Так кто же открыл Америку?

К читателю.

Пройдет немногим более двух лет, и человечество отметит 500-летие открытия Америки Христофором Колумбом.

Но давайте — в который уже раз — зададимся вопросом: был ли Колумб первооткрывателем Нового Света? Конечно, тут можно возразить — может быть, и были у него предшественники, ну и что из того? Ведь их открытия не произвели такого эффекта и не имели таких последствий, как плавания Колумба! Да, пусть плавали через Атлантику кельты, финикийцы, норманны, ходили через Тихий океан китайцы… А Новый Свет по-прежнему оставался неоткрытым… Утверждать так нельзя. И вот почему.

Многочисленные «мелкие» доколумбовы открытия Нового Света тоже оставили значительный след в истории. И свидетельство тому — не только участившиеся открытия финикийских и кельтских письмен на скалах в Северной и Южной Америке. (Кстати, совсем недавно американский ученый Дж. Сэвой обнаружил образчики финикийского письма на каменных глыбах неподалеку от местечка Гран-Вилайя в 600 километрах к северу от Лимы, в Перу. А от андских вершин, где лежит поселок, ведут к рекам, впадающим в Амазонку, древние каменные дороги…).

Куда более значительные свидетельства контактов найдены специалистами, которые вроде бы и не занимаются связями между континентами и взаимным влиянием культур. Взять хотя бы искусство энкаустики (особого покрытия из воска и древесной смолы), которое возникло, как считают, в Древнем Египте за 3–4 тысячелетия до нашей эры и достигло расцвета в Древней Греции в V–IV веках до нашей эры. Советский исследователь Т. Хвостенко заметила, что и в Южной Америке, и на острове Пасхи в Тихом океане также применяли восковые краски, причем различные образцы американской энкаустики несут на себе влияние как древнеегипетской, так и древнегреческой энкаустики. Это утверждает человек, совершенно не заинтересованный в победе той или иной группировки — диффузионистов или изоляционистов — сторонников и противников доколумбовых контактов!

А табак! Ведь следы табака нашли в захоронениях фараонов, но родина его — Латинская Америка.

А эвкалиптовое масло! Родина эвкалипта — Австралия, но попало оно в Египет задолго до начала нашей эры.

Словом, на вопрос: «Так кто же открыл Америку?» — мы можем утвердительно заявить: открывали многие и в разные эпохи, а Колумб поставил последнюю точку в многотысячелетней эпопее трансокеанских плаваний в Новый Свет.

НЕПОМНЯЩИЙ Николай Николаевич — журналист, работает и журнале «Вокруг света», занимается историей Африки, древними трансатлантическими связями между Старым и Новым Светом.

Так кто же открыл Америку?

498 лет назад впередсмотрящий Родригес де Триан первым увидел на горизонте неведомый берег. То был крошечный Гуанахани из группы Багамских островов неподалеку от сегодняшней Флориды. С тех пор — вот уже пять столетий — идут споры на тему: «Кто же был первым?».

Проникая все глубже в дебри Центральной и Южной Америки, последователи генуэзского морехода восхищались совершенными пирамидами, многолюдными городами, величественными каменными дворцами и не могли поверить, что все это создали сами «слуги дьявола», как окрестили жителей Нового Света первые конкистадоры. Корни всего этого нужно было непременно искать в Старом Свете. Те, первые, исследователи не могли допустить того, что сходные цивилизации возникали независимо в разных частях света — на территории сегодняшних Мексики, Гватемалы, Ближнего Востока, Египта… Ученые придут к этой мысли позже, через века, а пока все, абсолютно все похожее объяснялось «привнесением». Сама по себе эта теория, носящая название «диффузионизм», не лишена смысла, и мы поймем это, знакомясь с некоторыми конкретными колумбами, но не будем возводить ее в абсолют.

Первыми в ряду гипотез, окружающих тему доколумбового открытия и колонизации Нового Света, идут местные американские версии о потопе, которые довольно тесно переплетаются с библейскими. У маня действительно было предание о страшном наводнении, четырежды разрушавшем их города. Отголоски этого мифа прослеживаются на рисунках безвестного художника, имеющихся в так называемом Дрезденском кодексе майя. На самом деле в этой гипотезе не было ничего фантастического — подобные мотивы не обязательно было передавать друг другу из Старого Света в Новый; предания явились отражением реальных событий, катаклизмов, происходивших за тысячелетия до нашей эры.

