Семейные войны.

Из ответа молодому супругу.

N. N., последнее ваше письмо написано в слишком уж непечатном состоянии, рисковал вас добить.

Отдышались?.. Согласен, что тренингом с проблемами жизни, супружеской в особенности, не управиться и что недостаток, как вы выразились, технологии отношений всегда застигает врасплох, портит печень и прочее, ну и, конечно, сами отношения.

Спрашиваете, не поздно ли брать на себя миссию Руководителя Отношений, Старшего, Лидера?..

Ответ: никогда не поздно и никогда не рано, если только не афишировать эту должность. Вот-вот, здесь и прокол ваш: требование видимости взамен сути.

Припоминаю случаи, когда Старшими в семействах оказывались дети. Один шестилетний мальчишка, когда его родители подали на развод, несколькими тонкими маневрами взял инициативу в свои руки, помирил их и далее вожжи не выпускал; они даже не поняли, посчитали, что снова влюбились. Занятный сюжет?.. Не вундеркинд, нет…

Старшинство истинное, оно же зрелость душевная, не связано напрямую ни с возрастом, ни с превосходством в опыте, образовании или интеллекте в привычном употреблении слова. Все это может идти и в минус, и в плюс; главное здесь — позиция: принятие зрелых ценностей и ответственности…

Не афишировать… Догадываетесь? Другой половине человечества даем такую же рекомендацию.

…Вашу предпоследнюю ссору (ссоры всегда предпоследние) вы назвали «кризисом» — точно, вполне по-врачебному. Отношения, супружеские в том числе, — существа самостоятельные: устающие и болеющие. Кризисы — их реакция на скопление ядов…

Мне придется лишить вас упований и на технологию отношений в том понимании, какое вы в это вносите… Видите ли, здоровым людям старше двенадцати лет я никогда не отвечаю на вопросы:

Что (с ним, с ней) делать? Как убедить, внушить, повлиять, воздействовать? Как добиться, воспрепятствовать, не допустить?..

Все эти вопросы из вашего письма я вычеркиваю.

«Так ведь ничего больше не остается!» — воскликнете с разочарованием вы.

Остается. И как раз главное и единственно ценное.

Манипуляторские головоломки вам не решить, ухищрения не помогут. Помочь может совсем иное…

…Расскажу про Двоих, которым я восторженно завидую до сих пор, хотя их давно нет в живых.

Они прожили вместе около тридцати лет. Он музыкант, она школьный учитель. Материальная сторона существования была скромной, если не сказать плачевной. Нужда, неустройства, болезни. Из трех детей потеряли двоих, третий оказался душевнобольным (я был его доктором).

Два сложных характера, два сгустка истрепанных нервов: один взрывчат, неуравновешен, другой подвержен тяжелым депрессиям. Интересы значительно различались, интеллектуальные уровни относились как один к полутора, то ли в ее, то ли в его пользу, не важно. Главное — это был тот случай, когда счастье не вызывало ни малейших сомнений. Счастье было ими самими.

Вы спросите, что же это за уникальный случай?

Они умерли почти в один день, называть имена не имеет смысла. Что же до сути, то здесь кое-что вспомнить и подытожить можно.

Забота о духе. Не о загробном существовании, нет, исключительно о земном. Можно было бы сказать и «забота об отношениях», но к этому не сводилось. Скажу, пожалуй, еще так: у них была абсолютно четкая иерархия ценностей, точнее — святыня, в которой абсолютно взаимным было только одно…

Такие вопиющие безобразия, как пустой холодильник, непришитая пуговица или невымытая посуда, обоих волновали в одинаково минимальной степени, а такие мелочи, как нехватка хороших книг или музыки, — в одинаково максимальной. Каждый хорошо понимал, что второго такого чудака встретить трудно, и поэтому они не боялись проклинать друг дружку на чем свет стоит. В доме можно было курить, сорить, орать, сидеть на полу, тем паче что стул был один на троих. У них жили собаки, кошки с котятами, черепаха, сто четырнадцать тараканов, попугай и сверчок. Могу прибавить и такую подробность: в физическом отношении они не составляли даже и отдаленного подобия идеальной пары и относились к этому с преступнейшей несерьезностью.

Юмор. Не то чтобы все время шутили или рассказывали анекдоты, скорее, просто шутя жили. Анекдоты творили из собственной жизни. Смеялись негромко, но крайне инфекционно и, по моим подсчетам, в среднем в тринадцать раз превышали суточную норму на душу населения.

Свобода. Никаких взаимообязанностей у них не было и в помине, они этого не понимали. Никаких оценок друг Другу не выставляли — вот все, что можно сообщить по этому пункту.

Интерес. «Как себя чувствуешь?», «Как дела?», «Что у тебя нового?» — подобных вопросов друг другу не задавали. Будь он хоть за тридевять земель, она всегда знала, в каком он настроении, по изменению своего, а он понимал ее намерения по своим новым мыслям. Интерес друг к другу для них был интересом к Вселенной, границ не существовало.

Игра. Играли всю жизнь, жадно, как дети.

Когда она была молодой учительницей и теряла терпение с каким-нибудь обормотом, то часто просила его после краткого описания сыграть такого обормота, сыграть в рече-жестовом изображении и в музыкальном — личность актера и персонажа, слагаясь в импровизации, вызывала колики смеха. Менялись ролями, выходило еще забавнее. Ученики часто ходили к ним в дом, устраивали спектакли…

У них гостило все человечество, а кого не хватало, придумывали. К ста пятидесяти семи играм Гаргантюа еще в юности добавили сто пятьдесят восемь собственных.

Они играли:

В Сезам-Откройся, в Принца-Нищенку, в кошки-мышки, в черных собак, в Соловья-Разбойника, в Черт-возьми, в рожки-да-ножки, в катись-яблочко,

В Дон Кихота и Дульсинею Тобосскую, нечаянно вышедшую замуж за Санчо Пансу,

• в каштан-из-огня,

• в не-сотвори-кумира,

• в абракадабру,

• в Тристан-Изольду,

• в обмен душами,

• в Ужасных Родителей Несчастных Детей,

• в наоборот, переставляя эпитеты,

• в задуй-свечку…

Они ссорились:

• как кошка с собакой,

• как Иван Иванович с Иваном Никифоровичем,

• как мужчина с мужчиной,

• как женщина с женщиной,

• как Буратино с еще одним Буратино,

• как два червяка, как три червяка, как четыре, пять, шесть, семь червяков, только что прибывших из Страны Чудес,

• как два носорога, считавших себя людьми,

• как Ромео с Джульеттой в коммунальной квартире,

• как двое на качелях,

• как двое в одной лодке, считавших себя собаками, которые считают себя.

Людьми,

• как два дебила, заведующих одной кафедрой,

• как два психиатра, ставящих друг другу диагнозы…

Ссориться как муж и жена им было некогда.