Свидетели нагваля.

Издательство «Альба» представляет Вам книгу свидетельств о Карлосе Кастанеде, где некоторые из его наиболее близких мексиканских учеников рассказывают об этой выдающейся личности.

Карлос Кастанеда — один из современных интеллектуалов, который в результате грандиозной полемики стал известным не только в академических кругах, но и во всех слоях общества. Его литературная работа заинтересовала миллионы читателей во всем мире. Его книги, всегда с жадностью раскупаемые, определяющим образом повлияли на целое поколение мыслителей. Своим большим литературным талантом он привлек мировое внимание к нагвализму — одному из видов древних шаманских практик доиспанской Мексики. Его утверждения имеют такой интеллектуальный уровень и глубину понимания, каких никто не ожидал от туземных традиций Мексики, если судить о них по тому, как они были показаны официальной антропологией.

Связь Кастанеды с Мексикой началась в 50-х — 60-х годах, когда у него возникли отношения с тем старым странным индейцем яки — доном Хуаном Матусом, ставшим его учителем в искусстве магии, и закончилась в мае 1998 года, когда Флоринда Доннер и другие ведьмы пришли в его любимую пустыню Сонора, чтобы развеять его пепел. Говорят, что местом церемонии был тот самый холм, который как-то раз ему подарил его учитель, и который был его любимым местом для посещений, как в сновидениях, так и в многочисленных уединениях.

Публичная деятельность Кастанеды делится на два этапа. Первый прошел с середины 70-х годов до начала 90-х. В течение этих лет Кастанеда вел весьма скрытный образ жизни, не позволял себя фотографировать и записывать свой голос. Его контакты были ограничены людьми, которых он тщательно выбирал посредством чего-то очень неопределенного, что ой называл «знаками».

К середине 80-х он начал совершенно бесплатно обучать маленькие группы учеников. Эти группы были образованы очень узким кругом лиц. Они были скорее "закрытыми", а не эзотерическими обществами. В окрестностях Мехико организаторами этих групп стали следующие люди: Фауст Росалес, Марта Венегас, Карлос Ортис де ла Уэрта, Мариви де Тереса, Тони Карам и другие.

Второй этап деятельности Кастанеды происходил между 1994 и 1998 годами. В течение этих последних четырех лет Нагваль проводил большие публичные конференции и организовывал семинары для обучения практическим упражнениям под названием Тенсегрити. По его утверждению, такое изменение стратегии было вызвано возвращением Кэрол Тиггс, женщины-нагваль. В этот момент конец потомственной линии дона Хуана Матуса был официально опечатан, и началась новая эра нагвализма.

Нет сомнений, что Карлос был особенным человеком. К тому же невероятно наблюдательным. Он знал, что больше всего причиняет боль тем, кто его окружает, и хлестал точно по этому месту, помогая им пробудиться. Естественно, такие действия стали причиной того, что осталось много обиженных, которые, не поняв, что говорил и делал Нагваль, стали впоследствии порочить и опровергать его послание свободы.

Слухи о его личной жизни — как истинные, так и ложные — не уменьшают значения его работы, поскольку для заинтересованных лиц все заключается в непосредственном опыте. С другой стороны, сам он многократно предупреждал о том, что, хотя как человек, он был общительным и текучим, отделить человека от нагваля задача нелегкая. Но те воины, у которых есть независимое намерение достичь свободы, без фантазий и идеализма, знают, что нагвализм — не религия, а индивидуальный путь знаний и подтверждений, который стоит усилий только тогда, когда они предпринимаются с абстрактной целью.

Читатель книг Кастанеды только тогда может считаться его учеником, когда он примет решение оставить в стороне учителей и сам повернется лицом к знанию. И только тогда можно называть его воином, когда он сделает первый шаг в битве против собственного эго. С этого момента, если ему повезет в его охоте на силу, возможно, он станет человеком знания, то есть видящим, способным подтвердить положения нагвализма на энергетическом уровне.

Было написано много книг о работе Кастанеды. Также, его труд послужил источником вдохновения для авторов других книг. Однако не хватало прямого свидетельства тех, кто получил его уроки. По этой причине мы поставили себе задачу собрать интервью, которые включены в настоящий том и которые, как мы надеемся, будут полезны для заинтересованных искателей.

Давшие интервью — серьезные люди, пути которых по той или иной причине пересеклись с путем Нагваля. Я имею счастье знать некоторых из них и вижу, как они сражаются за то, чтобы прожить свою жизнь безупречно. Все они обладают сильными характерами и собственными взглядами. Их восхищение человеческим существом, каким был Кастанеда, и его работой, это — законный результат свидетельств деятельности человека необычного. Их мнения представлены так, как были выражены, и они не обязательно отражают точку зрения издателя.

Следующие страницы показывают, как присутствие Нагваля драматически затронуло их жизни, и как каждый из них, в свою очередь, интерпретировал знания, полученные в результате собственного видения и опыта.

Цель публикации этих свидетельств — встряхнуть сознание читателя не столько тем, что их авторы какие-то особенные, или же, что они достигли каких-то энергетических успехов, сколько их увлеченностью, благодаря которой нагвализм сегодня более живой, чем когда-либо, а также возможностью объединиться с их намерением каждому, где бы он ни был.

Хуан Йолилистли.

Пролог.

Издательство попросило меня рассказать о событиях, свидетелем которых я был, для книги о Карлосе Кастанеде. Я думаю, что уже рассказал все, что мог в своей книге "Встречи с Нагвалем". Поэтому, вместо того, чтобы дать интервью, я предложил написать пролог к этой работе.

Прежде всего, я рад поблагодарить всех авторов за их решения опубликовать свои воспоминания и опыт, пережитый с Кастанедой. С моей точки зрения, это является способом выразить благодарность за то, что мы получили от него, и в то же время — признанием титанической работы, которую он проделал, помогая нам осознать свои скрытые возможности.

Карлос учил нас, что наша свобода — в том, чтобы вести свои собственные битвы для эволюции, и особенно важно научиться выбирать, в какие битвы следует вступать, а в какие нет. Он активно работал в этом направлении, стараясь убедить каждого из нас принять путь воина, или, другими словами, путь безупречного поведения. Чтобы помочь нам стереть личную важность, вступив на тропу сбережения энергии и самореализации, он применял к нам техники, разработанные древними магами Мексики.

Одна из его излюбленных уловок состояла в том, чтобы исключать нас из списка приглашенных на встречи. Полагаю, что подобные истории случались почти с каждым, кто был рядом с ним. Моя произошла в самом начале наших отношений в период, когда я еще искал учителей, которые бы меня направляли. Я был очень рад, что получил возможность присутствовать на его беседах. Я гордился тем, что у нас с ним была (или же я просто верил в это) некая форма секретной договоренности. Все произошло неожиданно, когда я узнал, что Карлос был в Мехико и провел в кафедральном соборе встречу, на которую меня не пригласили. Подобное повторилось еще Дважды.

Сначала я испытал ужасное замешательство, затем подавленность. Я помню, что провел долгие часы, пытаясь понять, почему Нагваль отверг меня. Может быть, я сделал что-то не так?

Но однажды в мою дверь позвонили и, к моему полному удивлению, это был он. Он пригласил меня пообедать в ресторан мясных блюд, в котором мы бывали раньше, и который ему очень нравился. Во время беседы я пожаловался, что меня не приглашают на встречи с ним. Он засмеялся и стал рассказывать о птице свободы, давая понять, что, если я не буду принимать всерьез его советы, то могу потерять её навсегда.

После того случая я понял, что лучшее для меня — поступать так, как советовал Нагваль. И я никогда не сожалел об этом решении, поскольку он помог мне найти мой собственный путь.

Мой совет искателям знания — не будьте конторскими воинами, стареющими за чтением рассказов о силе, героями которых являются другие. Смелее экспериментируйте! Карлос оставил нам свое знание, подарил упражнения Тенсегрити для подготовки физического и энергетического тела ко всему, что бы ни случилось, и сказал, что свобода — не теоретическая цель, а реальная возможность, в пределах досягаемости наших рук.

Даже, если мы в целом и не верим в постулаты магов, это не имеет никакого значения, потому что нас освобождает не вера, а наши действия. Давайте беречь энергию и добиваться безупречности. Это изменит все.

Шагая по этому миру, я понял, что каждый из нас — потенциальный маг, знаем мы это или нет. В самой глубине каждого из нас есть существо, которое обладает безмолвным знанием. Мы уже знаем дорогу, были свидетелями чудесных событий, и достаточно вспомнить их, чтобы вернуться в наше магическое измерение.

Я понял также, что для того, чтобы наша жизнь чего-то стоила, необходимо сделать её немного особенной, потому что серая и скучная жизнь вовсе не наше предназначение. Что же мешает нам сделать шаг за пределы обыденности? Превратить наши мечты в реальность и прожить сильную жизнь воина, имеющего намерение и знающего, как его осуществить — вот что действительно имеет значение.

Никогда не поздно вступить в битву за осознание. Пока мы живы, всегда есть возможность сделать шаг назад и потребовать вернуть то, что нам принадлежит по праву: нашу энергетическую полноту, наследие воина, способность удивляться, восхищаться и испытывать приключения в неизвестном.

Принять решение согласиться с правилами пути магов — лишь половина дела. После этого начинается тяжкая работа по преобразованию простых, полных слабостей людей в полностью владеющих собой безупречных воинов. Это достигается путем внутренней революции, когда существо, которому предстоит умереть, бесстрашно сражается, чтобы исполнить свою роль в приобретении осознания.

Я признателен всем друзьям, рассказывающим здесь свои истории о Нагвале. Карлос говорил, что пока есть память, есть и осознание, и я твердо верю, что этими рассказами мы не только признаем то, что мы получили от него, но также способствуем продолжению начатой им работы. Я уверен, что он был бы рад видеть свидетельства того, что его ученики объединяются, чтобы восстановить "карту" и предпринимают совместную работу, которую можно назвать возрождением нагвализма как общественного явления.

Я благодарю Дух за то, что он дал мне возможность участвовать в этой работе и за возможность разделить знание космического плана эволюции нашего биологического вида. Я вижу — наступает время, когда человеческое существо сможет свободно искать, без принуждения экспериментировать и найти свой путь в лабиринте энергии. Я вижу рождение нового человека, более обеспокоенного своей судьбой существа, которому предстоит умереть, чем требованиями социального порядка.

Нагваль не умер. Карлос отправился в фантастическое путешествие, в которое все мы отправимся в какой-то день, но Нагваль жив, так как он бессмертен.

Желаю всем, чтобы ваша жизнь была полной.

Армандо Торрес.

Введение: последний завет Карлоса Кастанеды. Итоговый анализ знаний, переданных Кастанедой в книгах и публичных выступлениях. Карлос Ортис де ла Уэрта.

От внутренней тишины к безмолвному знанию.

"Дон Хуан говорил, что внутренняя тишина была столь важным достижением, что считается основным условием шаманизма"[1]. Давайте вспомним его слова из книги «Сказки о Силе»: "Вход в мир магов открывается лишь после того, как воин научится останавливать свой внутренний диалог. Изменение нашей идеи о мире — ключ к магии, и единственным путем к этому является остановка внутреннего диалога".[14].

Свою десятую книгу, изданную для узкого круга лиц, Кастанеда назвал «Внутренняя тишина». Там он дал определение безмолвия как "состояния восприятия человека, свободное от мыслей и неозвученных вербализаций". Однажды достигнутая, эта внутренняя тишина превращается в "матрицу, необходимую для совершения гигантского эволюционного шага. Величайшее достижение в жизни шамана — достижение безмолвного знания".[1].

Восьмая книга Карлоса названа именно так, и в ней безмолвное знание определяется как "то, что знает, наша древняя часть, древняя сторона человека (новая часть — это разум). Это нечто такое, что есть у каждого из нас. Оно полностью контролирует всё, имеет полное знание обо всём… Человек отказался от безмолвного знания ради мира разума. Чем больше он использует разум, тем более эфемерным становится безмолвное знание".

Безмолвное знание — это "уровень сознания, не требующий ни функционирования нашей повседневной системы познания", ни "подспудного действия процесса познания: внутреннего диалога. Это такое состояние человеческого сознания, при котором знание приходит автоматически и мгновенно… Все, касающееся человека, раскрывается в мгновение ока. Дон Хуан полагал, что безмолвное знание первобытного человека было бесконечно более мощным, чем то, которое имеют люди современности, хотя он и не был его хозяином в полной мере. Он считал, что хотя мы и утратили способность к безмолвному знанию, проспект, ведущий к нему, будет всегда открыт для человека, и проспект этот берет начало в матрице внутренней тишины".[1].

Общественный порядок навязывает свою интерпретацию реальности.

Для шаманов реальность, мир как таковой — это непрерывный "поток чистой энергии". "Энергия обычно преобразуется точкой сборки (светящейся точкой, где находится восприятие или осознание) в реальный мир, в котором человеческие существа, как организмы, могут жить или умереть".[6].

Эта способность была для шаманов настоящим "магическим актом", который все мы совершаем ежедневно. Но, к сожалению, эта чистая энергия, преобразуясь в сенсорные данные, интерпретируется, исходя из "жесткой системы интерпретации, которую шаманы называют человеческой формой". Таким образом, "подавляющая часть работы нашего восприятия — это интерпретация", или пропускание через фильтр "пояснительной системы, то есть системы видения или описания мира", которая не позволяет нам видеть реальность непосредственно, такой, какая она есть. Между индивидом и миром "всегда находится описание… мы всегда — на шаг, на прыжок позади нашего чувственного ощущения мира".[14].

Общественный порядок, или социализация, навязывает нам "систему убеждений"[7], которая делает из человека существо "неспособное принимать решения… Эти громоздкие институты социального порядка всё за него решают".[2] "С момента нашего рождения правила и учителя начинают руководить нашив восприятием мира".[5].

Дон Хуан называл этих учителей "черными магами "Можешь ли ты свернуть с проложенной для тебя колеи? спрашивал он у Кастанеды. — Нет. Все твои идеи и действ навсегда определены их терминологией. Это рабство, напротив, принес тебе свободу… Я предлагаю свободу воина". Дон Хуан предлагал ему "свободу воспринимать не толь: обыденный мир, но и все, что только возможно для человека".[1].

Предлагаемый магами "путь воина" это "постоянное маневрирование с целью накопления силы… (чтобы воин предпринял попытку) изменить механизм своей системы интерпретаций… и, в конце концов, смог совершить прыжок к прямому восприятию энергии так, как она течет во Вселенной, то есть не пропуская её через систему интерпретации".[10] Как следствие, он приобретёт "способность воспринимать энергетическую суть, изначальную природу вещей, способность называется также термином видеть" или "читать бесконечность".

"Цель магических действий дона Хуана — измени параметры традиционного или повседневного восприятия начать воспринимать неизвестное".[8].

Личная важность судит мир.

"Единственным средством остановить действие наше системы интерпретации (остановить мир или видение мир! является устранение господства личной важности". Это означает отказ не только от "навязчивого беспокойства о собственном «Я»", но и от своих "мнений и суждений о реальности", основанных на культурных или социальных условностях. Чтобы покончить с личной важностью, надо понять, что реальность — это интерпретация. Знание этого факта было решающим преимуществом, которое новые видящие имели перед испанцами"16. "Смирение воина" состоит в том, чтобы знать, что "всё, что нас окружает — бесконечная тайна, и что сам он тоже является тайной".[15].

"Приходит день, и разум летуна (социального порядка) уходит, надо лишь только сражаться и работать для того, чтобы его сбросить. Тогда мы теряем человеческую форму. «Я» больше не существует, и мы становимся читателями бесконечности". "Это момент, когда шаманы воистину испытывают любовь к человечеству".[7].

Остановка разума, или "отмена действия обычной системы интерпретации" является "непреложным условием всей практики шаманов, необходимой для расширения параметров их восприятия до той степени, когда они начнут воспринимать неизвестное систематически".[3] Шаманы "останавливают свои суждения, чтобы видеть… и когда человек становится беспристрастным свидетелем бесконечности, он всё знает напрямую".[7] Это и есть безмолвное знание.

"Всеми своими действиями маг добивается разрушения повседневного видения реальности, чтобы остановить мир, остановить суждения и мнения о реальности, покончить с понятиями «то и это», «да и нет», достичь того счастливого состояния созерцательной беспристрастности, к которому стремились все мудрецы", пишет Октавио Пас[1] в прологе к первой книге Кастанеды «Учение дона Хуана». И подытоживает: "…вполне вероятно, что инициация Кастанеды, ведомого доном Хуаном и доном Хенаро, эдакими Дон Кихотом и Санчо Пансой странствующей магии, может выглядеть как возвращение или восстановление прямого видения мира. Когда-то мы все видели мир этим «прежним» взглядом, но мы утратили секрет. Мы потеряли силу, соединяющую того, кто смотрит, с тем, на что он смотрит".[13].

Самбхогакая[2] буддистов, исследованная Юнгом[3] Вселенная символов и архетипов — источник откровения всех мифологий).

В мифологии шаманов это мир "союзников" или "неорганических существ", называемых также "эмиссарами сновидения".

Также это — царство «лазутчиков», некоторые из которых побывали за пределами царства неорганических существ, "в других, еще более отдаленных, уровнях осознания".[11].

Путешествие сознания в другие миры восприятия.

"Человеческие существа находятся в путешествии сознаний временно прерванном цепкими силами".[5] Эта остановка результат социального порядка, другими словами "сознания летунов".[7].

"Сознание — это единственное средство для эволюции, которое у нас есть", — сказал мне как-то дон Хуан. — Что-то чуждое нам, нечто такое, что следует рассматривать как порождение хищнической Вселенной, прервало наг возможность эволюции, овладев нашим осознанием".[2].

"Заставив своих учеников прийти к внутренней тишине, дон Хуан дал им возможность вновь продолжить прерванное путешествие сознания".[5] " Путешествие, в котором наше сознание плывёт сквозь что-то, что шаманы древности называли темным морем осознания: что-то, что они считали важной частью единой Вселенной, пронизывающей всё безграничной стихией… подобно материи или свету".[2].

Это "Путешествие по неизвестному" приводит нас в "другие миры, другие королевства восприятия". "«Плыть» означает передвигаться от одного мира к другому".[1].

Но в действительности все эти другие миры находятся "других позициях точки сборки", отличающихся повседневной позиции или "позиции разума".[10] Речь идет о различных уровнях осознания, в одном из которых находится так называемый «мир неорганических существ».

Другие миры.

Чтобы совершать путешествия в другие миры, шаманы развили искусство сновидения — технику «сдвига точки сборки из её обычного положения» для изменения состояний и уровней осознания, открытую во время снов. А для того, чтобы эти посещения не были слишком краткими и мимолетными, они разработали "другое высшее искусство магии — искусство сталкинга", которое позволяло им "по своему желанию фиксировать точку сборки в той новой позиции, куда она была сдвинута".[2].

Мифы дают нам понять, что есть другие миры восприятия |внутри нашего мира. Существует "огромное количество миров, доступных человеческому восприятию", описанных как "всевмещающие сферы", которые включают всё то, что имеется реальности. "Это миры, в которых можно жить и умереть, точно так же, как и в мире нашей повседневной жизни", "миры, которые удивительно отличаются от нашего, и, тем не менее, так похожи". Об этих мирах также говорят как "о других областях энергии, отличных от энергии повседневного мира, но, однако, сходных в главных чертах".

Внутри светящейся сферы или "пузыря восприятия", которыми, в сущности, и "являемся мы все", древние маги открыли "не менее шестисот мест", в которые можно переместить точку сборки. Каждое из этих мест является "центром уникального мира". "Это означает, что, если точку сборки поместить в любое из этих мест, исследователь попадёт в совершенно новый мир". "Загадка, где находятся эти шестьсот различных миров", являлась для дона Хуана "сутью магии, но, тем не менее, она не имеет никакого значения для обычного разума".

Видеть чудеса порядка и хаоса вселенной.

Развив искусство и внимание сновидения, маги поняли, что "они постучались в двери бесконечности. Они добились успеха в своем намерении расширить параметры обычного восприятия", и, следовательно, "их состояние обычного осознания стало бесконечно более разнообразным, чем раньше… С этого момента те маги действительно могли отважиться отправиться в неизвестное".[2] Они достигли "цели шаманизма": поддерживать "состояние расширенного осознания, позволяющее нам более широко воспринимать окружающий нас мир… и использовать это расширение границ своего восприятия в окружающей обстановке… Напрямую видеть чудеса порядка и хаоса Вселенной".[8].

"Маги открыли (Кастанеде) двери другой жизни. Но другая жизнь — здесь, другая реальность находится в повседневном мире. В центре этого повседневного мира сверкают… проявления другого мира… Всюду намёки и тайные знаки, мы находимся в одном из уголков зеркальной комнаты, всё нам делает знаки, и всё молчит и хранит свою тайну… Антропология привела Кастанеду к магии, к видению единства мира, к созерцанию Иного в мире повседневности" (Октавио Пас)[13]. Когда мистики достигают такого интегрального видения, такого восприятия или осознания единства всего сущего, они действительно чувствуют, что находятся в другом мире, сильно отличающемся и, в тоже время, остающимся тем же. Однако нет необходимости быть мистиком или магом, чтобы иметь проблески «иного»: отказавшись от "норм обычного, традиционного восприятия…" и выйдя за их пределы, "исследователь может достичь даже невообразимых миров".[2].

Магические пассы: Тенсегрити.

"Они магические! — воскликнул дон Хуан, — они производят эффект, который нельзя объяснить с обычной точки зрения. Эти движения не просто физические упражнения или позиции тела, это реальные попытки достичь оптимального состояния существа. В этих движениях заключено намерение тысяч шаманов.

"Магические пассы — одно из тайных наследий человечества… Практикующие претерпевают чуть заметные изменения… это — прикосновения Духа, словно эти движения восстанавливают связь или утраченное звено с поддерживающей нас силой жизни… Это способ пригласить Силу".[5].

Чтобы обучить на семинарах этим пассам всех желающих, Кастанеда, три ведьмы и Голубая лазутчица (мифическая дочь Кастанеды и Кэрол Тиггс) "должны были стать доступными"[18] миру и подставить себя под его удары. Этим они продемонстрировали нам отличный пример техники не-делания (что означает совершение поступков, противоположных тем, которые совершаешь всегда): от "секретности" они перешли к полной противоположности — разместили объявления о семинарах совершенно открыто! "Это — мой способ расплатиться, я не хочу уходить, будучи должен… унося собой то, что дон Хуан завещал как наследие свободы".[7].

Развивать энергетическое тело.

Маги говорят, что, так сказать, внутренней психологической причиной того, что "наше путешествие сознания было прервано", является нынешнее доминирование «правого тела» (тоналя или места разума) над «левым телом» (нагвалем местом безмолвного знания). Для восстановления "сбалансированного и гармоничного единства правого и левого тел" и возврата к целостности самого себя или к единению тоналя и нагваля, "ученик должен расширить своё осознание, которое должно быть укреплено с помощью необычайно жесткой дисциплины". Иначе говоря, этот "эволюционный процесс", которым является "любой вид расширения осознания", "достигается очень болезненно".[2].

"Когда две стороны человека, его правое и левое энергетическое тела объединяются, происходит чудо, называемое свободой". "Человек, владеющий всеми частями своего существа", достигает "новой интерпретации (энергии Вселенной). И эта интерпретация — Всеобщность"[3]. Шаман может таким образом "соединиться со всем, что его окружает", или же, точнее, воспринимать, что "он соединен со всем".[10].

"Безмолвное знание — не более чем прямой контакт с намерением"[10], с "тем", что шаманы называют множеством терминов: нагваль, сила, которая управляет судьбой человека, Орел, Дух, абстрактное, "неизменная сила, охватывающая всю Вселенную".[5].

Чтобы дать представление об этой "неизменной силе" Кастанеда поясняет, что в действительности человеческие существа — "конгломераты полей энергии", которые поддерживаются в единении, сцепленные "склеивающей силой вибраций…, вероятно подобной той, которая, как полагают в настоящее время астрономы, находится в ядре каждой галактики… или склеивающей силой, соединяющей в единое целое частицы атома или элементы клетки…, некой вибрацией, которая поддерживает всё живым, и, в то же время, на своём месте.

Вершина искусства сновидения или, иначе говоря, выход за пределы обычного состояния осознания, это результат "напряженного труда практикующего, направленного на достижение контакта с неописуемой всеохватывающей силой, которую маги древней Мексики называли намерением".[14] "Эта сила осознает сама себя в такой степени, что может ответить на зов или команду шамана".[5].

"В практике шаманизма есть понятие «пригласить намерение» или «намереваться»"[4]. "Намереваться или выражать намерение — это прагматическое использование намерения, силы, которая делает всё".[5] "Для того, чтобы сновидеть, ты должен намереваться… и единственный способ, которым ты можешь намереваться, — делать попытки".[2] "Дон Хуан советовал воздерживаться от практик и процедур… практикующие (путь воина) должны намереваться изменить себя, должны пытаться остановить мир".[4] "Эволюция была результатом намерения на очень глубоком уровне, и этот уровень определялся внутренней тишиной".[2] "Чтобы совершить этот подвиг — плыть по морю осознания — не нужны процедуры или пошаговые инструкции. Нужен только один-единственный абстрактный акт, который определяет всё: акт усиления нашей связи с силой, пронизывающей всю Вселенную… Он заключается в том, чтобы создать такую связь (связующее звено с Духом) с помощью предпринимаемых нами осознанных действий".[1] Это "акт осознанного восстановления нашей связи с намерением", когда испытываешь то, что Октавио Пас называл "раскрытием другого мира"[13] — безмолвное знание. Единственная связь, которая стоит наших усилий, это связь с пронизывающей всю Вселенную силой, силой, которая укажет нам путь"[5] " Обучение магии можно определить как процесс хищения нашей связи с намерением".[10].

Быть безупречным проводником духа.

"Важной задачей магов является реализация плана эволюции! Но для этого человек должен сначала освободить своё осознаний от пут социального порядка. И когда однажды осознание станет свободным, намерение направит его по новому эволюционному пути".[11] "Шаманы говорят, что единственный учитель проводник, который нам нужен, это Дух…, а внутренняя тишина — единственное обязательное условие, чтобы прийти к нему".[10] Карлос постоянно подыскивал более абстрактные названия для Духа или Намерения, он использовал также и ело «энергия». "Тот, кто идет по пути воина, подвержен действие энергии, которая открывает или закрывает ему дорогу. Дон Хуан настаивал, чтобы его ученики научились искусству подчиняться приказам энергии, вместо того, чтобы пытаться управлять ею, навязывая свою волю" [4].

"Когда практикующий достигает состояния глубокой умеренности, он не может ошибиться, читая указания энергии, которая является словно бы живой и сознательной и выражает свою волю… Практикующие платят очень высокую цену, если из-за своего невежества или упрямства отказываются следовать указаниями энергии". "В жизни каждого воина приходит момент, когда он обретает способность следовать течению энергии, даже если это трудно". "Те, кто выслеживает энергию, не навязывают ей свою волю, они просто ждут ее проявления"'

"Всё решает безличная сознательная сила, которую май называют намерением или Духом. Личность вовсе не игрок, он просто пешка в шахматной партии… Единственное, что может воин — быть безупречным проводником (Духа или энергии) "Именно намерение выбирает, какой работой должен заниматься шаман: литературной или какой-либо иной".[8].

Течь по жизни, руководствуясь почтением и любовью.

"Шаманы, такие как дон Хуан, стремились достичь состояния текучести, когда личное «я» не берётся в расчёт… Быть цельным (то есть не двуличным) и в то же время гибким, чтобы противостоять внешним воздействиям, — такова жизненная позиция дона Хуана".[8].

Понятие текучести является ключом к учению дона Хуана и связано с той идеей, что "единственное, что мы можем сделать, это согласиться с командами намерения".[8].

То же самое и с понятиями прагматизма и дисциплины. "Умеренность и прагматизм — два обязательных условия для достижения безмолвного знания и вхождения в другие царства восприятия". "Дон Хуан подчеркивал так часто, как это было возможно, значение прагматического подхода для практикующих сновидение и сталкинг", и определил его просто как "способность переварить любую случайность, которая может встретиться на пути воина".[1].

В отношении дисциплины дон Хуан утверждал, что "она не имеет ничего общего с жесткой рутиной, а является способностью спокойно противостоять трудностям, которых мы не ожидали. Дисциплина для магов — волевой акт, позволяющий им противостоять всему, что бы не случилось, без терзаний и ожиданий".[1] "Дисциплина — это умение приспосабливаться".[7].

Как нам кажется, одно из самых лучших описаний текучести магов приведено в книге Флоринды Доннер: "Во втором внимании (внимании сновидения), или, как я предпочитаю называть, в сновидении наяву, мы должны верить, что сновидение столь же истинно, как и реальный мир. Другими словами, мы должны выразить согласие… Позади каждого безукоризненного (безупречного) действия стоит акт соглашения, который не является согласием. Акт соглашения включает динамический элемент: действие. В то время, когда начинается сновидение наяву, я просыпаюсь, и мне открывается мир соблазнительных неисследованных возможностей, где любая дерзость становится реальностью, где могут быть любые неожиданности. Это время, когда человек вступает в свое окончательное приключение, и Вселенная превращается в место неограниченных возможностей и чудес".[12].

Но что же дает нам стимул и дисциплину, чтобы течь по жизни не просто принимая ее покорно, а «соглашаясь» с любой случайностью или трудностью? Дон Хуан поясняет, что необыкновенная дисциплина шаманов "является результатом не их твердости, а их трепетного восхищения (перед миром, человечеством, тайной, бесконечностью)… Для шаманов дисциплина — это искусство. Искусство предстать перед бесконечностью без колебаний… Говоря более кратко, дисциплина — искусство испытывать трепетное восхищение".[1].

"Без осознания смерти все обыденно, тривиально. Только потому, что смерть подстерегает нас, мир является неизмеримой тайной".[14] Когда мы начинаем осознавать неизбежность своей смерти, "все приобретает трансцендентный порядок и величину".[8].

"Шаманы действительно верят, что если строго следовать пути воина, мы можем использовать свою смерть как направляющую силу, чтобы превратиться в существ, которым предстоит умереть… Тот факт, что нам предстоит умереть, делает нас могущественными и решительными…

Существа, которым предстоит умереть, — по-определению магические, и они не умирают от усталости и ветхости. Они продолжают путешествие осознания".[3].

Стать существом, которому предстоит умереть.

Существуют две категории человеческих существ: первая — это бессмертные, которые никогда не принимают смерть в качестве точки отсчета и позволяют себе роскошь прожить всю свою жизнь, будучи увлеченными словами, описаниями, полемикой, согласиями и несогласиями… К другой категории относятся маги — существа, которым предстоит умереть… Ведь в действительности мы — никто, мы — существа, не имеющие никакого значения.

"Единственное, что у нас есть, так это убежденность, что мы — существа, которым предстоит умереть, и однажды мы будем должны предстать перед бесконечностью… И мы готовимся двадцать четыре часа в сутки к тому, чтобы выстоять при этой встрече с бесконечностью".[9].

"Смерть — единственный мудрый советчик, которого мы имеем… Ничто не имеет большего значения, чем ее прикосновение, и поскольку моя смерть здесь, рядом со мной, я не чувствую себя более важным, чем что-либо другое".[18].

Перепросмотр: отделить осознание от жизни.

Шаманы говорят об "альтернативной смерти", о том, что существует "альтернатива обычному способу умереть".[7] Этого можно достичь с помощью перепросмотра, техники, состоящей в том, чтобы "увидеть и заново пережить весь опыт нашей жизни"[2], "без суждений и поисков недостатков".[19].

"Маги древней Мексики полагали, что существует неописуемая сила, неизмеримый конгломерат энергетических полей, которому они дали метафорические названия: Орел или темное море осознания.

Они верили, что Орел дает осознание вновь рождаемому существу на время, для того, чтобы это существо, используя свой жизненный опыт, расширяло осознание до тех пор, пока эта сила не потребует вернуть ей принадлежащее".[1].

Тем не менее, если "мы сумеем отделить свое осознание от жизненного опыта, то сможем сохранить его. В противном случае мы умрем. Все зависит от перепросмотра"[7].

"Перепросматривать означает вручать этой силе — Орлу — то, что она ищет: наш жизненный опыт, но с определенной степенью контроля, позволяющего отделить осознание жизни".[1].

Перепросмотр делает возможным наше возвращение в пункт отправления: в бесконечность, во владения тотального осознания".[19].

Тысячи магов вышли за пределы смерти.

Дон Хуан уверял, что "тысячи магов не умерли обычным способом, как мы понимаем смерть, а ушли, сохранив свою жизненную силу и исчезнув с лица Земли в окончательном путешествии восприятия".

"Когда приходит момент оставить этот мир, они сгорают изнутри. Магу очень легко поместить своё полное или абсолютное осознание в эту склеивающую вибрирующую силу (намерение) для того, чтобы сгореть. И они уходят как дуновение ветра".[2].

Шаманы линии дона Хуана верили, что, если смерть приходит в такой форме, всё наше существо превращается в энергию, но в энергию особого вида, сохраняющую отпечаток нашей индивидуальности…

Дон Хуан называл это состояние полной свободой и говорил, что человеческое существо, освобождённое от социализации и господства синтаксиса языка (что ограничивает наши бесконечные возможности восприятия) и преобразованное таким образом в чистую и унифицированную энергию, исчезает, испаряется, превращается в неорганическое существо, которое обладает осознанием, но не организмом".

"Это никоим образом не бессмертие, — отвечал дон Хуан на сомнения Кастанеды. — Это всего лишь начало эволюционного процесса с использованием единственного имеющегося у человека средства для эволюции — осознания".[2].

Прощание с нагвалем.

Вскоре после сообщения о смерти Карлоса Кастанеды, распространенного прессой, в Интернете появился бюллетень: "Заявление «Клеагрин» (Cleargreen) (организации, которая занимается популяризацией его работы) в связи с уходом Карлоса Кастанеды". Кроме всего прочего, в нем говорилось:

"Дон Хуан считал, что воин — это существо, живущее жизнью, наполненной до краев исследованием бесконечных возможностей человеческого осознания, обычно никогда не используемых. Это существо, отправляющееся, когда приходит время, в окончательное путешествие осознания, к полной свободе. Дон Хуан так описывал своему ученику эту альтернативу: "…воины могут сохранить свое осознание, которое обычно теряется в момент смерти. Когда наступает момент перехода, все тело воина целиком вспыхивает знанием. Каждая клетка мгновенно осознает себя, а также целостность всего тела".

"Карлос Кастанеда оставил этот мир так же, как и его учитель, дон Хуан — в полном осознании. Знания повседневного мира не имеют описаний для явлений подобного рода. Для того, чтобы оставаться в рамках терминологии, законов и реестров, требуемых повседневным миром, Карлос Кастанеда был объявлен умершим".

Бюллетень подводит итог: "Согласно дону Хуану, путешествие начинается здесь, в мире, где мы живем, в мире таком загадочном и наполненном, какой только можно себе представить. Все что нам нужно, чтобы вызвать чудеса этого мира в повседневную жизнь — это немного отрешенности. Но ещё больше чем отрешенность, нам нужны любовь и самоотверженность.".

Свобода любить мир.

"Чтобы этот мир, который кажется таким обычным, мог открыться нам и показать свои чудеса, воин должен любить его",[19] — говорил дон Хуан.

То, что мы чувствовали, когда в последний раз прощались с нагвалем Кастанедой, было очень похоже на его последнее прощание с предшествующим нагвалем. В книге «Сказки о Силе» с большим чувством рассказано как Карлос получил от дона Хуана "заключительный урок, который всегда оставляют до последнего момента".

"Я раскрою тебе секрет воинов, или, может быть, это можно было бы называть предпочтением воинов: жизнь воина ни в коем случае не может быть холодной, одинокой или лишенной чувств, потому что зиждется на его любви, преданности и полной отдаче себя своему любимому существу. И кто — вы можете спросить — это любимое существо? Эта Земля, этот мир. Для воина не может быть большей любви. Только если любишь эту Землю с несгибаемой страстью, можно стать свободным от печали… Только любовь к этому великолепному существу может дать свободу духу воина.

Дон Хуан с нежностью погладил землю и сказал:

— Это прекрасное существо, живое до самой последней песчинки и понимающее каждое чувство, подарило мне любовь, оно исцелило мои боли, и, в конце концов, когда я полностью осознал всю свою любовь к нему, научило меня тому, что такое свобода".[14].

Числа над цитатами соответствуют:

1. «Внутренняя тишина», Карлос Кастанеда.

2. «Магические пассы», Карлос Кастанеда.

3. «Журнал прикладной герменевтики», № 3.

4. «Журнал прикладной герменевтики», № 2.

5. «Журнал прикладной герменевтики», № 4.

6. «Журнал прикладной герменевтики», № 1.

7. Беседы с Вествудского семинара.

8. Интервью Карлоса Кастанеды, взятое Даниэлем Трухильо для журнала «Уно Мисмо», Чили.

9. Интервью Флоринды Доннер, Тайши Абеляр и Кэрол Тиггс, взятое Кончей Лабарта для журнала «Мае Алья», Испания.

10. «Безмолвное знание», Карлос Кастанеда.

11. «Искусство сновидения», Карлос Кастанеда.

12. «Жизнь-в-сновидении», Флоринда Доннер.

13. «Учение дона Хуана», Карлос Кастанеда.

14. «Сказки о Силе», Карлос Кастанеда.

15. «Дар Орла», Карлос Кастанеда.

16. «Огонь изнутри», Карлос Кастанеда.

17. «Магический переход», Тайша Абеляр.

18. «Путешествие в Икстлан», Карлос Кастанеда.

19. «Колесо времени», Карлос Кастанеда.

Мы благодарим журнал «Эн тъемпо пресенте» (En tiempo presente) за разрешение использовать эту статью.

Только когда вы полностью «умрете», вы достигнете полной свободы. Интервью с Карлосом Идальго де Бакатетесом.

— Когда ты впервые встретился с Кастанедой?

— Правильней будет сказать, что первым нашел меня он, а я-то об этом и не подозревал. Это было в Университетском клубе в Мехико на презентации его новой книги "Дар Орла" в 1982 году. Презентация была организована группой интеллектуалов, и то, что они говорили, показалось мне слишком рациональным и поверхностным, поэтому я набрался смелости и попросил слова:

"Лично я думаю, что главной ценностью книг Карлоса Кастанеды является подлинная система инициации, — сказал я запинаясь. — Это, если можно так сказать, настоящая космогония, содержащая серию техник, скажем так, психологического характера, практика которых может привести к вершине развития и расцвету человека и духа… в современных терминах мы можем считать учение шамана дона Хуана целой «технологией», предназначенной для эволюции сознания личности… кроме того, мы должны гордиться этим учением, поскольку в данной сфере оно, возможно, наиболее ценный дар Мексики миру".

Сейчас я думаю, что это космовидение, скорее, вклад всего американского континента, хотя считается, что оно берёт своё начало от древних толтеков. Дон Хуан — шаман из племени яки, живущего вблизи границы между Соединенными Штатами и Мексикой, а Кастанеда — распространитель учения. Не знаю, является ли он гринго-мексиканским почо или перуанским чоло[4], либо же, возможно, бразильцем. Тогда, видимо, следует говорить о мудрости многих культур.

Как я узнал позже, к моей великой удаче тот самый Кастанеда прятался где-то в зале и слышал мои слова. Наверное, моё выступление показалось ему неплохим, так как вскоре его «мексиканский представитель», Фауст Росалес, пригласил меня на встречу с Кастанедой в этом же самом месте, и, кроме того, сказал мне, что приглашены и другие предполагаемые кандидаты в воины.

Первое впечатление, которое у меня возникло, когда я увидел его: "Он похож на дона Хуана, каким я его представлял по книгам!". И это несмотря на то, что он метис, а не индеец, и на нем был костюм с галстуком, а не гуарачес (кожаные сандалии). Его простая внешность и простодушие без позерства, шутливая и приятная речь, и даже злословие, произвели на меня великолепное впечатление. В тот день он вдребезги разбил парадигму или, иначе говоря, образ учителя или духовного вождя. Он не принимал себя всерьез, высмеивая себя и своих подруг ведьм, что приводило всех в смятение и, одновременно, заставляло хохотать от души.

Он отпускал остроты в адрес всех гуру и учителей, которых знал (а он зачастую использовал свою известность, чтобы получить к ним доступ), но он смеялся и над собой, говоря, что действует как болван, низкорослый и некрасивый. Он почти умолял нас не разочаровываться из-за его внешности, как это, по его рассказам, случалось в Соединенных Штатах:

"Они надеялись увидеть Карлоса Кастанеду шикарным, белокурым и высоким учителем,рассказывал он нам, смеясь,который своим присутствием и взглядом вселяет бесстрашие в массы, но какое разочарование их постигло, когда они увидели меня такого: смуглого и низенького!".

Одним из лучших уроков, которые нам дали Карлос и его подруги ведьмы, было то, что они заставили нас увидеть, в чем заключается секрет достижения психологической и духовной свободы. Мы поняли цель этой системы: научиться не принимать себя всерьез, смеяться над собой и стремиться к тому, чтобы личность становилась всё более легкой и непритязательной, до тех пор, пока её присутствие не станет почти незаметным. В этом заключается метафорический смысл высказывания дона Хуана: "Воин должен стать невидимым". Однако как трудно слабой личности сделать то, о чем нас просил Кастанеда!

В связи с вышесказанным, вспоминаю наш разговор с Кастанедой и его группой о могущественной женщине-воине с Канарских островов. Взволнованный своим открытием, я рассказывал ему о её качествах: силе, впечатляющей личности, смелости, неоспоримой красоте, харизме и тому подобном. Но вдруг Нагваль прервал меня:

"Посмотрите-ка: Идальго дает типичное описание на основе «социального порядка»".

Я почувствовал себя тупицей и расстроился, действительно, я воспользовался всеми этими терминами для описания точки зрения обычного или повседневного мира. И эта точка зрения базировалась на традициях и социальных условностях.

Такой взгляд, в терминах трансперсональной психологии[5], которую я изучал, характерен для уровня эго-рационального сознания. Согласно этой науке (или паранауке), книги Кастанеды являются целостной моделью развития осознания, такой, как модели религиозных и духовных традиций, целью которых является преодоление эго-ментального уровня сознания и достижение уровня трансперсонального или трансцендентного сознания, которого согласно этой модели достигли и маги. Со всей целеустремлённостью они используют это знание для того, чтобы не принимать себя всерьез, вместо того, чтобы называть себя, как в другие времена, посвященными, избранными, духовными или религиозными и т. д.

Для контраста с моими суждениями о "женщине-воине с Канарских островов", я расскажу вам, как Нагваль в шутливой форме характеризовал Нури, символическую дочь его и женщины-нагваль — Муни[6] или Кэрол Тиггс. Я говорю «символическую», потому что, предположительно, она не была зачата, а пришла из другого мира, как голубой лазутчик. С большим юмором, как будто речь шла о каком-то пауке, он описывал и изображал её как хилое, слабое, непривлекательное и ничтожное существо, на которое никто не обратит внимания. Однако её личная сила возвышала её над всеми магами, даже над ним самим, потому что когда у них, как группы, возникала необходимость пройти трудные испытания, именно она толкала их вперёд и зажигала намерение магов.

Когда, наконец, мы с ней познакомились, то увидели, что её скромная и стройная фигура, её сердечность и улыбчивость, её энергетическое присутствие и взгляд были буквально «околдовывающими». Когда я имел счастье беседовать с ней, она неожиданно встала и сказала что-то вроде: "Я забылась, я же должна держаться подальше!" И пересела в уединенное место. Психологическое воздействие этого порыва вызвало у меня глубокую грусть, она сразу же это заметила и успокоила меня одним взглядом. Или моя энергия была слишком тяжелой для неё, или я не был способен выдержать её, так сказать, энергетическое напряжение в течение длительного времени, или обе эти причины вместе воспрепятствовали мне побеседовать подольше с этим прекрасным существом. Возможно, причиной тому была легкость, с которой я безоглядно в неё влюбился, как это случалось с каждым… Я могу сказать, что Кастанеда меня научил, как отличать или «видеть» различие между «тяжелым» человеком (не в физико-энергетическом, а в психическом смысле), в связи с его «эгоманией» или «манией величия» (термины, которые он обычно «любезно» использовал для нас) и «лёгким» или несерьёзным человеком, который потерял свою «личную важность». «Тяжелые» люди очень известны, мы их видим как личности с избытком энергии. И наоборот, он и его ведьмы были образцами лёгкости и сдержанности, которые позволяли им быть почти незаметными.

Нам казалось почти невероятным, что за этой скромной внешностью, тонкими манерами, любезным изяществом ведьм скрываются такая энергетическая мощь и такая способность восприятия, которые были заметны только при близком контакте. Их выдавала энергетическая аура или проницательный взгляд, который легко мог вызывать у вас чувства радости и полноты, либо же заставить почувствовать странную холодность или пустоту — ощущения, которые, как мы поняли позднее, ясно указывают на их близость к неизвестному, к бесконечности.

Каково самое важное знание, которое передал тебе Кастанеда?

— Его рассказы были завораживающими, но с первого взгляда трудно было понять, что уроки Карлоса происходят на другом уровне. То, что он говорил, было лишь способом захватить внимание, важно было открыться его энергетическому присутствию. Я понял это после одного любопытного случая, произошедшего на встрече с ним в доме Ариэля Росалеса: с превеликим вниманием мы приготовились получить великое учение Нагваля, но он проводил время, рассказывая смешные анекдоты, иногда даже неприличные. Я и не представлял себе, что мой «герой» настолько самодоволен, и с сожалением решил уйти, но когда я прощался, он с загадочной улыбкой посмотрел на меня, как бы заставляя увидеть мою ошибку.

Этот странный взгляд мне дал много пищи для размышления и когда, наконец, я «поймал фокус», то понял, что чудесное воздействие его присутствия, которое в будущем сказалось на наших жизнях, было не столько из-за столь желанного интеллектуального обучения. Он излучал нечто, что называют энергией ци (мистики называют это «благодать» или «шакти»). Именно это было причиной того чувства совершенной полноты, которое испытывали те, кто находился рядом с ним. В его присутствии все словно светилось. Со временем я научился открываться и становиться восприимчивым к его энергетическому излучению, его таинственные глаза заставляли воспринимать всё очень интенсивно. Мне даже удавалось почувствовать излучение Нагваля, разговаривая с ним по телефону, когда тот звонил мне из Лос-Анджелеса. Я считаю, что Нагваля можно воспринять, только находясь с ним лично. Чтение — это другое. Надо путешествовать, есть с ним, быть захваченным его невероятной жизненной силой — только в этом случае можно получить сокрушительное и великолепное доказательство существования высшего состояния сознания. Он старался своими шутками и магическими историями, иногда ужасающими, уловить внимание собеседников.

Было весьма забавно наблюдать за нашими бесстрашными и, одновременно, испуганными лицами, когда он рассказывал какую-нибудь фантастическую историю о бросившем вызов смерти или об устрашающих «летунах». Он говорил, что мы, мексиканцы, люди очень ранимые, потому он и пользовался такими историями, чтобы косвенно передать нам лучшее, что мог: своё могущественное присутствие и энергию, способную подтолкнуть нас к внутреннему преображению, которое привело бы нас к развитию осознания.

— Как он к вам относился?

— Он был приветлив и близок со всеми в равной степени, невозможно было узнать, кто является его «любимцем» — чего все жаждали, и за что бессознательно боролись. Тем не менее, тем, кто чаще с ним контактировал, было хуже, потому что не было такой публичной встречи, чтобы он нас не высмеял, выставляя нас в качестве примера того, как не следует поступать. Но делал он это настолько талантливо и искусно, что никто не чувствовал себя обиженным. Он мог резко и иронично покритиковать кого-либо из отсутствующих, но, встретив его, сердечно и эмоционально обнимал. И мы видели, что делал он это искренне.

Взаимодействие с ним было не легко вынести. Он сам признавался, что с Нагвалем или ведьмами тяжело общаться в течение длительного времени. Находиться рядом с ними означало войти в сильный процесс внутреннего очищения; поэтому они давали нам продолжительный отдых, иногда по нескольку лет.

Как правило, он оставлял нас в состояниях реализации, подъёма и большой силы, продолжавшихся месяцами. Но в других случаях после контактов с ними я чувствовал, что жизнь моя подходит к концу не только потому, что они наносили серьезный ущерб моим мыслительным структурам, но из-за инициированных ими интенсивных процессов очищения, которые он сам называл «символическими смертями».

