На вершине холма она увидела эльфа. Он сидел на замшелом камне, скрестив ноги и сгорбившись над свирелью, из которой извлекал волшебные звуки.

Другая Кин Арад, заключенная в уголке разума зачарованной женщины, изо всех сил колотилась в ее сознание: это насекомое! не слушай его! он похож на помесь человека с майским жуком! это не острые уши – это антенны!

Музыка резко оборвалась.

– Не-т… – простонала Кин.

К ней повернулась треугольная голова. Какую-то секунду она смотрела в два узких мерцающих глаза, которые оказались зеленее, чем сияющий за ними внутренний свет. Затем последовало шипение и легкий топоток по дерну, а после слабый шелестящий звук в лесу. Осталась только темная безмолвная ночь, мягкая, как бархат.

ГЛАВА 23.

На заре они вознеслись над лесом и полетели в прежнем направлении. Пролетая сквозь поднимающиеся туманы, они оставляли в воздухе длинные извилистые следы.

Далеко впереди по их курсу вздымалась, как указующий перст разгневанного бога, колонна черного дыма. Такая толстая и плотная, что отбрасывала тень.

– Не знаю, какое впечатление производит это зрелище на туземцев, – сказала Кин. – Но меня оно устрашает. Мы должны были взорвать корабль в атмосфере, Марко!

– Это их планета нас ударила, – раздраженно откликнулся кунг. – Вот пускай теперь и расхлебывают.

Леса наконец сменились вспаханными полями, на некоторых зеленели всходы. Они заметили мужчину, идущего за плугом, который влекла пара волов. Пахарь в ужасе упал на колени, прикрывая голову руками, когда их тени пронеслись перед ним по земле.

– Этот человек отнюдь не выглядит искусным планетарным техником, – заметила Кин.

– Да, – согласился Марко. – Он выглядит как перепуганный мешок с дерьмом. Но кто-то же построил этот диск?

Они позавтракали на вершине скалы, с которой открывался прекрасный морской вид. Марко долго разглядывал море и наконец спросил:

– Как бы ты устроила приливы, Кин, будь ты строителем диска?

– Очень просто. Я бы установила под диском резервуар для стекающей воды. И отправляла бы дополнительную воду в моря по соответствующему расписанию. А почему ты спрашиваешь?

– Этот прилив ненормально высокий. Посмотри, там большие деревья наполовину в воде… Что с тобой? Почему ты дергаешься? Ты себя плохо чувствуешь?

– О да! И чем скорее я смогу принять горячую ванну, тем лучше для моего драгоценного здоровья. С мылом!!!

Марко вытаращил на нее круглые глаза. Кин вздохнула.

– Я говорю о блохах, Марко. Это такие кусающие паразиты. Мне плевать на закон о сохранении вымирающих видов, я намерена эти виды прикончить. Немедленно! Ох, в этом скафандре невозможно даже толком почесаться…

Сильва деликатно прокашлялась.

– Мне также хотелось бы получить возможность совершить определенные гигиенические процедуры, – сообщила она.

Марко неохотно согласился устроить продолжительный привал во второй половине дня. И то только после того, как Кин объявила, что в противном случае приземлится у первой же постройки, хоть чуть-чуть смахивающей на постоялый двор.

Когда они летели над морем, Сильва задумчиво сказала:

– Мы направляемся в Германию. Это нехорошее место.

– Почему? – с интересом спросил кунг.

– Это же сплошное поле битвы! Даны, которые устремляются на юг, сталкиваются там с мадьярами, которые распространяются на запад. Всюду шныряют турки, а есть еще локальные стычки. По крайней мере, так говорит земная история.

Кин злобно почесалась и мрачно уставилась на бурное море. Ей почудилось, будто она видит в волнах судно, плавающее кверху дном, но они слишком быстро пролетели мимо.

Наконец показался противоположный берег с широким пляжем. Они пролетели над пляжем, пролетели над лоскутным одеялом полей, затем над довольно большим лесом и увидели город. Маленький, буколический, но несомненно город.

– Крепость я еще могу опознать, – сказал Марко, указывая одной из правых рук на грубую каменную постройку, обнесенную каменной стеной. – Но что означает та большая деревянная конструкция?

– Может быть, это бассейн с подогревом? – с надеждой предположила Кин. – И не смотрите на меня так! Еще ремляне имели превосходные горячие бани.

– Ромляне, – педантично поправила Сильва. Марко хмыкнул и рванулся вперед, предоставив женщинам возможность включиться в гонку.

– К чему такая спешка? – удивилась Кин, догоняя. Кунг указал на дымную колонну, которая выглядела более чем внушительно даже на таком расстоянии.

– Сильва считает, что люди на диске уже на грани массовой истерики. Как ты думаешь, что случится, если нас заметят в небесах?

Они приземлились вдали от населенных мест, в смешанном лесу, где текла неглубокая речка в песчаных берегах.

Кин немедленно разоблачилась и включила буфетчик на простейшую операцию – производство горячей воды. Сильва шлепнулась на нагретый солнцем песок. Марко подозрительно побродил по берегу, потом поднялся по заросшему деревьями склону.

Через секунду он кубарем скатился вниз.

– Там дорога! Надо убираться отсюда!

Сильва посмотрела на Кин и пожала плечами. Поднявшись наверх, она через минуту вернулась с задумчивым видом.

– Я почуяла отдаленный запах людей. Но это старая лесная дорога, и в колеях уже появилась растительность.

Обе женщины посмотрели на Марко.

– Люди ходят по ней, – упрямо сказал кунг. – У них может быть оружие.

– _Разве что топоры и пилы, – заметила Кин. – К тому же они суеверны, и это наша лучшая защита. Скажи, Марко, на Кунге есть леса?

– Конечно.

– Тогда скажи мне, как поступит простой кунг, если внезапно обнаружит в своем лесу странных и пугающих монстров?

– Он нападет на них и уничтожит! Кин прикусила язык.

– Гм… Полагаю, что ты прав, Марко. Но я как раз хотела тебе сказать… видишь ли, люди обычно ведут себя по-другому, поэтому не стоит беспокоиться.

Она заказала буфетчику мыло. Помылась в одноразовой пластиковой лохани с горячей водой. Сильва тем временем прошлась вниз по течению и нашла для себя глубокий и восхитительно холодный омут, где стала плескаться. Марко размяк настолько, что позволил себе без опаски прополоскать в речной воде свои широкие ступни.

Что– то шевельнулось в воде у его ног. С резким шипением кунг высоко взвился в воздух, крутанув сальто-мортале, и приземлился на берегу в боевой стойке. Кин подбежала и поспешно сунула руку в воду. Она быстро поймала маленькую желтую лягушку и молча продемонстрировала ее Марко. Кунг вытаращил глаза. Кин не смогла сдержаться и расхохоталась.

Марко посмотрел на ее смеющееся лицо, на безмятежную лягушку на ее ладони и угрожающе зашипел.

Потом отвернулся и спортивным шагом двинулся в сторону Сильвы.

Кин ощутила угрызения совести. «Нечестно с моей стороны, – подумала она, – потому что кунги все-таки лишены чувства юмора. Пускай даже этот кунг воспитывался на Земле». Она отпустила лягушку, зашла поглубже и окунулась в речную воду.

Вода была чистой, а течение достаточно медленным, чтобы в речке разрослись желтые водяные лилии. Стайка какой-то мелочи шарахнулась в разные стороны, когда она нырнула. Кин очутилась в золотистом подводном мире и позволила воде понести себя, едва пошевеливая руками и ногами. На белых стеблях лилий сидели красные рогатые улитки, маленькие серебристые рыбки порхали, как ласточки, между длинными зелеными нитями водорослей…

Она вынырнула с плеском в прибрежных зарослях желтых лилий, встала на ноги, выжала воду из волос и…

Эти лучники были очень хорошо вымуштрованы.

Боевые луки в их руках даже не дрогнули. Взглянув на нацеленное оружие, Кин мигом отказалась от мысли еще раз нырнуть и скрыться. Рефракция там или не рефракция, но стрелы могут попасть в нее и под водой.

Всего лучников оказалось восемь. Их экипировка выглядела довольно разношерстной, но каждый имел кольчужную рубашку поверх грубой одежды и тесно прилегающий металлический шлем на голове. Из-под всех шлемов на Кин взирали водянисто-голубые глаза. Скорее с флегматичным упрямством, чем с суеверным ужасом.

В наушнике назойливо вещал знакомый голос:

– Никаких глупостей! Вероятность поражения цели чересчур велика. Мы будем вести себя крайне осторожно!

Кин обвела глазами близлежащий пейзаж и обнаружила, что смотреть, собственно, не на что. Обыкновенные кусты и заросли камышей. Ничего интересного, тем более обнадеживающего.

– Мне нравится это твое «мы», – произнесла она вслух.

– Только не смотри так пристально на тот большой куст в пурпурных цветах, – предупреждающе сказал голос Марко.

Прежде чем она успела ответить, какой-то человек протолкался через строй лучников и ухмыльнулся Кин, глядя на нее сверху вниз.

Этот мужчина был сложен, как кирпичная стена, не слишком высокий, но зато широкий и крепкий. Даже его загорелая кожа была кирпичного оттенка. Между копной соломенных волос и фанфаронскими соломенными усами сверкали ярко-голубые глаза, живо напомнившие Кин, что интеллект вовсе не обязательно продукт технической революции.

На незнакомце были кожаные гетры, подпоясанная блуза до колен и просторный красный плащ. Все эти вещи выглядели так, словно в них спали не снимая и где ни попадя. Одна из его мозолистых ладоней задумчиво похлопывала по рукояти меча, полускрытого под плащом.

Кин ответила ему ослепительной улыбкой.

Какое-то время они молча глядели друг на друга, продолжая приятно улыбаться. Наконец мужчина положил конец битве улыбок, опустившись на одно колено и протянув ей руку. На толстых пальцах, потемневших от въевшейся грязи, вспыхнули драгоценные камни в перстнях. Слишком крупные и слишком чистой воды, чтобы не предположить, что они недавно сменили владельца.

Кин приняла эту руку со всей доступной ей грациозностью. Когда она выбралась на берег, восемь лучников непроизвольно издали то ли ах, то ли вздох. Кин испробовала на них вторую ослепительную улыбку, которая вынудила их в замешательстве отступить, и выпутала из волос запутавшуюся водяную лилию.

Кирпичнолицый разрушил очарование, смерив ее оценивающим взглядом с последующим кратким комментарием. Лучники сдавленно заржали.

– Сделай погромче, – велел знакомый голос в ее наушнике. – Если он говорит на латыни, Сильва сможет перевести.

– Доступно и без перевода, – сказала Кин. Она одарила глазеющую на нее аудиторию третьей рекламной улыбкой, способной обеспечить популярность любой зубной пасте, и шагнула вперед. Кирпичнолицый кивнул, и лучники поспешно убрались с ее пути.

Возле буфетчика топталась группа из трех человек. Двое из них носили тяжелые серые балахоны, а третий, совсем юнец, был наряжен в яркие и непрактичные одежды. Все трое с виноватым видом попятились, когда Кин приблизилась к ним.

Юнец что-то произнес, вытащил из ворота рубахи амулет на шнурке, снял его с шеи и выставил вперед. Он начал медленно подступать к ней на негнущихся ногах, держа свой амулет так, словно это было оружие. Кин отметила, что его блеклые глаза остекленели, а на лбу выступили крупные капли пота.

Наконец юнец остановился прямо перед ней, упорно глядя не в лицо, а поверх ее головы. Кин чувствовала, что все зрители этой странной сценки чего-то ждут от нее… но чего именно?

Недолго думая, она протянула руку и взяла амулет.

Пара в серых балахонах громко ахнула. Кирпичнолицый за ее спиной разразился внезапным хохотом. Нарядный юноша рискнул бросить мгновенный взгляд на ее лицо, его губы зашевелились, бормоча беззвучные слова. Кин вежливо уделила внимание вещице, очутившейся в ее руках. Это был небольшой деревянный крест с резной фигуркой. Она вернула его владельцу с подчеркнутым уважением к амулету.

Юнец схватил свой крест, безумно огляделся и бросился взбираться по склону к верхней дороге. Двое в серых балахонах заторопились за ним, и тогда Кин наконец увидела, что эти мерзавцы сотворили с буфетчиком. Вогнали меч в его раздаточную нишу.

– Они испортили нашу машину! – прошипела она.

– Ладно, Кин. Пригнись, когда я тебе скажу… ДАВАЙ!

Что– то просвистело мимо ее головы и с глухим звуком влепилось в лоб одному из серых. Тот упал как подрубленный, не успев даже толком вскрикнуть.

– Cape illud, fractutor, – сказал довольный голос шанды в ее ухе.

Кирпичнолицый крепко ухватил Кин за руку и резво потащил наверх к дороге. Все лучники последовали за ними, бросая боязливые взгляды на окружающий лес.

– Что это было? – пропыхтела Кин, спотыкаясь. Прежде ей не приходилось бегать босиком по опавшей хвое и шишкам.

– Сильва бросила камень, – объяснил ей кунг с неприкрытой завистью в голосе.

Она исхитрилась оглянуться, но увидела лишь пронзенный мечом автобуфетчик, свой скафандр, валяющийся подле воды, и мужчину в сером балахоне, лежащего без движения.

– В данный момент мы больше ничего не можем сделать, – деловито сказал ей Марко. – Их оружие, разумеется, смехотворно. Но ситуация не настолько безнадежна, чтобы мы могли позволить себе убить их всех.

– В самом деле?

– Мне бы не хотелось, Кин, чтобы ты вдруг подумала, будто я руководствуюсь какими-либо иными мотивами, помимо обычной разумной предосторожности!

– Конечно, нет, Марко.

– Теперь Сильва хочет кое-что тебе сказать.

– Эти люди принимают тебя за какой-то вид водяного духа, – сообщила шанда. – Они ожидали, что ты впадешь в жуткий ужас и будешь кричать, когда показали тебе эту фигурку Кристоса. Мой совет: постарайся прикрыться, и чем скорее ты это сделаешь, тем лучше. Очевидно, в этом обществе установлен суровый запрет на наготу.

На дороге оказалось довольно много вооруженных мужчин и между ними несколько жрецов в балахонах. Кирпичнолицему подвели коня, он ловко вскочил в седло и, наклонившись, молча подхватил свою добычу. Усадив Кин позади себя на коня, он больше не обращал на нее внимания. По его команде вся компания двинулась в путь.

– Это опять Сильва. Не отчаивайся!

– Я вовсе не отчаиваюсь, – сказала Кин. – Я потихоньку стервенею.

– Мы уже вернулись на берег. И Марко старается привести в чувство оглушенного служителя культа.

Тоненький пронзительный взвизг прозвучал в ее наушнике и резко оборвался.

– Кин?…

– Я все еще здесь, Сильва.

Один из серых жрецов подскакал к ним и поехал бок о бок с конем кирпичнолицего. Поверх его жреческого балахона был надет добротный темный плащ, отороченный пышным мехом. Этот жрец выглядел очень важным и держался надменно. И судя по всему, был ужасно разозлен.

– С другой стороны, мы получили хорошую возможность, – сказала в наушнике шанда. – Надеюсь, теперь мы узнаем гораздо больше о здешних жителях. А если у тебя возникнут какие-то трудности, Кин, советую тебе вступить в сексуальные отношения с твоим похитителем. Кстати говоря, его зовут Лотар.

Жрец в плаще с меховой оторочкой принялся повелительно кричать и указывать пальцем назад, то и дело бросая на Кин убийственные взгляды. Лотар холодно и односложно отвечал ему, пока не взорвался. Молниеносным движением сграбастав жреца за балахон на груди, он приподнял его над седлом и яростно прорычал какую-то фразу. Потом смачно сплюнул на землю и отпустил оппонента. Лицо жреца побелело как мел, то ли от гнева, то ли от ужаса.

– Очень интересно, – довольно мурлыкнула Сильва на фоне слабо повизгивающего голоска, который взахлеб лопотал на латыни.

– Буфетчик сильно пострадал? – спросила Кин.

– К счастью, не очень, мы сможем его починить. Путешествующая компания добралась до опушки леса и дальше двинулась, насколько могла судить Кин, по направлению к центру диска. Узкая ухабистая дорога тянулась между сменяющими друг друга участками культивированной и заболоченной земли. Над этим непримечательным пейзажем грозно доминировала гигантская колонна дыма, возносящаяся высоко в небеса. Там ее верхушку размывали и разрывали в клочья постоянные ветры верхних слоев атмосферы.

Вскоре им встретилась небольшая группа селян, которые вразброд шагали по дороге в обратном направлении. Завидев вооруженную банду, селяне врассыпную бросились в поля, но Лотар сделал повелительный знак двоим своим людям, которые быстро поймали одного мужчину и привели к нему. Пленник дергался, пытаясь вырваться из рук лучников, но покорно отвечал на вопросы Лотара.

– Послушай, Сильва… Как надо сказать на латыни: «Я замерзла почти до смерти»?

Шанда перевела. Кин постучала Лотара по плечу и очень старательно повторила латинскую фразу. Лотар резко обернулся и несколько секунд смотрел на нее в изумлении, прежде чем расстегнул массивную брошь, которая удерживала его красный плащ. Плащ был тяжелый, из грубой колючей материи, к тому же пованивал, но Кин с благодарностью завернулась в него. Старший жрец пробормотал себе под нос какой-то нелестный комментарий.

– Он говорит, что скоро вы оба согреетесь в адском огне, – услужливо перевела Сильва.

– Великолепно. Я знакома с этими жрецами только пару часов, а они уже так горячо ко мне относятся!

– Послушай меня внимательно. В этой группе путешествуют влиятельные иерархи религиозного культа Кристоса и Создателя. Жрецы направляются к месту взрыва половины нашего корабля, поскольку верят, что этот огромный столб дыма не что иное, как знак возвращения Кристоса на Землю. Что касается Лотара, он происходит из мелкой знати и в свободное от обязанностей благородного нобиля время промышляет грабежами и разбоем. Если верить нашему информатору, этот Лотар – истинный сын Сайтана.

– Думаю, у Сайтана масса родственников в этих краях, – пробормотала Кин.

– Странная религия, на мой взгляд. Каждый изначально считается закоренелым грешником, пока не докажет собственную святость. Наш информатор говорит, что жрецы встретили Лотара с его командой на дороге и выяснили, что им по пути. Тогда жрецы заключили с ним союз для взаимной защиты, но только этому союзу может прийти конец в любой момент.

– Ты хочешь сказать, что главный бог Лотара возвращается на плоскую Землю, а Лотар думает только о мародерстве?

– Почему только? Наверняка еще о грабежах и насилии. Сейчас ваша группа направляется в святой дом, где должна заночевать. И ночью мы попробуем тебя вытащить. А теперь я на время отключаюсь, чтобы заняться раненым. Знаешь, мне не нравятся эти кристеры, но в смелости им не откажешь… Наш информатор попытался ударить кунга! Можешь представить себе результат.

– Он умер?

– Нет, мне удалось убедить Марко, что живым этот жрец принесет больше пользы.

ГЛАВА 24.

Ранним вечером разношерстная компания бандитов и жрецов въехала в город, состоящий в основном из невысоких построек с тростниковыми крышами. В центре его располагался внушительный каменный комплекс, который Сильва идентифицировала как важное религиозное учреждение. В грязном лабиринте улочек кишели люди и повозки. Лотару пришлось послать вперед своих бандитов, которые принялись разгонять толпу ударами плоской стороны меча, а иногда и острием, чтобы вся компания смогла без помех добраться до религиозного центра.

Вокруг святых зданий тоже толпилась шумная куча людей. Большинство из них было одето в нечто неприглядное, окрашенное в какой-нибудь из тусклых священных цветов. Старшего жреца народные массы приветствовали с энтузиазмом, несколько человек помогли ему спешиться. Лотар продолжал спокойно сидеть в седле, бесстрастно наблюдая за происходящим. Кин с любопытством вертела головой. Лучники Лотара, как она заметила, веером разбрелись в толпе, то и дело бросая короткие взгляды на небо.

Старший жрец, о котором Сильва сообщила, что его зовут Отто, что-то резким тоном сказал тощему святому человеку. Тот поспешно убежал и вернулся через несколько минут, степенно сопровождая другого святого человека, который, судя по тому, как перед ним почтительно расступилась толпа, был гораздо более значителен, чем первый.

Святейший человек оказался низеньким, коротконогим и чрезмерно упитанным. Поверх стандартного балахона он носил богатый красный плащ с золотым шитьем, к сожалению, изрядно замызганный. Мрачно выслушав речь Отто, святейший подошел к коню Лотара и вперился в Кин.

Через некоторое время он протянул к ней руку и больно ущипнул за бедро.

Учитывая все привходящие обстоятельства, она решила никак на это не реагировать.

Лотар спрыгнул с коня и опустился перед святейшим на одно колено, положив правую руку на сердце. Он быстро заговорил с выразительными модуляциями голоса (словно красноречивый продавец залежавшихся товаров, подумалось Кин). Она призвала на помощь Сильву.

– Боюсь, что почти ничем не могу помочь, – сказала ей шанда. – То, что мы сейчас слышим, один из раннегерманских диалектов. Этот толстяк, скорее всего, местный епископ, а то, что сейчас происходит, можно назвать церковным судилищем, где у епископа решающий голос. Дилемма, насколько я понимаю, такова: либо Лотар оставляет тебя себе, либо передает тебя в руки Церкви.

– А как насчет героического спасения? Ужасно утомительно, знаешь ли, глядеть на небо в тщетном ожидании, что вот-вот объявятся твои верные друзья с лазерами в руках…

– Я хотела использовать станнер, – сказала Сильва. – Но в твоем скафандре его не оказалось. Утонул во время инцидента с плавучим островом, несомненно. План «Б» также не сработает. Марко собирался прилететь на двух поясах, чтобы один передать тебе, но люди Лотара постоянно следят за небом. Это из-за драконов, как ты думаешь?

– Расскажи мне о плане «В», Сильва. Шанда тяжело вздохнула.

– Марко намеревается прилететь на двух поясах и порубить всех в капусту.

– Отличный план, – сказала Кин.

– Марко сумасшедший. У викингов есть специальный термин «берсерк». Он был придуман для Марко.

Лотар закончил свою гладкую речь. Епископ посмотрел вниз, на Лотара, потом вверх, на Кин, и поманил ее пальцем.

Промедлив несколько секунд, она соскользнула со спины коня. В наступившей вдруг тишине по толпе пролетел смутный шорох. Епископ кивнул и заковылял назад, знаком приказав Кин последовать за ним.

Толпа приверженцев Кристоса всколыхнулась и медленно двинулась за ней, продолжая пребывать в гробовом молчании.

Епископ провел ее между зданиями, и они очутились во внутреннем дворе, где лежали длинные вечерние тени. Двор был земляной, хорошо утоптанный, а посреди него возвышался небольшой навес. Пространство под навесом ограждала решетка из вертикальных металлических прутьев.

– Меня сейчас посадят в клетку и запрут! – прошипела Кин. – Где ты, Сильва, черт тебя подери?…

– В роще на вершине холма, неподалеку от города. Эти прутья не кажутся мне слишком толстыми, Кин. Надеюсь, они считают их вполне надежным препятствием для побега.

– Сильва! Каким образом ты можешь видеть прутья?

– Марко позади тебя в толпе и транслирует мне отчет очевидца. Только не ищи его!

Епископ остановился у средней клетки и отпер дверь. Кин притормозила, но кто-то сзади профилактически кольнул ее в спину мечом, и она шагнула в клетку.

Замок был примитивный, но зато очень большой. Прутья, согласно оценке Сильвы, нельзя было назвать непомерно толстыми. Кого же они имеют обыкновение здесь держать, если для этого требуются цельнометаллические бруски толщиной в девять сантиметров?…

Епископ, его святые люди и человек с мечом удалились, оставив ее сидеть на грязном земляном полу.

Через некоторое время толпа зевак рассосалась, оставив после себя группу лучников Лотара, которые разошлись в разные стороны двора и продолжили наблюдение за небом. Наконец какой-то святой человек принес ей миску с объедками, сунул ее в приоткрытую дверцу клетки, снова запер клетку и ушел.

На небе начали появляться звезды. Из города, отделенного от нее зданиями святого комплекса, по-прежнему доносились возбужденные крики и дребезжание множества повозок.

– Сильва?…

Последовала душераздирающе длинная пауза, прежде чем шанда откликнулась на ее зов.

– Ах, Кин! Теперь я гораздо лучше все понимаю. Твой статус пока еще не определен. Скажи спасибо своему приятелю Лотару, он по крайней мере спас тебя от немедленной смерти. Я также узнала намного больше о текущей ситуации на диске. Могу кое-что рассказать, если хочешь. Все равно мы не сможем забрать тебя, пока не станет совсем темно. Сомневаюсь, чтобы эти лучники превосходили Марко по части ночного зрения.

– Валяй, развлекай меня, – разрешила Кин, морща нос над своим ужином от щедрот епископа. «Меня непременно стошнит, если я хотя бы попробую», – решила она.

– То, что здесь происходит, чрезвычайно интересно, – сказала Сильва. – У местного населения нет никаких сомнений, что настало время либо предсказанного возвращения Кристоса, либо предначертанного конца диска. Либо сразу и того, и другого. Внезапно вспыхнуло невиданное пламя – при взрыве нашего корабля, разумеется. На небе были видны странные знаки – и мы хорошо знаем почему. Короче, этот город забит путешественниками, которых можно разделить на две части. Одни спешат поскорее добраться до места прибытия бога, другие – как можно дальше убраться от него.

Кин прислушалась к воплям на улицах.

– Но почему же они убегают? – спросила она.

– Видишь ли, этот бог крайне разборчив и привередлив.

– Как тебе удалось столько выяснить?

Снова последовала долгая пауза. Наконец Сильва сказала:

– Ты должна мне кое-что пообещать, Кин. Когда мы вернемся домой, ты никому не расскажешь о форсированной системе сбора информации, которую мы с Марко, гм… разработали. В противном случае мне грозит суровое дисциплинарное взыскание со стороны всепланетного антропологического комитета.

– Мои уста запечатаны, – торжественно пообещала она.

– Ладно. Марко высматривает какого-нибудь подходящего с виду субъекта, оглушает его кулаком и доставляет ко мне в рощу по воздуху. Затем он выколачивает из него все дерьмо до тех пор, пока я не сочту, что услышала вполне достаточно.

Кин ухмыльнулась.

– Это совсем не то что рисовать картинки на песке или указывать пальцем на предметы, не так ли?

– Конечно, нет. Наша новая методика гораздо эффективнее!

Какая-то суматоха началась во внутреннем дворе. Всматриваясь в сумерки, Кин различила кучку приближающихся мужчин, среди которых выделялась высокая фигура со странной подпрыгивающей походкой.

Когда они приблизились к клеткам, Кин увидела, что странная фигура похожа на человека, но ростом никак не менее трех метров. Пока Кин таращилась на загадочное существо, оно вдруг резко дернулось и распахнуло пару темных крыльев размером с целую простыню. Один из конвоиров яростно кинулся на пленника, и тот поспешно съежился, издав жалобный звук. У Кин, которая теперь стояла вплотную к решетке, осталось смутное впечатление чешуйчатого тела с рельефно раздутыми грудными мускулами.

Она отпрыгнула назад, когда дверь в соседней клетке отворилась и туда втолкнули крылатого гиганта. У него была массивная голова с рожками, короткими и толстыми, и светящиеся зеленые глаза, которые сузились при виде Кин.

Дверь захлопнулась, и мужчины быстро удалились. Пленник фыркнул и несколько раз потряс дверь в порядке эксперимента. Потом он отошел в дальний угол клетки и молча уселся на землю, обхватив руками колени.

Конвоиры вернулись с маленьким, отчаянно барахтающимся тельцем, которое они фактически тащили на руках. Этого нового пленника Кин опознала. Она уже видела подобное создание на вершине холма: человек, животное, насекомое – всего понемногу. Когда один из конвоиров ослабил внимание, открывая дверь пустой клетки, пленник с пронзительным свистом расцарапал ему грудь когтями, и тот упал. Затем он ловко вывернулся из рук второго, врезав ему крошечным копытцем в солнечное сплетение, и успел запустить остренькие зубки в руку третьего, прежде чем был пойман.

Человек, пострадавший от когтей эльфа, молча поднялся с земли и нанес пленнику сокрушительный удар кулаком. Что-то хрустнуло, как хрустят раздавленные майские жуки. Маленькое тельце от удара влетело в клетку и рухнуло на землю.

Конвоиры заперли клетку эльфа, но со двора не ушли. Вскоре они разожгли сторожевой костер, и Кин снова вызвала Сильву.

– Они не собираются уходить, – сообщила она, ознакомив шанду с общей обстановкой. – Так что теперь во дворе около двух десятков вооруженных мужчин. Марко не сможет пробиться!