Потом испанский хронист Б. де Лас Касас первым выдвинул версию о том, что в Новый Свет пересилились «колена Израилевы», после того как ассирийцы разгромили Израилево царство. У Касаса были для этого основания: элементы раннего христианства находили в религии майя и у других этносов Центральной Америки, и от этого трудно было отмахнуться. К тому же нечто похожее на кресты обнаруживали издавна в индейских храмах. Как тут не вспомнить и знаменитый Параибский камень из Бразилии, повествующий о плавании выходцев из Восточного Средиземноморья (о нем отдельный рассказ)? Некоторые наши исследователи в ироническом стиле отметают эти версии как «маловероятные». Но какие веские контраргументы они могут выставить против самой возможности посещения Нового Света жителями Средиземноморья в древности? Только лишь то, что культуртрегерство издавна считалось у наших ученых-этнографов страшным грехом, который позволительно было хулить со всех трибун и в каждой второй книге по этнографии.

Приблизительно в 335 году до нашей эры греческий философ Аристотель предложил список 178 восхищающих его чудес, относящихся ко всякого рода явлениям в области истории и знаний об окружающем мире. Описывая чудо под номером 84, он замечает: «Говорят, что в Океане за Геркулесовыми Столбами карфагеняне нашли необитаемый остров. Там растут самые разные деревья, реки судоходны, есть необыкновенные фрукты всех сортов; много дней пути до этого острова… Людям не следует часто бывать на этом острове, вступать во владение землей и вывозить богатства карфагенян».

Традиционно мыслящий археолог, подытоживая этот абзац, указывает, что земля эта, без сомнения, относится к Англии, если Аристотель на самом деле когда-нибудь писал «такую чушь»…

Мы не думаем, что Аристотель имел в виду Англию. Мы считаем, что он ссылался на Америку. Он был старательным ученым, обращал внимание на подробности. Если бы он имел в виду Англию, то упомянул бы необитаемый остров как место, где карфагеняне получали олово и янтарь. Мы также думаем, что он мог бы тогда гораздо точнее указать его географическое расположение. А ведь он просто указывает, что остров расположен на расстоянии многодневного путешествия.

Мы рассказали об этом для того, чтобы можно было наглядно проследить, насколько по-разному можно интерпретировать факты древней истории. Вообще тема Атлантики, легендарных островов на ней и, в частности, Атлантиды как «перевалочного пункта», связующего звена между двумя мирами — Старым и Новым Светом — слишком обширна и загадочна, чтобы пройти ее мимоходом, не связывая с темой доколумбовых контактов. Она еще ждет своих исследователей с непредвзятыми взглядами. Наиболее серьезно, как нам кажется, подошли к изучению феномена Атлантиды австрийский этнограф и лингвист Д. Вельфель, немецкий этнограф Л. Фробениус и некоторые другие ученые, их последователи. Нам представляется, что один из ключей к разгадке ее тайны и соответственно самых ранних контактов с Новым Светом лежит в изучении этносов так называемой Белой Африки, территории, занятой сегодня Великой пустыней. Ведь именно в преданиях племен, населяющих, в частности, Марокканский атлас, есть отголоски преданий об Атлантиде.

Можно долго спорить, заставляя чашу весов колебаться в пользу той или иной версии — здесь все осложняется тем, что в распоряжении специалистов пока что не так много данных, которые позволили бы поставить точку в спорах. Археология подбрасывает аргументы то одной, то другой стороне. Примечательно то, что путешественники, такие, как Т. Хейердал или Т. Северин, моделирующие древние плавания, становятся сторонниками именно диффузии культур, тогда как кабинетные ученые тяготеют к изоляционизму. Это симптоматично.

Кто знает, куда заведут исследователей новые изыскания в области доколумбовых контактов. Давайте не будем категоричными в выводах и проявим терпение к мнениям оппонентов.

Используя опыт предшественников.

Так кто же открыл Америку?

Давний, ставший уже традиционным спор на тему «Кто же был первым?»… Скорее всего никто. Вернее, наоборот, все были первыми, ибо открывали для себя разные части Нового Света. По-разному относились к своим открытиям. А потом наступил 1492 год, и появился Колумб, который собрал воедино и использовал опыт предшественников. Кто же помог ему ступить на землю Америки?

Северная прелюдия.

В 1477 году Колумб совершил путешествие на север. По некоторым сведениям, был в Исландии. По другим — не был. В Бристоле он побывал, это доказано, и к этому мы еще вернемся. Но вот плавал ли Колумб от Бристоля дальше на север? Известный канадский полярный исследователь Вильямур Стефанссон утверждает, что зима 1476/77 года в полярных областях была мягкой. В такие зимы парусникам без труда удастся проникать далеко на север, до широты острова Ян-Майен.

Решительно никаких доводов у противников северной экспедиции Колумба нет. Спорно и загадочно другое — сумел ли он во время своего плавания к берегам Исландии получить важные сведения о выдающихся открытиях скандинавов в Западной Атлантике — плаваниях Лейфо Эйрихсона, открытии Гренландии и поселениях там норманнов, о плаваниях и принца Мадока? (О них еще будет рассказ.) Кто еще мог поделиться с путешественником своим опытом плаваний в Новый Свет?