Тем не менее, все мы прекрасно понимали, что результаты всегда были положительными. Важно было находиться с ними как можно дольше и быть в состоянии выдержать энергетическое и психологическое воздействие, даже если бы мы и не слушали или не понимали их объяснений.

«Обеды силы».

Сначала я думал, что приглашения Карлоса пообедать в каком-нибудь ресторане нужны были для расслабления, для бесед на общественные и несерьёзные темы. Ничего подобного. Речь шла об «обедах силы», во время которых поднимались вопросы или происходили вещи, о которых даже сам Нагваль не знал заранее. Они могли превратиться в прекраснейшие моменты для тех, кто был внимателен и открыт энергии. В этом — другом состоянии осознания, вызванном его присутствием, иногда у нас случались моменты настоящего коллективного вдохновения. Однажды в кафе «Такуба» мы ели очень вкусные тамалес и пили атоле[7]. Вскоре наступила странная тишина, и я почувствовал: происходит нечто впечатляющее, причем я уверен, что видел слезы радости на глазах у ведьм.

Любопытно, простая популярная мелодия, которую я услышал в ресторане во время этого обеда, стала причиной того, что я отправился в реальные "путешествия". Карлос прекрасно понял, что произошло, и однажды, зная, что я никогда не слушаю популярную музыку, с иронией комментировал: "Музыка околдовала Идальго!".

Когда мы были в Испании, я предупредил испанцев об «обедах силы». Но, почувствовав возникшую там энергетическую интенсивность, они, как истинные испанцы, дали себе волю, в эйфории болтая все одновременно. Они почти ничего не позволяли говорить Нагвалю, но он был невозмутим, словно придерживался их социальной игры. Не было способа заставить их умолкнуть. Этот опыт помог мне понять, как разрушается «оборона» или психологическая защита под ударами магов, хотя их присутствие и вызывает состояние эйфории.

В гротах Какауамильпы.

Одно из самых сильных переживаний с магами произошло в гротах Какауамильпы[8], в штате Морелос. Никогда я не забуду, как, по мере того, как мы спускались в темноте, эффект сознания, что мы были рядом с магами, заставлял причудливой формы камни превращаться в чарующие пейзажи с приводящим в замешательство сходством с гравюрами Доре для "Божественной комедии" Данте. По мере того, как я созерцал эти образования, они представали передо мной видениями рая или чистилища, либо же самой преисподней. Все было неописуемой красоты. Несомненно, это было одним из самых удивительных событий в моей жизни.

У нас была уникальная возможность возвратиться в эти же гроты, но на этот раз в сопровождении Муни (Кэрол Тиггс), Флоринды и Тайши. В этот день мне открылся символический характер этого спуска. Это было глубокое проникновение в материнское чрево Земли в присутствии женской энергии ведьм. Я не помню, что там происходило, но связываю это с прообразами Большой Матери и женственности. Мне казалось, что они превратились в космических матерей, близость и любовь которых я никогда не смогу забыть.

Расскажи подробнее о ведьмах — подругах Кастанеды.

— Самая сильная из них — Флоринда. Её венесуэльская кровь делает ее очень открытой и разговорчивой. Тем не менее, всегда сохраняя спокойствие, она скрывает такую силу, которая иногда, кажется, переполняет её. Тайша производит впечатление более тонкой, она кажется старше, но, возможно, это из-за её худобы. Вообще возраст каждой из ведьм определить трудно. Она выражает свои мысли в ясной, очень любезной и прямой форме, сопровождая их уверенными жестами, обнаруживая мудрость и глубокую симпатию. Муни очень трудно описать. Из-за своей внешности она само воплощение тайны. Её странные голубые глаза и лукавый взгляд словно зачаровывают. Она очень стройна и движется так быстро, что кажется, будто она плывёт.

Ты можешь мне не верить, но я почти не помню слов, которые слышал от них, так как они вводили меня в изменённые состояния осознания. Но мне вспоминается один момент силы, когда мы были в Испании. Я стоял рядом с Муни, женщиной-нагваль и наслаждался, воспринимая тонкую энергию её присутствия, а она, улыбаясь, сказала мне:

"Ах, Идальго! Когда же ты перестанешь быть мистиком?" Зная, что уже нет средства от моих мистических наклонностей, как-то раз они привели нас в один из книжных магазинов Лос-Анджелеса, и Тайша лично купила мне книгу о Сан Хуане де ла Крус[9]. Она была кем-то вроде ответственной за меня, присматривала за мной, вероятно, из-за значительного энергетического или психологического сходства. Это было для меня великой честью, встречаясь со мной, она рассказывала о фундаментальном значении Духа в их жизни, о том, что все их действия совершаются в соответствии со знаками Духа:

"Допустим, мы хотим поехать в Мексику. Однако принятие этого решения зависит не только от нас. Вдруг, перед тем, как отправиться в поездку, мы получаем знак Духа, препятствующий этому. Тогда для нас не должно иметь значения, ехать в Мексику или нет".

Несмотря на то, что Нагваль слегка подшучивал над моей мистической стороной, обычно он давал ценные советы:

"Самый лучший способ пригласить Дух или стать видимым для него — сделать ему «жест»".

Я спросил его, является ли «жестом» для Духа не-делание (или другая подобная техника воина), он выразил согласие кивком головы и добавил, что он рекомендует следующий основной «жест», который по моему мнению совпадает с мистическим созерцанием:

"Всегда имей в виду Дух. Он твой свидетель 24 часа в сутки. Посвяти ему все лучшее, что в тебе есть. Дух — свидетель воина, следовательно, жизнь воина должна быть безупречной".

Я настаивал на возвращении к своей более абстрактной идее Бога, другими словами, к тому, что выходит за пределы культурологического и психического описания, сформировавшегося у меня в отношении высшей «Силы», которая согласно дону Хуану управляет человеческими судьбами:

"О Духе говорят как о чём-то абстрактном… уйди от всего конкретного… у него нет формы, он — ничто, но это ничто — всё… когда ты один, называй его Намерение (это другое определение «Силы»)… нужно возродить связь (с Духом)… восстановить контакт, который когда-то существовал".

Именно для того, чтобы не создавать конкретный образ этой высшей реальности, которая личным или безличным способом проявляет себя магам, они дают ей различные названия: Нагваль времён, Сила, Орел, Дух, Намерение, Абстрактное, Бесконечность, Темное море осознания. Кастанеда называл эту непреходящую жизненную силу, поддерживающую нас и охватывающую всю Вселенную, просто Это (по-английски it).

Косвенно критикуя мою духовную интеллектуальность, он добавил:

"Дух принимает только твои действия, а не объяснения".

И он рассказал то, что в подобных случаях рассказывал и другим «интеллектуалам» группы, и что сейчас всё ещё вызывает у меня беспокойство: когда он познакомился с одним из самых крупных духовных писателей, Аланом Уоттсом[10], то к своему большому удивлению нашел его в полном человеческом упадке. Этот идол духовных искателей признал, что не смог достичь освобождения, сказав Кастанеде: "Я понимаю Знание, но не могу до него дотянуться: оно для меня — лишь красота". У меня осталось чувство глубокой печали, а Нагваль заключил:

"Ни к чему превращаться в интеллектуальных героев!".

Возвращаясь к теме о ведьмах, у меня осталось больше всего воспоминаний о Флоринде. Я помню, что она говорит на испанском лучше, чем остальные и более общительна. В основном я контактировал с ней, но я со стыдом вспоминаю причину нашей первой беседы. Вскоре после моей первой «формальной» встречи с Кастанедой он любезно дал мне свой телефон на случай, если я буду нуждаться в его помощи. Ну ладно, прошло немного времени, и у меня началась такая диарея, что я из дому не мог выйти. Я так взволновался, что решил позвонить Нагвалю в Лос-Анджелес. Когда я услышал его голос из телефонной трубки и собирался сообщить ему причину звонка, я так волновался, что был почти парализован от подобной темы беседы. Но Нагваль, несмотря на свои насмешки, смотрел на это как на что-то естественное и, шутя, сказал мне:

"Перестань пить столько кофе, тезка, и обратись к Флоринде, она тебе поможет".

Я был выбит из колеи, и она это поняла. Она сказала любезно и прямо, что я придаю слишком большое значение своей персоне, но вообще-то эта диарея вызвана неким эмоциональным очищением и чем-то более серьёзным — моими достижениями в остановке внутреннего диалога. Она сказала мне:

"Ты не замечаешь, но от всего этого тело приходит в волнение. Из-за своей личной важности ты обычно разговариваешь сам с собой. Когда ты прекращаешь это делать, тело начинает бороться. Диарея означает, что тело не позволяет тебе победить, не хочет оставаться позади".

Её слова напомнили мне, что моё тело словно чувствовало смертельную угрозу от пустоты внутреннего молчания и подняло тревогу. Она мне сказала, что тело отзывается своей наиболее слабой частью, кишечником. Тело может реагировать двумя или тремя способами и всегда делает это одинаково.

«Сеансы энергетической терапии».

Мне хотелось бы рассказать довольно любопытный случай, который произошёл, когда мы ехали в гроты в микроавтобусе «Комби». Случай этот связан с личной силой Флоринды. Я наблюдал, как она давала удивительный сеанс терапии водителю, известному молодому учителю, который страдал от невротической привычки резко критиковать всех и вся, на что, ясное дело, маги обратили внимание. Ладно, вскоре я увидел, как Флоринда уселась рядом с ним, почти касаясь его как для «инъекции» энергии, и стала говорить с ним о таких вещах которые провоцировали его и распаляли критический настрой.

Наступил момент, когда я действительно испугался, что мы слетим с дороги. Этот парень пришел в такое возбуждение, что вся машина опасно раскачивалась. Флоринда вынуждена была уже не подстегивать его, а снижать накал, отпуская точные реплики по поводу какого-то человека или определенной ситуации.

Я не обращал внимания на такую терапию, пока однажды не стал наивно защищать прославленного Октавио Паса от суровой критики этого блистательного юноши, но он набросился на меня еще более яростно. Я чувствовал себя неловко и только удивлялся тому, что все хранят молчание, поскольку знал, что маги обсуждали и высоко ценили поэта, как они его называли. И это продолжалось, пока до меня не дошло, что это был пример одной из их терапий катарсиса[11].

Апофеоз такого психологического катарсиса, вызываемого самим их присутствием, был достигнут в Испании. Там на встречах присутствовал один из самых известных духовных учителей этой страны, основатель целого сообщества «посвященных». Мы все удивлялись, что он прерывал Кастанеду и начинал длинно и быстро говорить, как бы хвастаясь своими ораторскими способностями, но в действительности он был как умалишенный, который, казалось никогда не закончит болтать. Нагваль с шутливым восхищением состроил приятную и растерянную физиономию, но тот так ничего и не понял. Ситуация была настолько нелепой, что мы Все расхохотались.

В конце концов, кто-то попытался его остановить, но тот не унимался и с каждым разом говорил всё быстрее и быстрее, и ты не поверишь, все замолчали и некоторое время в полной тишине следили за его «руладами». Уже в личной беседе он признался, что просто не понимает, что с ним случилось: рот раскрывался и болтал почти непроизвольно, чем он был весьма огорчен.

Нагваль нам комментировал это просто: этот человек страдал «словесным недержанием», типичной болезнью духовных учителей. Но мы к тому времени уже знали катарсический эффект его энергии и то, как он усиливал наши эгомании в трагикомическом стиле.

Это мне напоминает случай, когда Хакобо Гринберг рассказал Кастанеде о своей новой книге — ещё одной в серии многочисленных и блистательно написанных книг. Однако Нагваль с приветливой, но уничижительной улыбкой сказал, что тот страдает литературным недержанием. Хакобо признал сказанное Нагвалем и отложил сочинение своих книг до лучших времён.

Другой случай, о котором я могу вам рассказать, произошел также с Хакобо и с тем юношей гипер-критиканом, о котором я тебе говорил раньше. Тогда я стал свидетелем, как этот вид «катарсиса» также действовал, но, можно сказать, в позитивном смысле.

Мы были вместе с магами в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, когда Кастанеда стал подзадоривать их начать разговор о доне Хуане и его работе, в то время как сам пристально за ними наблюдал. И вот что удивительно: оба продемонстрировали прекрасное знание магии. Слушая их и побуждая продолжать беседу, Нагваль наслаждался почти как Ребенок. Они же, сами себе удивляясь, продолжали говорить поразительные вещи. Никогда я не слышал таких всеобъемлющих и разумных объяснений этого знания, как в тот День: то был интеллектуальный катарсис этих двух блистательных умов, максимально усиленный энергетическим присутствием магов.

— О чём Кастанеда вам рассказывал в самом начале?

— На первых встречах он нам рассказывал об «указателях», имея в виду задания или техники, переданные его учителем: отключение внутреннего диалога, остановка мира, способность быть недоступным, разрушение рутины, стирание личной истории и т. д. Он говорил, что их могут применять все, кто заинтересован в знании, подчеркивая, что:

«Общим указателем для всех является уменьшение личной важности, уменьшение личного эго».

Как он нам объяснил, миссия указателей состоит в том, чтобы дать нам возможность экономить энергию, фокусировать её и направить на монументальную задачу выхода за пределы личного эго и достижения свободы. Он упорно настаивал на прагматическом аспекте знания дона Хуана, ему было интересно найти, прежде всего, его эмпирическое подтверждение, так как попытка лишь разумом понять концептуальные положения магов (которые разработаны для всего нашего существа), неизбежно приведёт нас к тому, что мы станем искать в его учении логические несоответствия, противоречия и нелепости.

Это частично объясняет большое число «очернителей» его знания, а также то, что количество их увеличилось вскоре после его «ухода».

Непонимание символической структуры и мифической самобытности, содержащихся как в его учении, так и в поведении магов, либо чрезмерная интеллектуализация многих читателей или недостаток практического подтверждения «указателей» и возникающая для эгоистических структур угроза стали причиной беспорядочного бегства «воинов», и даже вызвали реакцию недовольства и критики.

Практика — вот истинный мост к учению Нагваля. Она является самым быстрым способом пройти над кажущимися противоречиями и подтвердить постулаты магов.

Указатели, о которых он говорил, опираются на нечто близкое и послушное нам: силу воли. Чтобы эти техники принесли плоды, их нужно практиковать с сильным желанием или несгибаемым намерением.|

«Речь идёт о систематическом волевом акте, для которого нужно иметь твердое намерение», — говорил он нам. Это было настолько важным для магов, что по этой причине они дали Духу другое имя: Намерение, так как постоянная сосредоточенность на практике указателей приводит к тому, что наше намерение превращается в Намерение Орла.

Это происходит так, словно наше собственное волевое начало совпадает с тем, что нам предназначено. В соответствии с христианской символикой это означает, что те, кто выполняет свои решения с «несгибаемым» намерением, приходят к воссоединению или, лучше сказать, приходят к тому, что их намерение превращается в волю Бога. Как утверждает Сан Хуан де ла Крус, мистик тогда достигает единения в духовном браке между душой и Богом, когда две воли, души и Бога, находятся в согласии… когда не остается в душе вещей, не являющихся Божьей волей.

Любимое существо воина.

Самыми важными техниками для меня были: стать недоступным и стереть личную историю, прежде всего я не хотел постоянно таскать с собой удобную обывательскую обстановку, в которой родился. Никогда я не забуду шокирующие слова Нагваля:

«Нужно «умереть» для повседневного мира!».

Он имел в виду необходимость стереть личную историю и Удалиться от друзей и родственников, потому что они делают нас твёрдыми и предсказуемыми. Если кто-то хочет стать подлинно свободным, он должен оставить всех тех, кто хорошо его знает, кто знает его как реальную личность.

Для меня это было очень трудно и вначале означал действительно умереть в прошлом, в жизни, в целом мире. Тем не менее, по мере продвижения в практике я чувствовал что возрождаюсь в другом мире, в другой реальности, гораздо более обширной, нежели ограниченный мир привязанностей интересов, которого я придерживался. Со временем это провело меня к раскрытию великого секрета магов: настоящее любимое существо воина — это Мир.

Я постараюсь объяснять это с использованием терминов дона Хуана. Все мы живем как заключенные в энергетическом пузыре. В начале нашей жизни он был открыт, и мы были связаны с Миром, который действительно любили. Потом постепенно он закрылся до такой степени, что приобрёл вид «кокона». Там внутри мы можем провести остаток жизни, не обращая внимания на чудесные «миры», которые нас окружают, словно это что-то незначительное. Используя слова Святой Терезы де Авила[12], мы живем как личинки, спрятавшиеся внутри созданного нами самими кокона, и нам, словно бабочкам, необходимо лишь отправиться в полет к полной свободе.

«В круглых стенках кокона, ~ говорил дон Хуан, — есть только наше собственное отражение… отраженный предмет — это наше описание мира, которое потом превращается в наше «видение мира»… в котором оказывается пойманным наше внимание. Это выглядит так, словно стенки кокона являются линзой, которая, пропуская через себя реальность, структурирует её в соответствии с навязанным нам с детства описанием мира. Или же эта реальность является социальной или культурной обусловленностью, которая стала нашей собственной парадигмой или видением мира, с которым мы выносим суждения и приспосабливаемся к реальности. Пузырь Неприятия называется так потому, что внешние раздражители мы воспринимаем после их прохождения через фильтр его стенок, формирующих нашу ограниченную систему интропритации реальности, в которой «поймано» наше внимание, наше сознание. Трансперсональная психология утверждает, что в первые месяцы жизни наше сознание (или восприятие) открыто и месяцы расширено до единства и родства со всем окружающим (мы воспринимаем энергию внешних раздражителей напрямую). Перейдя к эго-ментальному этапу сознания, это восприятие как бы «ограничивает» свою сферу, замыкаясь в пределах эфирного кокона, окружающего физическое тело. После этого и начинается формирование нашей собственной индивидуальности и личности.

В терминах магов мы сказали бы, что это происходит, когда наши внимание и энергия сконцентрированы исключительно на работе внутри своего «пузыря». И основой при этом служит заложенная в нас социальным порядком программа видения мира. На всем этом этапе (который считается переходным, хотя мы можем прожить так всю жизнь) не существует истинного единения с всеобщей Реальностью (с большой буквы) внешнего мира. Подобно личинке в коконе, концентрирующей всю свою энергию для достижения метаморфозы, которая превратит ее в яркую бабочку, индивид, «погруженный» в интенсивную работу эго-ментального этапа сознания, испытывает нехватку энергии. Для того, чтобы его восприятие могло «лететь» свободно и раскрыть тайну, величие и красоту окружающего мира. Этого можно добиться только на следующем этапе сознания на трансперсональном уровне, или, что то же самое, на уровне магов. Как описано в книге Кастанеды «Сказки о Силе», маг-учитель дон Хуан работал изнутри пузыря восприятия Кастанеды для восстановления его видения мира, а маг-бенефактор дон Хенаро вскрывал пузырь снаружи с целью помочь ему увидеть свою целостность и целостность мира и в итоге достичь полного осознания и, следовательно, полной свободы.

Согласно трансперсональной психологии, это — Сознание Единства, которое подразумевает упразднение всех ментальных границ, разделяющих Реальность на двойственности. Как говорят маги, наше восприятие создаёт барьеры, которые делят Мир на пары из противоположностей: душу и тело, сознание и материю, добро и зло, Бога и Дьявола.

И границей, самым важным барьером, созданным Эволюцией в течение эго-рационального этапа, является то, что отделяет нас от Реальности, от Мира (наш «кокон» или «пузырь»), Я благодарен Кастанеде и ведьмам за огромную помощь — почти не заметно, они дали мне импульс для работы в обоих направлениях: «метаморфозе» внутри кокона моей собственной «личинки» и открытии кокона восприятия. Они помогли моему сознанию сделать первые шаги в раскрытии крыльев восприятия и научили «летать» по Миру,

В качестве примера того, что явилось результатом моего взаимодействия с ними, я расскажу тебе об опыте, который я получил однажды. Когда я практиковал первые магические пассы, описанные в книге Тайши, пытаясь раскинуть так называемую эфирную сеть энергетического тела, я ощутил, что мое тело стало гигантским и охватывает весь Мехико. Через некоторое время после того, как я начал практиковать эту радующую технику, стали происходить странные вещи, связанные с моим автомобилем: я потерял права, карточку дорожного движения, то машина стала постоянно ломаться, кульминацией всего этого стала крупная авария, первая в моей жизни. На следующий день после аварии у меня и одной монахини было запланировано уединение для дзен-медитации в одной христианской обители. Именно благодаря этому я смог понять не только значение настойчивых знаков Духа, но также «уловок» (согласно определению дона Хуана), иногда грубых, а временами даже приятных, которыми пользуется Дух, если мы не замечаем его первых знаков. Мне стало ясно, что уже пришёл момент для выхода из «заточения» в моем пузыре восприятия.

Необходимо было оставить мой автомобиль, поскольку он был подлинным отражением моего собственного пузыря. Я понял что, подобно тому, как мы ходим по миру, запертые в своих пузырях восприятия, не устанавливая настоящего контакта с Реальностью, то же самое происходит и в наших автомобильных пузырях.

Автомобиль — это настоящее устройство для защиты от «неизвестного» — от тайны окружающего нас мира. Мы прячемся в наших автомобилях и во всем «известном»: в наших домах, конторах, любимых местах, дружбе, семьях и так далее. Почему мы так поступаем? Ведь это молчаливое постоянное бегство от «неизвестного», от великой тайны, в которую мы погружены в этой жизни.

Для настоящих магов христианской традиции имманентное[13] присутствие Бога в мире совершенно очевидно, согласно их свидетельствам, чтобы его выдержать, необходимо пройти «очищение». При нашем современном уровне осознания мы должны быть защищены от прямого видения лика Бога. Поэтому мы лишь иногда мельком бросаем взгляды на окружающий нас мир, при этом мы с помощью бесконечных внутренних диалогов постоянно и надежно укрыты в своем пузыре и в защитном покое «известного»: интенсивной деятельности, работе, друзьях, «знакомых» местах. В терминах магов, мы испытываем недостаток энергии, необходимой, чтобы «видеть» сущность окружающей нас тайны. Только накопив достаточное количество энергии, мы сможем созерцать, как трансцендентное погружено в повседневный Мир.

Это было новым заданием для меня: ходить пешком по городским улицам, ездить в микроавтобусах и метро, и я не мог поверить, что мне может быть настолько трудно наблюдать за происходящим вокруг. Внутренний диалог, как форма защиты, значительно усилился. Я говорил себе, что все это вокруг нисколько не интересно, я думал, что этот город (как и его граждане) уродлив и грязен, и что опасно ходить в этих местах, полных преступников и т. д., и т. п.

Через некоторое время такое не-деланые, как хождение по улицам и поездки в общественном транспорте, стало мне нравиться. Меня стала забавлять контролируемая глупость маскировки, роли интеллигента или длинноволосого представителя богемы, которые в общем-то предназначены для защиты не столько от преступников, сколько от подлинной паранойи, которой подвержен каждый обыватель по отношению к внешнему миру. Насколько я помню, Кен Уилбер[14] говорил, что все разделительные барьеры, созданные нашим разумом внутри Единства всего существующего, приводят к тому, что всё, расположенное с другой стороны барьера, воспринимается нами как чуждое и враждебное.

Тогда я решил, что образ мира обывателей в точности соответствует пузырю, который отделяет нас от «угрожающей» Реальности (с большой буквы). Они разъезжают так, как им указывает их статус, — в огромных автомобилях с сильно тонированными стеклами, чтобы ничего не видеть и не быть увиденными извне. Я обратил внимание, что эти личности, забираясь в свои автомобильные пузыри, отделяют себя от других, от подавляющей массы таких, как я, находящихся в реальном мире и передвигающихся по улицам Мехико в общественном транспорте или пешком. Я ощутил, что те, кто был снаружи, являются настоящими мексиканцами, хозяевами и господами нашей страны, а те другие были словно чужаки или иностранцы, очень далекие от коллективного сознания нашего народа.

Я был воодушевлен своей новой практикой воина и техниками сталкинга: быть внимательным и бдительным в наблюдении мира. И со временем произошло довольно любопытное явление. Когда я ехал в метро, то внезапно ощутил, что словно бы «проник» в коллективное сознание настоящей Мексики и был радушно принят другими его членами. Те существа, которые меня окружали, и которых из-за своего обывательского происхождения я считал «вульгарными» и «отвратительными», вдруг стали удивительно красивыми. Я начал чувствовать к ним такую глубокую привязанность, что однажды чуть не заплакал у всех на виду.

Я испытывал восхитительные ощущения из своего детства, когда, как мне удалось это обнаружить, я чувствовал себя частью своего мексиканского народа. Я разделял с ним улицы, транспорт, поля и деревни, куда меня привозили мои родители в дни отдыха на природе или каникул. Предполагаю, что это широкое чувство причастности стало уменьшаться в подростковом возрасте, когда, в терминах Юнга, начался процесс «индивидуации»[15], а сейчас оно вновь расширилось: от моего обывательского мира до ощущения принадлежности ко всему народу.

И как воин в своем странном путешествии в Икстлан к «неизвестному», я сам себя «изгнал» из миров, к которым принадлежал ранее, теряя отождествление и сходство со своей семьей, знакомыми, друзьями, должностями и деятельностью обывательского мира, но преуспевая в тождестве с истинным Реальным миром, окружавшим меня. Помню, что в этом одиночестве, через которое должен пройти каждый воин, я чувствовал поддержку: как это бывает в семье, когда я забирался в микроавтобус, иногда набитый людьми, эта масса загадочных, но красивых родных лиц, казалось, приветствовала моё прибытие в их мир и утешала меня в «изгнании». Вскоре и город, и его население, казавшиеся ранее столь уродливыми, наполнились красотой и смыслом, и я обрел счастье с моей новой семьей у моего нового очага.

Сейчас я хочу рассказать тебе, как продолжало расширяться мое сознание (и, следовательно, моё отождествление себя): по мере того, как уменьшалось то огромное значение, которое я придавал своей персоне, произошла деидентификация с моим собственным пузырём, и мое сознание стало идентифицироваться с пузырём всей моей страны. Но, согласно трансперсональной психологии, процесс этим не заканчивается. Можно продолжить его до амбициозной задачи идентифицировать себя с пузырём всей планеты.

Поскольку в начале моего пути воина я жил в состоянии отчуждения, в значительном психологическом удалении от повседневной реальности, и мне было не слишком важно то, что происходило на этой «примитивной» планете, то я удивился, когда Кастанеда нам сказал, что очень важно задать себе вопрос: «Где находится человек в то время, когда он мыслит?… необходимо знать, где мы находимся… у нас должен быть роман со знанием».

Я был заинтригован: какой смысл заключен в этих словах, которые он говорил столь экспрессивно? В конце концов, я понял его, когда вышла в свет книга Флоринды Доннер «Жизнь в сновидении», в которой я с огромным интересом прочёл: «Маги должны понять смысл не только их магического мира, но также и мира повседневности». Флоринда, сверх того, добавляет, что они стремятся быть такими до последнего вздоха (по-английски «up to day»), и по той причине дон Хуан и другие шаманы уделяли много времени толкованиям всех аспектов их мира: общественных, исторических, психологических и т. д.

Я часто обращал внимание на то, что маги серьезно интересовались этим миром, казавшимся мне столь материалистическим и конфликтным, их интересовали даже международные события. Как пишет Флоринда, Сильвид Мануэль любил смотреть телевизор и всегда был в курсе последних мировых новостей, которые потом рассказывал другим, бессовестно преувеличивая.

Другой маг, Эмилито, покатая себя знатоком многих интеллектуальных течений Запада. Этим он так поразил Флоринду, что она даже пришла к невероятному выводу, что благодаря своему великолепному постижению силы способности объединять разум и интуицию, маги были на шаг впереди интеллектуалов Запада… в своем романе с идеями они развили свой разум до его пределов.

Раскрыть крылья восприятия.

Воодушевленный словами Нагваля и книгами Флоринды, я принялся за выполнение нового задания. Цель его состояла в том, чтобы стараться в большей степени «видеть» смысл событий, чем анализировать их с исключительно рациональной и, следовательно, дуалистической точки трения (хорошо-плохо, справедливо-несправедливо и т. д.). Я знал, что воин должен находиться в нейтральной позиции, у него не должно быть точки зрения, которую бы он защищал. Так сказать, не следует принимать чью-либо сторону, и это до сих пор стоит мне огромного труда. Только хотя бы частично достигнув этой созерцательной беспристрастности, по словам Октавио Паса (из пролога к книге «Учение дона Хуана»), мы раскроем смысл происходящих с нами событий, придем к «видению» их сути (несмотря на конфликты и невзгоды), хотя и будем временами ими захвачены.

Мне повезло начать эту «практику» раскрытия крыльев «приятия воина, когда только что рухнула Берлинская Стена, Переломный момент истории. Я обнаружил один великолепный «знак»: Французская Революция, которая считается началом современной эры, произошла в 1789 году! А как раз 200 лет спустя, в 1989 году пали Железный Занавес и Берлинская Стена, и для человечества началась новая эра! И я понял, что, очевидно, этот «знак» Духа был для того, чтобы все осознали, что существует сила, которая правит человеческими судьбами, как это утверждают маги.

Вначале я почувствовал странный интерес к мировым событиям и их главным действующим лицам. Я смотрел международные новости в телепрограмме «Эхо» (она потом исчезла, как и рубрика «Мировые события» газеты «Эксельсиор», которую я ежедневно читал). Направив все свое внимание на то, что происходит в мире, я заметил, как быстро стал расти мой интерес к мировым событиям.

Спустя некоторое время я почти испугался, когда обнаружил, что идентифицирую себя с международными событиями, они уже стали частью моей жизни. Я испытывал любопытные переживания и уже не мог перестать день за днем интересоваться событиями в мире. Мой разум был почти ошеломлён: я уже воспринимал политических лидеров как мифологических «героев» или «злодеев», сильно беспокоясь о них, о том, что они говорят или как действуют. Весь этот мир, который был для меня таким чужим, перестал быть «неизвестным» и превратился в нечто близкое и «известное». Признаюсь, иногда я сомневался в своем психическом здоровье. Я успокоился и утвердил в себе свою близость с только что обретенным миром, когда начал читать объемный труд одного из самых выдающихся видящих магов нашего времени: иезуита Тейяра де Шардена[16], который, кроме того, был знаменитым ученым своего времени. Он «видел» и со страстью доказывал, что наша планета превращается в настоящий живой организм, происходит процесс, который усиливается в период всемирной глобализации. Это феномен объединяет нас как в человеческом психическом плане (что соответствуют мозгу данного организма), так и посредством торговли, финансов (которые являются его питательной, кровеносной и лимфатической системами) и средств связи (его нервной системы). Так же, как интеграция субатомных частиц образует атомы, те, в свою очередь, образуют более крупные единицы — молекулы, соединяясь, последние образуют клетки и так далее, вплоть до формирования более сложных организмов, кульминацией которых является человек. Таким образом, Тейяр де Шарден «видел», что сейчас люди формируют, подобно атомам или сознательным клеткам, новое единство — суперпланетарный организм. По де Шардену, следующим шагом биологической эволюции нашей планеты будет превращение нас, уже полностью объединенных, в новую «клетку», которая, в свою очередь, создаст со всеми другими живыми планетами новый космический организм. Я очень обрадовался, найдя подтверждение всему этому в тексте, который маги приводят в качестве комментария к третьей видеокассете о Тенсегрити: «Шаманы уверяют, что осознание человека может сделать гигантский скачок в восприятии и сможет воспринимать мир поражающим воображение способом. Они полагают, например, что можно воспринимать и интерпретировать мир так, как это делают другие организмы, принадлежащие к иным филогенетическим типам[17]».

Это означает следующее: хотя планета и не принадлежит к тому же «филуму»[18] (стволу генеалогического древа эволюции живых организмов, кульминацией которых является человеческое существо, тем не менее, её можно воспринимать и интерпретировать как настоящий организм или живую систему со своей собственной эволюцией.

Очевидно, что этот уровень восприятия или полного осознания был достигнут доном Хуаном и доном Хенаро в момент их «ухода» из этого мира, и они раскрыли его перед своими учениками Паблито и Карлосом Кастанедой в момент волнующего расставания: «Жизнь воина ни в коем случае не может быть холодной одинокой или лишенной чувству, потому что зиждется на его любви, преданности и полной отдаче себя своему любимому существу. И кто — вы можете спросить — это любимое существо?…Эта Земля, этот мир. Для воина не может быть большей любви. Только если любишь эту Землю с несгибаемой страстью, можно освободиться от печали».

И, имея в виду Хенаро, как пример безупречного воина, дон Хуан добавил:

«Земля знает, что Хенаро любит её, и потому заботится о нём, и его жизнь наполнена до краёв, а его состояние, где бы он ни был, будет изобильным. Хенаро бродит по тропам своей любви, и, где бы он ни находится, он полный…».

«Дон Хуан с нежностью погладил землю и сказал:…И в конце концов, когда я полностью осознал всю свою любовь к этому прекрасному существу, живому до самой последней пылинки, оно научило меня тому, что такое свобода… Только любовь к этому великолепному существу может дать свободу духу воина…а свобода — это радость, эффективность и отрешенность перед лицом любых ударов судьбы» («Сказки о Силе»).

— Ты можешь рассказать нам о других указателях, о которых вам говорил Кастанеда?

— Другой указатель, который позволит тебе начать практики, предложенные магами, — это разрушение жизненных привычек, и в особенности, привычек ума. Одним из самых эффективных способов борьбы с привычками ума является выслеживание их повторений, так, словно бы мы вышли на охоту.

Карлос говорил, что мы используем не все свои ресурсы, а только лишь те, которые задействуются в обыденном, предсказуемом мире, мире нашего «Я».

«Мы живем в мире, где все предсказуемо, всегда что-то защищаем и всегда используем одни и те же способы для преодоления сложившихся ситуаций. Какая скука!».

«Чтобы остановить этот процесс, необходимо сделать явным все привычное в нашей жизни, увидеть или «выследить» повторяющиеся действия и мысли. Когда мы все это поймем, то преодолеем ситуацию. Это и есть свобода».

«По мнению магов, путь эволюции всегда идет от «известного» к «неизвестному». Столкновение с «неизвестным» обнаруживается по его эмоциональному воздействию: мы переполнены эмоциями, возбуждены и даже напуганы. И наоборот, наше родное «известное» порождает скуку и довольство». Он дал определение:

«Привычка — это наркотик. Она не дает полета воображению и не позволяет изменяться».

Привычки ума — большое препятствие для преодоления противоречий и несоответствий, встречающихся на пути знания. Если мы изменим параметры мышления, эти противоречия и несоответствия исчезнут. Истинное бытие непостижимо для нашего разума. Реальность мага основана на опыте.

— Как бы ты определил в нескольких словах Путь Воина?

— Систему обучения Карлоса Кастанеды можно охарактеризовать как не-делание, то есть постоянную практику некоторой последовательности действий, идущих вразрез с тем, что мы привыкли делать в мире. He-делание, кроме всего прочего, направлено на разрушение наших привычек, и прежде всего, на достижение подлинной свободы, психологической и духовной. Например, все в мире хотят кем-то быть, выделяться, быть важными, признанными. Ясно, что это рабство. Однако воин уходит от такого стереотипа: вместо того, чтобы стремиться быть кем-то, он с полным смирением принимает себя таким, какой он есть, или же вразрез с обычными действиями и изыскивает внутренние ресурсы, чтобы быть безупречным.

Занимаясь практикой не-делания и остановки внутреннего диалога, однажды странным образом я ощутил, что мир вращается в моей голове. Вскоре он остановился, и наступило всеобъемлющее безмолвие моего разума. Какой покой и свободу я ощутил! В этот момент я понял суть пути воина: остановить мир, или, что то же самое, достичь внутреннего безмолвия. Это словно ты покинул мир, но не истинный, а тот, который носил в своем разуме: мир привычек, страданий, беспокойств, навязчивых идей, страхов, неуверенности, личной важности и так далее.

— Как ты понимаешь концепцию смерти как подруги воина!

— То, что придает силу решению воина — это встреча со смертью. Вероятно, Смерть (с большой буквы) это важнейшее символическое понятие книг Кастанеды, имеющее несколько значений. В той поездке с Нагвалем в Какауамильпу я смог понять одно из них. Карлос вызвал у Хакобо Гринберга то, что потом перманентно случалось и со мной: прикосновение смерти или «опрокидывателя». Маги называют его так из-за непрерывно создаваемого им натиска. Всего нескольких слов Нагваля было достаточно, чтобы Хакобо вошел в процесс символической смерти. Будучи выдающимся исследователем, он нам подробно описал свои переживания во время спуска в гроты, все свои эмоциональные и телесные ощущения, которые обычно мы истолковываем как депрессию.

То, как страдал бедный Хакобо, было хорошим уроком, познакомившим нас с этими прикосновениями смерти, которые необходимы для нашей личной эволюции. Поняв их значение, я перестал бороться с «депрессиями», и их продолжительность и интенсивность уменьшились. И сейчас, каждый раз, когда меня настигают страдание и боль, я стараюсь видеть в них толчок «опрокидывателя» и нахожу успокоение в высказывании Германа Гессе[19]: «Что-то умирает во мне».

Воин заводит дружбу со смертью, постепенно привыкая к её «прикосновениям». Эти частичные смерти (в терминологии Тейяра де Шардена) все более явственно проявляются на нашем пути вследствие потери того, что дон Хуан называл «щитами»: привязанностей, зависимостей, индивидуальностей, идеологии, привычек и т. д.

Хотя все в мире подвергаются непрерывным натискам «смерти», после того, как человек выйдет на путь воина, огромная работа смерти ещё более усиливается. Её предназначением является безжалостно толкать нас по пути эволюции, постепенно лишая «щитов» повседневного мира, до тех пор, пока у нас не останется другой возможности, как форсировать бастионы на пути знания воина.

И пройдя все частичные смерти наших щитов, привязанностей и зависимостей, воин полностью умирает (в буквальном и переносном смысле), и это — необходимое условие для достижения полного осознания, то есть осознания единства человека со всем тем, что его окружает.

«Только когда вы полностью «умрёте», вы достигнете полной свободы», — говорил нам Кастанеда.

Это восприятие без «барьеров» и «границ», без двойственности дает нам полную свободу. Как говорил дон Хуан: «Только тогда становятся воинами, когда уже не остается никакой личной важности. Только когда вы ничто, вы становитесь всем».

Когда я прочитал это высказывание в книге Кастанеды, я почти не мог поверить. Это очень похоже на сказанное Сан Хуаном де ла Крус: чтобы стать всем, не желай быть кем бы то ни было даже самую малость. И высшей точкой сходства со своим «тезкой» доном Хуаном является написанное Сан Хуаном: …и когда вы станете абсолютно ничем, что является высшим смирением (так сказать окончательной смертью личной важности) будет заключен духовный брак между душой (человека) и Богом. Как мистик, он воспринимает Бога уже не только как что-то трансцендентное, но также и как нечто имманентное или полностью соединенное с миром. Отсюда Святой пришёл к тому, что стал понимать Бога как Всё сущее: когда ты действуешь с вниманием (или осмотрительно), то прекращаешь хвататься за все подряд; чтобы достичь всего, ты должен оставить все без исключения. Иначе говоря, нужно оставить все щиты и, прежде всего, личную важность.

— И это является причиной того, что смерть — единственная мудрая подруга, которая у нас есть!

— Смерть становится вечным помощником воина, и потому дон Хуан говорил, что у нас есть лишь одна мудрая подруга. Однажды, когда мне посчастливилось совершить путешествие на самолете в Испанию вместе с Нагвалем, я испытал на себе один из его виртуозных методов обучения.

Кастанеда был великим видящим, знал жизнь и особенности каждого из нас. Во время полета он сделал всего лишь один комментарий насчет одного «неизвестного» аспекта моей жизни, и этого хватило, чтобы я почувствовал присутствие «Смерти». Смысл этого урока также заключался в том, чтобы посмотреть, смогу ли я выдержать удар «опрокидывателя» без оправданий и защиты. Поначалу мне это не составляло труда, и я видел выражение удовлетворения на его лице. Но через несколько минут я скатился к тому, к чему прибегал всегда: к отрицанию действительности. Я никогда не любил реальность, хотя, конечно, напрасно.

Со временем я понял, что одним из самых мудрых уроков «смерти» с ее разрушительным прикосновением является показ этих шокирующих реальностей, которые маги называвают неизвестное, которое никто не хочет знать Если отвергнем эти реальности, то не сможем выполнить их перепросмотр, увидеть наши проблемы и измениться.

— Почему ты отправился в путешествие в Испанию с Нагвалем?

— В качестве предыстории этого события скажу, что я уже ездил в Испанию с докладом на международный конгресс по духовным вопросам. Виновником этой безрассудной авантюры был Хакобо, который рассказал организаторам конгресса о моем сравнительном анализе знаний великого испанского Святого и великого мексиканского Шамана: Сан Хуана (де ла Крус) и дона Хуана (Матуса).

Им так понравился мой доклад, что, сойдя со сцены, я встретился с множеством своих фанатов, которые закидали меня вопросами. С этого момента появилось несколько людей, увлеченных путём воина, которых я впоследствии возомнил своими учениками. Хотя они и казались мне ценными в этом плане, я усомнился в своей правоте, когда поговорил о них с Нагвалем, и он захотел встретиться с ними лично:

«Ну, Нагваль, я не думаю, что они стоят того, чтобы ты ехал в Испанию знакомиться с ними», — сказал я ему, озабоченный тем, что их высокая оценка мной была скорее вызвана моим тщеславием, так как я считал себя их учителем. Однако Нагваль настаивал, и когда я с ними разговаривал по телефону, то сообщил им о «небольшом» изменении в программе нашей встречи. Они немного испугались, так как это изменение было вызвано не кем иным, как Карлосом Кастанедой собственной персоной, кроме того, приезжали могущественные ведьмы — Муни или женщина-нагваль и Нури — их символическая дочь. Я был так счастлив, путешествуя в такой чудесной компании, что для меня ничто не было важно. Я не обращал внимания на то, что во время этих встреч в Мадриде он постоянно опускал меня роняя мой престиж перед теми, кого я считал своими почитателями. В его словах было настоящее злорадство: когда Нагваль с кем-нибудь беседовал, меня осыпал бранью. Я боялся, что мои испанские ученики разочаруются в нем, и вдобавок, так и остался с открытым ртом, когда он сказал мне:

«Познакомив меня с этими испанцами и Карлосом де Леоном (в Мексике), ты уже претендуешь на то, чтоб остаться со мной вместе со своей толпой гуру, которых ты пригласил на встречи со мной в Мексику».

Перед тем, как Кастанеда бросил вскользь эту неожиданную фразу — как всегда, с приятной улыбкой, — я ещё пытался с ним спорить, но тут я начал заикаться, что обычно случалось в его присутствии, и вслед за этим Нагваль стал пародировать с очаровательными гримасами мое заикание. С покорностью я принял то, что он мне дал понять: обычно лидеры или учителя эзотерических, духовных или религиозных миров, как и многие из приглашенных мною, были переполнены личной важностью. И поскольку их общественное положение было им по душе, они не достигали свободы. Вот и я тоже не устоял перед одной из самых больших опасностей на пути личной эволюции: превратился в гуру и, среди других преимуществ, с легкостью мог поддерживать связи с людьми с позиции превосходства… что могло быть хуже!

Именно это было одной из самых важных задач пути воина: в отличие от магов прошлого (в понимании мага как человека, который превзошел эго-рациональный уровень осознания), имевших социальный статус, признанных и уважаемых как пророки, жрецы, шаманы, монахи, саньясины[20], целители, предсказатели, алхимики, аскеты и т. д., в наше время, наоборот, настоящий маг вызывает страх и недоверие в обществе, которое живет, прочно привязанное к своим эгоистическим структурам, и чувствует угрозу от любого, кто не вписывается в эти рамки.

Во избежание этого, путь воина и использование техник сталкинга и контролируемой глупости, позволяют магу скрыть его истинную природу от обычного мира и при не стать самовлюбленным типом эзотерического мира.

— Как практиковать технику контролируемой глупости?

— Дон Хуан говорил, что весь мир совершает глупости без конца, и то, что должен делать воин — жить так же глупо, но сознательно контролируя эту глупость.

Это похоже на актерство, но на самом деле это вовсе не ложь. Просто, чтобы скрыть нашу магическую суть, мы используем наши собственные «субличности» или наиболее подходящие нам типы поведения. Например, несмотря на мою неуверенность, я начал применять технику сталкинга, стремясь быть приятным и очаровательным с людьми, и, несмотря на свой страх показаться смешным, приезжал на собрания, приветствуя и обнимая весь мир с эйфорией и симпатией. Я был поражен, заметив, что можно развивать такую технику сталкинга, не прекращая быть самим собой, так как на самом деле у нас у всех есть эта другая магическая личность, хотя иногда она весьма основательно скрыта, как было в моем случае. Нужно лишь заставить ее работать и обращать внимание на то, как люди ей буквально очаровываются. Я наполнялся энергией, когда мог сохранять контроль над осознанной глупостью, и наоборот, убеждался, что энергия теряется, когда кто-то бессознательно использует «маски» важности самого себя при общении с людьми.

Карлос определил сталкинг как искусство поведения в повседневной жизни. Это форма необычного поведения позволяющего нам переживать необычайные вещ. Это способность быть там, где не мог находиться раньше, пребывать в ситуациях, затрагивающих твою важность, не выдавая при этом своих чувств.

Он пояснил, что контролируемая глупость это не актерский обман, а следование правилам игры. Она подразумевает отмену суждений, прекращение оценки с моральной точки зрения, налаживание контактов с себе подобными, не ожидая никакой награды. Если нет ожиданий, то действие уже само по себе полно и совершенно, и оно достойно воина.

Но сталкинг не ограничивается контролем себя среди себе подобных. Он идет намного дальше. Это — способность понять свое существо в целом, здесь и сейчас, во всем, что существует.

Сталкер полностью отдается ситуации, так, словно все происходит последний раз в его жизни, сливается с ней всей своей душой. Он ничего не ждет за пределами текущего момента, потому что, в действительности, дальше ничего и не существует.

Для воина самым важным вопросом в его игре с повседневным миром является способность отдать себя полностью, а потом отступить. Это и есть сталкинг. Сталкинг был выдающимся открытием древних.

В мире, являющемся продуктом интерпретации, абсолютной реальности не существует. Единственное, на что мы способны — отдавать себе в этом отчет и контролировать свою глупость. Сталкинг — это использование всех наших ресурсов, к примеру, можно достать то любезное и очаровательное «Я», скрытое там, под нашей кожей, и заставить его работать. Это означает познать себя, активизировать свои «Я». Если мы в негодовании, как же легко бывает вытащить наружу наше брюзгливое «Я»! И как же трудно быть очаровательным существом и совершенствовать природу воина-сталкера.

Сталкинг — главный инструмент мага в его повседневной жизни. Только сталкинг позволяет ему скрывать тот реальный факт, что он не разделяет убеждений мира. У него другой синтаксис, а с точки зрения обычных людей, другой синтаксис — безумие.

Энергетическое очищение нагваля.

Сталкинг и контролируемая глупость, как и все понятия магов, обычно имеют различные значения и иногда их трудно объяснить теоретически. Однако Нагваль имел возможность продемонстрировать нам это своими действиями.

Практика сталкинга похожа на то, когда что-нибудь говорят или делают таким образом, что истинный смысл или подлинная цель этих слов или действий остаются скрытыми. Одна из форм сталкинга, которой Нагваль обучал нас, и которая даже сегодня имеет воздействие на меня и на других, поскольку очень глубоко затронула нашу личную важность, была продемонстрирована в процессе создания Дома Аматлан.

— Что такое Дом Аматлан?

— Это центр, который мы с Мариви планировали создать для Исследования и Развития Осознания, но который, в конце концов, полагаю, стал испытанием Духа для группы кандидатов в воины. Когда Нагваль узнал об этом проекте, я был поражен его огромным интересом: тем, что он предложил проводить здесь беседы с нами и показывать практические упражнения, которые он вначале называл магическими пассами, а позже дал им название Тенсегрити. Фактически это был один из первых публичных форумов, на котором проводилась практика. Мы тешили себя иллюзиями, думая, что здесь его базовый лагерь… мы забыли, что это невозможно — маги не находятся в пределах досягаемости мира.

Для завершения создания Дома он предложил, чтобы в этом процессе приняли участие предполагаемые кандидаты в «воины»: Мариви, Перла, Хейко, Матиас, Георгина, Идальго, а также в помощь им Эдди и Алехандро. То, что произошло потом, стало для меня наилучшим примером сталкинга Нагваля. Создание Центра вовсе не было важным, главным был Ужасающий и великолепный процесс энергетического Хищения, происходивший во время совместной деятельности группы, благодаря тому, что мы в течение продолжительного времени находились под энергетическим излучением Нагваля.