– Думаю, что усиленная охрана относится не к тебе а к твоему рогатому приятелю из соседней клетки' – сказала Сильва. – Конечно, это усложняет дело, но у Марко есть план. Даже два. Он говорит: если первый план не сработает, тогда он взорвет энергоблок нашего буфетчика.

– Но ведь это убьет нас! – изумилась Кин и добавила, быстро подсчитав: – Кратер получится примерно в милю шириной.

– Конечно. Но какая разница, если мы победим.

– Надеюсь, он это не серьезно?!

– По-моему, Марко на редкость раздосадован…

Кин чувствовала, что крылатый гигант внимательно за ней наблюдает. Два бледно-зеленых огонька мягко светились в полутьме.

– У меня есть собственный план, – сказала шанда.

– Это хорошо. Я люблю планы.

– Я составила для тебя речь. Ты выучишь ее наизусть и продекламируешь, когда снова увидишь епископа. Ты эфиопская принцесса и попала в бедственное положение в этой стране, когда твой караван был атакован разбойниками. И ты требуешь, чтобы тебя немедленно освободили. Разумеется, ты преданная почитательница Кристоса, как и твой отец, эфиопский король, который впадет в ужасающий гнев, узнав о таком обращении с его единственной дочерью, и этот гнев непременно будет выражен во всевозможных физических действиях.

– Очень мило. Но слишком сложно и надуманно, – сказала Кин, наблюдая за соседом. Три метра роста. Из чего, интересно, состоят его кости?

– КИН АРАД, – произнес крылатый демон. При столь скудном освещении трудно было решить наверняка, но Кин показалось, будто губы демона двигались невпопад тому, что она услышала, как это случается при плохом дубляже.

– Я Кин Арад, – откликнулась она.

– ИЗ КАКОГО ТЫ ДОМИНИОНА?

– Не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

– Я СФАНДОР ИЗ ДОМИНИОНА АГЛИЕРАП. Я НЕ МОГУ ОПРЕДЕЛИТЬ ТВОЙ ДОМИНИОН ИЛИ МЕСТО.

– Мне кажется, он говорит на шанди? – вмешалась Сильва.

– ОТВЕЧАЙ. РАЗВЕ МЫ НЕ ПАРТНЕРЫ ПО НЕСЧАСТЬЮ?

– Но я слышу превосходную общую речь, – возразила Кин. – Полагаю, это создание использует какой-то метод непосредственной стимуляции мозга. Его губы артикулируют неправильно.

– НЕ БОРМОЧИ. ТЫ ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ, С КЕМ ТЫ БЕСЕДУЕШЬ ПРИ ПОМОЩИ СИЛЫ МОЛНИИ? ЭТО РАЗУМНЫЙ МЕДВЕДЬ И ПРЯМОХОДЯЩАЯ ЛЯГУШКА О ЧЕТЫРЕХ РУКАХ. ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ ПРО МЕХАНИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО, КОТОРОЕ ГОТОВИТ ВАМ ЕДУ, НЕ ПРИБЕГАЯ К ПОМОЩИ ГУИКТИ-ГРАРАСА?

– Ты читаешь мои мысли?

– КОНЕЧНО, ДА, ГЛУПАЯ ЖЕНЩИНА. ХОТЯ ЭТО ТРУДНО. ТЫ ПЛОТЬ ОТ ПЛОТИ ЭТОГО МИРА, НО НЕ ИЗ ЭТОГО МИРА. ТЫ НЕ ПРИНАДЛЕЖИШЬ К БРАТСТВУ ПРОКЛЯТЫХ, НО ТЕ, КТО МОЛЯТСЯ, НЕ ПРИНИМАЮТ ТЕБЯ.

– Постарайся, чтобы он говорил подольше, – распорядилась Сильва.

– Кристеры думают, что я водяной дух, – сказала Кин.

– ДУХИ НЕ УМЕЮТ РАЗГОВАРИВАТЬ. ОНИ ПОЛУРАЗУМНЫ, КАК ВСЕМ ХОРОШО ИЗВЕСТНО. ОНИ КАК ЭТА ТВАРЬ.

Сфандор с презрением пнул ногой между прутьями, отделяющими его от эльфа, и ухитрился зацепить когтем неподвижное тельце. Маленькое создание тихонько захныкало.

– Он ранен, – сказала Кин. – Мы должны ему как-то помочь.

– ЧЕГО РАДИ? ЭТА ТВАРЬ ДАЖЕ ТОЛКОМ НЕ ПОНИМАЕТ РАЗНИЦЫ МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ. ЭЛЬФЫ ПЛОДЯТСЯ В СВОИХ ЛЕСАХ, КАК МУХИ. ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ОНИ СОЧИНЯЮТ КРАСИВУЮ МУЗЫКУ. НО ОНИ ДЕЛАЮТ ЭТО ТАК, КАК СТРЕКОЧУТ СВЕРЧКИ. БЕССОЗНАТЕЛЬНО.

КИН АРАД – Я ПОНЯЛ ТАК: ТЫ ИМЕЕШЬ ОПРЕДЕЛЕННОЕ ОТНОШЕНИЕ К ТОМУ ВЗРЫВУ, ЧТО СБРОСИЛ МЕНЯ С НЕБА НА ЗЕМЛЮ ТРИ ДНЯ НАЗАД– ЭТО ВЕРНО?

– Э-э-э… да. Видишь ли, наша летающая колесница…

– ТРЕХТЫСЯЧЕТОННЫЙ МЕЖЗВЕЗДНЫЙ КОРАБЛЬ, – уточнил Сфандор, – СТОЛКНУЛСЯ С ЗЕМЛЕЙ НА СКОРОСТИ ЧЕТЫРЕСТА МИЛЬ В ЧАС.

– Ты понимаешь, о чем сейчас говоришь?

– НЕТ, НО ЭТИ СЛОВА НА ПОВЕРХНОСТИ ТВОЕГО РАЗУМА. ФРОНТ УДАРНОЙ ВОЛНЫ, РАСПРОСТРАНЯЮЩЕЙСЯ В АТМОСФЕРЕ, СБРОСИЛ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ, ГДЕ МЕНЯ НАШЛИ КРИСТЕРЫ И СВЯЗАЛИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ МНЕ УДАЛОСЬ СНОВА ПОДНЯТЬСЯ В ВОЗДУХ.

«Это существо наверняка вырастили в чане, – подумалось Кин. – Природная эволюция не могла произвести ничего подобного. Если его крылья функциональны, они должны быть очень легкими, с полыми птичьими костями. Надо задать ему несколько ключевых вопросов… позже».

– Я хочу сбежать, – громко сказала она. – Сильва?… – Но в наушнике было тихо.

– Я ТОЖЕ НЕ ПРОЧЬ. НО ЭТО, К СОЖАЛЕНИЮ, НЕВОЗМОЖНО. ЗАВТРА МЫ ПРЕДСТАНЕМ ПЕРЕД СУДОМ ЕПИСКОПА. А ПОТОМ МЕНЯ УНИЧТОЖАТ.

– Если бог кристеров возвращается, как они верят… Зачем тогда устраивать человеческий суд, если вскоре последует божий?

– ТЕМ БОЛЬШЕ ПРИЧИН ПОКАЗАТЬ ВСЕМУ МИРУ СВОЕ РВЕНИЕ.

– За что они собираются убить тебя?

– Я СФАНДОР! Я РАСПРОСТРАНЯЮ АРТРИТ, РАДИКУЛИТ, КОКЛЮШ И МАЛЯРИЮ. ГУБЛЮ ПОСЕВЫ И ВЫЗЫВАЮ ВЫКИДЫШИ У РОГАТОГО СКОТА. ГОВОРЯТ, ЧТО Я ЗАГРЯЗНЯЮ ВОДЯНЫЕ КЛЮЧИ, НАПУСКАЮ ЗАСУХУ И ОТБИРАЮ СИЛУ У ЗАЖИГАТЕЛЬНЫХ КАМНЕЙ.

– И ты вправду делаешь все это?

– ДУМАЮ, ЧТО ДА. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, Я ВСЕГДА ОЧЕНЬ СТАРАЛСЯ.

Кин посмотрела на костер. У костра никого не было, все мужчины разошлись в разные стороны. Она увидела только смутные силуэты по периметру двора, которые продолжали нести свою небесную вахту.

– ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО МОИ БРАТЬЯ ПОПЫТАЮТСЯ МЕНЯ ОСВОБОДИТЬ, – сказал Сфандор. – ХА-ХА. ДОХЛЫЙ НОМЕР.

Во дворе появился святой человек, который притащил для стражников поднос с едой. Кин рассеянно взглянула на серый балахон с опущенным на лицо капюшоном. Один из дежурных сразу подошел к нему и взял с подноса кружку. Стражник стоял к ней спиной, и Кин даже не поняла, что случилось, когда он резко вздрогнул, выронил кружку, отступил на шаг и упал.

И тогда она заметила, что у святого человека… есть третья рука, сжимающая меч!

На испуганный крик, раздавшийся из-под серого капюшона, подбежали несколько человек и столпились над упавшим товарищем…

Через секунду последовал невероятный взрыв плоти.

… Из оставшихся на ногах двое раненых свалились не сразу, а еще двое успели повернуться и пуститься бежать, но метательные ножи остановили их на третьем шагу…

Кунг расхохотался сумасшедшим смехом гиены и с четырьмя голыми руками кинулся на остальных стражников. Несколько секунд всеобщего остолбенения помогли ему быстро обработать еще троих. Вокруг него свистели стрелы, выпущенные лучниками Лотара, отбежавшими в дальний конец двора, поскольку у них хватило ума не вступать в контактную борьбу с кунгом.

Сфандор весело захихикал.

Не обнаружив более спарринг-партнеров в непосредственной близости от себя, Марко издал боевой кунговский клич и ринулся на ближайшего лучника, освещенного светом костра. Тот успел выпустить единственную стрелу, которая угодила Марко прямо в грудь, заставив на миг пошатнуться, но отнюдь не остановив. Лучник еще таращился на кунга, когда две руки схватили его за горло, а две другие молниеносно взметнулись над его головой для костедробительного удара.

Все оставшиеся в живых мужчины, побросав оружие, опрометью кинулись со двора.

– Марко, стой! – закричала Кин. – Надо найти ключи!

Кунг тупо поглядел на нее и перевел глаза на небо. Белая пушистая фигура вынырнула из ночной темноты, волоча за собой на буксире знакомый силуэт буфетчика.

Сильва приземлилась легко и бесшумно. Тем временем Марко выдернул угодившую в него стрелу и рассеянно оглядел ее.

– СУПЕРКЛАСС, – с большим интересом прокомментировал нештатную ситуацию Сфандор.

Шанда внимательно осмотрела клетку Кин.

– Я не люблю портить чужую частную собственность, – сказала она, – но в данном случае придется.

Она отошла на несколько шагов, разбежалась и ударила в решетку плечом. Когда Кин перепрыгнула через обломки, Сильва кивнула в сторону Сфандора.

– А с этим что будем делать?

– УМОЛЯЮ, – произнес крылатый демон.

– Выпусти его, – сказала Кин, поспешно напяливая свой скафандр и гравипояс. – В данном случае я не стану возражать, если он рассеет тут бубонную чуму или что-нибудь в том же роде.

– Как, он это делает? Выходит, древние мудрецы не зря полагали, что демоны разносят болезни?

– Про других не знаю. Но этот просто ходячая зона инфекционных бедствий.

– Разумно ли выпускать его, Кин?

– Он может многое нам рассказать. А если у тебя есть сомнения морального и этического порядка, Сильва… Припомни, что Марко только что прикончил десяток человек, а ты сама замешана в похищении и мучительстве подопытных субъектов.

Шанда обдумала ее слова.

– Ты права, – сказала она наконец и легко раздвинула лапами два прута в клетке демона. – Если ты случайно выпил проявитель, выпей и закрепитель, дабы достойно завершить дело… Это ваша древняя земная пословица!

Марко выступил вперед с двумя ножами, готовыми к броску, когда демон начал протискиваться в неширокую щель. Рана на груди Марко уже затянулась, огромное пятно розовой крови вокруг нее засохло. Впадая в неистовый боевой раж, кунги практически купаются в регенерационных энзимах.

– Я не доверяю этой крылатой твари, – прорычал кунг. – Хватай его!

Сильва моментально выбросила лапу и схватила вылезшего из клетки Сфандора за чешуйчатый хвост. Другой рукой она достала из поясной сумки запасной моток буксировочного троса, накинула свободный конец петлей на шею демона и ловко завязала на несколько узлов.

Сфандор злобно заверещал.

– ГДЕ ВЫ, О СУНЬЯТОРИ, АНЗОР, ДИЛАПИДАТОРЕ…

– Заткнись, – посоветовал ему Марко, забирая у Сильвы второй конец шнура. – Все готовы? А то здешние жрецы того и гляди проснутся.

Они поспешно стартовали. Марко завис на высоте пятидесяти метров и посмотрел вниз, на демона, который в лунном свете казался длинной унылой тенью.

– Ну?!

Сфандор пожал плечами и развернул огромные крылья.

– МНЕ НУЖЕН РАЗБЕГ, ЧТОБЫ ВЗЛЕТЕТЬ.

Кин с интересом наблюдала, как демон запрыгал по двору, трепеща широкими крыльями, а потом, набрав скорость, резко опустил их с громким ВВВУММП, взметнув облако пыли. На несколько секунд он завис над землей, отчаянно молотя крыльями по воздуху и испытывая небезграничное терпение кунга. Наконец демон стал тяжело набирать высоту, напоминая гигантскую неуклюжую цаплю, пока не очутился на одном уровне с Марко на расстоянии ста метров от него. Тогда Сфандор сноровисто подхватил провисший тросик когтями.

– ПРОЩАЙТЕ, ГЛУПЦЫ! – насмешливо выкрикнул он и рванул буксир на себя… Растерянность пополам со страхом и отчаянием изобразились на его демоническом лице.

На полной мощности боковые стабилизаторы гравипояса удерживают его носителя в избранной точке атмосферы гораздо надежнее, чем держится забитый в бетонную стену шуруп. Когда Марко принялся сматывать трос, соединяющий его с демоном, никакое брыкание или трепыхание крыльев не могло ему помешать. Как только рогатая голова оказалась всего лишь в нескольких метрах от головы с кунговским гребешком, Марко тихим вкрадчивым голосом произнес:

– Мне сказали, что ты умеешь читать мысли, демон.

– ТОЛЬКО ПОВЕРХНОСТНЫЕ, ГОСПОДИН!

– Тогда прочти мои, – вкрадчиво предложил кунг. Через секунду испуганная физиономия Сфандора обратилась в маску чистейшего ужаса.

С демоном на буксире они не могли развить приличную скорость, его широкие крылья успешно играли роль воздушного тормоза. Сфандор шатко планировал позади Марко, держа обеими руками смотанный излишек шнура и осыпая всю троицу попеременно то проклятиями, то мольбами.

ГЛАВА 25.

Дымной колонны больше не было в небе – само небо стало одним сплошным дымом. Если не считать шумового фона, исходящего от демона, путешественники летели в абсолютном молчании. Марко вырвался вперед, а женщины немного отстали. Наконец в наушнике у Кин щелкнуло.

– Это Сильва, передаю только на твоей личной волне, Кин. Ты хочешь что-нибудь мне сказать? Поставь переключатель в позицию четыре, и Марко нас не услышит.

– Ох, Сильва… Он их попросту уничтожил! У них не было ни единого шанса!

Сильва вежливо прокашлялась.

– Они превосходили Марко в соотношении пара дюжин к одному, Кин.

– Да, но они совсем не ожидали встретить кунга… Будь все проклято! – слова посыпались из Кин, как из прорванного мешка. – Ему это нравилось! Он наслаждался! И это было совершенно бесчело… – Она поперхнулась этим последним словом.

После паузы Сильва произнесла:

– Действительно.

Кин вспомнила о первом контакте с кунгами. К тому времени люди уже встретились с шандами, у которых, если не считать их дуэльного кодекса, вообще не существовало концепта военных действий. Шанды взирали на бурную историю человечества с плохо скрываемым ужасом, и люди сделали из этого некие определенные выводы. Поэтому первый человеческий корабль, приземлившийся на Кунге, оружия на борту принципиально не имел.

Кошмарная гибель пяти членов его экипажа в итоге оказалась не напрасной. Она доказала человечеству, что по галактической шкале люди вполне благовоспитанная и миролюбивая раса.

– Мы все воображаем, что понимаем друг друга, – сказала ей шанда. – Мы вместе едим, работаем, мы торгуем друг с другом, многие из нас гордятся тем, что имеют друзей среди иных рас, но… На самом деле мы не способны понять друг друга до конца. Ты изучала земную историю. Но разве ты понимаешь, как работал разум японского воителя, жившего тысячи лет назад?…

Мы говорим «космополиты», но не вкладываем в это слово глубокого значения. Это значит только то, что все мы галактические туристы, всегда готовые легкомысленно обсудить между собой любую поверхностную тему. Потому что ничего иного мы просто не понимаем. Мы из разных миров, Кин, мы продукты различных путей эволюции.

– Если этот Сфандор привык читать только человеческие мысли… Неудивительно, что мысли кунга так ужаснули его, – задумчиво сказала Кин.

– О чем вы так долго толкуете? – врезался в их беседу подозрительный голос Марко.

– О женской гигиене в походных условиях, – щелкнув переключателем, сухо ответила Сильва. – Ты не думаешь, что нам уже пора приземлиться, Марко? Надо бы поскорей допросить это создание.

– Я согласен, поищу подходящее место. И прошу прощения, что прервал ваш разговор.

Щелчок засвидетельствовал, что Марко отключился. Засим последовал короткий звук, похожий на смешок, и шанда сказала:

– Боюсь, у нас возникла еще одна маленькая проблема, Кин. Земной ворон – это очень распространенная птица?

– Гм… Не очень, по-моему. А что?

– Один черный ворон постоянно попадается мне на глаза с тех самых пор, как мы улетели от Эйрика. Иногда мелькает где-нибудь позади, а иногда летит параллельным курсом.

– Может быть, это просто совпадение, – сказала Кин с большим сомнением в голосе.

– Можно было бы подумать и так, если б наша скорость иногда не превышала четыреста миль в час.

– Дьявольщина! Ты хочешь сказать, что этот ворон от нас не отстает?

– Именно. Но не пытайся его обнаружить, он далеко за границей человеческого зрения, как и следует ожидать. Я сама заметила его случайно, раз или два, и лишь потом стала искать… Мое мнение таково, что это маленький летающий робот.

– На корабле тоже был ворон, он вылез из своей коробки, помнишь? А до этого он был на Верхушке Кунга, куда попал каким-то мистическим образом. Но ведь мы убили эту птицу в вакууме… Или нет?

– Вот и я сомневаюсь, Кин…

Они увидели внизу деревню, где догорала какая-то постройка. Никто не спешил ликвидировать пожар. Пламя было единственным, что двигалось в этой деревне. Марко снова включил передатчик, чтобы попросить Кин подержать поводок Сфандора, пока сам Марко не выяснит обстановку внизу.

Демон висел в нескольких метрах от нее, тяжело хлопая крыльями. Кин впервые увидела его вблизи при ярком утреннем свете. Не веря собственным глазам, она внимательно пригляделась. Нет никаких сомнений, демон определенно выглядел расплывчатым по краям.

– Я тоже обратила внимание, – сказала Сильва. – Словно бы он немного не в фокусе. Очень странно.

Сфандор исподлобья изучал их.

– ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ УБИТЬ МЕНЯ, – жалобно прохныкал он.

– Нет, пока ты не попробуешь нам напакостить, – утешила его Кин.

– ЭТОТ КОСТЛЯВЫЙ С РУКАМИ КАЛИ-ДУШИТЕЛЬНИЦЫ. ОН ХОЧЕТ МЕНЯ ПРИКОНЧИТЬ!

– Смертоубийственные намерения Марко относятся ко всей Вселенной в целом, а не конкретно к тебе, – сказала Кин. – Я не позволю ему.

– О КИН АРАД! Я ПОПРОШУ БЕРИТ ОСЫПАТЬ ТЕБЯ ЗОЛОТОМ! ПРИКАЖУ ТРЕСОЛЭЙ СДЕЛАТЬ ТВОЮ КРАСОТУ ЕЩЕ БОЛЕЕ СОВЕРШЕННОЙ!

Сверху Марко казался темным пятнышком на пустом и унылом глинистом пространстве, которое можно было назвать главной площадью деревни.

– Здесь никого нет, – сказал его голос, – если не считать трупов.

Они привязали Сфандора к столбу возле бывшей деревенской кузницы. Кин прикоснулась к его коже кончиками пальцев и ощутила, что тело демона мелко вибрирует, подобно тонкому хрустальному бокалу, попавшему на симфонический концерт. То, что выглядело чешуйчатой кожей, на ощупь казалось ей мехом, заряженным слабым статическим электричеством.

Еще одна загадка.

Она устроилась в тени, понаблюдала за тем, как Сильва снимает верхние панели буфетчика, и заснула.

Когда она пробудилась, солнце уже стояло высоко, а на земле были аккуратно разложены внутренние модули буфетчика. Сильва была видна лишь наполовину из-за высокой стопки панелей. Сфандор взволнованно скакал на привязи, время от времени поспешно хватая какой-нибудь инструмент и передавая его шанде. Когда лапа Сильвы повисла над импровизированной жаровней, где калился железный пруток, Сфандор сунул руку в угли, вытащил пруток за раскаленный конец и вложил в ее ладонь другим концом.

– Он только что держал в руке кусок раскаленного докрасна железа, – громко сказала Кин.

Сильва посмотрела на Кин, затем на Сфандора, затем на железный пруток в своей руке, а потом пожала плечами и с головой погрузилась в разверстое чрево буфетчика.

– Как поживает наш буфетчик?

– Неплохо. Повреждение оказалось несерьезным. Но ты знаешь сама, как это бывает, Кин, чтобы добраться до одного нужного проводка, надо разобрать половину машины. Я уже заканчиваю.

Кин встала, потянулась и вышла на площадь. Тут она кое-что припомнила и быстро взглянула на небо.

– Ворон сидит на большом каменном здании в том конце деревни, – сказала Сильва за ее спиной.

– Ты думаешь, он шпионит за нами?

– А ты сама как думаешь?

– Это шпион.

– Вот и я о том же.

Кин огляделась по сторонам и спросила:

– А где же Марко? Пора побеседовать с нашим рогатым другом.

– УМОЛЯЮ!

Сильва вставила на место последний модуль буфетчика и начала привинчивать первую панель.

– Он сказал, что собирается провести рекогносцировку. Тогда я рассказала ему про ворона.

Кин покачала головой.

– Не стоило. Потому что теперь Марко захочет поймать эту птицу. Между тем Сфандор может поведать нам гораздо больше интересного… Например, о трансляции материи.

Сильва бросила на нее острый взгляд и повернулась к демону. Сфандор сразу скукожился. Шанда подошла к нему вплотную и уставилась на демона в упор, что вынудило его совершить дурацкую попытку укрыться за столбом. Сильва укоризненно поцокала языком, нашла в инструментальном наборе оптический увеличитель и приложила его к чешуйчатой коже.

– Твоя догадка воистину достойна восхищения, – сказала она через минуту. – Что натолкнуло тебя на эту мысль, Кин?

– По всем правилам он вообще не должен летать, даже с его переразвитой грудной мускулатурой. К тому же при его росте и весе у него должны быть ноги, как у слона. Сверх того, есть еще видимая расплывчатость и невидимая микровибрация.

Сильва выключила увеличитель.

– Полагаю, это происходит потому, что передатчик уже начинает разлаживаться, – сказала она. – Ну и ну! Они таки справились с этой проблемой, надо отдать им должное… Очень впечатляет! Честно говоря, Кин, ты можешь спокойно наплевать на диск. Он всего лишь игрушка, к тому же недобрая. Но секрет передачи материи – это единственное, что действительно стоит заполучить.

– Думаю, ты права. Давай найдем Марко.

Они разыскали его в массивном каменном здании, которое доминировало над всей деревней. С одной стороны здание украшала высокая квадратная башенка. Марко стоял, как статуя, в сумраке главного холла. Когда он обернулся на звук шагов, они увидели, что в одной паре рук он сжимает два длинных витых подсвечника.

– Что это за место? – с интересом спросила Кин, возводя глаза к высокому затененному своду.

– Мне кажется, храм, – сказал Марко. – Я вот как раз думал, почему бы нам не подняться на эту башню? Здесь должна быть внутренняя лестница… – Он говорил ненатурально оживленным голосом и как-то странно таращился на Кин. – С высоты наверняка открывается прекрасный вид на окружающую местность! И мы сможем определить оптимальный маршрут, чтобы зря не истощать батареи наших поясов.

– Но пояса… – удивленно начала Кин и тут же заткнулась, ибо кунг отчаянно засемафорил ей свободными руками.

– Мы должны беречь остаток энергии! – бухнул он громовым голосом. В глубинах храма прокатилось многократное эхо. Марко выразительно взглянул на нее. – Сильва, постой пока здесь, – распорядился он. – Я хочу показать Кин вон тот любопытный рельеф на камне…

Но едва она успела шагнуть в указанном направлении, кунг властной рукой молча пригвоздил ее к месту и пошел вперед один. Шагая, он переставлял свои длинные подсвечники, словно лыжные палки. Так ловко, что на слух казалось, будто по полу идут четыре ноги.

Дожили, подумала Кин. На сей раз Марко окончательно спятил!… Она с тревогой взглянула на Сильву, но шанда лишь задумчиво улыбнулась ей.

Вернувшись назад тем же способом, кунг провозгласил:

– А теперь мы все поднимемся на башню! Лестница вон там… – Он сунул подсвечники в руки Кин и указал на дальний конец холла, а затем на цыпочках помчался к входной двери. Добежав, Марко распластался на стене рядом с ней.

– Ладно, пошли, – слабым голоском произнесла Кин и стала переставлять подсвечники. В конце холла их поджидала узкая винтовая лестница, с которой у шанды возникли непредвиденные затруднения. Кин пришлось помогать Сильве, и она ощущала себя распоследней дурой, помогая шагать по ступенькам паре витых подсвечников.

– Я узнала нечто крайне интересное о нашем демоне, Марко, – сказала Сильва. И ответила сама себе, безупречно подражая голосу кунга: – Вот как? И что же это, Сильва?

– Ты знаешь, конечно, – сказала шанда сама за себя, – что телепортацию материи неоднократно пытались осуществить, однако ничего не вышло?

– Конечно.

– Так вот, на диске телепортация работает!

– С чего ты взяла?

– Это обнаружила Кин. Кин, расскажи ему!

– Компания долго занималась исследованиями в данной области, – сказала Кин. – В теории тут нет принципиальных препятствий, это лишь логическое расширение операций, которые успешно осуществляют пласт-машины и автобуфетчики. Проблема в энергии, ее требуется слишком много. Безумное количество по сравнению с полученным результатом. А самый лучший результат, который когда-либо удалось получить, это двухмиллисекундное перемещение объекта, который затем отбрасывается назад, в исходную точку.

Сильва сказала голосом Марко:

– Ага, я слышал об этом. Континуум ужасно не любит таких вещей, как мгновенное перемещение материи. С межзвездными прыжками он еще мирится, так как мы производим их через подпространство, но прямая телепортация… Это все равно что попытаться забросить подальше мячик, привязанный к твоей руке эластичной лентой.

– А-а! – сказала Кин. – Видимо, во Вселенной действуют специальные правила, привязывающие любой и каждый объект к предопределенной для него точке пространства-времени.

– Может быть, но при чем тут наш демон?

– При том, что его передают! Что-то транслирует его сюда, возможно, сотни раз за секунду, словом, с такой же скоростью, с какой континуум вышвыривает его обратно. Вот почему он может летать. Они просто перемещают фокус передатчика. Демон здесь, он может видеть, слышать, осязать, манипулировать предметами – и все-таки одновременно он не здесь… – Тут Кин с опозданием кое-что пришло в голову, и она добавила: – Честно говоря, не понимаю, почему Сфандор все еще на привязи! Надо было всего лишь сфокусировать его…

Громкий пронзительный вопль прорезал тишину.

Когда они, задыхаясь, ввалились в главный холл, Марко стоял у входной двери, вцепившись всеми четырьмя руками в большой растрепанный пучок черных перьев. Из перьев сверкнула пара маленьких круглых глазок и пристально уставилась на них.

– Он просто открыл дверь и вошел, – объяснил кунг.

– Что это за фокусы с подсвечниками? – сердито спросила Кин.

Сильва фыркнула.

– Марко пришел к выводу, что у этого шпиона феноменально чувствительный слуховой аппарат, – сказала она.

– Он слишком тяжелый для птицы, – перебил ее Марко. – Это наверняка машина. Теперь с ее помощью мы сможем поговорить с теми, кто контролирует диск.