Теплая зима 1477 года шла к концу, когда ставший впоследствии знаменитым генуэзец возвращался из северного вояжа. Позади остались студеные моря и огнедышащие горы Исландии. Какие мысли бродили в голове морехода?

Но предположим даже, что Колумб не был в Исландии. «Существование земель в Арктике и Субарктике, найденных норманнами, отнюдь не было тайной для современников Колумба», — справедливо отмечает в послесловии к книге Дж. Энтерлайна «Америка викингов» Тур Хейердал. Об открытии Винланда, лежащего к западу от Гренландии, говорилось уже в «географии Северных Земель» Адама Бременского в 1070 году, за 400 с лишним лет до плавании Колумба. И даже если он не был в Исландии, то мог получить интересующие его сведения у побывавших там мореходов.

Норманны никогда не делали секрета из своих исследований в Винланде, всю важную информацию тотчас сообщали римской церкви. Колумб был ревностным католиком, разделяя как миссионерские амбиции церкви, так и прогрессивные ее географические воззрения. Этим и можно объяснить, почему он с таким упорством убеждал генуэзцев и королевские дворцы атлантических стран прислушаться к его смелому утверждению: за Атлантикой есть земля и путь до нее составляет четверть того расстояния, которое предполагают ученые мужи!

Дыхание Нового Света.

В 1473 или 1474 году, когда Колумб начинал свою морскую карьеру, времена были смутные: на востоке свирепствовали турки, у итальянских берегов гуляли пираты. Португалия по-прежнему оставалась великой морской державой. До конца XIV века о ней в Европе знали мало — страна была обращена в сторону Атлантики, в то время плохо знакомой. К исходу века она перехватила эстафету морских экспедиций средиземноморских стран.

На рынки Лиссабона и Сагреша потекли караваны невольников. В 1419 году португальцы закрепились на Мадейре, чуть больше десятилетия спустя — на Азорах. Острова эти, еще необитаемые, но богатые лесом и пресной водой, лежали на ближних подступах пока не хоженных путей, что вели в Страну заходящего солнца.

На острове Мадейра Колумб бывал не раз. До 1872 года в Фуншале на улице Эшмералду стоял его дом, где, по местным преданиям, он всегда останавливался. На Мадейре Колумб торговал книгами и картами. В те времена уже не трудно было достать издания карт Птолемея, и других ученых как древности, так современных. Потугальские годы стали для Колумба временем учебы. Правда, сам он не раз признавался, что неискушен в науках. Но все, что необходимо было для осуществления его планов, он изучал с рвением необычайным.

Какие же они, эти кирпичики, из которых строилось здание его уверенности? Что толкнуло в Неведомое, в море-океан?

Сын Колумба — Фернандо и хронист Лас Кавас со слов мореплавателя рассказывают о том, что слышал Колумб от моряков. Некто Мартин Висенти поведал генуэзцу о том, что в 450 лигах (2700 км) от мыса Сан-Висенте он подобрал в море кусок дерева, искусно обработанный каким-то явно не железным предметом. Другие моряки встречали на широте Азорских островов лодки с шалашом. Видели и огромные стволы сосен, приносимые западным ветром. Попадались трупы широколицых людей, явно не христианского обличья. Так мало-помалу давал о себе знать огромный материк на западе…

Рассказ о «неизвестном кормчем» (генуэзец встретился с ним на острове Мадейра в 80-е годы XV века), сообщившем Колумбу сведения о землях за океаном, мы обнаружили у Лас Касаса, а также у Гонсало Фернандеса Овьедо-и-Вальдсса в труде «Всеобщая и естественная история Индии»: Некоторые утверждают, что этот капитан, кормчий, был андалусийцем; другие называют его португальцем; третьи — баском; иные говорят, что Колон находился тогда на острове Мадейра, а некоторые предпочитают говорить, что на островах Зеленого Мыса и что именно туда была отнесена его каравелла…

Лиссабон — колыбель атлантического мореходства европейцев. Именно здесь родились легкие каравеллы и тяжелые «науш редон-душ», здесь учились европейцы морскому ремеслу. За кражи секретных морских карт рубили головы, тайны открытий оберегались сурово и бдительно. Не тут ли таится ответ на вопрос: почему молчал Колумб о своих беседах с северными мореходами? Он берег и множил эти крупицы знаний об Атлантике и землях, что лежали за ней!..

К земле трески.

В Лиссабоне, городе, где Колумб провел годы учебы, на современной авениде Свободы в фешенебельном отеле стена просторного холла занята мозаичным панно: бородатый «морской волк» стоит на носу каравеллы и всматривается в туманную даль. Внизу надпись — «Жуан Кортереал. Открыватель Америки в 1472 году». За некие таинственные плавания ему дали титул губернатора города Ангра на азорском острове Терсейра. Давайте попробуем разобраться в загадке Кортереала.