Вначале мы не могли понять грубого выражения Карлоса:

"Девизом Центра будет: Обосрите, или вас обосрут! Вам надо поместить этот девиз в верхний левый угол фирменного бланка", — сказал он с преувеличенной торжественностью.

Он оставил нас в состоянии беспокойства и нервного хихиканья. Но вскоре мы догадались о смысле этой фразы: или мы будем практиковать «перепросмотр» наших жизней — технику, с помощью которой мы, среди прочего, вскрываем травмирующие нас события и снимаем груз разрушительной энергии, или же, не делая этого, мы извергаем эту энергию на других: «испражняемся» на других в течение всей своей жизни.

Так и случилось. Вскоре мы начали доставать наше личное «дерьмо», более того, мы бросались им друг в друга, погрузившись в чудовищные дрязги! Мы все были поражены своим иррациональным поведением. Уже не было сомнений в мощном очистительном действии энергии Нагваля.

Как Нагваль, он прекрасно знал, что это произойдёт. Он нам дал одно странное задание: встречаться каждую неделю в течение получаса "и не больше", чтобы поговорить о делах "до расставания", то есть обо всем том, что мы думали и чувствовали в отношении других. Это было формой излияния всех тех психологических и энергетических посылок, которые мы генерировали, но это не должно было длиться слишком долго, чтобы не сцепиться в бесконечных спорах. К сожалению, мы плохо выполняли это задание, а оно могло бы уменьшить негативные последствия излучений нагваля.

Перепросмотр.

Нам было мастерски продемонстрировано то огромное количество «грязи», которое отравляло нас изнутри. Это стало очевидным по мере увеличения уровня нашей энергии, благодаря энергетическим одолжениям магов. Только в результате этих уроков мы почувствовали неотложную необходимость быстрее растворить эту «грязь», используя одну из самых важных техник воина: «перепросмотр». Речь идёт не о психоанализе, хотя перепросмотр также действует как таковой. Я понимаю его скорее как некое "превращение" или преобразование на энергетическом уровне ощущений, эмоций или чувств, прошлых радостей или страданий. Это наше энергетическое бремя — источник привязанностей, страхов, высокомерия, слабости, страдания, разрушительных импульсов и т. д., а по Юнгу — содержимое нашей «Тени».

Он предупредил нас, чтобы мы, будучи вовлеченными в такую деятельность, не перепросматривали друг друга, а также его, поскольку наши энергии перемешаны и мы поддерживаем наше единство только посредством этих энергетических связей. Точнее сказать, другим предназначением этой техники является разрыв энергетических связей, удерживающих нас в ловушках людей, организаций, идеологий, личностей и т. д. Эти связи и есть привязанности и зависимости, функционирующие на энергетическом уровне.

Стирание личной важности.

Целью этого сталкинга Нагваля было показать нам важность самих себя, а также последствия наших травм, условностей, жалости к себе и т. п., то есть всего того, что заставляет нас чувствовать себя самой значительной вещью в мире. Он рассказывал нам об этом удивительные вещи:

"Когда вы считаете себя важными, то тратите девяносто процентов своей энергии на свою защиту. Если вы не принимаете себя всерьез, если не ощущаете себя богоподобным, то нет и моральных обид, и, как следствие, никто не может задеть вас. Я нисколько не принимаю себя всерьез, однако, моя работа — серьезнейшая вещь! Зная, что мы стоим не дороже огурца, мы способны бросить вызов чему угодно. Научитесь падать на землю, перестаньте чувствовать себя как принцы, избавьте себя самих от подсказок собственного ума. Если я не считаю себя необыкновенным существом, я спасен!".

Как Карлос принял конфликты, которые возникли между вами?

— Хотя это и покажется невероятным — с большим юмором!

Он точно рассчитал наши реакции, и мне сказали, что маги хохотали от души, беседуя друг с другом о наших «потрясениях».

Я был наихудшим из всех, постоянно пытался навязать свою точку зрения остальным, надавал пинков под зад Перле, когда она в шутку хотела меня придушить… Но мне была предоставлена самая лучшая в жизни возможность, чтобы обнажить свою непомерную важность.

Его видение позволило ему хорошо узнать все наши индивидуальные особенности, и он использовал их, чтобы преподать нам хорошие уроки. Он знал, что я конфликтовал с женщинами, с которыми был близко связан. Чтобы возбудить мой невроз, Карлос начал оказывать расположение Мариви, что вызвало соперничество с нею:

"Возьми в свои руки открытие Дома Аматлан, потому что этот дурень Идальго не хочет ничего делать", — сказал он ей однажды.

Это было первым столкновением. Вскоре мы оба стали раздавать приказы, пытаясь вытеснить один другого и ссылаясь при этом на авторитет Нагваля.

Думаю, что обстоятельства, с которыми мы столкнулись в Доме Аматлан, были «уловками» Духа, направленными на то, чтобы дать нам серию назидательных уроков о нашей психологической и энергетической действительности. Они мне показались столь тягостными, что я уже собирался бросить проект «Исследовательского Центра», да так и сделал бы, если б не слова Кастанеды:

"Идальго, этот Дом послан тебе Духом".

Эти слова побудили меня не бросать проект, как позднее я понял — чтобы не потерять уникальную возможность личного роста.

Как-то раз Хакобо Гринберг, разговаривая по телефону с Нагвалем, похвалил меня, что я помогаю им увидеть виртуозные методы, которыми он нас вовлекает в «маневры» своего сталкинга. Но Хакобо моментально прикусил язык и посерьезнел, услышав от Нагваля:

"Скажи Идальго, чтоб он не был таким дятлом. И когда же он поймет, что все это делает Дух!".

Мы были заинтригованы тем, что потрясающие, абсурдные и даже приятные ситуации были спланированы этой высшей "Силой", о которой мы имеем настолько различные и, безусловно, такие ограниченные представления. Было бы ошибочным подходить к этим уловкам или «маневрам» с обычными и распространенными мерками.

Нагваль говорил, что у него нет возможностей создавать такие ситуации, что его игры с вниманием ставят нас лицом к лицу с Духом, и сам он наслаждался и учился всему этому, как будто был еще одним зрителем. И здесь он опять разбил наши парадигмы, что Дух может проявлять себя только такими шутками или «уловками», которые описаны в его книгах.

Несмотря на низкую эффективность нашей работы из-за непрерывных конфликтов, Дом, в конце концов, превратился в исследовательский центр (хотя не Карлоса Кастанеды, как мы наивно верили). Позднее я узнал, что Карлос дал мне кличку «гуано» (удобрение, которое делается из экскрементов животных). Сначала я воспринял это почти как оскорбление, но потом понял, что это настоящая похвала: всё моё неврастеническое «дерьмо», которым я бросался во время строительства дома, «удобрило» его и дало возможность взрасти исследовательскому центру.

Объясни нам, кто такой мелкий тиран!

— На этом пути воин должен с истинной страстью исследовать себя и очиститься, чтобы иметь хотя бы какую-то возможность прийти к состоянию безупречности. Для достижения этого у магов есть масса методов, и взаимодействие с мелким тираном, вероятно, самый эффективный.

Отвечая на заданный мной вопрос, Карлос объяснил, что большинство из нас являются тиранами для других. Мы постоянно подавляем кого-нибудь своей личной важностью, и чем ее больше, тем большими мелкими тиранами мы являемся для остальных, хотим мы этого или нет.

С другой стороны, он дал нам понять, что найти хорошего тирана — это удача, и внушал нам, чтоб мы искали устрашающих врагов, достойных противников, полных личной важности. Он считал, что такая находка воистину может принести нам стойкость и благоразумие, которые необходимы, чтобы выстоять там, где отсутствует известное, где нет ничего, за что можно было бы зацепиться: там, где мы сталкиваемся с «неизвестным». Никогда не следует пренебрегать мелким тираном как средством для нашего развития. Если мы не способны противостоять мелкому тирану, нам трудно будет при столкновении с чем-то столь огромным, как «неизвестное».

Это очень трудно понять, но на самом деле битва с мелким тираном — это битва с важностью самого себя. Если, используя стратегию воина, ты сможешь встать лицом к лицу с самим собой, то откроется неизвестное, которое никто не хочет знать: все самое гадкое, все, что ты никогда не хотел признавать, в тебе самом. Но преодоление этого даст нам необходимую энергию, а со временем — свободу.

Я слишком поздно понял, что настоящий тиран нашей жизни — это эго, и оно у нас всегда под рукой. Достойный внешний противник, о котором говорил дон Хуан, — это метафора эго, потому что мы все проецируем вовне, и гораздо легче увидеть свои проблемы, когда они отражаются в других.

Подобно тому, как мы идеализируем людей, преувеличивая их положительные качества, мы создаем для себя и иллюзию их нападений, видим гротескные образы, в действительности являющиеся лишь отражениями наших психологических повреждений.

Противостоять мелкому тирану — это огромное не-делание, тогда как обычное делание на этапе эгоистического сознания состоит в том, чтобы прятаться и защищать себя от всего и вся. И наоборот, приветствовать кого-то или что-то, что делает нашу жизнь невыносимой, настолько потрясает восприятие, что мы входим в «неизвестное».

"Необходимо использовать мелкого тирана как возможность сдвинуть точку сборки в новое положение", — говорил нам Кастанеда, имея в виду шаг к более высокому уровню осознания.

Для воина нет в жизни ничего хорошего или плохого, все в действительности является вызовом и схваткой, и это должно стать осознанной стратегией навсегда. Каждый мелкий тиран заставляет нас эволюционировать, а поскольку это является смыслом существования, дон Хуан с юмором говорил, что настоящий и наибольший тиран — это Создатель всего сущего, остальные — это всего лишь мелкие или мельчайшие тиранчики. Другими словами, если смотреть на жизнь только с рациональной точки зрения, легко счесть её тиранией: на этом уровне дуалистического сознания мы всё это воспринимаем как пары противоположностей: радость и печаль, хорошее и плохое и тому подобное.

Карлос пытался вести себя как мелкий тиран со всеми нами, но в то же самое время он был удивительно изящен, подстегивая каждого из нас к подлинным достижениям осознания.

В кругу наиболее близких ему людей его поведение в некоторых случаях доводило людей до бешенства, но в то же время приводило к уникальным результатам на уровне сознания. Он никогда не упускал возможности с иронией покритиковать наши поступки и нашу жизнь. Я помню, что однажды испанский психолог, встречавшийся с нами, сказал в ужасе: "Мне страшно представить себе, что, если я близко сойдусь с Нагвалем, он будет и со мной так же обращаться! ".

— Расскажи нам о своем опыте в практике Тенсегрити.

— Это было в Доме Аматлан, где в первый раз Кастанеда нам показал магические пассы, которые впоследствии назвал Тенсегрити. В действительности сначала он меня не сильно заинтересовал практикой этих упражнений, которые я могу тебе описать как смесь восточных боевых искусств, хотя они и имели свои собственные самобытные особенности. Я всегда искал интеллектуальность, поэтому все относящееся к телу для меня было презренным.

Однако когда я увидел, с каким интересом Нагваль нас обучает, мне не оставалось ничего другого, как сосредоточить все свое намерение на практике этих движений — так, как он нас учил. Но поскольку тело мое было неуклюжим, я так их и не освоил. Однако меня успокоили, сказав, что каждый выполняет эти движения по-своему и не следует в точности тому ритму, как нам показывал Кастанеда. Однако же он об этом не беспокоился и не вносил практически никаких поправок.

Когда мы были в Лос-Анджелесе, он показывал нам новые упражнения вместе с двумя десятками «гринго», которые, казалось, были экспериментальной группой по исследованию магических пассов. Там я заметил также, что они выполняют упражнения более свободно. Сопоставив это с тем, что было ранее, я был удивлен тому, что он давал нам каждый раз все новые и новые упражнения, вместо того, чтобы повторить предыдущие, посмотреть, как мы их изучили, наоборот, он показывал нам все больше и больше. Потом Кастанеда нам сообщил, что существуют сотни этих пассов, и он передаст нам все. Да, ну и задание меня ожидало! Я то едва смог выучить несколько пассов! Я тебе это рассказываю потому, что все это стало ключом к пониманию смысла этих упражнений.

Нагваль придавал как перепросмотру, так и Тенсегрити очень большое значение, и столь огромное давление заставило меня практиковать их ежедневно, несмотря на мое сопротивление. Но постепенно по мере практики я стал чувствовать какое-то физическое благополучие, большую силу и энергию. По истечении времени это превратилось в удовольствие, а позже стало почти необходимостью. Однако когда Тенсегрити уже стало массовым мероприятием, проблема изучения такого огромного количества новых пассов привела меня к кризису, причем в такой степени, что я перестал посещать эти мероприятия, и даже почти прекратил на время их практику. Я не помню точно, как это случилось: однажды вдруг я решил возобновить практику и, хотя это кажется невероятным, мое тело, только начав двигаться, само по себе стало совершать те движения, которые я так усиленно изучал. Я поддался этому телесному импульсу, и движения превратились в какой-то вид танца, который, к моему большому удивлению, я выполнял почти непроизвольно.

Этот опыт погрузил меня в глубокое внутреннее безмолвие, результатом которого стало нечто самое прекрасное — прикосновение Духа, такое, как об этом рассказывал в своих книгах Кастанеда. Я стал повторять опыт до тех пор, пока однажды, сам не знаю как, я не «узнал», что это мой личный танец воина. Мой «дубль» (или энергетическое тело) вместе с моим физическим телом выполнили его удивительным образом, бессознательно вспомнив огромное количество заученных упражнений Тенсегрити. Тогда я понял, почему маги нас насыщали многими и многими упражнениями: телесная память лучше, чем интеллектуальная записывает их в себе до тех пор, пока однажды не появится собственное индивидуальное выражение Тенсегрити, которое, хотя и похоже на показанные упражнения, имеет собственное особое своеобразие. По мере практики Тенсегрити, я приходил во все большее изумление от того, насколько мало значения я придавал телу. Сейчас я уже понимаю, почему дон Хуан говорил, что тело — самое мощное оружие воина, и почему для нашей личной эволюции обязательно нужно объединить его с разумом, как это утверждает трансперсональная психология.

Я думаю, что мой танец Тенсегрити стал фундаментом в моей работе развития осознания. Разнообразие и выразительность движений, с которыми я встретился благодаря этому танцу, позволили мне развить благосостояние и энергетическую «силу» моего тела (что подразумевает развитие энергетического двойника), пробудить Внутренний Огонь (кундалини[21]). Это было крайне необходимо для меня: то, что исходит от головы к Земле через тело, позволяет установить контакты с реальным миром.

— Когда Кастанеда начал тебя обучать непосредственно?

— Это было тогда, когда я посещал все сэссины (продолжительные уединения для дзен — медитации), проходящие в Мексике, всех направлений и учителей. Я был фанатом медитации. Это было также время, когда я начал углубляться в мистическое христианство — в особенности Сан Хуана де ла Крус — и имел обыкновение часто уходить в христианские монастыри для практики медитации или глубокой молитвы. Мне даже удалось получить великолепный мистический опыт.

Я оставил чтение книг Кастанеды, которые меня так очаровывали. Это продолжалось до тех пор, пока Фаусто Росалес, его контактное лицо в Мексике и издатель его книг, не пригласил меня прийти в одно уютное место, где Нагваль проводил встречу, и куда были приглашены интересные люди. И это было здорово, поскольку все, что было связано с магами, несло в себе отпечаток удачи. Она проявилась даже в том, что нам был предоставлен великолепный зал, только что отреставрированный в колониальном стиле, находящийся не где-нибудь, а прямо за столичным кафедральным собором, точно на том самом месте, где раньше располагался Главный Храм Великого Теночтитлана. Подходящее место, чтобы слушать мудрость, полученную в наследство от древних мексиканцев!

Следуя своей личной важности, я уселся в первом ряду, прямо напротив Нагваля, даже спереди от Флоринды. Уже после мне рассказали о том, что обнаружило видение Флоринды, благодаря такому размещению.

На следующий день мне впервые позвонил по телефону сам Карлос Кастанеда, и немного насмешливо, но сердечно, сказал:

«Послушай тезка, это, конечно, все твои безрассудные выходки, но своими медитациями, или что ты там делаешь, ты накопил много энергии, так что приезжай на встречу в отель «Камино Реаль», поговорим…».

Мне сопутствовала удача, и я смог приехать так скоро, что застал его у стойки администратора как раз в тот момент, когда он закрывал свой счет перед отъездом из гостиницы. Он сказал мне, что из-за срочной необходимости должен уехать раньше. И так как он уже не надеялся увидеться со мной, наша встреча у стойки была хорошим «знаком».

С этого времени начались удивительные телефонные беседы с Лос-Анджелесом.

«Медитация тебя связывает», — сказал он мне в одной из таких бесед.

Он оказал мне огромную помощь на энергетическом уровне, заставив увидеть, что медитации, которым я посвящал себя в то время, были моим щитом. Это как взять драгоценный камень и сделать ему красивую оправу из металла. Так и человек фиксируется на собственном образе. Так что я продолжал быть «эгоманьяком».

Со временем я понял, что движения точки сборки (светящейся точки, где находится восприятие), как маги называют шаг к другому, высшему состоянию осознания, как и в медитации, можно добиться непрерывной практикой указателей или иных техник магов, причем с меньшей опасностью утонуть в личной важности. Кроме того, хотя в медитации и могут быть достигнуты возвышенные уровни осознания, по ее окончании вы возвращаетесь в своё обычное состояние, что согласно терминологии магов является возвращением к фиксированному положению точки сборки в позиции разума.

Изучая трансперсональную психологию, я узнал, что смысл индивидуальной эволюции состоит в том, чтобы превзойти эго-ментальный уровень осознания, достигнув других высших уровней. С помощью не-делания магов эта цель достигается едва заметными, но постоянными шагами, пока, наконец, не придет момент, когда точка сборки закрепится в новом положении или же, другими словами, на другом уровне осознания.

Как во всех традициях, в христианстве или в дзен-буддизме существуют техники для непрерывного поддержания себя в других состояниях осознания до тех пор, пока это «состояние» не превратится в уровень осознания и не станет постоянным. Но в повседневной жизни я постоянно забывал практики техники тантры или коана[22], непрерывной молитвы и т. п., или же они мне казались не такими интересными, как техники дона Хуана.

То, что показалось мне таким интересным в системе дона Хуана — это её прагматизм, который дает нам «удачу» в каждое мгновение. Для воина любое жизненное обстоятельство означает битву жизни или смерти, которая понуждает тебя к постоянной практике, заставляет находиться в состоянии бдительности или «сталкинга». Если, вступив в битву, ты не оставишь свои беспокойства и внутренние диалоги, то можешь погибнуть. Действовать как воин, означает остановить свой обычный способ поведения, когда мы функционируем полусознательно, почти автоматически. Кто-то мне привел такой пример: «Пилоты самолетов, когда почувствуют уверенность в себе, действуют автоматически и могут не осознавать в полной мере процесс полета самолета. Мы как правило, с поступаем так же со своими жизнями: переходим к автоматизму и прекращаем жить и действовать полностью осознанно».

— Ты мог бы рассказать немного о своем мистическом опыте?

— Как я тебе рассказал, я оставил почти полностью дона Хуана для того, чтобы погрузиться в дзен и христианский мистицизм. Так вот, однажды я начал испытывать то, что называется мистическим присутствием, прекрасное переживание кого-то или чего-то «запредельного», что тебя сопровождает, ведет и передает «свои» мысли через идеи, которые приходят в твой разум.

Я подумал, что со мной говорит Христос или же сам Бог-Отец, и так я провел много месяцев в состоянии блаженства, забыв все проблемы мира, и уже был настроен стать созерцающим монахом, когда произошло нечто удивительное. В те дни мистического отчуждения, именно в тот момент, когда для меня было почти кощунством вспоминать мои добрые дни приобщения к магии, этот «голос», который я считал божественным, сказал мне нечто вроде: «То, что ты слышишь, это «Голос духа»». Я был воистину поражен. Разве это не тот же самый термин, который использовал дон Хуан? — спросил я себя. И я чуть не упал в обморок, когда несколько дней спустя испытал что-то вроде мистического созерцания, и тот же самый голос сказал мне: это то же самое, что и «видение» дона Хуана.

«Голос» продолжал делать сравнения со знанием магов и однажды неожиданно признался мне:

«Я — твой союзник».

Услышав это, я испытал смешанные чувства конфликта, потрясения, а затем удовлетворения. Я понял тогда, что означает иметь «союзника» в роли «защитника» или «проводника», по терминологии дона Хуана: некую сущность из «другого мира», которая будет сопровождать тебя в трудный момент пути, когда ты уже потеряешь щиты повседневного мира. Я сразу же нашел книгу «Путешествие в Икстлан» и прочитал в её последней главе: "Всё, что мы любили, ненавидели или желали, остается позади… твой союзник бросит тебя одного в неведомые миры… он изменит твоё видение мира… и когда оно изменится, изменится сам мир".

Это было привилегией — иметь союзника, и являлся ли он Богом-Отцом или каким-то духом, я ощущал глубокую привязанность к его обществу, давшему мне возможность прожить, возможно, прекраснейшие месяцы моей жизни.

Как появился твой «союзник» из «другого мира»?

В то время я расстался со своей подругой, могущественной ведьмой. Я был так ею очарован, что собирался переехать с ней в Тепостлан, завести «детей» и стать знаменитым духовным лидером в этом магическом селении, принимая многочисленных фанатов у себя в центре эзотерических исследований. Кроме личной важности, я был полон сил и энергии. Благодаря чтению книг Кастанеды и практике воина я достиг того, что называется истинным пробуждением осознания. Но с этой красивой ведьмой я не смог пройти одно серьёзное испытание воина: противостоять достойному противнику (так, как это было у Кастанеды с другими ведьмами). Совместная жизнь с нею меня буквально убивала.

Случилось так, что однажды я сидел, вытянувшись в кресле, и размышлял о своём поражении на пути воина. Я чувствовал себя настолько плохо физически и психически, что мне не оставалось ничего другого, как вернуться к моей религии и молить Бога, чтобы тот срочно оказал мне помощь. Это может показаться невероятным, но внезапно я испытал просто необыкновенное переживание — почувствовал рядом с собой мистическое присутствие.

Я принял решение уйти в монастырь бенедиктинцев в городе Куэрнавака и жил там настолько счастливо, находясь лишь в компании моего «союзника», что для меня ничего не имело значения, даже когда однажды мне вдруг позвонили по телефону в монастырь и сообщили о почти полной потере моих денег в результате краха, произошедшего на Мексиканской Бирже Ценностей. Для меня не было важно, что я оставил уютный дом своих родителей, где я жил как принц, и уединился в небольшой старой монастырской каморке, что не вижу своих друзей и не веду с ними бесконечные духовные беседы за вкусным кофе, что забыл все свои проекты по спасению мира, и так далее. Я был так счастлив, что принял решение стать послушником, а впоследствии и монахом. Но однажды во время созерцания в компании моего «союзника» я вдруг ощутил, что он превратился в маленькое облачко и в одно мгновение проник в мое тело через макушку. Я пережил полный спектр чувств: огромную печаль, потому что «знал», неизвестно откуда, что уже больше не «увижу» моего любимого «союзника», но также неописуемый восторг от понимания, что мой «союзник» живет во мне, или, возможно, это и есть я сам на более глубоком уровне. Самым необычным было чувство огромной ответственности за то, что означал или подразумевал для моей жизни весь предыдущий опыт…

— Что думал Нагваль о твоем мистическом опыте?

— Я узнал от Нагваля, что мы имеем склонность защищать себя от неизвестного при помощи известного, включая использование религии, чтобы таким образом оградиться от трансцендентного неизвестного и воспрепятствовать тому, чтобы его глубина приводила нас в замешательство. Это вовсе не означает, что Карлос отрицал достоверность опыта христианских мистиков, которых он считал изумительными магами. Он лишь наблюдал, в какой степени этот опыт смешан с личной историей тех, кто его имел, и культурным влиянием на них.

Маги считают, что опыт мистиков проистекает из того, что некоторые из них достигают видения человеческой матрицы, пучка энергии, который принадлежит исключительно человеку. Карлос дал ей определение как некоторой силе, которая определяет биологию, и из которой происходит человек.

Видение этой силы просто изумительно. И когда у мистика случается такое видение, когда он приходит в согласие с матрицей, выравнивая то, что называется эманациями Орла, то самое, что и заставляет нас быть людьми, тогда он верит, что видит Бога.

"Человеческая матрица — это все то, чем являемся мы сами…, но она бесконечно больше…" Однажды Карлос звонил мне по телефону из Лос-Анджелеса и рассказал, как у него случилось такое «видение»: "Я видел пучок энергии, который создаёт человека…, видел человека во всей его полноте, Богочеловека…, чувствовал бесконечное сострадание и божественную любовь".

Я полагаю, что человеческая матрица — это нечто вроде космического ДНК, но на энергетическом уровне. Это прототип, который порождает нашу сущность и является формой для её отливки. Каждый может увидеть её, но мы не можем видеть полностью объективно. Для христианина человеческая матрица — это Бог-Отец. Каждый из нас видит её по-своему, в соответствии со своей религией, полом и личной историей. Поэтому не стоит принимать наше особое видение матрицы как что-то абсолютное, как мне говорил Нагваль: "Человек может воспринимать невообразимые вещи… поэтому нужно добраться до конечной точки пути, до невиданного…, а не останавливаться на видении исторических персонажей".

Маги предлагают выйти за пределы индивидуального мистического опыта, за пределы полученных в детстве условностей. Они предлагают нам «видеть» непосредственно «Намерение», «Дух», «Бесконечность»: нечто такое, что звучит невероятно, но, тем не менее, находится в пределах досягаемости безупречного воина.

Карлос настаивал на необходимости быть умеренными, принимать все происходящее хладнокровно, не сводить счёты из-за пустяков. Опираясь на эти принципы, вы можете рискнуть стать свидетелями самых необыкновенных миров внимания, но удерживая свои реакции под контролем.

— Давай поговорим более обстоятельно о технике «выслеживания».

— Она состоит в том, чтобы жить, полностью осознавая все, что происходит с нами и вокруг нас. Я, будучи ужасным невротиком, понял, что величайшим препятствием к тому, чтобы осознавать реальность, являются наши неврозы и их причина — личная важность. Нагваль заставил меня ясно это увидеть, насмехаясь над тем, что было для меня предметом самой большой гордости. Со свойственной ему очаровательной театральностью он мне говорил:

"А вот и Карлос (он с напыщенностью подчеркивал все мои звания), выдающийся профессор знаменитого Иберо-американского университета и прочая, прочая, прочая".

Он имел в виду те занятия по трансперсональному развитию, которые я проводил в этом университете. И меня действительно сильно задевали его насмешки. Я считал, что моя работа достойна похвалы, поскольку способствует распространению духовного знания, и начинал рассказывать ему об ответственности педагога в этой сфере деятельности. Он перестал смеяться и, увидев мою настойчивость и убежденность, сказал: "Хорошо, но ты должен проводить уроки с полным осознанием всего, что говоришь, тогда ты сможешь говорить все, что захочешь, даже нести всякий бред".

Сначала я не понял этого высказывания. Для меня было абсолютно очевидно, что я проводил все свои уроки осознанно! При первой же возможности я попробовал осознавать и самого себя, и своих учеников. Но вместо этого я все больше и больше запутывался в том, что говорил, в конце концов, и я сам, и мои ученики вообще перестали понимать что-либо. Благодаря энергетическим ссудам Нагваля я установил, что главной мотивацией к тому, чтобы стать «профессором», стала моя неврастеническая потребность в признании и популярности. Я очень хотел продемонстрировать своей «маме» все наилучшее во мне и тем самым вступал в соперничество со своими братьями за ласки «папочки и мамочки» и т. п. Все это порождало во мне неуверенность и внутренние конфликты, мешавшие мне проводить занятия с осознанием и провоцировавшие у меня значительные потери энергии.

Окончательно я это понял, когда однажды проводил лекцию в «Доме Тибета». Неожиданно я обратил внимание: «Вот так сюрприз! Я всё делаю осознанно!». Поскольку я только что возвратился после недели пребывания с магами в Лос-Анджелесе, то был заряжен их энергией. Именно благодаря этой энергии я смог перепрыгнуть, если можно так выразиться, через порог неврастенического эго и провести почти всю лекцию, осознавая самого себя. У меня получилось так хорошо, что я даже почувствовал удовлетворение. Это было что-то практически невозможное для такого как я, воспринимавшего себя столь серьезно.

Ты мог бы дать определение энергии шаманов?

— Карлос нам дал понять, что восприятие или осознание увеличиваются в той мере, в которой мы сберегаем и перераспределяем свою энергию, а этому мы можем научиться с помощью средств магии. Между осознанием и энергией существует связь, и, учитывая это, нашей задачей стало выявление ситуаций, в которых мы теряем энергию или же выводим её за пределы досягаемости. При этом, прежде всего, надо помнить, что, по словам Карлоса, мы не можем увеличить полученное от рождения количество энергии, и единственное, что мы можем сделать, это перераспределить ее.

Нагваль придавал огромное значение безбрачию, и эта тема вызывала наибольшее возбуждение на проводимых им встречах. Все протестовали, а некоторые приводили в пример тысячелетние восточные техники для занятий любовью, которые способствуют развитию. Но он давал нам понять, что это невероятно трудно — не терять энергию при сексе, поскольку даже случаи сакрального секса всегда заканчивались вмешательством эго и собственной важности.

С того момента, как появляется объект для любовного завоевания, внутренние диалоги влюбленности и страстные конфликты становятся причиной потери энергии. Но, прежде всего он обращал внимание на то, что при половом акте расходуется самая мощная энергия, которая только может существовать:

"Почему бы не использовать эту энергию для эволюции?".

А тех, кто спорил, что секс им не препятствует, он упрекал:

"Вы увидите, как трудно будет остановить внутренний диалог!" И все знали, что это было необходимым условием для эволюционного шага.

Он хотел, чтобы мы поняли, что рождение детей истощает родителей, и, уклоняясь от протестующих, пояснял: "Нам говорили лишь об одной возможности — «воспроизводстве», но существует также и альтернативный выбор — эволюция".

На меня произвел сильное впечатление один случай. Однажды мы ехали в моем автомобиле на встречу, которую Карлос должен был проводить. Вскоре он мне сказал: «Притормози!» и заставил обратить внимание на одну из приехавших из-за границы женщин-воинов, которая помогала ему в прошлом: "Гляди хорошенько, вспомни, какой она была прежде (до того, как вступила в брак и родила сына). Посмотри на неё сейчас: не кажется ли тебе, что она уже стала важной госпожой, и у неё нет больше энергии?".

Я не мог отрицать: это было правдой. Я видел, что та огромная сила женщины-воина, которой я так изумлялся, исчезла. Это было прямое подтверждение его теории, прекрасный пример для того, чтобы убедиться в ценности безбрачия, которое по его словам было для меня необходимо:

"Ты должен быть крайне бережливым со своей энергией, поскольку являешься продуктом скучного совокупления".

Это не казалось мне таким уж обидным. Я счёл его слова образным выражением буржуазного мира, в котором родился. Жизнь в таком мире надежно «защищена» от смерти, от перемен, от бесконечности, от «неизвестного» и т. п., но и плата тоже непомерна — скука.

Я понял, что путь мага состоит не в манипулировании энергией с помощью магических средств или сексуальной йоги, а в том, чтобы быть внимательным, бдительным, постоянно практиковать «выслеживание». Это — абстрактный путь Видящих современности. Нам нет необходимости делать фантастические вещи для достижения каких-то сказочных результатов: это лишь вопрос внимания и безупречной жизни.

"Только безупречное поведение сберегает энергию", — внушал нам Нагваль, и его понимание безупречности тесно связанно с личной важностью: я понял, что когда я манипулировал жизненными обстоятельствами по велению своего эго, искал свою выгоду, то не был безупречен. Как результат — я замечал потери энергии.

— Какая связь существует между «Орлом» и «перепросмотром»?

«Орёл», по моему мнению, это «душа» или коллективное сознание планеты — то, что Гринберг называл «гиперполе», а Тейяр де Шарден — «ноосфера»[23], космическое сознание, внутри которого мы существуем как индивидуальные пузыри внимания. Следовательно, наш опыт в конечном итоге принадлежит Орлу. У нас нет возможности сохранить свою индивидуальность после смерти, учитывая эту зависимость.

Карлос утверждал, что пищей Орла являются переживания и жизненный опыт, и нашей судьбой, судьбой осознающих существ, является смерть, необходимая, чтобы возвратить ему все то, что у нас было. Однако существует альтернатива, мы можем пересмотреть свою жизнь и предложить Орлу нечто вроде фотостатической энергетической копии своего жизненного опыта. Этой копии будет достаточно той Силе, которая правит нашими судьбами. Так как наша жизнь проходит почти бессознательно или полусознательно, сделав с помощью перепросмотра осознанным наш жизненный опыт, мы создаем энергетическую копию и вручаем ее Орлу. Одновременно к нам возвращается энергия, оставленная в процессе переживания жизненных ситуаций. "Отдайте с помощью практики перепросмотра Орлу то, что он хочет, и тогда он даст вам свободу", — говорил Кастанеда.

Однажды я у него спросил: "Нагваль, если бы какой-нибудь человек постоянно осознавал все, что делает, он бы не нуждался в перепросмотре?" Он согласился. Перепросмотр необходим для тех ситуаций, которые не были пережиты в полном осознании. Если энергию не позвать назад, то она останется там, в тех событиях. Как я понимаю, если наблюдаешь ситуации жизни на 100 %, они трансмутируют, говоря тантрическими терминами. Кроме того, мы не видим вещи полностью как они есть, потому что используем лишь незначительную часть внимания. Карлос нам говорил, что если ты хорошо не перепросмотрел какого-нибудь человека, он вновь появится в твоей жизни. Как мне кажется, это происходит потому, что волокна осознания, которые были рассеяны при общении с другими людьми, продолжают притягивать утраченную энергию, чтобы закрыть брешь. Также он говорил, что если ты хочешь отделаться от каких-то людей, но не можешь, то это потому, что ты их не пересмотрел. Эта техника сама по себе очень проста. Сначала ты должен подготовить свою память. Надо сделать описание своей собственной жизни: утраченные чувства, разочарования, моменты гнева, влюбленности и всё тому подобное. Перепросматривать означает положить все свои воспоминания на стол и рассмотреть их со стороны. Выставляя свою личную коллекцию происшествий, ты узнаешь себя, начнешь понимать, что это и есть твое я. Например: вот моя потребность в признании, она находится впереди всего остального. Теперь, продолжая технику замены фасадов Тоналя, я помещаю эту потребность на задний план. Перепросматривать означает приложить осознание к воспоминаниям, чтобы перераспределить их энергию и таким образом изменить относительную важность, придаваемую нами I своим личным особенностям. Перепросмотр также позволяет завершить цикл или замкнуть круг.

Карлос настаивал на том, что перепросмотр должен сопровождаться особым дыханием. Он утверждал, что дыхание — это магический акт, потому что оно очищает, и что, в действительности, просмотр воспоминаний представляет собой вдыхание потерянных нами волокон и выдыхание нам не принадлежащих.

Специальное дыхание включает в себя движения головы стороны в сторону. Он нам объяснил, что такое движение массирует гипоталамус. Гипоталамус является огромным центром, в котором преобразуется энергия и который разделяет правое и левое полушария. Когда мы напряжены, вся эта область сжимается и закупоривается.

То, что Орел забирает в конце нашей жизни, — это первое внимание, обогащенное опытом личной истории. Однако маг заключает определенного вида соглашение с нашим Создателем, которое предполагает возвращение лишь опыта, а не сознания. И заплатить за это можно, делая перепросмотр.

Перепросмотр — один из ценнейших инструментов, предназначенный для того, чтобы расчистить дорогу к самому важному для мага: переходу на другой уровень осознания, потому что это означает шаг в «другой мир». Имеется в виду управление энергией и её перераспределение. Вернув обратно свои волокна, мы завершаем цикл движения энергии.

— Ты мог бы объяснить понятие «второе внимание»?

— Мечта безупречного воина — стать полностью осознающим здесь и сейчас, что позволит ему «Видеть». Видение — это восприятие мира в терминах второго внимания.

Всякая форма внимания имеет ту же самую основу: осознание вещей, которые происходят в данный момент. Но мы можем быть внимательными совершенно по-разному. Карлос дал такое определение второму вниманию: быть внимательным к тому, что происходит под столом (стол — это мы и наш мир, а неизвестная нам часть, которая находится там, внизу — это Нагвалъ времени).

Он утверждал, что при рождении на свет мы получаем еще не развитое осознание и почти не осознаем происходящего вокруг. В течение жизни мы превращаем первичное осознание во внимание. Все мы рождаемся магами, но вскоре после рождения сосредотачиваемся на ощущении своего «я» и начинаем видеть всё через этот фильтр. Со временем этот способ восприятия закрепляется, и мы превращаемся в обыденных существ, оставаясь фиксированными на том, что маги называют первым вниманием.

Магические техники, направленные на развитие внимания, позволяют нам снова стать тем, кем мы были ранее, преобразовывая первое внимание во второе, в ощущение того, что личность больше уже не является личностью, а становится чем-то гораздо более широким и менее зависимым от физического тела.

— Что такое точка сборки?

— Это место, где осознание абстрактного преобразовывается в реальный акт восприятия. Мы воспринимаем реальность или «мир» в соответствии с фиксацией нашего внимания в конкретной позиции.

Точка сборки имеет светимость более интенсивную, чем остальная часть нашего светящегося кокона, при ее движении полностью изменяются параметры нашего восприятия. Только накопив достаточно энергии, маг может добиться значительного смещения точки сборки. Отличительной чертой является то, что при её движении мы получаем непосредственное переживание неизвестного, сдерживая натиск «смерти», до тех пор, пока всё это огромное поле не станет нам известно. Карлос ощущал это как чувство пустоты. Он говорил: "При перемещении точки сборки приходит страх одиночества. Мы одиноки перед лицом вечности".

Отвечая на вопросы, он уверял: то, что происходит «после», не менее интересно. Он сказал нам, что мы не должны беспокоиться по поводу встреч с союзниками и всякими причудами из других миров. Единственное, что действительно важно при движении точки сборки, это само движение. Важно вырвать её из фиксированного положения на ограниченном уровне ментально-рационального сознания. При исследовании миллионов миров, доступных нашему вниманию, может наступить настоящий экстаз, но главное очарование для магов заключается в самом процессе течения, возможности менять различные слои реальности.

В действительности все магические техники — это способы сдвига точки сборки. Во время встреч Карлос научил нас нескольким практикам, которые вполне доступны большинству людей. Одна из них состоит в том, чтобы использовать мелкого тирана, безупречно противостоять ему. Другой способ сдвига точки сборки, широко применяемый магами, является использование галлюциногенных растений. Но он особо подчеркивал, что, как воины, мы должны научиться перемещать точку сборки самостоятельно.

Точка сборки должна сдвигаться нашим упорством, это очень важно. Тогда мы сможем по собственной воле повторять эти сдвиги.

Сдвиг, который находится в пределах досягаемости магов на первых этапах пути, они называют состоянием повышенного осознания. Это такой сдвиг, который зажигает эманации, близкие к повседневным. Воин должен научиться не бояться и использовать видения или галлюцинации как дверь к силе.

Карлос различал умеренные перемещения и глубокие сдвиги. Все зависит от расстояния, на которое перемещается точка сборки относительно её обычного местонахождения. Он утверждал, что наиболее безопасным способом вызвать глубокие сдвиги является искусство сновидения. Иначе говоря, нужно развивать внимание, необходимое для перемещения между сновидениями и повседневной жизнью. Он дал такое определение:

"Сновидение — это одна из форм медитации [подобная восточной], но оно глубже. Сновидение это контроль внимания, фиксируемого на элементах любого сна, и перераспределение таким образом сбереженной энергии".

— Как ты понимаешь послание Кастанеды?

— Я согласен с Карлосом Ортисом: и книги Кастанеды, и язык относятся к жанру мифологии. Нагваль нам говорил: маги — главные действующие лица живого мифа. Их жизни — это истории силы, в метафорах или символах которых можно найти глубочайшие уроки. Что об историях из его книг, то дон Хуан говорил: это не те истории, которые можно читать как сказки, вы должны проверить их, затем обдумать и ещё раз обдумать. Мифы — это описание происходящего на высших уровнях осознания, так что, для начала, не нужно их воспринимать буквально и анализировать при помощи рациональной логики. В своей книге «Безмолвное знание» Карлос утверждает, что эти истории — проявления Духа, и что он написал их, выполняя магическую работу. Единственный способ, с помощью которого можно понять их смысл, это безмолвное знание. В одной из бесед в «Доме Аматлан» он нам сказал: "Дон Хуан хотел, чтобы я написал эти книги, но не как писатель, а как маг, с помощью сновидения. Его наказ был таков: это — твое задание. Поэтому я не пишу, я сновижу текст, а затем делаю точную копию того, что сновидел. Я не могу ни вносить исправления, ни сделать какую-либо проверку. Это мой магический процесс, но никак не повседневное действие. Я не писатель, я — никто!".

Истории из его книг, так же, как и его публичные и индивидуальные поучения, имеют двойной смысл. Даже таким блистательным учителям, как Хакобо Гринберг или Карлос де Леон трудно было понять, как же действует эта живая мифология, которую воплощают маги. Как Гринберг, так и Леон попались в западню и стали говорить, что Нагваль — лжец!

Когда я сказал об этом Нагвалю, он ответил: "А ты попроси Хакобо показать, где именно я соврал".

Но тот не осмелился сделать этого. В действительности, он пришел к признанию того, что существует лучший способ понять нагвализм.

В другой раз Карлос уверял меня: "У меня нет ни способностей, ни времени, чтобы придумывать всё это. Мой истинный источник — это Орел, и моё предназначение состоит в том, чтобы быть безупречным свидетелем намерения Орла".

Он утверждал, что воины не лгут, потому что в этом случае теряют энергию. События, свидетелем которых является воин в его путешествиях по бесконечности, не являются ни обманом, ни галлюцинациями. Они неописуемы: это вещи, которые не имеют прецедентов в повседневном мире. Чтобы оставаться их свидетелем, мы должны быть смиренными и научиться контролировать реакции разума.

Проблема в том, что эти истории не являются ни правдой, ни ложью в обычном смысле слова. Как и все мифы, они нас сталкивают с самым трудным для дуалистического разума: с парадоксом. В некотором смысле, они рассказывают о реальных событиях, но также о вымышленных. Это символы, и как таковые они имеют несколько значений одновременно. То, что важно для ученика — это глубокая выдержка, следование духу, а не букве.

Именно для того, чтобы мы не привязывались к буквам или к понятиям, Карлос постоянно их изменял, не позволяя нам создавать классификации. Это можно увидеть в каждой новой его книге, вышедшей в свет после «Сказок о Силе».

Наилучшим примером этого для меня явились различные термины, которые он использовал для определения трансцендентного: сила, которая правит человеческими судьбами, нагваль времени, «Дух», «Абстрактное», «Намерение», «Бесконечность», темное море осознания и так далее. Только опыт и безмолвное знание могут нам раскрыть истинный смысл этого (it по английски, как он также говорил).

Похищение «дочери» нагваля.

Самым лучшим примером того, что мы не должны принимать буквально все то, что говорят эти главные действующие лица живого мифа, является случай, произошедший в Лос-Анджелесе (штат Калифорния). Однажды рано утром они нам позвонили и с тревогой сообщили, что Нури, символическая дочь Карлоса и Кэрол Тиггс, похищена страшными магами. Душевное волнение и тревога, вызванные этим известием в нашей группе, закончились драмой: когда мы узнали о том, что эти устрашающие маги остригли ей волосы, некоторые из её подруг безутешно рыдали. Тем не менее, вечером нас пригласили поужинать в дом Маргариты Ньето, как будто ничего не произошло. И там нас ждал небольшой сюрприз! Нури собственной персоной открыла нам дверь и приняла нас радостно и сердечно, показывая свою новую модную стрижку.

В доме никто не сказал ни полслова, урок был понят: в мире магов не следует ничего воспринимать буквально. То, что Нури вела себя, как ни в чем не бывало, была как всегда очаровательна, стало таким ударом для нас, что с тех пор уже никто не сможет забыть, что такое «живой миф».

Это был урок типичной истории магии. И конечно, это не было ложью: вероятно, что его коллеги маги, которых в своих преувеличениях, идущих от всего сердца, Карлос представил как ужасающих монстров, попросили девушку поехать с ними в парикмахерскую, поскольку ей пора уже было сделать новую стрижку.

Однако этим я вовсе не хочу сказать, что дон Хуан был изобретением Кастанеды. Нет, он существовал, и он был великим учителем, судя по информации других людей, которые также его знали. Он был индейцем, но, как это можно установить по книгам, он был развитой личностью. Его происхождение составляет часть мифа. Дон Хуан, индеец яки, он из Соединенных Штатов или Мексики? То же самое и с Кастанедой: он мексиканский гринго, перуанский метис или же бразилец? В действительности это не имеет значения. Послание, возможно, означает, что все вместе мы образуем континентальное единство, общность, выходящую за рамки национализма.

Почему Карлос постоянно менял термины, которые использовал?

— Это было частью его метода обучения. То, что Нагваль нам рассказывал, было отражением реального мира, колебаний, которые происходят в царстве энергии за пределами рационального разума, где нет ничего окончательного. Он менял термины, чтобы рассказать об идеях, и даже изменял идеи, упрощая, обобщая, открывая новые грани. Он это делал для того, чтобы мы не привязывались к понятиям или к образу мышления.

Особенностью наших встреч было то, что мы постоянно спрашивали себя: а что же такое произошло, и чем всё закончилось? Мы ждали окончания, однако Карлос уже рассказывал другую историю.

В некоторых случаях его метод вызывал противоречивые реакции, например, так было в случае, когда я пригласил на встречу с ним консервативных специалистов и ученых Ибероамериканского Университета. После встречи они рассказали мне о своих впечатлениях. Революционные идеи и шутливые манеры Нагваля всех привели в изумление, хотя вызвали и сомнения, и замешательство. Во время этой встречи один из самых выдающихся исследователей встал и сказал, что это самый счастливый день в его жизни, и никто не счёл его комментарий преувеличением. Тем не менее, неделю или две спустя, произошло что-то невероятное: я почувствовал, что все избегают встреч со мной. Никто из них уже не хотел снова говорить о Кастанеде.

Необходимо принимать в расчёт противоречивые реакции, которые вызывал Нагваль. Его энергетическое присутствие и его слова вызывали большой энтузиазм и страстное желание свободы. Однако они также вызывали страх, потому что ощущали связи с истеблишментом, с миром привязанностей, которые мы используем для своей безопасности. После этого опыта я понял, почему маги говорят, что в действительности никто не хочет быть свободным. Люди отдают предпочтение удобству рабства известного, нежели столкновению с угрожающей свободой неизвестного.

Почему Карлос избегал сравнений с другими культурными реалиями?

— Проблема в том, что это исследование мы можем предпринять только с помощью разума. А как он говорил, разум — это и есть летун, чужеродная внешняя инсталляция. Шаманы развили своё знание с помощью инструмента гораздо более могущественного, чем разум: безмолвного знания. Следовательно, чтобы их понять, мы должны отключить внутренний диалог, остановить разум, что в его терминах означает остановить мир или скорее мир, который мы создали в наших головах.

В начале нашего обучения все мы хотели сопоставить то, что он нам говорил, с йогой, буддизмом, христианством, с тем, что знали! Однако он избегал обсуждения этой темы, но однажды всё-таки поддался нашей настойчивости.

Это был день моего дня рождения. В моём доме собрались.

Хакобо Гринберг, Карлос де Леон и Рамон Томассини для того, чтобы познакомиться с другими такими же гениями духовного знания: братьями Ариэлем и Фаусто Росалесами. Я высунулся в окно, чтобы посмотреть, кто там трезвонит в дверь, и каково же было мое удивление, когда я разглядел в темноте улыбающееся лицо Карлоса Кастанеды, который «ломился» к Росалесам, желая познакомиться с этой компанией сумасшедших, собравшихся в моем доме. Эта встреча была незабываемой. Поскольку каждый из них хотел провести свой собственный сравнительный анализ того, что написано в его книгах, Нагваль сказал: "Ну хорошо, я доставлю вам удовольствие! Готовьте все свои вопросы к следующей встрече, на которой я проведу все виды сравнений".