Ворон развернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился на Марко. Кунг от неожиданности захлопнул рот, как устрица захлопывает раковину при опасности.

И птица произнесла такие слова:

– Это ты, ублюдок, вышвырнул меня в вакуум! Теперь тебе предстоит узнать, что случается с теми, кто не выказывает должного уважения к Божьему Оку… Правому, между прочим! – сварливо добавил ворон.

Марко открыл рот и закрыл.

– Пусть небо позаботится о твоих руках, если ты не выпустишь меня через пять секунд! Четыре… три… два…

Из пучка черных перьев выползла светлая струйка дыма.

– Марко!!!

Кунг поспешно отдернул руки. Ворон остался висеть в воздухе, балансируя на тоненькой, ослепительно яркой огненной струе… в холле заметались черные тени, каменные плиты на полу стали трескаться, как льдины весной.

Вдруг в мгновение ока он исчез.

У Кин хватило соображения отпрянуть, когда с потолка рухнул тяжелый град обломков. Потом они посмотрели наверх, в образовавшуюся сквозную дыру, и услышали крик, долетевший откуда-то с вышины:

– Вы еще пожале-е-ете-е!

ГЛАВА 26.

– Говори, – приказал Марко.

– УМОЛЯЮ!

– Кто управляет диском? Где они? Как мы можем связаться с ними? Давай выкладывай! Нам нужны точные инструкции. Ну?!

Кин выступила вперед, отстранив кунга, и ободряюще улыбнулась крылатому гиганту, который все еще оставался на привязи.

– Скажи, откуда ты появился, Сфандор?

– Я ВСЕГДА ПОЛАГАЛ, ЧТО МЕНЯ СНЕС СТРАДАЮЩИЙ ЖЕЛУДОЧНЫМИ КОЛИКАМИ ПЕС, А СОЛНЦЕ ПРИГРЕЛО МЕНЯ И ВЫСИДЕЛО. НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЧЕТВЕРОРУКОМУ ПРИБЛИЗИТЬСЯ КО МНЕ, О ГОСПОЖА! Я ВИЖУ ЕГО МЫСЛИ И ЗНАЮ…

– Не волнуйся, я не позволю ему причинить тебе вред.

– Ах так?! И ты думаешь, что тебе удастся… – сердито начал Марко, две руки которого были щедро обмотаны бинтами, но Кин не обратила на него внимания.

– Там, где находится ось диска, есть круглый остров, – сказала она демону мягким голосом. – Расскажи мне об этом острове, Сфандор.

– ДА, ГОСПОЖА. ТАМ БЛУЖДАЮТ ВЕЛИКИЕ И УЖАСНЫЕ ЗВЕРИ. ИЛИ, ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, ТАК ГОВОРЯТ. НО НИКОМУ ИЗ НАС НЕ ДОЗВОЛЕНО ТАМ ПОЯВЛЯТЬСЯ ПОД СТРАХОМ… ПОД СТРАХОМ…

– Чего ты боишься, Сфандор?

– АГОНИИ, ГОСПОЖА. УЖАСНАЯ БОЛЬ! УЖАСНАЯ! МИР НА МИГ ИСЧЕЗАЕТ, А В ДРУГОЙ МИГ ТЫ УЖЕ В ДРУГОМ МЕСТЕ, И НАЧИНАЕТСЯ АГОНИЯ.

– Но ты все же совершил попытку, не так ли?

– ТАМ НЕТ НИКОГО И НИЧЕГО, ГОСПОЖА. ЛИШЬ ЧЕРНЫЙ ПЕСОК И КОСТИ КОРАБЛЕЙ, А В ЦЕНТРЕ КУПОЛ ИЗ МЕДИ… И УЖАСНЫЕ МАШИНЫ! УЖАСНЫЕ! ИХ НЕВОЗМОЖНО ОБМАНУТЬ!

Через десять минут Кин сдалась, не получив от Сфандора никакой добавочной информации.

– Я верю ему, – сообщила она своим спутникам, набирая на панели буфетчика черный кофе.

– Совершенно очевидно, что перед нами продукт неизвестной технологии, – с важностью высказался Марко.

– Да, но он-то думает, что он демон! И что я теперь должна, по-твоему, делать? Разубеждать его?

– Возможно, он передумает, если я отхвачу у него, к примеру, ступню? – предположил кунг, поигрывая ножом.

– Нет, – сказала Сильва и выразительно побарабанила когтями по боку буфетчика. – Марко, мы должны принять во внимание образ мыслей строителей диска. А они мыслили, как человеческие существа. Люди придают очень большое значение таким вещам, как милосердие и честная игра… по крайней мере, когда это не противоречит их интересам. Следовательно, если мы освободим нашего пленника, то тем самым продемонстрируем строителям наше моральное превосходство, с наглядностью доказав, что мы вполне цивилизованны и не лишены сострадания.

– Так или иначе, – понизив голос, добавила она, и все трое инстинктивно подняли глаза, высматривая в небе воронов, – от него все равно больше нет никакого толка…

Кин согласно кивнула. Шанда подошла к демону и развязала свои хитроумные узлы. Шнур соскользнул на землю, Сфандор молча встал, окинул всю троицу многозначительным взглядом и вышел на открытое место. Там он грузно стартовал, вздымая тучу пыли, и завис на пятнадцатиметровой высоте.

– ЗАЙГОНЭН ТРИЙОН (ТЕГККИ) БЕРИГО ХУРШИМ!

– И это вместо благодарности за спасение, – вздохнула Сильва.

– Ты понимаешь демонический язык? – удивилась Кин.

– Нет, но я всегда превосходно улавливаю интонацию.

– ЭСФАЛАГО ТЕГЭРАМ! НИМА! ДВОЛАХ НАРМА! ГДЕ ВЫ, СУНЬЯТОРИ, АНЗОР, ДИЛАПИДА… ООООО НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ…

На секунду Сфандор обратился в темную тучу, внутри которой лихорадочно мерцали его смутные искаженные изображения, каждое с застывшим от ужаса безумным взглядом.

Потом он исчез.

Воздух с хлопком поспешил занять освободившийся объем.

ГЛАВА 27.

Они летели высоко над лесами, поваленными упавшим с неба космическим кораблем. Здесь, всего лишь в нескольких милях от места катастрофы, весь небосвод был затянут серым дымом. Колоссальная угольно-черная колонна уже немного посветлела, но по-прежнему грозно вздымалась к небесам. Прямо в эту грозную темноту и летел Марко, который обогнал своих спутниц. Кин не отрывала глаз от его скафандра, сверкающего серебряной путеводной искоркой.

Нырнув в темный дым вслед за кунгом, она очень удивилась, обнаружив, что все еще может видеть то, что находится внизу. Но лучше бы вообще ничего не видеть, поскольку внизу замелькали адские ландшафты. Все трое продолжали лететь в молчании, пока Марко не произнес:

– Не понимаю… Здесь нет никакой радиации, да и быть не должно. Но разрушения такого масштаба… Как это могло случиться? Только от падения инертной массы? Невероятно! Что ты думаешь об этом, Сильва?

Под ними жарко пылал разваленный веером лес. Прежде чем Сильва успела ответить, лес пропал, и сразу же внизу пропала земля, словно лес рос на краю гигантского обрыва.

– Я ничего не могу разглядеть в этом мраке! – пожаловалась шанда. – А ты что-нибудь видишь, Марко?

Марко видел. У кунгов великолепное ночное зрение. Он громко выругался и резко притормозил. Женщины последовали его примеру, и все трое поспешно сбились в кучку. Три скафандра медленно плыли рядом сквозь тучу дыма, прикасаясь друг к другу, пока Марко продолжал разглядывать то, что видел внизу.

– Не могу поверить, – сказал он задумчиво. – Надо спуститься пониже!

– Я лечу вслепую, – напомнила ему Сильва. – Тебе придется направлять меня, чтобы я не врезалась в землю.

– Этого не случится, – заверил ее кунг.

Кин отважилась на самостоятельный спуск, с секунды на секунду ожидая встречи с невидимой землей.

Но вместо этого неожиданно выскочила из дыма в чистый воздух, пронизанный лунным светом.

И этот свет распространялся СНИЗУ ВВЕРХ.

Головокружение мгновенно скрутило ее и выжало, как мокрую тряпку.

Кин прекрасно чувствовала себя в космосе, где земные направления теряют всякий смысл и любое из них преспокойно можно считать низом. Она очень любила в одиночку скользить над ландшафтами, это было даже лучше, чем летать в аэрокаре, но…

… Но только не это! Только не висеть в воздухе, обнаружив под своими беспомощно болтающимися ногами здоровенную дыру в тверди мира, пронизывающую этот мир насквозь!

Луна плавала в пустом пространстве прямо под ней, в конце огромного темного туннеля, который все тянулся и тянулся вниз…

– Пять миль в глубину, не так ли, Сильва? – где-то сказал голос Марко. – И по крайней мере две мили в ширину. Эй! С тобой все в порядке, Кин?

– А?… Что?…

– Ты спускаешься в шахту. Уже хватит.

Она вяло зашарила пальцами, пытаясь нащупать сенсоры управления. Устье шахты было выше головы Кин. На уровне глаз, в четверти мили от себя, она видела часть ее каменной стены, состоящей из нескольких слоев и прослоек. Еще ниже… Кин едва принудила свои глаза опускаться оч-чень медленно… много других неравномерных слоев и прослоек, а затем ровная линия чего-то металлического и… труба? Труба, извергающая воду?…

Она громко, истерически расхохоталась.

– Все в порядке! Мы можем прекратить полет, нужно просто сесть и дождаться ремонтников! Ну, вы знаете, как это обычно бывает с водопроводчиками: когда они срочно нужны, то ждать приходится довольно долго…

– Прекрати молоть ерунду! – рявкнул Марко. – Сильва, присмотри за ней, ладно?

Кунг на большой скорости ухнул мимо Кин в шахту. Ее глаза непроизвольно последовали за ним все ниже и… Но тут огромная лапа ухватила ее за шиворот, крепко встряхнула и развернула в другую сторону. Кин отчаянно зажмурилась, ощутила движение и смутно поняла, что ее вытаскивают из ужасной дыры.

Через некоторое время она услышала голос Марко.

– Здесь труба около тридцати метров в диаметре. Угадайте, что происходит? Вода выливается, падает примерно на две мили и зависает в воздухе! Там какое-то гравитационное устройство, вот почему нас не затянуло в дыру ураганным ветром. Скоро там будет очень солидное висячее озеро…

После паузы Марко сказал:

– Я спущусь еще на сорок метров. Тут все выглядит как последствия взрыва на мощной силовой станции, какие-то обрывки и обломки. Кабели, полагаю, разных цветов… и нечто вроде трубчатых волноводов, а может, что-нибудь еще вроде этакого. Сильва?…

– Я слышу тебя, Марко. Думаю, что корабль столкнулся с диском как раз в том месте, где строители расположили одну из его экологических машин, – сказала шанда. – И машина от удара взорвалась.

– Очень на то похоже… О! Я вижу туннель! Настоящий! Ты меня слышишь, Сильва? Прямо передо мной полукруглый туннель, и там даже есть рельсы! Вся внутренность диска, кажется, одна сплошная машина… Послушай, в этот туннель мог бы спокойно залететь наш корабль! Здесь на полу проложено, гм… да, восемнадцать железнодорожных путей. Я думаю, они обеспечивают доступ к различным частям машинерии на случай починки или наладки. Правда, рельсы сейчас наполовину засыпаны щебнем…

– Наш корабль разбился пять дней назад, – рассудительно заметила шанда. – За пять суток можно было хотя бы попробовать приступить к работе… Но строители диска давно уже умерли, Марко. Это единственное разумное объяснение.

– Никаких признаков текущих ремонтных работ, – сказал голос из глубины.

– Вот именно. Как и следовало ожидать. Куда идет этот туннель? Он продолжается по ту сторону шахты?

– Да, я вижу отверстие в противоположной стене, – после паузы сообщил кунг. – Это радиальный туннель, идет от обода диска прямо к его оси. Я подумал, что мы, в принципе, могли бы им воспользоваться, но…

– Но всегда лучше встретиться с опасностью под открытым небом, не так ли? Ты прав, разумеется.

Кин рискнула открыть глаза. Она висела в воздухе над землей… обожженной, припеченной, страшно деформированной, но при этом восхитительно твердой и благословенной.

– Спасибо, – произнесла она слабеньким голоском. – Это было ужасно глупо с моей стороны… А ведь мои пращуры просто обожали болтаться вниз головой на деревьях.

– Тебе нечего стыдиться, – сказала ей шанда. – Я очень, например, очень-очень не люблю темноту. У всех и каждого есть свои собственные… Кин? Что случилось?

Но та даже не попыталась ответить Сильве. Она смогла только издать полузадушенный звук и указать пальцем в сторону пробитой взрывом дыры в Плоском мире.

Из гигантской сквозной шахты медленно восставало НЕЧТО. И делало это с огромным трудом, поскольку было гигантским. Все, что могло прийти на память Кин при виде подобного зрелища, так это знаменитый Мемориал на горе Трюггвассон.

Это чуть ли не главное место паломничества галактуристов, приезжающих в Вальхаллу. Кто-то давным-давно изваял в высоком рельефе из цельной скалы головы прославленных президентов: Хальфдана, Торнбьерна, Кейтлиля и Горностаевого Мокассина. Каждая президентская голова занимает несколько сотен футов в высоту на горе Трюггвассон.

Что– то подобное и возникало из бездны.

Гора Трюггвассон, но только без четвертой головы.

Трехголовое чудище.

Лишь одно лицо, с холодной надменностью взирающее на них, несомненно принадлежало человеку. Остальные могли представлять чудовищную лупоглазую жабу и странное безымянное существо, напоминающее насекомое. Гигантские лица тошнотворно перетекали друг в друга, формируя единую колоссальную голову, увенчанную тремя вычурными коронами размером с двухэтажный дом. Внизу под тройственной головой болтался пучок паучьих ножек, каждая длиною в сотню метров.

Чрезвычайно эффектное явление было слегка подпорчено тем фактом, что сквозь него просвечивал дальний край мировой дыры.

– Марко? – позвала Сильва.

– Я, – откликнулся кунг. – Не думаю, что смогу найти здесь внизу еще что-нибудь…

– Скажи мне, Марко, мимо тебя случайно ничего наверх не поднималось?

– Не понял, – помедлив, сказал кунг.

– Тогда взгляни наверх, – предложила шанда.

– Святые негодники!!!

Кин поперхнулась истерическим смешком.

– Не бойся, – утешающе проворковала басом Сильва, – я с тобой.

– Чего мне бояться? – резко сказала Кин. – Этого паршивца? О нет, я злюсь, Сильва, я зла, как тысяча здешних демонов! Ты знаешь, что это за штука? Да просто карикатурное огородное пугало! Созданное для того, чтобы отпугивать всех, кто мог бы заглянуть в эту дыру и догадаться, как устроен Плоский мир…

И мне все равно, кто сконструировал этот диск и кто его соорудил. Если мы вернемся назад… Я их всех уничтожу! Обанкрочу! Размажу по стенке! Они сотворили ужасный мир, где люди срываются с края в вакуум, где их преследует нечистая сила, где все поголовно погрязли в суеверии, потому что иначе им просто не выжить… Я ненавижу все это! Ненавижу!

Марко вылетел, словно ракета, из центра колоссального изображения. Побывав блеском в зрачке Сайтана, светлой искоркой в мозгу бога.

– Неосязаемо и нематериально, – отрапортовал он. – Обычная световая картинка.

Гигантское человеческое лицо, выражающее лишь царственный холод, внезапно исказилось. Огромный рот приоткрылся, в шахте зарезонировал глубокий печальный вздох. Из дымного неба над шахтой вырвалась ослепительная молния и в мгновение ока расплавила автобуфетчик. Так кардинально, что осталось лишь облачко капелек раскаленного металла, которое пролилось дождем в опрокинутое небо внизу.

ГЛАВА 28.

Теперь они летели наперегонки со смертью. Часов через пятьдесят или даже раньше Сильва почувствует, что начинает сходить с ума, и постарается покончить жизнь самоубийством. Кунги и люди способны долго обходиться без еды, но шанды устроены иначе. Марко вел своих спутниц все выше и выше, и наконец они вырвались из темных туч в закатные лучи солнца.

Светило, уходящее за горизонт, было тускло-красным и имело разгневанный вид. Судя по обилию туч и грязноватому цвету неба, на всем диске воцарилась дурная погода.

Марко заговорил первым.

– Нам осталась тысяча миль, – сообщил он.

– Это дает нам среднюю скорость двадцать миль в час, – сказала Кин. – Мы вполне успеем долететь до центра, даже с остановками для отдыха.

– Ладно, мы долетим до центра диска. И ты думаешь, там отыщется буфетчик?

– Те, кто сумел соорудить диск, без труда соорудят и буфетчик.

– Почему же они тогда не заделали дыру? Эйрик, Лотар… Они, возможно, потомки строителей диска, но эти потомки давно уже впали в варварство. Или же строители умерли, не оставив потомства.

– Ладно, Марко. У тебя есть идея получше? Кунг возмущенно фыркнул и замолчал.

Сильва тащилась в полумиле позади. Светлая точка в синевато-сером небе. Время от времени она вежливо вступала в беседу, дабы показать, что пока не теряет рассудка.

– Существует возможность, что мы все же обнаружим автобуфетчик в центре диска, – сказала она. – В том случае, если диск был построен Компанией. И не рычи на меня, Кин. Потому что во многих отношениях идея диска хорошо гармонирует с ее политикой… Кстати сказать, в полумиле позади меня летит черный ворон.

Кин оглянулась, но увидела лишь черные тучи.

ГЛАВА 29.

Веретенники. Колесники. Палеотехи. Ч-Тхоны.

Все это народы Вселенной. Но что такое Вселенная?

А это и есть все ее народы вместе взятые. Когда-то давным-давно астроисторики рисовали в своих мыслях невообразимо пространную и абсолютно пустую звездную сцену. Чистую канву, ожидающую появления первого мазка Жизни. Теперь уже понятно, что на самом деле Жизнь возникла в течение первых трех микросекунд после Большого Взрыва. Если бы этого не произошло, Вселенная так и осталась бы скопищем случайно распределенной материи.

Именно Жизнь стала первопричиной ее развития.

Именно Жизнь этим развитием управляла.

Поначалу она обосновалась в обширных, вращающихся вокруг центра собственной тяжести пылевых облаках, которым предстояло стать звездами. Каждая звезда – это остов одного из великих пылепоглощающих динозавров юрского периода Вселенной.

Позднее жизненные формы стали мельче и сообразительнее. Некоторые из них – например, Колесники – оказались тупиковой ветвью эволюции. Другие же, в особенности Веретенники и Хамелеоны, преуспели в том единственном смысле, каким эволюция оценивает собственный успех: они прожили гораздо дольше, чем менее успешные расы. Но даже те, кто научился путешествовать между звездами, рано или поздно все равно умирают…

Что такое Вселенная? Это мириады и мириады могил, под которыми скрываются гробницы, а под ними спрятаны мавзолеи. Комета, которая прежде была талантливым ученым-исследователем, через три зона лет после его смерти вгоняет в панику суеверных и дикарей.

Политика Компании по сути своей проста.

Ее можно выразить тремя простыми словами: СДЕЛАТЬ ЧЕЛОВЕКА БЕССМЕРТНЫМ.

Конечно, это должно занять какое-то время. Уйму времени, поскольку все еще только началось. Но если удастся размазать человечество тонким слоем по множеству разнообразных планет… и получить со временем уйму различных человеческих типов… то Человек, возможно, и впрямь сумеет выжить во Вселенной.

Почему вымерли Веретенники? Потому что все они чересчур походили друг на друга. А люди обосновались уже на нескольких дюжинах миров, где на них воздействуют разные природные силы, где их сводят с ума неодинаковые луны и выковывает различная гравитация.

Глупо говорить, что Вселенная неизбежно придет к естественному концу. Поскольку естественной она никогда и не была. В любой данный момент Вселенная представляет собой общую сумму жизней, которые ее изменяли.

Зная все это, Человек вознамерился жить вечно.

А почему бы и нет?

Сохрани банки идей, сохрани пулы мемов! Это залог возможного успеха. Если у тебя есть сто планет, то на них найдется место для многих сотен различных научных направлений, нестандартных технологий, неординарных философских убеждений. Место для уникальных поверий и спокойных уголков, где будут процветать старые классические религии.

На Земле, колыбели человечества, развилась унитарная цивилизация, и земной мир едва не погиб из-за этого. А посему поощряй разнообразие! И тогда, как только будущее бросит Человеку очередной вызов, где-нибудь всегда отыщется кто-то, способный его принять.

Люди на диске заключены в кольцо мирового водопада и окружены демонами. Какие же мемы они могут внести в генокод человеческой цивилизации?

Кин попыталась объяснить это Марко.

– А что такое мемы? – невинно спросил он.

– Мемы? Ну, это может быть что угодно. Идеи, концепты, технологии, типичные подходы к проблемам разного сорта и все такое. Короче, это «ментальные гены». Проблема в том, что все мемы, которые развиваются или могут развиться на диске, действуют на своих носителей деструктивно.

Бледная красноватая луна поднялась над растрепанными тучами. Теперь они летели в миле друг от друга, высоко и очень быстро, чтобы не терять ни одной лишней минуты. Кин то и дело с тяжелым сердцем бросала взгляды на пятнышко, представляющее Сильву.

Совершенно неправильно, разумеется, приписывать чужой расе антропоморфный образ мыслей. Но будь на месте Сильвы голодающий человек, он все-таки продолжал бы жить, не теряя надежды, что рано или поздно каким-то образом еда у него появится. Люди от природы удивительные оптимисты.

Однако нельзя ожидать, что шанда станет думать подобно человеку. По разным благородным и политкорректным причинам в человеческом обществе поощряется воспринимать чужака как обычного человека, наделенного нестандартным внешним обликом. Очень легко и приятно думать, что твои друзья те же люди, разве что в дурацкой маскарадной шкуре. Но то, что они обыгрывают тебя в покер и умеют читать на латыни, отнюдь не делает их более человечными.

Словом, ее ужасно беспокоил вопрос, когда шанда попытается совершить самоубийство. Кин вызвала Марко.

– Мы все равно ничего не сможем сделать, – сказал ей кунг. – Но я решил в знак солидарности ничего не есть, пока мы не доберемся до цели… Ты же знаешь, Кин, мы оба можем питаться здешней едой, если покойный буфетчик, конечно, не ошибся в анализе.

– Ты думаешь, Сильве от этого будет легче?

– Не думаю, но, вероятно, будет легче нам. Знаешь, есть еще одна проблема… Но я не могу решить, стоит ли сейчас о ней говорить.

– Стоит, стоит.

– Взгляни на панель на своем левом запястье. Там должна быть оранжевая флюоресцирующая линия на зеленой полоске. Видишь ее?

Кин пригляделась к слабо мерцающему дисплею.

– Вижу. Но только это не линия, а оранжевая точка.

– Правильно, а должна быть линия. У нас действительно кончается энергия, Кин.

– Сколько осталось? – спросила она после недолгого молчания.

– Около шести часов для тебя и меня. Для Сильвы, думаю, примерно на час меньше. И это решает одну из проблем, шанда останется на много миль позади нас.

– Да, если не считать того, что мы, конечно, приземлимся вместе с ней, – сухо произнесла Кин.

– При наличии буфетчика вторую проблему было бы нетрудно разрешить, – сказал кунг. – Круглый остров не так уж далеко. Мы могли бы как следует припугнуть местное население, чтобы они доставили нас туда. Множество всяких пугалок приходит мне в голову… Это было бы и забавно, и полезно.

– Полезно для чего?

– Разумеется, для общения с народами диска! Если на острове не окажется ничего интересного, я подумываю создать здесь империю. Уж конечно, такая мысль приходила тебе в голову, Кин?

Эта мысль уже приходила ей в голову. Мимолетно. Кин попробовала представить Марко в роли Чингисхана. Или Марко Цезаря. Марко Шикльгрубера. Марко Македонского. Да, кунг мог бы сыграть роль любого из них. Великий и ужасный четверорукий бог-император.

– Сколько времени, по-твоему, потребуется, чтобы направить цивилизацию диска на путь межзвездных полетов? Если мы сделаем выход в космос сверхзадачей, я имею в виду? В конце концов, у нас есть все необходимые знания.

– Это не так, – возразила Кин. – Мы только думаем что все знаем. На самом деле нам известно лишь то как следует запрограммировать машины в том или ином случае. Но, полагаю, лет за десять мы могли бы все-таки соорудить первый космический корабль.

– Так скоро? Но тогда мы сможем…

– Нет, не сможем! – Эти мысли тоже приходили ей в голову. – Потому что мы построим лишь примитивную капсулу, оснащенную твердотопливными ракетными двигателями с едва-едва достаточной тягой, чтобы протаранить внешнюю сферу. Но, правда, проблему запуска можно решить просто – сбросить наш кораблик в мировой водопад.

– Прежде всего мы должны объединить диск, – задумчиво произнес Марко. – Это нетрудно. Дайте мне пять сотен викингов, и я…

– Ты забыл о Сильве, – напомнила Кин. – И, в любом случае, у меня большие надежды на этот остров.

Кин размышляла о возможных превратностях судьбы еще до того, как они лишились буфетчика. С буфетчиком они могли бы завоевать весь диск, заполнив специальную нишу, пустующую после предположительной смерти или отбытия его строителей. Без буфетчика можно надеяться в самом лучшем случае на достаточно комфортабельную жизнь.

Как ни странно, для Сильвы и Марко это было бы не так уж и плохо. Положение чужаков, застрявших в чуждом и нецивилизованном мире, предпочтительней ситуации землянки, оказавшейся чужой среди людей. Кин мучили вполне обоснованные подозрения, что у нее гораздо больше общего с кунгом и шандой, чем с суеверными и невежественными варварами диска.

Предполагалось, – сказала она обвиняющим тоном, – что эти пояса способны пронести нас через солнечную систему любой величины и приземлить на любой избранной планете?

– Никто не предполагал, что их используют для перелета в несколько тысяч миль при земной гравитации, неоднократно изменяя скорость и высоту, – дидактически заметил Марко. – Гравипояса на такое не рассчитаны. Конечно, это немного досадно…

– Досадно?!

– Ну, если у тебя столь бурная эмоциональная реакция, Кин, почему бы тебе не предъявить производителям рекламацию.

– Как я, по-твоему, могу… – сварливо начала Кин и осеклась. – Это была шутка? – спросила она жалобным голосом. – Ты пошутил, Марко?… Господи помилуй!

ГЛАВА 30.

Рассвет застал их летящими над полупустыней, очень скудно поросшей чахлыми кустиками. На небе не было видно ни единого облачка. Вскоре им на пути попался караван верблюдов, который они могли бы даже не заметить, если бы не длинные угловатые тени, движущиеся на песке.

За ночь они слегка отклонились от курса и теперь летели, насколько Марко мог оценить глазами пилота, по направлению к долине Евфрата и Тигра.

– Мы на юго-востоке относительно Турции, – деловито пояснил он и добавил мечтательным голосом: – Багдад… Мне бы очень хотелось его увидеть.

– Почему? – заинтересовалась Кин.

– Видишь ли, когда я был еще ребенком… Мои приемные родители купили для меня сборник фантастических рассказов. Там было написано о джиннах, волшебных лампах и еще многое в том же духе. Короче говоря, – со вздохом заключил кунг, – эта книга произвела на меня неизгладимое впечатление.

– Не предлагай мне совершить посадку, – сказала ему Кин. – И даже не мечтай об этом.

Но они пролетели над фантастическим городом. Там были большие дворцы, окруженные низкими белыми постройками, и здания со странными куполами и высокими тонкими башенками. За городскими стенами раскинулся пестрый палаточный городок. Река, разделяющая город пополам, ниже по течению выглядела значительно грязнее. Палящее солнце уже вскарабкалось в зенит, и воздух над нагретым песком заметно мерцал.

Еще через милю у Сильвы отказал пояс.

Никакого крушения не произошло, просто автоматика враз перебросила все оставшиеся эрги с поступательного движения на мягкую посадку. Сильва опустилась на землю медленно и плавно, как пушинка.

Кин и Марко последовали за ней, приземлившись рядом с рощицей каких-то низеньких, узловатых и сладко пахнущих деревьев. Когда Кин стащила с головы шлем, жара ударила ей в лицо, как дыхание ада. Слишком жарко, подумала она, неудивительно, что все кругом словно выжжено. Река, которая виднелась вдали, здесь походила на красно-бурую змею, вяло извивающуюся в берегах из глины.

– Ну что ж, – сказала она без всякого выражения. Что на самом деле означало: вот мы и приехали.

– Я в некотором замешательстве, – сообщил ей Марко, поспешно передвигаясь в тень деревьев.