Документальное подтверждение его путешествия впервые четко изложено в небольшой книге датского историка С. Ларсена «Открытие Америки за 20 лет до Колумба». Почему датского? Какое отношение имела Дания к португальским открытиям в Атлантике? Как выясняется, самое непосредственное. Оказывается (об этом свидетельствуют рукописи королевского архива), король Португалии Афонсу V дал санкцию на экспедицию, осуществлявшуюся двумя норвежскими капитанами — Дидриком Пайнингом и Гансом Пофорстом. В качестве наблюдателя при экспедиции находился Жуан Ваш Кортереал, представитель короля Португалии. Скорее всего именно он и был руководителем предприятия.

Первые попытки заполучить на португальскую службу скандинавских мореходов относятся еще к 1448 году — об этом пишет известный хронист Гомеш Эаниш ди Азурара. Он подробно рассказывает о том, как некий Валларт, датчанин, прибыл ко двору инфанта Энрике (будущею Генриха Мореплавателя) в Сагреше и был назначен главой экспедиции на острова Зеленого Мыса. Она закончилась печально. Известно, что Валларт и еще несколько человек команды были захвачены в плен местными жителями, и с тех пор их больше никогда не видели. Таких эпизодов Ларсен приводит множество. Так что, выходит, отношения с Данией были длительные и прочные. Смерть Генриха Мореплавателя не прервала этих контактов, а только подтолкнула к продолжению задуманного инфантом — поиску северо-западного пути через Атлантику.

Здесь мы подходим к самому загадочному месту в нашей истории.

Король Афонсу решил финансировать эту экспедицию в надежде на то, что будет найден северный морской путь в Азию и Индию. Но не было известно никаких доказательств возможности этого путешествия. И вот нашли письмо некоего Карстена Крипа, бургомистра Киля, королю Дании Кристиану III. В письме, написанном 3 марта 1551 года, говорится, что его автор, Карстен Крип, видел карту Исландии с изображением неизвестных предметов, обнаруженных в этой стране. Далее он утверждает: карта подтвердила, что дед Его королевского величества, Кристиан I, послал экспедицию по просьбе короля Португалии к новым островам и материку на северо-западе.

Дедушка получателя письма правил Данией с 1448 по 1481 год. Не о Кортереале ли идет речь в том письме? История экспедиции Кортереала в Америку полна белых пятен по вполне понятным причинам: португальцы неохотно расставались со своими морскими секретами.

Итак, датский король послал двоих — Пайнинга и Пофорста. Пайнинг был пиратом, плавал под своим и британским флагами, занимал в Дании несколько значительных постов. В конечном счете он стал губернатором Исландии, возможно получив это место в качестве награды за участие в экспедиции Кортереала. Пофорст, близкий друг Пайнинга, тоже был пиратом.

Отправной пункт экспедиции неизвестен, хотя резонно предположить, что ее участники вышли из Норвегии или Дании и проследовали к Исландии. Оттуда они пошли в Гренландию, а потом в Новый Свет. Судовой журнал не велся и вычислить курс экспедиции удалось при помощи более поздних разбросанных в различных источниках свидетельств. Но тем не менее эти показания, хотя их и немного, убедительно доказывают факт присутствия Кортереала в Америке в 1472 году. Взять одно из них — знаменитый глобус Мартина Бехайма 1492 года. На нем живописно представлены не только Скандинавские страны, но и земли к западу от Исландии, которые имеют удивительное сходство с Новой Шотландией, Ньюфаундлендом и заливом Св. Лаврентия. До Бехайма такого глобуса никто не изготавливал. Но откуда он тогда получил эти сведения?

Удалось выяснить, что Мартин Бехайм, знаменитый немецкий астроном и картограф, женился в 1486 году на Жоанне ди Мандо. Красивая девушка была сестрой зятя Кортереала — ди Утра, и молодожены поселились на одном из Азорских островов — Терсейре, которым управлял престарелый Кортереал. Бехайм жил там четыре года. Глобус сделан в 1492-м. Значит, в течение нескольких лет Бехайм жил по соседству с Кортереалом и, без сомнения, проводил много времени в беседах с губернатором, выслушивая и запоминая все самое интересное о далеких краях, которые тот посетил в 1472 году. Сравнивая глобус Бехайма с более поздней картой того же района, выполненной Джоном Кэботом, ученые убедились: первый — лучше! А что если Колумб видел этот глобус незадолго до того, как отправился в Америку?

Судьба открытия Кортереала печальна. Экспедиция оказалась под такой завесой секретности, что об открытии никто ничего не узнал. Будь известия о вояже обнародованы, не пришлось бы человечеству праздновать 500-летие открытия Америки в 1992 году?

