Серийные преступления.

«Заклинатель бесов».

Сотрудники франкфуртской уголовной полиции придерживались мнения, что их уже не удивит никакое преступление. Однако и у них мурашки забегали по коже, когда 26 октября 1959 года перед ними растворились двери сапожной мастерской 64-летнего Георга Краузерта на Казиноштрассе, 2.

На задней стене темной комнаты висел труп сапожника. Кисти и стопы его были пробиты гвоздями в десять сантиметров длиной, из обнаженной груди торчал заостренный металлический стержень, на лбу был вырезан крест. Мертвец был в одних штанах, остальная одежда в беспорядке валялась по всей мастерской. Жуткая картина не оставляла никаких сомнений в том, что Краузерта распяли в соответствии с религиозным представлением о таком виде казни.

Гаупткомиссар уголовной полиции Конрад и два его помощника, обер-комиссар Брейтер и обермейстер Радой, были в недоумении. Весь их совместный опыт, накопленный при расследовании бесчисленного множества убийств, в данном случае ничего им не подсказывал. Ограбление не могло быть мотивом убийства. В платяном шкафу сотрудники обнаружили 4000 марок наличными и сберегательную книжку еще на 4000 марок. Удивительно, что у простого сапожника, занимавшегося мелкой починкой обуви, вообще оказалось так много денег.

На расспросы Брейтера и Радоя об образе жизни покойного и круге его знакомств жильцы дома отвечали со странной сдержанностью. Все ссылались на то, что почти не знали Краузерта. Некоторые считали его чудаковатым нелюдимом, некоторые — религиозным фанатиком. Старуха, много лет выполнявшая для сапожника разные мелкие поручения, со страхом поведала Брейтеру:

— Он изгонял бесов. Очищал от порчи крестьянские дворы, когда хворала скотина или случался неурожай.

Комиссия по расследованию убийств интересовалась вначале не столько мистикой, с которой сапожник был связан при жизни, сколько его загадочной смертью. Сам себя распять он, конечно, не мог. Значит, надо было выяснить, кто это сделал. Жильцы дома не сообщали ничего существенного. Дело запуталось еще больше, когда стали известны результаты вскрытия. Оказалось, что Краузерт умер от удушения и был распят только через сутки после смерти. Приходилось, таким образом, считаться с возможностью, что убийство произошло где-то в другом месте, а в мастерской был совершен лишь ритуал распятия.

Комиссия по расследованию убийств не успела еще предпринять каких-либо шагов для проверки этой версии, когда в ночь на 27 октября получила сообщение, что в доме № 5 по Казиноштрассе последовательницы распятого собрались на тайную панихиду.

Дом был оцеплен, и в нем проведен обыск. На четвертом этаже сотрудники уголовной полиции застали тринадцать женщин, перебиравших четки; одна из присутствовавших при свете свечи вслух читала прощальное послание покойного сапожника. Участницы ночного сборища были задержаны, письмо изъято. Оно гласило:

«Это письмо должно быть сразу после моей смерти прочитано в полуночный час тринадцатью лицами. Христос явился мне и возвестил, что меня ждет смерть от рук двух убийц, которые получат за это 12 500 марок. Эта жертва необходима, чтобы избавить наконец мир от нечистой силы. Если такова воля Христа, я готов умереть. Я желаю только одного: чтобы меня распяли точно так же, как был распят он».

Сравнение с бумагами в квартире Краузерта подтверждало, что письмо действительно было написано им собственноручно. Но что он хотел этим сказать? Кто были люди, собиравшиеся его убить? Тринадцать задержанных женщин не дали ответа на этот вопрос.

Ничуть не удивленные трагической кончиной своего учителя и уверенные, что он, подобно Иисусу Христу, вознесся на небо, тринадцать дам признались в конце концов, что состоят в секте, организованной Краузертом. Секта, именовавшая себя «обществом лепестков розы», ставила своей задачей избавление мира от ведьм и дьявольских отродий. В качестве своеобразного членского билета последовательницы покойного постоянно носили при себе лист бузины с «нерукотворным» изображением Иисуса, каким тот явился сапожнику Краузерту в одном из видений.

О деятельности франкфуртского сектанта комиссия по расследованию убийств получила представление, ознакомившись с его дневником и расшифровав записанные корявым почерком названия мест, где он демонстрировал свое искусство по изгнанию нечистой силы. Точно странствующий проповедник, сапожник переходил из одной западногерманской земли в другую, предлагая в отдаленных деревнях за соответствующую мзду амулеты, обломки креста, рецепты магических снадобий и прочие знахарские средства.