– Ты хотел сказать, что у тебя нет плана?

– А ты что хотела сказать?…

– Ладно. Замнем для ясности.

Кин глотнула воды из резервуара скафандра и облизала сухие губы. «Воду нам придется беречь», – подумала она. Солнце сияло в перегретом небе, словно новенькая медная заклепка.

Сильва сидела, прислонившись спиной к корявому стволу, и смотрела на город. Внезапно она произнесла:

Там только что стартовал летательный аппарат.

ГЛАВА 31.

Нежданный визитер оказался стариком, или, по крайней мере, так выглядел. Изжелта-смуглое лицо, все в мелких морщинах, смахивало на увядшее яблоко, обросшее длинной седой бородой, причудливо подстриженной и уложенной. В его узких темных глазах Кин не заметила белков, а на лице какого-либо выражения, поддающегося определению. Но изумления и тем более страха при виде их троицы старец не выказал, это уж точно.

Один из строителей диска?

Пока Кин наблюдала, как шанда и странный визитер пытаются отыскать общий язык, мозг ее работал с предельной быстротой и интенсивностью. Одеяние старца представляло собой поучительный образчик варварского великолепия, но кто она такая, чтобы судить о модах на диске. Его летательный аппарат отличала обманчивая простота, и притом старик превосходно с ним управлялся.

В данный момент это высокотехнологичное изделие в сложенном виде покоилось в матерчатой сумке, подвешенной к грубому кожаному поясу телохранителя странного визитера – раскормленного, высокого и широкого, как гардероб, детины мрачного вида. На нем была лишь узкая набедренная повязка, в руках он держал длинный изогнутый меч и ни на секунду не отводил глаз от Марко.

Кин придвинулась ближе к кунгу.

– Интересно, где этот красавчик мог бы спрятать свой противопехотный бластер? – промурлыкала она вполголоса. – И кстати, Марко… Помнишь, как вы с Сильвой объясняли, что я могу выжить на диске посредством сексуальных отношений с мужчинами моего биологического вида?

– Конечно. У тебя есть такое преимущество.

– Так вот, забудь об этом.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто забудь. Наш упитанный приятель с мечом… – Она остановилась, со стыдом почувствовав, что краснеет. – Марко, разве ты не помнишь что-нибудь еще из твоей любимой книги? Кроме джиннов и волшебной лампы?

Кунг несколько секунд тупо таращился на нее, но затем его лицо просветлело.

– Ах да, ты имеешь в виду, что он… это самое… кастет? Или скупец? А, вспомнил! Не внук.

– Ну… не до такой же степени, – усомнилась Кин. – Думаю, что дед и бабка у него все-таки были.

Она вопросительно повернулась к Сильве. Шанда взглянула на нее и покачала головой.

– Это наверняка арабский, но я никогда не слышала, как на нем говорят. Я попробовала латынь, и, мне кажется, старик меня понимает, хотя притворяется, что нет. Тем не менее мне удалось установить, что ему от нас нужно. Он желает получить скафандры.

Кин и Марко обменялись молниеносными взглядами. На лице кунга проступило выражение расчетливой прагматичности, не посрамившее бы и самого прижимистого из эхфтов.

– Скажи ему, что они бесценны, – молвил он, надменно взирая на старца. – Скажи, что мы не обменяем их даже на его летательный аппарат! Скажи, что нам необходимо как можно скорее добраться до побережья.

– Вряд ли это пройдет, – со вздохом сказала Кин. – К тому же в наших поясах остались лишь какие-то жалкие эрги.

– А вот это уже его забота, – заметил Марко, небрежным жестом отметая ее возражения. – У меня есть план! Но сперва я должен увидеть, как старый дурак управляет своей летающей тряпкой. Скажи ему, Сильва, что для коммерческих переговоров тут слишком жарко… Тем более что так оно и есть.

Последовал длительный обмен непонятными словами и фразами, которые собеседники повторяли то с большей, то с меньшей степенью раздражения. Наконец старец кивнул и встал, сделав призывающий жест прислужнику.

Верзила выступил вперед, открыл сумку и вручил своему хозяину летательный…

«Дьявольщина, – подумала Кин, – это же просто ковер-самолет! Только мы боимся произнести это вслух, потому что подобный термин звучит дико».

Размер ковра был примерно два на три метра. Его украшал сложный геометрический узор, выполненный в синих, зеленых и красных тонах. Когда старик расстелил ковер на песке, тот вяло облепил все выпуклости и впадинки.

Потом старик произнес слово. С ковра взлетело облачко пыли, когда он вдруг расправился, затвердел и воспарил на насколько дюймов над землей. Кин послышалось едва различимое жужжание. Ковер-самолет не шелохнулся даже тогда, когда на его борт взгромоздилась Сильва. Детина с мечом устроился у них за спиной. Старик произнес другое слово, и земля бесшумно провалилась вниз.

– В принципе, вполне возможно покрыть ковер гибкими элементами, создающими подъемную силу, – через некоторое время сказал Марко чересчур бравым голосом. – Но как быть с энергией? Разве можно сделать аккумуляторы такими тонкими?

Сходные мысли крутились и у Кин в голове, поскольку она упорно рассматривала кусочек ковра между своими коленями, дабы ее глаза случайно не забрели за его край. Она почувствовала, что Марко придвинулся к ней вплотную.

– Ты тоже нервничаешь? – тихо спросила она.

– Я хорошо сознаю, что подо мной всего лишь несколько миллиметров неизвестной и несертифицированной летающей машины, – чопорно ответил кунг.

– Но ты не ощущаешь нервозности, летая на поясе?

– Не сравнивай! У гравипояса гарантия на сто лет.

Сломайся хотя бы один из них в течение гарантийного срока… Где бы сейчас были их производители?

– Не думаю, что вы сможете свалиться с этого ковра, даже если попытаетесь, – сказала Сильва и резко ударила лапой по воздуху сбоку от себя.

Раздался громкий чмокающий звук, словно шанда ударила по крутому желе.

– Защитное поле. Кто-нибудь хочет попробовать? Кин осторожно поводила рукой над краем ковра.

Это было все равно что размешивать патоку, а когда она приложила побольше усилий, то уперлась ладонью словно в стенку. Старик одарил Кин ехидной усмешкой и произнес одну короткую фразу…

… Когда ковер-самолет вернулся к простому горизонтальному полету, на борту его долго царило глубокое молчание. Наконец Марко произнес ровным скучным голосом:

– Растолкуй этому психу, Сильва… Если он еще раз испробует свой пакостный трюк, я прикончу его на месте.

Кин расцепила онемевшие пальцы и выпустила бахрому ковра.

– Подипломатичнее, Сильва, – посоветовала она. – Будь с ним предельно вежлива. Скажи, что если он сделает это снова, я его изувечу.

(… две «мертвых петли» и тройная «бочка»!!!) Антигравитаторы, переменные силовые поля и бесконтактное голосовое управление. Все вместе образует легкий и очень портативный аэролет с высочайшей мобильностью и солидной грузоподъемностью в форме обычного ковра. Кин задумалась, каким это образом Марко намеревается угнать его.

Теперь они скользили на малой высоте над плоскими городскими крышами. Узкие кривые улочки Багдада были забиты горожанами. Кин заметила, что при их приближении люди бросают мимолетный взгляд наверх, а затем преспокойно возвращаются к собственным делам. Ковры-самолеты, решила она, в здешних краях совсем не редкость.

Местом назначения оказался один из второстепенных дворцов. Это была широкая приземистая постройка из белого мрамора с центральным куполом и двумя вычурными башнями, украшенными глазурью. За декоративными шпалерами зеленел пышно цветущий сад… Не странно ли это?

– Здесь наверняка есть собственный источник воды, – сказала она вслух.

– Почему ты так думаешь? – удивился кунг.

– Взгляни на сад, Марко. Единственный клочок свежей зелени, который нам сегодня попался на глаза. Все остальное, что вокруг, выжжено солнцем.

– Ничего удивительного, если мы имеем дело со строителем диска, – сказал Марко. – Но лично я сомневаюсь в этом.

– Я тоже, – громыхнула Сильва. – Хотя старик недурно управляется со своим ковром и наши летающие пояса возбудили в нем всего лишь зависть, а не суеверный ужас. Мне приходит в голову мысль скорее о некоем герметическом ордене, который использует артефакты строителей без ясного понимания, как они на самом деле работают. Смышленый дикарь может научиться управлять автомобилем… И этому не помешает его искреннее убеждение, что в моторе спрятаны маленькие лошади.

Старик совершил эффектную посадку: ковер проплыл над широким балконом, через открытую арку влетел в большую комнату с высоким потолком, завис в нескольких дюймах от мозаичного пола, а затем мягко опустился.

Старец бойко вскочил на ноги и громко хлопнул в ладоши. Не успели его пассажиры размять затекшие с непривычки конечности, как появилась целая процессия служанок и слуг, которые почтительно несли чистые полотенца и широкие чаши.

– Лучше бы там была вода… – простонал Марко, – Потому что я собираюсь выпить это в любом случае!

Слуги, кланяясь, поставили чаши на пол перед ними.

Марко упал на колени, сунул голову в сосуд и громко захлюпал, вызвав легкую панику среди безмолвных служанок. Сильва подняла свою чашу, тщательно принюхалась, а потом, запрокинув голову, вылила ее содержимое прямо в глотку. Кин взяла чашу, благовоспитанно оттопырив мизинец в лучших традициях земной викторианской эпохи. Она утолила жажду неторопливо, как подобает благородной леди, а остаток благоухающей розовым маслом воды употребила на то, чтобы смыть пыль и пот с разгоряченного лица.

Покончив с этим, Кин огляделась.

В просторной комнате, которую, должно быть, следовало называть залой, почти ничего не было. Она напоминала богато изукрашенный интерьер огромной пустой шкатулки: мозаичный пол и потолок, стены декорированы геометрическими и ботаническими орнаментами. В дальнем конце залы располагались широкие ширмы, в ее центре смирно лежал ковер-самолет. Рядом с ковром стоял низкий столик, чья столешница, несомненно, была вырезана из цельного кристалла горного хрусталя.

Пока Кин осматривалась, хозяин дворца удалился вместе со слугами. Сильва, в свою очередь, окинула комнату проницательным взглядом.

– Вода была холодная, – заметила она. – Там даже попадались кристаллики льда. Покажите мне в жару воду со льдом, и я покажу вам цивилизацию.

– В любом другом мире я бы сказала, что это банальный холодильник, – отозвалась Кин. – Но здесь, готова побиться об заклад, вовсю орудуют какие-нибудь холодильные демоны.

Марко тем временем подошел к ковру-самолету и внимательно его изучил. Потом вступил на ковер и произнес слово.

– Он наверняка настроен на спектральный шаблон хозяйского голоса, – сказала Сильва, не оборачиваясь. Марко тихонько чертыхнулся.

Старец появился из-за ширмы в сопровождении двух жирных верзил с мечами. В руках он держал красную бархатную подушку, на которой покоился маленький черный ящик. Взглянув на Сильву, старик произнес несколько слов на запинающейся гортанной латыни.

– Он говорит, что собирается призвать… гм… которое говорит на всех языках, – перевела шанда. – Так я думаю.

Они с интересом наблюдали, как старикан осторожно ставит ящичек на пол и открывает крышку. То, что он оттуда извлек, изумило Кин. Вещица более всего походила на приплюснутый заварочный чайник, довольно грубо сделанный из самоварного золота. Хозяин старательно протер ее рукавом шикарного атласного халата.

– Доколе Ты Будешь Нарушать Мой Покой, О Чародей?

Оно появилось в паре метров от них, сконцентрировавшись из облачка пурпурного дыма. И для Кин сразу стало очевидно, отчего четверорукая фигура и блюдцеподобные глаза Марко не произвели на старика ни малейшего впечатления. Если уж человек привык общаться с ЭТИМ, считай, что он привык ко всему.

Это было ростом с человека. То есть было бы, стой оно выпрямившись. Две длинных толстых руки в мелкой золотой чешуе заканчивались непропорционально огромными ладонями и в данный момент исполняли роль второй пары ног. На шее пучками росли завитки волос. Длинную физиономию, отдаленно смахивающую на конскую морду, сверху украшала пара заостренных ушей, а снизу пара супердлинных усов, каковые в данный момент волочились по полу. На голове существо носило маленькую коническую шляпку с полями, кокетливо сбитую набок.

– Да Будет Известно Всем, Кто Того Не Знает, Что Меня Зовут Азрифел, – представилось создание с эпическим распевом в голосе. – Я Не Кто Иной, Как Знаменитый Джинн Пустыни! Терроризирую Тысячи, Устрашаю Миллионы И, В Чем Я Должен Честно Признаться, Служу Этой Лампе. Что Тебе Надобно На Сей Раз, Чародей?

Старик разразился пространным монологом. Выслушав его, джинн обратил уродливое лицо к троице путешественников.

– Мой Хозяин Абу Ибн Инфра Передает Вам Свои Комплименты. Он Счастлив Принять Столь Достойных Гостей В Своем Скромном Жилище И Прочее В Том Же Духе. Если Вы Желаете Утолить Голод Или Жажду, Просто Прикажите Столу. Любое Ваше Желание Будет Исполнено.

Кин уселась на ковер подле столика, скрестив ноги, и с любопытством уставилась на столешницу. Теперь, разглядывая вблизи массивную пластину, вырезанную из кристалла, она заметила, что внутри нее что-то движется, нечто вроде завитков светлого дыма.

Она подумала сначала о салате из огурцов с маленькими зелеными перчиками, но потом вспомнила о мороженом с корицей. Коричным мороженым Кин всегда лакомилась в аптеке Грнха, когда бывала на Вун-дерстранде; его рецепт старый Грнх наотрез отказался продать программистам автобуфетчиков. Щедрую порцию лакомства всегда увенчивала сочная черная вишенка. При одном воспоминании у нее буквально потекли слюнки, и…

… На столе возникла вазочка с мороженым. У Кин осталось впечатление мгновенной пертурбации в толще кристалла, а в следующий миг вазочка уже стояла на столе, распространяя вокруг себя ауру морозного воздуха. Сверху лежала аппетитная черная вишенка. А еще…

Кин вытащила из-под вазочки круглую картонную подставку и вперила в нее изумленные глаза. Там был изображен пингвин в поварском колпаке, а под картинкой шла полукругом знакомая надпись: СТАРАЯ АПТЕКА, на углу Скрале и Высокой, Верхняя Сторона, Вундерстранд 667548. ТРЕДЖИН ГРНХ amp; БЛИЗНЕЦЫ.

Марко внимательно рассмотрел картонку, а затем перевел взгляд на шевелящиеся тени в кристалле.

– Не знаю, как это тебе удалось, – сказал он. – Но лично я имею в виду специальное Голубое Блюдо, которое обычно подают в КунгФуд-баре Генри Рысака в Нью…

Он смолк, ибо желаемое уже появилось на столе. Это был объемистый голубой горшок из тяжелой керамики, где под слегка подгоревшей оранжево-желтой корочкой что-то громко бурлило и постреливало паром.

– Должно быть, телепатия, – неуверенно предположил кунг. – Самый обыкновенный телепатический буфетчик. Давай теперь ты, Сильва, попробуй… Я просто умираю от голода!

– Значит, это ты умираешь от голода, – сухо заметила шанда.

Она нервно побарабанила когтями по краю столика и с сомнением в голосе произнесла:

– Мне хотелось бы получить двойную порцию главного церемониального блюда.

Тени в кристалле сгустились и рассеялись. Сильва снова побарабанила по столу.

– Копченый кваракук с гринтцами? – предложила она.

Над столешницей возник легкий дымок и растаял.

– Дадуги в брайне?… Сладкие хлебцы чаке?… Ксик-ва?… Сушеные квамквамы?…

Кин вздохнула и отодвинула от себя вазочку с нетронутым мороженым.

– У Вас Проблемы? – поинтересовался Азрифел.

– Этот стол не умеет синтезировать протеины, пригодные для шандов, – сказала Сильва. Она тяжело опустилась на ковер и подтянула колени к подбородку.

– Что Такое Протеины?…

Абу ибн Инфра с комфортом устроился на подушке по другую сторону стола и протянул руку, чтобы взять хрустальный бокал с розоватой жидкостью, который материализовался перед ним. Он что-то сказал, и Азрифел кивнул, выслушав его слова.

– Мой Хозяин Желает Поговорить О Ваших Летающих Одеждах И Тому Подобных Вещах.

Старик произнес еще несколько фраз.

– Мой Хозяин Передает Свои Уважительные Комплименты Коллегам Коллекционерам. Он Предлагает В Обмен На Все Три Экземпляра Летающих Одежд Всевидящее Зеркало, Которое Увидит Все, Что Вам Угодно, Сколь Бы Далеко Это Ни Находилось. И Еще Два Бездонных Кошелька В Придачу.

Спутники взглянули на Кин.

– Оставим пока в покое это смехотворное предложение, – надменно сказала она, рассудив, что отсутствие торговой хватки может быть расценено ибн Инфрой как признак слабости. – Мы прибыли из очень далеких земель и не вполне понимаем, что твой хозяин имеет в виду, говоря о коллекционерах. Они коллекционеры чего?

Выслушав перевод, Абу ибн Инфра нахмурился и выплюнул ответную тираду. Прежде Кин даже представить себе не могла, чтобы кто-то ухитрился разом выплюнуть несколько пространных извилистых фраз, но старикашке это удалось.

– Мой Хозяин Поражен И Озадачен, – сообщил Азрифел. – Вы Владеете Дарами Бога, Но Не Ведаете О Коллекционерах. Он Спрашивает, Как Такое Может Быть.

– Но ты и сам должен знать это, демон, – сказала Кин. – Ты ведь тоже проекция, как Сфандор, разве не так?

– Я Обнаружил, Что Мне Запрещено Дать Ответ На Этот Вопрос В Данный Момент Времени, – самодовольно произнес Азрифел. – Я Знаю Лишь То, Что Вы Трое В Сплошном Дерьме. И Если Вы Думаете, Что Выберетесь Оттуда Живыми, Я Отвечу На Это: Ха-Ха-Ха.

– Я прикончу его! – рявкнул Марко, приподнимаясь с ковра. Здоровяки с мечами, стоящие за спиной Абу ибн Инфры, мигом напряглись.

– Сядь на место, – прошипела Кин не хуже самого кунга. – А ты, демон, отвечай, когда тебя спрашивают! Кто такие коллекционеры?

– Мой Хозяин Говорит, Что Это Вовсе Не Секрет. Он Сам Прежде Был Нищим Рыбаком, Пока В Один Прекрасный День Не Обнаружил Дар Бога В Брюхе Пойманной Им Большой Рыбы. Сей Дар Оказался Лампой, Рабом Которой Я, К Стыду Своему, Являюсь. Я Азрифел Из Девятого Доминиона Проклятых! Я Могу Отыскать Что Угодно, Любую Вещь Или Язык, Чтобы Свободно С Тобой Говорить. Такова Моя Сила!

Пять Лет Я Трудился, Не Зная Ни Сна Ни Отдыха, На Этого Выскочку. Я Наполнил Его Претенциозный Дворец Множеством Разнообразных Даров Бога. Часть Из Них Не Принадлежала Доселе Никому, Другую Же Часть Я Изъял У Других Коллекционеров, Коли Уж Тем Не Повезло Иметь На Побегушках Демонов Слабее Меня. Я Нырял В Темные Пучины Морей И В Жерла Огнедышащих Вулканов! Я Прочесал…

– Довольно! – приказала Кин. – Значит, тот ковер-самолет, этот стол-самобранка и проклятые бездонные кошельки – все это Дары Бога?

– Конечно. Тот Ковер Я Освободил От Власти Купца Из Басры, Этот Стол Нашел На Дне Морском, Обросший Ракушками…

– Но твой хозяин не понимает, как они работают? Я хочу сказать, что для него это просто магические объекты?

– А Разве Нет? – молвил демон с ухмылкой до ушей.

– Так я и думал! – резко сказал Марко. – Старый хрыч всего лишь невежественный варвар и знает о природе диска не больше, чем любой селянин в здешних местах. Беру на себя этих двух с мечами! А потом мы хватаем старикана и улетаем вместе с ним на ковре.

– Нет, – отрезала Кин. – Подожди хотя бы несколько минут.

– Чего ради? Старый дурень знает только, как управлять игрушками, которые приносит ему этот раб лампы.

Кин укоризненно покачала головой.

– Хотя бы раз испробуем дипломатию, – сказала она кунгу. – Демон! Передай своему хозяину, что мы не коллекционеры. Скажи, что мы подарим наши летающие пояса для его коллекции, если он отвезет нас на магическом ковре, куда нам нужно. А нужен нам круглый остров, который находится в юго-восточном направлении от Багдада.

Лишь только последние слова вылетели у нее изо рта, Кин поняла, что сказала что-то не так. Лицо Абу ибн Инфры ужасно побледнело, когда Азрифел добубнил свой перевод. Марко тяжко вздохнул и поднялся с ковра.

– Вот тебе твоя дипломатия, – сказал он Кин. И прыгнул.

Одновременно прыгнул Азрифел.

В воздухе неясно замельтешило сероватое и желтоватое, затем последовал негромкий раскат минигро-ма. Появился невозмутимый демон. Марко нигде не было.

– Что ты с ним сделал?! – вскричала Кин.

– Он Помещен В Безопасное Место. В Целости, Если Не Считать Нескольких Возможных Ожогов От Трения.

– Понятно. А цена выкупа – наши летающие пояса?

Тут заговорил Абу ибн Инфра, а демон перевел:

– Нет! Мой Хозяин Теперь Знает, Что Вы Пришли Из Другого Мира. Он Говорит, Что Здесь Был Другой Такой Путешественник, Некоторое Время Тому Назад, Который…

– Джаго Джало? – перебила Кин, и Абу уставился на нее.

– Дурища бестолковая… – прошипела Сильва.

– Так Его Звали, – согласился демон. – Этот Сумасшедший Оскорбил Наше Гостеприимство. Он Похитил Из Нашей Коллекции Летающий Ковер, Бездонный Кошелек И Плащ С Необычайными Свойствами. И Он Тоже Искал Запретный Остров.

– Что с ним случилось? – спросила Кин. Демон пожал плечами.

– Скрылся Со Всем Украденным. И Даже Мне Не Удалось Его Обнаружить. Но Мой Хозяин Думает, Что Еще Не Все Потеряно.

– Вот как?

– Теперь У Него Три Новых Летающих Устройства, Два Пленных Демона И Ты.

Кин молниеносно обернулась. На балконе появились новые стражники, все вооруженные луками. Она прикинула, что могла бы попробовать прорваться в открытое небо, запустив пояс сразу на полную тягу, но вероятность, что ее подстрелят, была чересчур велика. Сомнительно, что на диске имеется приличное медицинское обслуживание, да к тому же так проблему Сильвы не решить…

Поэтому Кин сделала единственное, что было ей доступно: разразилась безутешными рыданиями.

ГЛАВА 32.

Она слышала, как демон и его хозяин о чем-то коротко посовещались. Затем были вызваны две служанки, которые увели ее. Кин успела бросить взгляд на бесстрастное лицо Сильвы, прежде чем под конвоем вышла из залы в лабиринт изукрашенных арок, перегородок и ширм. По пятам за ней неотступно следовал стражник с обнаженным мечом.

Служанки крепко держали ее под руки и о чем-то озабоченно спрашивали. Наконец они добрались до особенно пышной арки с высокой двустворчатой дверью, куда стражник за ними не вошел, а встал на пост снаружи. За дверью Кин сразу окружила стайка маленьких темноглазых женщин в крайне скудных одеяниях, наложницы принялись взволнованно щебетать, пока их не отогнала от пленницы старшая из служанок. Кин указали на каменную скамью, она села и огляделась.

Вскоре женщина средних лет принесла ей какой-то еды, и Кин взглянула на нее с благодарностью. Женщина была слишком сильно набелена, насурьмлена и нарумянена, но ее простодушное лицо выражало искреннюю симпатию к новой пленнице хозяина.

Поэтому Кин молча извинилась перед этой доброй душой, прежде чем врезать ей под ухо ребром ладони. Она постаралась сделать это как можно более аккуратно. Женщина изумленно захлебнулась вздохом и начала оседать, когда Кин уже вскочила на ноги и побежала.

Она пронеслась через несколько низких, но просторных помещений, оставивших ей смазанные впечатления журчащих фонтанчиков, щебечущих птиц и ленивых женщин, скучающих на больших разноцветных подушках. Насурьмленные глаза красавиц удивленно провожали ее. Все эти женщины дружно испустили пронзительный вибрирующий визг, когда Кин влепилась, как пушечное ядро, в служанку, которая несла большой поднос со сластями.

Далеко позади бегущей Кин последовали один за другим очередные взрывы истошного женского визга, свидетельствующие, по-видимому, о том, что стражнику с мечом, который остался за дверью, волей-неволей пришлось ворваться в сераль.

Кин наконец добежала до другого балкона. Взглянула сверху на каменный двор, ухватилась за декоративную деревянную решетку на внешней стене дворца и начала взбираться наверх. Хлипкий архитектурный элемент угрожающе потрескивал даже под ее не слишком большим весом, однако выдержал, и Кин очутилась на плоской крыше при свете палящего солнца.

Стражник тоже добрался до балкона, как свидетельствовали новые женские вопли, прозвучавшие прямо внизу. Кин поспешно упала на крышу плашмя и задержала дыхание, надеясь, что он подумает, будто она выбрала легкий путь и спрыгнула во двор. Но стражник решил иначе. Настала внезапная тишина, которую нарушали лишь скрип и тяжелое дыхание.

Затем послышался громкий треск дерева и громкий вопль, который оборвался тем звуком, с каким человеческое тело падает с основательной высоты на твердые каменные плиты.

Кин перебежала на цыпочках наискосок к ближайшей из двух башен дворца. Не слишком мудрое решение, но в данный момент другого ей в голову не пришло. В стене башни обнаружилась арка без двери, а за аркой темная винтовая лестница, которая вела наверх и показалась ей после жары на крыше ужасно промозглой.

Лестница привела Кин в круглое помещение с четырьмя узкими окнами без стекол, смахивающими на бойницы. Отсюда, вероятно, можно было осмотреть весь город, но в самой комнате царил полумрак. Оглядевшись, Кин поняла, что оказалась в кладовой. У стены лежало несколько потертых ковров, скатанных в трубку, рядом с ними неопрятными грудами громоздились какие-то тюки и ящички. Величественная бронзовая статуя в античных одеждах мирно соседствовала с шатким трехногим столиком, уставленным лишенными ценности предметами столового обихода, которые сильно напоминали останки давным-давно состоявшейся попойки.

Здесь оказалось также немало мечей, и один из них, как ей почудилось… поначалу она не поверила, но при ближайшем рассмотрении убедилась, что первое впечатление не обмануло ее… да, один из них был воткнут на половину своей длины в железную наковальню.

Посреди комнаты возвышалась статуя верхового коня, отлитая в натуральную величину из темного сплава, состав которого Кин затруднилась определить. Мускулатуру безвестный ваятель вылепил со знанием дела, но поза коня отнюдь не впечатляла: он просто стоял, расставив прямые ноги и опустив голову, словно разглядывая пыль на полу.

Ненужное барахло, заключила Кин. Она попробовала подтащить к лестнице, чтобы перекрыть вход, тяжелый сундучок, окованный железом, но сдалась и вместо этого уселась на него. Снизу не доносилось ни звука. «Похоже, тут можно отсиживаться неделями, – подумала она. – То есть при наличии еды и воды».

Еда! Кин с тоской вспомнила о магическом столике. Не могла же она беспечно слопать свое мороженое на глазах у печально взирающей на нее Сильвы, которая в течение ближайших двух суток, вполне возможно, обратится против собственной воли в кровожадного зверя.

Марко? Сильва? – негромко позвала она. Кунг откликнулся на пятой попытке. – Это ты, Кин?… Ты где?!

Я в одной из… Марко, с тобой кто-нибудь есть?

– Нас отправили в зоопарк! Ты не поверишь! Ты должна вытащить нас отсюда, Кин.

– Я на чердаке, который служит чем-то вроде музейного запасника. Нам придется подождать, пока не стемнеет. Где конкретно вы находитесь?

– Полагаю, где-то на территории дворцовых садов. Но тебе следует поторопиться, Кин, потому что Сильва и я… В общем, они впихнули нас в одну клетку.

– Что она сейчас делает?

– Хандрит.

– О-о.

– Ты что-то сказала, Кин? Кин тяжело вздохнула.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала она.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Издали доносились возбужденные крики, но плоская крыша дворца, над которой дрожало марево раскаленного воздуха, была абсолютно пуста. В небе она заметила темное пятнышко, упорно кружащее над резиденцией Абу ибн Инфры. Черный ворон. Иначе говоря, Божье Око… правое или левое? Да какая разница.

