Семейные войны.

«Мое счастье приносит горе родителям…».

B.Л., меня раздирает противоречие: то ли я неблагодарное чудовище, воспользовалась любовью родителей и по-хамски ушла в самостоятельную жизнь, то ли нормальный человек, имеющий право жить как нравится..

Я единственным ребенок, родилась болезненной, мама спасала меня от смерти, сидела со мной до четвертого класса дома. Помню, как меня наказывали ремнем, а по утрам я давала себе зароки быть хорошей…

Я играла с самыми хулиганистыми мальчишками, а училась хорошо, плакала из-за каждой четверки… Очень хотела соответствовать ожиданиям, была очень правильной. В институте то же: отличница, и непрерывная сверохопека мамы. А дружить с сокурсниками не получалось. Бесилась от одиночества.

Наконец, начитавшись книг по психологии, решила стать более общительной. И получилось! Нашла компанию, в которой чувствовала себя по крайней мере не самой умной, там все были такие же одинокие ботаники.

У меня стали появляться молодые люди. Очень хотелось влюбиться… И я нашла симпатичного бас-гитариста Гришу с грустными глазами. Была почти на все готова, потому что любила, а мама боялась, что пойдут дети и я брошу институт.

Наконец, под ее давлением я рассталась с Гришек и впала в депрессию. Маме не нравился ни один мой молодой человек, она их воспринимала ревниво: они не соответствовали ее светлому образу будущего зятя.

С нынешним мужем Валерой мы расходились с ее помощью…

И вот после института я нашла работу сама и сделала неплохую карьеру. Мы опять сошлись с Валерой и решили жить отдельно от родных, и его, и моих. Мама страшно обиделась: смысл ее жизни во мне, она не понимает, почему я больше не хочу, чтобы она главенствовала в моей жизни, по ее мнению, это означает, что я ее не люблю Валеру ненавидит. Мужей, говорит, может быть много, а родители одни. Папа вторит как заводной, пожизненный ее подпевала.

Я раздваиваюсь. С одной стороны, хочу жить своим умом и делать свои ошибки. С другой — все родительские внушения, все страхи и сомнения во мне действуют, связь корневая. Долго не могла поверить, что буду счастлива с мужем, что люблю его, много раз порывалась сбежать. Только сейчас, через два года, понимаю, что это настоящее: с ним я могу быть собой и жить как мне нравится. Но смогу ли? Мое счастье приносит столько горя родителям. Мама твердит, что я свожу ее в могилу.

От чувства вины и раздвоенности я стала больше болеть Можно ли помочь, ведь мой? случай не единственный?

Ася.

ВЛ — Разумеется, не единственный, Ася, а, к сожалению, довольно типичный и узнаваемый.

APT — Для однодетного гнезда с правящей клушей-мамашей такая ситуация — почти правило. И приходится птенчику либо вырываться из-под крылышек с боем, теряя перышки и здоровье (если не хуже), либо оставаться под крылышками пожизненно…

ГИД — Такая теща у меня однажды была, добром не кончилось… Да и мама почти такая. Неужели нет надежды этих клуш хоть как-то угомонить?

ВЛ — Пытаюсь это делать, но удается не часто…

ДС — А я не пытаюсь, работаю только с детьми. По этике не получается; нет у меня врачебной симпатии к родителям-душителям, тем паче вампирам.

ТЮС — И что же вы рекомендуете детям таких родителей? Родителей удушать и бежать?..

ДС — Можно не удушать. Можно и не бежать, если некуда. Да и куда убежишь от родителя, который внутри. А освободиться внутренне можно.

ГИД и ТЮС (вместе хором) — Как? Как?

ДС — Один из способов внутреннего освобождения от материнского давления, например, такой: называть мать и вслух и про себя только по имени, детским именем, каким звали ее родители. Результат: гипноз материнских эмоций и оценок потеряет свою власть, чувство вины сменится спокойным сознанием жизненной ответственности.

ТЮС — А слово «мама» постараться забыть?

ДС — Забыть — неестественно. Просто припрятать поглубже. Как имя Господа — не употреблять всуе…