Все началось в 1956 году. Маленькая дочь хильпартсдорфского трактирщика уже несколько недель хворала. Не сведущий в болезнях детей грудного возраста 80-летний местный врач В. ничем не мог ей помочь. Прежде таких малюток лечила акушерка, но она переехала в Мюнхен, и с того времени едва ли не каждый третий новорожденный в деревне умирал. День ото дня становилось все хуже и маленькой Терезе. Вместо того чтобы отвезти девочку в город, в больницу, мать обратилась за советом к богомолке из соседнего села. Та как-то рассказывала ей, что сюда время от времени наезжает один кудесник, умеющий лечить недуги, против которых бессильно искусство самых опытных врачей.

— Он обладает огромной колдовской силой и вылечит твоего ребенка, — заверила та жену трактирщика. — Раз твоя дочь так тяжело больна, что врач не в состоянии помочь ей, значит, виноваты здесь демоны и ведьмы. — И она пообещала прислать «учителя», как только он снова окажется в этих краях.

Через несколько дней Георг Краузерт появился в деревне. Трактирщик не желал иметь дело со знахарями, но как раз в это время его не было дома. Краузерт велел матери маленькой Терезы занавесить окна, запереть двери и раздеть больную догола. Сам он при этом беспрестанно бормотал молитвы. Затем он с закрытыми глазами подошел к кровати, прикоснулся к тельцу малютки и, описав правой рукой в воздухе таинственные знаки, опрыскал больную какой-то жидкостью, отчего девочка отчаянно закричала. Испуганная мать разразилась рыданиями. Она боялась, уж не изменила ли «учителю» его сила. Но сапожник властным жестом призвал ее к молчанию, после чего со всем волнением, на какое был способен, объявил:

— В ребенка вселились бесы!

— Что же делать? — в страхе спросила мать. — Можете вы помочь? Можете?

«Учитель» не удостоил ее даже взглядом, словно наказывая за то, что она посмела усомниться в его искусстве.

— Сначала надо изгнать бесов из постели, — буркнул он. — Если это не поможет, прибегнем к более сильному средству.

Все необходимое для производства магических действий «учитель» носил в старомодном саквояже, из которого извлек заржавленные старые ножницы и три длинных стебля крапивы, вне всякого сомнения сорванных по пути сюда на ближайшем лугу. Подняв одной рукой ребенка, он другой разложил крапиву веером на простыне, а сверху прикрыл ножницами, раздвинув их в виде в креста. Свои действия он сопровождал заклинаниями.

— Кто тебя заговорил? Силу твою кто похитил? Если то мужчина был, с ним самим пускай стрясется, что тебе он пожелал. Если женщина, да будет с ней самой твоя беда… Тебя заколдовали вдоль и поперек. Так пусть же поможет тебе Иисус Христос вдоль и поперек. Все что я говорю, говорится тебе на пользу.

После этого он уложил голого ребенка на крапиву и крест из ржавых ножниц. Малютка сразу так жалобно заплакала, что и мать не могла сдержать слез. Краузерт снова велел ей умолкнуть. Достав из саквояжа порошок — вероятно, купленное в аптеке снотворное, — он дал его ребенку. В сердце матери, конечно, опять воскресла вера в чудеса.

«Учитель» бегал по комнате, жестикулировал, призывал на помощь святую троицу и бормотал раз за разом «Отче наш», пока маленькая Тереза не уснула под влиянием лекарства.

Мать, стоявшая на коленях подле кроватки и не спускавшая с малютки глаз, вначале испугалась, что та умерла. Но затем, увидев, что девочка дышит ровно, подняла исполненный благодарности взгляд на человека, который, по всей видимости, одними только благочестивыми действиями сумел повлиять на болезнь.

— Теперь все будет хорошо? Могу я надеяться сохранить мою Терезу? — дрожащим голосом спросила женщина.

Франкфуртский сапожник, однако, высказался с осторожностью:

— Все в руках божьих, дочь моя, — елейно сказал он.

— Если такова будет его воля, ты сохранишь свое дитя. Но мы должны помочь Богу. Мне необходимо окурить квартиру.

Не понимая, что он имеет в виду и что требуется от нее самой, женщина в растерянности смотрела на Краузерта. Начав складывать свои вещи, он пояснил:

— Не сейчас. Сегодня ночью, а может быть, завтра, а может быть, и послезавтра. В доме при этом должна царить абсолютная тишина. Каждый шорох помогает ведьмам. Я поживу у вас, пока настанет подходящий момент…

Краузерт прожил в трактире целых пять дней, время от времени давая маленькой Терезе порошок, чтобы она спала и дальше.