Большинство мечей Кин едва сумела поднять обеими руками, так что этот вариант героизма отпал сам собой.

«Давай посмотрим фактам в лицо, – сказала она себе. – Каким это образом ты собираешься осуществить легендарное спасение своих боевых товарищей?».

«А каким угодно, – ответила она самой себе, – поскольку от тебя этого ожидают! Все галактические расы с надеждой смотрят на человечество, считая его необходимым элементом сумасшествия во всеобщей гармонии Вселенной».

Она отступила от мечей на несколько шагов и натолкнулась на трехногий столик. Стоявший на нем глиняный кувшин свалился на бок, выплеснув резко пахнущее уксусом вино, которое багровой струйкой потекло со стола на пол. Кин посмотрела на винную струю и аккуратно вернула кувшин в вертикальное положение.

Внутри него зажужжало.

Заглянув в кувшин, она увидела поднимающуюся темную жидкость. Подождав, когда загадочный сосуд наполнится до краев, Кин взяла его за ручку и выплеснула свежее вино в лужу на полу. А потом с размаху ударила донышком о стол.

Кувшин раскололся. На миг пахнуло озоном. Керамические осколки разлетелись во все стороны вместе с блестками микросхем.

– Отлично, – сказала она вслух. – Просто замечательно. Теперь, по крайней мере, мне ясно, что это делают не феи.

Вряд ли здесь используется передача материи, подумалось ей. Но это может быть, скажем, встроенный в донышко сосуда крошечный автобуфетчик, всасывающий молекулы из воздуха и запрограммированный на единственную функцию. Кин решила для себя, что поверит во что угодно, но только не в чистую магию.

И тут она услышала, что внизу, в самом начале темной винтовой лестницы, кто-то движется… Спрятаться было негде. Вернее, в захламленном помещении было нетрудно отыскать кучу укромных местечек, но ни одно из них не выдерживало критики.

Кин схватила не слишком большой меч, валявшийся на ближайшей груде вещей, и приготовилась рубануть по первой же голове, которая появится над полом кладовой. Нет, это все равно не поможет ей разрешить ситуацию в свою пользу.

Взглянув на маленький люк в потолке комнаты, Кин рассудила, что лучше отступить. Если она вылезет на верхушку башни, ее наверняка там заметит ворон. Не то чтобы от него можно было ожидать практической пользы, но все-таки. В любом случае оборонять этот маленький люк гораздо проще, чем большой, потому что придется рубить не головы, а пальцы.

Кин решительно вставила ногу в стремя металлического коня. Забравшись с ногами на седло и встав на цыпочки, она попробовала дотянуться до дверцы люка.

В брюхе статуи внезапно зажужжало.

Кин вздрогнула и потеряла равновесие.

Она с размаху шлепнулась задом в седло с такой силой, что у нее на секунду перехватило дыхание. Дернувшись, она поняла, что шевелить ногами больше не может. В панике поглядев вниз, Кин обнаружила, что из боков статуи выдвинулись скобы с мягкой подложкой, которые нечувствительно, но надежно зафиксировали ее нижние конечности.

Опущенная шея статуи поднялась, голова развернулась на сто восемьдесят градусов. Металлический конь в упор посмотрел на Кин сияющими фасеточными глазами.

– ТВОЕ ЖЕЛАНИЕ – ПРИКАЗ ДЛЯ МЕНЯ, – услышала она внутри собственной головы.

– О небо… чтоб мне провалиться в ад!

– ЭТИ КООРДИНАТЫ НЕ ИМЕЮТ ОСМЫСЛЕННОГО ЗНАЧЕНИЯ.

– Ты робот? – пролепетала Кин, почувствовав под собой металлический щелчок и почти беззвучное жужжание хорошо отлаженных механизмов.

– Я ЛЕГЕНДАРНЫЙ МЕХАНИЧЕСКИЙ СКАКУН, ПРИНАДЛЕЖАВШИЙ ПРИНЦУ АХМЕДУ ИЗ ТРЕБИ-ЗОНДА.

– Унеси меня отсюда, быстро! – прошипела она, услышав торопливый топот на лестнице.

– ПОЖАЛУЙСТА, ВОЗЬМИ УЗДЕЧКУ И НАКЛОНИ ГОЛОВУ. В СЛУЧАЕ ВОЗДУШНОЙ БОЛЕЗНИ ИСПОЛЬЗУЙ ГИГИЕНИЧЕСКИЙ ПАКЕТ ИЗ СЕДЕЛЬНОЙ СУМКИ.

Внутри искусственного существа послышался глухой стук, а за ним шум тяжелых маховиков, набирающих скорость. Летающий конь оторвал копыта от пола. Кин наклонилась вперед и тесно прижалась к конской шее, когда они плавно проскользнули через узкое окно. А потом вокруг нее оказался только воздух, а под ней галопирующий скакун, который поднимался все выше и выше в медное закатное небо.

Кин посмотрела на меч, который сжимала в руке. Он был черный как ночь и подозрительно легкий. Но что есть, тем и придется довольствоваться. Вряд ли Абу за это время научился управлять гравипоясом, а что касается других летательных аппаратов, она решительно отдала предпочтение своему небесному скакуну перед его ковром-самолетом.

– ТВОЕ ОЧЕРЕДНОЕ ЖЕЛАНИЕ – ПРИКАЗ ДЛЯ МЕНЯ.

– Ты можешь начать с того, что расскажешь мне, как ты летаешь, – предложила Кин, всматриваясь в раскинувшиеся внизу дворцовые сады.

– УЗНАЙ, ГОСПОЖА, ЧТО ВЕЛИКИЙ МАГ АБА-НАЗЗАРД ИЗГОТОВИЛ МЕНЯ! ОН СДЕЛАЛ ТАК, ЧТО Я ЛЕТАЮ ПОСРЕДСТВОМ СЛОЖНОЙ СИСТЕМЫ КАЧАЮЩИХСЯ ПРОТИВОВЕСОВ, КОТОРОЙ ТРЕБУЕТСЯ РЕГУЛЯРНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ДЖИННА ЗОЛАХА ПРИ ДОСТИЖЕНИИ КРИТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЦИКЛА.

– Спасибо, я уже все поняла. Тебе известно, где тут находится зверинец?

– ДА, МНЕ ИЗВЕСТНО.

– Тогда приземлись на его территории.

– СЛУШАЮ И ПОВИНУЮСЬ, О ГОСПОЖА.

Конь помчался галопом по нисходящей спирали. Когда при очередном витке они оказались на уровне дворца, Кин мельком заметила на плоской крыше задранные кверху лица. Наконец внизу пронеслась длинная заградительная полоса пропыленных деревьев, а за ней Кин увидела широкую аллею между двумя рядами низких клеток, темными и неприглядными в наступающих сумерках.

Ее скакун приземлился без малейшей запинки, копыта, не меняя ритма, застучали по утоптанной аллее. Что-то резко бросилось к решетке ближайшей клетки, она успела заметить лишь крылья и зубы… очень много зубов.

– Эй, Марко! Марко? Ты где?

Невидимые обитатели темных клеток всполошились, заверещали и закашляли.

– Я здесь! Сюда, Кин!

Огромные мерцающие глаза Марко напряженно смотрели на нее из-за вертикальных брусьев неимоверной толщины, сравнимой со стволами старых деревьев. Возможно, они и были ими когда-то. Кин соскочила с коня и принялась отчаянно дергать массивный деревянный засов, пока он с протестующим шумом не сдвинулся. Кунг вылетел из клетки, словно из катапульты.

– Дай мне меч! – повелительно скомандовал он.

Кин автоматически протянула руку с мечом, прежде чем ей пришло в голову, что делать этого, возможно, не следует. Но было уже поздно, потому что Марко выхватил у нее оружие.

– И это все, что было в твоих силах? – злобно зашипел он. – Твой дурацкий меч тупой, как нож в ресторане!

– Значит, вот как?! А ведь я могла спокойно смыться и оставить вас в зоопарке Абу!

Марко похлопал плоской стороной меча по одной левой ладони и оценивающе посмотрел на Кин.

– Да, – сказал он. – Ты могла. Этот черный меч вполне подойдет, спасибо. Где ты раздобыла летающего робота?

– Ну, когда я сбежала из сераля…

– И как ты заставляешь его летать?

– Он просто повинуется моим… А ну слезай!!! Но Марко, разумеется, проигнорировал ее возмущение.

– Ты можешь доставить меня во дворец, четвероногий робот?

– КОНЕЧНО, О ГОСПОДИН МОЙ.

– Тогда вперед!

Последовала короткая дробь копыт, и конь непринужденно вознесся в воздух. Вскоре он и его всадник стали уменьшающимся пятнышком в темнеющем небе. Кин подождала, пока пятнышко станет точкой и исчезнет, а потом посмотрела в глубь темной клетки.

– Сильва? – тихо позвала она, и в сумраке шевельнулась светлая фигура.

– Вставай, – спокойно сказала Кин. – Пора уходить. Как ты себя чувствуешь?

Сильва тяжело села и невнятно произнесла:

– Где Марко?

– Помчался убивать плохишей, сумасшедший дурак.

– Куда же мы тогда пойдем? – сказала шанда, медленно поднимаясь на ноги.

– За ним, я думаю. У тебя есть другое предложение?

– Нет, ты права. Скоро все будут так заняты Марко, что нас никто не заметит.

Они вышли на аллею, и Сильва указала на одну из клеток.

– Там единороги, мы видели, как их кормят. А в пруду, я думаю, русалки. Им давали рыбу.

– Похоже, что наш Абу прирожденный коллекционер…

Впереди возвышался белый купол размером с деревенский храм. Когда они подошли ближе, оказалось, что это точь-в-точь гигантское яйцо, широкой частью на треть закопанное в песок. С одной стороны в скорлупе виднелась небольшая круглая дырка.

– Ты думаешь, ЭТО снесла птица?… – риторически вопросила Сильва, таращась на загадку местной природы.

– Хоть убей меня, не знаю. Но я не стала бы кормить эту птичку крошками от завтрака. Посмотри, там еще одно яйцо…

Кин ошиблась. Это была потрепанная скорлупа шаровидного пилотского модуля, принадлежавшего Терминусу. В памяти Кин услужливо всплыли нечеткие кадры древней копии еще более древнего пропагандистского фильма. В реальности посадочный модуль пилота оказался заметно меньше. На его обшивке были процарапаны три глубоких борозды, как будто некое гигантское животное пыталось сцапать этот шарик когтями.

Возможно, так оно и случилось. Если этот белый купол действительно птичье яйцо, кто-то же должен был снести его. Интерьер модуля представлял собой груду перемешанных обломков.

– Значит, Джало приземлился вблизи от центра диска, – заметила Сильва и печально вздохнула. – Ему повезло.

Кин опять поглядела на глубокие борозды… да ладно, чего уж там – на следы колоссальных когтей.

– Нет, – сказала она, – я ему не завидую, Сильва. Однако же наш Абу настоящий энтузиаст! Похоже, он никогда ничего не выбрасывает, а приобщает к своей коллекции.

Позади послышался топот ног. Путешественницы обернулись и увидели двух мужчин, бегущих прямо на них. Приблизившись, эти двое притормозили и изумленно вытаращились. Один из них держал пику и, разумеется, попытался подколоть Сильву, но это была печальная ошибка. Шанда попросту сграбастала пику чуть ниже наконечника и уложила ее владельца резким ударом древка сверху вниз. Засим она стремительным горизонтальным взмахом опытного косца подрезала тем же древком ноги второго охранника.

Оставив оглушенных валяться на главной аллее зоопарка, Сильва развернулась и пустилась бегом в сторону дворца, держа трофейную пику, как дубинку. Кин последовала за ней, поскольку никакой другой альтернативы, очевидно, не существовало.

Марко они отыскали очень быстро.

По самым громким во всем дворце крикам.

Там был внутренний двор, а во дворе толпа сражающихся мужчин, а в сердцевине всего столпотворения, за беспорядочно мелькающими в воздухе мечами, Марко бился с пятью врагами одновременно и, судя по всему, выигрывал бой.

Какой-то мужчина, обернувшись и обнаружив Сильву в нескольких футах от себя, кинулся на нее, размахивая мечом с отчаянной бравадой. Шанда взглянула на него с безразличным недоумением, а затем с костедробительной скоростью шарахнула по черепушке тяжелым кулаком.

И все это время черный меч пел в руке Марко! Кин уже доводилось встречать в древних текстах и даже слышать такой поэтический оборот – но черный меч пел в буквальном смысле этого слова! Странное электронное улюлюканье, прерываемое звонкими ударами и резкими взвизгами.

Марко держал оружие в вытянутой руке, почти отстраняясь от него. Меч молниеносно двигался сам по себе, перескакивая от клинка к клинку, от клинка к телу соперника, казалось, он просто возникает у каждой новой цели, не заботясь преодолеть физическое пространство, отделяющее эту цель от предыдущей. Вдоль лезвия черного меча разливалось голубоватое шелестящее сияние.

Сильва тем временем продолжила силовые упражнения, и мужчины вокруг нее с криками начали разбегаться. Некоторые из записных бойцов обернулись посмотреть, что происходит, и кунг не преминул воспользоваться их рассеянностью. Когда он уложил троих единым махом, моральный дух вооруженных сил Абу ибн Инфры был окончательно сломлен.

Оставшись на поле битвы в одиночестве (если не считать трупов), Марко сразу обмяк и выронил меч. Кин подняла его и взглянула на лезвие, которому полагалось быть окровавленным. Но оно было абсолютно чистым. И абсолютно черным, как провал во Вселенной, ведущий неизвестно куда.

– Он живой, – мрачно изрек кунг. – Я знаю, ты станешь смеяться надо мной, и все-таки…

– То, что мы имеем, – лекторским тоном сказала Кин, – всего лишь лезвие с идеально гладким, свободным от трения покрытием и электронной кромкой. Сам металлический клинок исполняет простую роль проводника. Ты наверняка видел подобные вещи, Марко… Кухонные ножи? Универсальный резец?

После долгой паузы Марко кивнул.

– Конечно. Разумеется, ты права, Кин.

– Тогда пора выметаться!

Она постаралась мысленно сориентироваться в планировке здания, насколько смогла, и решительно побежала к ближайшей лестнице.

– Ты куда? – крикнул ей вслед кунг.

– Хочу найти чародея!

«Прежде чем ты сам его найдешь, Марко, – добавила Кин про себя, – потому что этот старый мерзавец нужен мне живым. Без него нам не выбраться отсюда…».

Она пробежала трусцой через несколько пустых переходов, поднимаясь с этажа на этаж, пока обстановка не показалась ей смутно знакомой. Тогда Кин поднялась по короткой боковой лестнице и там, в конце длинного сводчатого коридора, обнаружила то, что искала.

Парадный покой чародея со столиком-самобранкой и ковром-самолетом.

ГЛАВА 33.

Абу ибн Инфра с задумчивым видом сидел на магическом ковре, скрестив ноги и соединив пальцы домиком на уровне собственного носа. Его чародейские черные глаза без белков таращились на Кин с определенной опаской. Неподалеку от чародея, ближе к ней, маячила скорченная фигура Раба Лампы. Кин быстрым взглядом окинула всю залу и убедилась, что больше никого нет.

Абу ибн Инфра заговорил.

– Почему Твои Спутники Атаковали Моих Людей И Устроили Массовую Резню? – перевел Азрифел.

– Мы ожидали от тебя более уважительного отношения, – сухо ответила она.

– С Какой Стати? Ведь Ты Явилась Из Страны Воров И Лжецов В Сопровождении Двух Демонов-Ренегатов…

– Они не Демоны! – возмутилась Кин. – Это разумные живые существа, просто они принадлежат к негуманоидным расам.

– Это Демоны.

Кин ощутила внезапный порыв воздуха и успела повернуться, чтобы увидеть, как у дальней стены залы конденсируются две высокие фигуры.

Эти фигуры оказались кунгами.

Они не были точными копиями Марко и двигались как-то странно. Словно при их сотворении была воссоздана лишь внешняя форма без всякого интереса к подлинной кунговской анатомии.

Значит, Абу призвал демонов, чтобы разобраться с ней? И в ответ на его призыв неизвестно кто или что, непонятно где и каким образом синтезировало ЭТИХ.

Выходит, некто или нечто, упорно следившее за ними, в конце концов пришло к выводу, что физические возможности Марко идеально подходят для смертоубийственного сражения?… Ну что же, это говорит кое-что о диске и его неизвестных строителях!

В древних битвах четверорукие кунги обычно пользовались лишь коротким мечом и небольшим щитом, а остальные две руки непременно оставляли свободными для национальных удушающих приемов. Но ЭТИ держали холодное оружие в каждой руке, притом различного вида и свойства. У одного даже был моргенштерн, который кунг начал эффектно раскручивать.

Память Кин услужливо выбросила ей картинку архаичной сельскохозяйственной машины с вынесенным вперед барабаном из длинных лезвий: эти лезвия косили колосья под корень, как бритвой.

Она взглянула на серые лица демонов, которые не выражали абсолютно ничего. Мертвые лица. И усилием воли Кин удержала себя от поспешного отступления.

Бежать вниз по лестнице, имея за спиной подобные существа?…

Ни– ко-гда!

Кин воздела свой черный меч с надеждой.

В правой руке на миг взорвалась резкая боль, эхом отдаваясь в занывших зубах. Когда псевдокунги прыгнули навстречу, лезвие магического меча зашелестело и засветилось.

Все вокруг внезапно окуталось розоватым сиянием… В этом сиянии, как увидела Кин, демоны двигались так, будто воздух уже не воздух, а густое желе, но теперь она не слышала ни звука. Жгучая ненависть к лютым врагам охватила ее и вмиг успокоила, и тогда Кин с отрешенным интересом стала наблюдать за действиями черного меча.

Ее ничуть не удивило, что меч без заминки прошел сквозь лезвие боевого топора и продолжил плавное движение, отсекая серую руку, которая тот топор держала… псевдоплоть на срезе оказалась тоже серой, бескостной и бескровной… а затем непринужденно разрезал пополам, словно бумагу ножницами, длинный массивный меч ее лютого врага…

Она автоматически уклонилась от копья, ползущего к ней с улиточной скоростью, и сразу прыгнула, а меч воспользовался длинным затяжным прыжком для того, чтобы по пути отделить, совершив изящный пируэт, голову ее лютого врага.

Сгруппировавшись, она крутанулась в воздухе и легко приземлилась на обе ноги перед вторым врагом, позволив черному мечу скосить его низким взмахом параллельно мозаичному полу.

Третий прятался в красноватом тумане. Меч дернулся вперед, и Кин, подпрыгнув, полетела, подобно хвосту кометы, за магическим клинком, который тащил ее за вытянутую правую руку, пока не вонзился в грудь внезапно возникшей из тумана фигуры…

Кин с трудом разжала пальцы, отпустив черный меч, и продолжила полет по инерции, пока не врезалась в стену, ощутив лишь слабое электрическое покалывание, а затем началось неспешное, плавное падение на пол, который находился где-то в нескольких милях под ней.

Этот мраморный пол не имел никакого морального права оказаться настолько твердым и жестким!!!

ГЛАВА 34.

У Кин было такое чувство, будто ее бок представляет собой один длинный непрерывный синяк. Плечевые мускулы и вся правая рука истошно завывали и корчились от боли. Несколько блаженных секунд она взирала на свои многочисленные ощущения объективно, рассматривая их, как пестрый калейдоскоп, вращающийся в ее голове. После чего на нее обрушилось субъективное восприятие и намертво пригвоздило к реальности.

Позади прозвучал звук, похожий на звук сползающего по стене тела, и глухой удар, напоминающий удар чьей-то головы о мраморный пол. Превозмогая непрерывную агонию боли, Кин ухитрилась обернуться и узрела распластавшегося Абу ибн Инфру под стеной, дополнительно декорированной большим размазанным красным пятном.

Она продолжала лежать, благословляя природную прохладу мрамора. Но через некоторое время вынудила непострадавшую левую руку, которая всего-навсего ужасно болела, доползти до откинутой руки чародея и разогнуть по одному его скрюченные пальцы, цепко сжимающие старую лампу из самоварного золота. Потом Кин приказала своей левой руке подтянуть поближе сей магический артефакт, пока тот не окажется непосредственно перед ее носом.

Вблизи артефакт выглядел даже хуже, чем издали.

Кин потерла его мизинцем левой руки.

– Я Азрифел И Раб Этой Лампы, – дежурным голосом нараспев произнес демон. – Твое Желание – Приказ Для Меня.

– Мне нужен доктор, – едва проговорила Кин, и демон исчез с легким раскатом мини-грома.

Спустя целую вечность страданий он вновь появился. В его чешуйчатых демонических руках слабо брыкался и поскуливал маленький человечек в черном балахоне с белым от ужаса лицом.

– Кто это? – слабым голоском осведомилась Кин.

– Доктор Философии Хуан Антелего Из Университета Толедо.

Кин с трудом приподняла лампу и жахнула ею по мраморной плите. Азрифел отчаянно завизжал. Маленький схоласт последовал его примеру, а затем потерял сознание.

– Мне нужен терапевт, лошадиная ты морда! – из последних сил прорычала Кин. – Вьрни бьднягу нместа и дставьме нстоящва доктра. Эттакой бльшоящик, демон, восьмифутв, сындикатрми, цифьблатми и дисплейми. Назваец ДОКТОР, тпоял? Чертбри, даже враччлаэк пдайдет!

Она снова угрожающе приподняла лампу. Азрифел взвизгнул и пропал вместе с несчастным философом из Толедо.

На этот раз он отсутствовал гораздо дольше, но в конце концов появился с крупным мужчиной на закорках и большим контейнером с универсальным набором для «Скорой помощи» в руках. Кин разглядела затуманенным взглядом знакомое зеленое одеяние интерна Медицинского центра Компании. Интерн непринужденно спрыгнул с плеч Азрифела на пол, приземлившись с атлетической грацией человека, имеющего дозированный доступ к омолаживающим процедурам.

Кин наконец узнала его, несмотря на то, что перед глазами у нее все плыло от приступа боли. Джен Теремилт. Старый симпатяга Джен, за которого она едва не вышла замуж лет сто сорок назад. Он наверняка занял бы высокий пост в Компании и почетное место в истории медицины, если бы по глупой случайности не погиб на Сестричке, охотясь в одиночку на чаков.

Его холодные пальцы прикоснулись к ее горячей руке…

ГЛАВА 35.

Хотя ковер-самолет без проблем мог поднять всех троих (Азрифел, казалось, вообще ничего не весил), Марко настоял на том, чтобы прихватить летающего коня, приказав ему следовать вплотную за ковром.

– Ну как, мы готовы? – спросил он для порядка.

Солнце еще не встало над диском, но было уже достаточно перламутрового предутреннего света. Кин и Сильва рядышком сидели на ковре, расстеленном посредине остывшей за ночь дворцовой крыши.

Правая рука у Кин больше не болела. Точнее сказать, не чувствовала ничего. А вот самой Кин было холодно.

– Пора, – согласилась она и потерла лампу. Появился Азрифел.

– Ну? – сказал он. – Что Еще Нужно?

– А где же твое «О Госпожа» и все прочее? – изумилась Кин. Марко раздраженно фыркнул.

– Ладно, Не Обижайся. Все Эти Церемонии Были Хороши Для Абу. Я Думал, Вы Более Демократичны.

Кин вспомнила урок этикета из детства: джентльмен – тот, кто всегда благодарит своего робота…

– Эта лампа, – начала она. – Предположим, у меня возникла мысль отдать ее тебе?

Демон растерянно моргнул и на секунду задумался. Потом он высунул длинный зеленый язык и быстро облизал сухие губы.

– Я Бы Взял Ее С Благодарностью И Сбросил С Края Мира, О Госпожа! Только Так Я Смогу Обрести Желанный Покой.

– Приведи этот ковер к центру мира, и тогда я отдам тебе лампу, – пообещала Кин демону.

Азрифел самодовольно ухмыльнулся.

– Ты заметил кунга на коне, Азрифел? – ослепительно улыбнулась в ответ Кин. – Обрати внимание на его магический меч. И, кстати, твою лампу я отдам ему. И если ты предашь нас хотя бы по мелочи, Марко, несомненно, найдет массу разных интересных способов так или иначе повредить ее.

Демон затрепетал и сник.

– Намек Понял, – мрачно произнес он. – Неужели В Этом Мире Более Нет Доверия?

– Нет, – категорически отрезал Марко. Ковер-самолет взмыл в небо и поплыл над темным Багдадом. Кунг последовал за ним на летающем коне. Кин смотрела вниз на город и размышляла.

«НЕЧТО заглядывает в наши умы, – заключила она. – Магический столик синтезирует еду, о которой мы только лишь подумали. Когда я мечтала о докторе, НЕЧТО прислало Азрифела с врачом, которого я когда-то очень хорошо знала. Но не автодок. Почему?».

Азрифел по-прежнему сидел, скорчившись, рядом с Кин. Впереди нее сидела Сильва, глядя в никуда пустыми глазами.

– Азрифел, – сказала Кин в экспериментальных целях. – Принеси мне… э-э-э… полностью укомплектованный для прыжков через подпространство космический корабль, снабженный также новейшей моделью автобуфетчика. Я приказываю тебе!

В ее наушнике раздался тихий смешок Марко. Демон покачал головой.

– Нет.

– Как, ты отказал мне? Не забывай, у нас твоя лампа!…

Азрифел уныло отозвался:

– Это Не Отказ, А Утверждение. Устрицы Не Могут Летать. Я Не Могу Выполнить То, Что Ты Пожелала. Теперь Разбей Лампу, Если Считаешь Нужным.

Марко рассмеялся.

– Никаких анахронизмов, – громко сказал он. – Не так ли?

Демон помедлил, прежде чем ответить, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. Вблизи Азрифел тоже выглядел немного размытым, заметила Кин, как тривизионная картинка во время магнитной бури.

– Никаких Нахронизмов, – согласился он.

– Но человек по имени Джало покинул ваш мир и появился в двух сотнях световых… – Кин запнулась и поправила себя: – Через непредставимое количество миль отсюда. Каким образом это могло произойти, демон?

– Я Не Знаю.

– Терминус Джало болтается где-то на отдаленной орбите, – заметил Марко. – Мы могли бы отыскать его, адаптировать систему жизнеобеспечения с помощью блоков из нашего аварийного модуля и отправиться домой.

– Слишком долго пришлось бы лететь, – возразила Кин.

– Возможно, что и нет.

– А как насчет запаса энергии?

– А как насчет тысячи ковров-самолетов вместе взятых?

– А навигация?

– Ха! Плевое дело. Мы будем целиться в сферу диаметром пятьдесят световых лет с расстояния сто пятьдесят лет. Не промажем, будь спокойна.

– Замечательно. А что будет с Сильвой? Марко умолк.

Солнце наконец поднялось над горизонтом диска. Оно имело явственный зеленоватый оттенок.

ГЛАВА 36.

Теперь под ними бушевала безумная песчаная буря, которая вздымалась не менее чем на полмили в высоту. Летящий по ветру песок сыпался на города и селения, подобно раскаленному снегу из ада. Марко почти не раскрывал рта, а Сильва вообще ничего не говорила. Просто лежала на ковре и смотрела в небо.

Вскоре они пролетели над портовым городом Басрой. Улицы Басры были усыпаны обломками разбитых кораблей, бешеное море методично уничтожало квартал за кварталом.

– Что-то сияет в море, – внезапно сказала Сильва. Кин тоже почудилось слабое свечение на пределе зоркости ее человеческих глаз. Еще десять минут полета, и она уже не сомневалась.

Шанда опять вышла из оцепенения.

– Уходи! – резко приказала она. – И пусть придет кунг. С мечами.

– Марко?! – панически воззвала Кин.

– Я слышал. Останови ковер и пересядь на коня.

– Но ты же знаешь, зачем…

– Разумеется. В критический момент я должен ее убить.

– Как ты можешь быть таким… бесчувственным!

– Лучше мертвый сапиенс, чем живое животное. В этом я солидарен с шандой.

– И что же будет потом?

– Потом? Она возродится на диске… полагаю. Лучше живой человек, чем мертвая ша…

– Прекрати!!!

Сияющий под солнечными лучами медью объект оказался при ближайшем рассмотрении высоким цельнометаллическим куполом, наглухо впаянным в каменную породу широкого острова, на котором, по всей видимости, больше не было ничего, кроме черного песка. Кин почудилось, что она различает останки нескольких кораблей, погребенных под песком.

Они облетели остров по кругу, сначала на расстоянии мили, потом ближе и ближе. Кин заметила в небе над собой нечто маленькое и черное. Нечто спустилось к куполу по спирали, и ворон самодовольно уселся на него.

– Хватит, – решительно сказала она. – Я спускаюсь, Марко!

Кунг ответил ей полузадушенным хрипом.