Загадочным моментом в этой экспедиции остается договор между Португалией и Данией, который предоставлял Кристиану I право на все земли, открытые во время поисков. Возможно, португальский король не догадывался о подлинном значении открытия новых земель, счел их никчемными. Но ситуация быстро изменилась, когда стали известны результаты плавания Колумба. После 1494 года король дважды предоставлял исключительное право Гашпару и Мигелу Кортереалам, сыновьям Жуана, на «острова и материк», открытые отцом…

12 мая 1500 года король Мануэл подписал дарственную, по которой Гашпару Кортереалу и его наследникам предоставлялись длительные права на земли, которые он «за свой счет и на свой риск намеревался открывать заново или искать». Заметим: «открывать заново» явно указывает на то, что старый Жуан Ваш нашел-таки землю и что Гашпару намеревался найти ее снова и предъявить на нее законные права Португалии!

Во время своей третьей экспедиции в 1501 году Гашпару бесследно исчез. Год спустя Мигел отправился на поиски брата, а заодно и земель, обнаруженных им ранее. И перед тем, как он ушел в плавание, король гарантировал ему такие же права, указав, что половина земель, найденных его братом, станет собственностью Мигела.

Дальнейшая судьба Мигела Кортереала тоже теряется в тумане столетий.

Атлантическое интермеццо.

В начале нашего века вышла двухтомная книга американского колумбоведа Г. Виньо «Критическая история Христофора Колумба». В ней впервые высказывается предположение, что Колумб шел открывать не берега Восточной Азии, а острова Атлантики, о которых до него уже знали другие мореплаватели. Идея же о плавании в Страну Великого Хана зародилась, как представляет Виньо, уже после возвращения из первого путешествия. Через двадцать лет эту теорию поддержал аргентинский историк Р. Карбия, а позже в ее пользу высказывались и другие ученые, в том числе и советские. Контрдоводы есть, но их не настолько много, чтобы отмести эту гипотезу. Каковы они? Верительная грамота Великому Хану, выданная за 11 месяцев до возвращения Колумба из первого плавания, — раз. Толмач, знавший восточные языки, прикомандированный к команде, — два. Пометки морехода на полях книг, им читанных — три. Но не было ли это запланированной серией хорошо продуманных фальсификаций? Ради чего? Да ради того, хотя бы, чтобы скрыть подлинные цели экспедиции — достичь богатейшей земли и ни с кем не делиться! Средневековые монахи были не так глупы, как это зачастую преподносится. На подготовку плавания они потратили килограммов десять золота. Но посчитайте: по самым скромным подсчетам за триста лет владычества в Латинской Америке Испания вывезла оттуда столько ценностей, что их стоимость соответствовала трем миллионам килограммов золота. Было ради чего постараться, обеспечивая власть над Новым Светом!

Уже Аристотель в IV веке до нашей эры сообщает об островах в океане по ту сторону Геркулесовых столбов. Вполне вероятно, сообщения древних и античных авторов покоились на сведениях об открытии Мадейры, Канарских и, может быть, Азорских островов. Как видно из книги ирландского монаха Дикуила (VIII–IX века), в монастырях читали сочинения древних авторов, отыскивая указания о далеких Счастливых островах. Остров Брандана путешествует по средневековым картам: на венецианском портулане (компасной карте) 1367 года он — на месте Мадейры, а на глобусе Бехайма — западнее островов Зеленого Мыса.

Еще одной загадочной точке на карте — Земле Бразил — повезло больше, она не исчезла с карт, как остров Брандана, а блуждала до начала XVI века, пока не превратилась в восточную часть Южноамериканского материка. (Кстати, когда Педру Кабрал открыл Бразилию в 1500 году, он назвал ее Санта-Круш, и это название было признано повсеместно европейскими картографами в XVI веке. Но только не французами! Они всегда называли ее именем Бразиль. Это слово издавна применялось в описаниях ценных пород красного дерева. И именно так называли открытые задолго до португальцев земли в океане дьеппские купцы. Еще один шаг к Колумбу.).

А были и остров Семи городов, и Антилия. Эти миражи сыграли свою роль в истории географических открытий. Они казались Колумбу при составлении его проекта надежными этапами на пути к западу. А может, и не такие уж и миражи? Ведь привели же испанцев в XVI веке во внутренние районы Северной Америки именно поиски легендарных Семи городов…

Еще один поразительный момент. В десятилетия, предшествовавшие плаваниям Колумба, географические воззрения претерпели серьезные изменения, произошел как бы переход от правильных взглядов к неправильным. На картах наблюдаются удивительные превращения. Страны Восточной и Юго-Восточной Азии непомерно разрастаются и их перемещают все дальше к востоку, то есть к берегам Западной Европы. Появляются несуществующие реки, горы, озера, фантастические страны.