Конечно, трактирщица не могла утаить радости по поводу наметившегося выздоровления ребенка. Она рассказала обо всем мужу. Сперва тот хотел вышвырнуть ее из дому вместе с «учителем». Однако затем, убедившись, что малютка, раньше кричавшая ночи напролет, теперь действительно спокойна, и потолковав с суеверными завсегдатаями трактира, утверждавшими, что есть люди, способные изгонять нечистую силу, он тоже начал верить, что таинственный сапожник поможет девочке.

Известие, обсуждавшееся за столом в трактире, тут же, понятно, разнеслось по всей деревне. Со двора во двор передавалась новость: трактирщики заполучили к себе заклинателя бесов! И на следующее утро у сапожника Краузерта состоялся в трактире первый прием посетителей. Еще одна община попала под влияние франкфуртского кудесника.

На шестую ночь «учитель» объявил, что настал благоприятный момент для окуривания. Церемония, как и подобает шарлатанскому ритуалу, проводилась со всей торжественностью. Первым делом было приказано крепко-накрепко запереть все двери и окна, не оставив нигде ни щелки, чтобы не допустить даже малейшего дуновения ветерка. Краузерт собственноручно заткнул ватой замочные скважины и вдобавок понатыкал туда иголок.

— Это чрезвычайно важно, — поучал он, — потому что, как только злые духи и ведьмы замечают, что начинается окуривание, они всеми силами стремятся пролезть в дом. А вы ведь знаете, что чертову отродью достаточно малейшей щелки, малейшей дырочки. Но вот острого все они боятся, как страшного суда.

Трактирщица благоговейно кивнула: она уже слышала об этом от богомолок. Заклинатель бесов между тем продолжал инструктировать:

— У ведьм очень тонкий нюх на все, что затевается против них. Поэтому возможно, что какая-нибудь из них постучит в окно, чтобы ее впустили во время окуривания Но делать этого ни в коем случае нельзя, иначе злые чары притаятся здесь и в дальнейшем будут все больше набирать силу. Значит, если в окно постучат, не открывайте и не откликайтесь ни словом.

Совершенно заворожив этой речью своих слушателей, «учитель» приступил наконец к самой процедуре окуривания. Он положил в кухонную плиту принесенный с собой уголь (из арабских дров, как он объяснил) и подождал, пока тот раскалится, после чего отнес его на совке в спальню и смешал со смолой, извлеченной все из того же саквояжа. От этой смеси распространился такой адский запах, что у трактирщиков перехватило дыхание. Видя, как они затыкают носы и отирают слезы, Краузерт в утешение им сказал:

— Так и должно быть. Все, что дымит и воняет, особенно надежно действует против злых чар.

Сопровождаемый плачущими хозяевами, сапожник с угольным совком в вытянутой руке обошел весь дом от погреба до чердака, громко распевая при этом церковные песни.

В общем зале Краузерт вдруг остановился, словно неожиданно что-то обнаружив. Свободной рукой он подал трактирщику знак следовать за ним и, подойдя к окну, отодвинул штору. Мимо, освещенная луной, проезжала повозка. Указав на нее пальцем, «учитель» спросил:

— Кто это?

— Хозяин извоза Хегнер, — ничего не подозревая, отозвался трактирщик.

— Он проехал мимо как раз, когда мы делали окуривание, — это не к добру! — глубокомысленно изрек «учитель».

Трактирщик не сразу понял всю серьезность сделанного замечания: Хегнер, копивший деньги на покупку грузовика, работал часто до глубокой ночи.

Краузерт, однако, продолжал твердить, что появление извозчика не сулит ничего хорошего, и хозяйка тут же шепнула мужу, что она, мол, всегда говорила: с Хегнером что-то не в порядке — разве добрый христианин станет так мучить своих лошадей, гоняя их до полуночи? С этой минуты трактирщики твердо решили, что либо хозяин извоза Хегнер, либо кто-то из его работников навел порчу на маленькую Терезу.

Сапожник все же довел окуривание до конца. Из своего чудесного саквояжа он извлек семь красных восковых пластинок и, разложив их на столе, велел хозяйке принести свечу. Затем, раскалив в пламени свечи иглу, нацарапал на пластинках одно из своих обычных маловразумительных изречений: «Безбожники рады творить зло, но праведное семя прорастет». Отцу ребенка «учитель» велел на рассвете закопать эти пластинки в семи разных местах приусадебного участка, чтобы полностью обезвредить от нечистой силы всю территорию.