Кин резко развернула коня и оцепенела.

В нескольких метрах от нее две устрашающие фигуры сцепились на ковре в смертельной схватке. Сильва, распрямившись во весь свой рост, тащила Марко к себе одной лапой, обхватив его за талию, а другой ухватила его за горло. Шерсть на этой лапе уже пропиталась оранжевой кровью от удара меча. Марко пытался двумя руками удушить Сильву, третьей освободить себя от медвежьего объятия, а в четвертой у него был магический меч, который дергался между ними, злобно повизгивая.

Ковер беспорядочно вальсировал в воздухе, постепенно приближаясь к куполу. Кин на секунду ясно увидела искаженное лицо Сильвы с мокрым оскаленным ртом, испускающим обильные потоки слюны.

Очнувшись от столбняка, она схватила магическую лампу. Азрифел возник в воздухе рядом с ней и с большим интересом вытаращился на безмолвную схватку.

– Разведи их немедленно! – приказала Кин.

– Не Могу.

Марко вырвался с помощью заднего сальто, ухватил Сильву за раненую лапу тремя руками и швырнул ее назад через свое левое плечо. Его ноги при этом сперва согнулись, а потом выстрелили, как пружины. Шанда ласточкой вылетела за пределы ковра, хотя весила вдесятеро больше кунга.

… Но защитное силовое поле затормозило и остановило ее. Сильва повисла в воздухе под немыслимым углом, громко рыча и энергично брыкаясь.

– Значит, так?!

– Я Не Могу Приблизиться К Куполу.

– У меня твоя лампа, демон!

– Советую Тебе Не Использовать Ее.

Кин увидела, как Марко воздел черный меч и… заколебался. Сильва наконец отыскала точку опоры в чистом воздухе и резко бросилась…

Шанда, кунг и ковер-самолет разом исчезли.

Кин продолжала таращить глаза на абсолютно пустое место. Вокруг не было ничего, кроме моря, неба и медного купола, да еще демона с конской физиономией, который стоял в воздухе неизвестно на чем.

Наконец она сказала:

– Демон, что случится, если я брошу эту лампу в море? Только теперь не ври.

– Рано Или Поздно Рыба Или Краб Потрется Об Эту Лампу. Их Желания Очень Просты И Легко Выполнимы.

– Что случилось с ковром?

– Он Исчез, – неуверенно сказал Демон.

– Это понятно. Почему?

– Все Что Оказывается Слишком Близко К Центру Мира, Всегда Исчезает.

– Ты не рассказал нам об этом!

– Меня Не Спрашивали.

– Куда они исчезли?

– Что Значит Куда? Они Просто Исчезли. И Это Все, Что Мне Известно.

– Скоро ты узнаешь больше, – пообещала Кин. Она сунула лампу в сумку, притороченную к седлу, и пустила коня галопом по направлению к куполу. Азрифел отчаянно заверещал. Летающий конь и его всадница исчезли.

ГЛАВА 37.

Кин пробудилась в центре галактики, пропущенной через рубиновый фильтр. Осязание подсказало ей, что она лежит на полу вроде как из полированного металла, а очень древнее, но до сих пор не имеющее названия чувство уверило ее, что она лежит внутри чего-то. Здания, например. А может быть, пещеры.

Вокруг сиял миллиард рубиновых огоньков размером с булавочную головку. Огоньки складывались в замысловатые созвездия, карабкались по невидимым стенам в десятках метров от Кин и встречались в абсолютной темноте у нее над головой. Иногда сложившийся гигантский узор моментально заменялся совершенно иным, но таким же мрачно-красным и отталкивающим.

Пуантилистская версия ада…

Кин попробовала шевельнуться.

Паника!

Огоньки мигом схлынули со стен и сгруппировались на полу вокруг нее. Тогда она поднялась и топнула ногой по полу в порядке эксперимента. Эксперимент?… Это было подходящее слово, и она крепко вцепилась в него. «Будь рациональной. Не позволяй себе сойти с ума».

Кин думала, что готова ко всему. Суперроботы, сверхлазеры, яйцеголовые строители диска в серебристых трико, интеллигентно мыслящие слизняки… К чему угодно. Но только не к этим огонькам! Они не освещают ничего, кроме самих себя!

– Уберите меня отсюда, – прорычала она.

Вспышка!

Теперь Кин стояла в длинном широком коридоре с потолком в виде арки. Ее ноздри щекотали запахи. Разогретый металл, озон, смазочные масла. Комплексный запах работающей машинерии. Туннель был ярко освещен непрерывной матовой полосой в центре потолка. По стенам змеились разноцветные кабели и трубы, на полу – лабиринт рельсовых путей.

Откуда-то издали доносились то звонкие, то глухие удары, и повсюду с еле слышным, но характерным гулом бежали по проводам электроны.

Кин выбрала направление и зашагала вперед, аккуратно избегая всего, что могло бы оказаться под высоким напряжением.

«Итак, – сказала она себе, – значит, вот как оно работает. Я теперь в самом низу, среди шестеренок здешней Вселенной. Но только здесь все неправильно! Технологии, которые давным-давно устарели! Шестеренки – это очень, очень подходящее слово… И кто бы мог такое подумать?».

Она почти прошла мимо глубокого алькова, отходящего от главного туннеля, когда краем глаза заметила там движение. Кин инстинктивно бросилась бежать, озираясь в поисках укрытия, но сразу же одернула себя: а какого черта?!

Там оказался робот – той квадратной формы, которую когда-то считали наилучшей для роботов. Один из его длинных манипуляторов орудовал внутри квадратного отверстия в металлической стене алькова. На полу лежала отвинченная от стены квадратная панель.

Механическая рука со щелчком вышла из дыры, держа что-то небольшое. Кин не смогла толком разглядеть, что именно, так как рука сразу опустила это в контейнер, привинченный на боку робота. Прямо над контейнером из его корпуса выдвинулся ящичек, и на сей раз Кин представилась прекрасная возможность обозреть объекты, уложенные в специальные углубления. Рука робота неуверенно покачалась над ними, затем выбрала один и осторожно понесла в дыру.

Пока машина занималась служебной деятельностью, Кин спокойно подошла к ней и вынула из ящичка таинственный цилиндрический объект. Размером он был с куриное яйцо. Один торец цилиндра щетинился сотнями крошечных иголочек, внутри прозрачного корпуса виднелось филигранное переплетение миниатюрных трубочек, сеточек и проводков.

Кин уже видела нечто подобное в музее. Та штуковина называлась электронной лампой и была неолитической прабабкой первой интегральной схемы. Однако здешняя электронная лампа, которую она держала в руке, была явно сконструирована кем-то, кто не имел ни малейшего понятия о транзисторах и поэтому был вынужден улучшать примитивную технологию за счет все более изощренной и парадоксальной изобретательности.

Кин не могла не вспомнить об эхфтнийских компьютерах… Эхфты так и не додумались до электроники, но быстродействующие счетно-аналитические машины тем не менее были крайне нужны для их комплексных религиозно-банкирских организаций. Поэтому типичный эхфтнийский компьютер состоит из тысячи блистательно натренированных эхфтов, выполняющих каждый свою ограниченную долю математических расчетов, и эта система прекрасно работает.

Но чтобы диск построили приверженцы вакуумных ламп?…

В такое она – хоть убей! – поверить не могла.

Робот вытащил манипулятор из стены и с изумительной быстротой привинтил снятую панель на место. Не успела Кин моргнуть, как ее новый приятель уже катился по туннелю примерно со скоростью перворазрядника по спортивной ходьбе. Она затрусила рысцой вслед за роботом.

«Со мной ничего не случится, – сказала она себе. – Я выживу». Если бы ОНИ собирались ее убить, то уже сделали бы это.

По пути Кин миновала другого робота, методично тыкавшего каким-то простым инструментом в другое квадратное отверстие в стене. Возможно, это был допотопный паяльник, а в отверстии находилось нечто вроде печатной схемы, но Кин не могла остановиться, чтобы проверить свою догадку.

Это путешествие закончилось тем, что ее новый знакомый затормозил у квадратной ниши в стене, соответствующей его габаритам. Кин заметила в нише электрические розетки, прежде чем робот закатился туда задним ходом с патетической осторожностью дикобраза, вступающего в любовную связь. Тихое гудение электронов замолкло. Очевидно, ремонтник впал в свою запрограммированную спячку.

Кин немного постояла, размышляя. Туннель под миром казался бесконечным. Она может бродить по этому и другим туннелям много дней, пока не умрет, но… но ведь можно сделать и по-другому.

Она решительно развернулась и зашагала назад. Пока не дошагала до робота-паяльщика. Отодрать от него манипулятор было очень трудно, но Кин справилась. Она использовала эту металлическую руку для избиения ее бывшего владельца. Кин дубасила робота до тех пор, пока гудевшие в нем электроны наконец не заткнулись. В качестве финального аккорда она швырнула покореженную руку в раскрытые паяльщиком неизолированные электроцепи, которые ответили на это возмущенным треском и бурным фонтаном искр.

Затем она села на пол и стала ждать. С чувством хорошо выполненного долга.

Когда всего лишь через несколько минут прикатил маленький (на этот раз полусферический) робот, Кин просто перевернула его вверх тормашками. Маленькая машинка укоризненно зажужжала на нее.

Следующим прибыл солидный грушевидный пузырь, густо усеянный оптическими линзами. Он путешествовал по монорельсу, протянутому под самым потолком туннеля. Кин попыталась сбить его, бомбардируя кусками робота-паяльщика, но пузырь поспешно ускользнул назад.

Ну и ладно, сказала она себе. По крайней мере, теперь ОНИ ощутили ее присутствие! Кто-то же должен чинить роботов, которые починяют роботов, ремонтирующих роботов-ремонтников?

Надо только подождать.

Прошли часы, прежде чем ей нанесла визит очередная машина. На сей раз танкоподобного типа. Обшивка ее была сильно помята, часть панелей отсутствовала, из корпуса во все стороны торчали обрубки манипуляторных придатков. Если это действительно универсальный ремонтник, как заранее предполагала Кин, одно лишь безжалостное время могло довести такую машину до столь убогого состояния…

С другой стороны, тот факт, что корпус универсального ремонтника браво оседлал Марко, который держал в каждой из четырех рук по роботизированной конечности с хвостом в виде растрепанного пучка проводов… Данный факт, конечно, мог иметь некое отношение к неважному физическому состоянию машины.

ГЛАВА 38.

– Возможно, у НИХ просто нет специальных процедур, чтобы разбираться с людьми, которые попали в машинное отделение, – предположила Кин.

Марко скептически хмыкнул, но от своего занятия не отвлекся. Он сооружал нечто неолитическое из обломков паяльщика, используя маленького полусферического ремонтника вместо молотка.

– Такие процедуры должны существовать, – заметил он. – Весь этот мир наверняка нашпигован скрытыми воздуховодами, вентиляторами, энергопередатчиками и так далее… А люди обычно суют свои носы повсюду. Кроме того, мы не сами залезли под купол, нас сюда доставили, ты еще не забыла? А затем бросили на произвол судьбы, что по меньшей мере невежливо…

Кунг встал, подхватил свое рукоделие и осведомился у Кин:

– Ты идешь?

– Куда?

– Куда угодно, где несложно добраться до электропроводки. Эта штука, – помахал он длинным манипулятором, – сгодится для короткого замыкания.

– А это для чего? – с нехорошим предчувствием спросила Кин, разглядывая изделие Марко, состоявшее из жестко соединенных сегментов механических рук и заканчивающееся импровизированным лезвием, грубовато сделанным, но вполне смертоносным.

– Это? – Марко покрутил штуковину в руке и сделал пару экспериментальных выпадов. – Мое оружие, как совершенно очевидно.

– Ты ожидаешь встретить здесь роботизированную полицию? – арктическим голосом поинтересовалась Кин.

У Марко хватило соображения опустить глаза.

– Вообще-то я думал о Сильве, – признался он нехотя. – Ну и что?! Неужели ты воображаешь, что она нашла себе здесь еду? Или у тебя есть другие ценные мысли по этому поводу?… Нет?

Кунг решительно зашагал к второстепенному боковому туннелю. Обернувшись, он сказал ей через плечо:

– Полагаю, ты не могла не заметить, что все эти туннели освещены? А ведь роботы в свете не нуждаются.

Кин неопределенно пожала плечами. Вероятно, паяльщикам свет все-таки необходим. Небольшое, почти безвредное короткое замыкание в качестве демонстративной акции – это одно дело, даже полезное при сложившихся обстоятельствах, но… Но Марко выглядел так, словно готовился разнести весь диск.

Удалившись от устья бокового туннеля, кунг остановился и, как хорошо было видно Кин, предпринял яростную вооруженную атаку на многочисленные кабели, расположенные на стенах.

Нет, это явно была не демонстративная акция.

Это был Марко versus Всей Обитаемой Вселенной.

Но что же сейчас происходит на поверхности? Нашествие мух? Проливные дожди из лягушек? Все моря опустели, все додо разом отдали концы?…

Кин сорвалась с места и побежала. Впереди, окутанная искрами и дымом, высилась ужасная фигура Марко, который с радостной беспечностью шинковал в капусту солидный сектор общепланетной электросиловой сети. Вот теперь Марко уже окончательно спятил… или же окончательно заделался кунгом.

Она остановилась, когда лезвие холодного оружия Марко просвистело в нескольких дюймах от ее горла.

– Хотите поиграть с нами в свои игры, эге? – злобно проквакал кунг. – Сунуть нас в дерьмо и понаблюдать за реакциями, ага? Ну, я вам покажу свою реакцию!

Другая его рука шарахнула изолированной дубинкой по распределительному щиту, который незамедлительно взорвался.

– Ага? Я покажу вам еще!…

Кин попятилась, не отводя глаз от мелькающего перед ней лезвия, пока какое-то движение на границе дымной тучи, усердно порождаемой Марко, не вынудило ее инстинктивно перевести взгляд. Заметив новое выражение ее лица, кунг на долю секунды остановился, но этого оказалось достаточно.

Сильва бесшумно прыгнула на него.

Марко вмиг исчез в огромных косматых лапах, сомкнувшихся в костедробительном объятии, но вывернулся, тремя кулаками дробно молотя шанду по голове. Сильва громоподобно взревела, одна ее нога с растопыренными когтями взметнулась белой молнией, чтобы выпустить потроха из врага. Однако потроха Марко вместе с ним самим успели переместиться на загорбок шанды и три руки цепко впились в ее глаза. Пока Сильва вслепую шатко вальсировала между стенами туннеля, стараясь зацепить когтями и сбросить кровожадного демона, Марко резко взмахнул четвертой рукой со своей рукотворной пикой. Прямо перед глазами остолбеневшей Кин.

Грубое смертоносное лезвие начало описывать изящную дугу. Оно резало горячий, едко пахнущий адским дымом воздух подобно мифической косе Смерти, опускаясь все ниже и ниже, а затем с размаху врезалось…

Оно врезалось в силовой кабель и там застряло.

Этот мерзкий звук был похож на шелестение саранчи.

На миг она увидела Сильву и Марко как застывшую живую картинку, где Сильва напоминала огромный пушистый шар, ибо каждый волосок на ее теле стоял дыбом.

Кин пошарила по полу и нашла антидисковую дубинку Марко с изолированной рукоятью. Ей понадобилась вся ее физическая сила, чтобы выбить вибрирующую пику из его намертво стиснутых пальцев.

Вслед за пикой рухнули на пол и оба чужака.

О черт, она назвала их чужаками!

Кин опустилась на колени и поискала признаки жизни в неподвижных телах. У шанды в груди прослушивалось слабенькое трепыхание, но что касается кунга, она даже толком не знала, где следует искать любое из его сердец.

Светящаяся белая полоса наверху потускнела до оранжевого цвета. Потом Кин, которая продолжала стоять на коленях, услышала за своей спиной шаги… Странные громыхающие шаги. Она резко обернулась и увидела высокую тощую фигуру.

Точнее, сначала она увидела стремительно падающее на нее оружие и автоматически воздела правую руку, в которой все еще держала дубинку Марко. Лезвие косы с огромной силой ударилось о металл и разлетелось на мелкие кусочки.

Потом Кин начала истерически смеяться, узрев перед собой оскаленный скелет в черном халате наподобие купального. Скелет озабоченно таращился пустыми глазницами на деревянную палку, оставшуюся без лезвия.

Кого ОНИ собирались этим напугать?…

Но рукоять косы, зажатая в белых костяшках Смерти, словно поплыла, изменяя форму, и то, что в итоге получилось, можно было успешно применять в эпоху повального геноцида. Кин даже успела удивиться, где это ОНИ заполучили подобную конструкцию. Два ряда вибрирующих зубцов, очень быстрый и мощный компактный моторчик, полная деструкция ненужных отходов.

Автоматическая коса.

Кин и самой приходилось пользоваться такими для расчистки и прореживания кустарника в новых мирах.

Теперь Смерть приблизилась к ней вплотную. Если бы скелет просто сделал выпад своим новым оружием, Кин наверняка пришел бы конец, но вековечные привычки так скоро не умирают. Скелет замахнулся автоматической косой как самой обыкновенной, а Кин, не медля, нырнула под нее вперед…

Она услышала тяжелый удар за своей спиной. Потом автокоса заскакала на полу, но Кин уже успела вступить в рукопашную схватку, глядя прямо в пустые глаза Смерти. По старой привычке она применила коронный удар коленом, но только зазря ушибла коленную чашечку… Бесполезная тактика, ведь у Смерти нет гениталий.

В ответ костяные пальцы сомкнулись на ее горле. Кин, задыхаясь, отчаянно отмахнулась кулаком, стараясь попасть хоть куда-нибудь, и угодила прямо в лицо Смерти. Последовало нечто вроде взрыва на фабрике домино, а потом…

Она обнаружила, что стоит в туннеле одна.

На полу были разбросаны обломки белых костей, а возле ее ног валялся черный шелковый халат. Пока Кин таращилась, все это стало поштучно исчезать в сопровождении негромких хлопков. Тихий раскат мини-грома обозначил двойное исчезновение Сильвы и Марко.

Кин тоже исчезла, когда настала ее очередь.

Через минуту по туннелю прокатили два квадратных робота. И принялись деловито наводить порядок.

ГЛАВА 39.

Теперь Кин очутилась в…

– О нет, – жалобно сказала она. – Хватит, я сдаюсь. Вы знаете, сколько времени я не видела воды?!

Стакан воды повис в воздухе рядом с ней. Кин особо не удивилась, просто взяла его и жадно выпила воду. Потом она попробовала снова подвесить стакан в воздухе, но он упал и разбился.

Теперь она была в… назовем это центром управления. Центр управления диском, или ЦУД, именно так.

Помещение оказалось удивительно небольшим. Оно вполне могло бы сойти за пилотскую рубку корабля среднего класса, если отвлечься от того, что на космическом корабле гораздо больше разнообразных экранов, панелей и переключателей.

Собственно говоря, здесь был только один экран. И один пульт перед экраном, и одно черное кресло перед пультом. Кресло было глубокое, с высокой спинкой, над которой плавал связанный с компьютером шлем.

– О нет, – сказала она, – только не я… Я не надену это ни за какие коврижки!

Экран замигал, и на нем появились слова:

А НА СПОР?

Кин подошла ближе к креслу и присмотрелась. Оно обладало раздражающе сложной формой и казалось почти живым. Но тот, кто сидел в этом кресле, был мертв – вне всяких сомнений.

Не отвратительно мертв, поскольку сухой и чистый воздух комнаты мумифицировал тело не хуже опытного специалиста. Но мертв окончательно и бесповоротно. Если бы он верил в реинкарнацию, то возродился бы непременно в облике мумии.

На одной высохшей руке была старая рана. Она не выглядела фатальной, однако на полу были хорошо заметны темные пятна. Сидящий в кресле мог истечь кровью, но смерть столь незатейливого рода казалась саркастической насмешкой над могуществом хозяина диска.

Если, конечно, он действительно был хозяином диска.

Кин поняла, почему никогда не могла визуально представить истинных правителей этого мира в человеческом облике. Однако труп в кресле был достаточно человечен. Если его как следует выбрить и снабдить свежей кожей, кто-нибудь вполне мог бы признать в нем своего кузена.

Экран ЦУДа пошел рябью, а затем на нем появилось единственное слово. Оно висело перед глазами Кин, жалостно помигивая: ПОМОГИ.

ГЛАВА 40.

Марко сидел, скорчившись, в полутьме, когда в первый раз услышал голос и проигнорировал его. Через некоторое время, когда туманящая его рассудок ярость понемногу пошла на убыль, Марко сообразил, что голос обращается к нему. Этот голос был ему знаком, он принадлежал… кому? Женщине, которая произошла от обезьяны?

– Кин Арад? – квакнул в ответ кунг.

– Марко, где Сильва? – настойчиво повторил голос.

Глаза у Марко горели и слезились, как будто засыпанные песком, но слабый свет, исходящий от мириа-дов красных огоньков, помогал кое-что рассмотреть. Оглядевшись, он увидел в нескольких метрах от себя большое пятно, вокруг которого на полу собралось внушительное кольцевое созвездие.

– Медведица здесь. По-моему, она дышит.

– Марко, – сказал воздух. – Я не знаю, как у меня получится, поэтому ты должен помочь. Не двигайся!

Воздух прямо перед ним шевельнулся, и из пустоты появился нож. Три руки кунга поймали оружие, прежде чем оно успело долететь до пола. Марко уставился на инкрустированную мелкими самоцветами рукоять, разглядывая их в красном свете.

– Не трать время зря, – сказал голос. – Я хочу, чтобы ты отрезал кусочек от Сильвы. Только не увлекайся! Дюйма шкуры будет вполне достаточно, но лучше с кусочком плоти.

Воспоминания начали оживать в его мозгу. Марко посмотрел на лезвие ножа, затем припомнил пылкое объятие Сильвы и сообщил настырному голосу:

– Мне почему-то не хочется.

– Делай, как тебе сказано!

С воплем отчаянья Марко ринулся вперед и полоснул лезвием по руке шанды. Огромное тело лишь слабо содрогнулось.

– Хватит! Кровь на лезвии тоже подойдет. Отпусти нож, Марко. Отпусти его, слышишь? ОТПУСТИ ЭТОТ НОЖ НЕМЕДЛЕННО!!!

Марко мучила жажда. Он уже не помнил, когда ел в последний раз. Вся его кожа зудела и чесалась в теплом сухом воздухе этого помещения. Будь он проклят, если вздумает выпустить оружие! Так думал кунг, если вообще был еще способен о чем-либо думать.

– Ладно. Не выходит по-хорошему, будет по-плохому.

Нечто в тоне этого голоса вынудило его ослабить свою железную хватку. Вот почему, когда нож с хлопком перепрыгнул в другое место, он всего лишь поранил Марко ладонь, а не отхватил ему всю кисть целиком.

Пережав запястье, чтобы остановить кровотечение, кунг автоматически отшвырнул боль за пределы сознания. Он все еще разглядывал глубокий порез, когда внезапный порыв воздуха и последовавший за ним мокрый шлепок резко переключили его внимание.

Нечто длинное и окровавленное лежало на полу рядом с Сильвой. Рука шанды шевельнулась и медленно поползла. Нашарив мясо, она вцепилась в него и подтащила ко рту, истекающему слюной… Сильва начала есть.

– Где мы? – наконец спросил у воздуха Марко.

– Точно пока не знаю, – сказал голос Кин. – Как ты себя чувствуешь?

– Мне бы попить. А потом поесть. Ты заставила меня ранить шанду, чтобы получить образец ее протеинов?

– Конечно. Не двигайся!

В воздухе рядом с ним материализовался мягкий пластиковый пузырь с водой и глухо шлепнулся на пол. Марко подхватил его и прокусил с непристойной для кунга поспешностью.

– А теперь еда, – сказала Кин, и по полу покатился другой пузырь, наполненный красной слякотью.

Марко попробовал безвкусное угощение. Есть можно, но только с большой голодухи.

– Это лучшее, что я могла сделать, – вздохнула Кин. – Почти единственный ущерб, который тебе все-таки удалось нанести диску… Короче говоря, Марко, ты повредил микросхемы универсального буфетчика, предназначенного для диск-мастеров. Я уже послала роботов чинить его, но… Пока что меню будет однообразным.

– Сильве больше повезло, – пробубнил Марко с набитым ртом.

– Знаешь, у меня сейчас нет времени на этические тонкости, – сказала Кин. – Она ест мясо шанда, культивированное из ее собственных соматических клеток. Только не спрашивай, как это было сделано: я всего лишь отдала распоряжение.

– Значит, ты теперь влиятельная персона?

– Можно сказать и так.

– Это хорошо. Тогда вытащи меня отсюда! Последовала долгая пауза. Наконец Кин сказала:

– Я долго размышляла на эту тему.

– Долго размышляла? Выпускать меня отсюда или не выпускать?!

– Да. Именно об этом я и думала, Марко. Ты и Сильва… вы сейчас находитесь в чем-то наподобие сканирующей камеры для исследования экспериментальных особей. Там нет ни входа, ни выхода, а попасть туда или обратно можно только посредством телепортации. Но если бы ты знал о телепортации столько, сколько теперь знаю я, то предпочел бы еще немного посидеть тут и поголодать. И я не осмелилась резать глухую стену, поскольку боялась причинить вам вред. Словом, учитывая все вышесказанное… Держи!

Какой-то удлиненный предмет материализовался в метре от него и тяжело приземлился на пол. Марко поднял посылку и воззрился на нее с подозрением.

– Немного смахивает на промышленный молекулярный деструктор?

– Это он и есть. Советую пользоваться с осторожностью.

Марко скорчил страшную рожу дьявольским огонькам и аккуратно прицелился. Часть стены обратилась в мелкодисперсный пылевой туман. Кунг поспешно выключил аппарат и обернулся к Сильве.

Она стояла на коленях, держась за голову.

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросил Марко, удерживая деструктор.

Сильва скосила на него воспаленные глаза.

– Со мной случилось что-то странное… как мне кажется.

Марко помог ей подняться на ноги. Жест скорее символический, поскольку шанда весила вдесятеро больше кунга и, кроме того, одна рука Марко по-прежнему была занята деструктором.

– Ты можешь ходить? Она могла ковылять.

Марко посмотрел сквозь дыру в стене на слабо освещенный туннель. Пыль все еще продолжала оседать, и два маленьких робота в туннеле, похоже, очень волновались по этому поводу, разъезжая взад и вперед. Бросив испытующий взгляд на Сильву, кунг принял решение и перенаправил сопло деструктора на робота.

– Убери эту штуку, – сказал робот, попятившись.

– Кин Арад? – изумился Марко.

Марко, это оружие у тебя только для твоего собственного спокойствия. Но если ты вздумаешь им воспользоваться, я оборву тебе руки! Все до одной, и я могу это сделать.

Марко размышлял несколько секунд, пока Сильва с трудом выкарабкивалась из камеры. Потом пожал всеми четырьмя плечами и позволил деструктору шлепнуться на пол.

– Обезьянья логика, – пробормотал он. – Никогда не мог ее понять.

– Мне казалось, ты думаешь, будто ты человек, – сказал робот голосом Кин.

– И что? Есть вещи, которые не в силах изменить все мыслители во всех мирах. Даже вместе взятые.

– Cogito ergo kung, – сказал робот. – Прошу вас, следуйте за мной.

ГЛАВА 41.

Час спустя они по-прежнему продолжали идти за провожатым. По решетчатым мосткам над обширными металлическими шахтами, по магистральным туннелям, где приходилось втискиваться в боковые ниши, уступая дорогу гигантским грохочущим машинам. Один раз маленький робот зазвал их на платформу грузового лифта. Уровнем ниже лифт снова остановился, чтобы прихватить попутчиков в виде дюжины золотистых цилиндров, тихо жужжащих и распространяющих запах озона.

Потом робот повел их по узеньким дорожкам, проложенным между высокими башнеобразными машинами, которые то и дело бухали.

– Креллы, – произнесла Сильва.

– Что?…

Шанда усмехнулась.

– Марко, разве ты никогда не видел «Запрещенную планету»? Очень популярное человеческое кино. Они делали ремейки пять или шесть раз… Знаешь, в одном я сыграла эпизодическую роль! Еще до того, как поступила в колледж.

– Не могу сказать, что припоминаю.

– Ну, в основном мне по роли приходилось ломиться в двери и громко рычать, но зато у меня была своя гримерная. То есть пополам с одним роботом-человеком.

– Ты имеешь в виду андроида?

– Нет, андроидами как раз были все остальные актеры. Но в сценарии значился один робот, и они не смогли подыскать на эту роль такого робота, который… Словом, чтобы тот походил на робота, когда изображает робота, если ты понимаешь, о чем я. И поэтому им пришлось нанять человека. Так вот, там была безумно впечатляющая сцена внутри огромной машины, которую соорудили креллы, и та машина сильно смахивает на здешние. А креллы, заметь, вымышленные существа, которых сценаристы придумали исключительно в целях…

Она замолкла, увидев выражение лица Марко. Кунг тяжело вздохнул.