Я сильно разволновался, так как искренне хотел найти точки соприкосновения между учением дона Хуана и тем, что я вычитал в текстах христианского мистицизма. Но когда мы вернулись к вопросу, он не захотел говорить об этом, он хотел, чтобы мы целиком и полностью сконцентрировались на его системе знаний, на практических действиях, где сравнения становятся излишними.

Отличительной чертой магов является то, что они получают знание также, как и приходят к нему, через их «видение», и они не спрашивают разрешения для его подтверждения. Необходимо было принять его слова целиком, не пытаясь искать аналогий с чем-либо прочитанным. Карлос нам говорил: "Мир дона Хуана полон противоречий. Магия — это система, построенная на парадоксах. Задача магов заключается в построении изящного моста между противоречиями".

Это означает, что вы прекращаете интерпретировать мир только разумом и начинаете видеть его также с помощью безмолвного знания. Только искусство может создать мост между двумя блоками, которые никогда не соприкасаются, потому что принадлежат различным мирам.

Учение Карлоса — это искусство синтеза противоположностей. Он говорил, что магия — это абстракция, поскольку она не основывается ни на разуме, ни на каком-либо другом ограниченном способе видения мира. Человек искусства может соединить в своем духе вещи, которые человеку науки кажутся противоречащими друг другу, и поэтому он творит, изменяя мир. То же делает и маг.

Истинное разрешение противоречий, стоящих на пути мага, заключено в практике. Среди моих заметок есть такое утверждение Карлоса: "Магия — это система практических действий, подкрепляемых эмпирически. Нагваль — это тот, кто может подтвердить знание эмпирически".

Он настаивал на том, чтобы мы проверяли на практике всё, чему научились, потому что иначе путь магов не стоит усилий. Важно, чтобы практикующий научился верить не веря, генерировать первичное действие веры, верить в магов и их знание, понимая, что вера — это преднамеренный акт, который не может быть подтвержден с помощью разума. Подтверждение приходит потом.

Карлос настаивал на том, что у нас есть нечто большее, чем интеллект, — это тело.

"Человек, — говорил он, — связан с миром через интеллект, но он не использует своё тело. Мы слишком высоко ставим те стимулы, которые являются лишь частью нашего истинного опыта. Воин должен точно знать, что происходит в каждый момент и не может превозносить ни один стимул. Реальность это то, что происходит сейчас".

Те, кто знал Нагваля, видели, что его жизнь была наполненной. Это проявлялось в каждом жесте его тела, в выражении его лица, в интенсивности его взгляда. Он полностью находился во всем том, что его окружало. По его мнению, любое событие могло быть знаком Духа, и ни одна вещь не является более важной, чем другая. Важность — это то, что каждый определяет сам. Каждый сам производит оценку ценностей.

Расскажи нам о безупречности магов.

— Маги заменили понятие быть хорошим на поиски безупречности. Быть безупречными подразумевает установить наблюдение за своими слабостями 24 часа в сутки. Это не имеет отношения к рассуждениям о морали, а предназначено исключительно для сбережения энергии. Следовательно, безупречность развивается не через повседневные чувства, а посредством намерения. Решение стать воином означает решение стать безупречным.

— А как стать безупречным?

— По словам Карлоса, — избавившись от личной важности, которая вынуждает нас использовать почти всю энергию для защиты эго, вместо того, чтобы посвятить себя абстрактному.

Если мы будем говорить только о себе, мы не сможем измениться. Но если мы оставим в стороне личную важность, то сбережем девяносто процентов энергии.

"Я совершенствуюсь, стараясь быть безупречным с вами, — говорил он нам, — быть безупречным воином означает принять свою судьбу и вести себя наилучшим образом в пределах имеющихся возможностей".

Безупречный воин не имеет личной важности, поэтому он экономит энергию и использует её излишек для практического восприятия других форм реальности. Это очень тонкий процесс, поскольку воину нужно сломать установки восприятия самым разумным из возможных способов. Здесь вступает в действие второй принцип его общественного поведения: сталкинг. На пути безупречного воина ничто не является хорошим или плохим. Для него всё, что существует, — вызовы.

— Что такое свобода?

— По мнению Карлоса, окончательная свобода заключается в том, чтобы уйти из этого мира в полном осознании. Дон Хуан говорил, что мы — искатели приключений по своей природе, и если открывается дверь к свободе, у нас появляется новый выбор. Как-то раз он рассказывал Карлосу, что майя открыли пространственную дверь в энергии и самовоспламенились, иначе говоря, перешли в другой мир. Он утверждал: "На Юкатане они перешли в третье внимание коллективно".

Самое важное в этих историях не их историчность, а откровение, толчок, который может дать нам знание, что другие люди в других эпохах бросили почти невозможный вызов и победили! Он хотел, чтобы мы смелее сновидели, предлагал нам вещи, которые находятся за пределами нашего знания. Он утверждал, что мы можем использовать внимание как горючее и сгореть изнутри, не позволив исчезнуть индивидуальности. Он объяснил: "Мы жертвы чудовищного детерминизма, но, тем не менее, Орёл принял решение открыть для нас дверь этой тюрьмы. Есть нечто прекрасное, некий парадокс: несомненно, все предопределено, и, тем не менее, мы можем пережить чудо — свободу". Свобода — это преобразование всего того, из чего мы состоим, в осознание существа, соединив наши тело и разум в неизмеримый энергетический результат, заключенный в огромной точке сборки. Чтобы быть свободными мы должны отказаться от трофеев мира, умереть в том, из чего мы состоим сейчас, и возродиться во всём том, чем мы можем быть. Только когда мы полностью «умрём», мы достигнем полной свободы.

Когда ты в последний раз встречался с Кастанедой?

— Я убежден, что Карлос «отстранял» своих последователей в точно определённый момент, когда мы были уже достаточно сильны, чтобы порвать с естественной зависимостью от него. Для большего психологического воздействия он обычно пользовался довольно простыми предлогами, сообщал нам об этом через третьих лиц, и вскоре, без предварительного предупреждения, прекращал встречаться с нами. Я расскажу каким был предлог в моём случае. За несколько недель до того, как он приехал в Мехико и перестал приглашать меня на встречи, я начал читать курс лекций об его книгах. По независящим от меня обстоятельствам я был вынужден принимать плату за эти лекции, хотя это мне и не нравилось, и я поступал так впервые. Карлос принял это взимание денег как предлог для обучения сталкйнгу и прогнал меня. Он утверждал, что я извлекаю выгоду из знаний и опыта, которые мне предоставили маги.

Я узнал об этом «обвинении» от других членов группы и сразу же счёл его несправедливым, но впоследствии я смог понять символическое значение этого акта сталкинга: я Действительно извлекал выгоду, правда не в виде наличных Денег, а в виде увеличения личной важности. За те годы, что я выл знаком с Нагвалем, он давал мне различные уроки своего знания, и я уже чувствовал себя настоящим учителем!

Так Карлос поступал почти со всеми, кто следовал за ним. В определённый момент, когда он (или Дух?) считал это подходящим, Нагваль отстранял нас от личных контактов с ним и выдвигал против нас какие-нибудь обвинения, больше похожие на «детские сплетни», которые тут же сообщал другим членам группы. Все эти предлоги были просто ошеломительными для нас, если учесть, что отстранялись самые прекрасные существа, которых мы знали. Они были почти всегда ничтожными, а иногда действительно смешными: он мог обвинить человека в том, что тот сплетничал о других, или что кто-то совершал «сделки» с какими-то деньгами и так далее. За всем этим стояли магические уловки, сталкинг. Это было другим примером его символического языка, имеющего двойной смысл. Эти уловки обошлись некоторым столь дорого в эмоциональном смысле, что им до сих пор не удалось преодолеть воздействие разрыва. Но они позволили нам открыть то, что по-другому нам было бы очень трудным заметить: он и его ведьмы порождали удивительную зависимость от них. Эта зависимость была чем-то положительным на первых этапах пути, но вскоре она становилась препятствием.

Нагваль знал, что рано или поздно мы должны будем избавиться от его обременительного влияния, если только наше намерение (другими словами, наш путь развития) полностью не совпадал с его намерением и намерением его группы. Очевидно, так не было ни в моём случае, ни в случае других отвергнутых. Единственным из нашей группы, кто был приглашен на «Олимп» нагвализма, стал немец по имени Хейко. Несгибаемое намерение привело его в Мексику в поисках Нагваля, и он ждал годы перед тем, как познакомиться с ним.

Я не могу сказать наверняка, действительно ли этим изгнанием Карлос исключил меня, или же наоборот, принял меня, заставив продвинуться дальше по тропе знания. Я думаю — последнее, и благодаря этому я получил что-то крайне важное: я научился «летать» сам по себе.

Рассказы о сновидениях. Артуро Гутьеррес.

Дубль — это сам маг, развившийся с помощью своих сновидений. Дубль — это акт силы для мага, но только сказка о силе для тебя.

«Сказки О Силе».

Единственное, что нельзя исправить, это смерть. Так я запомнил слова своего отца. Такой я помню свою жизнь до того, как Дух постучал в мою дверь. Я не знал, что существует другая возможность, не знал, что существует свобода, окончательное путешествие. На одной из встреч, в которой мне довелось участвовать, Карлос сказал:

"Маги не умирают, они уходят в сознании, они уносят с собой всё, чем они являются, не оставляя ничего. Вы должны уйти как дон Хуан: он ушел, взяв с собой все, даже свои гуарачи[24]".

В какой-то момент своей жизни я думал о том, чтобы отправиться на поиски тайн жизни в далекий Тибет. Как я ошибался! Я ждал, что меня вдохновит Альберто, старый I знакомый, побывавший в этом недоступном месте. Но с какого-то момента это перестало казаться мне моей судьбой. Вместо этого, по какой-то странной и недоступной моему пониманию причине, Альберто притянул мое внимание к Карлосу Кастанеде и группе людей, которые его знали. Я не смог этого избежать. Меня зацепило. Эта группа собралась для того, чтобы выполнять движения силы, когда-то показанные им. Сейчас я знаю — это Дух постучал в мою дверь.

Контакт начался с Марты и её дочери Сандры, которая призналась мне, что с детства знакома с Карлосом, которого называла Нагвалем, и что он выразил желание познакомить её с дочерью. Это предложение Карлос делал в особенных случаях. Кажется, Нагваль что-то в ней увидел.

Это меня заинтересовало. Я стал читать книги Карлоса Кастанеды. Сандра постоянно меня воодушевляла, а однажды она поделилась со мной мнением Нагваля о соглашении воина:

— Работайте, и я постучу в двери вашего дома.

* * *

Мое тело еще помнит магические пассы, помню я также и намерение группы. Годы спустя движения перестали быть тайной и стали доступны миру. Через Марту и Сандру я познакомился с группой и с Мариви, которая показывала, как правильно выполнять магические пассы. Ее обучил им непосредственно Нагваль Карлос.

Мариви делилась с нами знанием Нагваля, она также давала нам задания на неделю. В это время я уже читал "Огонь изнутри", тогда это была предпоследняя книга Нагваля, моё намерение было там, как и слова Нагваля:

— Работайте, и я постучу в двери вашего дома.

* * *

Мое внимание сновидения находилось в оранжевой глубине заката. Длинное шоссе терялось у горизонта. Мои дядя вел машину, но настойчивый звонок телефона и голос, который я услышал из трубки, нарушили гипнотическую красоту момента: — Привет, говорит Нагваль. Разве можно забыть этот голос? Обращаясь к дяде, я сказал, что должен увидеть Нагваля. Затем мое внимание сместилось, я не мог больше находиться со своим дядей, и я увидел Нагваля.

Единственные слова, которые смогли зафиксировать остатки моего внимания, были «замок» и «5 часов после полудня».

Я проснулся в изумлении. По какой-то причине я был уверен в том, что этот сон — необычный.

Я ещё полностью не проснулся, как меня охватило сомнение. Я думал, что нет никакой возможности увидеть его в этот же самый день. Все замки, о которых я к тому времени знал, находились в Европе, а я жил в Мехико. Это было нелогично. Не было даже самой минимальной возможности. Разумеется, это мог быть только сон, так что я заснул снова.

Остаток дня я провел в беспокойстве из-за этого странного сна. Однако каково же было моё удивление и глубокое разочарование, когда уже в конце дня у меня произошла, как я сейчас понимаю, настоящая вспышка просветления. Я осознал, что действительно есть замок, в котором я мог бы быть в 5 часов вечера: замок Чапультепек[25] в Мехико.

Как только появилась возможность, я рассказал свой сон Марте и Сандре. Я сделал акцент на той детали, которая в наибольшей степени привлекла моё внимание и врезалась глубоко в память: на голосе.

Какая-то часть меня хотела считать невозможными контакты с Нагвалем. Однако, самое любопытное, что и Марта и Сандра сказали мне, что тембр голоса, который я слышал, совпадает с тембром, который характерен для Нагваля Карлоса.

В конце концов, когда я познакомился с Нагвалем лично, я убедился, что это именно он многократно посещал меня в моих снах.

* * *

Если когда-либо магия и Дух стучались в мою дверь, то это случилось в тот день. Тем не менее, в этот раз разум навязал свои законы и выиграл сражение. Сегодня, когда прошло уже более 10 лет, я чувствую, что каким-то образом накопил силу, чтобы войти в контакт с миром Нагваля, но мне её не хватило, чтобы противостоять неумолимым натискам разума и быть внимательным к тому, что, как я сейчас понимаю, было свиданием с силой, свиданием с Духом.

Еще одна неделя намерения, больше рассказов и больше магических пассов. Новой гранью работы было питание. Я точно следовал советам, которые Мариви получила от Нагваля. Наконец, была заложена основа для движения, стало вероятным прикоснуться к истинным возможностям пути воина: Очищается тело, очищается связь с намерением.

* * *

Я помню, что мы шли с небольшой группой людей. Нагваль был с нами, мы следовали за ним. Мы шли по лесу, пока не пришли к краю пропасти.

Затем в какой-то момент пришло время прыгать. Нагваль дал нам инструкции относительно сдвига точки сборки (манипулирования вниманием и восприятием) во сне. Я только помню, что бросился в пропасть и, падая, ощутил пустоту. Вся моя энергия и внимание были сосредоточены на том, чтобы манипулировать волей и избежать падения на дно пропасти.

В конце я помню только темноту, потом скорость падения уменьшилась до уровня, когда я стал снижаться плавно и стабильно, всё медленнее, до тех пор, пока, в конце концов, не коснулся земли. Я был в новом месте не один. Кажется, мы изменили реальность, изменили сон внутри сна.

Последнее, о чём Сандра попросила меня рассказать, возможно, не имеет большого значения, но, несомненно, имело Достаточную силу, чтобы оставить глубокий след в моей памяти: пронзительный взгляд Нагваля. Взгляд глаз, которые воистину были свидетелями миров, которым невозможно дать название.

* * *

Я был в лесу, был день, и Нагваль был со мной. Я помню тени деревьев, их стволов и листвы на земле. Контраст между светом солнца и тенями был очень ярким, это было нечто, что могло бы привлечь внимание любого.

Никогда я не забуду эти тени, также не забуду, как Нагваль мне стал говорить, чтобы я зафиксировал свое внимание на них. Так я и сделал. При этом произошло что-то совершенно неожиданное, тени стали колебаться из стороны в сторону!

— Не теряй из вида тени! — требовал он, — Не теряй своего внимания!

Я начал терять контроль.

— Фиксируй своё внимание! — настаивал он.

Я терял контроль и внимание, было обострённое чувство, что для поддержания этого восприятия мне необходим Нагваль.

Я не мог выполнить простой, но видимо важный маневр восприятия, о котором меня просил Нагваль. У меня не было ни энергии, ни достаточной силы. Нагваль сердился, и уже в отчаянии сказал мне, чтобы я забыл его, чтобы я забыл всё. Чтобы я забыл его, если не смогу зафиксировать своё внимание.

Я попросил его набраться терпения. Я сказал ему, что он мог бы понять, что дон Хуан, должно быть, также был вынужден терпеть. Кажется, моя просьба не была принята во внимание.

Из-за этого в тот момент я потерял внимание. Я проиграл сражение.

* * *

Я был вовлечен в путь воина с той же силой, продолжая неустанно работать, однако независимо от того, что я делал, Нагваль Карлос никогда больше не появлялся в моих снах.

Группа рассеялась. Начиная с этого момента, борьба продолжалась в одиночестве. Однако есть ещё одна — последняя история: смерть Ла Горды, безупречной женщины-воина, ученицы дона Хуана. Она приняла решение отделиться от группы Нагваля Карлоса. Она предприняла попытку перенести всё своё тело в другой мир, но умерла от эмболии после перенапряжения. У Ла Горды случилась вспышка эгомании перед этой попыткой, о чём Марта со всей откровенностью говорила:

"Если уж Ла Горда погибла от личной важности, то, что же ждёт нас? ".

Наконец однажды, годы спустя, я вновь повстречал Нагваля Карлоса. Я был приглашен на встречу, проходившую в театре в центре Мехико.

На этой встрече он говорил о многих вещах, но были два аспекта, которые больше всего привлекли мое внимание:

— Необыкновенная жизненная сила Нагваля.

Акцент, который он сделал на ситуации, о которой никогда не упоминалось в его книгах:

— Когда дон Хуан ушёл со своей группой, он был пойман во втором внимании. Его группе не хватило абстрактности, и это отбросило их назад, не позволив завершить окончательное путешествие.

Карлос выразил своё глубокое желание помочь дону Хуану, поскольку он имел отношение к его уходу. Один из присутствующих спросил у него, можем ли мы помочь дону Хуану, на что Карлос ответил:

"Сначала помогите себе, спасите себя".

Как мне забыть этот день? В один прекрасный день я узнал от одного человека об известии, которое невозможно было проигнорировать. Мне сказали, что это сообщение промелькнуло в новостях и газетах, я бросился искать, и единственное, что нашел, было неизбежное чувство смятения:

Именитый и широко известный писатель Карлос Кастанеда умер 27 апреля 1998 года при странных обстоятельствах.

Я тут же стал искать убежища, пытаясь выяснить для себя смысл. Я хотел узнать, ушёл ли он в сознании. Смог ли он отправиться в окончательное путешествие, о котором они говорили, или же просто умер. Я не могу больше говорить, глубокое, сокрушительное чувство заполнило всё моё существо.

Однажды ночью, через некоторое время после моего последнего сновидения с Нагвалем Карлосом, я принял решение продолжить мои попытки. Тем вечером я закончил выполнять магические пассы, сделал перепросмотр и приготовился ко сну.

* * *

Я был один в пустыне, там рос какой-то вид чапараля. Казалось, была ночь. Вдруг я понял, что приблизительно в пяти метрах напротив меня находится фигура, сидящая со скрещенными ногами. По манере одеваться этот человек казался индейцем, на голове была шляпа. Я не мог видеть лица, потому что голова его была наклонена, но как только он её поднял, я испытал сильнейшее потрясение: у него не было лица!

Там, где должно находиться лицо, была лишь чернота, в то время как всё остальное было прекрасно видно. Похоже, он не хотел быть узнанным.

Действие разворачивалось прямо передо мной, и тут я услышал, как он обратился ко мне:

"Я — тот, кого мир знал как дона Хуана".

Как только я понял это, он поднял свою правую руку и вытянул её ко мне, словно та была резиновой. Он приблизил свою руку настолько, что она оказалась примерно в метре от меня, и показал мне тыльную сторону ладони с растопыренными пальцами. В это мгновение мое внимание зафиксировалось на небольших растениях и травах, которые были между его пальцами.

Затем он стал мне говорить следующее:

— Это растение служит для этого, это для того, это для того-то, это для этого, а это для того.

Объясняя, он показывал мне растения и травы и указывал на них другой рукой. Потом он продолжил:

— Всё это — то, что в западном мире известно как пятиконечная звезда и соответствует ей.

И всё. После этих загадочных слов мое внимание стало рассеиваться до полной потери в мире бессознательного.

Я проснулся совершенно испуганный, это, конечно, могло быть другим продуктом моего бессознательного, однако была одна деталь: информация была очень специфической, и до этого момента своей жизни я ничего не знал о пятиконечной звезде. В тот же самый день, так быстро, как мог, я решил разузнать всё об этом загадочном символе.

После поисков я смог найти кое-что — брошюру, разъясняющую пентаграмму, но каково же было моё удивление, когда я прочитал, что пентаграмма также известна как пятиконечная звезда, и что её значение — это самореализация человека, а также господство человека над силами природы!

Секрет воина в том, что он верит, не веря. Очевидно однако, что воин не может просто сказать, что он верит, и так все оставить. Это было бы слишком легко. Простая вера освободила бы его от анализа ситуации. Во всех случаях, когда воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному выбору, как выражение своего внутреннего предпочтения. Воин не верит, воин должен верить.

«Сказки О Силе».

Сегодня, более чем через 10 лет, я должен верить, что Нагваль Карлос и дон Хуан, уйдя из нашего мира, сохранили осознание. Сегодня, более чем через 10 лет, я должен верить, что со мной произошло нечто необыкновенное.

Если однажды моя жизнь изменилась, то это произошло именно тогда. Если однажды магия и Дух постучали в мою дверь, это было в те дни. Так что сегодня, годы спустя, я могу лишь просить Дух соединить меня с идеей и намерением, которые разделяли Нагваль Карлос и его группа:

Рассказать о мире, который дон Хуан нам оставил в наследство — наше последнее выражение благодарности ему и намерение продолжить искать то, что искал он: Свободу.

Ты в ужасном положении, — сказал он, — тебе слишком поздно возвращаться, но слишком рано действовать. Все, что ты можешь — это только наблюдать. Ты в жалком положении младенца, который не может вернуться во чрево матери, но в то же время не может ни бегать, ни действовать. Все, что он может, это наблюдать и слушать удивительные истории о действиях, которые ему рассказывают. Ты сейчас как раз в таком положении. Ты не можешь вернуться во чрево своего прежнего мира, но, в то же время, ты и не можешь действовать с силой. Для тебя существует только наблюдение за действиями силы и слушание сказок, сказок о силе.

«Сказки О Силе».

Мой путь к безупречности. Эдгар Дельгадо.

Расскажи нам о своей первой встрече с Карлосом Кастанедой.

— Она произошла через его книги, когда мне было 14 лет. Первое, что я прочитал, было "Учение дона Хуана". Я помню, что, увидев эту книгу, подумал, что она об учении дона Хуана Тенорио[26], и что эта книга научит меня, как завести подругу. Так что я схватил её с жадностью. Но содержание оказалось еще более интересным, чем я ожидал. Я прочитал её запоем за один день, и она произвела на меня такое впечатление, что после неё я стал искать и изучать все книги Кастанеды. Они всегда со мной. Из них я научился тому, что значит быть воином, и принял это учение как цель моей жизни.

— Что ты можешь нам рассказать о встречах с ним, в которых принимал участие?

— Я никогда не делал записей, так что всё, что я расскажу, восстановлено по памяти. У меня есть преимущество: я наполовину глухой, так что мои друзья после собрания, лекции или встречи любезно пересказывали мне то, что говорил Нагваль. Это позволяло мне слушать всё два раза.

Мои первые встречи с ним были на публичных лекциях в Мехико. Проходили они в университетском Культурном центре, во Дворце горной промышленности и в книжном магазине Фонда экономической культуры.

Встреча в университете проходила в дни, когда только что вышла на испанском языке его книга "Дар Орла". Аудитория была заполнена полностью. Один из организаторов вышел, извинился и сказал, что сеньор Кастанеда не придет. После этого заявления большая часть публики оставила помещение. Я тоже хотел уйти, но мой друг Виктор Санчес, с которым мы были вместе, удержал меня. Он сказал:

"Давай подождём и поглядим, что будет происходить дальше".

Я снова сел и набрался терпения. Мы ждали в течение долгого времени. Неожиданно на сцене появился Кастанеда. Он попросил присутствующих разместиться поближе, сказав, что не любит пользоваться микрофонами, и начал свою конференцию. Он говорил о многих вещах. То, что больше всего привлекло моё внимание, это его утверждение, что он смог на короткое время войти в третье внимание, но не смог увидеть ничего, что можно было бы структурировать в виде идеи. Все его воспоминания о том мире сводились к вещам, которые вращались с «центробежным» ускорением. В конце концов он оказался пойманным каким-то вихрем, где к нему приблизились неорганические существа и предложили вызволить его, если он согласится остаться с ними. Но он отказался и сумел выйти с помощью своей собственной силы. Он утверждал, что «центробежное» ускорение вызвало у него отслоение роговицы.

У меня была возможность несколько раз попробовать пейот с шаманкой по имени Георгина, которая также посещала группы Нагваля в Мексике. Поэтому первый вопрос, который я ему задал тем вечером, был на эту тему.

"Нагваль, в своих книгах Вы утверждаете, что растения силы являются защитой, они дают нам силу. Прочитанное в книге привело меня к практическому опыту, а теперь должен ли я продолжать их употреблять?".

Я очень хорошо помню его ответ:

"Используйте растения силы один, два или три раза Максимум. Они сделают так, что ваша точка сборки сдвинется, и в светимости откроется туннель. Затем на основе дисциплины и сбережения энергии вы сами без помощи растений должны прийти в то же самое место и увидеть те же самые видения. В конце концов, ваша точка сборки уже знает дорогу. Сохранение энергии и безупречность — это вещи, которые позволят вашему восприятию переместиться".

Он утверждал, что растения силы не должны использоваться часто, потому что могут создать непоправимые трещины в светимости человека.

На лекции во Дворце горной промышленности я был свидетелем того, как вместе с ним приехал Виктор Санчес, он его приветствовал и дружески обнял. В то время Виктору было около 22 лет. Это было за три года до того, как он написал свою книгу "Учение дона Карлоса", и незадолго до того, как Флоринда Доннер пригласила его в Лос-Анджелес. Это было приглашение, которое он так и не принял.

На этот раз он рассказывал о светящихся сферах зеленого и синего цветов. Он сказал, что зеленые сферы имеют люди, в наибольшей степени похожие на магов древности, а синие встречаются очень редко, они не из этого мира.

Также я запомнил впечатляющую встречу в Доме Аматлан — центре, где двумя близкими друзьями Нагваля проводились занятия и сеансы терапии. Кастанеда прибыл, когда мы проводили занятия по Тенсегрити. Его волосы уже были седыми, а тело очень худым. Он выглядел крайне слабым, до такой степени, что его друг Хуанито предложил помочь ему спуститься по ступенькам в зал.

Для всех нас стало шоком, когда Нагваль снял жакет и начал показывать нам движения Тенсегрити с необычайным динамизмом. Трансформация была просто чудесной, как в тех историях об учителях кун фу: его тело — сплошные сухожилия. Одна из наших подруг, Аида, пораженная этим, спросила у Мариви:

"Но кто этот сеньор?".

Та ответила:

"Это — Нагваль, дурёха!".

Несмотря на то, что Кастанеда не строил из себя чудотворца, он был могущественным человеком. Однажды он привёз группу друзей в Тулу, столицу империи толтеков, и провёл их по руинам, музею и той церкви, в которой он когда-то повстречался с Бросившим Вызов Смерти.

Через год некоторые из участников захотели повторить этот опыт и снова приехали в Тулу. Но, приехав туда, они были поражены! Они обнаружили, что церковь, построенная в стиле барокко и так сильно впечатлившая их своей пышностью, изменилась. Там, где раньше был алтарь резного дерева, теперь стояла современная кафедра и обстановка была другой. Они были потрясены и не могли поверить, что это та же самая церковь, где они были с Карлосом Кастанедой.

Я спросил у Мариви, что же произошло с этими людьми. Она мне объяснила, что Нагваль переместил их в сновидении в небольшой городок, который был почти такой же, как Тула наших дней, но не совсем.

Через некоторое время Мариви привезла меня в Тулу и раскрыла некоторые секреты, которые ей открыл Нагваль. Например, она привела меня к изваянию Чак-Мооля[27] и велела поднести палец к носу статуи. Я так и сделал. И вдруг я заметил, что статуя дышит! Мариви сказала, что Нагваль Карлос это же проделал и с нею, объяснив, что эта скульптура — древний воин, который перенёс свое осознание в камень.

Также он рассказал ей, что с Колокольного холма — места вблизи древних развалин, составлявших ранее центр жизни всего города — бросались летуны, планируя к руинам. Видящие видели их как огромных черных бумажных воздушных змеев. И в определенные моменты сумерек пирамиды становятся не грудами камня, а превращаются в сияющее пламя изумрудного Цвета.

— Какая часть учения Кастанеды произвела на тебя наибольшее впечатление?

— Его требование безупречности. Я полностью осознал, что это означает, через десять лет после моей первой встречи с ним.

Мариви пригласила меня в центр под названием Дом Тибета, где директором был Тони Карам — также один из главных организаторов групп в Мексике. Во время встречи с Кастанедой я задал ему вопрос:

"Нагваль, чем более смиренным я хочу быть, тем больше я горжусь своими актами смирения, и заканчиваю тем, что чувствую себя этаким мастером смирения. Что мне делать?".

Он посмотрел на меня удивленно. Его тело двинулось так резко, что казалось, он сейчас спрыгнет с трибуны, чтобы дать мне подзатыльник за такой дурацкий вопрос.

"Посмотри на меня! — сказал он. — Смотри хорошенько! Я не смиренный, но я также не чувствую себя важным. Я не чувствую, что я лучше любого из здесь присутствующих. Я лишь лучше самого себя: безупречный воин".

После этой фразы закончились мои поиски смирения, и начался путь к безупречности. Я понял, что на путь магов не следует смотреть с позиций фальшивой морали, а надо лишь оставить личную важность и сберегать энергию.

Я помню, как вначале Нагваль шутил с новыми людьми, которые приходили в группы практикующих. Он говорил, смеясь:

"Они приходят, неся перед собой личную важность, жаждут быть замеченными. Они надеются на то, что я их открою, и смотрят на меня, как бы говоря: я здесь, я уже пришел, открой же меня, пожалуйста! Как будто они хотят стать моими наследниками, или, по крайней мере, членами моей партии".

Это вызывало бурю смеха, потому что мы знали, что он прав.

Он нам рассказал, как однажды какой-то человек остановился напротив него и начал повторять странное слово, как будто бы мантру. Он удивился и спросил, чем это он тут занимается, на что тот ответил:

"Дело в том, что мы были с Вами в сновидении, и Вы там мне сказали, что если я запомню это слово и произнесу его здесь, перед Вами, то для меня будут открыты все двери".

Разумеется, Кастанеда не обратил на всё это внимания, развернулся и ушел. Человек продолжал с удивлённым лицом повторять свое слово, глядя, как Нагваль удаляется.

Я могу подтвердить, что в него легко было влюбиться. Я видел, как люди приходили на его лекции и были порабощены. Но меньше всего он хотел иметь рабов. Когда он старался отдалиться от многочисленных прилипал, те разочаровывались и даже сердились. Всегда был кто-то, кто рассказывал какую-нибудь историю разочарования.

По словам Кастанеды, воин должен быть независимым, без капли жалости к себе, способным трезво оценить себя, крайне почтительным и честным с другими. Как-то раз, рассказывая об отсутствии жалости как обязательном условии для достижения свободы, он сказал нам весьма экспрессивно:

"Если придёт мать Тереза Калькуттская[28] и станет тебе помогать, плюнь ей в лицо! Этим ты окажешь ей услугу, потому что иначе она будет навязывать тебе свою любовь и своё желание оказать тебе помощь, не спрашивая у тебя разрешения".

Другим важным уроком, который он мне преподал, было видение и управление сексуальной энергией. Я приехал в Лос-Анджелес на семинар. Я был один и свернул в ресторан, в котором обычно обедал. Но удивительное ощущение в желудке заставило меня подумать о другом кубинском ресторане, который находился на расстоянии часа пути. Так как у меня не было важных договорённостей на тот День, я развернулся и направился туда.

В ресторане я встретил одного приятеля из Аргентины, который также приехал на семинар по Тенсегрити. Он сидел почти у дверей. Я с большой радостью его приветствовал и стал беседовать с ним, но с течением времени заметил, что он начинает всё больше и больше нервничать. В конце концов, видя, что я не ухожу, он сказал мне, что кого-то ждёт. Я ответил, что, когда придёт его гость, я оставлю их наедине и перейду вглубь ресторана. Но он занервничал еще сильнее и признался мне, что у него здесь встреча с Нагвалем, который не должен меня видеть, потому что может подумать, что это он меня предупредил. А тогда Нагваль может рассердиться и уйти. Зная, что секретность и осмотрительность были необходимыми условиями в той среде, я простился с ним и; прошёл в дальнюю часть ресторана, но сел в таком месте, откуда мог бы всё видеть. Я приготовился ждать и стал есть неторопливо и с наслаждением. В конце концов, я увидел, как мой друг распрощался и ушёл печальный. Я почувствовал некоторую вину, так как подумал, что, видимо, Нагваль увидел нас вместе из своего автомобиля, и этого оказалось достаточно, чтобы отменить встречу. Через пять минут после отъезда моего друга я попросил десерт и приготовился уходить. Но в этот момент я увидел в дверях Нагваля и Кайли, инструктора Тенсегрити. Они направлялись прямо к моему столу. Он шёл впереди. Я встал, посмотрел на него решительно и сказал, улыбаясь: "Добрый вечер, Нагваль. Человек, которому Вы назначил™ здесь встречу, чтобы поужинать вместе, прождал, по крайней мере, час. Он только что ушёл — несколько минут назад".

Кайли подошла и встала между нами. Он очень любезно и с удивлённым лицом, на котором можно было заметить некоторое беспокойство, возразил мне, что не ждал тут никого, а пришёл сюда поужинать только с Кайли. Я почувствовал себя так глупо. Я попросил извинения и сел. Они сели через три стола за моей спиной. С чувством тяжести на душе я покончил с десертом, но через несколько минут, Кастанеда встал из-за своего стола и подсел ко мне, чтобы побеседовать. Это был единственный случай, когда у нас была действительно приватная беседа. Он положил руку мне на живот и сказал: "У тебя есть способности, но что ты делаешь по ночам, когда ты один?".

Я знал, что он имел в виду. Немногим ранее он рассказывал нам историю об очень знаменитой в Индии женщине-гуру. Он нам сказал, что получил указание от Нагваля дона Хуана познакомиться с наиболее важными людьми и лидерами мира. Он должен был понять, что такое есть в их энергии, что выделяет их из остальной массы людей. Он говорил, что гуру не являются шаманами, которые могут сдвигать точку сборки, чтобы входить в другие состояния восприятия, но их точка сборки больше обычной. Следовательно, у них есть доступ к большему числу светящихся полос осознания.

В одном из этих путешествий он встретился с женщиной-гуру. Он вошёл в помещение. Женщина сидела на каком-то троне с двумя мужчинами по сторонам. Она была очень красива и рассказывала эротические истории, стараясь увлечь мыслями такого рода Кастанеду и сопровождавшую его женщину.

Не получив ответа, гуру стала гладить яички находившегося рядом мужчины. Тот, видимо, привык к этому, потому что, несмотря на то, что эта сеньора играла с его гениталиями, у него не возникло никакого возбуждения. Кастанеда спросил у неё:

"Как ты чувствуешь себя по ночам, когда остаёшься одна, смотришь на себя в зеркало и видишь, что нет соответствия между тем, что ты говоришь, и тем, что ты делаешь? Как ты можешь смотреть на себя и не чувствовать стыда?" Она ему ответила с порочным выражением глаз: "Секрет в том, чтобы никогда не быть одной". В том кубинском ресторане вопрос Кастанеды задел меня очень глубоко. Я принял его как прямое указание на моё поведение.

Разговор был продолжительным. В конце концов, Кайли очень деликатно нас прервала, показывая, что его еда уже давно подана и остывает. Карлос простился со мной очень любезно. Уже уходя, он мне дал другое указание:

"Смени колею".

В тот момент я его не понял, но потом Роза мне объяснила, что это означало:

"Ты слишком уж шаман. Поменяй колею, стань кем-нибудь другим, коммерсантом, например. Эта колея абсолютно другая для твоего восприятия и для обычного положения твоей точки сборки".

Я немедленно выполнил его указание и уже через год открыл мебельный магазин.

Карлос был переполнен наставлениями. При каждой встрече с ним я получал что-то ценное для моей личной эволюции. Самое интересное, у него был дар живописно иллюстрировать свои рассказы примерами для облегчения понимания абстрактных положений магов. Вот один такой пример: в Доме Аматлан продавались небольшие каменные яйца, и однажды Нагваль купил их и подарил по одной штуке каждому из присутствующих в напоминание о том, что на пути знания требуются стальные яйца.

Другой из его дидактических методов заключался в том, чтобы повторять раз за разом определённые истории, чтобы они оставили глубокий отпечаток внутри нас. Он утверждал, что в магии есть темы, которые, если не будут повторяться, сознание не сможет ухватить. Также он очень любил приводить своих учеников в места силы, такие как горы, гроты или развалины. Это было формой его обучения.

— И что вы делали в этих местах?

— Мы практиковали упражнения, но занимались также и другими вещами.

Однажды мне сообщили, что он повезёт довольно большую группу соратников в пещеры Какауамильпы. Я не смог присутствовать, так как был в Таско. Потом я случайно встретил Марселу (одну из самых близких к Нагвалю учениц) и спросил её, что они там делали.

Она мне рассказала, что в потомственной линии дона Хуана было принято, чтобы ученики ходили в эти пещеры, потому что там находился воин из времени, которое было до нашего человечества. Этот маг существовал в виде естественного свода в конце грота — огромного каменного глаза, осознающего намерение тех, кто приходит туда с безупречным духом. В течение поколений члены партий магов приходили туда, чтобы дать обещание продолжить путь воина. Это осознание является вратами. Марсела велела мне сходить туда и дать свою клятву.

Эти походы были лишь вначале. Потом всё изменилось.

Работа Кастанеды стала более теоретической. Встречи стали направлены на практику Тенсегрити и вышли за рамки небольших групп. При массовом обучении Нагваль был вынужден отойти от личного общения. Изменение стало заметно даже в его книгах, они приобрели другое качество.

И это было не только стратегическим изменением, это были глубинные изменения в энергии. Я понял это, находясь как-то в зале дома Мариви. Она мне рассказывала о своём опыте с Нагвалем, утверждая, что пережила с ним несколько самых прекрасных моментов своей жизни. Посреди беседы зазвонил телефон. Она ответила, и по тону её голоса я понял, что это был Кастанеда.

Они говорили около часа. В конце концов она повесила трубку и посмотрела на меня со слезами на глазах. Она сказала мне, что. Нагваль позвал её, чтобы попрощаться, так как готовится оставить этот мир. Мне казалось, она говорила о его смерти. Однако Кастанеда пробыл с нами ещё четыре года.

Эти события происходили в то время, когда только что вышла его девятая книга, «Искусство сновидения». Начиная с этого времени, у меня возникли ощущения, что какая-то часть его ушла. Его тело осталось в этом мире, но он уже не был тем же Нагвалем. Может быть, он был захвачен Бросившим Вызов Смерти или какой-нибудь другой энергией. Возможно, он изменил свою энергетическую конфигурацию.

Новый этап окончательно сформировался, когда Кастанеда начал проводить семинары по Тенсегрити, много семинаров за короткий срок. На них он отказывался говорить о том, что он написал в своих книгах, утверждая:

"Это всё старьё, а здесь у меня новое".

На первую интенсивную практику, проходившую в Лос-Анджелесе, приехало около 180 человек, так как никто не знал, будет ли Карлос Кастанеда присутствовать лично. Но когда стало известно, что он собирается прибыть, люди стали приезжать отовсюду, пока не собралось около 600 человек. Если мне не изменяет память, первые, кто приехал на семинар, получили дипломы. Насколько мне известно, это был единственный случай, когда выдавали дипломы.

Иногда он нас приглашал на классы по Тенсегрити в Санта-Монике. То, что я каждые три месяца посещал эти классы, позволило мне познакомиться с группой людей, которые искали Нагваля в течение многих лет. Я старался не пропускать никаких занятий, как в Мексике, так и в Лос-Анджелесе или Испании.

Во время встреч в Лос-Анджелесе Карлос всегда отделял группу людей, говорящих на испанском языке, и проводил c ними по меньшей мере одно занятие отдельно: латинские классы. Он говорил, что передавать знание магов на английском или же на испанском вовсе не одно и то же, потому что он его постигал на испанском в Мексике, где были разработаны фундаментальные принципы.

Я помню, как впервые обедал с ним. Нас было четырнадцать приглашенных, все — латинос[29]. Не было ещё четырех человек, в том числе одной журналистки из Нью-Йорка. Роза Колл была ответственной за обслуживание. Памела Филе, которая тогда была моей подругой, ждала за другим столом ресторана, так как она была из США. Я попросил Розу, чтобы она дала Памеле возможность познакомиться с Нагвалем. Роза любезно согласилась, чтобы та заняла одно из мест для приглашенных, которые не пришли. Поэтому я подал знак Памеле, чтоб она подошла к столу.

Когда Кастанеда увидел её, то принял за журналистку, которую ждал. Он темпераментно приветствовал её и обнял с большой нежностью. Удивление всех присутствующих было безмерным. Когда ему разъяснили ошибку, он принял встречу как предзнаменование и в виде исключения разрешил Памеле находиться с латинос. Она была единственной североамериканкой, которой было предоставлено это право.

Я помню, как в другой раз, на первых занятиях, женщины-инструкторы, называвшиеся Чакмулами, допустили небольшое расхождение в показе некоторых движений.

Семинар был очень крупным, помнится, эти семинары насчитывали до 600 человек. Нагваль публично и молниеносно их отругал и отстранил от должности. Тенсегрити остается, но Чакмул больше не будет, сказал он. На следующих семинарах они появлялись уже с группой учеников, называемых Элементами. Он хорошо знал, что в этой группе уже не может быть ошибок.

Я помню, как на одном из собраний латинос он плохо отозвался о Розе Колл, утверждая при этом, что, так как она в своём развитии преодолела личную важность, можно её публично ругать, и это не приведёт к потере её энергии. Он это характеризовал как достижение и как способ для определения, на какой ступени развития находится ученик.

Также я помню, что он говорил о необходимости энергетической массы, которая формируется в группах.

Он нам Рассказал одну историю. Один ученый наблюдал за муравьями. Одно насекомое бесцельно бегало из стороны в сторону. Он свел количество муравьев до двух, затем до трех и далее до 41. Муравьи, кажется, не знали, что им делать, не имея сигналов и воздействия. Но каждый раз, когда собирались вместе 42 муравья, они создавали энергетическую массу, достаточную для формирования коллективного осознания и понимания того что нужно делать: надо строить муравейник. Только когда вместе собирались минимум 42 муравья, каждый понимал свою роль в строительстве муравейника.

Я точно не помню где, но он также говорил, что энергия, генерировавшаяся с помощью Тенсегрити, направлялась на освобождение дона Хуана и его группы, которые были пойманы во втором внимании, и что это было минимальной платой для нас и для него за оставленное нам наследие.

В последний раз я видел его в Санта-Монике. Как всегда, перед семинаром было небольшое собрание с латинос. Уже после семинара пронесся слух, что он болен, и, возможно, больше не появится. Но там он был улыбающийся и красивый, полный жизни, живой и быстрый. Как всегда, он отдавал всё своё самое лучшее, отвечая на вопросы и заставляя людей смеяться. Было удовольствием видеть его, возвышенный момент вечности. Одна женщина спросила:

"Как Ваши дела?".

Лицо Нагваля Карлоса Кастанеды полностью изменилось, его взгляд стал печальным.

"Неорганические существа хотят забрать меня, они! возбудили одно энергетическое волокно, сахар (диабет). Чтобы остаться, мне нужна причина. Я уже выполнил своё задание. Я сместил точку сборки Земли, вызволил дона Хуана, который был пойман со своей партией во втором внимании, и теперь ушёл в третье внимание вместе с телом. Мне нужна новая причина, чтобы остаться, хорошо бы этой причиной были вы и Тенсегрити".

Действительно, легко было им восхищаться и, однажды увидев, влюбиться в него навсегда. Меня всегда изумляло соответствие между его словами и его делами. Я слышал множество историй и видел массу людей, жаждавших быть его рабами, но, не будучи приняты, они разочаровывались и злились. Я видел также фанатиков, считавших, что единственный шаманизм, который существовал в Мексике, был толтекским. Мой друг, который работал на ЦРУ, даже сказал мне, что Карлос был одним из тех людей, за которыми больше всего наблюдали агенты спецслужб. Лично я остаюсь с тем чувством, что видел Безупречного Воина, которым восхищаюсь. Сегодня я чувствую гордость от того, что был с ним, и я в долгу перед ним. Где бы он ни был, моя безоговорочная любовь и бесконечная благодарность ему.

Ты можешь быть тем, кем ты хочешь быть. Интервью с Мартой Венегас.

Как вы пришли в нагвализм?

— К мистическим и философским исследованиям меня подвигло желание понять, что мы ЗДЕСЬ делаем, почему находимся в этом мире. В ранней молодости, я хотела изучать психологию, потому что думала, будто эта наука содержит ответы на все беспокоящие меня вопросы, но по какой-то причине занялась проблемами коммуникаций.

С Нагвалем я познакомилась через нашего общего друга Фауста Розалеса — издателя журнала «Диана», которого Карлос ласково называл "мой племянник". Фауст — ужасный тип: он всегда стремится всё выяснить до конца, поэтому я его очень уважаю. Однажды он мне позвонил и сказал:

"Приходи, я буду представлять Карлоса Кастанеду!".

Я слышала разговоры о Кастанеде как об интересном писателе, но не как о Нагвале. Я пришла в Университетский Клуб, где Карлос принимал участие во встрече с интеллигенцией, без каких-либо особых ожиданий. У меня не осталось ясных воспоминаний об этой первой встрече. Я не помню точно, о чем он говорил. Я помню только, что там была; одна из ведьм — Флоринда Доннер.

Второе собрание, на котором я присутствовала, запомнилось уже лучше. К тому времени я начала читать его книги и нашла там ответы на многие волнующие меня вопросы. И я поставила перед собой задачу записать все, что он будет говорить. Он объяснял, каким образом движется точка сборки — центр, где фокусируется восприятие. Он сказал, что все мы соединены «нитями» с неким космическим существом, которое постоянно пребывает в нас и через которое мы получаем возможное воздействовать на «нити», которыми связаны с ним другие.

Но для этого нам надо научиться передвигать свою точку сборки. Причем сдвиг может происходить как внутрь полосы, доступной человеку, так и за её пределы.

Он объяснил:

"Если точка сборки движется в правую сторону, вы превращаетесь в нациста!" — Кастанеда начал маршировать по сцене, как военный, поворачивая под прямыми углами. Этим он хотел показать, что перемещение восприятия вправо, в область Тоналя, укрепляет нашу интерпретацию мира, наполняя убеждениями и верой в несомненные «истины». В результате мы ведём себя как настоящие фанатики.

"Но если движение происходит влево, тогда вы превращаетесь в мистика!" — он опустился на колени и принялся молиться так, словно его охватил религиозный экстаз.

Я была обескуражена таким объяснением. Я всегда полагала, что святыми и мистиками становятся в результате длительных тренировок видения Бога и осознания единства мира. Сейчас я поняла, что речь идёт о преднамеренном выборе. Я поняла, что ничто не является ни истиной, ни ложью: точка сборки определяет, кто ты, и, если ты научишься её сдвигать, ты научишься течь между различными реальностями.

Мы склонны полагать, что существуют внешние причины, которые нас приводят к определенным позициям. Но это не верно! Достаточно простого перемещения центра внимания, чтобы войти в другой канал и принять совершенно новую гамму ощущений. Как будто бы ты подключен к антенне. Ты имеешь в своем «телевизионном приёмнике» 160 или 600 каналов, и всё зависит от того, знаешь ли ты свои возможности выбора, чтобы менять их. Сейчас я буду видеть Бога и молиться! — и я себя настраиваю на видение человеческой матрицы. Но если у меня есть желание, я могу переключиться на другой канал, в другом положении точки сборки.

Мы, человеческие существа, проводим целую жизнь, захваченные одним каналом, давайте говорить, каналом судьбы, поглощая представления, которые нам ничего не дают. Почему бы нам не измениться? Почему бы не испытать другие возможности?

Ты можешь быть тем, кем ты хочешь быть.

Каким был характер Карлоса?

— То, что произвело на меня самое большое впечатление вначале, — это его артистизм. Я тогда подумала: "Какой приятный сеньор! Если бы он не был Нагвалем, он бы мог стать превосходным актёром". Он обладал гениальностью в создании сценических образов.