Трактирщик, однако, так устал за ночь, что проспал рассвет и не смог закопать пластинки в положенное время. Он решил, что завтра непременно наверстает упущенное. Но маленькая Тереза умерла в тот же самый день. Старый сельский врач, заполняя свидетельство о смерти, констатировал воспаление легких. А заклинатель бесов, еще находившийся в трактире, когда малютка испустила последний вздох, хладнокровно заметил:

— Я ведь вам сразу сказал, когда мимо проехал извозчик, что не к добру это.

Услышав, как хозяйка упрекает мужа, проспавшего рассвет и не выполнившего данного ему поручения, «учитель» возмущенно покачал головой и объявил, что трактирщик сам повинен в смерти ребенка.

За изгнание нечистой силы Краузерт потребовал гонорар в 450 марок. Несчастные родители были далеки от мысли, что сапожник своими шарлатанскими фокусами окончательно доконал малютку. Всю вину за случившееся они возлагали на Хегнера, который своим появлением во время окуривания свел на нет священнодействия «учителя» и накликал смерть.

Фанатизм суеверных односельчан едва не довел Хегнера до самоубийства. Стоило несчастному показаться на улице, как мальчишки швыряли в него камнями и грязью. По вечерам женщины с бранью стучались к нему в окна, стремясь застигнуть его за чтением сатанинской книги с черными страницами и белыми буквами. В сочельник неизвестные облили бензином и подожгли его забор. А в новогоднее утро на его воротах оказалось повешенное на толстой веревке чучело, изображавшее его самого.

Все это обермейстер франкфуртской уголовной полиции Радой сумел в конце концов выведать.

Радой полагал, что работа его не осталась напрасной: он обнаружил след, ведущий из Хильпартсдорфа во Франкфурт, куда переехал извозчик Хегнер; вполне вероятно, он-то и рассчитался с франкфуртским сапожником за все зло, которое тот ему причинил. Однако уже довольно скоро Радою пришлось убедиться, что, и помимо Хегнера, есть много людей, погубленных Краузертом, ставших жертвами его борьбы с нечистой силой и имевших достаточно оснований желать его смерти.

Протоколы по делу Краузерта, составленные тремя сотрудниками франкфуртской комиссии по расследованию убийств, выглядят точно летопись средневековых ужасов. Вот лишь некоторые выдержки:

«В деревне Эссенроде, под Брауншвейгом, Краузерт появлялся каждые четыре-шесть недель и регулярно производил изгнание нечистой силы из крестьянских дворов за плату в 100 марок. 19 стариков и старух были заподозрены им в связи с дьяволом и объявлены причиной всех случившихся в деревне несчастий. Богатому крестьянину Хензеляйту, свиньи которого болели рожей, он посоветовал не обращаться за помощью к местному ветеринарному врачу М., так как тот является колдуном. Вместо этого Краузерт рекомендовал каждые три дня отрезать у свиней по кусочку левого уха, чтобы разрушить сотворенное ветеринаром колдовство.

Потеряв в конечном счете 14 свиней, Хензеляйт ночью подстерег ветеринара на улице и выстрелил в него из охотничьего ружья. Врач получил опасное ранение и лишился глаза. Брауншвейгский суд присяжных приговорил Хензеляйта к 18 месяцам лишения свободы и направил на лечение в больницу. На процессе Хензеляйт отказался назвать имя подстрекателя. Краузерт не был привлечен к ответственности. В Эссенроде большинство было твердо убеждено, что ветеринарный врач действительно колдун и получил по заслугам. Доктору М. пришлось оставить эти места, так как крестьяне его бойкотировали».

Другой трагический случай произошел в 1958 году в Виденроде, который Краузерт также посещал регулярно. Вот что говорится в протоколах:

«19-летний подмастерье столяра Хейнц Самман обратился за помощью к Краузерту, желая добиться взаимности любимой девушки. Краузерт произвел так называемое испытание маятником. Привязав конский волос к кольцу, купленному юношей для помолвки, он стал размахивать этим кольцом, как маятником, над горящей свечой. Хейнцу было предложено расставить вокруг свечи фотографии всех своих родных и друзей. Маятник несколько раз коснулся фотографии деда Хейнца, после чего Краузерт сказал: „Теперь ты видишь, кто заговорил твою невесту“. В ту же ночь юноша топором зарубил деда, а затем повесился на чердаке».