– Мы слишком долго были среди людей, ты и я, – сказал он шанде. – И мы подхватили эту заразу. Чисто человеческое безумие!

– Но ведь тебя воспитали на Земле, Марко? Разве ты не юридический человек?

– Да, так записано в моих документах. Они остались на орбите, в аварийном модуле, и не могу сказать, что это меня огорчает.

Сильва хмыкнула.

– Что ж, можешь считать себя космополитом.

– Ну, если ты сумеешь объяснить значение термина, боевая подруга…

– Это добровольный отказ мыслящего индивида любого происхождения от собственной узкорасовой идентификации в пользу всеобъемлющей вселенской общности разумных существ.

Марко презрительно фыркнул.

– Ничего подобного это не означает! Это значит, что МЫ учимся говорить на языках, с которыми справляется обезьяний голосовой аппарат, и МЫ приспосабливаемся к их обезьяньему обществу. Ты хоть раз в жизни видела человека, который вел бы себя как кунг или шанд?

– Нет, – сказала Сильва, – никогда не видела. Но, с другой стороны, это Кин Арад вырвалась на свободу, а я и ты остались в закрытой камере. Люди всегда берут на себя ведущую роль, они всегда получают то, что желают. Я люблю людей. И всей моей расе нравятся люди. Возможно, будь все иначе, шанды вообще не выжили бы в Галактике… Что это?

Марко проследил за ее взглядом. Примерно в полумиле от них, над сборищем машин размером с целый городок, возвышалась диковинная башня. Казалось, кто-то составил ее, как детскую пирамидку, из гигантских шаров, нанизанных на общую ось. Все шары светились мрачным тускло-красным светом.

– Гм… Общепланетный кофеварочный аппарат? – рискнул предположить кунг.

Сильва окликнула маленького робота, который бойко катился впереди. Тот, развернувшись, подъехал, и она указала ему на столбообразную конструкцию из светящихся сфер, уходящую в потолок колоссальной внутренней каверны диска.

– Это несложное устройство, – сказал робот голосом Кин, – предназначено для разогрева каменных пород выше точки плавления и последующего выброса полученного расплава под давлением в несколько атмосфер.

– Для чего? – спросил ошарашенный Марко.

– Для вулкана, – пояснил робот.

– Как! – воскликнул Марко недоверчиво. – Неужели куча машинерии занимается только тем, что обеспечивает диску действующие вулканы?… Это же безумие!!!

Робот развернулся и снова покатил вперед.

– Ты уверен? – произнес он голосом Кин. – Интересно, что ты скажешь, когда увидишь спецмашины для землетрясений?

ГЛАВА 42.

Их путешествие в чреве диска длилось около двух суток. Иногда они ехали, скорчившись на плоских платформах, которые катились по низким туннелям с удручающей медлительностью, но гораздо чаще просто шли пешком. Карабкались по вертикальным лесенкам, балансировали на узких карнизах. Перебегали опрометью огромные сортировочные депо, где субдисковые машины с грохотом носились туда-сюда по неотложным делам.

Время от времени они набредали по пути на автобуфетчики, которые выглядели неуместно в этом сумасшедшем подземном мире. Они сияли вызывающей новизной на фоне всего, что их окружало: пускай ухоженное и отремонтированное, но, несомненно, старое и сильно изношенное.

Марко заговорил на эту тему, когда они с Сильвой отдыхали, сидя на полу и прислонившись спиной к буфетчику.

– Я тут подумал, – сказал он. – Знаешь, если бы люди на диске совершили индустриальную революцию, а потом заглянули вовнутрь собственного мира… Да их хватил бы апоплексический удар!

Сильва прожевала очередной кусок того, что кунг не без оснований определил как слегка обжаренную шандятину.

– По-моему, эти строители диска проявили удивительную халатность, – сказала она, – позволив делу собственных рук впасть в подобное запустение.

Я заметила немало неработающих устройств, которые со всей очевидностью сломались. Уж конечно, их можно было починить?

– Кто отремонтирует машины, которые должны заниматься ремонтом? – риторически вопросил Марко. – Такой гигантский и невероятно сложный механизм, как диск, за первую же сотню лет должен был пережечь чертову уйму всяких предохранителей. И что ты будешь делать, когда у робота, который ремонтирует машины, которые производят детали для автоматической сборки роботов, починяющих автоматы, которые штампуют эти самые предохранители, внезапно разлетится в куски ведущая шестерня?! Короче, если нет возможности получать периодическое сервисное обслуживание со стороны, диск в конце концов сломается окончательно.

– А почему бы не спросить об этом нашего робота? – предложила шанда.

Это была шутка мрачноватого пошиба. Маленький робот охотно отвечал на любой прямой вопрос касательно простирающегося вокруг механического пейзажа (однажды они выслушали десятиминутную лекцию о комплексной машинерии, регулирующей морские приливы и отливы), но другие вопросы попросту игнорировал. Разозлившись, кунг воспылал идеей вскрыть, если найдется подходящее орудие, эту квадратную консервную банку, но остыл, и восторжествовала благоразумная осторожность.

– Камера с красными огоньками, должно быть, где-то возле обода диска, – сказала Сильва. – У меня такое чувство, что теперь мы возвращаемся к центру. Так что, думаю, мы сможем спросить у Кин.

Робот, который молча простоял все это время поодаль, подкатил и спросил жизнерадостным голосом:

– Вы уже отдохнули? Идем дальше? Путешественники с кряхтением встали на ноги. Робот бойко покатил вперед и вырулил на длинный пандус, который привел к широкой, очень ярко освещенной кольцевой галерее. Яркий свет исходил от люминесцирующего тумана, клубящегося очень высоко наверху, но миниатюрное искусственное солнце также вносило свою лепту.

Оно плавало на высоте около ста метров над великолепной рельефной моделью поверхности диска диаметром примерно в несколько сотен метров. Однако над рельефными картами обычно не гуляют крошечные облака, отбрасывая на поверхность крошечные темные тени, и Марко никогда еще не видел рельефной карты с действующими вулканами.

У кольцевой галерии не было ни перил, ни даже веревочных ограждений, а карта диска простиралась всего лишь метром ниже нее. Мировой океан и внутренние моря сияли отраженным солнечным светом и выглядели просто до неправдоподобия реальными. Марко не мог оторвать глаз от этого изумительного, поразительного, ошеломляющего зрелища.

Наконец он сказал:

– Нет, я сдаюсь. Очень красиво… но для чего все это?

– Мне приходят на ум архитектурные макеты, – сообщила Сильва. – Однако… Я хочу привлечь твое внимание к одному явному дефекту, Марко. Вон там, за внутренним морем, видишь?

Кунг добросовестно прищурился и покачал головой.

– Нет, не вижу. Или у строителей было чертовски хорошее зрение, или этот макет сделали просто для показухи.

Он оглядел галерею в поисках робота, но того нигде не было видно.

– Мы хотим детально рассмотреть карту диска, – обратилась шанда к пустому воздуху. Что-то вроде летающей пластины стекла сорвалось с противоположной стороны галереи и, скользнув над картой, повисло в воздухе перед ней. Сильва осторожно ступила на прозрачную платформу, и та даже не дрогнула под ее весом.

– Я вижу, но не верю собственным глазам, – пробормотал Марко. – Как тебе удалось?…

– Просто догадка, – скромно сказала шанда. – Кажется, я начинаю понимать, как работает здешняя техномагия. Ты со мной?

Стеклянный ковер-самолет аккуратно выполнял все устные распоряжения Сильвы. Он скользил над картой всего на несколько сантиметров выше облаков, и у Марко вдруг возникло импульсивное желание сунуть руку в облачность и закрутить ее в циклон. Эта карта была пугающе реальной. Если он нагнется и потрогает ее, появится ли в небе над диском его гигантская рука?…

Он послушно посмотрел сквозь стекло туда, куда указывала шанда. Там было пятно голой земли, обожженной и изломанной, а посредине пятна виднелась аккуратная круглая дырочка…

Чуть позже Сильва обнаружила, что при подъеме платформы она немного увеличивает то, что видно под ней. И оказалось, что ее разрешающая способность чуть ли не беспредельна. Теперь они могли видеть на диске даже людей – микроскопические, почти неподвижные фигурки.

Почти – но не совсем.

Раз в секунду сценка внизу мигала, и фигурки принимали немного иное положение. Словно бы кто-то со щелчком заменял на экране один неподвижный слайд на другой. Марко потратил целую вечность, зачарованно наблюдая за гомункулусом, который усердно рубил дрова. ЩЕЛК – топор высоко в воздухе – ЩЕЛК – воткнулся в полено – ЩЕЛК – в воздухе висят щепки – ЩЕЛК – топор поднимается…

– Я знаю, как это можно сделать, – сказал он скорее сам себе. – Надо только скоррелировать данные от всех сенсорных датчиков и спроецировать их в виде объединенной голограммы.

– Тебе понадобится слишком много датчиков, – заметила Сильза.

– О да, миллиарды, – согласился кунг. – Ведь нужно подключиться к сенсорному центру в мозгу каждого живого создания на диске.

– А ты обратил внимание на пустые пятна?

– Должно быть, птица в эту секунду просто смотрела в другую сторону.

Сильва серьезно кивнула и окинула взглядом огромный холл с кольцевой галереей.

– Мы можем предположить, что карта диска включает в себя также собственную миниатюрную карту, – медленно произнесла она. Марко вытаращил на нее огромные глаза, и шанда ответила на его взгляд спокойной улыбкой. Потом она приказала платформе остановиться над центральной точкой карты. Ни Сильва, ни Марко уже не сомневались, что холл с картой располагается точно в геометрическом центре диска.

Теперь они смотрели сверху на круглый черный остров с медным куполом. Шанда испробовала несколько новых команд, но они не возымели успеха, поэтому она просто приказала платформе опуститься.

Глядя себе под ноги, они увидели, как земля и металл расступаются и тают, затем возникла машинерия диска и тоже растаяла, а потом появилось нечто…

Да, это был маленький круглый диск.

В его центре виднелись две крапинки, белая и серая, которые оформились в две фигурки. Одна была большая и пушистая, другая узловатая и тонкая, как прутик. Обе фигурки, не отрываясь, смотрели прямо себе под ноги…

ЩЕЛК. Тощая фигурка теперь смотрела наверх, на миниатюрную галерею, кольцом охватывающую карту диска.

ЩЕЛК. На галерее возникла еще одна фигурка. ЩЕЛК. Новая фигурка подняла руку. ЩЕЛК.

ГЛАВА 43.

– Привет, – помахав рукой, сказала Кин.

Сильва не была экспертом по человеческой мимике, но Кин, судя по ее лицу, последние двое суток совсем не спала.

– Рада, что вы все-таки добрались, – сказала она. – Компьютеры хотели телепортировать вас, но я не позволила. Слишком опасно, вероятность перебоев с энергией при переброске достигает тридцати процентов… У нас осталось не так уж много времени, следуйте за мной.

– Но мы… – начал Марко строптивым голосом. Кин яростно замотала головой.

– Никаких разговоров, пошли!

Кунг снова начал было протестовать, но Сильва твердо ухватила его за пару рук и повела за собой. Кин уже торопливо шагала по туннелю, уводящему из холла.

Туннель привел их к металлической пещере, ненамного меньшей, чем холл, который они только что покинули, а в пещере стоял космический корабль… Во всяком случае, нечто очень похожее.

Но привода для подпространственных прыжков у него не оказалось. Были только чересчур большие ракетные толкатели, которые располагались на корпусе примерно там же, где обычно и находятся маневровые ракеты. Все внутреннее пространство корпуса занимала одна просторная кабина с таким количеством иллюминаторов, что там можно было бы с успехом выращивать виноград. Вокруг корабля суетилось несколько кубовидных роботов. Один из них распылял краску на посадочное шасси и амортизаторы, другие что-то делали с короткими, словно обрубленными крыльями.

Кин уже забралась в кабину. Марко с недовольным бурчанием поднялся по лесенке и увидел ее сидящей за подковообразным пилотским пультом, от которого во все стороны расходились многочисленные провода, подсоединенные к разнокалиберным ящичкам, привинченным по всему интерьеру кабины в совершенно случайном, как выглядело, беспорядке. В центре кабины целая свора крошечных кубиков лихорадочно копошилась на полу среди путаницы разноцветных проводов и разнообразных металлических штучек. Один кубик вежливо похлопал Марко по ноге, чтобы тот отодвинулся подальше.

– Сильва, загерметизируй дверь, – распорядилась Кин. – Готово? Что ж, тогда начинайте молиться любым подходящим богам…

Она отвернулась и обратилась к пустому воздуху совсем другим голосом, который ясно сказал ее спутникам, что Кин обращается не к ним:

– Мы готовы!

Ответ пришел отовсюду… ЗНАЧИТ, МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ?

– Договор заключен, – сказала Кин.

Последовала пауза, а затем корабль слабо вздрогнул. Марко взглянул в иллюминатор и увидел, что стены пещеры поплыли вниз.

– Ничего не говорите, – быстро сказала Кин, – и лучше даже не думайте. Если, конечно, хотите вернуться домой. Немножко доверия, это все, что я прошу.

Внезапно кабину залил солнечный свет. Взглянув наверх, Сильва и Марко увидели квадрат золотистого неба, образованный раздвинутыми секциями кровли. Металлическая плита, поднимающая корабль, ускорила свое движение.

Маленький робот прошмыгнул между их ногами и вытащил из кучи металла в центре кабины длинную трубку. Одна из его многочисленных рук примерилась, поколебалась и обхватила ее посредине. Трубка со щелчком распалась на два одинаковых куска.

Сильва резко дернула головой, когда что-то пощекотало ей ухо. Обернувшись, шанда встретилась глазами с парой сканеров металлического кубика, свисавшего с потолка на трех манипуляторах. У кубика не было лица, однако он умудрялся выглядеть озабоченным. Его четвертый манипулятор сжимал кронциркуль.

Марко грозно зашипел и нанес удар кулаком другой крошечной и очень шустрой машинке, которая попробовала вскарабкаться по его ноге. Машинка приземлилась на спину и жалобно заскребла по полу всей полудюжиной конечностей в попытках перевернуться.

Кин рассмеялась, чуть-чуть истерически, и дохохоталась до слез.

– Прекратите, вы уже не маленькие! Когда мы соберемся прыгать в подпространство, вам сразу захочется индивидуальных ложементов, не правда ли? Роботы хотят вас измерить, только и всего. Ну?!

Марко открыл рот для очередного протеста, но что-то скользнуло по его лицу. Посмотрев вниз, он увидел на полу разматывающуюся металлическую ленточку с делениями. Взглянув наверх, обнаружил робота, висящего над его головой, и покорно вздохнул.

Корабль наконец вынырнул из подземелья. В стороне от медного купола, посреди пляжа из черного песка, всего лишь в нескольких метрах от лениво колыхающегося моря. Они ощутили небольшой толчок, когда платформа лифта остановилась.

Теперь кубики поспешно опрыскивали быстро застывающей пеной три конструкции из гнутых металлических трубок, надежно принайтованные к полу. Когда пена схватилась, получились три низких кушетки с разными углублениями, соответствующими анатомическим особенностям шанда, кунга и человека.

– У нас осталось еще немного времени, – сказала Кин. – Кто-нибудь желает что-то спросить? Полагаю, что да, но сперва надо лечь и пристегнуться.

– Надеюсь, ты не ожидаешь, что мы уйдем в подпространство с поверхности диска? – агрессивно выпалил Марко. – Ни единого шанса на успех!

– Ты успешно сделал это на Кунге, – напомнила ему Кин, располагаясь на своей кушетке.

– У Кунга нет чертовой стеклянной скорлупы!

– Разумеется. Но я и не рассчитывала, что мы сразу уйдем в прыжок. Кушетки нам понадобятся для предварительного запуска.

– И кто же тогда будет сидеть за пультом? Отсюда мне не дотянуться!

– Никто не будет сидеть за пультом, Марко. Этот пульт не контролирует запуск. Просто доверься мне.

– Никакого контроля? И ты хочешь, чтобы я тебе доверял?!

– Да. Хочу, чтобы ты мне верил.

Марко молча лег и принялся застегивать эластичные ремни. Сильва это уже сделала. Несколько минут все трое лежали в молчании, а потом Кин сказала:

– Марко, ты видишь со своей кушетки круглый экран?

– Да, хорошо вижу.

– Это радар. Не спускай с него глаз. А теперь… Кажется, я задолжала вам небольшое объяснение.

ГЛАВА 44.

«ПОМОГИ», – сказал ей экран.

Стараясь ни о чем таком не думать, Кин вытащила мумию из кресла и уселась перед экраном с умоляющими буквами. Она не надела парящий над ее головой шлем, а просто положила ладони на подлокотники кресла.

Ничего не произошло, кроме того, что теперь на экране было написано другое: ТЫ – КИН АРАД.

– Я… – Голос прозвучал слабо и сипло, и Кин поспешно прочистила горло. – Все правильно, – сказала она. – Кто со мной говорит?

ТЫ НАЗЫВАЕШЬ НАС ХОЗЯЕВАМИ ДИСКА. НО МЫ ПРЕДПОЧИТАЕМ НАЗЫВАТЬ СЕБЯ КОМИТЕТОМ.

– В этом слове есть приятный оттенок демократичности. Я хочу вас увидеть.

ТАКОВО ТВОЕ ГЛАВНОЕ ЖЕЛАНИЕ?

– Конечно. Ведь я прошла долгий путь, чтобы встретиться с вами. Разговор через экран вряд ли можно считать персональным знакомством. Или вы думаете иначе?

ТЫ НЕВЕРНО ПОНЯЛА СУТЬ, КИН АРАД. МЫ МАШИНЫ. КОМПЬЮТЕРЫ. ТАК НАС НАЗВАЛ ДЖАГО ДЖАЛО. МЫ НЕ МОЖЕМ ПОНЯТЬ ТВОЕ УДИВЛЕНИЕ.

– Я не удивляюсь, – солгала она.

ТОГДА ТВОЕ ЛИЦО КЛЕВЕЩЕТ НА ТЕБЯ, КИН АРАД.

– Зачем вам нужна моя помощь? Это как раз я нуждаюсь в помощи. Что случилось с моими друзьями?

ТВОИ ДРУЗЬЯ В БЕЗОПАСНОСТИ. ОНИ ВЕЛИ СЕБЯ СЛИШКОМ БУЙНО, ЧТОБЫ ПОЗВОЛИТЬ ИМ БЕГАТЬ ГДЕ УГОДНО. ПОЭТОМУ МЫ ПОДВЕРГЛИ ИХ ПРЕВЕНТИВНОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ В КАМЕРЕ, ИЗ КОТОРОЙ НЕТ ВЫХОДА. ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ МЫ ОСВОБОДИЛИ ИХ? ТЫ ХОЧЕШЬ ПОЛУЧИТЬ ОТ НАС ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО, ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ ДОМОЙ? ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ПРИКАЖИ, И ЭТО БУДЕТ СДЕЛАНО.

– Как я могу вам приказывать?

ТЫ СИДИШЬ В ЭТОМ КРЕСЛЕ ПЕРЕД ЭТИМ ЭКРАНОМ. ЗНАЧИТ, ТЫ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. НА ДИСКЕ НЕТ НИКОГО ВАЖНЕЕ, ПОЭТОМУ ТЫ МОЖЕШЬ ПРИКАЗЫВАТЬ КОМИТЕТУ. МЫ УМОЛЯЕМ ТЕБЯ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЭТИМ ПРАВОМ.

– И вы построите для нас космический корабль?

МЫ ПОСТРОИЛИ КОРАБЛЬ ДЛЯ ДЖАГО ДЖАЛО.

НЕВЗИРАЯ НА ВСЕ, ЧТО ОН ЗДЕСЬ НАТВОРИЛ. У МАШИН НЕТ ПРАВА ВЫБОРА В ТАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, ВЫБОР ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ ДЖАЛО. ОН ПРЕДПОЧЕЛ ПОСКОРЕЕ ПОКИНУТЬ ДИСК, А НЕ УЗНАТЬ О НЕМ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ.

Кин тщательно обдумала все, что прочла. И потом медленно произнесла, аккуратно подбирая слова:

– Вы подарите мне космический корабль. Но если я захочу покинуть диск, вы мне больше ничего о нем не расскажете. Это так?

ДА, ЭТО ВЕРНО.

– Но вы сообщили, что у меня есть право приказывать?

КОНЕЧНО. НО МЫ ОПАСАЕМСЯ, ЧТО НЕБОЛЬШАЯ ДИСФУНКЦИЯ НАШИХ АКУСТИЧЕСКИХ ЦЕПЕЙ ПОМЕШАЕТ НАМ С НЕКОЕГО ОПРЕДЕЛЕННОГО МОМЕНТА ВОСПРИНИМАТЬ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ПРИКАЗЫ.

Кин рассмеялась.

– Понятно, старый добрый шантаж. Ладно, хорошо. Расскажите мне о диске…

ГЛАВА 45.

– Кин, – встревоженно позвал Марко. – Посмотри, там на радаре что-то есть…

– Как раз вовремя, – откликнулась она. – Не беспокойся.

– Да, я помню. Не беспокоиться и доверять. Но эта штука, она жутко большая, Кин… Что это такое?

– Это наш стартовый носитель, Марко. Первая разгонная ступень.

ГЛАВА 46.

Кин откинулась на спинку кресла (о, какую мягкую!) и долго смотрела на пустой экран.

– Вы поизносились, – сказала она Комитету. – Вот почему ваши моря обезумели и климат Диска меняется на глазах. Я понимаю, Плоский мир – это машина, а все машины имеют только конечную жизнь. Вот почему наша Компания строит планеты.

ПЛАНЕТЫ НЕ ЖИВУТ БЕСКОНЕЧНО.

– Но они живут в миллионы, миллиарды раз дольше любой машины. Планетарные подшипники не начинают скрипеть после какого-нибудь жалкого полумиллиона лет.

ТЫ СМЕЕШЬСЯ НАД НАМИ?

– Ничуть. Но я не могу не думать о сотнях миллионов людей, живущих в космическом корабле размером с целый мир… а после я начинаю думать обо всем, что может пойти не так на этом корабле и чем же все это закончится. О нет, я не насмехаюсь, я просто дрожу от ужаса… и гнева!

Кин встала и затопала по комнате, разминая занемевшие мускулы. Это было очень, очень долгое заседание Комитета с обстоятельной лекцией о подземной машинерии Диска, щедро иллюстрированной картинками. Особенно ей запали в память машины для землетрясений… такая изощренная изобретательность, чтобы воспроизвести феномен, с которым даже самый крошечный мир справляется естественным образом.

И еще эти демоны…

Ну что ж, по крайней мере с демонами она покончила раз и навсегда!

ГЛАВА 47.

Марко защелкал карабинами ремней безопасности, выскочил из кушетки и прыгнул к пульту. Сперва он уставился на экран радара, затем посмотрел во все иллюминаторы.

– Куда оно, к черту, подевалось?… На радаре его больше нет. Что это было, Кин? С таким импульсом, как от…

ВВВУММП.

Песок на пляже закружился черной метелью. Марко задрал голову и уставился в потолочный иллюминатор. Солнце затмилось, погрузив кабину в темноту.

ВВ– ВУ-ММП.

Марко увидел падающие с неба когти, когда невероятная птица стремительно снизилась. Эти когти были достаточно велики, чтобы обхватить весь корабль. Кунг издал сдавленный горловой звук и ласточкой нырнул на кушетку.

ВВ– ВУ-ММП.

Громкий скрежет.

ВВВУММП.

ВВ– ВУ-ММП ВВВУММП.

ВВ– ВУ-ММП, ВВ-ВУ-ММП.

Корабль заскрипел, когда чудовищные когти подхватили его, и начал подниматься вверх неравномерными рывками, сотрясая кости своих пассажиров. Медный купол на оси Диска заметался внизу во все стороны, а затем пополз вправо и вверх, увлекая за собою весь Диск, пока тот не обратился в вертикальную охристо-зеленоватую стену, перегораживающую небеса. Постояв, колоссальная стена ухнула под корабль, чтобы через секунду вознестись с другой стороны.

ВВ– ВУ-ММП.

ВВ– ВУ-ММП.

ВВ– ВУ-ММП.

Кин сконцентрировала внимание на верхнем иллюминаторе, чтобы отвлечься от всей остальной неустойчивой Вселенной, которая беспрестанно дергалась, шаталась и подпрыгивала. Птичьи когти почти полностью закрывали обзор, но Кин иногда удавалось мельком увидеть огромные белые крылья, работающие теперь в неспешном ритме прибоя.

Потом кабину наполнил звук…

Он начался в болезненном для слуха Кин ультрадиапазоне и опустился приблизительно до такой отметки акустической шкалы, которая соответствует чужим мокрым пальцам, настойчиво трущимся о форточку человеческой души.

Высоко-высоко над Диском птица Рок стояла в воздухе и громко пела.

ГЛАВА 48.

Демонов больше не будет. Никогда.

Теперь она понимала, зачем они были нужны на Диске и как эта идея работала на практике. Но все равно: ничего подобного здесь больше никогда не будет.

Те демоны, с которыми повстречалась Кин, были почти людьми, по сравнению с кое-какими из тварей, выращенных по изощренной форсированной методике в объемистых чанах тихих подземных лабораторий, окружающих ось Диска. Эти жуткие монстры патрулировали весь Диск, селились в качестве охраны у тайных воздуховодов и шахт, отпугивали от края Плоского мира искателей приключений и недотеп… И время от времени умыкали нового Председателя для Комитета.

Кин посмотрела на пустой экран, затем перевела взгляд на плавающий над креслом шлем прямой связи с Компьютерами. У нее не возникло желания примерить шлем, и Компьютеры не настаивали, но они показали Кин, как им пользуются.

Компьютеры управляли Диском. Обеспечивали естественный круговорот воды в его искусственной природе, регулировали приливы и отливы, скрупулезно подсчитывали прирост или убыль в популяциях воробьев и летучих мышей, делали все возможное, чтобы на лугах каждый год расцветали лилии. Но строители Диска сконструировали их, как сервильные машины, опасаясь, что иначе Плоский мир станет чересчур механистичным. Поэтому нужен был человек, чтобы подсказывать машинам их дальнейшие действия.

История Диска насчитывает семьдесят тысяч лет. За это время Компьютерам отдавали приказы двести восемьдесят Председателей из числа аборигенов. Каждого из них доставляли сюда насильно, насильно сажали в кресло перед экраном и силком напяливали на голову объятого ужасом человека компьютерный шлем. И этот шлем передавал в его мозг холодное новое знание.

– Вы не можете взять неолитического земледельца и одним махом превратить его в планетарного инженера! – воскликнула Кин.

МОЖЕМ. СТРОИТЕЛИ ДИСКА ОЧЕНЬ МУДРО СКОНСТРУИРОВАЛИ НАС.

– Вы не сказали мне ни слова о строителях Диска! Даже не заикнулись!

Экран потемнел.

ГЛАВА 49.

ВВВУММП.

Кин судорожно вцепилась в края кушетки.

ВВВУММП.

Птица Рок не столько летела, сколько ломилась в верхние слои атмосферы, отгребая воздух вбок и назад своими могучими крыльями. Разговаривать, когда силы ускорения и гравитации отплясывают в кошмарном ритме, крайне затруднительно, но Сильва умудрялась неплохо справляться.

– И я не верю, – сказала она. – Безусловно, комплексное устройство по имени Диск нуждается… (ВВВУММП)… нуждается в разумном смотрителе. Никакие машины не в силах предусмотреть все проблемы, которые… (ВВВУММП)… могут возникнуть. Однако если разумное существо не имеет достаточной… (ВВВУММП)… достаточной технической подготовки, оно попросту спятит… (ВВВУММП)… спятит от абсолютно новой и сверх… (ВВВУММП)… сложной информации.

Кин морально приготовилась к очередному удару крыльев, но рывка не последовало. Взглянув в верхний иллюминатор, она увидела неподвижно распростертое крыло, кончики его колоссальных маховых перьев вибрировали в струях обтекающего воздуха.

Птица перешла в планирующий полет.

Кин отстегнулась и выкатилась из своей кушетки. Из кабины она могла увидеть половину Диска.

Плоский мир был чашей с алмазами, брошенной в небеса. Впереди в кольце Мирового Океана драгоценным камнем полыхало заходящее солнце.

Птица Рок плавно скользила по небу, глядя прямо на солнце своими ужасными немигающими глазами. Иногда она передергивала плечами, избавляясь от нарастающих льдинок, которые вспыхивали на прощание в солнечных лучах, отправляясь в долгое, долгое, долгое падение на Диск.

ГЛАВА 50.