Картографы основывались на практических данных — такой вывод напрашивается сам собой, он покоится на истории картографии — науки, неразрывно связанной с практикой и базирующейся на накопленном опыте. Причины ломки старых воззрений, считают некоторые исследователи, в целом ряде каких-то сообщений путешественников. Причем не одного, а многих. Картографов информировали о землях на западе, и они, приписывая их Азии, рисовали на своих портуланах.

«Индии» становятся ближе.

Остров Бразил искали и купцы из Бристоля, центра рыболовства в Северной Атлантике. Торгуя в основном с Ирландией, купцы поначалу не ходили в дальние моря. Но в 80-е годы XV столетия они стали проявлять повышенный интерес к фантастическим островам в океане. Наверное, не случайно. Явно купцы получили интересные сведения от исландцев. То, что европейские картографы давно узнали о Гренландии, уже доказано. На карте 1467 года Клаудиуса Клавуса уже имеется множество местных названий населенных пунктов гигантского остроба.

В свое время испанский историк Луис Андре Виньерас опубликовал письмо, найденное в архиве Симанкаса, проливающее некоторый свет на историю открытия Америки. На испанском языке, без даты, оно было написано Джоном Дэем, англичанином, некоему официальному лицу — Великому Адмиралу, который оказался не кем иным, как гранд-адмиралом Кастилии Христофором Колумбом. Письмо свидетельствовало о хороших географических познаниях отправителя и доказывало, что между двумя людьми имела место переписка, обмен книгами и информацией о плаваниях английских моряков.

Данное письмо посвящено удачному плаванию из Бристоля неизвестного путешественника через океан в страну, которую Дэй называет Страной Семи городов. По многим характерным данным, и в том числе большой пенсии, назначенной королем этому человеку по возвращении, можно определить и самого путешественника — Джона Кэбота, который в 1497 году обследовал значительную часть Ньюфаундленда и побережья материка. В письме, однако, говорится еще, что ранее путешественник совершал менее удачные вояжи из Бристоля. По данным Виньераса, это было в 1480, 1481 и 1491 годах.

А может, и раньше?

Фобе Тейлор, профессор Института механики, специалист в области истории промышленности и торговли, обнаружил новые доказательства плавания бристольских мореходов в сторону Нового Света. Он пришел к этому после изучения подробных коммерческих отчетов, включающих таможенные списки грузов, которые каждое судно ввозило в Бристоль и вывозило начиная с 1479 года.

Согласно декларациям капитаны судов вели торговлю с Ирландией. Однако зачастую странный состав грузов и чрезмерно длительные плавания наводят на мысль о какой-то тайне.

Ф.Тейлор проанализировал характер грузов и рейсы судов. Вот типичный маршрут одного из кора блей («Кристофера»), который принадлежал Моррису Таргату. Он отбыл из Бристоля якобы в Ирландию 17 ноября 1479 года и вернулся 11 марта 1480 года, то есть через 115 дней. Отчего же плавание «Кристофера» было таким продолжительным? Причиной его задержки не могли быть сильные ветры в Бристольском заливе, так как иные суда трижды проделывали за тот же срок рейсы к берегам Ирландии и обратно. Маловероятно, чтобы корабли ходили во Францию или Испанию, ибо такой груз — а это были пять тонн забракованного вина — везти туда все равно, что отправлять в Ньюкасл шлак вместо угля. Одно из двух: либо Таргат бессовестным образом транжирил время в поездках в Ирландию, либо он водил суда далеко на запад и осуществлял там свои необычные коммерческие сделки…

15 июня 1480 года судно Джона Дэя-младшего покинуло Бристоль и направилось в сторону острова Бразил, к западу от Ирландии, но вскоре вернулось, пострадав от непогоды. 6 июля 1481 года два судна — «Джордж» и «Троица» из Бристоля, принадлежавшие Томасу Крофту, покинули порт, чтобы найти в океане остров под названием «Бразила». И таких вояжей было много. Об Их результатах мы пока ничего не знаем.

Испанец Педро дс Айала докладывал из Лондона в 1498 году королевской чете Фердинанду и Изабелле: «Эти из Бристоля уже семь лет посылают каждый год флотилии из двух, трех, четырех каравелл на поиски острова Бразил и Семи городов…».

Кому это было выгодно?

Кому было выгодно плавание генуэзского морехода в «Индии»? Кто, зная или догадываясь о грядущих несметных сокровищах, поддержал искателя новых дорог? Колумбу помогали архиепископ Толедский, кардинал Педро Гонсалес де Мендоса, хранитель казны короля Луис де Сантанхель. Они были связаны с купцами и банкирами Кастилии и Арагона. И на вопрос: «Кому это нужно» — могли однозначно ответить: «Нам!».

Западный путь на Восток… Не о нем ли грезили поколения генуэзских купцов, когда турки перекрыли дороги к Черному морю и захватили Константинополь? Именно эти люди одолжили Кастильской короне деньги для снаряжения первой и второй трансатлантических экспедиций. Именно они впоследствии стали управлять торговыми домами в колониях Нового Света — «Индиях».