Чтобы сделать обучение наглядным, Карлос исполнял различные роли, разговаривал разными голосами и изображал разные характеры, заставляя нас всё время смеяться над его шутками и его имитациями. Он окружал нас яркими персонажами, вовлекал в острые ситуации, и мы могли почти в реальности переживать истории магов, слушая его рассказы. Он легко мог отказаться от положения Учителя и стать любым другим персонажем.

Следующее, что произвело на меня впечатление, — это то, что он не прятался под маской гуру, даже не придавал никакого значения этому. Каждый мог подойти к нему и поговорить о чём угодно, и он всегда отвечал с улыбкой на лице. Сначала он отдавал инициативу людям, использовал время, чтобы ответить на все вопросы, которые те хотели ему задать. Он как будто искал знаки Духа в задаваемых вопросах, схватывал тему и тёк по ней.

Поскольку он не соответствовал образу важного Я недоступного учителя, люди часто оказывались сбитыми толку. Как-то раз я организовывала встречу с ним в Доме Культуры Койоакан, в пяти кварталах от моего дома. Я предупредила своего друга, владельца книжного магазина:

— Дорогой, приходи, Карлос Кастанеда будет делать доклад в вышеуказанном месте.

Но он мне не поверил. Рассмеялся и сказал:

"Этого не может быть! Кастанеда никогда не стал бы делать публичных выступлений!".

Он думал, что Нагваль — это один из тех мифических воинов, которые никогда не бывают доступными людям.

Вначале Карлос сильно лукавил. Постоянно попирал общепринятые нормы морали, говорил о растениях и плодосъёмниках, был крайне несдержан в своей речи. Как будто мы жили еще в 70-х, каждое мгновение он бросал вызов обществу.

Потом его язык стал более соответствовать общественным нормам. Как будто ему повелели: не говори о некоторых вещах! Он принял другую стратегию, перешёл от растяжимых понятий к конкретике, его тон стал более ровным. И он начал предостерегать от использования растений.

Он должен был измениться, иначе его положение в обществе становилось двусмысленным. Многие люди искали его не ради знания, а из-за сложившегося о нем мифа. Они хотели найти себе такой образ жизни, при котором в каждый момент кто-нибудь говорил бы им, что делать. Большинство из тех, кто посещал его конференции, не слышали его, когда он говорил о том, чтобы быть безупречным. Зато они принимали буквально всё, что касалось пейота[30]. Наступил момент, когда Карлос почувствовал себя ответственным за происходящее вокруг него.

— Как получилось, что ты стала организатором встреч с Нагвалем в Мехико?

— Веласко Пина говорил, что я — женщина-мост, потому что всегда соединяю людей. Моей функцией в группах Нагваля было сообщать всем: "В таком-то месте будет встреча с Карлосом!" Так мы все и собирались.

Это началось в скором времени после того, как мы познакомились. Однажды пришёл Фауст и сказал мне:

"Должен приехать Карлос, и нужно помочь ему найти места для проведения конференций. Так как я очень занят и у меня нет времени, он был бы тебе очень благодарен, если бы это сделала ты".

Я была безмерно горда данным мне поручением, так как искренне думала, что он на самом деле нуждается в моей помощи. Но сейчас я подозреваю, что в действительности он меня испытывал, чтобы посмотреть, на что я способна.

Я побежала к моей подруге Мару, которая имела загородный дом за Педрегал (Pedregal), где был зал с широким экраном. Она толком не знала, кто такой Кастанеда, так как не увлекалась нагвализмом, но она нам предоставила отличное помещение. Собралось от 100 до 150 человек.

Используя представившуюся возможность, Карлос провёл блестящую конференцию. Он говорил о личной важности. О том, что воин теряет важность, когда его бьют ногами как собаку индейца.

Через его жестикуляции мы смогли добраться до смысла этой метафоры: индейцы находятся на самом низу социальной лестницы, а собаки индейцев — еще ниже. И тогда, когда тебя пинают ногами, как собаку, ты уже не можешь опуститься ниже, не можешь более деградировать! Поэтому, когда ты потеряешь важность, ты потеряешь всё — ты оказываешься в самом низу, становишься НИКЕМ. Ты ни на что не способен обижаться, потому что всё уже произошло с тобой. Нет ни боли, ни гнева. Единственное, что можно сделать, — это осознавать или умереть. Он говорил также о скучном совокуплении. Он утверждал, что отец и мать оставляют на нас отпечатки на всю жизнь. Он сказал, что сам был продуктом скучного совокупления. Но я ему не верю, потому что он излучал необъяснимую энергию.

Он привёл в качестве примера потерянную жизнь своего дедушки, типичного фольклорного субъекта. Я заметила, что он очень любил. Кажется, это было важно для него. В какой-то момент он так разволновался, что воскликнул: "Я не хочу умирать как он, пуская слюну на матрас!" После этой конференции Карлос вышел в сад и долго беседовал с небольшой группой людей.

Когда мне приходилось организовывать конференции, я всегда ужасно боялась, что потом придётся выгонять приглашенных людей. Было много случаев, когда он обещал приехать, но не приезжал.

Нечто похожее произошло однажды в Национальном Автономном Университете, в центре, руководимом священниками доминиканцами. Собралась довольно большая аудитория, примерно триста или четыреста человек. Пришли практикующие из всех групп в Мехико. Время шло, и люди стали терять терпение. Приблизительно через час прибегает наш друг Карлос, совсем подавленный, и говорит нам, что Нагваль только что позвонил ему, чтобы предупредить: он не приедет. Потом поднялся на трибуну и объявил:

"Карлос Кастанеда извиняется перед Вами, потому что у него диарея, и он не может провести конференцию".

Люди были очень разочарованы, и чтобы развлечь их немного, кто-то поднялся на кафедру и начал рассказывать о работе Нагваля. Это не слишком заинтересовало приглашённых, и через некоторое время они начали расходиться.

Я не знала, что думать, но сказала себе: "Не уйду до тех пор, пока не увижу, чем всё кончится". Я уже имела некоторый опыт и знала этот трюк.

Когда осталось меньше половины зала, вышел улыбающийся Кастанеда. Он попросил извинения за свой розыгрыш и объяснил, что проблема состояла в том, что пришло слишком много народу. А поскольку ему не нравятся микрофоны, он был вынужден ждать, когда некоторые уйдут и его голос будет слышен всем. Он добавил, что для того, чтобы чувствовать себя комфортно, ему необходим более тесный круг общения.

Эта версия меня не убедила. Было очевидно, что Нагваль предпринимал свои манипуляции для того, чтобы выбрать именно тех, кто действительно должен был его слушать. Что нас задерживает, когда мы остаёмся? Кто нас предупреждает, что нам следует остаться? Я думаю, что это — Дух.

На той конференции, возможно, потому, что аудитория была главным образом студенческой, он уделил много времени ответственности, которую нужно иметь, чтобы противостоять второму вниманию[31]. Особенно, когда оно достигается с помощью растений силы. Он определённо отговаривал от их использования, указывая, что Дон Хуан давал их ему только потому, что он был очень сильно привязан к своим привычками.

Вскоре произошло моё отдаление от Карлоса. Оно было чем-то физическим, а не духовным, и произошло из-за недоразумения, или, по крайней мере, так я считаю. Однажды распространился слух, что Нагваль приехал в Мехико и будет проводить конференцию. Мануэль Зурита, которого называли Запрещённый, позвонил мне и спросил, известно ли мне что! нибудь об этом. Я ему ответила — нет. Когда выясню, тогда скажу.

В эти дни моя дочь Сандра работала в кабинете журналиста, известного своими публикациями в области исследований паронормальных явлений. По какой-то случайности я пришла к ней как раз в тот момент, когда Фауст позвонил ей, чтобы сообщить, что Карлос приехал и встреча состоится издательстве «Диана». Эту случайность я истолковала как ЗНАК СИЛЫ.

Так что я взяла телефон и спросила Фауста:

"Что ты скажешь, если я приглашу туда некоторых друзей например, Тони Карама, Мариви де Терезу и Мануэля Зуриту.

Он ответил встревоженным голосом:

"Приглашай кого хочешь, кроме Мануэля. Ни за что в мире не говори ему, где будет встреча!".

Поскольку я всё же должна была переговорить с Мануэлем и предупредить его, я позвонила ему и сказала совершенно откровенно:

"Имей в виду, я не могу пригласить тебя, потому что это будет частная встреча, и Нагваль не желает тебя видеть там. Пожалуйста, никому не говори, что я тебе звонила и объяснила ситуацию. Где будет встреча, я сказать тебе не могу, потому что это я обещала Фаусту".

Однако у Мануэля были свои связи, и он пришёл на конференцию. А все подумали, что это я его пригласила. Говорят, что по этой причине я попала в немилость.

Как-то раз мне сообщили, что в Доме Тибета будет встреча с Карлосом. Я позвонила Мигелю, помощнику Мариви, чтобы узнать, почему они меня не предупредили об этом. И он мне сказал, что всё это слухи, и что Нагваль не приедет. Но по тону его голоса мне было совершенно ясно, что он меня обманывает. Больше всего мне причиняло боль то, что речь шла об открытой конференции, на которую они приглашали даже незнакомых людей, а меня не пускали.

И при этом я была обижена на Фауста, потому что по его вине Карлос связал моё имя с Зуритой. Я позвонила ему по телефону и сказала:

— По твоей вине я больше не могу посещать группы! Но знай, что в действительности я не виновата.

— Что Вы хотите сказать?

— Трудно судить о причинах тех или иных поступков Нагваля.

Когда он должен был давать нам урок, он был безжалостным, ему не нравилось, если мы нарушали процесс обучения. На одной из конференций я подошла к нему, чтобы поприветствовать. Он меня обнял с большой теплотой и спросил:

"Что тебя привело?".

Я не поняла смысла его вопроса, но не осмелилась уточнить, что он имеет в виду. Я опустила голову и ответила ему: "Не знаю".

Каким-то образом я знала, что он видел изменение произошедшее в моей энергии. Когда он мне задал вопрос, я вспомнила некие упражнения, которые делала с группой Джайме Рибаса. Джайме был преподавателем алхимии. По его требованию я решительно изменила свою диету и бросила курить. Это он заставил меня располнеть. Позже Мариви утверждала, что Карлоса это беспокоило. Она мне сказала, что он ей специально позвонил и предупредил:

"Не приглашай больше Марту на мои лекции, потому что она слишком толстая. И Мигеля тоже, потому что он слишком худой".

Вы понимаете, что это были предлоги, а не настоящие аргументы. Теперь я думаю, что реальная причина, по которой он отделил меня от групп, была другой. Мне понадобились годы, чтобы понять это.

Карлос по очереди отделял некоторых из тех, кто был к нему ближе. В случае с Мануэлем это был энергетический вопрос.

Мануэль — очень жизнеспособный человек, чувствуется, что он имеет контакт с Силой. Для меня он всегда был очаровательным, но другие боялись его, потому что его поведение приводило в замешательство. Его круглые, как стеклянные шары, глаза имеют что-то, что вызывает беспокойство, как будто они скрывают что-то. Также он — очень внимательный наблюдатель. Он меня всегда предупреждал:

"Нагваль любит тебя!".

Мануэль мне сказал, что заметил, как на том памятном собрании в тот момент, когда меня обнял, Карлос тянул из меня энергию. Я понимаю, почему Нагваль не хотел его видеть.

В моем случае, также как и в случаях с другими товарищами) причиной отстранения было желание преподать урок. Я догадалась об этом, разговаривая однажды с Фаустом в кафе о событиях, связанных с уичолес[32]. Мы беседовали очень долго, и призналась, что была ужасно потрясена своим отстранением от общества Нагваля.

Он привел некоторые наблюдения, из которых со всей очевидностью следовало, что всё это было частью игры Карлоса, нацеленной на то, чтобы ни один из нас не считал себя лучше, чем другие. Те, кто были рядом с ним, к сожалению, зачастую безосновательно полагали, что могут претендовать на более важную роль в его стратегических планах. Особенно несдержаны были мужчины: они все сходили с ума, соперничая в том, кто будет продолжателем его дела.

Внезапно Нагваль разрывал звено, заставляя нас видеть себя незрелыми, показывая, что мы — никто. И что лучшее, что мы можем сделать, это разрушить нашу личную важность.

— Как Вы реагировали на отстранение?

— Это мне причинило много боли. Я привыкла к общественной жизни, когда любой может оказать тебе помощь.

Мои встречи с Нагвалем ни к чему не обязывали. В первое время Карлос появлялся и уходил, не давая никаких обещаний, и не было возможности сказать ему: "Я хочу быть твоей ученицей".

Потом неожиданно были сформированы учебные группы, закрытые от посторонних висячим замком. Обучение стало систематическим, и участники программы приобрели общественный статус, который их отличал от остальных. Никто не мог прийти к нам с улицы. Мы практиковали магические пассы.

То, что больше всего мне причиняло боль, это лишение практики. Я постоянно ругала себя, говоря: "Прямо сейчас, когда Нагваль перешёл к практическим занятиям, я осталась за дверью!".

Дело в том, что до тех пор были только беседы и какие-то отдельные упражнения, серьёзная практика началась только сейчас. Но я должна была смириться. Я стала ходить на практические занятия в дом к Мариви, во вторичную группу.

После того, как я попала в немилость, организация встреч легла на плечи Мариви. Это я её познакомила с Карлосом.

Это было очень остроумно, потому что, несмотря на то, что она была кузиной Карлоса Ортиза и уже посвятила много времени изучению Духовных вопросов, она ничего не знала о способах обучения Нагваля. Её приближение к нему имело самое большое значение для развития событий. Карлос сразу же наделил её большим доверием: он поручил ей проводить занятия по обучению магическим пассам, прежде всего первоначальным пассам, которые были очень сильными.

Первые группы собирались на Красной Вилле (la Quinta Colorada), куда приходили заниматься члены группы традиционного танца Ситлалмина. Я думаю, Карлос что-то в них видел, потому что он им давал уроки Тенсегрити.

Благодаря моим хорошим отношениям с Мариви, я вновь встретилась с Нагвалем в 94-м году. Она тогда открыла кафе в Доме Аматлан. Я её поддержала, и мы организовали лекции с кофе, куда приходили очень интересные гости, такие как экс-священник Гвадалахары и люди Карлоса де Леона. Однажды я узнала, что там будет и Карлос. На этот раз он говорил о некоторых практиках для движения энергии. Я помню, что он использовал ведро с водой для того, чтобы объяснить на примере понятие текучести. Когда он закончил, он очень тепло приветствовал меня, несмотря на то, что я была изгоем из его общества. Я поняла, что его решение отстранить меня не было личным.

Моя последняя встреча с ним была на собрании в отел Фиеста Палас. Там присутствовали приблизительно пятьсот человек. Пока мы ждали Нагваля, я стала свидетелем события, которое мне не понравилось. Тони Карам поднялся на сцену и начал руководить толпой, крича: Намерение, Намерение! Все хором кричали вместе с ним. У меня создалось впечатление, что это фанатизм, потому что, как я поняла из обучения, Намерение — это что-то личное.

Что явилось причиной изменения формы обучения Кастанеды?

— Как я Вам уже сказала, вначале он был очень открытым. По мере того, как увеличивалась его аудитория, его ответы становились все более краткими и абстрактными, переходя от анекдотического к концептуальному. Это и понятно: когда вы видите шестьдесят поднятых рук, которые одновременно ждут от вас ответа, вы не можете уделить каждому достаточного внимания. В последнее время за него отвечали ведьмы.

Такое изменение было заметно и в других вопросах, например, в стратегии распространения знаний. В течение многих лет Карлос отвергал контакт с широкой публикой. Те, кто с ним встречались, чувствовали себя как члены подпольного движения. Вскоре он раскрылся для массовой агитации и начал говорить на больших форумах, взимая плату за вход. Его имя появилось везде. Во время событий в Шератоне (Sheraton) ему удалось разместить на площади огромную афишу, сделанную Мишелем Домитом.

Вместе с тем он перерабатывал магические пассы, облегчая их и делая более мягкими, до тех пор, пока это не завершилось преобразованием в Тенсегрити.

— Зачем были нужны эти изменения стратегии?

— Не знаю. Я могу только сказать, что всё это было хорошо продумано.

Когда происходили странные вещи. Например, точно в тот мент, когда он начинал Тенсегрити, Карлос пригласил скольких товарищей встретиться с ним в Лос-Анджелесе.

Среди Них были Тони, Хакобо, Мишель, Мариви и другие. Они остановились в гостинице Кларемонт, недалеко от а Нагваля.

Ночью у Мариви было откровение. Она спала и вдруг почувствовала чьё-то присутствие в комнате. Она открыла глаза и увидела у своей кровати Карлоса и Кэрол Тиггс — женщину нагваль! Она утверждает, что они взяли её за руки и привели в другое место, где показали ей такие вещи, что она возвратилась совершенно испуганная.

Они не любят говорить об этом, но они получили крайне необычную информацию. Нагваль инициировал их или что-то в этом роде, потому что, когда они возвратились, Мариви мне сказала голосом, дрожащим от волнения:

— Мы пережили нечто настолько сильное, что превратились в братьев! Теперь мы — братство.

Также она говорила о каком-то секретном соглашении — о чём-то, чтобы стать соучастниками знания.

Я думаю, что Карлос сдвинул им точки сборки коллективно. Через некоторое время он прогнал их всех под разными предлогами. В случае с Мариви — потому, что он её увидел курящей на собрании. Её место заняла Марсела Галвес.

Марсела — очень сложный человек, она постоянно в семейных проблемах. Думая, что немного попрактиковать Тенсегрити было бы ей полезно, я позвонила ей однажды и спросила:

"Почему ты не ходишь в группу Мариви? Это понравится тебе".

Она пришла, и таким образом они приняли её в классы. Вначале она была очень подозрительной и неприязненно относилась к Мариви из-за ревности к Нагвалю, но вскоре начала продвигаться по карьерной лестнице. В конце концов, была допущена вести занятия во внутренней группе Карлоса — там, в Лос-Анджелесе.

Она поднялась очень быстро. Однажды я пришла в театр Амалии Ернандес (Amalia Hernandez), где должны были выступать Нагваль и чакмулы, и увидела, как Марсела осматривает входящих, проверяя, чтобы они не вносили магнитофоны. Её власть укрепилась во время событий в гостинице Шератон, где она также исполняла обязанности начальника службы безопасности. Это было очень крупное мероприятие. Приехало более 1000 человек, что требовало значительных организационных усилий. Можно сказать, что там родился Клеаргрин — организация, ответственная за обучение Тенсегрити.

— Когда вы видели Кастанеду в последний раз?

— С изменением стратегии распространения он также изменил мой статус. Несмотря на то, что я уже не была ответственной за собрания, я была приглашена для выполнения некоторых обязанностей, таких как популяризация и контакты с прессой.

Изменение можно было заметить во время проведения семинара, организованного Мишелем Домитом в Шератоне. Это было очень интересное предложение. После того, как Тони Карам принял 500 человек в отеле Фиеста Палас, нам предложили принять тысячу. И большинство приезжающих принадлежали к новому поколению, которое не знало, кто такой Карлос Кастанеда. Мишель создавал инфраструктуру, а Грисел Васкуес (Grisel Vasquez) был координирующим. По прямому указанию Карлоса они попросили меня помочь им со средствами информации. Это было поручением для меня. В последний раз я его видела 12 февраля 1996 на конференции «Новые Пути Тенсегрити», организованной в Астурийском Центре Гуиллермо Диасом (Guillermo Diaz), владельцем обувной фабрики. Его жена Лидия была официальной представительницей вместе с Перлой и Марселой. Карлос улыбался: он провёл прекрасную конференцию, где осветил новые понятия обучения, ответил на множество вопросов и рассказал о многих вещах, относящихся к продолжению его работы. Он охарактеризовал изменение своей стратегии как естественную эволюцию, к которой практикующие должны приспосабливаться, не уступая человеческой склонности уделять внимание личным мелочам, СОторые не имеют ничего общего с Духом. Дело в том, что некоторые из его поклонников стали изучать детали его личной жизни, как будто это было важно.

Он сказал, что те, кто только размышляет, ничего не делая заканчивают тем, что оставляют поиски. И что для того, чтобы практика нагвализма была эффективной, интерес практикующих должен находиться в абстрактной плоскости. Что движущим мотивом наших поисков всегда должно быть осознание необходимости измениться, а не болезненное любопытство.

Для меня это событие было особенно важным, потому что, как агенту по распространению, мне пришлось организовывать пресс-конференцию — единственную за всё время его деятельности.

Трогательной деталью было то, что полученные от мероприятия деньги, более 150 тысяч песо, были направлены на организацию помощи мексиканским детям. Я сама присутствовала при вручении этого дара.

После того дня я никогда больше его не видела.

— Как вы встретили сообщение о смерти Карлоса Кастанеды?

— Я в это не поверила. Я не верю, что Нагваль умер.

Части головоломки. Интервью с Мариви де Тересой.

"Я даю это интервью потому, что пришел момент возвратить то, что я получила, момент, чтобы нарушить молчание и рассказать обо всем хорошем, что он нам оставил, истинный благодетель для тысяч людей, которые, как и я, до настоящего времени хранили молчание".

— Как ты думаешь, почему окружение Кастанеды хранило молчание после его ухода?

— Он нас учил тому, что у мага нет ничего, что можно было бы утверждать, и, следовательно, также у него нет ничего, о чем можно было бы много говорить. Это то чувство, которое сдерживало нас. Но, в то же время, мы не можем молчать. Воин не оставляет неоплаченных долгов на своем пути.

Посмотрите на меня: та, которую вы видите здесь, умерла; её убил Нагваль. Единственная причина, по которой я остаюсь на этой планете, состоит в том, чтобы очистить мою связь с Духом, и поэтому я заинтересована признать то, что я должна Нагвалю.

Помимо чувства благодарности, есть какая-нибудь другая причина, которая заставила тебя опубликовать свой опыт, связанный с Кастанедой?

— Да, знаки.

Я не принимала решения писать об этом до тех пор, пока я не увидела знаки, указывающие на то, что это необходимо сделать, на то, чтобы полностью раскрыть изученное и пережитое.

Первый был, когда неожиданно для себя, я должна была говорить о Карлосе Кастанеде. Приехав в Барселону, я не планировала участвовать в конференции, так что, когда меня попросили, я ответила:

"Вы сумасшедшие? Я не могу! Что я буду говорить? Как вам такое пришло в голову, чтобы я стала болтать!".

В конце концов, я провела встречу, и в тот момент я знала, что моё задание состоит в том, чтобы распространять знание.

Я сказала себе: "Пришло время рассказать правду".

Другим знаком была книга Армандо Торреса и те открытия, которые он там сделал о Правиле Трехзубцового Нагваля. Это — очень глубокая тема. Нагваль оставил информацию о Правиле разделенной на части между различными людьми.

— Что такое — Правило?

— Он его описывал как карту, набор указателей, систему. На встрече, которая проходила в Доме Аматлан, он нам сказал:

"Правило — серия заданий, договоренность, которую оставляют себе воины партии. Все то, что я написал, — Правило".

"Правило становится очевидным для тех, кто сражается за свободу через безупречность. Они обязательно вступают в контакт с ним и стремятся к тому, чтобы быть безупречными, если видят, как оно исполняется для каждого".

— Каким был третий знак?

— Третьим знаком была некоторая информация, которую я получила о прошлом моей страны.

— Ты говоришь, что Карлос оставил нам головоломку?

— Да, это его способ действовать. Это характерно для нагвалей, имеющих энергетическую конфигурацию, как у него. Они — превосходные мастера передачи знаний. И таким было намерение Духа, если он избрал этот способ передачи.

Карлос был очень необычным, каждому из нас он давал поручения, и даже нас заставлял говорить голосом безмолвия. Когда я его спросила о причинах этого, он мне ответил:

"Есть вещи, которые не могут быть сказаны до тех пор, пока не придёт нужный момент".

Он говорил не о том, что важна секретность, а о чувстве возможности времени. Его работа не была работой человека. Он был инструментом потомственной линии, знания которой относятся к очень древним временам, поэтому его и называли Нагвалем.

Потомственная линия магов накопила много мудрости через эксперименты и открытия, и каждый Нагваль должен передать ту часть, которая соответствует его собственной эпохе.

Карлосу пришлось жить в момент кризиса, виража. Поэтому он должен был найти стратегии, чтобы завещать ту необыкновенную информацию, которой он обладал.

Он никогда не давал никому полную карту, он давал только части для того, чтобы ты их собирал и открывал его указания. И твоя часть была сделана по твоей собственной мерке, была твоим куском головоломки.

Поскольку он никогда нам не разъяснял этот вопрос, мы думаем, что то, что у нас есть, предназначено для всех. Мы не задумывались над этим до тех пор, пока не прошли годы, и некоторые из нас не начали обмениваться информацией. И тогда мы обнаружили, что Нагваль подготовил план, что-то гигантское, выходящее за пределы его ухода. Наверное, еще очень рано, чтобы иметь глобальное видение этого плана, но я воспринимаю некоторые из его элементов.

Расскажи подробнее об этом плане.

— Проблема в том, чтобы получить ответы на соответствующие вопросы. В чем причина образования партии воинов? Какова её функция, и как она развивается? В чем причина того, что Дон Хуан создавал её, присоединяя не туземные элементы?

Какой смысл имеет энергетическая конфигурация Карлоса? Почему каждой из партий и каждой сущности внутри партии дается специальное обучение, информация, задание? Куда приведёт всё это?

Я могу говорить с моей позиции, могу рассказывать тебе о тех частях головоломки, которые вручили мне. Мне потребовалось десять лет трудной работы, чтобы их распознать и собрать, но только так я смогла понять многие вещи.

— Случайно ли появление Карлоса Кастанеды, или это было требование энергии?

— Это время — время человеческого существа, закончились гуру и гиды. Это — время пробуждения вида.

Трехзубцовый Нагваль — циклический, и он появляется периодически. Энергия подготовила это своими командами.

Циклические [существа] служат Нагвалю. Они приходят в тональность времени не потому, что им это нравится, а потому что это — их путь к свободе.

Циклические приходят, чтобы найти себя, увидеть и узнать, потому что они уже оставили себя здесь, примерно пять, десять тысяч лет назад. Нагваль пояснял:

"Это не перевоплощения. Не так, как думают люди, там нет ничего линейного".

Кто-то на конференции попросил Нагваля рассказать о Мексике, и он ответил:

"Не спрашивайте меня. Что я могу рассказать о Мексике вам? Она ваша, и вы должны это разгадать!".

Карлос настаивал на том, чтобы мы сами нашли объяснение Циклических его группы в каменных памятниках Мексики.

Он сказал: "Когда приходит ясность, умирает твоя личная индивидуальность, и ты понимаешь, что ты вовсе не важный. Ты — только энергия, имеющая функцию. Чем более важным ты себя чувствуешь, тем больше удаляешься от своей функции".

Он даже велел делать футболки с надписью: "Личная важность убивает!" Он мне сказал: "Стресс — это насущная Необходимость поддерживать наш образ и нашу реальность, и он вызывает инфаркты. Личная важность убивает! Бросивший вызов Смерти — краеугольный камень на этом этапе цикла. Он был всегда, потому что он живет здесь, в круговороте Юности. Он — стимул".

Прошлое — линейное время. Если мы сделаем полуоборот, мы можем войти во время, которое приходит. Оно не прямолинейно, оно искривлено, — здесь и сейчас постоянно. В нём не может быть прошлого.

Иногда, форма, в которой Карлос нам говорил о некоторых вещах, была такой непонятной (если думать линейным способом), что было необходимо объединять энергию чтобы вспомнить. Я была вынуждена сражаться в течение всего этого времени, чтобы понять большую часть учения, которое он мне дал. Это было трудной работой, основанной на реальном накоплении энергии.

План Нагваля — не только стратегический проект, для нашего линейного разума. Это — прежде всего энергетический проект, который действует на многих уровнях. Объяснить вопрос его природы не представляется возможным. Это всё равно, что пытаться объяснять, какой вкус имеет манго, тому, кто никогда его не пробовал.

Чтобы выполнить задание, которое он доверил каждому, мы должны преобразовать разум в жизненный опыт, сдвинуть нашу точку сборки, чтобы стать свидетелем Абстрактного. А превратить это в повседневные слова невозможно. Язык очень ограничен и дает основания для бесконечного множества ошибочных интерпретаций. Зато, жизненный опыт приносит ясность. Это единственный способ, чтобы действительно понимать.

Проблема определённо заключается в ясности. Она очень привлекательна, и вам хочется быть там все время. Но нет такого способа! Это постоянная борьба.

Ясность даёт нам ложные ощущения знания, безопасности. Она использует личную важность, чтобы заставить нас верить, что мы более важны, чем остальные. Для тех, кто непосредственно общался с Нагвалем, ясность опасна тем, что чувствуешь, что ты знаешь всё, что уже понял план. Но это не так! Мы едва воспринимаем стежки, мы ещё не видим весь ковер".

— Ты можешь рассказать нам о своём задании более подробно?

— Нагваль нам оставил задание, он сказал:

"Не сидите. Скажите женщинам, чтобы они перестали поддерживать своей энергией мир самцов".

Он велел мне передать женщинам, что они могут стряхнуть с себя груз, которым являются мужчины, и для этого они не должны им подражать. Он говорил:

"Женщинам нет необходимости играть в интеллект, так как они имеют такой чудесный орган как матку, орган, который всё воспринимает прямо".

Он говорил, что женщина подобна перевернутой пирамиде: она получает всё сверху и опирается только на одну точку на земле. Мужчина, наоборот, — пирамида, стоящая основанием на земле. Так уж установлено в его структуре, что он получает только капельку сверху. По этой причине мужчины нуждаются в том, чтобы строить мосты из слов, а женщины получают всё прямо. Стало быть, женщины не имеют причин зависеть от мужчин".

— Как связано пробуждение женщин с планом Нагваля?

— Магия — женское дело, дело энергии, а женщины — её источник. Так что, когда мы отдаём себе отчёт в нашем потенциале, части ребуса магов складываются сами собой. Я уверена, что если женщина не проснётся, наш вид исчезнет. Это — абсолютная уверенность, я не сомневаюсь в этом!

Давай сменим тему. Что ты можешь сказать о людях, которые пытаются очернить Карлоса?

— В общем, это — люди, которые чувствуют разочарование. Как будто Нагваль обещал им что-то и не выполнил. Это — обиженные люди. То, что движет ими — чистая личная важность.

Я уже говорила Вам, что его учение не является линейным.

Нужно приложить много усилий, чтобы понять его. Магические Усилия. А для мужчин, в особенности, это почти невозможно.

Поэтому многие жаловались или сомневались в нём, некоторые даже пытались запятнать его имя.

В кругу его знакомых больше всего клеветали на него те, кто надеялся стать признанным лидером в группе, будущим продолжателем линии Нагваля. Но Карлос не играл в эти игры Он служил намерению Духа, а не личной важности людей. То что я вижу у большинства клеветников — это несбывшиеся желания: Он не увидел то необычное, что есть во мне! Он не оценил меня, мою организаторскую способность, мои большие знания!

Конечно же, когда человек сердится, причиной является его личная важность. В общем, я считаю, что критики Карлоса — это навязанные стереотипы. Доказательством служат сами эти клеветники, которые, не зная его, а иногда даже не прочитав его книги или ничего не практикуя, начинают клеветать на него.

Что ты имеешь в виду, когда говоришь о «навязанных стереотипах»?

— Наши мысленные формы. Каждый человек имеет своё видение того, кем он должен быть: учителем, гуру, Христом, Буддой, Ганди, Матерью Терезой. Это — прототипы, которые нам передали, и которые мы носим, как будто они генетически записаны на нашем жёстком диске.

Поэтому, когда приходит кто-то особенный, кто-то, кто провозглашает свободу, кто смеётся над собой, разоблачая личную важность, и дает нам видение, полностью отличающееся от наших схем и ожиданий, нам очень трудно слушать его. Нам кажется, что наши недостатки преувеличивают или выдумывают. Мы автоматически воспринимаете это как «грязь». Если наставник выходит за рамки стереотипа, мы бросаемся из одной крайности в другую.

Мы готовы почитать даже тень Гуру, но Нагваля, который предлагает нам свободу, называем лицемером. Кто-то манипулирует нами, промывает нам мозги и крадёт нашу энергию! Этот голос, который делает нас идолопоклонниками и ненавидящими, исходит из разума летуна, разума, который заставляет нас быть робкими. И мы не осмеливаемся прекратить это и продолжаем вертеться возле какого-нибудь гуру.

Ты считаешь, что мы не нуждаемся в учителях?

— Нет, мы не нуждаемся ни в объяснениях, ни в учителях. Все, что нам нужно, — это возможность и смелость. Возможность, чтобы узнать постулаты магов, а смелость, чтобы перестать смотреть и начать видеть, чтобы не быть связанными личной историей и освободить путы нашего восприятия, чтобы таким образом прийти к осознанию.

Миф — это прототип, который указывает направление к свободе. Поэтому так глупа клевета, которой некоторые подвергают учение Нагваля. Клеветники ищут линейное объяснение, способ разместить вещи в своём ограниченном личном инвентаре. И в этом упорном стремлении они теряют несравненную возможностью.

Клеветники идут на поводу у разума, но учение Карлоса ничего не объясняет. Оно может быть понято только другими частями нашего существа. Поэтому Нагваль — не учитель в общепринятом смысле слова. Он сам предупреждал об этом: закончились гиды.

— И, тем не менее, Карлос был твоим учителем.

— Гуру — это не то же самое, что Нагваль. Гуру — это кто-то привлекательный, вы чувствуете себя очарованными тем, что находитесь с ним. В противоположность этому, все мы хотели сбежать от Нагваля. Он был слишком жёстким! Несчастные!

Я провела неделю, думая, что нуждаюсь в отдыхе. Я говорила: "я хочу передохнуть, почувствовать себя красивой, забыть всё и пойти петь похвалы гуру". Мы ужинали, и вскоре пришёл Карлос, увидел меня и сказал: "Нет отдыха на пути Духа. Это — работа двадцати пяти часов из двадцати четырех". Он прочитал мои мысли и смеялся надо мной. Его слова подразумевали: не делай глупостей, я уже тебя зацепил.

Однажды меня позвали к телефону, я подошла, и это был он Он меня спросил: "Ты остаёшься или как?" Я ему ответила — "Где мне спрятаться от Духа, Нагваль?".

И он сказал: "Нет такой возможности".

В чем различие между обучением с учителем и с Нагвалем?

— Отношения между учителями и учениками — отражение личной важности. Учитель обычно поддерживает эти отношения, основываясь на чудесах, объяснениях, требованиях и, прежде всего, льстя личной важности ученика.

Вместо этого, Нагваль бьёт тебя кнутом каждый миг, но, в то же время, он ведёт тебя к свободе. Каждый раз, когда мы виделись, Карлос разбивал вдребезги мою личную важность. Ты думаешь, что кто-нибудь получает удовольствие, когда его бьют по физиономии каждую минуту? Все хотят сбежать оттуда, где их не хвалят!

Нагваль бил меня ногами под зад каждые тридцать секунд; зато с гуру я чувствовала себя такой особенной, принадлежащей к группе избранных.

То, что жалуется, когда нас пинают ногами, это наша глупость. Как может нравиться твоей личной важности то, что ты очищаешь свою связь с Духом, если первое, что тебе необходимо отвергнуть, это — саму важность? Однако воин наслаждается этим.

Карлос постоянно говорил мне:

"Шлифуй связующее звено, которое ты имеешь, шлифуй своё связующее звено".

Когда уходишь от страха и приходишь к ясности, умирает твоя индивидуальная личность, и ты понимаешь, что ты не важен, — всего лишь энергия с функцией.

— Существуют ли другие нагвали, кроме Кастанеды'

— Этот самый вопрос я ему задала однажды:

"Карлос, а другие нагвали есть?".

Он мне ответил:

"Да, есть, белокурые, высокие, с голубыми глазами. Но тебе остался только черномазый, уродливый коротышка… чёрт возьми!".

Он объяснил мне, что было много нагвалей в истории, и не только в Мексике. Я его спросила:

"А Иисус Христос, что, тоже был Нагвалем?".

Он мне ответил:

"Смотри, каким классным Нагвалем он был! Начиная с него, считается время!".

Он привёл мне примеры деятельности известных и неизвестных нагвалей в истории человеческого общества.

Каково твое личное впечатление о Карлосе Кастанеде? Был ли он сильным человеком или обычным и простым?

— Он манипулировал нашей энергией, сдвигал нам точки сборки. Мне он сдвигал точку сборки несколько раз, и для меня это является доказательством его личной силы. Но я ему благодарна за то, что он дал мне направление. Карлос был противником чудес. Творить чудеса означало бы укреплять нашу веру и превратиться в догматические организации нового учения.

Напротив, он разбивал наши мыслительные стереотипы, чтобы низвергнуть всю веру и разрушить наши структуры, и никогда не использовал этот вакуум, чтобы навязывать нам свои интерпретации мира. Он подчеркивал, чтобы мы искали наше собственное видение. Он говорил нам тысячу раз:

"Не во что не верьте! Проверяйте! Все то, что я вам говорю, — для того, чтобы пригласить вас к действию, для того, чтобы вы подтвердили какие-то из утверждений магов с помощью эксперимента". Как-то раз, наблюдая, как большинство его последователей относится к его обучению, я ему сказала:

"Нагваль, это похоже на Святую Церковь Кастанеды.".

Он жестом выразил неудовольствие и ответил:

"Все «-измы» одинаковы и приходят от разума летунов. Не будьте настолько глупы, чтобы превращать учение, которое предлагает вам свободу, в ещё одну догму!".

Ты хочешь сказать, что утверждения Кастанеды могут быть проверены только практически?

— Точно!

Утверждения Нагваля могут быть проверены только практически, однако, мы настроены на интерпретацию и не можем избежать этого. Вопрос в том, чтобы принимать наши толкования не как догмы, а как установки к действию, которые нас ориентируют на проверку.

Я помню, как однажды мы говорили о том, каким образом интерпретация проникает во всё, что мы делаем. Я его спросила, почему мы берём наши социальные установки в такие сокровенные моменты как сон или путешествия с помощью растений силы. Он мне ответил:

"Это — команда Орла, чтобы мы могли передавать наш опыт.

Чтобы передавать, нужно интерпретировать; иначе рушится.

Вся система обучения. Не смотри на это как на проклятие, интерпретация — дар для того, чтобы взаимодействовать и передавать. Но мы должны заметить, что над нашей интерпретацией — наша способность выбирать. Выбери верить, чтобы потом проверить. Этот как два шага: сначала акт воли, затем экспериментальное подтверждение. И если у тебя ещё остались силы, чтобы попробовать путь магов, тогда ты принимаешь это и идёшь, так как выбрал верить в акте контролируемой глупости".

— Что такое контролируемая глупость?

— Освобождение нашего восприятия. Одно дело верить под действием страха, подсказок или надежды, и другое — выбирав свою веру, свободно и независимо.

Различие между учением Нагваля и догмами, которые навязывают религии, в том, что он показывал всем дорогу к свободе. Он рассказывал о том, что пастыри ведут свои стада к целям очень далёким от нашего истинного назначения. Он говорил:

"Эти козлы представляют нам Бога, потерпевшего поражение!".

То, что он действительно сделал для меня — дал мне право выбрать свободу. Он говорил мне, что это возможно, что я не должна довольствоваться порабощающими сказками, которые мне рассказывали всю жизнь. Он показал мне, что свободу надо понимать буквально, это — состояние бытия, окончательный акт воли.

Когда речь шла о рае, он говорил:

"Я не хочу быть свободным завтра, я хочу здесь и сейчас".

Как мы можем достичь свободы?

— Пожертвовав цепями, которыми мы прикованы: привязанностями, страхами, важностью и личной историей, желанием быть известными, всем этим.

Мы свободны от природы; как только мы отвергнем принуждения, мы возвратим нашу свободу.

Например, Карлос должен был научиться быть незаметным. Большая Флоринда дала ему прямое указание: она ему сказала, что он должен стать незаметным, так как успех с книгами поставил его в трудное положение (успех лишает тебя свободы, потому что помещает под прицел всеобщего внимания; но Нагваль должен быть невидимым).

Тогда он принял имя Джо Кортез и ушёл работать в ресторан поваром — специалистом по приготовлению яиц. Там с ним произошла одна история, которая раскрывает его истинную личность.

Одна его помощница — временная работница, была фанаткой Кастанеды и умирала от желания познакомиться с ним. Однажды эта девушка вбежала в ресторан очень взволнованная и сообщила Джо Кортезу, что Кастанеда будет проезжать здесь, что они будут иметь удобный случай, чтобы познакомиться с ним. Это было тайной, но слух распространился.

Вдруг подъезжает лимузин с белокурым светлоглазым типом, который проводил курсы по нагвализму и выдавал себя за Кастанеду. Она кричит: "Вот он — Кастанеда!"', и бежит машине. Но этот тип презрительно отвернулся и не стал разговаривать с ней. Девушка плача возвратилась к Джо. Он её обнял и стал утешать:

"Успокойся, не переживай. Видимо такие знаменитые люди не обращают внимания на нас — бедняков".

Эта девушка так никогда и не узнала, что настоящим Кастанедой был Джо Кортез.

— Как реагировал Карлос на появление своих двойников?

— Он никогда не придавал этому значения и часто смеялся над этим. Как-то раз мы обедали с Флориндой Доннер. Я ему объясняла, что существуют действительно заинтересованные в этом люди, и Флоринда ему сказала, чтобы он этого не позволял. Это было после того, как он опубликовал статью, в которой предупреждал о тех, кто использовал его имя для получения денег.

Один раз, когда он был у своего издателя, им вдруг сообщают:

"Прибыл Сеньор Кастанеда.".

Издатель ему сказал:

"Карлитос, не говори ничего, давай посмотрим, кто это".

Он ответил:

"ОК! Я буду приводить в порядок этот горшок, потому что твои цветы в очень плохом состоянии, и пока я буду этим заниматься, ты примешь этого человека".

Так они и сделали. Вошёл этот, так называемый. Кастанеда Это был нахальный, высокий тип, в хорошей одежде. Он представился:

"Рад познакомиться, я — доктор Карлос Кастанеда." Потом он спросил о Карлосе, который работал в углу.

"А это кто?" Издатель ему ответил:

"Не беспокойтесь, это мой садовник. Конечно, он — большой любитель ваших книг, и это будет честью для него, если я представлю Вас".

И поворачиваясь к Карлосу, он кричит:

"Иди сюда, Джо, я хочу тебе представить доктора Кастанеду!".

Услышав это, Карлос оторвался от цветов, вымыл себе руки и прибежал познакомиться со своим двойником. Он протянул ему руку и сказал:

"Очень рад, сеньор Кастанеда, я — ваш поклонник".

Тот его поправил:

"Не сеньор, а доктор Кастанеда — доктор антропологии".

Карлос ответил:

"Извините, пожалуйста, доктор, я очень взволнован".

"Мне сказали, что тебе нравятся мои книги. Ты все прочитал?".

"Да, несколько".

"И ты их понял?".

"Ах, доктор, конечно, я их не понял. Но мне очень нравится, как Вы пишете".

Позже, когда этот тип ушёл, Карлос и его издатель катались по полу от смеха. Когда он вспоминал эту историю, он нам говорил:

"Мы пошутили с доктором Кастанедой!".

— Я знаю, что ты была одной из основательниц Дома Аматлан. Ты можешь рассказать об этом?

— Да. В 1992 мы вместе с другими товарищами, которые входили в круг знакомых Нагваля, открыли дом Аматлан. Это было специальное помещение, где Нагваль проводил свои конференции. Это был уникальный опыт для меня.

Предполагалось, что дом будет под началом Карлоса Идальго. Но как-то раз Нагваль позвал меня и сказал:

"Ты должна сама заняться этим домом, потому что Карлитос ничего не сделает".

Я отнеслась к его просьбе очень серьезно и, в порыве самодовольства, принялась за работу. Это почти убило мою личную важность и моё всемогущество.

Здание было в плохом состоянии, и мы должны были отремонтировать и покрасить его своими руками. Нагваль придумал всё это чтобы испытать нас. Потом он меня позвал и дал другое задание. Он сказал:

"Твое задание состоит в том, чтобы делать то, что тебе меньше всего нравится в жизни".

И так как меньше всего мне нравилось готовить еду, я открыла ресторан на первом этаже этого дома.

Ко дню торжественного открытия я подготовила церемонию. Мы вместе с Кристиной провели два дня, готовя бутерброды и другую пищу для гостей. В конце концов, мы открыли Дом Аматлан с его стенами цвета «детской неожиданности». Собрался «весь мир», и началось его функционирование.

И чем вы занимались в этом доме?

— Вначале мы усердно делали упражнения, разработанные Карлосом, чтобы стереть нашу личную важность. Также я приглашала различных моих друзей, которые были известными лекторами. Мы подавали кофе по вторникам и слушали легенды по пятницам. Там происходили удивительные вещи. Я помню, что в одну пятницу пришёл наш друг по имени Мигель и рассказал нам легенду «Дочерей Большой Флейты». Нагваль обычно называл нас дочерьми большой флейты, но поскольку мы не знали этой истории, то не понимали, хвалил он нас или ругал. Тогда мы попросили Мигеля, который знал об этих вещах, чтобы он нам рассказал эту историю.

Он сказал, что в горной цепи Бакатетес (Bacatetes) живут существа, называемые Сурэм (Surem), и с ними какие-то женские сущности, которые могут быть четырех основных направлений. Он добавил:

"Рассказывают легенду, что, когда звучит большая флейта и дрожит земля".

В тот момент, когда Мигель сказал это, задрожала земля. Мы замерли в изумлении. Он нас спросил:

"Почему вы смотрите на меня с такими глупыми лицами?" Мы не знали, было ли землетрясение реальным или результатом внушения. Тогда мы включили радио и услышали в новостях, что только что произошло землетрясение с эпицентром в штате Гуерреро.

Это был необыкновенный вечер. Каждое слово, которое говорил Мигель о Бакатетес, Сурэм и Дочерях Большой Флейты в ту легендарную пятницу, сопровождалось физическими знамениями. Нас было двадцать человек, переживших этот опыт. Это было что-то немыслимое.

— Ты можешь рассказать нам больше о Сурэм?

— Если я расскажу то, что я видела, я буду казаться тебе сумасшедшей. Я могу только сказать, что мир полон тайн. Будь абсолютно уверен, что есть силы во Вселенной, которые не являются человеческими, но имеют собственное осознание. Я их видела своими глазами.

— Могут ли эти силы помочь в нашей личной эволюции?

— Некоторые полезны для человеческого духа, другие — нет. Но говорить о них как о хороших или плохих неверно. Это не отражает их истинной природы. Я не имею представления как их называть. Я могла бы описать их только одним способом: как отсутствие света, как чёрные дыры. Чёрная дыра не является ни хорошей, ни плохой, её природа — захватывать энергию. Они могут дать нам мощный толчок, но если мы приблизимся к ним слишком близко, то их существование будет противоречить нашим интересам, как человеческим существам. Поэтому взаимодействовать с этим миром очень опасно. Нагваль говорил об этом очень специфически:

"Мы живём в космическом курятнике, где другие энергетические грабители питаются нами. Почему в хищнической Вселенной мы должны быть исключением?".

Мы думаем, что человеческие существа такие важные, что считаем себя выше всех. Это высокомерие приводит нас к тому что мы видим всё через фильтр рациональности. Карлос считал, что единственный способ общаться с этими силами — быть воином. Он говорил:

"Очень легко поддаться соблазну и войти в неорганический мир. Самое трудное в том, что придётся ввязаться в вечную войну в этой хищнической Вселенной. Если однажды я должен буду пойти с ними, я буду драться за моё осознание".

Ты хочешь сказать, что цель магов — это вечная война?

— Определённо. На пути воина нет отдыха, так как нет возможности зафиксироваться. Карлос говорил:

"Вселенная находится в постоянном движении. Как я могу быть неподвижным?".

Как-то раз Эдди и Матиас решили купить ранчо и уйти из общества. Они утверждали, что для того, чтобы заставить умолкнуть разум, необходимо быть ближе к природе. Узнав об этом, я спросила:

"Нагваль, некоторые твои последователи хотят удалиться от мира. Действительно ли это необходимо, чтобы стать воином?" Он мне ответил:

"Нет. Воин там, где поле битвы".

— В чём, по твоему мнению, суть послания Кастанеды?