Она опустилась на колени и сквозь стеклянную платформу разглядела микрофигурки Сильвы и Марко, прокладывающие свой путь по туннелям.

Машины Диска повсеместно пришли в движение. «Любопытно, что произошло бы, – подумала Кин, – сядь вместо меня в кресло Председателя средневековый фермер. Сумел бы он помочь Компьютерам приступить к давно назревшему капитальному ремонту?».

Она встала, приказала платформе доставить ее к пандусу и побежала в комнату для совещаний Комитета.

ЗДРАВСТВУЙ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.

– Я вам больше не нужна, – сказала Кин. – Я дала вам все необходимые инструкции, чтобы вы могли починить себя и весь остальной Диск. Вам потребуется на это много времени, но зато вы не слишком повредите биосфе… технополусферу. Но дальше так продолжаться не может! Никоим образом, если нет новых материалов из стороннего источника.

МЫ ЭТО ЗНАЕМ. ЭНТРОПИЯ РАБОТАЕТ ПРОТИВ НАС.

– Вы не можете вечно разбирать старые машины на запасные детали. Еще лет сто от силы, и всему придет конец.

МЫ ЗНАЕМ.

– Вас не беспокоит, что станется с людьми на Диске?

Ответ появился не сразу… ОНИ НАШИ ДЕТИ.

Кин уставилась на сияющие буквы. Потом она сказала мягким голосом:

– Расскажите мне о Джаго Джало. Должно быть, он показался вам Божьим даром?

ЭТО ТАК. МЫ БЫЛИ УЖЕ УВЕРЕНЫ, ЧТО ДИСК ОБРЕЧЕН, НО ЕЩЕ МОГЛИ ПОДДЕРЖИВАТЬ СИЛОВОЙ ЭКРАН, ОТВОДЯЩИЙ МЕТЕОРИТЫ. ПОЭТОМУ НАМ БЫЛО ОТНОСИТЕЛЬНО НЕТРУДНО СНИЗИТЬ СКОРОСТЬ ЕГО КОРАБЛЯ. МЫ НАБЛЮДАЛИ ЗА ДЖАЛО, КОГДА ОН ПРОРВАЛСЯ СКВОЗЬ НЕБЕСНЫЙ СВОД НА СВОЕМ КОРАБЛЕ. К СОЖАЛЕНИЮ, МЫ НЕ СМОГЛИ С НИМ СВЯЗАТЬСЯ, А ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО НАС НАСТОРОЖИТЬ.

– Но вы все-таки позволили ему приземлиться…

К НЕСЧАСТЬЮ, ЕГО МАЛЕНЬКИЙ КОРАБЛИК ПРИ ПОСАДКЕ ПРИВЛЕК ВНИМАНИЕ РОКА.

– Рока? Боюсь, я не вполне…

РОК – ЭТО ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ПТИЦА.

ГЛАВА 51.

– Не верю… – высказался Марко. – Я вижу, но все равно не могу поверить! ЭТО донесет нас прямо до дома или как?

– Разве ты не видел гигантское яйцо в саду Абу, где тебя посадили в клетку? – устало напомнила ему Кин. – Кто-то же должен был снести его, так ведь? Нет, Рок не может доставить нас домой, это просто очень большая птица. Я видела ее спецификации.

– Конечно, довольно глупо говорить об этом в данный момент, – заметила Сильва, – но такое создание принципиально не может существовать во плоти. Оно бы немедленно погибло, раздавленное собственным весом.

– Рок весит не более пяти тонн, – возразила Кин. – Это одна из лучших конструкций строителей Диска, и притом живая. Ее сухожилия мономолекулярны, как Линия, а кости пневматические. Просто трубки, наполненные сжатым газом… Изумительно!

– Почему она снижается? – подозрительно спросил кунг. – Этак мы приземлимся прямо в море!

– Да, – сказала Кин. – На твоем месте, Марко, я бы снова легла.

– Мы что, действительно собираемся плюхнуться в воду?

Марко посмотрел вниз, на стремительно бегущие волны. Они снизились настолько, что виден был каждый гребешок. Потом он взглянул на то, что на Диске считается горизонтом. От закатного солнца осталось лишь красное сияние за полосками туч, бросающее на верхушки волн пламенные блики.

Затем кунг ненадолго задумался.

– О нет, – пробормотал он, – только не это… Скажи мне, Кин, что я ошибаюсь! Скажи, что мы нипочем не станем делать то, чем мы, как мне кажется, собираемся заняться…

ГЛАВА 52.

– Если это хоть как-то вас утешит, – сказала Кин, – Джаго Джало был сумасшедший даже по меркам своей безумной эпохи.

ЭТО СТАЛО ОЧЕВИДНЫМ ПОЗЖЕ. НО ДО ЭТОГО МЫ НЕ МОГЛИ ДАЖЕ ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО РАЗУМНАЯ РАСА ОТПРАВИТ В ПРОСТРАНСТВО БЕЗУМЦА.

– В таком корабле, как Терминус, мог полететь только сумасшедший!

ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРИШЕЛ К НАМ С ГЕОЛОГИЧЕСКИМ ЛАЗЕРОМ. ОН УБИЛ ПРЕДЫДУЩЕГО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ.

– И вы не попытались его как-то остановить?

– У НАС НЕТ ИНСТРУКЦИЙ НА ТАКОЙ СЛУЧАЙ. КРОМЕ ТОГО, ОН ПРИНАДЛЕЖАЛ К ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ, ЧТО ВАЖНО ДЛЯ ДИСКА. ОН ПРИКАЗАЛ ПОСТРОИТЬ ДЛЯ НЕГО КОРАБЛЬ. ЭТО БЫЛО НЕТРУДНО. МЫ РЕШИЛИ, ЧТО ЕСЛИ ПОМОЖЕМ ДЖАЛО ВЕРНУТЬСЯ, ТО К НАМ ПРИЛЕТЯТ НОВЫЕ ВИЗИТЕРЫ ИЗ ТОЙ ЖЕ КУЛЬТУРЫ. ПОЭТОМУ МЫ ПОСЛАЛИ С НИМ ОДНОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ, БОЖЬЕ ОКО. ВОРОНЫ – ЭТО СКОНСТРУИРОВАННЫЕ НАМИ ПТИЦЫ-ШПИОНЫ.

– Тогда почему вы не связались с нашей командой, как только мы высадились на Диске? Черт побери! Я подцепила блох, меня едва не сожгли заживо, чуть не сделали наложницей в серале…

МЫ РЕШИЛИ ПОНАБЛЮДАТЬ ЗА ВАМИ. У НАС НЕ БЫЛО УВЕРЕННОСТИ, ЧТО ДЖАЛО ЯВЛЯЕТСЯ ИСКЛЮЧЕНИЕМ. И ВСКОРЕ ПОВАДКИ ТВОЕГО ЧЕТВЕРОРУКОГО ДРУГА ЛИШЬ УСУГУБИЛИ НАШИ ПОДОЗРЕНИЯ.

Кин смотрела на эти слова, пока буквы на экране не растаяли, а потом сказала:

– Вам известно, что мы умеем строить миры? Настоящие миры, планеты. Мы могли бы построить планету для жителей Диска. Вы знаете, что ваш Диск – почти точная копия истинной Земли, где я родилась?

ДА, ЗНАЕМ.

– И знаете почему? ДА, РАЗУМЕЕТСЯ.

– Вы мне расскажете?

Несколько секунд экран оставался пустым. Потом на него разом высыпало такое количество слов, что Компьютерам пришлось уменьшить размер шрифта.

ТЫ ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ ВСЕ О СТРОИТЕЛЯХ ДИСКА? ТЫ ХОЧЕШЬ ПОНЯТЬ, ПО КАКИМ ПРИЧИНАМ ОНИ РЕШИЛИ СКОНСТРУИРОВАТЬ ИМЕННО ДИСК? МЫ МОЖЕМ РАССКАЗАТЬ ТЕБЕ ВСЕ, ЧТО ПОЖЕЛАЕШЬ. ОДНАКО ЭТО НАША ЕДИНСТВЕННАЯ СТАВКА, НА КОТОРУЮ МЫ ВЫНУЖДЕНЫ БРОСИТЬ БУДУЩЕЕ НАШИХ ДЕТЕЙ. НЕ ИСКЛЮЧЕНО, ЧТО ТЫ УЛЕТИШЬ, А ПОТОМ ВЕРНЕШЬСЯ С ЦЕЛЬЮ ОГРАБИТЬ ДИСК, КАК ЭТО НАМЕРЕВАЛСЯ СДЕЛАТЬ ДЖАГО ДЖАЛО. МЫ НИКАК НЕ СМОЖЕМ ТЕБЯ ОСТАНОВИТЬ. НО МЫ ХОРОШО ПОНИМАЕМ, ЧТО ГЛАВНОЕ СОКРОВИЩЕ, О КОТОРОМ ТЫ МЕЧТАЕШЬ, ЭТО НОВОЕ УНИКАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ. МЫ ДАДИМ ТЕБЕ УНИКАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ, А ТЫ ВЗАМЕН ПОСТРОИШЬ НОВЫЙ НАДЕЖНЫЙ МИР ДЛЯ ВСЕХ ОБИТАТЕЛЕЙ ДИСКА.

Кин уже неоднократно прикидывала все это в уме. Прежде всего необходимо соорудить звезду класса G в нескольких световых минутах от Диска… если только не найдется подходящего светила, которое можно будет передвинуть…

– Нам потребуются технологии Диска для новой планеты, – сказала она. – Телепортация, форсированное выращивание в чанах и все остальное.

РАЗУМЕЕТСЯ. ВЫ ВСЕ ЭТО ПОЛУЧИТЕ.

– А вы получите свой новый надежный мир. Если Компания не захочет… Что ж, я могу основать собственную компанию, с таким-то технологическим капиталом… и договориться с кем-то из младших операторов… да, я могу это сделать. И сделаю!

ТОГДА МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ ДОГОВОР, КИН АРАД.

– Так просто? – изумилась она. – Без всяких документов и… боюсь, я действительно не могу представить вам никаких гарантий.

МЫ НАБЛЮДАЛИ ЗА ТОБОЙ, КИН АРАД. МЫ ОЦЕНИЛИ ШАНСЫ НА ТО, ЧТО ТЫ СДЕРЖИШЬ СВОЕ СЛОВО, В 99, 87 ПРОЦЕНТА. А ТЕПЕРЬ НАДЕНЬ ШЛЕМ.

Кин взглянула на широкий металлический обруч с мягкой подбивкой, плавающий над ее головой.

МЫ ДОВЕРЯЕМ ТЕБЕ. ДОВЕРЬСЯ И ТЫ НАМ. ЭТОТ ШЛЕМ ПОДКЛЮЧИТ ТЕБЯ К ОПРЕДЕЛЕННЫМ КОНТУРАМ, СОЗДАННЫМ СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ТАКОЙ СИТУАЦИИ. МЫ МОЖЕМ ДАТЬ ТЕБЕ НЕ ПРОСТО ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПАКЕТ, ТЫ ПОЛУЧИШЬ ОТ НАС ПОДЛИННОЕ ЗНАНИЕ.

– Главная цель жизни в том, чтобы постоянно узнавать что-то новое… – неуверенно произнесла она.

КОНЕЧНО. РАЗВЕ ТЫ СПОСОБНА ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ЗНАНИЯ?

Кин вздохнула и решительно протянула руку к шлему.

ГЛАВА 53.

В центре кабины роботы продолжали заниматься делами. Один кубоид подкатил к подкове пилотского пульта, волоча за собой толстый кабель, другие роились вокруг ослепительно зеркального стержня, очень странно изогнутого и перекрученного. У Кин сразу начинали болеть глаза, когда она смотрела на эту штуку. Казалось, та изогнута и перекручена совершенно недоступным для обычной материи образом, и это означало, что перед Кин сердце подпространственного матричного привода… На секунду ее посетила ужасная мысль о том, что произойдет, если роботы все же не справились, но Кин отогнала ее, тряхнув головой.

Роботы также соорудили и установили за пультом настоящее пилотское кресло. Марко уже сидел в кресле и раздраженно бранился.

– Дьявольщина, это все равно что искать просвет в тумане на ощупь! Как я отыщу эту дыру?! Черт, черт!

Эти жестянки на колесах, надеюсь, сделали приличные ракеты?

– Ты увидишь дыру на экране, – напомнила Сильва.

– Ага, но только когда мы уже будем лететь с безумной скоростью. Кин, ты уверена, что все это сработает?

Кин улыбнулась с долготерпением ангела.

– Не волнуйся, Марко, все просчитано. Компьютеры учли неравномерность угловой скорости Диска и ротации Небесного Свода. Или ты не веришь, что машины, которые управляют Диском уже семьдесят тысяч лет, способны…

– Угодить ниткой в ушко иголки на расстоянии десять тысяч миль, швыряя эту нитку в водопад?… Не верю!!! Мне необходимо испытать ракеты.

– У тебя будет такая возможность.

Рок забила крыльями в ночи, разворачиваясь, затем заскользила почти над самой водой и выронила корабль. Потом снова загромыхала крыльями, задевая верхушки волн в упорной борьбе за высоту.

Путешественники ощутили момент свободного падения, после чего корабль с громким шлепком ушел под воду, выпрыгнул из нее и остался на поверхности, медленно вращаясь.

Птица уже поднялась в небо, затмевая звезды; могучие крылья понесли ее назад, в тайные горные долины.

Кин наконец расслабилась. Сквозь корпус корабля теперь пробивался другой звук, похожий на миллионы отдаленных машин, работающих вместе.

Голос Мирового Водопада.

ГЛАВА 54.

Мягкая подкладка шлема прижалась к ее закрытым глазам. Кин ждала, но ничего не происходило. Потом она… вспомнила. Воспоминание пришло как шок, но шок пропал, когда ОНА взяла контроль над телом. И как ОНА могла позабыть?… Но если ничего не забываешь, как можно научиться новому?

ОНА ощущала Кин где-то внутри СВОЕГО разума: маленький комочек вкусов, запахов, текстур, личных эмоций и жизненного опыта. Вокруг ОНА чувствовала весь Диск и знала, что в этом таится опасность. Слишком легко было потерять СЕБЯ в чистой радости незамутненного восприятия. Поэтому ОНА снова обратила СВОЙ разум к Компьютерам.

Вы поступили правильно.

ЭТО БЫЛА НАША СВЕРХЗАДАЧА.

Я оставлю Кин Арад часть МОИХ воспоминаний. Ведь она – это Я, в конце концов. Когда она очнется, то будет знать про НАС и все поймет о Диске.

КОНЕЧНО.

ОНА потянулась к маленькому разуму внутри СЕБЯ и сделала необходимые поправки. А потом с удовлетворением позволила СЕБЕ все позабыть…

Кин вспомнила.

Воспоминания лежали в ее мозгу, как льдинки. Твердые, холодные, реальные.

Она вспомнила о Диске.

ГЛАВА 55.

– Диск, – произнесла Кин голосом бесцветным и плоским от шока, – это старый ботинок в пласте каменного угля, никелевая монетка в кристалле горного хрусталя, пластмассовая пломба в зубе трицератопса. Секретная метка мастера! ОНИ тоже не могли устоять против искушения… Никто никогда не может. ОНИ построили превосходную вселенную, строго соответствующую всем спецификациям, но поддались соблазну добавить к ней крошечную избыточную деталь. Диск, который очень трудно обнаружить, но зато он является ключом ко всему… Откуда я это знаю?! – отчаянно закричала она.

Экран перед ней остался пустым.

– Ладно. Я просто знаю. Строители Диска… они не были только строителями Диска. ОНИ были Строители, которые построили истинную Землю, и планету Кунг, и все звезды, и всю нашу Вселенную, и ОНИ снабдили всю Вселенную ископаемыми артефактами. Мы думали, это оставили после себя Великие Короли Веретенников… Но Веретенники вообще никогда не существовали, будучи всего лишь частью фальшивых напластований искусно подделанной вселенской истории.

Мы постоянно спрашивали себя: уж не вмешались ли Великие Короли в эволюционное развитие человечества? Но мы вообще не эволюционировали! Строители создали нас завершенными, точно так же, как мы сами воссоздаем для наших колониальных миров мамонтов и кашалотов…

Нас окружает колониальная Вселенная. Строители просто явились на голое место и построили ее. Но поскольку разумные существа нуждаются в истории, они дали нам сконструированную историю, как мы сами делаем это для наших новых миров. Древние кости. Легендарные монстры. Колесники, Великие Короли Веретенников… А мы так ничего и не поняли!

А кто-то из Строителей взял да и построил Диск. Возможно, он сделал это просто в шутку? Во всяком случае, без серьезных на то причин. В качестве практического упражнения в изобретательности. Возможно, к завершению главной работы у него скопилась целая коллекция оригинальных неиспользованных идей, которые он взял да и пустил в дело всем скопом.

Семьдесят тысяч лет… Это возраст нашей Вселенной. Да на ней еще и краска не успела облупиться! А мы-то думали, что ей как минимум четыре миллиарда лет. А как иначе: ведь у нас была куча материальных свидетельств! А мы так любим верить во все материальное…

Кин устало откинулась на спинку кресла. Она почти физически ощущала в своей памяти доисторические факты, древние воспоминания. Она прикасалась к ним настойчиво, но осторожно, как язык исследует больной зуб.

– Очень старые. Интеллектуалы. Добровольно расстались с материей. Такими я помню Строителей. Каждый из них намного больше, чем мы способны представить, или, наоборот, гораздо меньше… Потому что ИХ нечем измерить, кроме ИХ собственного ЭГО. Очень старые, я сказала? Но даже ИХ возраст невозможно измерить, ведь до того, как ОНИ построили Вселенную, времени вообще не существовало…

Я права?

ГЛАВА 56.

МЫ НЕ МОЖЕМ ТОЧНО ОТВЕТИТЬ НА ЭТОТ ВОПРОС, – откликнулись Компьютеры. – МЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕМ О НИХ, ПОМИМО ТОГО, ЧТО ОНИ САМИ НАМ ГОВОРИЛИ.

– Тогда расскажите мне то, что знаете.

ДО НИХ СУЩЕСТВОВАЛА ТОЛЬКО ВЕРОЯТНОСТЬ. ОНИ НАЛОЖИЛИ НА ВЕРОЯТНОСТЬ УЗОР ЗАКОНОМЕРНОСТИ.

– Зачем?

ТВОЯ КОМПАНИЯ СТРОИТ МИРЫ. ЗАЧЕМ? В ТОМ НЕТ РЕАЛЬНОЙ НЕОБХОДИМОСТИ. ТВОЯ РОДНАЯ ЗЕМЛЯ НЕ СТРАДАЕТ ОТ ПЕРЕНАСЕЛЕНИЯ.

– Но прежде было именно так! И чем больше становилось на Земле людей, тем больше они походили друг на друга. Люди всегда мечтали об унифицированном объединенном мире. Мы думали, такой мир станет намного уютнее во всех отношениях… Но он не стал. Мы добились только того, что любой эскимос мог получить отличное образование и заняться банковским бизнесом, но это вовсе не значило, что какой-нибудь немец способен выучиться охоте на китов с копьем. Это означало, что каждый человек на Земле хорошо умеет нажимать на кнопки, но никто уже не помнит, как нырять без акваланга за жемчужинами на дне морском.

А потом на нас напали Умотрясения. Это случилось… да, через пару лет после отлета Терминусов. Люди просто умирали – тысячами, миллионами, миллиардами. Разум человека словно внезапно схлопывался.

Тем, кто выжил, пришлось начинать все сначала. К тому времени у нас уже были все игрушки Веретенников, и остатки человечества смогли распространиться по космосу. Черт возьми, мы были просто вынуждены выйти во Вселенную после Умотрясений! Нам были нужны новые миры, и как можно больше, чтобы вспомнить забытое и научиться жить иначе – в каждом мире по-своему. А поскольку людей было мало, мы построили роботов. И заставили их кое-что вспоминать за нас!

И мы считали, конечно, что это естественный путь развития. Давно протоптанная тропа. Потому что у нас перед глазами был наглядный пример Веретенников.

Мы думали, что каждая разумная раса рано или поздно переполняет свой родной мир и тогда возросшее ментальное давление начинает их убивать, а после выжившие пускаются в широкую межзвездную экспансию. Но подлинная причина состояла в остром желании убраться подальше от собратьев по крови. А затем, поскольку пригодные для колонизации миры встречаются совсем не часто, они поневоле начинали учиться планетарной инженерии…

О, как аккуратно мы все это разложили по полочкам! Раса за расой, расцветая и распространяясь по эволюционирующей Галактике, созидают множество миров, прежде чем придет к концу их естественный срок, закладывая в своем бурном процессе экспансии прочный фундамент для процветания новых космических рас. Я сама написала про это книгу… «Непрерывное творение», ха-ха.

ТЕПЕРЬ ТЫ МОЖЕШЬ НАПИСАТЬ ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ. ИСПРАВЛЕННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ.

– Боюсь, книжка окажется коротковатой… Что я могу там написать? «Звезды в небе – это только декорации»?

ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?

– Вы не сказали мне, зачем Строители… Почему они строили?

Слова вспыхнули на экране моментально, словно Компьютеры заранее их подготовили для нее.

ЛЮДИ ЛЮБОПЫТНЫ И ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫ. ТАКОВА ФУНКЦИЯ ИХ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ. СУЩЕСТВА, ПОСТРОИВШИЕ ЭТУ ВСЕЛЕННУЮ, СОЗДАЛИ ЕЕ, ПОСКОЛЬКУ ДАЖЕ ПОМЫСЛИТЬ НЕ МОГЛИ, ЧТО НЕ СТАНУТ ЭТОГО ДЕЛАТЬ. ТВОРЕНИЕ – ЭТО НЕ ТО, ЧТО ДЕЛАЮТ БОГИ, А ТО, ЧЕМ ОНИ ЯВЛЯЮТСЯ.

– А потом?… Что боги сделали потом?

ГЛАВА 57.

Корабль окружала бурлящая белая вода. Через задний иллюминатор Кин еще могла видеть небольшой, заросший деревьями островок, теперь в виде черного горбатого силуэта в полумраке. Корабль слегка подпрыгивал на стрежне течения, подобно литому резиновому мячу.

Небо и вода крутанулись!…

Без толчка, без тряски, просто пол поменялся местами со стеной. Пышное облако пены на секунду залепило иллюминаторы, а потом…

Прямо перед ними висел в пустом пространстве невероятный Мировой Водопад.

Он походил на грандиозную, ярко освещенную белую дорогу.

На белом четко выступил черный силуэт Марко в пилотском кресле. Парой рук он вцепился в подлокотники, инстинктивно пытаясь найти опору под ногами.

Внизу, далеко внизу она увидела в небе огненный шарик. На Диске уже воцарилась ночь, но маленькое солнце на этом участке орбиты дарило краткий день Мировому Водопаду. Солнце взвилось вверх и пропало из виду, когда стремительно падающий корабль обогнал его.

Облачко, нарисовавшееся внизу на пределе ее зрения, взлетело вверх с такой пугающей скоростью, что Кин невольно вздрогнула и зажмурилась. Последовал едва заметный толчок и секундное затемнение, когда их корабль проскочил сквозь молекулярное сито, оставляя там воду, а потом…

Небо в звездных алмазах!!!

Марко тихо, протяжно зашипел.

Возможно, это был вздох облегчения.

ГЛАВА 58.

– Я предпочла бы, разумеется, чтобы Компьютеры смогли организовать для нас более традиционный запуск, – высказалась Сильва. – Тем не менее признаю, что в этом безобразии была бездна стиля!

– С их точки зрения это был самый эффективный вариант, – сказала Кин.

Небо снова крутанулось, когда Марко развернул корабль таким образом, чтобы «низ» занял освященное вековой традицией место в районе ботинок. Сильва расстегнула страховочные ремни и взглянула на Кин.

– Значит, это мы построили Вселенную, – задумчиво сказала она. – Ну, не мы конкретно – непрочные комки плоти и мозга, – но нечто, скрытое в нас… То что делает нас теми, какие мы есть. То, что видит сны, когда все остальное в нас засыпает.

Кин улыбнулась ей и кивнула.

– Да, ты права. Компьютеры никогда не признаются, но, думаю, у них есть тайная дополнительная функция. Должно быть, они способны подавить всю ментальную статику, и тогда… О, какого черта я должна избегать этого слова?… – сказала она сама себе. – И тогда БОГ внутри нас просыпается и может ненадолго выйти наружу. Чтобы действовать! Вот почему почти каждый разумный способен управлять Диском… Если бы Джаго Джало решился примерить шлем, он бы и сейчас сидел в кресле Председателя.

– Никто тебе не поверит, – буркнул Марко, не поворачивая головы.

– Не могу сказать, что это будет для меня трагедией, – заметила Кин, пожимая плечами. – Диск был оставлен здесь как дразнилка, как намек, как мистификация. Никто и не обязан в него верить. Но мы должны построить планету для народов Диска и благополучно их переселить… Я и помыслить не могу, что мы не станем этого делать!

ГЛАВА 59.

Построить новенькую сферическую копию Диска.

Размером с истинную Землю.

Это вызов ее профессиональному мастерству! Необходимо сделать это так аккуратно, настолько точно, чтобы люди Диска даже не поняли, что переселились!

Надо будет сконструировать недостающие континенты. Все население Диска придется держать в глубокой заморозке, пока не будут форсированно выращены новые племена и животные в таком количестве, чтобы они не затерялись на новых континентах, а быстро размножились. Это может занять тысячу лет. Или немного больше…

Что до всей остальной планетарной системы, то ее можно собрать по частям, заимствуя в различных местах Галактики. Газовые гиганты, отобранные у далеких звезд, придется швырять через световые годы в подпространстве, окутав многослойными силовыми полями.

Нет, скучать не придется, это точно!

По крайней мере, в ближайшие несколько тысяч лет.

ГЛАВА 60.

Они немного поспали и поели, пока корабль летел под оборотной стороной Диска. Черная тень в небесах. На эту глубокую черноту не могло пролить свет даже маленькое утомленное солнце, плетущееся далеко в кильватере.

Наконец противоположная стена водопада стала увеличиваться. Марко снова сел на место пилота и переговорил с маленьким мозгом корабля.

– Все в порядке, – отрапортовал он Кин. – Настало время для нашей третьей ступени. Здесь мы скажем Диску «прощай». Твой компьютерный Комитет все сделает за нас в расчетный момент времени.

На последний разгон потребовалось десять минут умеренного дискомфорта под негромкий рев вынесенных на пилонах ракет. Когда движки замолкли, до Кин долетел тяжелый вздох со стороны Марко.

– Вот и все, – мрачно произнес кунг. – Теперь мы либо попадем в дыру, либо не попадем. Черт, черт! Никогда не думал, что буду беспокоиться, не врежусь ли я в стенку, ограждающую Вселенную…

С другой стороны Мировой Водопад фосфоресцировал под светом полной луны. Теперь их отделяла от падающей с Диска воды солидная дистанция в несколько тысяч миль. Даже у Марко перехватило дыхание, когда их кораблик вознесся над краем мира и устремился дальше в небесную глубину.

… Диск был изысканным черно-белым узором. Драгоценной резной печаткой из серебра и черного дерева, плавающей под небом, усыпанным великолепным безумием звезд.

Звезды приближались. Луна превратилась в жемчужину, парящую над Плоским миром. А звезды определенно стали еще ближе.

Дыра, которую Джаго Джало пробил в Небесном Своде, была достаточно велика, чтобы в нее прошел большой кольцевой корабль. Этот кораблик был намного меньше, но зато подлетал к дыре под острым углом.

Компьютеры сказали Марко, что размер достаточен. Они сообщили Кин то же самое, но добавили оценку максимально допустимого отклонения. Кин не решилась передать ее Марко. Меньше метра.

Она поймала себя на том, что напряженно таращится вперед, обшаривая глазами небо. Впрочем, Сильва и Марко, конечно, делали то же самое. Звезды были уже почти над головой, их плавное движение сменилось бешеной гонкой…

Потом было краткое впечатление чего-то промелькнувшего в иллюминаторах, и легкое сотрясение отметило кончину одной из вынесенных ракет, чей пилон был срезан острым краем неба.

А потом опять были звезды, обманчиво похожие на звезды Диска… Корабль падал в бездну, распахнувшуюся перед ними.

ГЛАВА 61.

Кин слышала взволнованное дыхание Марко и простенькую мелодию, которую Сильва тихо мурлыкала себе под нос приятным баритоном.

Но смотрела она только на звезды, которым, как теперь ей было известно, всего-навсего семьдесят тысяч лет. Если они и старше своей родни из Небесного Свода, то на какие-то годы, не более. Звезды – это просто лампочки, вкрученные в небеса, разница только в том, что для гигантского неба требуются очень большие лампы.

Кин задумалась о втором издании своей книги.

Корабль летел среди великолепных звездных декораций.

Примечания.

1.

Год путешествий после окончания обучения (нем.).