Король Фердинанд. Его в те годы волновали проблемы Неаполя и Сицилии, Сардинии и Алжира. Он гасил пламя крестьянской войны в Каталонии, тратил силы и средства на Гранаду. А деньги на сомнительное предприятие дал!

Королева Изабелла. Она была моложе и мудрее своего мужа. Мила и обходительна с нужными ей людьми. Острый ум и отличная память позволяли ей блестяще вести государственные дела. Колумб молился на нее всю жизнь.

Так кому же была выгодна экспедиция? Конечно же, им, католическим королям, которые мечтали о великой кастильско-арагонской империи, владеющей чудо-городами в Китае, Индии… А может быть, и не Индии? Кто знает, что лежит там, за океаном?..

В дневнике Колумба мы обнаружили отсутствие колебаний при выборе маршрута, а также при самом передвижении в огромном, казалось бы, неведомом океане. Суда шли до Канар и оттуда на широте этих островов — к Новому Свету. То есть на всем протяжении маршрута они постоянно пользовались дующими восточными пассатами и благоприятными течениями в океане. То был лучший для парусников маршрут в Атлантике.

Д. Цукерник, историк из Алма-Аты, замечает, что, двигаясь по неизвестному маршруту, кораблям следовало бы идти только в светлое время суток, а ночью либо останавливаться, либо замедлять плавание, чтобы не натолкнуться на остров или другую землю. Но каравеллы шли полным ходом днем и ночью, как будто кормчий был уверен, что никаких неожиданностей нет и не будет…

Колумб перед отправлением с Канарских островов вручил командирам кораблей пакеты, написав на них, что вскрыть их можно только в случае разъединения бурей. Там сказано, по Касасу, чтобы при отдалении судов на 700 лиг от Канарских островов они не двигались ночью. 700 лиг — это 4150 километров. Восточные острова Карибского архипелага находятся от Канар именно на таком расстоянии… Откуда адмирал знал об этом?

Проблема возвращения домой встала перед участниками экспедиции в первые дни плавания. Морские течения и пассаты пугали членов команды. Матросы думали, что они станут неодолимым препятствием для возвращения домой. Единственным человеком, сохранявшим спокойствие и невозмутимость, был Колумб. Он успокаивал моряков, уверяя, что обратно они поплывут тоже с попутным ветром.

Обратно флотилия шла на северо-восток и более двух недель уверенно продиралась сквозь ветры и волны именно в этом направлении. Там она попала в зону постоянно дующих западных ветров и течения, ими образованного. Затем суда круто повернули на восток и на большой скорости подошли к Азорам. То был лучший маршрут из Старого Света в Новый!

Друг детства Колумба и участник его второй экспедиции Микеле ди Кунес в письме от 15–28 октября 1495 года писал, что, когда Колумб заявил, будто Куба — это берег Китая, один из участников плавания с этим не согласился и большинство спутников тоже. Тогда адмирал прибег к угрозам и заставил людей произнести заранее подготовленную клятву, что они согласны с ним во всем и обязуются никогда не излагать иных взглядов. Так руководители экспедиции распространили лживые сведения, будто бы открытые земли — Азия, и цель экспедиции — лишь достичь ее.

Варфоломе Колумб, брат и сподвижник Христофора, показал: «В те времена, когда брат ходатайствовал об этом (о плавании. — Н.Н.), над ним издевались, говоря, что он, наверное, хочет открыть Новый Свет». Ни в средневековье, ни в иное время Азия никогда не именовалась так…

За Геркулесовыми столбами.

Так кто же открыл Америку?

…«Приговор» Рихарда Хеннига, известного немецкого историка географических открытий, автора четырехтомного труда «Неведомые земли», был, казалось, окончателен: «Можно считать установленным, — писал географ, — что до сегодняшнего дня не появилось ни одного заслуживающего доверие доказательства пребывания на Американском континенте представителей Старого Света в античное время». Действительно, сорок лет назад для такого заключения еще были основания. Но время работало на оппонентов Хеннига.

В IV тысячелетии до нашей эры на восточных берегах Средиземного моря возникли поселения земледельцев и рыболовов. Жизнь прибрежных деревень была неотделима от моря. Оно давало им пищу и даже краску — улиток-багрянок. С древних времен финикийцы зарекомендовали себя прекрасными мореходами. Они многое переняли у вавилонян и ассирийцев, например, формы некоторых судов и далеко выступающий вперед штевень.