Обер-комиссар уголовной полиции Брейтер провел расследование в Баден-Вюртемберге. В протоколе говорится:

«В Бейльштейне Краузерт в течение восьми лет слыл заклинателем нечистой силы и чудо-врачевателем. Он заявлял, что „озарен святым духом“ и призван помогать людям в их отчаянной борьбе с дьяволом.

Больные раком и туберкулезом, которым врачебное искусство было уже бессильно помочь, толпами стекались к нему. Краузерт уверял их, что они вовсе не страдают никакой болезнью, а просто одержимы дьяволом, которого он берется изгнать. Часто такое изгнание длилось по три дня и доводило пациентов до полного изнеможения. Вдобавок Краузерт налагал на них строгий пост. По сведениям окружной больницы, там зарегистрировано шестнадцать случаев, когда старые люди умерли сразу же после изгнания из них бесов и наложенных Краузертом постов. Несмотря на это, клиентура его не уменьшалась. На частных машинах и на автобусах в Бейльштейн приезжали больные даже из Рурской области. В местной печати Краузерт публиковал объявления о творимых им чудесах и об исцелении тяжелобольных. Он высылал также наложенным платежом пакетики с якобы освященными травами. Исследование содержимого одного такого пакетика, предназначенного для излечения рака кишечника, показало, что это всего-навсего высушенные листья плюща, не стоящие и десяти пфеннигов. Краузерт же запросил за пакетик 80 марок. При ишиасе и люмбаго он давал мешочек с травами, который надо было восемь дней носить между лопатками. Проверка показала, что в нем находится мелко порубленный вересковый корень.

Однако подлинная трагедия разыгралась в деревне Флейн. Дочь мельника, девушка 21 года, страдала тяжелой формой эпилепсии. Краузерт сумел убедить несчастных родителей, что их дочь заколдована своей умершей бабкой. По его указанию больная была доставлена в Бейльштейн для изгнания беса. Дело происходило зимой. Заставив девушку раздеться донага, Краузерт вылил на нее двадцать ведер ледяной воды. Затем якобы с целью изгнать напуганных этой водой бесов он стал избивать больную цепом. После такого „лечения“ несчастная девушка трижды покушалась на самоубийство. Сначала она перерезала себе вены, затем при 15-градусном морозе убежала в лес, чтобы замерзнуть, и, наконец, выбросилась из чердачного окна, получив при этом тяжкие повреждения. Родители сочли, что во всех этих попытках покончить жизнь самоубийством повинна покойная бабка. Привлекать к ответственности Краузерта они не стали».

В другом протоколе описана смерть 46-летней Анны Меркель из Вельцхейма. Женщина, подобно многим своим односельчанам, принадлежала к созданному Краузертом «духовному кружку», в котором он готовил своих приверженцев к вечному блаженству. С этой целью он принуждал их к покаянию. Каждого он регулярно приводил к исповеди, после которой назначал покаяние. Фрау Меркель призналась ему на исповеди, что многократно в лесу изменяла с деверем своему мужу. В виде покаяния Краузерт велел ей семь ночей подряд босиком и в одной ночной рубашке отправляться в лес на то же самое место и, перебирая четки, читать молитвы. Эти покаянные испытания проводились в январе 1958 года. На седьмую ночь стоял трескучий мороз. Утром фрау Меркель не вернулась домой. Муж ее, не имевший представления об этих ночных упражнениях, решил, что она просто сбежала от него, так как накануне он пришел домой пьяный. Только через неделю, узнав от соседей о тайных покаяниях жены, Меркель заявил об ее исчезновении в полицию. 250 полицейских прочесали лес и в конце концов нашли труп замерзшей фрау Меркель.

Протоколы комиссии по расследованию убийств, посвященные шарлатанской и знахарской деятельности франкфуртского сапожника, составляют четыре объемистых тома.

Убийство Краузерта так и осталось нераскрытым. Сколько материалов ни собрала франкфуртская комиссия по расследованию убийств, сколько версий ни проверила, установить, как и кем был убит Краузерт, не удалось. Постановление о прекращении следствия заканчивается следующим предположением:

«Можно думать, что Краузерт стал жертвой собственных религиозных преступлений. Он причинил людям столько несчастий, что было бы вполне естественным, если бы кто-нибудь из пострадавших решил отомстить ему».

(Г. Продль. Фемида бессильна. М., 1974).