— Суть послания Карлоса в сбережении энергии. Когда твой уровень энергии поднимается, ты знаешь без слов. Твоё тело вибрирует, и точка сборки сдвигается. Это — вхождение в соглашение магов.

Чтобы экономить свою энергию, прежде всего ты должен знать, что энергия существует, и что её сбережение достигается не интеллектуальным путём. Это дело практики.

Оно начинается постепенно, исследуя те аспекты нашей личности, которые нас сильнее всего затрагивают: веру, которую мы имеем; значение, которое мы себе придаем: имидж, который мы изображаем перед другими, или сексуальное поведение. Затем мы начинаем изменять привычки, заменяем веши, которые нас истощают, на другие, которые нас обновляют. Это — сознательное перераспределение элементов нашего Тоналя.

— Карлос рассматривал сексуальный вопрос?

— Эта очень трудная тема, чтобы её объяснить словами. В мире сложилось определенное представление, почти всегда ошибочное, относительно секса и относительно способа его влияния на наши энергетические уровни.

Карлос нам объяснял, что сексуальная жизнь воина не имеет жёстких параметров, всё зависит от количества энергии, которую имеет человек. Он говорил:

"Когда я говорю о сексе, все думают, что я требую, чтобы они не совокуплялись. Но я говорю не об этом!" — он в гневе топнул ногой по земле. "Вы так фиксированы в своих привычках, что не хотите слышать меня, слышите то, что вам кажется. То, что я говорю: Мужчины, не будьте самцами! Женщины, перестаньте поддерживать мир самцов! То, что Вы его поддерживаете — нездоровое соучастие".

Он объяснил, что сексуальность имеет много уровней, и что наивысшая степень её выражения между человеческими существами — управление сексуальной энергией для сновидения, что характерно для магов. Я приведу в качестве примера мужчину и женщину нагваль, пару, которая создаёт гармонию, и вместо того, чтобы подвергаться эмоциональному износу в результате сексуального обмена, они договариваются о свободе.

Если мы являемся соучастниками разрушения нашей энергии, почему мы не можем стать соучастниками в её созидании и эволюции?

— Как мы можем перераспределить элементы нашей личности?

— Единственный способ управлять нашими элементами, это узнать самого себя. Для этого существует надёжная техника, о которой Карлос часто рассказывал, — перепросмотр.

— Ты имеешь в виду воспоминание нашего прошлого?

— Нет, перепросмотр — это не наслаждение воспоминаниями о том, что с тобой произошло, а попытка расшифровывать, найти ключи, чтобы привлечь твоё внимание к моментам, где были сформированы твои привычки и рутины. Изначальное намерение этой практики в том, чтобы собрать то, что принадлежит тебе, и отдать то, что не является твоим, увидеть то, что ты сделал со своим энергетическим состоянием.

Слово капитулировать (capitular) означает уступать место, терять территорию в войне. Так что перепросматривать (recapitular) — это узнать, сколько раз твоё истинное существо уступило господство при твоём воспитании, сколько раз ты договорился, сколько раз ты потерпел поражение, где ты оставил свою энергию, при каких событиях, при каком обмене, в каких переживаниях, в каких компромиссах, узнать какова твоя роль, как ты отдаёшь свой потенциал возможности твоей эпохе.

Перепросмотр — техника очень эффективная и очень трудная. Карлос Идальго нам рассказывал, как он делал перепросмотр, и добавлял: "Мне было очень хорошо, просто чудесно".

Нагваль ему ответил:

"Ты делаешь не перепросмотр, ты вспоминаешь свою жизнь. Это не перепросмотр.".

Никто не получает удовольствия от настоящего перепросмотра, потому что это причиняет боль. Когда мы видим те механические существа, в которые нас превратили, когда мы обнаруживаем домашнее животное, которое у нас внутри, мы не радуемся своему приручению!

Меня тошнило всякий раз, когда я делала перепросмотр. Я рассказала об этом Карлосу:

"Нагваль, я делаю перепросмотр, и у меня возникает отвращение, когда я вижу воплощение своей глупости. Он мне ответил, что он тоже прошёл через это".

Каков результат этого упражнения?

— Перепросмотр соединяет нас с космическим осознанием. Когда мы делаем перепросмотр, мы соединяем энергию, которую мы имеем, находясь в этом сне, на этой Земле, с энергией другого сна, который мы имеем там, в неизвестном. Так что мы начинаем жить и здесь и там, мы входим в вечность. Если мы делаем интеллектуальное толкование перепросматриваемого, мы можем чувствовать то, что происходило в то время, но это — повторная интерпретация. В действительности, всё происходит здесь и сейчас.

Маги знают, что если мы не принимаем во внимание время памяти, то остаётся чистое осознание. По этой причине перепросмотр становится настоятельной необходимостью, привычкой воина.

Сознание — это универсальное транспортное средство, а перепросмотр — техника, чтобы добраться до него. Так что перепросмотр ведёт нас гораздо дальше нашего личного существования, за пределы этой жизни. Существует что-то, что не заканчивается никогда, приходит ко всем. Оно зависит от того, насколько глубоко ты можешь сдвигать свою точку сборки. Ты можешь видеть, что происходит в этих одновременных мирах энергии.

С точки зрения индивида, делать перепросмотр — это вспоминать, но как космические организации, мы знаем, что это чистое и полное осознание. Каждый сдвиг точки сборки соединяет тебя с линией, с другой колеей времени, и ты можешь путешествовать по ней, если знаешь, как сохранить своё ощущение бытия. Нагваль говорил, что одна из ведьм имела шестьсот снов, и она могла заменить один мир на другой, жить с интенсивностью, соответствующей многим векам линейного имени. Он называл это достижение заключительной дерзостью, прыжком осознания.

Ты имеешь в виду, что эта ведьма могла сознательно перевоплощаться?

— Нет, ничего подобного. Беспокойство человека о продолжении своего сознания и страх потерять свою личность заставляют разрабатывать странные теории, верить в линейное продолжение жизни. Это похоже на то, как собака, плывущая на бочке по воде, вращает её без остановки, но не может выйти из этой ситуации. Что, это — перевоплощение?

Вокруг так много миров, так много галактик, сознание со всех сторон, органические и неорганические существа везде, где только можно вообразить… и чёртова собака, привязанная к своей бочке в мирке, называемом Землёй! Эта вера в повторения — отражение скучных жизней, которыми мы живём. Человек приходит и начинает делать одни и те же глупости, раз, другой и ещё раз, не вспоминая! Возвращает модальность эпохи, переживает системы.

Посмотрите, до чего дошло наше упорство: египтяне мумифицировали своих умерших для того, чтобы поддержать их связь с этим миром.

— Если нет перевоплощений, то как объяснить, что мы можем перейти из одной личной жизни в другую?

— Чтобы объяснить, что это не так, нужно пережить это. Я поняла это ещё до того, как познакомилась с Карлосом.

Однажды ночью я видела самый безумный сон. Я проснулась и сказала:

"Этого дерьма не существует! Чёртовых перевоплощений не существует! Существуют одновременные жизни!".

У меня не было даже самой дерьмовой идеи как объяснить это до тех пор, пока не пришёл Нагваль и не дал мне некоторые части этой головоломки.

Однажды, пытаясь объяснять подруге, что бывают одновременные жизни, я ей рассказывала, что будто бы сознание одно, а самосознание как осьминог, который имеет много щупальцев.

Каждое щупальце — это сон. Воин может проникнуть в любой своих снов через матрицу, которая соединяет его со всеми снами.

Когда мы делаем перепросмотр, мы собираем достаточно энергии, чтобы быть и в этом сне, и в другом, здесь и там. Всё происходит здесь и сейчас, но если мы делаем интеллектуальный просмотр, мы сожалеем о том, что случилось в прошлом. Мы повторно интерпретируем события, и повторная интерпретация формирует нашу энергию.

Мы можем видеть то, что происходит в этих одновременных мирах энергии. Как будто бы космическое сознание хочет пережить различные события одновременно.

Когда одно из щупалец догадывается о существовании других, собираются светящиеся волокна, и мы прыгаем в третье внимание.

Мы снова становимся тем, кем мы были — навигаторами бесконечности.

Если мы не принимаем во внимание время воспоминаний, остаётся чистое осознание.

Я много занималась перепросмотром, когда сломала ногу. У меня не было других занятий. Однажды я заснула лёжа в моей кровати, вошла в сновидение и оказалась стоящей на углу старого города (я думала, что это Париж) с тележкой для покупок, как у этих европейцев, такой, с брезентом по бокам.

Я стояла и сознавала, что я также сплю в Мехико, и, что там я сознаю, что держу тележку.

Это был потрясающий познавательный диссонанс, и я Достоверно знала, что моё сознание может проснуться или здесь ли там: держа тележку на этом углу или лёжа в моей кровати в Мехико.

Не зная, что произойдёт дальше, я смотрю вокруг себя и принимаю решение проснуться в Мехико. Я открываю глаза и говорю: "Чёрт!" Вернуться в кровать — это не решение воина.

Ну ладно, в этом году я ездила в Грац, в Австрию я подруга попросила меня проводить её на сеанс терапии. Я вошла в дом и почувствовала давление в груди, ностальгию и сильное желание расплакаться. Я стала искать причину такой реакции. Может быть, лестницы мне напоминают моё детство'? Или что-то такое, что я видела в прошлом? Не найдя никакого объяснения того, что могло бы меня так зацепить, гораздо более сильно, чем просто ощущение ужасной тоски, я вошла в медитацию. Подруга стала делать свою работу, а когда она закончила, я ей говорю: "Проводи меня, пожалуйста, к окну, потому что если я увижу угол, где держала тележку с покупками в руке, то наделаю себе в штаны!".

Я открываю окно, и там — этот угол. С дрожью в голосе говорю: "Слушай, если посредине этого квартала есть палатка с натуральными продуктами, я наделаю вдвое больше".

Мы спускаемся, и останавливаемся на углу, и мое сердце начинает дико биться. Я смотрю, и там — эта палатка о натуральными продуктами. У меня начался приступ удушья. Это не вмещалось в реальность.

Это было переживание, когда находишься в двух местах одновременно. Но так как по натуре я — скептик, мой разум был откровенно против таких экспериментов. Это было вредно для меня. Я сказала подруге: "Прошу тебя, пожалуйста, я в преддверии инфаркта, моя точка сборки — чёрт знает где. Говори мне время от времени, где я, в каком сновидении. Дай мне расслабиться, глубоко подышать, полежать на земле Граца под дождём, понять кто я такая, здесь и сейчас".

После того как я смогла собрать свои волокна энергии снова, я, по крайней мере, почувствовала себя в своей реальности я полностью вернула то самообладание, которое характерно меня.

Это было моим испытанием. Не платите мне тем, что расскажите теорию нагвализма. Я пережила это в собственной плоти. Если бы я не проверила это сама, не стала бы учить.

Мой совет экспериментирующим: старайтесь контролировать страх, который возникает в результате опытов подобного рода. Поймите, это является частью тайны человека. Человеческое существо — всё ещё неразгаданная тайна. Если мы хотим быть ручными до самой абстрактной части — энергетической, мы уже испорчены!

Скрытая возможность пережить опыт, являющийся частью тайны нашего вида, — это не сумасшествие, это свойство нашего бытия!

Не пугайтесь, наблюдайте, не пытайтесь рассуждать, теките с опытом, принимайте элементарные меры, дышите, учитесь быть тихими, бросайтесь в холодную воду с головой, если это необходимо.

То, что я сделала, — позволила, чтобы дождь падал на меня.

Летать — это неотъемлемая способность человеческого существа. Однажды Карлос сказал:

"Человеческое тело — межгалактический корабль".

Эмоции дезорганизуют энергию, умеренность воина контролирует ситуацию. Остановитесь на долю секунды, проверьте на практике, вернитесь и скажите: Стоп, я здесь и сейчас, это осознание работает здесь и сейчас! Возьмите на себя движение и фиксацию точки сборки, учитесь быть разумными.

Дух помогает дуракам вроде меня, я не могу добавить ничего другого.

Как мы можем развивать эти возможности нашего восприятия?

— Приняв стратегию пути воина. Ты можешь начать с познания своей истории в этом мире. Это освободит твою энергию, что, в свою очередь, подтолкнёт тебя на путь личного осознания.

Один из самых волнующих результатов этого приключения — то, что мы обнаруживаем, что мы не линейные, мы — циклические.

Как-то раз Нагваль нас спросил:

"Как вы думаете, почему культура древней Мексики оставила всё своё знание в том, что почти нерушимо — в камне? Положения точки сборки — это послания древних магов для самих себя, отправленные в будущее, чтобы иметь возможность вспомнить".

Это всё равно, что оставить условный знак, свою личную часть головоломки. По этой причине Нагваль связывал некоторые мексиканские статуи с теми людьми, которые ходят вокруг. Однако он пояснял, что не следует путать это с перевоплощениями.

— Что ты можешь рассказать нам о смерти Карлоса?

— Нагваль умер. Он ушел во второе внимание вместе со всем своим осознанием, но его тело осталось в земле. Я была свидетелем быстрого старения его физической сущности, а также того, что он делал невероятные вещи, играя со своим возрастом.

Одной из последних встреч, когда я его видела, была конференция в музее в южном квартале Мехико. Нам предоставили большую аудиторию. Собралось двести человек, но Карлос не приезжал. По мере того как шло время, аудитория пустела, до тех пор, пока не осталось восемь или десять человек. В конце концов, мы ушли из большого зала и ждали в промёрзшем помещении, при ужасном холоде.

Когда уже прошло три часа, те, кто остались, решили, что встреча была одной из шуток Карлоса. Тогда мы решили согрешить, то есть, пойти поесть пончиков в шоколаде. И в тот момент, когда мы стали выходить, появился Нагваль! Он делал такие вещи постоянно, чтобы выявить тех, кто действительно должен остаться. С ним пришла та, кого знали немногие — Эксплорадор Негро (Черный Исследователь) — дочь Тайши Абеляр.

Как только я его увидела, у меня защемило сердце, я сказала:

Мой Нагваль умирает. Его лицо было бледным, а тело — в таком плохом состоянии, что было очевидно, что он уже не продержится долго. Он принес неописуемую ностальгию, было абсолютно ясно, что Нагваль уходит. Мы поздоровались с ним и вернулись в небольшую аудиторию, которую нам выделили. Это была очень грустная встреча. Когда мы уходили, я ему сказала:

"Нагваль, у тебя новая машина" (он только что купил автомобиль). Он мне ответил:

"Я хотел бы, чтобы ты завтра отвезла меня в Тулу". На следующее утро я пришла к нему в гостиницу, чтобы спланировать выезд, и он мне сказал: "Организуй встречу сегодня вечером".

Мой линейный разум спросил: "Как я могу организовать встречу в этот вечер, если я еду с ним в Тулу?" Но я сама себе ответила:

"Дух поможет, нужен только телефон и двадцать минут". Мы поднялись в его комнату в гостинице. Со мной шли Нагваль, Эксплорадор Негро и Кайли. Из его комнаты я сделала несколько звонков, в том числе Тони Караму, чтобы он нам предоставил помещение для встречи. Я знала группу трудолюбивых людей в Тенанчинго (Tenancingo) и пригласила их. Потом мы поели в ближайшем к Дому Тибета ресторане, и, наконец, уехали в Тулу.

Карлос рассказывал, что Тула — это город, созданный Древними в сновидении. Он нас привез туда, чтобы посмотреть, сможем ли мы понять абстракции Тулы, то, что он называл заключительным подвигом воинов толтеков, и что означало превратиться в пернатого змея. Он нам рассказал, что именно здесь делали воины, привёл нас в одно место в городе и показал, Древние опробовали заключительную дерзость, чтобы окончательно обмануть смерть. Вечером мы возвратились в Мехико. Я пошла в Дом Тибета, чтобы посмотреть, сколько людей собралось. Я дрожала от страха, потому что знала, что если Карлос давал нам задание, и оно не было выполнено, то это было несмываемое пятно. Было одно выражение, которое мы использовали — запачкаться чернилами. Это означало сильное уменьшение твоего рейтинга перед Нагвалем. Но когда я пришла, то сильно удивилась: было полторы сотни человек! Настоящее сумасшествие. Я позвонила пяти, эти люди привлекли других, и они подняли мой рейтинг.

Приехав, Карлос попросил, чтобы ему помогли выйти из автомобиля. И они вели его, потому что он уже плохо видел. Все заметили, что он очень старый, с белыми волосами и бледной кожей. Он казался человеком, прожившим 80 тяжких лет.

На этой встрече он атаковал стремление иметь гуру, в течение четырех часов он говорил об эгоманьяках, которые хотят иметь учителя, об осторожности, которую мы должны иметь в разговорах об этом, и об опасности превратиться в одного из них. Также он говорил о договоренности воинов и о том, как стать доступным командам Духа.

Пока он говорил, случилось что-то невероятное: его энергия стала восстанавливаться и, перед полутора сотнями зрителей, он постепенно помолодел. Кожа стала как хлеб из муки грубого помола, глаза начали блестеть, а голос стал сильный, как у юноши. Это было ошеломляющее перемещение точки сборки. Когда он закончил выступление, я подошла к нему и сказала: "Нагваль, ты вышел с восьмьюдесятью, а вернулся с тридцатью пятью!".

Он хлопнул себя по бедру и ответил:

"Ты поняла? Я ещё хотел, чтобы волосы мои стали чёрными!".

"Как ты воспримешь настоящую эволюцию нагвализма через пять лет после смерти Карлоса?".

Он имел в виду продолжение своей работы. С этой целью он оставил различные организации. Одна из них — Клеагрин. Эта организация представляет Нагваля и делает очень много для популяризации тенсегрити. Такие упражнения являются важным аспектом пути воина, но не единственным.

Дело Карлоса идет гораздо дальше и в большой степени висит от того, что мы делаем как воины. Мы должны идти по абстрактному следу Нагваля, чтобы узнать о его замысле. Только так наш труд принесёт плоды.

Когда я его видела в последний раз, он рассказывал об этой конечной цели в кругу друзей. Он позвал меня, чтобы попрощаться. Глядя на него, я вспомнила, как много он сделал для меня, и сказала:

" Спасибо, Нагваль, не знаю, как отплатить тебе за то, что ты мне дал".

Он мне ответил:

" Да знаешь…".

В том момент я его не поняла. Мне стоило большого труда прийти к пониманию этого. Но сейчас я знаю: плата состоит в том, чтобы быть свободной, станьте свободными! Самый лучший способ продолжить дело Карлоса и отплатить ему за всё то, что он нам дал — поделиться его посланием со всеми, кто хочет стать свободным.

Истории не имеют значения, то, что имеет значение, — это Дух. Интервью с шаманкой Соледад Руис.

В этом интервью шаман, целительница, учитель и киноактриса Соледад Руис рассказывает, как она познакомилась с доном Хуаном Матусом ещё за годы до встречи с Карлосом Кастанедой, чьим близким другом была с семидесятых годов.

Сначала она хранила молчание, но когда услышала, что цель этой работы — сохранить память о Карлосе, согласилась, но сделала странный комментарий: "Истории не имеют значения, то, что имеет значение, — это Дух".

Её свидетельство начинается со случая, когда она вместе с еще одним учеником была в гостях у своего учителя Магдалены Ортега — настоящей ведьмы, которая имела невероятные способности и совершала настоящие подвиги, но это — уже другая история.

— В то время, — сказала она, — я уже прочитала первую книгу Карлоса, которая только что вышла на английском языке. Мы беседовали об этом с моей учительницей, и она мне сказала, что является кумой Дона Хуана Матуса. Вначале я не хотела спрашивать о нем, но учительница, будучи ужасно проницательной, должно быть, почувствовала мой интерес, так как сказала: "Как-нибудь я вас познакомлю".

И вот однажды, когда мы, двое из её учеников, были у нее в гостях, она нас предупредила, что Дон Хуан должен скоро прийти с другими людьми, которые, как я предполагаю, были его учениками. Пока мы их ждали, она нам сказала:

"Я дам вам задание: узнать среди тех, кто придет, Дона Хуана. Затем напишите и обоснуйте мне свое заключение, когда придете завтра".

Она нам велела не говорить друг с другом о наших впечатлениях до тех пор, пока мы не встретимся с нею на следующий день.

Гости пришли поздно и оправдывались тем, что они заблудились. Из соседней комнаты нам было слышно, как учительница их дружески бранила. Когда они вошли в зал, мы увидели, что это пять или шесть человек пожилого возраста. Мы встали, и она нас представила по именам: "Она — Соледад, он — Милош". Но имён посетителей при этом не назвала.

Я подумала: "Дон Хуан, должно быть, тот, кто сел в кресло".

Мы всех приветствовали кивками головы и оставались в их обществе до тех пор, пока они рассказывали о своих забавных приключениях, о том, как они длительное время бродили по окрестностям, не находя дом. Это произошло потому, что учительница жила в Амстердаме — на круговой улице, которая в прежние времена была территорией Городского Клуба Жокеев в Мехико. Мы провели с ними немного времени, затем попрощались и ушли. На следующий день мы возвратились в дом учительницы, чтобы рассказать ей о наших выводах.

Я определила Дона Хуана по единственному признаку: взгляду. Его левый глаз немного косил. Утверждают, что это — характерная черта шаманов. Но, очевидно, что если не имеешь такой особенности, то это еще не значит, что ты не шаман. Этот факт известен всем, поэтому я подумала: "Что тут писать?" Так что в итоге не принесла записей. Зато Милош написал целых три страницы, перечисляя причины и придя к тому же заключению, что и я.

Услышав о наших наблюдениях, учительница сказала:

"Да, правильно, это был Дон Хуан. Ты также прав, Милош.".

Потом она спросила, какая одежда была на нем. Я ей ответила:

"Он был одет в сельском стиле: габардиновые брюки, обыкновенная рубашка и шерстяная куртка — чамаррита.".

В этот момент Милош и я обнаружили странные различия в Наших описаниях. В этом было что-то необыкновенное: он его видел по-другому — в элегантном костюме. Мы очень удивились и задались вопросом, как это могло быть.

Утверждают, что одна из многих способностей, которыми может обладать шаман, состоит в том, чтобы создавать себе такое обличье, в котором он хотел бы быть увиденным.

Только спустя несколько лет мне довелось лично встретиться с Кастанедой.

Карлос очень интересовался местными традициями Мексики, и это послужило причиной нашего знакомства. В первый раз мы встретились с ним в 1974 году в танцевальной студии в квартале Дел Вале. Здесь были отделения современного бального танца и традиционного танца капитана кончерос[33] Андреса Сегуры.

Андрее занимал должность в так называемой традиции Санто Ниньо де Аточа. Однажды он меня пригласил на сессию пения, и мы играли на лютне и пели похвалы, как это было принято в церемониях танцовщиков. В это время пришел Карлос Кастанеда, который присоединился к нам, и стал слушать очень внимательно наши хвалебные песни. Потом мы стали беседовать с ним, и он задавал много вопросов об аспектах традиции, и, в конце концов, пригласил нас поесть в китайский ресторан Соны-Роса[34].

Во время еды я рассказала Карлосу, как познакомилась с Доном Хуаном два года назад, благодаря учительнице Магдалене. Когда он услышал это, его волосы встали дыбом, он посмотрел на меня с крайним интересом и сказал:

"Послушай, а можно мне прийти к тебе домой?".

Так как я была очарована его книгой, которая только что вышла на испанском языке, я ответила:

"Это будет восхитительно!".

Заметив мой энтузиазм, он добавил:

"Итак, если ты не возражаешь, я приду сегодня вечером!" Я его спросила:

"Ты не будешь против, если я приглашу трех друзей, которые очень интересуются народными традициями?".

Он согласился. Я быстро позвонила моим друзьям и предупредила их. Я сказала жене одного из них:

"Дорогая, за мое приглашение, напеки, пожалуйста, пирогов, потому что я думаю, что мы немножко засидимся и можем проголодаться. Напитки за мной".

Так мы и сделали. Карлос пришел приблизительно в 9 часов вечера и ушел в 2 часа ночи. Он был восхищен пирогами и съел столько, сколько в него смогло войти.

На следующий вечер он пришел снова: то ли для того, чтобы поговорить, то ли из-за очень вкусных пирогов. В течение трех дней он приходил каждый вечер, и мы говорили об удивительных вещах. Когда он уезжал в Лос-Анджелес, мы договорились встретиться снова, когда он вернется.

Так началась наша дружба. Он приезжал в Мехико, выступал на своих конференциях и под конец, когда освобождался, приходил ко мне домой. Он был отличный собеседник, его истории были бесконечными, на всю ночь. В 2 или 3 часа утра мы ели хлеб с йогуртом, на мгновение он изменял тему, и мы говорили о тривиальных вещах. Потом мы вновь возвращались к магии. Когда уже светало, он смотрел на свои часы и восклицал:

"Слушай, я уже ухожу!".

Иногда он мне звонил из Лос-Анджелеса:

"Соледад, я еду в Мехико и хочу с тобой встретиться в такой-то час".

Между нами были очень близкие, просто братские отношения, он даже сделал мне посвящение в одной из своих книг. Кажется, это — "Дар Орла":

"Единственной сестре, которая дала мне силу".

Карлос рассказывал мне о событиях из своего прошлого. Родился он в Бразилии. По какой-то причине, которой ему не хотелось раскрывать, рос без родителей. Его забрал дедушка, еще совсем ребенком, и привез в Аргентину. Оттуда уехал в Лос-Анджелес.

Он мне рассказывал истории про своего дедушку. Как тот подстрекал его в двенадцать лет познать женщин. Дедушка говорил, что он уже взрослый, хотя мальчик был еще ребенком. Однажды, возвратившись после приключения с женщиной Карлос пожаловался:

"Ох, дедушка, от женщин так плохо пахнет!".

Дедушка ему крикнул:

"Дурень, это — запах жизни!".

Карлос признался, что первые женщины действительно вызывали у него отвращение, но потом он стал их большим поклонником. Он мне рассказал огромное количество своих любовных приключений. И однажды я не выдержала и начала кокетничать с ним. Я сказала:

— Осторожнее, Карлос! Если это случится между нами, это будет кровосмешением!

Я говорила так потому, что мы относились друг к другу, как родственники. Я действительно его очень любила, но как брата.

Обычно наши встречи проходили в самых дорогих ресторанах, куда он меня приглашал. Он любил хорошо поесть. Мы заказывали огромное количество блюд и все съедали! После еды развлекались, стараясь угадать, какое сообщение нам несли предметы, которые находились на столе.

Следует отметить, что Карлос никогда, ни в одном из бесчисленных разговоров, которые мы вели, не занимал передо мной позиции превосходства. Он совсем не чувствовал себя особенным, несмотря на то, что был таковым. Никогда не старался выглядеть мудрецом или смельчаком. Скорее, наоборот. Он часто восклицал:

— Черт возьми! Но…, как я вляпался?

Рассказывали, что в начале обучения он постоянно выглядел смешным из-за своего чувства собственной важности, и что Дон Хуан сбивал с него эту спесь. Одна из историй, которую он часто повторял, умирая со смеху по поводу своей глупости, — то как он осмелился сравнивать себя с Доном Хуаном: "Я набрался наглости сказать ему, что мы равны, но в глубине души я даже воспринимал себя как бы начальником. Представь себе: мерзкий коротышка претендует на то, что имеет превосходство над Доном Хуаном. И только потому, что получил академическую степень! Как я мог так возгордиться? Он мне ответил: "Нет, мы вовсе не равны: я — человек знания, а ты просто дурень". Не передать словами, какой стыд я испытал!".

Для того чтобы контролировать чувство собственной важности, Карлос смеялся над собой, над своим ростом и внешностью. Мы часами потешались вместе с ним, когда он пародировал себя.

Также было заметно то, что он чувствовал огромную тяжесть ответственности из-за того, что ему выпало стать передаточным звеном целой системы идей. И он был обеспокоен этим.

То, что больше всего поражало меня в учении Карлоса, это не его описание Вселенной, потому что каждый имеет собственное — в соответствии с индивидуальными возможностями восприятия.

Я нахожу, что сильные общественное и религиозное воздействия являются причинами мании страха — того, что человек устанавливает себе границы, начиная с боязни потерпеть неудачу, страха перед смертью, перед одиночеством или бедностью — это они, наши истинные враги. Освобождение жизни от страхов — огромный шаг вперед.

Карлос часто рассказывал мне о своих тягостных мыслях, об огромном вызове, который он бросил обществу, полностью приняв систему мышления, предложенную Доном Хуаном. Однажды он сказал, что страхи перед обществом, и, прежде всего, боязнь быть не признанным и не любимым другими, являются воистину разрушительными силами, потому что препятствуют нам на пути познания бесконечности.

"Когда ты избавишься от своих страхов, ты броситься в бездну, если сочтешь это необходимым. Потому что для тебя уже ничто не будет иметь значения".

Он только недавно пережил потрясение после того, как учитель заставил его прыгнуть в пропасть. Он много говорил об этом, о том, что такое оставить страх и броситься в бесконечность. Это было действительно очень трогательно.

Он мне рассказывал, что помнит только момент, когда они его толкнули, но не помнит того, что произошло потом. Вскоре он обнаружил себя в своей квартире в Лос-Анджелесе, стал смотреть во все стороны и спрашивать:

"Кажется, я вернулся, но… как я вернулся?".

Он нашел бумагу в кармане рубашки, взял её, и обнаружил, что это — его неиспользованный билет на самолет!

Когда он мне рассказывал это, уверял, что ничего не помнит о том, как добрался из Оахаки в Лос-Анджелес.

Другим обстоятельством, которое произвело на меня впечатление, было его огромное чувство сиротства. В своих личных беседах он старался избегать этой темы. Однако я считаю, что он очень сильно страдал, не находя Дона Хуана среди живых. Он никогда не мог смириться с его уходом, и говорил мне об этом до конца.

Я могу свидетельствовать об его очаровании доиспанскими традициями. Мы имели несколько точек взаимного интереса, но главным было то, что я Кончера. Он понимал, что я имела источники древнего знания, отличные от тех, которыми пользовались антропологи. Я думаю, что он находил вдохновение в моем искусстве танцовщицы, или, может быть, он искал в традициях подтверждение, подкрепление знания, которое ему передал Дон Хуан.

Часто он у меня спрашивал, как случилось, что кончерос знают традиции толтеков. Я ему говорила то, что рассказывали мне: толтеки были первоначальными цивилизаторами, и они были не расой, а группой мудрецов, которые пришли к некоторым открытиям о человеке, о его судьбе и о природе восприятия.

Карлос тщательно изучал традиции, извлекая мельчайшие летали. Он интересовался не всем подряд, а только тонкостями. Как-то раз он спросил у меня, откуда современные танцоры знают толтеков. Я ему ответила, что мы получили информацию из устных сказаний, передающихся из поколения в поколение.

Однажды он пришел ко мне домой и объявил поистине фантастическую вещь: что он уходит в Гватемалу с другими товарищами, и что они собираются путешествовать пешком и не возьмут с собой денег.

Я обеспокоилась немного и спросила, имеют ли они необходимое снаряжение для такой экспедиции.

Он мне ответил, что им нет нужды в том, чтобы нести что-нибудь с собой, потому что Земля их укроет и даст им пропитание.

Когда он возвратился, рассказал, что путешествовали они три месяца, дошли до Гватемалы, и что все у них было замечательно, масса впечатлений. Земля действительно позаботилась о них.

Я не знаю, зачем они туда ходили, но думаю, искали соприкосновения с культурой древних майя. Потому что связь между традициями народов Севера Мексики и индейцев майя очень глубокая. Во всяком случае, меня не удивляет, что он и его друзья сделали такое пожертвование Земле мира майя.

Карлос не поддерживал прямой связи с учительницей Магдаленой, а только через Дона Хуана и стариков. Я имела возможность 11 лет быть рядом с ней. Она мне рассказывала, что маги выстраивают свою иерархию, в которой один должен другим, и каждый шаман имеет своего защитника. Обычно, эти защитники не принадлежат нашей реальности, но обязательно есть живой бенефактор.

Она имела возможность видеться с большим количеством шаманов. Иногда просила у них деньги, которыми потом помогала многим бедным людям.

Интересно, что и Дон Хуан и учительница Магдалена заявляли, что они убежденные католики. Дон Хуан был из числа тех, кто ходит на мессы каждое воскресенье.

Карлос мне рассказал, как однажды Дон Хуан привел его в церковь, но он отказался входить и остался ждать у входа потому что у него были определенные предубеждения против религии. Когда они встретились снова, Карлос спросил:

"Послушайте, Дон Хуан, Вы что, исповедовались?".

"Да, — ответил он ему, — я исповедуюсь, причащаюсь и делаю все".

Позднее учительница мне объяснила эту связь с церковью. Она сказала:

"Как общественный человек, я католичка, но как ведьма, я свободна и не имею религии.".

Она мне сказала, что религия обладает большой энергией, поэтому не следует её отрицать. Маги приспосабливаются к привычкам своего окружения каждый раз, когда эти привычки не препятствуют сбережению энергии. Тогда они не изнашиваются, борясь с течением, они не имеют терзаний. Они такие свободные, что могут даже пойти и причаститься.

Также она мне объяснила, что маги видят Бога как энергию, а не как антропоморфное существо, которое за тобой наблюдает целый день, глядя, в который час ты встаёшь. Энергия — это не наказание.

"Бог меня наказывает" — это ложная идея о Создателе.

В Мексиканской традиции говорят, что Ометеотл (Ometeotl) распался сам и породил двойственность, или же мужской и женский принципы творения, и так произошел Человек. Древние знали о божественности то, чего мы сегодня не знаем. Они имели понятие о Мойокойани (Moyocoyani) — "О Том, Кто создал сам себя".

Вы хотите получить лучшее определение Бога? Тогда попытайтесь узнать, как организована Вселенная!

Учительница очень часто приводила меня на мессу и говорила:

"Я выполняю самую высокую миссию в церкви — творю милосердие. Я не беру денег за лечение, следовательно, я приобрела право на то, чтобы причащаться, не делая признания".

Однажды, когда я была в Мериде, я увидела церковь, дверь которой была открыта, и стала смотреть, что там происходит. В этот момент выходил священник. Мы были одни, никого не было у дверей. Священник подошел ко мне и спросил:

"Ты хочешь сделать признание?".

Я ему ответила:

"Откровенно, отец? Ты хочешь, чтобы я сказала правду? Я курандера[35] и не верю в грех.".

Отец постоял, некоторое время глядя на меня, и сказал:

"Хорошо, дочь моя, не обязательно, чтобы ты делала признание".

Путь целителя каждый должен начинать с излечения самого себя. Следует начинать с предпосылки, что ты болен, и, прежде всего, лечить телесные болезни, а затем уже психические.

Нужно начинать с очищения кишечника от загрязнений. Это делается с помощью семи магических растений, из которых готовится чай, кишечные отмывания и рвотные снадобья.

Потом приходит черед парных, там тело очищается через пот, затем следуют ванны из трав и цветов. И целая гамма физических упражнений, массажи и вытягивания, которые служат для того, чтобы поддерживать подвижность тела и его хорошую форму.

Учительница, должно быть, видела, что Карлос нуждался в помощи, потому что однажды она мне сказала:

Передай Карлосу, что он должен учиться лечить себя. Учение — дверь в скрытый мир. И путь целителя каждый должен начинать с лечения самого себя".

Когда я встретилась с Карлосом, я передала её послание. И добавила:

"Я думаю, что было бы очень хорошо, чтобы ты встретился с нею для того, чтобы она тебе рассказала о способах твоего лечения.".

Но я почувствовала, что он испугался этой возможности потому что у него была навязчивая идея, что люди высасывают энергию, а при лечении происходит большая отдача энергии от целителя к пациенту. Он всегда беспокоился на этот счет. Ему не нравились массовые собрания, он избегал фотографирований, утверждая, что они высасывают его энергию через фотографии.

Я ему отвечала: "Да, верно, что нашу энергию высасывают, но мы обновляемся, когда отдыхаем и едим. Не нужно бояться этого".

Несмотря на мою настойчивость, он не захотел пойти к учительнице. Я думаю, что он боялся. Однажды он приехал в Мехико и сказал мне: "Я уезжаю на Скандинавский полуостров".

Не помню, какую причину он назвал.

"Что хотят ведьмы в подарок?".

Он имел в виду учительницу и меня.

Я ему ответила:

"Не надо ничего, Карлос. Что это тебе пришло в голову делать нам подарки?".

Возвратившись, он привез отличные духи, поистине необыкновенного качества, и полотенца. Он передал мне наши подарки в разных пакетах. Я принесла учительнице Магдалене то, что ей причиталось, она взяла их и сказала:

"Передай, что я благодарю за духи. А полотенца будут приготовлены для него".

Кто знает, что она сделала с этими полотенцами, но в один день она дала их мне и попросила, чтобы я вручила Карлосу. Он не захотел принять полотенца обратно. Я заметила страх в его глазах. И полотенца все еще у меня.

Старая Флоринда и учительница Магдалена были не в ладах друг с другом. Причина заключалась в том, что учительница хотела, чтобы Карлос стал целителем, а Флоринда не хотела этого и рассердилась. Я думаю, она просто ревновала из-за того, что другая вмешивалась в дела её ученика.

Карлос мне рассказывал, что он был подавлен постоянным, неусыпным, твердым контролем со стороны старой Флоринды. Так как послание учительницы принесла я, Флоринда рассердилась также и на меня, хотя я была вообще ни при чем. Карлос мне рассказал, что она сильно ругалась и обвиняла меня в том, что я хочу изменить его путь. Однажды ночью я увидела старую Флоринду в сновидении, она обращалась со мной жестоко, затеяла ссору, стала осуждать за то, что я пошла в ученицы к Магдалене. Я ей ответила:

"Послушайте, сеньора, я никоим образом не хочу изменить Карлоса. Я — только курьер, я даже не осмеливаюсь иметь своего мнения. В чем я виновата? Это идеи моей учительницы Магдалены, так что и обращайтесь к ней".

На следующий день я пришла к учительнице и спросила её: "Говорила ли вчера с Вами Флоринда? Ночью она напала на меня сверху, и я послала её к Вам!" Она меня успокоила:

"Не тревожься, — сказала она, — эта старуха больше не будет приставать к тебе. Я поставила её на место!".

И действительно, она больше никогда меня не беспокоила. Однако Карлос позвонил и сказал, что Флоринда потребовала от него, чтобы он прекратил общение со мной, так что в течение длительного времени мы не могли встречаться. Это причинило мне много боли.

Через несколько лет молодая Флоринда приехала в Мехико и проводила конференцию в салоне, где-то в районе Холмов. Моя подруга узнала об этом и предупредила меня. Когда мероприятие закончилось, Флоринда сказала мне:

"Слушай, приходи повидаться с Карлосом. Он сейчас в доме Гринберга!".

Я ей ответила:

"Знаешь, Флоринда, есть некоторая преграда между Карлосом и мной, — и рассказала историю нашей ссоры со старой Флориндой.".

Но она меня утешила;

"По воле судьбы, Соледад, той преграды больше не существует: Флоринда ушла и ссора закончилась. Пойдем со мной, я отвезу тебя к Карлосу".

Я ей ответила:

"Слава Богу! Замечательно!".

Я немного боялась этой встречи, но когда мы пришли в дом Хакобо, Карлос так долго обнимал меня, как не обнимал ни один человек за всю мою жизнь. Это продолжалось десять минут. Он сильно прижался своим лицом к моему и сказал присутствующим:

"Смотрите, это моя сестрёнка. Правда, мы похожи?".

В последний раз я его видела во время конференции, которую он проводил в Доме Тибета. Я немного опоздала, встреча уже началась. Я села в конце зала, чтобы не привлекать к себе внимания, но хорошо все слышала и видела.

Когда он закончил свое выступление, двинулся к выходу под руку с Кэрол Тиггс, ступая очень мелкими шагами, как слабый старик. Она его поддерживала, потому что он уже не мог идти самостоятельно. Я была сильно поражена его состоянием, потому что раньше он был как юноша, во всем своем блеске.

Я обняла его с большой радостью, сожалея лишь о том, что он буквально разваливается у меня в руках. В голове не укладывалось: как могло случиться, что за столь небольшой промежуток времени Карлос так низко упал с высочайшей вершины своего энергетического уровня.

Он как будто прочитал мои мысли и ответил:

"Ты знаешь? У меня очень серьезная проблема: одна моя нога здесь, а другая — черт знает где. Соледад, я ходил очень далеко и теперь не могу собрать свои части. Поэтому я так болен".

Он полагал, что его болезнь на самом деле была энергетической проблемой: он застрял в одном из своих сновидений, и уже не мог собрать воедино свою целостность. Он с горечью пожаловался:

"Ты представляешь! Я всегда был таким независимым, а сейчас нуждаюсь в их помощи, они меня держат, даже когда я купаюсь!".

Потом добавил:

"Если я сумею собрать свои части снова, я вернусь в Мехико и позову тебя. Если нет, тогда, Соледад, мы увидимся уже там. Помни, что у нас с тобой назначено свидание в другом мире".

Он был прав, несколькими годами раньше мы встретились в мире, который не является человеческим. Мы скрепили соглашение небольшим ритуалом, состоявшимся в зале моего дома.

Никогда больше он не приезжал в Мехико. Сказали, что он умер от рака печени, но я думаю, что это объяснение было дано, чтобы выполнить формальности.

По моему мнению, чем пересказывать анекдоты о личной жизни Карлоса, лучше отметить его монументальное значение для Мексики. Он — исследователь, который открыл наши традиции всему миру. Его книги переведены на все широко распространенные языки, и все могут изучать наш гигантский культурный и духовный вклад. Мексика благодарна ему и имеет вечный долг перед ним.

То, что происходит сейчас, зависит от каждого из нас. Интервью с Учителем Франсиско Платой.

— Когда ты познакомился с Карлосом Кастанедой?

— Мой первый физический контакт был не с Карлосом, а с доном Хуаном. Все началось в 1973-м году благодаря моей приятельнице Зулейке. Однажды мы с ней разговаривали о технике тайцзицюань, так как я давал уроки этого искусства. Ей очень понравилась наша беседа, и в виде ответной любезности она рассказала мне о первой книге Карлоса, которого она дружески называла Карлитос. Эта книга только что вышла на английском. Тема заинтересовала меня, и вскоре она принесла мне книгу. Я прочитал ее запоем и так познакомился с идеями Нагваля.

К тому времени я уже прошел общества, эзотерические группы и школы всех видов, прочитал большое число книг по оккультизму и магии, но ни в одной из них не нашел параллелей с моей жизнью. Когда я познакомился с книгой Карлоса, то сразу понял: это соответствует моему личному опыту! Она очаровала меня с самого начала.

Зулейка была подругой целительницы и учителя Магдалены — необыкновенной видящей: увидев тебя, она узнавала о тебе все, а её целительство было почти чудотворным. Например, каждый раз, когда умирала её мама, которая была уже в весьма преклонном возрасте, она шла на другую сторону и возвращала её. Она проделывала это пять или шесть раз, до тех пор, пока однажды мама её не попросила:

«Оставь меня уже, дочь моя, я хочу продолжить свой путь».

И только тогда она её отпустила.

Как я узнал, маэстра[36] Магдалена была лучшей подругой дона Хуана Матуса, я даже слышал, как говорили, что она его кума.

Двумя годами позже, в 1975, Карлос прочитал серию лекций доме Милоша. Этот человек, по фамилии Тринка, чех по происхождению, был специалистом по акупунктуре и очень интересовался доиспанскои культурой и миром магии. Так как мы были друзьями, он позвал меня и сказал со своим чешским акцентом:

"Маэстррро, пррриходи ко мне, потому что пррриедет Карррлитос".

Так мы и познакомились. В общей сложности мы встречались шесть раз по три или четыре часа.

Что ты помнишь об этих встречах?

— Самое первое, что вспоминается, это легкость, с какой Карлитос улавливал внимание с помощью очень интересной беседы, одновременно приятной и развлекательной. С другой стороны, чувствовалась огромная глубина учения, наследником которого он был.

В действительности, учение дона Хуана невозможно отделить от традиции, которую представляют в настоящее время кончерос («панцирники») в Мексике. Кончерос — наследники уцелевшей ацтекской религии. Они называются так потому, что музицируют на панцире — лютне, резонирующая коробка которой сделана из панциря броненосца. В своих песнях они рассказывают о том, как зародилась их традиция. Они утверждают, что «главное слово» взросло в селении Тлашкала[37]. При этом имеется в виду осуществленная в начале XVI века адаптация доиспанских традиций, которая не означала замену одной религии другой: это была стратегическая необходимость приспособиться к реалиям колониальной системы. Местные люди знания и жрецы были настолько мудры, что выявили в христианской религии элементы, общие с их собственной традицией, и просто сменили символы. По большому счету то, что сделал Карлос, это взял те символы и расшифровал хранившееся знание, придав ему абстрактную форму, которая соответствует нашей эпохе. Однако ты должен иметь в виду, что то, чем он манипулирует, не является доиспанским знанием в культурологическом смысле, а знанием магов его линии. Культура — это одно, а мудрость нагвалей это другое. То же самое происходит и среди нас. Представь себе что весь мир понимает работы Эйнштейна! Нет, во всех культурах только единицы способны понимать эзотерическое знание. Маги всегда были элитой, и, кроме того, тайной.

С этим вопросом происходит то же самое, что и с учениками; техника магов состоит в том, чтобы передавать информацию на двух уровнях сознания, один из которых доступен, а другой остается скрытым. От ученика зависит восстановление всего учения с помощью упражнений самонаблюдения и настройки.

Карлос уверял, что после того знаменитого прыжка в бездну он забыл огромные куски того, чему его учил дон Хуан. Самые важные фрагменты информации были стерты из его памяти. Он даже не был уверен в том, на самом ли деле было то, что с ним происходило, или же это лишь плод его фантазии. Он сказал, что специально вернулся в Мексику, чтобы восстановить учение.

Примером его связи с традицией является Правило. Правило — центральный аспект нагвализма, его можно определить как карту действий партий магов.

На одной из встреч Карлос рассказал нам, каким образом он смог вспомнить о правиле. Случилось так, что он должен был приехать, чтобы похлопотать о публикации своей первой книги на испанском языке. Он воспользовался возможностью и дал пресс-конференцию, на которой к нему привязался репортер, который хотел все разузнать и ходил за ним повсюду. Это привело к тому, что он познакомился с танцорами-кончерос, у которых была репетиция. В этот момент случилось проявление Духа:

В одной из хвалебных песен были такие слова: «Слава! Слава сеньору Сантьяго, ибо он — посланник четырех ветров!» Карлос рассказывает, что, услышав это, он испытал шок, его глубинная память раскрылась, и он начал вспоминать: ему было полностью продиктовано Правило.

Чувствуя себя очень взволнованным и крайне благодарным, он решил провести несколько лекций, о чем и сказал Андресу Сегуре.

— Не мог бы ты рассказать нам немного больше о Правиле?

— Маги утверждают, что всё, что происходит во Вселенной, подчиняется правилам, и таким образом всё функционирует.

Применительно к деятельности магов эти правила воплощают теорию партии нагваля группу магических практик, предназначенных для свершения коллективного прыжка к свободе.

Но есть и много других применений Правила, тысячи. Например, в традиционной медицине мы видим, что склонность людей к заболеваниям напрямую зависит от направления их энергии: люди действия подвержены заболеваниям сердца и тонкой кишки; ученые — желудка и селезенки, и так далее. Правило — основа всех традиционных искусств, акупунктуры, фэн-шуй, боевых искусств… Можно найти его во всех книгах-оракулах мира, таких как Таро, И Цзин[38], рунах, Тоналаматле (доиспанском календаре)… Так что Правило не является чем-то, принадлежащим исключительно нагвалям Мексики: это вещь универсальная.

Правило нагваля утверждает, что маги организуются в партии, количество воинов в которых кратно четырем, и ориентированы они в четырех направлениях. Это самая естественная организация для того, чтобы обеспечить текучесть энергии. Я знал об этом задолго до того, как услышал от Карлоса. Проведя "историческое" исследование (я говорю историческое в кавычках, потому что оно скорее мифологическое), я понял, что восточные учителя работали структурированных группах. Например, есть шестнадцать архатов[39] в буддизме, четыре животных с четырьмя лицами видении пророка Иезекииля[40], или четыре группы по четыре лошади с разными цветами направлений, которые виден североамериканский шаман Альсе Негро во время посвящения. Закономерность четверки появляется снова и снова во всех традициях.

В то время я применял Правило интуитивно. Сейчас, когда у меня есть книги Карлоса, я говорю: "О! Так значит, это партия!" Учение Нагваля, хоть и не изменило коренным образом направление моей жизни, послужило мне точкой отсчета. Еще книги подвели финальную черту в серии моих личных исследований.

Однако об этом предмете говорить бессмысленно: Правило должно быть проверено на своем опыте. И я не уверен, что кто-нибудь, кто не является нагвалем, способен его понять полностью. Это не уменьшает значения воинов внутри партии. Как показывает книга Армандо Торреса, каждый из участников так же ценен для достижения конечной цели — свободы, как и любой другой. Ценность каждого воина состоит в его признании и принятии себя таким, каким он является в соответствии со своей энергетической формой, и, в то же время, признании и принятии остальных. Только в этом случае мы можем действовать и как личности и как единое целое.

Значение Правила в том, что оно существует, а не в том, как оно получено. В мире есть много традиций. Карлос его получил устной форме, в соответствии с традицией их линии. Другие получают Правило во сне, экспериментируя с союзниками растений или прочитав его в книге. Каждый, кто основательно и серьезно изучил традиционные искусства мира (те, которые называются "путь с сердцем"), рано или поздно обнаружит направления течения энергии и начнет жить в согласии с ними. Долгосрочная цель Правила состоит в том, чтобы сформировать суперпартию, посеять новые линии и не дать исчезнуть знанию. Это означает, что такой план описывает не только схему уровней энергии, но также и процесс — путь эволюции. Недостаточно знать, как организованы шестнадцать типов светимости в партии и как они друг с другом взаимосвязаны, необходимо также понять, как партии следуют друг за другом, потому что это единственный способ соединить тональ воинов с тоналем времени. Для этого и существуют трехзубцовые нагвали, такие как Карлос. В книге Армандо очень ясно показана функция этих нагвалей. Они приходят не для того, чтобы работать с воинами непосредственно, а чтобы воспитывать новых нагвалей, быть сеятелями партий. Когда Карлос говорил: "Я не традиционный четырехзубцовый нагваль, у меня только три зубца", что это означало? Для каждого, кто имеет понятие о числовом символизме, это очевидно. Четырехзубцовый нагваль подчиняется своей собственной структуре, так как «четыре» это очень стабильное число. Вот четыре стены у твоего дома, четыре стороны участка земли, четыре ножки стола… Число «четыре» устанавливает границы, вырабатывает принципы, и тем самым определяет завершение процесса. Стало быть, это не Динамичное число, оно не предоставляет возможности для Долгосрочной передачи [знания].

Четырехзубцовый нагваль может работать с группами воинов, количество которых кратно четырем, потому что дольки энергии ориентированы в четырех направлениях. Но для трехзубцового нагваля это затруднительно, так как «три» очень динамичное число, свойственное для перемен. Китайцы называют его сан кай («три силы») и утверждают, что оно проявляет себя, когда происходит что-то феноменальное. Необходимо пройти три шага, чтобы события получили завершение. Стало быть, «три» — это результирующее число, не имеющее стабильности.

Я знал части Правила для трехзубцовых нагвалей годы назад: как те, что были опубликованы, так и другие. В 1994 году я был приглашен на встречу, где касались этих вопросов. Предлагалось, чтобы Карлитос работал исключительно с лидерами групп, нагвалями, а те, в свою очередь, со своими воинами. Однако после об этом уже больше не говорили.

Как формируются группы воинов?

— Быть Воином — всегда личный выбор. Самое главное — накапливать энергию. Путешествие в бесконечность требует целостности в буквальном и метафорическом смысле целостности физического тела, энергии и личности. Чтобы действовать в магическом мире, мы должны иметь целостное и прочное светящееся яйцо, а этого можно достичь только перераспределением энергии, рассеянной за годы нашего общения с миром.

— Как наложить заплаты на пустоты в нашей светимости?

— Осознав эту необходимость. Если ты не догадываешься о том, что у тебя есть проблема, то ты её и не решишь.

Другой эффективный способ — перепросмотр. Перепросмотр — чудесный инструмент, помогающий возвратить часть того, что мы потеряли, и препятствующий потерям в дальнейшем.

Впервые я услышал об этой технике применительно к боевым искусствам. В том случае меня учили делать вертикальную форму дыхания: на вдохе медленно и плавно поднимать голову вверх, сохраняя внутреннее намерение вернуть растраченную в прошлых событиях энергию. На выдохе, наоборот, голова опускается, и одновременно ты отпускаешь то, что не является твоим. Вначале для выполнения перепросмотра нужна дисциплина. Я начинал делать его древним способом, сидя в пещере. Но потом, когда вы овладеете методом, вы сможете делать его, паже занимаясь другими делами. Сначала воспоминания будут несовершенными, но со временем они становятся более ясными и точными.

— Как узнать, что практика действует?

— Сначала вспоминаешь события, переживая их, чувствуешь радость, грусть, злость, замешательство, плачешь, смеешься, стыдишься, в зависимости от ситуации. В конце концов, это проходит, событие становится полностью чужим, как будто это произошло уже не с тобой, а с кем-то другим. Исчезают ненависть, вина и привязанности. Остаешься только ты.

Это — начало того, что Карлос называет "потеря человеческой формы". Некоторые ученики думают, что, придя в эту точку, превратятся в бесчувственных монстров, но это не так. Напротив, мы становимся ужасно чувствительными; различие в том, что теперь мы не вовлечены в процесс.

Делая перепросмотр, я обнаружил, что эта техника помогает нам возвратить жизнь в сновидении. Да, есть параллельная жизнь, которую мы полностью забываем, когда просыпаемся. Одна из задач мага заключается в том, чтобы вернуть эту другую жизнь. Перепросмотр становится совершенным, когда мы научимся вспоминать себя в сновидении, потому что таким способом другая жизнь становится продолжительной и управляемой.

Перепросмотр необходимо дополнять другими Упражнениями, которые предназначены для придания энергии гибкости и подвижности. Для этого существуют упражнения таицзицюань или цигун. Взять, к примеру, Милоша: он принял миссию лечение людей иглоукалыванием. Обычно он входил в субботу и обходил расположенные вблизи города деревеньки, где практиковал с помощью своих игл. Вернувшись домой, он засыпал ночью и просыпался только во вторник! Это происходило вследствие огромных энергетических потерь. Тогда доктор Ким, учитель акупунктуры, рекомендовал ему и его товарищам, питомцам маэстры Магдалены, практику тайцзицюань. Они решили найти кого-нибудь, кто мог бы обучить их этому искусству, и таким образом встретили меня.

Когда я познакомился с Карлосом, меня представили ему как учителя тайцзи. Прошли годы, и появилась его седьмая книга, "Огонь изнутри". Открыв её, я увидел, что он начинает с благодарности — что необычно для него — учителю, который показал ему альтернативный путь к упражнениям для восстановления своей энергии. Помню, что, прочитав это, я сказал своим ученикам:

"Верите ли, Карлитос делает тайцзи.".

Они посмеялись надо мной. Но спустя некоторое время — три недели или месяц — Карлос проводил встречу во Дворце горной промышленности. Он вошел, сел и объявил, что будет отвечать на вопросы. Я знал, что это входило в его привычки, уже поднял руку и первый задал ему вопрос:

"Послушай, Карлос, почему ты сделал такое посвящение в своей последней книге?".

Он мне ответил:

"Хороший вопрос!".

Он сказал, что дон Хуан оставил ему серию заданий, требующих огромного количества энергии, и, выполняя их, он растратил всю энергию до полного ее истощения. Хуже всего было то, что он не находил способов для её восстановления, потому что дон Хуан учил его только сберегать энергию, но не добывать ее. Тогда он стал искать метод, который помог бы разрешить эту проблему, практиковал йогу, медитации, ламаизм, четвертый путь, искал во всех направлениях, пока не нашел учителя, обучившего его неким древним восточным упражнениям, которые помогли ему восстановиться.

Он не сказал ничего больше, но в ходе беседы, каждый раз, когда он отодвигался и видел меня, он делал едва заметные движения тайцзи. Это было столь очевидно для моих учеников, «то все поняли и согласились: точно, он делает тайцзи!

На этой встрече произошла забавная история, которую мне будет приятно тебе рассказать. Большинство присутствующих было фанатиками Карлоса. Беседа о его приключениях с доном Хуаном длилась уже два часа, и тут в первом ряду встает сеньора и спрашивает с эдаким характерным кастильским произношением:

"Пофлуфай, Карлоф, а кто такой этот дон Хуан, о котором ты фтолько говорифь?".

А танец кончерос имеет те же самые эффекты, что и тайцзи?

— Нет. Танец был создан для специфических целей. Он даст тебе много энергии, но она другого рода. Танец — сложный ритуал, который откроет тебе двери в магический мир и перенесет во второе внимание, в сновидение. Упоминание об этом всегда вызывало у нас бурю смеха, потому что Андрее, лидер кончерос, мог спать где угодно. Как только начиналось собрание или лекция, он принимал «позу» — позицию силы и закрывал глаза, те, кто не знал его, думали, что он спит, а некоторые даже высказывали беспокойство. Милош часто говорил: "Андрррес, больше не буду тебя пррриглашать, ты же спишь всё вррремя!".

Но это было не так. Андрес был большим мастером этого искусства, он добивался сдвига точки сборки в сновидение и присутствовал на собраниях, находясь в другом состоянии сознания. Доказательством этого было то, что, когда говорили что-то, с чем он был не согласен, он вскакивал и защищал свою точку зрения, как будто в течение всей беседы был в полном сознании.

А Тенсегрити имеет тот же эффект, что и тайцзи?

— Слушай, учение Карлоса особенное. Предполагается, что, когда ты приходишь к нему, ты уже прошел большую часть пути, включая изучение параллельных техник для уплотнения своей жизненной силы. Я помню, как однажды в Круглом Доме старого Медицинского колледжа девушка встала и спросила его:

"Карлос, каким образом мы можем вернуть свою энергию?".

Он подтвердил то, что уже говорил нам раньше:

"Дон Хуан не учил меня возвращать её. Так что Вы её сберегайте!".

Однако позднее он сам представил серию движений, которые, как он утверждал, были наследием их линии и которые имеют функцию, похожую на тайцзи и другие восточные искусства. Сначала он называл их просто магические пассы, но когда они стали популярными, он дал им элегантное название: Тенсегрити.

Моя личная точка зрения: Тенсегрити состоит из адаптированных движений боевых искусств. Многие из пассов, которые практикуют в настоящее время последователи Карлоса — ответвления, но первые упражнения, те, которым он нас обучал непосредственно — базовые движения цигун.

Я не могу судить Карлоса, не думаю, чтоб его целью было превращение Тенсегрити в то злоупотребление движениями, какое мы видим на семинарах. Но я помню, как в одном из своих последних публичных выступлений он утверждал, что массовые практики — лишь первый шаг перед тем, как встретиться с настоящим вызовом магов.

Он сказал: "Тенсегрити создано для того, чтобы дать нам энергию для противостояния действительно трудным вещам. Это — легко, но это тот случай, когда малозначащая на первый взгляд вещь порождает весьма важные последствия".

— Что ты думаешь о растениях силы?

— Человеческое существо нечто очень особенное, потому что, с одной стороны, мы обладаем удивительными возможностями, но, с другой, мы очень плохо экипированы Природой. Этот недостаток экипировки вынуждает нас искать то, что может нам помочь. Это просто: когда мне холодно, я вынужден использовать одежду, но животным она не нужна. Мы научились использовать то, что нас окружает, и главным образом растения.

Древние видящие открыли, что есть три основных типа растений. Один из них — растения силы, названные так потому, что сдвигают точку сборки, делая возможным ее фокусирование других мирах энергии. По мере того, как видящие экспериментировали, они открыли, что растения приводят нас в контакт с магическим миром, но мы никогда не сможем контролировать их на сто процентов. Большее, что можно сделать — это заключить с ними союз.

Поэтому традиционные шаманы используют весьма своеобразный способ взаимодействия с растениями силы, который ясно выражен в книгах Карлоса: они следуют знакам. Они используют растения, когда есть ясные знаки силы, а если таковых нет, они их не используют.

Проблемы, возникшие вокруг растений, можно видеть на примере движения Нью Эйдж, которое стало вдохновителем всех видов мистических течений. Одной из этих проблем стало использование психотропных средств. Оно обосновывалось тем, что шаманы их используют, и привело к тому, что стало модой. Но мода быстро проходит, а традиции остаются.

Здесь и сейчас хочу тебе сказать, что растения силы должны использоваться только под руководством наставника, опытного учителя и при наличии знаков. Если будешь относиться к ним с тем же настроением, с которым читаешь книгу — чтобы узнать, пригодится тебе это или нет, вероятно, ты далеко не уйдешь. Единственный шанс, когда нет наставника, если ты сам шаман. Но такие случаи редки.

Я думаю, что мнение Карлоса по этому вопросу, основанное на его экстраординарном опыте, достаточно ясно. Растения имеют силу, и эту силу нужно уважать. Легкомысленное использование растений может завести нас очень далеко от нашей цели, мы можем даже остаться там, откуда уже нет возврата, потому что работа с растениями, или, лучше сказать, с союзниками растений, может стоить нам дорого: привести к Истощению нашей энергии.

— Какой аспект учения Кастанеды нравится тебе больше всего?

— Что всегда меня поражало и продолжает ошеломлять, это безупречность дона Хуана. Безусловно, он образец для подражания. Где мы можем найти кого-то такого? Это очень трудно. Последний раз, когда я слушал Карлоса, он кое-что рассказал об этом. Он сказал, что дон Хуан был «циклическим» [существом]. Он объяснил, что в мире есть существа, в точности воспроизводящие структуру живших ранее существ вследствие того, что имеют ту же светящуюся конфигурацию и такую же внешность, словно история повторяется. Он пояснил, что "они близнецы, а не перевоплощения".

Также он нам сказал, что «циклические» имеют возможность получать осознание от своих предшественников. Поэтому дон Хуан и накопил безграничную мудрость — он был клоном мудрецов древности. Это было последнее, что я слышал о нем.

Что имел в виду Кастанеда, когда говорил о «древних» и «новых» видящих?

— Я думаю, что эта классификация касается линии Карлоса и дона Хуана. В этой линии есть огромное различие в том, как видели мир древние, и как видят его маги современности. Изменился не только язык, но также и сам способ работать с энергией. Но не путай понятия. Древние видящие все еще существуют, я был учеником таких людей, людей, которые делали древние практики. Даже в центре Мехико уцелела эта каста магов. Так что дело не в принадлежности к какой-то эпохе, а в различии подходов.

Древние видящие, как говорил дон Хуан, одержимы вопросами, как получить силу, как путешествовать в другие миры, как манипулировать кучей союзников… Они — маги из сказок о превращении в зверей, чтобы напасть на свою жертву. Современные маги понимают, что это бесполезные усилия, расчеты и потеря времени. Они спрашивают себя: "Что я ищу в действительности? Что является целью моей жизни? Куда я хочу прийти?" Они ставят себе задачу обрести смелость, чтобы уйти в бесконечность, и не хотят лепить фигурки из воска или зашивать глаза ящеркам!

Абстрактный подход Карлоса контрастирует со взглядами древних видящих. Кроме того, есть шаманы, которые, как я, взяли из разных традиций — европейской, восточной, толтекской — различные магические методы и обобщили их. Я не могу дать название тому, что я делаю, не могу сказать, принадлежу ли я к древним или новым видящим. В чем я отдаю себе отчет, так это в том, что человечество делает шаг вперед. Сам факт, что существовал Карлос Кастанеда, независимо от того, каким образом мы получили его учение, показывает нам, что пришло время перемен в истории, чего-то, что затрагивает человечество в целом и, естественно, магов.

Можно ли сравнить этот этап с периодом Будды, Иисуса или Кецалькоатля?

— Я бы не брался за сравнения. Каждый момент истории единственный и неповторимый. Но я могу утверждать, что похожий момент времени был тысячу с лишним лет назад в культуре Теотиуакана, да и не только там, а и на всей территории Месоамерики. Около 900 года нашей эры произошло гигантское и потрясающее изменение позиции точки сборки общества. Теотиуакан был построен с совершенно определенной целью: достичь полной реализации человеческих существ. Цель состояла в том, чтобы превратить людей в богов. Поэтому он и называется Теотиуакан, "город, где становятся богами". Чтобы достичь этой цели потребовался длительный процесс, который, в конце концов, принес плоды: огромные массы людей разом достигли самореализации, или полной свободы, как это называл дон Хуан, и в один день ушли во второе внимание. В Теотиуакане есть очень очевидный символ: окровавленное сердце, знак концентрации энергии и перехода между измерениями. Но этот символ имеет очень интересную деталь: сердце, вместо того, чтобы быть разделенным на четыре доли, имеет их только три. По моему мнению, это символ трехзубцового нагваля и радикальных изменений. Каким-то образом наша эпоха отражает условия той. Это прекрасный период, подобный эпохе древних толтеков. Это момент, который мы должны использовать, потому что такое случается редко. Создаются условия для того, чтобы огромное количество людей смогли достичь свободы одним рывком, так что пакуйте свои чемоданы!

Существует ли возможность достичь свободы, будучи частицей общей массы?

— Поиск свободы — индивидуальное предприятие. Но мы можем объединить наши усилия, чтобы прийти в другой мир как команда магов. То, что действительно восхищает в воинах нашей эпохи, это их отвага, дерзость, чудо. Это словно наблюдаешь рассвет или закат: не имеет значения, видят ли его другие вместе с тобой или же ты один. Это чудесное явление для каждого, потому что это то, что мы видим редко. То же происходит и с эпохами перемен. Они фантастические уже потому, что они существуют. И Карлос, как трезубцовый нагваль, каким-то образом почувствовал это и испытал потрясение от того, что стал свидетелем события, не виданного в течение многих поколений.

Каким ты видишь будущее учения Кастанеды?

— Бум, произведенный Карлосом, принес как следствие "нагвализм" Новой Эры. Многие еще будут пользоваться этой мутной рекой, главным образом с точки зрения материальных интересов или для возвышения своего эго. Как и многие другие идеологические течения в истории человечества, он достигнет расцвета, а затем со временем исчезнет. Но традиции шаманов будут продолжаться точно так же, как тысячи лет до этого. Одновременно произойдет другое явление, которое уже началось, и, вероятно, будет иметь длительные последствия: это появление церкви нагвализма. Но это уже будет не событием магии, а историей религии. Как Вы знаете, в мире были великие маги: Будда, Магомет, Иисус. Ни один из них не стремился к тому, чтобы основать религию, они только дали набор практических знаний для подъема человечества в соответствии с модальностью эпохи, в которой они жили. Но, с течением времени, их учение превратилось в догмы, которые нужно было принимать, чтобы быть частью системы. С учением Кастанеды происходит то же самое, у него есть все необходимые элементы для создания культа: миф, доктрина, практики, и даже мистическая сторона. Оно имеет также и органы цензуры: общество «Клеагрин», которое провозгласило себя единственным хранилищем правды об учении Кастанеды. Неизбежно эта тенденция будет продолжена в обычном русле верований, и уже начинают проявляться первые элементы.

Возьми, к примеру, кончину Нагваля. Я получил это известие не из первых рук, мне его передал Эдди, который получил его от своего друга. Он сразу же позвонил в Калифорнию, и там ему сказали, что Нагваль умер от рака печени, затем он был кремирован, а пепел рассеян в пустыне. Но позже «Клеагрин» выступило с заявлением, что Карлос не умер, а "перешел в активную сторону бесконечности". Как ты понимаешь, это — центральная догма мессианского феномена. Отметим и другую деталь: когда Эдди звонил, чтобы проверить слухи о кончине, ему ответил по телефону Хейко (Хейко всегда выделялся тем, что был искренним искателем). Когда Эдди его приветствовал по имени, тот ответил: "Я уже не Хейко, теперь меня зовут Гэвин, и мне запретили с тобой говорить".

Это плохой признак. Это лишь вопрос времени — может, двухсот лет, возможно меньше, но это произойдет. Это закономерное явление, которое мы видим на протяжении всей истории. Великие учителя приносят нам право свободы, но Ученики превращают его в веру. Карлос предупреждал о том, что все «-измы» ведут к идеологическому принуждению к вопросу веры, и что нагвализм не исключение.

Однако также неизбежно, что будут люди и группы сохраняющие истинный смысл поисков. По этой причине их и называют инакомыслящие.

Так же и я взял нить знания и работаю собственным способом. И я не единственный. В этот момент, должно быть тысячи людей на Земле делают то же самое.

Как говорит Армандо, совместная работа дона Хуана Карлоса положила начало эпохе распространения знаний которые могут привести нас к революции осознания. Распространение нагвализма с помощью книг делает возможным зарождение новых линий магов. Насколько необходимо объединение этих линий, или же они могут действовать независимо, это покажет практика.

Значение Карлоса не в том, что он творил чудеса или ушел в бесконечность окруженный светящимся ореолом, а в том, что он оставил нам выбор. Как и Моисей, который никогда не ступал на землю обетованную, но привел весь народ к самым её границам, он показал нам путь к свободе. То, что происходит сейчас, зависит от каждого из нас, от нашего раскрытия, наших усилий и от принятого нами решения.

Птица Свободы. Хакобо Гринберг.

У нас была возможность участвовать во встречах, которые Карлос Кастанеда проводил в различных местах Мехико (включая и наш дом), и у нас с ним возникли тесные личные отношения.

Через несколько дней после нашего бракосочетания Терита позвонила ему по телефону в Лос-Анджелес и выразила желание посетить его вместе со мной. Нагваль согласился и включил меня в список Карлоса Идальго, с которым связался на другой день. После этой беседы было решено, что мы войдем в число шести семейств из Мексики.

В качестве подарка я принес свою коллекцию книг, которую он принял с шутливым весельем, говоря, что я пишу книги килограммами. Это было его обычным способом реагировать каждый раз, когда кто-то в его группе демонстрировал признаки эго. Ясное дело, я гордился своими книгами, отождествлял себя с ними, и их огромное количество было для меня показателем моей значимости.

Нагвалю слишком дорого стоило отделить себя от своей личной истории и своего эго, чтобы сейчас усиливать эго другого. Вручая ему свои книги, я втайне надеялся, что он заинтересуется их содержанием и, может быть, поддержит их публикацию. Терита, такая же бесхитростная, как и я, но более смелая, сказала, что мои книги говорят о том же, что и его, но с использованием научного языка. Позднее мы поняли, почему реакцией Нагваля на все эти проявления незрелости было пренебрежение. В самом деле, он нам часто говорил, что для него наша дружба не имеет никакого значения, и чтобы мы никогда не думали, что наши отношения основаны на симпатии и привязанности. Повседневный мир, наполненный структурами, условностями и лицемерием, был для Нагваля презренным и не заслуживающим большого внимания. Да, большинство людей живут там, в своих психологических тюрьмах, своих условностях и личной важности, но это не относится ни к нему и ни кому другому из группы близких ему людей. И это он постоянно подчеркивал:

"Повседневным миром можно управлять одним мизинцем; энергия должна использоваться для достижения свободы".

Повседневный мир включает в себя жажду славы, денег и положения, и еще общественные связи. Все мирские желания, возникающие из жизненных потребностей, существуют в договоренности и соглашении и должны быть отброшены полностью. Мы с Теритой полагали, что находимся вне структур и принадлежим к пласту искателей свободы. Однако слова Нагваля повергли нас в уныние, и мы часто стали воспринимать мир и самих себя в нем как что-то мрачное и печальное, холодное и безнадежное. Нагваль, казалось, поддерживал такое видение как подготовку для перехода в великолепное состояние жизнеспособности и оптимизма, в котором он, казалось, пребывал постоянно. Конечно, нам требовались месяцы для восстановления от ужасающего воздействия, которое оказывал на нас каждый его визит, и, в конце концов, страх увидеть его стал сильнее, чем желание встретиться с ним. Сказанное им подтверждает наше состояние:

"Контакт с Нагвалем — ужасное событие, после которого трудно прийти в себя. Сила личности Нагваля огромна и безгранична".

Мы были представлены людям из группы Нагваля и провели с ними неделю, наполненную обучением, испытаниями и приключениями, о которых я расскажу позднее. Прощаясь, Нагваль сказал нам, что его группа хотела бы получать от нас письма. Я отнесся к этому очень серьезно и уже в Мексике написал пять объемных посланий и вручил их нашему общему другу, который должен был посетить Нагваля в Лос-Анджелесе на следующий день.

Прошло несколько недель без известий от Нагваля и его Туппы, но однажды вечером Карлос Ортис позвонил по телефону Терите и сказал, что на следующий день Нагваль прилетит в Мексику. Но он не сообщил ни времени прибытия, ни номера рейса.

Воодушевленные перспективой увидеть его снова, мы весь день ждали, что нам сообщат номер его рейса, но так и не дождались. Ночью мы с Теритой приняли решение пойти искать его в Мехико, не имея никакого представления, откуда начать поиски. Мы пошли в гостиницу и, без успеха, спросили номер его комнаты. Вскоре мы узнали, что его видели в Сокало.

Мы пошли туда и в одном из закоулков столкнулись с ним и целой группой сопровождающих его людей.

Это было для нас с Теритой настоящим подвигом силы — найти Нагваля в гигантском Мехико в определенном месте и в определенное время без каких-либо внешних указаний. От радости я остановился напротив Нагваля и издал невероятный приветственный возглас, от которого тот подскочил, сказав, что после него он перестал различать, что принадлежит этому миру, а что — другим, и что мое неожиданное появление, сопровождаемое могучим криком, было поразительным. Обняв нас, он сказал, что разыскать его таким образом — это акт силы.

Радостные, наслаждаясь нашей встречей, мы пошли в кафе «Такуба» и сели за стол. Мы беседовали с Нагвалем о нашем опыте, и я спросил его, получил ли он мои письма. Он посмотрел на меня с ехидным выражением лица и сказал:

"Твои письма потерялись. Мы их не получили".

Услышав это, я очень рассердился на нашего общего друга, которому доверил передать письма, я долго не мог прийти в себя, а Карлос все сверлил меня взглядом. Когда мы вернулись домой, я сказал Терите, что очень расстроен из-за потери писем и должен восстановить их по памяти. Это заняло у меня почти всю ночь. На следующий день Терита встретилась с Нагвалем специально, чтобы вручить ему письма. Позже я узнал, что сам факт вручения и мастерство, с которым я восстановил письма, привели к тому, что Нагваль корчился от смеха, высмеивая меня из-за моей навязчивой потребности писать и из-за моего огромного эго. Спустя несколько месяцев, мой друг рассказал мне, что на самом деле, как мы и договаривались, передал тогда в Лос-Анджелесе оригиналы писем, и что на той памятной встрече они были прочитаны с весельем и насмешками над их содержимым.

Я не мог писать в течение шести месяцев после этого случая и затратил еще шесть, чтобы понять и проработать его значение. День, когда мы прилетели в Лос-Анджелес, совпал с двумя событиями: концом войны в Персидском заливе и завершением убийственной засухи, погрузившей Калифорнию в адскую жару и сухость. В зале прибытия аэропорта нас ожидали Нагваль и самые близкие члены его группы. Они приветствовали нас с явной и искренней симпатией, а затем пригласили поужинать в итальянском ресторане. Нас было около двенадцати человек, и мы все сидели вместе за длинным столом. Мы говорили о прекращении войны и засухи, и Нагваль рассматривал это как знаки, связанные с нашим прибытием. Потом нас отвезли в скромную и старую гостиницу. Мы были удивлены непринужденностью управляющего, который принял нас так, будто мы были давними друзьями и знакомыми. После того, как мы устроились, Нагваль пригласил мужчин группы сопроводить его, чтобы вместе забрать его дочь Нури — худенькую девушку, необыкновенно чувствительную и одетую как мужчина, которая меня удивила своим внешним видом, а еще тем, что поняла синтергическую теорию[41]. Она спросила меня, чем я занимаюсь, и я рассказал о своей работе в университете и исследованиях в области синтергической теории. Ее понимание было прямым и полным, как будто мое объяснение отлично укладывалось в ее разуме. Затем Нагваль привел нас посмотреть сад Калифорнийского университета, дом, в котором он жил, когда начал учиться, и огромный коммерческий центр, где он, взяв меня за руку, сказал, что очень интересуется Каббалой, и что его предки были евреями. Я ему, сказал, что считаю Каббалу драгоценным учением. В конце тема разговора перешла к шаманам Мексики в общем и граниеерос в особенности, к их способности заставлять идти дождь и интересу к распознаванию примет и знаков, исходя из наблюдений за природными явлениями. Он упомянул, что дон Лусио был экспертом в «чтении» вулкана Попокатепетль. Я понял, что тема ему глубоко интересна, и был момент, когда он хотел спросить у меня что-то об этом, но по какой-то причине не стал.

Возвратившись в гостиницу, я встретил Териту, в ярости потребовавшую объяснений, почему не пригласили женщин. Я ей объяснил, что решение было не моим, и, когда она успокоилась, мы пошли спать.

Ночь была наполнена странным присутствием в нашей комнате, а также (как мы узнали позднее) в комнате наших друзей. Это было так, будто бы проницательные глаза и чуткие уши следили за нами и нашими снами. Мы знали, что это Нагваль и его люди наблюдают за нами таким образом.

На следующий день мы снова разделились на группы мужчин и женщин, сопровождая Нагваля. Мы много ели, и за остаток недели я поправился на несколько килограммов.

Нагваль говорил, что наши энергетические затраты были такими большими, что нам надо было компенсировать их усиленным питанием.

Вечером мы стали свидетелями сцены, которую устроила Флоринда Доннер — одна из самых близких к Нагвалю людей. Она выразила протест против разделения мужчин и женщин. Нагваль объяснил, что нас было много, и что способ взаимодействия с женщинами очень сильно отличается от способа взаимодействия с мужчинами, но с этого момента он больше нас не будет разделять. Он нам сказал, что в прошлом он представлял женщину как нечто нижестоящее по отношению к мужчине, но теперь в его уме этого нет:

"Женщина — существо, которое может знать напрямую, в отличие от мужчины, так приверженного языку", — сказал он нам с убежденностью, а затем продолжил:

"Женщина — существо действия, у нее есть дополнительный орган — матка, и этот орган позволяет ей совершать такие подвиги восприятия, какие мужчина даже не может себе представить", — сказал он нам после того, как мы поели.

Нас пригласили в дом Маргариты, приятельницы Нагваля, которая, кажется, принадлежала к его близкому окружению, но отличалась от остальных женщин. Маргарита была земной и заботилась о Нагвале со светской нежностью и тонкостью. Ее дом классического калифорнийского типа казался местом вне времени или задержавшимся в прошлом. Мы сели за огромный круглый стол, а после сытного обеда перешли в гостиную. Нагваль сел в кресло с высокой спинкой рядом с Кэрол, женщиной-Нагваль.

Мы с Теритой сказали, что только что поженились, и когда они услышали, что это было в Тотолапане, то удивились и сказали нам, что тоже вступили в брак там же, выполняя указания дона Хуана.

"Мы это сделали, — сказал Нагваль с убежденностью, — для достижения стратегических целей в этом мире".

Для Нагваля и его группы существовали два четко разделенных мира: их, и остальной. Все принадлежали либо их миру, либо другому. Их мир был закрыт и не допускал гостей. Мы — группа из Мексики — были исключением, двери его мира открылись, чтобы мы прошли в них. Это событие было нечто совершенно новое, и только Дух мог принять решение, останемся ли мы внутри или же двери вновь закроются, оставив нас снаружи.

"Птица свободы, — сказал нам Нагваль абсолютно серьезно, — пролетает над нашими головами. От вас зависит, покинет она вас или возьмет с собой. Если она вас покинет, то никогда больше не появится снова, и вы упустите шанс, который никогда больше не повторится".

Он объяснял наше привилегированное положение тем, что у него был долг перед Мексикой, и мы — мексиканцы — являемся тем банком, в который он вносит плату.

У Нагваля и его жены была дочь — та худенькая девушка, с которой мы познакомились в первый день.

Самая близкая к Нагвалю группа была сформирована объединением женщин. Те, с которыми я был знаком: Кэрол — женщина-нагваль, Нури — ее дочь, Флоринда Доннер и Анна. Все они имели нечто общее, что отличало их от остальных женщин, которых я знал раньше, за исключением некоторых женщин Тепостлана: это страстное желание свободы и силы при отсутствии мирских чувств. У Анны эти качества были наиболее выражены. Флоринда была прямой и сильной и очень похожей на Нагваля. Кэрол — словно из другого мира — отрешенная и эфирная. Нури была умна и точна, как стальной клинок, но было в ней нечто еще не сложившееся, нечто, что должно созреть. Все были худощавыми и мужеподобными.

В течение этой недели Нагваль также представил нам членов своей внешней группы: учеников, мужчин и женщин, которые занимались в его классах Тенсегрити — физическими упражнениями, которые сам Нагваль развивал и преподавал в огромном зале недалеко от центра Лос-Анджелеса. Внешняя группа отличалась от близкой тем, что её члены не были прямыми учениками дона Хуана и не обладали присущими воинам близкой группы характеристиками, о которых я говорил раньше.

Это были люди различных возрастов и национальностей, объединенные общим желанием узнать как можно больше об учении магов.

Нагваль знал множество людей и любил рассказывать нам анекдоты о знаменитостях, которым он был представлен: президентах, министрах, актерах и актрисах, великих духовных учителях. Обо всех он высказывался в одинаково шутливой и жесткой форме.

Он говорил нам, что у них не было достаточно энергии, что они были недоумками с чрезмерным эго, и в конце он всегда вспоминал дона Хуана как единственное воистину свободное существо, которое он знал.

Некоторые утверждения Нагваля показались мне сомнительными. Он сказал, что, знакомя нас со своей близкой группой, хотел убедить нас, что его образ жизни и книги реальны. Так как я никогда не сомневался в этом, то это утверждение показалось мне странным. Также он говорил о других членах группы, которым он представил бы нас в свое время, в особенности о женщине, которая появилась бы, только если бы мы подошли к тому, чтобы совершить «прыжок» к полной свободе:

"Она появится, — говорил он нам загадочным тоном, — в необходимый момент".

Он постоянно упоминал, что то, что мы сейчас вместе — это факт исключительный, имеющий большое значение. Он говорил нам, что двери частично были открыты для нас в честь Мексики и в оплату всего того, что мексиканец дон Хуан сделал для него. Позже он посетовал на отсутствие дона Хуана:

"Вот же старый прохвост — ушел и оставил меня одного".

Он говорил это с грустью. Подобное же чувство он испытывал и по отношению к Большой Флоринде, которая исчезла на виду у всех памятным вечером. Флоринда Доннер пыталась воспрепятствовать этому, и Нагваль, останавливая ее Рукой, получил такое сильное энергетическое поражение, что им пришлось положить его в больницу, чтобы спасти от скоротечного перитонита. Большая Флоринда была его учителем и проводником после исчезновения дона Хуана, и когда она тоже ушла, в день землетрясения в Мехико в 1985 году, группа впала в безграничное отчаяние. Они тогда решили нанять небольшой самолет, спикировать в вулкан в Коста-Рике и Тем самым исчезнуть из этого мира. Ясно, что они этого не сделали.

О Большой Флоринде Нагваль рассказывал невероятные истории:

Он говорил, что Флоринда была мастером сдвигать точку сборки в невероятные позиции, например, как у мухи. Сделав это, она превращалась в это насекомое, поскольку ей нравилось, что мухи живут, постоянно занимаясь любовью, испытывая оргазмы без конца.

"Но такие сдвиги дорого стоят, — говорил он нам серьезно, — можно уже и не вернуться, тут один такой ушёл".

В качестве противоядия от неожиданной известности Большая Флоринда заставила его поработать поваром в придорожном ресторане. Целый год Нагваль готовил гамбургеры вместе с женщиной, которая была фанатичкой, читающей его книги. Эта женщина хотела познакомиться с Карлосом Кастанедой, не зная, что он находится тут же рядом. Однажды большой «Кадиллак» остановился напротив ресторана. Мужчина, находящийся в машине, что-то писал в тетради для заметок. Та женщина была уверена, что это её идол и заставила повара, который сопровождал её, втайне умирая от смеха, пойти с ней, чтобы всё разузнать.

В другой раз друг пригласил его на секретную встречу, на которой Карлос Кастанеда раздавал автографы. В маленькой комнате, расположенной в конце коридора, обманщик подписал ему одну из его книг.

Также он нам рассказал о конгрессе антропологов, на котором его работа была подвергнута язвительной критике. В центре аудитории находился сеньор в туземной маске, скрывавшей его лицо. Все докладчики предполагали, что говорилось о Кастанеде, и когда они его критиковали, то указывали обличительным жестом на того человека. В действительности речь шла не о Нагвале.

Неделя была переполнена такими историями, Нагваль их рассказывал беспрестанно в течение целых часов. Центральной темой всех этих историй были глупые привычки мира. Он нам рассказывал о своем обучении, когда его учитель был рядом, и о серии фантастических событий, связанных с ним самим, Кэрол и Р[…].

Так как он опубликовал эти истории в своей последней книге "Искусство сновидения", я не буду их здесь повторять. Нагваль сомневался относительно их публикации, но Флоринда Доннер его убедила. Причиной сомнения были необыкновенные события, рассказанные в книге, и сомнения, что они будут поняты.

То, что я хочу рассказать, касается группы индейцев, которых ему оставил дон Хуан, и Ла Горда.

Однажды утром Флоринда позвонила нам по телефону и сообщила, что Нагваль должен отправиться на поиски индейцев его группы, которые почувствовали беспокойство и ревность из-за нашего присутствия. Когда Нагваль возвратился из этой поездки, он нам сказал, что Нури была похищена, и он ему пришлось проехать сотни километров, чтобы ее вызволить. Индейцы рассердились из-за нашего присутствия и из-за того, что он нас обучает, и решили отомстить. Нури была освобождена в результате жестокой борьбы, но в качестве предупреждения индейцы обрезали ей волосы. Когда мы увидели её в доме Маргариты, её волосы были очень короткими, и прическа отличалась от вчерашней. Нас предупредили, чтобы мы были осторожными на улице, так как индейцы за нами наблюдают, и в любой момент мы можем подвергнуться нападению. Нагваль отзывался об индейцах своей группы как о шайке глупцов, которые ничему не научились, а являлись лишь мёртвым грузом, который он Должен тащить:

"По сравнению с вами, — говорил он нам, — это ничего не понимающие бестолочи, от которых мне следует держаться подальше".

Эти утверждения заставляли нас чувствовать себя очень хорошо и укрепляли наше эго. Лишь Карлос Идальго сообразил, что это стратегический приём, использованный Нагвалем. Действительно, усилив нашу личную важность, он нападал на ас, заставляя чувствовать себя дураками. Эти колебания между усилением нашего эго и последующим разбиванием его вдребезги повторялись в течение всей недели.

Также он рассказал нам о Ла Гордах, двух женщинах из близкой группы, противостоявших лидерству Нагваля. Он был вынужден использовать всю свою энергию, чтобы подчинить их, но вместо этого вызвал у них вспышку безумия, развязкой которой стала смерть. Это была мрачная история, которая произвела на меня весьма неприятное впечатление. Однажды вечером мы были приглашены в дом одного из членов внешней группы. Нагваль не присутствовал, но нас сопровождали женщины из его близкой группы. Дом был расположен в пригороде, фасад его был украшен огромным развевающимся на ветру флагом Соединенных Штатов. Лос-Анджелес изобиловал такими проявлениями патриотизма, вызванными войной в Персидском заливе. Вид дома одного из сторонников Нагваля вызвал у меня замешательство. Владелец дома, крупный мужчина с женскими манерами, принял нас с большой симпатией и хвалился своей коллекцией монет, тибетских реликвий и едой, приготовленной в нашу честь. Я чувствовал себя так, словно одна из моих мексиканских тетушек давала один из своих буржуазных ужинов. Не выдержав всего этого, я вышел на улицу и сел на скамейку в надежде, что эта абсурдная встреча скоро закончится. Утром Нагваль расспрашивал нас о впечатлениях вчерашнего вечера, и я ему сказал, что это было невыносимо, но остальные члены группы со мной не согласились. Это дало повод поздравить себя по поводу моего восприятия. Постепенно я начал понимать, что всё происходящее с Нагвалем было продумано заранее. Это был шаблон, разработанный специально, чтобы нас испытать. Нагваль следил за нашими реакциями, замечая проявления наших эго, заученных структур и блоков. Кроме того, он мастерски измерял наши энергетические уровни и отклонения. Он постоянно говорил нам о необходимости оставить наше эго и учил нас технике стирания личной истории. Главной техникой являлся перепросмотр, заключающийся в восстановлении событий и образов прошлого, возвращении всех энергетически связанных обязательств для того, чтобы добиться беспристрастного взгляда на самого себя.

Нагваль считал, что Вселенная — это место, где властвуют насилие и ограбление одних существ другими. Я возражал против такой точки зрения, утверждая, что миром правит любовь. Нагваль смеялся надо мной и говорил, что важны лишь личная энергия и сила. Он утверждал, что секс — это самый лучший способ потерять энергию, и что необходимо избегать этого любой ценой.

Один мужчина из группы возразил, утверждая, что во время секса он и его невеста достигали восхитительных уровней осознания. Нагваль задумался на мгновение и сказал ему, что в этом случае нет возражений. Однако он сказал это не потому, что так думал, а лишь потому, что следовал потоку. Слушая его тогда и несколько дней спустя, я начал различать, когда Нагваль говорит серьезно, а когда он оставлял нас при нашем мнении, как бы говоря, что бесполезно пытаться нас изменить. Экспертом в этом был Карлос Идальго. Когда вечерами мы собирались и обсуждали события дня, он разъяснял нам тактику и стратегию Нагваля. Он говорил, что Нагваль почти никогда не говорит серьезно, и что большинство его действий было простыми уловками, направленными на то, чтобы мы начали защищать наши эго и наши привязанности.

В этом плане главной его тактикой было пригласить остаться с ним и его группой, оставив всё — работу, имущество, дом и семью. Он нам рассказывал о случае, когда одна сеньора поклялась сделать для него всё, что он ни попросит, за возможность находиться в его группе. Нагваль попросил её обрезать волосы, так как знал, что они были самой ценной её собственностью. У сеньоры началась истерика, и она сказала, чтобы он просил её о чём угодно, кроме этого. После таких историй мы с сожалением видели, что и мы такие же, как эта Сеньора: жаждем стать свободными, но привязаны к своим тюрьмам и не имеем силы оставить их.

Наконец, наступил день нашего возвращения в Мек Нагваль привез нас в аэропорт и сказал нам, что не знает ли нас снова, поскольку, так же, как и дон Хуан, он и его группа должны будут исчезнуть в другом мире, и этот момент был уже очень близко.

Чтобы сделать это, он нуждался в критической массе, ему была необходима наша энергия. Он пригласил Териту остаться вместе с Флориндой, меня — тоже, говоря, что ему необходим мой ум, чтобы помочь понять необъяснимые события. Перед тем, как выйти из машины в аэропорту, он мне сказал, чтобы я не уезжал, но я не воспользовался случаем, и с чувством потери мы сели в самолет, который увез нас обратно в Мехико.

Через несколько дней пришло известие, что Нагваль приедет в Мехико, где и произошел удивительный случай, рассказанный мной раньше, когда мы его встретили возле Сокало. В кафе «Такуба» мы договорились встретиться на следующий день, чтобы совершить экскурсию в гроты Какауамильпа, где Нагваль обещал посвятить нас в шаманизм.

Рано утром все, кроме меня, выехали к гротам, в то время как я направился в Тепостлан, потому что хотел взять с собой свою дочь, чтобы познакомить её с Нагвалем. Я не нашел её, а когда приехал в Какауамильпу, то застал всю группу сидящей около стола после еды и готовящейся к тому, чтобы войти в гроты. Я попросил подождать, пока я подкреплюсь, и это привело к тому, что вход был отложен на час. Нагваль, в связи с вынужденной задержкой, повел себя странно: он нетерпеливо и нервно ходил из стороны в сторону, и в какой-то момент совершенно вышел из себя из-за того, что должен был ждать. Я подошел к нему и сказал, что, как мне кажется, его способ действовать определяется североамериканской культурой, в которой он жил и в которой можно всё предвидеть. Я дерзнул сказать ему, что здесь, в Мексике, не всегда всё получается так, как мы это планируем.

Он посмотрел на меня с удивлением и ответил, что не является причиной его состояния, а тот факт, что знаки были неподходящими. В этот момент женщина-индеанка, подошла к нам, и Нагваль почти продававшая сувениры, подошла к нам, и Нагваль почти закричал, чтобы нас оставили в покое. В конце концов, мы могли войти в грот, и Нагваль объявил, что мы должны отделиться от остальных людей, от окружавших туристов и других посетителей.

Наша миссия здесь трансцендентная, сказал он нам торжественно, — я покажу вам памятник воину точно так же, как мне его показывал дон Хуан». Мы двинулись в путь, но мое тело стало протестовать из-за гнетущей обстановки и разреженного воздуха, которого мне не хватало для дыхания.

Кроме того, мой разум начал жаловаться: он говорил мне, что это языческая церемония, в которой я не должен участвовать. Я чувствовал, что задыхаюсь, что Нагваль — это несносный фигляр, заставляющий меня поклоняться камню, и что я предаю свой иудаизм. В конце концов, не вынеся этого, я направился к выходу и уехал к себе домой. Я ждал до середины ночи возвращения группы, уверенный, что мы встретимся здесь. Во время ожидания я наблюдал за ласточкой, пытавшейся приблизиться к гнезду, занятому другими ласточками, но те отгоняли её снова и снова до тех пор, пока она не улетела. Точно так же чувствовал себя я: я ушел из группы и сейчас снова хотел с ней объединиться, но был отвергнут. Группы не было всю ночь, и это подтвердило мое ощущение, что я и есть та отвергнутая ласточка. Расстроенный, я пошел спать. а следующий день я пошел искать Нагваля в его гостиницу и нашел его за завтраком в компании нескольких его людей. Он смотрел на меня с безразличием очевидным презрением, что заставило почувствовать себя ужасно. Рассказав историю о ласточках, я извинился, сказав, что вынужден уйти из гротов, но чувствовал себя совершенно посторонним. В тот момент когда я признал Карлрса Кастанеду как Нагваля но не смог. Также я сказал, что мое опаздание было вызвано желанием представить Нагваля своей дочери. Нагваль посмотрел на меня со странным блеском в глазах и разразился истерическим хохотом: "Хотел представить меня дочери!" — воскликнул он в промежутке между взрывами смеха.

Это меня потрясло совершенно. Для меня желание представить его своей дочери было вызвано наивным желанием способствовать её росту в результате знакомства с таким человеком, как Нагваль. Его насмешка и его выражение скрывали, наоборот, что-то абсолютно чуждое наивности. В этот момент что-то во мне сломалось, и я стал видеть Нагваля другими глазами.

Тем не менее, я оттуда не ушел, нас пригласили поехать в Тулу и за хлопотами, связанными с поездкой, я забыл о своем недовольстве.

Как всегда, Нагваль начал говорить и всю дорогу не умолкал ни на секунду. Забравшись в машину, он запретил нам включать музыку. Он сказал нам, что он уже не обладает «Я», что все, что у него осталось, это истории нагвалей, которые выходят из его рта сами собой. Он нам рассказал, что дон Хуан заставил его уйти от всех его друзей, и что в течение месяцев он жил, закрывшись в гостиничном номере, ни с кем не встречаясь и сходя с ума до тех пор, пока у него внутри что-то не сломалось, и он не перестал нуждаться в компании. Когда мы приехали в Тулу, он привел нас на центральную площадь и в церковь, в которой встречался с Бросившим Вызов Смерти.

"Я думал, что это случилось в Оахаке", — сказал кто-то из группы.

"Это было тут, — ответил Нагваль, — и также здесь я исчез на девять дней в другом мире".

Мы вошли в церковь, в которой Нагваль встречался с Бросившим Вызов Смерти, и она мне показалась самым грустным местом в мире. Затем мы обошли вокруг площади, и Нагваль нам показал любимую скамейку дона Хуана и вспомнил, как видел с неё смерть одного человека.

"С доном Хуаном любое событие было обучением, — сказал он нам серьезно. — Перед тем, как я познакомился с ним, видеть как кто-то умирает, было простым трагическим событием, но с доном Хуаном я увидел приближение смерти, и все событие приобрело магический и фантастический оборот".

Потом он сказал нам, что Бросивший Вызов Смерти соединился с женщиной-Нагваль, и что Кэрол содержит в себе их обоих. Все повернулись, чтобы посмотреть на Кэрол, и та кивнула головой.

"С этой женщиной, — сказал Нагваль, — я путешествовал туда, куда никто не может путешествовать".

Мы повернулись снова, чтобы посмотреть на Кэрол, и она снова кивнула головой.

В течение времени, пока Нагваль был в Мексике, кроме Тулы мы побывали в Теотиуакане. Помню, что, прибыв туда и увидев пирамиду Солнца, я почувствовал давление в животе, меня бросило в дрожь. Я рассказал о своих ощущениях, считая, что они связаны с энергией этого места. Нагваль повернулся посмотреть на меня и, смеясь, сказал:

"Глупости, просто это у тебя газы".

Мы шли по дороге мёртвых, и Нагваль посмеялся над этим названием. Он сказал нам, что испанцы нашли там человеческие останки, потому и дали такое название, но в действительности то, что там происходило, было фантастикой. Сотни наблюдателей располагались на каждом повороте дороги и совместно созерцали пирамиду Луны. Когда они это делали в совершенстве и полностью синхронно, то исчезали из этого мира. Если кто-то терпел неудачу, то получал травмы, и его останки падали на землю.

Сказав это, Нагваль расположился в углу и посмотрел на пирамиду, стараясь воспроизвести чувства тех людей, способных совместно путешествовать в другие миры.

Я больше не видел Нагваля, и иногда я задаю себе вопрос: Действительно ли Птица Свободы пролетела надо мной, и я позволил ей улететь, или всё то, что я пережил, было ещё одной частью переплетений моей жизни, частью необходимой и ценной тем, что я её пережил. Иногда я осуждаю себя за то, что не оставил всё и полностью не посвятил себя Нагвалю и его пути. Кроме того, когда я чувствую себя пойманным моей работой или этим миром, я думаю, что потерял возможность моей жизни, и что нечто, желаемое мною в течение многих лет, было реальным, но я не смог его схватить. Но потом я вспоминаю истерический смех Нагваля, когда я упомянул о своем желании познакомить его со своей дочерью, моей любимой Эстушей, и что-то мне говорит: все случившееся было тем, что должно было произойти, ни больше, ни меньше.

Нагваль просил нас не разглашать события, происходившие во время наших встреч. Три года я молчал, но сейчас я думаю, что всё это составляло часть стратегии, в которой ценным было воздействие на наше сознание и возможность его изменить. Я очень благодарен Нагвалю за то, что он показал мне меня самого, мои зависимости и привязанности, моё эго и моё упрямство, но я не могу согласиться хранить секреты.

В качестве примера его учения и значимости свободы, как высшего блага и цели для достижения, я выбрал свободу написать о некоторых событиях, запомнившихся мне в те необыкновенные дни, когда я был прямым свидетелем деятельности одной из самых выдающихся личностей нашего времени.

Надеюсь, это пригодится тем, кто прочтёт.

И напоследок. Нагваль перестал общаться с большинством из нас, за исключением одной женщины из нашей группы. Он говорил с ней день и ночь, побуждая её оставить всё и объединиться с его группой. Проблема была в том, что этот уход подразумевал оставить без опеки одного из её сыновей, который ещё эмоционально и материально зависел от своей матери. Он оказал на неё такое давление, что в один прекрасный день она вынуждена была просить его не пытаться более входить с ней в контакт. Когда она нам рассказала об этом происшествии и ужасающем давлении, которому её подверг Нагваль, я был глубоко поражен, и я до сих пор не понимаю того события.

Нагваль много раз предупреждал нас о том, что его стратегия была не такой, как у дона Хуана, и что мы никогда не должны думать о сердечной привязанности к нему или эмоциональной зависимости от его персоны. Это было трудно усвоить и трудно принять, но, в конце концов, он оказался прав. Нагваль исчез, и никогда больше мы не увидим его снова. Как учитель он не подходил к своим ученикам с позиций неизменности, Духа постоянства и защиты. Это научило нас не зависеть от сильных личностей на своём пути и стало настоящим толчком к независимости и свободе. Я благодарен ему за этот жест, трудный, но необходимый.

От издателя:

Мы благодарим Карлоса Ортиса де ла Уэрту, который любезно представил нам этот рассказ, который был у него в распоряжении уже несколько лет.

Знаки силы. Интервью с Эдди Мартинелли.

Почему ты используешь имя Иолилистли?

— Имя, которое человек получает от своих родителей, не всегда имеет силу, часто оно совершенно произвольное. Меня, например, назвали именем доктора, который лечил мою мать.

Имя Хуан Иолилистли имеет гораздо большую силу и большее значение для меня, чем имя, данное моими родителями, так как это имя было дано мне старейшиной традиции Нахуа вследствие СОБЫТИЯ СИЛЫ. Однако это — история, которую я расскажу в другой раз.

— Как ты познакомился с Кастанедой?

— Я прочитал все его книги еще в Бразилии, на моей родине.

То, что я там прочитал, в отличие от всего, что встречал раньше, убедило меня в том, что свобода может быть реально достижимой целью. Однажды я принял решение оставить все и приехать в Мексику в поисках знания. И вот я здесь. Я не надеялся познакомиться с Кастанедой лично, так как считал его недоступным воином. Но здесь мне сообщили, что он имеет обыкновение участвовать в публичных конференциях, на которые я пытался попасть любыми средствами. И вот однажды мой друг Карлос Ортис пригласил меня на конференцию, которую Нагваль проводил в апартаментах исследователя Хакобо Гринберга. Я поехал на встречу вместе с Хейко — немцем, который оказался в Мексике по тем же причинам, что и я. Мы сели в его Фольксваген и направились к дому Хакобо. У Хейко возникла идея. Он сказал: "Давай будем следить за тем, как приедет Нагваль!".

И подъехав, мы в течение длительного времени оставались в машине на противоположной стороне улицы в надежде на то, что наше появление будет выглядеть совпавшим с прибытием Карлоса. В то время как мы наблюдали за другими гостями, рядом с нами остановилась машина. В то же мгновение я почувствовал давление взгляда. Повернул голову и увидел Карлоса. Он смотрел на меня из того автомобиля! Не знаю как, но я сразу понял, что это он. Посмотрев на меня очень пристально, он поставил машину, в которой приехал, в нескольких метрах впереди нашей. Вышел, и мы поспешили присоединиться к нему.

При этой первой встрече возникло некоторое недоразумение, которое я воспринял как ЗНАК. Карлос переносил стул, а я, очень взволнованный, хотел поприветствовать его прямо там, возле входа в здание. Но Ортис бросил мне: "Помоги ему со стулом!".

Честно говоря, я не решился предложить ему свою помощь, так как, насколько я понял из его книг, маг не должен вот так с ходу навязываться.

Это было первое из длинного списка неприятных моментов, которые возникали в отношениях между мной и Нагвалем.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в комнату, которая уже была подготовлена к конференции. Кто-то включил музыку в стиле Нью Эйдж. Я обратил внимание, что Карлос сделал жест неудовольствия и попросил выключить. Сесть я постарался почти вплотную к нему, так как согласно представлениям магов, если две энергии находятся достаточно близко друг к другу, они взаимодействуют. И мы можем обучиться некоторым вещам даже без слов.

Для меня эта первая конференция была чем-то необыкновенным. В первый раз я услышал рассказ о точке сборки и увидел рисунки, которые Карлос делал на маленькой Доске для записей, стараясь объяснить природу «удлинения светящегося яйца» — маневр, который древние маги совершали, чтобы обрести бессмертие. Он говорил о личной важности и о том, как она вынуждает нас совершать странные поступки. Также он рассказывал о перепросмотре.

Гринберг сказал, что он уже сделал письменный Перепросмотр и что, не исключено, даже мог бы напечатать когда-нибудь свои заметки. Карлос сделал ряд замечаний, давая понять, что перепросмотр не имеет ничего общего с тем, что сделал Гринберг.

Во время разговора вошла белокурая очень приятная улыбающаяся девушка с прической в стиле панков. Карлос представил её как Флоринду Доннер Грау, одну из его подруг и ученицу дона Хуана Матуса. Примерно в это время я прочитал книгу Флоринды по антропологическим вопросам, но я ещё не знал, что она была лично знакома с доном Хуаном. Вместе с Флориндой приехала другая сеньора, которая представилась донной Соледад, ведьмой, курандерой, ученицей маэстры Магдалены.

По окончании собрания мы продолжили нашу приятную беседу. Когда появилась возможность, я подошел к Карлосу, протянул ему руку и, глядя в глаза, сказал: "Я хочу искренне поблагодарить Вас за Ваши книги, потому что они мне очень помогли".

Он пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал. Пользуясь случаем, я попросил Флоринду, чтобы она, как видящая, сказала мне, какую структуру имеет мое светящееся тело согласно схеме нагвализма. Она занервничала, извинилась и ответила, что видение требует слишком много энергии, которой у неё сейчас нет, потому что она вместе с другими магами делала какие-то сложные вещи. Она у меня спросила, кто я такой и чем занимаюсь. Я рассказал, что приехал из Бразилии и что пять лет прожил, ожидая возможности познакомиться с Кастанедой. Кажется, она знала, что я с ним разговаривал, так как она воскликнула: "Ах! Так это ты?!".

Я ей сказал, что в ожидании возможности встречи я реализовал на практике технику выслеживания, изученную по книгам Карлоса. Обосновался в Мехико и занимаюсь предпринимательством в сфере туризма. Она прокомментировала: "Ох! Человек действия, правда?".

Выйдя наружу, Карлос отвёл меня в сторону и спросил мое имя. Я ответил: "Эдди Мартинелли, к Вашим услугам".

Но он потребовал: "Нет! Твоё настоящее имя".

Я был удивлен, так как никому не говорил, как меня зовут на самом деле. Испытывая странное беспокойство, я пролепетал свое настоящее имя. Потом он захотел узнать, откуда я приехал. Я ответил. Тогда он спросил: "Ты знаешь эту песню?" И пропел мне на португальском языке напев, который я, к сожалению, не знал. Я должен был признаться: "Мне нравится, но я не знаю".

Надо думать, это было второе предзнаменование. По мере того, как я буду вести свой рассказ, вы сможете заметить, что постепенно мой путь отдалялся от пути Карлоса. Следующий раз я его увидел после того, как лама Фауст Росалес, издатель книг Нагваля в Мексике, сообщал мне, что Карлос собирается проводить встречу в Доме Аматлан — эзотерическом центре под руководством Карлоса Ортиса и Мариви де Тересы. Я не буду много говорить о Доме Аматлан, потому что другие мои товарищи, без сомнения, могут рассказать больше интересных историй об этом. Я буквально вылетел из моего офиса в квартале Дел Балле и примчался на встречу. Нагваля я увидел, когда он сидел за столом в кафетерии на первом этаже, ел огромный кусок пирога и пил капучино. Он меня приветствовал сильным рукопожатием, но когда я ответил тем же, показал жестом, что ему больно. Будто бы я сжал слишком сильно. Пока ел, он рассказывал нам о встречах, которые здесь проходили и на которых многие из нас не были. В какой-то момент Георгина Сильва, знакомая художница, которая в это время жила в одной из комнат в глубине Дома Аматлан, сказала мне, что Фауст просил позвать меня к телефону. Подойдя к телефону, я спросил Фауста, почему тот не пришел, он мне ответил, что занимается отдельно от других Учеников, и попросил позвать Нагваля, которому хотел что-то сказать.

Я быстро спустился, чтобы выполнить его просьбу, а затем привел Карлоса в комнату Георгины, где находился телефон.

Помню, зашел разговор о пользе, которую может принести Гео, и что Нагваль может сказать относительно Мескалито. Гео была известна как "дочь Мескалито", и многие считали её жрицей пейота. Кажется, Карлос подумал, что я спрашивал разрешение на это, потому что в резкой форме ответил мне, что это не тот путь, и что дон Хуан давал ему растения силы только потому, что он был слишком жёстким. Он добавил, что мы в этом не нуждаемся.

Я посмотрел на Георгину, как бы спрашивая: "Ты поняла?" Заметив мой жест, Карлос, кажется, подумал, что я насмехаюсь над ним, или, что ещё хуже, пытаюсь привести в пример Георгину, которая была знаменита тем, что использовала наркотические растения. Затем, быстро ответив Фаусту, попросил Георгину показать ему что-нибудь из её картин. Нагвалю очень понравились рисунки девушки. Вернувшись к остальным, Карлос ограничился лишь краткой беседой. Он оправдывался тем, что у него назначена встреча в другом месте, и что он очень торопится.

Я затратил много времени, толкуя с Ортисом о работах Кастанеды. Мне казалось, что всё то, о чём говорил автор в своих книгах, следовало понимать буквально, но Ортис возражал: "Нет, Эдди, это — метафоры".

Мне показалось, что сейчас настал подходящий момент, чтобы спросить об этом у самого Нагваля, тем более что Ортиса рядом не было. Я задал вопрос достаточно громко для того, чтобы и другие его услышали.

"Послушайте, Карлос, то, что Вы пишете, всё буквально или же это метафоры?".

По выражению его лица я понял, что снова вызвал недовольство. Он просверлил меня молниеносным взглядом и ответил с раздражением: "Ясно, что буквально! Я пишу то, что есть!".

Когда уходил, он попрощался со всеми. Я тоже протянул руку, он подал свою и вдруг испуганно посмотрел на меня, как будто я мог её раздавить. В шутку коснулся моей ладони только кончиками пальцев, сделав это так, как иногда делают при приветствии. Уже на выходе я сказал ему, что очень бы хотел обстоятельно поговорить с ним наедине. Он мне ответил с чувством:

"И я хочу поговорить с тобой долго и обстоятельно". Затем сел в автомобиль, и незнакомый мне человек увёз его.

"Другой случай также произошел в Доме Аматлан. На этот раз Карлос научил нас некоторым магическим пассам. И я познакомился с Кэрол Тиггс, женщиной-нагваль. Наша встреча была очень интересной. Когда я поприветствовал её, она спросила, как моё имя. Я ответил, и она повернулась ко мне щекой. Я подумал: "Она сделала это для того, чтобы я поцеловал её", — и чмокнул в щёку. Но она объяснила, что просто не расслышала моего имени. Огорченный, но с улыбкой, я повторил еще раз. И спросил о другом мире.

Согласно рассказам Карлоса, она находилась там в течение десяти лет. Услышав мой вопрос, Кэрол занервничала и сказала на плохом испанском, с сильным американским акцентом, что это место трудно описать и что единственное, что она может сказать, это то, что там сознание перемещается по линиям энергии.

Уже на выходе я пригласил Карлоса провести встречу у меня в туристическом агентстве. К моему большому удивлению он принял приглашение, сказав:

"Завтра мы встретимся у тебя в четыре часа дня".

Я хотел объяснить ему, где находится офис, но он попросил только адрес, мол, сам найдёт.

На другой день все были в ожидании. Хейко собрался купить хорошую бумагу в надежде на то, что Нагваль напишет что-нибудь, что он сможет сохранить. Пока мы суетились, Карлос, как привидение, появился на другой стороне улицы, точно напротив нас, и помахал рукой. Мы в изумлении смотрели, спрашивая, как он туда попал?

Он пересёк улицу и поприветствовал каждого. Потом вошёл в мою контору и попросил разрешения воспользоваться умывальником. Я должен был показать ему, где находится выключатель света, так как он не мог его найти. Затем он ушёл с Алекс на кухню и принялся что-то искать. Когда у него спросили, что он ищет, он ответил:

"Мы с Александро ищем здесь проход к свободе".

Были приглашены только десять человек, но потом пришли другие, среди них Марсела Галвес, известная как Малини.

В этот раз он рассказал нам историю Бачарел (Bacharel), которая была известным диктором радио в Мехико, и которая говорила:

"Но Карлос, если бы всё это было так, мы уже знали бы это".

Впоследствии, после её смерти, она появилась в своём энергетическом теле у Карлоса, моля, чтобы он дал возможность для поиска свободы её детям.

Также пришла Эмми Вэйлас (Amy Wallace), дочь знаменитого писателя, подруга Карлоса.

Через небольшой промежуток времени появился Мануэль Зурита. Фауст предупредил меня о том, чтобы я его не приглашал, так как Нагваль считал его толстым. Когда Мануэль вошёл, Карлос повернулся ко мне и тихо спросил:

"Ты его знаешь?".

Я его знал, но ответил — нет. У меня не было намерения лгать. Скорее я хотел объяснить, что это не я пригласил его, но так уж получилось. Во время собрания Карлос плохо отзывался о Гринберге. Он сказал, что Гринберг — неизлечимый эгоманьяк, который хотел завоевать Кэрол Тиггс и послал ей любовное письмо на двенадцати страницах. Кэрол порвала письмо, а когда он её спросил о нем, ответила, что не получала. Она так ответила из чувства деликатности, но Гринберг достал копию своего письма и послал снова!

Пока Карлос нам рассказывал об этих бестактностях, Хакобо Гринберг вошёл в зал. Все замерли в напряженном ожидании, но Нагваль встал со своего стула, крепко обнял его и пригласил садиться.

В этот раз он нам рассказал, что дон Хуан и его группа ушли под купол магов, как делали почти все в его потомственной линии. Единственным, кто смог прорваться в третье внимание, был Нагваль Хулиан. Чтобы мы лучше его поняли, он использовал для сравнения овальный стол, который стоял в зале. Он сказал, указывая на центр стола:

"Дон Хуан пришел сюда, а я был за пределами краёв".

Когда конференция закончилась, я заметил, что Хейко был грустным, так как Нагваль ничего не написал на бумаге, которую он приготовил.

Другая встреча, во время которой Карлос предложил нам обучаться магическим пассам, произошла после того, как кто-то сказал мне, что он проживает в гостинице Мария Кристина. Во время завтрака с Александрой я выяснил, как туда добраться. Вместе с несколькими друзьями и подругами мы нашли его. Я только хотел вручить ему кое-что из подарков, которые привез из своей последней поездки в Бразилию. Я распределил их. Нагвалю достался брелок для ключей с головой пираньи. Затем мы ушли, так же быстро, как и пришли.

В выходные я снова пришёл в гостиницу — один, без приглашения, так как чувствовал необходимость поговорить с ним, чтобы принять некое решение. Я рассчитал время, когда Карлос спустится, чтобы позавтракать. Я торопился и приехал точно без трех минут девять. Он был точен как часы. Я не ожидал даже минуты и увидел его спускающимся по лестнице. Его лицо исказилось в гримасе недовольства, и я понял, что просчитался, что визит мой неуместен. После приветствия я попросил у него прощения за беспокойство и сказал:

"Нагваль, я в отчаянии. Я не чувствую никакого продвижения вперед на своем пути и хотел бы что-нибудь сделать, потому что Жизнь моя уходит".

Он ответил:

"Понемногу, Эдди! Постепенно. В действительности, ты лучше, чем все остальные".

Я подумал, что он, наверное, шутит, так как считал себя самым плохим учеником в группе. Я настаивал на том, что я не чувствую в себе ничего хорошего. В этот момент подошла Кэрол, и Карлос спросил её многозначительно: " Не правда ли, Эдди имеет очень хорошую энергию? ".

Она посмотрела на меня мгновение, а потом сказала: "Да, он имеет очень тщеславные волокна". Я снова попросил у него прощения за вторжение и пошел к выходу. Карлос побежал за мной, догнал и сказал: "Делай перепросмотр, Эдди, делай перепросмотр!" Я ответил, что делаю это, и простился. По правде, я чувствовал себя несколько обиженным той гримасой недовольства, с которой он меня принял. У меня было впечатление, что он обиделся потому, что был пойман в одной из его рутин, в то время как сила нагваля в том, чтобы быть непредсказуемым.

Начиная с этого события, впредь я должен был приходить без приглашения. Я понимал, что был нежеланным, но всё же продолжал ходить на практики и конференции.

В это время он начал брать плату за своё обучение. Я помню, он рассказывал с сожалением, что бухгалтер попросил его подписать некоторые бумаги, и он их подписал, не проверив. А потом этот тип сбежал, украв у него всё, что имелось. Поэтому он вынужден теперь брать плату за семинары. Так как я всегда был недоверчивым искателем, то спрашивал моих товарищей: "Он что, не был видящим? Почему он не видел, что его обманывали?".

Самое продолжительное время, которое я провел вместе с Карлосом, было на его первом семинаре в Высшей Школе в Кальвер Сити, около Лос-Анджелеса. Здесь мы находились пятнадцать дней, слушая его утром, днем и вечером. Каждый участник заплатил по две тысячи долларов, и, поскольку нас набралось более тысячи человек, всем было ясно, что речь шла об очень выгодном деле. Я думаю, именно с этого момента я действительно начал понимать, что происходит. Это мало было похоже на восхождение по пути знания и нагвализма. В большей степени это создавало впечатление того, что мы эксплуатируемся, как и все верующие.

На семинаре я хотел поприветствовать Флоринду, но она сделала отрицательный жест, хотя мы и обменялись кратким рукопожатием. Позже, во время упражнений, я решил сходить в туалет. Когда проходил мимо неё, она меня окликнула и спросила: "Что тебя привело сюда, Эдди?".

Она имела в виду то неприятное происшествие, которое случилось со мной несколько раньше, но я предпочел сделать вид, будто не понимаю ее, и ответил:

"Всё хорошо, спасибо!".

Она меня спросила, практикую ли я тенсегрити, и я ей ответил — да, каждый день. Она повторила, с удивлением:

"Каждый день?".

Я тоже повторил:

"Каждый день!" — и, не надеясь, что она продолжит беседу, подал ей руку в знак прощания, ушёл.

То, что я ей сказал, было правдой. В то время я посвящал много времени и усилий практическим упражнениям. Я хотел убедиться в полной правдивости того, что прочитал и услышал. Во время встречи Карлос нам рассказал, что женщина-нагваль получила в подарок кнут, и что она превратила его в предмет силы. Потом она объявила, что будет вовлекать всех с его помощью, и попросила нас, чтобы мы опустили голову и закрыли глаза, предупредив о том, что после этого мы уже не будем теми же самыми. Поскольку я уже тогда чувствовал недоверие, я не стал опускать головы и закрывать глаза. Я видел, как Кэрол прогуливалась по ложе и хлестала пальму кнутом. Она ничего не делала! Я услышал некоторые слова разочарования вокруг себя, но сам я не разочаровался, потому что уже ничего не ждал от этого.

Однако я должен признаться, что также происходило и что-то странное. Например, во время одного из занятий, которое было посвящено только женщинам, я воспользовался представившейся возможностью, чтобы посетить друга, который жил не очень далеко, в городе, где находятся казино. Когда я туда приехал, я пошёл с ним играть в рулетку. На другой день я возвратился на занятия, воспользовавшись самолетом. Как только я вошёл, Карл ос начал говорить о тех воинах, которые ходят в казино. Я почувствовал холод внутри и не мог проронить ни слова.

У него были эти моменты откровения.

Я помню, в другой раз, перед тем, как идти на конференцию, я купил себе мороженое, такое, какое мне нравится, ванильное в шоколаде. По дороге я ел его с большим наслаждением и закончил почти на пороге. Не знаю, как Нагваль это узнал, но он начал говорить:

"Есть люди, которые приходят со своим большим и длинным мороженым… и они начинают его лизать так! — его лицо спародировало блаженство собаки, которая лижет кость. — Мороженое капает сверху, и они продолжают лизать, лизать ..А а потом облизывают сами себя!" Окончательный знак нашего разрыва можно было видеть в событиях, связанных с собранием, на котором из-за проблем на работе я не смог присутствовать. Руководство Клеагрин сняло деньги с моей кредитной карточки. Я предъявил требование в связи с их неправомерными действиями. И они мне возвратили часть денег, но с большим неудовольствием.

Через некоторое время Карлос дал серию конференций в Павлей Павильоне в Вествуде стоимостью тысяча пятьсот долларов за вход. На этот раз я мог присутствовать, но когда стал оплачивать свой визит, люди, которые принимали деньги, надолго ушли и возвратились с ответом: "Вам не разрешено находиться здесь". Затем они позвали двух полицейских, отвечающих за безопасность, и меня выкинули вон.

Этот инцидент причинил мне очень много боли. Я чувствовал себя так, как будто была расторгнута помолвка или осталось много незавершённых дел. Я думал и говорил только об одном. Было невозможным отрицать личный опыт, который я получил, общаясь с Нагвалем. Но в то же время стало ясно, что что-то в деятельности созданных им групп было не так, как следовало. В это время я получил один из самых больших подарков, которые когда-либо получал. Я встретил товарища по практике, его имя Армандо Торрес. Он сразу заметил мое удручённое состояние. Я всё рассказал ему, и он спросил: "Почему ты сам не станешь ответственным за свои поиски?".

Этот вопрос произвел эффект холодного душа. Он был прав: я возложил все мои надежды на Карлоса, как будто только он и был спасением. В результате я чувствовал себя обманутым. Армандо заставил меня увидеть, что нагвализм не имеет ничего общего с группой объединенных приверженцев, которые ждут с открытым ртом, когда им бросят какую-нибудь крупицу знания, и что я могу продвигаться и без чьей-либо помощи.

Он меня уверил, что в действиях магов нет ничего личного, потому что Дух принимает окончательное решение. Он мне советовал не судить Нагваля по тем же меркам, что и человеческое существо, которым был Карлос. Это было несправедливым как для Карлоса, так и для Нагваля. Эти слова трудно было принять, но, в конце концов, я понял. С тех пор я стал более свободным. Среди хаоса я нашел удивительно твердое основание, где «Я» — это только часть чего-то бесконечно большого. Мои поиски перестали быть личными и превратились в абстрактную попытку магов.

— Что ты можешь сказать нам об учении Кастанеды?

— Карлос — нагваль свободы. Его работа — за пределами повседневных суждений. Мы не можем обращаться к нему, так же как к тем учителям, которых так много вокруг. Если кто-то приходит в нагвализм не как воин, наиболее вероятно, что он Уйдёт обиженным.

Каждый человек в какой-то момент спрашивает: "В чём смысл моего существования?" Карлос дал нам ответ на этот, такой же древний, как и сам человек, вопрос. Его ответ: "Смысл твоей жизни в том, чтобы стать свободным".

Значение уроков Карлоса не в том, что он давал обоснованные объяснения каким-то необычным явлениям, или что он творил чудеса. Он не заставлял появляться кроликов! Но он помещал тебя в такие ситуации, в которых ты должен был сделать выбор между обычным или безупречным поведением. Он дал мне конкретные уроки, чтобы я мог стать свободным. И первое, что он сделал, он разрушил очарование, которое я испытывал от него.

Как-то раз он рассуждал о непродолжительности нашего существования в виде человеческих существ и сказал:

"Единственное, что важно для меня, это иметь возможность оставить что-нибудь стоящее моему брату человеку. Для меня не имеет значения, сколько времени потребуется для того, чтобы вы поняли то, что я делаю, потому что придёт день, когда человек сбросит своё ярмо восприятия и станет свободным".

Послание Кастанеды состоит в том, чтобы мы были честными перед собой. Если вы ищете знание — исследуйте, экспериментируйте. Никого не ждите. Ни его, ни кого-либо другого. Глотайте не только то, что вам говорят, а ищите свои собственные ответы. Если вам говорят, что один больше, чем два, и они видят это, проверьте! Потому что иначе вы превратитесь в верующих, а верующие не имеют будущего.

Нагвализм — это не конгрегация верующих, а союз экспериментаторов. Однажды Карлос нам приказал, чтобы мы сожгли его книги. Это не значит, чтобы вы жгли их на самом деле, как поняли некоторые. Это значит, чтобы вы научились думать самостоятельно. Самое главное послание, которое Нагваль оставил нам: Вы свободны, думайте сами о себе.

В этом смысле работы Кастанеды — ни с чем не сравнимый источник вдохновения для меня. Есть одна часть, которая особенно мне нравится. Это, когда он нас спрашивает, почему мы такие слабые? Неужели мы надеемся, что другие сделают это дело за нас? Какой большой вопрос! Природой нам дано право видеть, что мир — тайна; почему мы должны надеяться, что другие нам раскроют её?

Уроки Карлоса также имеют большое общественное значение, так как ответ, который он дал на вопрос о загадке нашего существования, следует рассматривать в контексте знания, накопленного в течение тысячелетий группами экспериментаторов доиспанской Америки. Абсурдно думать, что такое древнее знание может прерваться только потому, что Карлос умер. Нет! План развития осознания находится у его учеников.

Как нагваль, он наметил нам путь, и сейчас нам остаётся следовать ему. Все то, что было сделано для увеличения осознания, не закончилось, стало более активным, чем когда-либо, несмотря на то, что некоторые люди испытывают беспокойство на этот счёт.

— Что ты можешь сказать нам о «циклических»?

— Это учение, которое можно считать «эзотерическим».

Карлос не опубликовал его потому, что считал, что оно требует личного пояснения. Если говорить о том, как я понял: циклические — это люди, которые рождаются с одинаковыми отличительными чертами энергии, с подобными конфигурациями их светимости. Это не значит, что они разделили личность или душу, как полагают верующие. Например, нагваль, который имеет четыре отделения в своём энергетическом поле, — циклический предыдущего нагваля; также южный воин, который имеет немного матовую энергию, — циклический к тем, кто ему предшествует, а также к тем, кто следует за ним. Однако человеческие существа, как правило, так перемешаны, что немногие из нас имеют чистые признаки. У нас нет хорошего и правильного тоналя, потому что мы не следуем пути воина. Можно также сказать, что мы не чистокровные, а гибриды. Работа обычного современного человека заключается в том, чтобы очиститься от всяческих смешений, всякого загрязнения до такой степени, пока личное не уменьшится до минимума и индивидуум не станет отражением своего циклического.

Маги делают это умышлено, это — сущность их подготовки. Можно наблюдать этот процесс на примере Сильвио Мануэля, который вначале имел обычный розово-янтарный цвет, а потом приобрел самый чистый янтарный. Ла Горда вначале была идентифицирована как одна из циклических южных женщин, но когда была очищена, оказалась циклической северном женщиной.

По мере того, как воин продвигается в своем обучении, его энергетическая сущность претерпевает изменения. Поэтому организаторы команды нагваля должны быть очень опытными и должны быть видящими, чтобы правильно определить тип. Крайне рискованно говорить ученику: "Ты южный воин, ты северный, ты воин ученый…", потому что энергия изменяется в процессе работы. По этой причине Карлос не любил говорить о таких вещах.

— Что ты думаешь о необычных циклических, которые приходят периодически вместе с трехзубцовым нагвалем?

— Я не имею очень ясного представления о функции этих нагвалей. Однако согласно Правилу, для этого типа лидеров существует гораздо более широкий план, который следует рассматривать не в совокупности с особенностями партии, а в соответствии с тоналем времени. В этот план помещена человеческая раса целиком, хотя и не замечает этого. Все мы части Правила, даже если мы этого не знаем.

Я расспросил товарищей, которые общались с Карлосом более длительное время, особенно тех, кто знал его в период, когда он был связан с мексиканскими традициями, и узнал, что древние маги имели календарь, который был предназначен не только, чтобы отсчитывать время. Это была система, которая охватывала энергию планеты и человеческого существа, и она была в гармонии с циклами каждой эры, с тем, что в нагвализме известно как возможность эпохи. Они говорили, что приход трехзубцового нагваля происходит приблизительно каждую тысячу лет. Доиспанские жители Мексики символизировали циклические изменения, гася огни и перестраивая свои города каждые пятьдесят два года в знак полного обновления.

Партия трехзубцового нагваля, как это было в случае Карлоса, — совершенно нетипична для канонов потомственных линий. В действительности, это не партия, а отчаянная попытка достигнуть свободы собственными средствами. Воины, которые объединяются вокруг нагваля этого типа, также нетипичны и, конечно, принадлежат специальной полосе энергии. Большинство из них отражают характеристики, свойственные нагвалю.

Мы, те, кто знал Карлоса и общался с ним, тоже являемся его отражением и не можем избежать этого. Следовательно, мы должны людям и поэтому говорим для всех. Я верю, что, как говорит одна из моих подруг, мы впитали энергию трехзубцового нагваля, и мы излучаем её подобно ему. Мы — циклические люди, которые жили в древности тысячу лет назад.

Нагвализм начинает новый этап; каким-то образом дело начинает обретать форму.

Карлос это предвидел: он нам говорил, что в новом тысячелетии развитие осознания пойдет с силой, никогда раньше не виданной. Это будет эпоха, в которой человек будет искать подлинного себя, всё больше и больше удаляясь от влияния стада. Он утверждал, что пройдёт немного времени, и люди начнут задавать себе вопросы и экспериментировать.

Открытие знания вызвало вращение энергии. Я знаю несколько групп, имеющих хорошую структуру, которые серьёзно работают, чтобы увеличить уровень осознания своих членов и приготовиться к заключительному прыжку. Также я Должен предупредить о том, что общая тенденция направлена на то, что пыль осядет, чтобы дать возможность возвратиться к практике классического Нагвализма.

Чем вызван твой интерес к публикации воспоминаний о Кастанеде?

— Те, кто участвовал в собраниях и конференциях, проводимых Нагвалем Карлосом Кастанедой, имеют обязательство перед другими искателями, которые не имели такой возможности. Они должны рассказать то, что слышали.

Он учил нас своему знанию живым голосом и говорил, чтобы мы не относились к нему как к личной собственности, потому что это вредит целям достижения свободы.

Мне потребовалось много лет, чтобы понять это, но, однажды поняв, я почувствовал себя разоблачённым.

Моей ошибкой было иметь мечты, ожидания и стремление интерпретировать его учение в соответствии с тем образом, который я сам создал из него, читая его книги. Я идеализировал то, что должно было быть партией Нагваля. Я уже видел себя частью группы, кем-то, кто будет участвовать в коллективном поиске свободы.

Но это было не так!

Сейчас, с течением времени, я вижу, что в действительности для меня был план, и мой план состоит в том, чтобы способствовать распространению знания. По причинам, о которых я расскажу в другой раз, я привлечен к издательской деятельности и делаю всё, что в моих силах, чтобы поддержать память о Карлосе и, воспользовавшись возможностью, выразить ему мою вечную благодарность за то, что он показал мне путь к свободе.

Я предлагаю всем ученикам и не ученикам Нагваля, и всем тем, кто имеет какую-либо историю, принять во внимание имеющуюся возможность и опубликовать свои воспоминания. Я также думаю, что однажды я очень подробно напишу обо всём том, чему я был свидетелем.

Послесловие к первому российскому изданию.

Если ты держишь в руках эту книгу, то совсем не случайно. В нашей Вселенной любые послания подобного рода приходят всегда точно по назначению. И данное послание тоже нашло своего адресата — тебя, человека, который отправился в самое яркое путешествие, какие могут существовать, — путешествие сознания.

Всё, что можно было сказать о Карлосе Кастанеде, уже сказано, всё, что можно было опубликовать, напечатано в книгах, журнальных и газетных статьях, Интернете. Его ругали, хвалили, превозносили, преследовали… Возможно, эта книга — последняя попытка собрать воедино его противоречивые и в то же время цельные черты. Каждый из авторов описал то, что видел лично, будучи спутником Нагваля на протяжении многих лет.

Они удивительно разные, эти свидетели, и каждый из них является выражением определенной части знания: словно солнечный свет преломляется в призме, создавая яркую цветовую гамму. С ними можно соглашаться или нет, но каждый из них честен до конца. Каждый, не скрывая своих чувств, безжалостно и беспристрастно свидетельствует о деяниях экстраординарного существа — Трехзубцового Нагваля, грандиозной задачей которого было сеять знания на планете Земля. Знания о человеке и его эволюции, о вселенских возможностях отдельного человеческого существа и человечества в целом.

Армандо Торрес свидетельствует, что важнейшим условием продвижения к свободе является создание когорты нагваля. Это объединенное осознание группы человеческих существ, энергетический суперорганизм, в котором личные эго каждого переплавляются в целостное устремление, подчинённое общей Цели эволюции. Дон Хуан и его когорта были живым воплощением этого принципа. Воплотили ли эту идею в полной мере все «свидетели Нагваля»? Мы надеемся. Но даже если им не суждено сделать этого, у воина всегда остаётся право бороться за свою свободу самостоятельно, в одиночестве, так, как это делал Кастанеда. Важно, что они, также как и Нагваль, безупречно выполнили то, что должны были сделать: объединились для написания этой книги. Они передали своё знание, освободились от обременявшего их груза и теперь свободны. Придёт время, и другие воины, подхватив переданное им знание, продолжат дело. Мы верим, что небо нашей планеты ещё не раз озарится сиянием «пернатого змея» — огнём когорты нагваля, уходящей в бесконечность.

Им сопутствовала удача: они были учениками Карлоса Кастанеды в течение многих лет. Большинство из его современных последователей не были свидетелями его действий, а многие его даже не видели. Что ж — у них другой путь. Есть над чем работать, к чему приложить все свои силы, всё своё намерение. Необходимо, как говорил Нагваль, «из штанов выпрыгнуть», чтобы приобрести те знания, которые окружавшие его люди получали пачками.

Но Дух есть везде, в любой точке мира. Каждый по своему желанию способен видеть энергию, заполняющую Вселенную до краёв, следовать гигантским энергетическим течениям, приливам и отливам, качающим Землю подобно океанским волнам. Наше сознание может отправиться в удивительные миры, на другие планеты и даже в другие Вселенные. И для этого вовсе не обязательно ехать в Мексику или Лос-Анджелес: все эти чудеса происходят и там, где каждый находится в настоящий момент. Главное — быть безупречным, сберечь и накопить энергию, и однажды Сила укажет тебе твой собственный путь, твоё предназначение.

Карлос Кастанеда, верный своим принципам до конца, так и не дал названия принесённому им учению, но с его уходом ничто не рухнуло, лишь закончился очередной этап. Перевернута последняя страница одной из глав книги эволюции рода человеческого. Всё самое интересное ещё только начинается.

Андрей Лозинский.

Книги почтой.

Издательство «НАСЛЕДИЕ-М» производит продажи книг по почте индивидуальным заказчикам. Стоимость любой нашей книги для жителей Российской Федерации — 250 рублей.

Для приобретения книг необходимо:

1. Перевести вышеуказанную сумму на расчетный счет в Сберегательном банке г. Калуги (248003, г. Калуга, ул. М.Горького, 63) Индивидуального Предпринимателя Лихачевой Елены Аркадьевны, свидетельство № 12310 от 22.12.2003 ИНН: 402707606577 БИК 042908612 Калужское ОСБ 8608 г. Калуга Р/сч. 40802810622240102207 К/сч.30101810100000000612.

На территории России это можно сделать практически в любом отделении Сбербанка, где принимают коммунальные платежи или платежи в ГИБДД.

2. Направить по электронной почте на адрес:

Nasledie-m@yandex.ru или nasledie-m@kaluga.ru.

Или по обычной почте на адрес:

248003, г. Калуга, а/я № 1689 Издательство НАСЛЕДИЕ-М, следующую информацию:

Фамилию Имя Отчество получателя;

Полный почтовый адрес с индексом для почтового отправления;

Перечисленную сумму и дату платежа;

Названия и количество оплаченных книг.

Книги будут Вам высланы только после поступления денег на счет в банке! Среднее время получения книг — две недели с момента перечисления денег. Пожалуйста, не забывайте после оплаты сообщать по E-mail или по почте свои Данные! Если Вы долго не получаете сообщения с подтверждением поступления денег, пожалуйста, пошлите свои Данные повторно.

Примечания.

1.

Октавио Пас (1914~1998) — выдающийся мексиканский поэт и писатель, в 1990 г. удостоенный Нобелевской премии в области литературы. Был лично знаком с Карлосом Кастанедой. (здесь и далее — примечания переводчиков, за исключением особо оговоренных).

2.

Самбхогакая — в философии Махаяны, уровень постижения просветленного существа — Будды, одно из трех его тел: Дхаммакая (тело Истины), амбхогакая (тело Наслаждения или тело Блаженства) и Нирманакая (тело проявления).

3.

Карл Густав Юнг (1875–1961), швейцарский психолог и философ, основатель «аналитической психологии». Развил учение о коллективном бессознательном. Цель психотерапии, по Юнгу, — осуществление индивидуализации личности. — 1989.

4.

Почо — презрительная кличка мексиканцев, эмигрировавших в США, означает «оторвавшийся от корней», «гнилой».

Чоло — метис с преобладанием индейской крови.

5.

Трансперсональная психология — наука, изучающая духовные или трансперсональные аспекты человеческого существа, а также возможности его развития. Инициаторами зарождения трансперсональной психологии как науки были Станислав Гроф, Абрахам Маслоу и Энтони Сутич.

6.

Карлос Идальго произносит это имя на английский манер: «Мьюни».

7.

Тамалес — пирожки из кукурузной муки, завернутые в банановые или кукурузные листья.

Атоле — горячий напиток из кукурузной муки, приготавливается на молоке или воде.

8.

Какауамильпа (в переводе с науатля — «арахисовые посевы») — система пещер, раскинувшаяся на значительной территории: основная их часть находится в штате Герреро, меньшая — в штате Морелос.

9.

Сан Хуан де ла Крус (1542–1591) — испанский монах-кармелит; теолог, поэт и мистик.

10.

Алан Уоттс (1915–1973) — философ, писатель, специалист в сравнительном религиоведении, изучавший восточные религии — буддизм, индуизм, даосизм, а также христианские религиозные течения. Написал более 25 книг, наиболее известная в России работа — «Путь дзен».

11.

Катарсис (греч. «очищение») — эстетическая категория, характеризующая высшею степень реализации эстетического опыта. Катарсис — это внутреннее потрясение, просветление в результате какого-либо события.

12.

Тереза де Авила — католическая монахиня, мистик, сподвижница Сан Хуана де ла Крус в деле религиозного реформирования.

13.

Имманентный (от лат. immanens: пребывающий в чем-либо, свойственный чему-либо) — нечто внутренне присущее какому-либо предмету, явлению, «процессу. Противоположность имманентного — трансцендентное.

14.

Кен Уилбер (р.1949) — американский психолог, работы которого мистицизм постмодернизм, наука и теория систем вместе формируют единую картину Космоса. Является одним из основателей трансперсональной психологии.

15.

Индивидуация (лат. individuation выделение единичного и индивидуального из всеобщего. В «аналитической психологии» К. Г. Юнга — процесс становления личности, ее созревания в результате ассимиляции сознанием содержания личного и коллективного бессознательного.

16.

Пьер Тейяр де Шарден (1881–1955) — французский ученый, философ, теолог, один из видных представителей философской антропологии, его «программная» работа — «Феномен человека». Рассматривал эволюцию человека и Космоса в терминах энергии, утверждая, что целью эволюции человечества является «точка Омега» — момент, когда все человечество вследствие эволюционного скачка объединится в единый энергетический сверхразум космического масштаба. П. Тейяр де Шарден прославился также как ученый-палеонтолог, один из первооткрывателей «китайского человека» ~ синантропа.

17.

Филогенетические типы (греч. phyle племя, род, вид +…генез) — группы организмов, имеющие сходное строение вследствие общности биологической эволюции, своего рода «ветви» общего «древа» животных.

18.

Филум — группа организмов с общим планом строения.

19.

Герман Гессе (1877–1962) — немецкий писатель, нобелевский лауреат 1946 г. в области литературы. Наиболее известный его роман — «Игра в бисер».

20.

Саньянсины — последователи различных индуистских религиозных течений, принявшие саньясу (санс. «путь единения») — обет отречения и преданного служения.

21.

Кундалини — в йогической традиции, сила, пробуждающаяся в основании позвоночника в результате упражнений йоги.

22.

Тантра — священный текст тантризма, направления в буддизме и индуизме, характерного своими разноплановыми эзотерическими практиками.

Коан — краткая поучительная история в дзен-буддизме, как парадоксальной развязкой, призванная остановить ум ученика.

23.

Термин «ноосфера» (сфера живого и разумного на планете) был введен русским ученым В.И. Вернадским.

24.

Гуарачи — кожаные сандалии.

25.

Замок Чапультепек — дворец, построенный в 1783 г. на вершине «Холма кузнечиков» (chapulin-tepec) на месте, где когда-то стоял летний дворец ацтекского императора Монтесумы II. В настоящее время окружен огромным парком Чапультепек и является Национальным музеем истории в Мехико.

26.

Дон Хуан Тенорио — персонаж одноименной пьесы испанского писателя XIX в. Хосе Соррильи: переложение классического произведения XVII в. Тирсо де Молины «Шутник из Севильи и Каменный гость». В русской литературе персонаж известен как Дон Жуан.

27.

Чак-Мооль (Chac-mool) — один из богов тольтеков и майя. В «околокастанедовских» кругах используется термин «чакмул», пришедший из английского языка (chacmool) и имеющий смысл «защитник», «хранитель» (см. далее).

28.

Тереза Калькуттская (1910–1997 гг.) — католическая монахиня, освятившая свою жизнь служению обездоленным. В 2003 году была причислена к лику святых католической церкви.

29.

Латинос — в данном случае: испаноговорящие жители Северной и Южной Америки.

30.

Пейот — вид кактуса, употребляемого мексиканскими шаманами для изменения восприятия мира. Также имеет другое, более почтительное название, — Мескалито.

31.

Второе внимание — измененное состояние осознания.

32.

Уичолес (huicholes) — одна из малочисленных этнических групп в Мексике, которая все еще сохраняет свои традиции, язык и культурное наследие, передавая их из поколения в поколение. Район проживания уичолес находится в горной цепи Мадре Центал (Madre Occidental), в штате Халиско.

33.

Кончерос — наследники ацтекской религии, музицирующие на лютне, резонирующая коробка которой сделана из панциря броненосца.

34.

Сона-Роса — район в центральной части Мехико, где много уютных кафе, дискотек, ночных клубов, ресторанов, и дорогих отелей.

35.

Курандера — знахарка, целительница.

36.

Род — учитель; маэстра — учительница.

37.

К востоку от Мехико.

38.

Таро — разнообразные комплекты карт (арканов), используемые для гадания и игр.

И Цзин («Книга Перемен») книга канонической Философской китайской литературы (1 тыс. до н. э.), использовавшаяся в гадательной практике.

39.

Архат, в буддизме хинаяны («малой колесницы») существо, достигшее «освобождения» (нирваны) от цепи перерождений (сансары).

40.

«А из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие четырех животных, — и таков был вид их: облик их был как у человека, и у каждого — четыре лица, и у каждого из них — четыре крыла», 1 Иез.

41.

Синтергическая теория (термин «синтергический» — производный от слов «синтез»«энергия») — теория, с позиции квантовой механики рассматривающая сущность приобретения опыта и взаимодействия индивидуума с окружающим миром. данная в 1976 г. мексиканским психофизиологом Хакобо Гринбергом-Альбербаумом, теория использовалась им также применительно к шаманам шаманскому опыту.

Оглавление.

Свидетели нагваля. Пролог. Введение: последний завет Карлоса Кастанеды. Итоговый анализ знаний, переданных Кастанедой в книгах и публичных выступлениях. Карлос Ортис де ла Уэрта. От внутренней тишины к безмолвному знанию. Общественный порядок навязывает свою интерпретацию реальности. Личная важность судит мир. Путешествие сознания в другие миры восприятия. Другие миры. Видеть чудеса порядка и хаоса вселенной. Магические пассы: Тенсегрити. Развивать энергетическое тело. Быть безупречным проводником духа. Течь по жизни, руководствуясь почтением и любовью. Стать существом, которому предстоит умереть. Перепросмотр: отделить осознание от жизни. Тысячи магов вышли за пределы смерти. Прощание с нагвалем. Свобода любить мир. Только когда вы полностью «умрете», вы достигнете полной свободы. Интервью с Карлосом Идальго де Бакатетесом. «Обеды силы». В гротах Какауамильпы. «Сеансы энергетической терапии». Любимое существо воина. Раскрыть крылья восприятия. Энергетическое очищение нагваля. Перепросмотр. Стирание личной важности. Похищение «дочери» нагваля. Рассказы о сновидениях. Артуро Гутьеррес. 29. 30. 31. 32. 33. 34. 35. Мой путь к безупречности. Эдгар Дельгадо. Ты можешь быть тем, кем ты хочешь быть. Интервью с Мартой Венегас. Части головоломки. Интервью с Мариви де Тересой. Истории не имеют значения, то, что имеет значение, — это Дух. Интервью с шаманкой Соледад Руис. То, что происходит сейчас, зависит от каждого из нас. Интервью с Учителем Франсиско Платой. Птица Свободы. Хакобо Гринберг. Знаки силы. Интервью с Эдди Мартинелли. Послесловие к первому российскому изданию. Книги почтой. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22. 23. 24. 25. 26. 27. 28. 29. 30. 31. 32. 33. 34. 35. 36. 37. 38. 39. 40. 41.