В свое время финикийцы узнали от греков, что на далеком западе, где море соединяется с океаном узким проливом, лежит удивительная страна, откуда привозят дорогие металлы — олово и серебро. Финикийцы поплыли туда — и завязали отношения с иберами. На Пиренейском полуострове возник Кадис — западный форпост финикийской державы. Позже важным торговым пунктом их стала Сицилия, вслед за ней появились фактории на Сардинии и Корсике. А в IX веке до нашей эры возник Карфаген, сыгравший огромную роль в дальнейшей истории Средиземноморья. Порт, верфи, лес мачт, разноязычная речь — все делало город крупным морским центром античного мира. Улучшалось качество судов, финикийцы старательно собирали сведения о далеких землях…

В VI веке до нашей эры Египет стал постепенно терять былое могущество на Ближнем Востоке и в Африке. Все чаще порты государства открывались для греческих кораблей. В Средиземноморье зарождалась новая морская сила — греки. Желая поднять престиж страны, фараон Нехо II приказал финикийским мореходам, находящимся у него на службе, обогнуть с юга Африканский континент. Это было великим подвигом древних. Рассказ Геродота сохранил для потомков удивительные подробности беспримерного плавания. Известно науке и о походе карфагенского адмирала Ганнона к берегам Гвинейского залива, и об экспедиции Гамилькона к Оловянным островам — в Британию. Побывали финикийцы и на Азорских островах…

…Штормы не редкость в этом районе Атлантики. Громадные и пенистые мутно-зеленые валы обрушиваются с невероятной силой на берег, дробя и разрушая скалы, размывая песок… «В ноябре 1749 года, после нескольких дней шторма, была размыта морем часть фундамента полуразрушенного каменного строения, стоявшего на берегу острова Корву. При осмотре развалин найден глиняный сосуд, в котором оказалось множество монет. Вместе с сосудом их принесли в монастырь, а потом раздали собравшимся любопытным жителям острова. Часть монет отправили в Лиссабон, а оттуда позднее патеру Флоресу в Мадрид…».

Так рассказывал об удивительной находке шведский ученый XVIII века Подолин в статье, напечатанной в издании «Гетеборгский научный и литературный коллекционер» и снабженной таким подзаголовком: «Некоторые замечания о мореплавании древних, основанные на исследовании карфагенских и киренских монет, найденных в 1749 году на одном из Азорских островов».

«Каково общее количество монет, обнаруженных в сосуде, а также сколько их было послано в Лиссабон, неизвестно, — продолжает Подолин. — В Мадрид попало девять штук: две карфагенские золотые монеты, пять карфагенских медных монет и две киренские монеты того же металла… Патер Флорес подарил мне эти монеты в 1761 году и рассказал, что вся находка состояла из монет такого же типа. То, что они частично из Карфагена, частично из Киренаики, — несомненно. Их нельзя назвать особо редкими, за исключением золотых. Удивительно однако то, в каком месте они были найдены!».

Да, клад североафриканских монет обнаружили на одном из Азорских островов, расположенном на пути между Старым и Новым Светом. Сам по себе факт примечателен. И не удивительно, что на протяжении едва ли не двух сотен лет его достоверность оспаривалась. Бельгиец Мее в интересной книге об истории Азорских островов считал находку явным вымыслом «ввиду отсутствия каких бы то ни было поддающихся проверке фактов». Но временное отсутствие достаточных доказательств еще не дает права отрицать исторический факт, и крупнейший географ своего времени Александр Гумбольдт нисколько не сомневался в подлинности факта, о котором сообщил Подолин, снабдивший, кстати, статью изображениями найденных монет (надо думать, они и сейчас хранятся в какой-нибудь шведской нумизматической коллекции). Мее намекает на то, что Флореса ввели в заблуждение. Но с какой целью? Для чего нужен был такого рода подлог? Для славы? Сомнительно.

Энрике Флорес был выдающимся испанским нумизматом, авторитет его велик и по сей день — его нельзя обвинить в неопытности и недобросовестности. Нашлись и такие, кто просто-напросто утверждали, что монеты украдены в Лиссабоне у одного из коллекционеров, а историю с кладом на Корву придумали для сокрытия преступления. Но это уже слишком! Подобный метод, как справедливо отмечает Р. Хенниг, вообще может положить конец любым исследованиям в области древней истории, поскольку не исключена возможность обмана при любых археологических раскопках. Отметает эту версию и самое простое рассуждение: зачем понадобилось красть именно такие мелкие монеты — ведь из девяти штук только две были золотыми! Никакой «приличный» вор никогда не стал бы рисковать ради подобной мелочи. Наконец, подлинность находки может быть доказана еще и тем, что в то время, то есть в середине XVIII века, ни один мошенник не смог бы правильно подобрать столь прекрасную серию карфагенских монет, относящихся к весьма ограниченному временному периоду — 330–320 годам до нашей эры.

Возникает основной вопрос: кто доставил на Корву древние Монеты? Может, средневековые арабские или норманские корабли? Видимо, все-таки нет. Трудно предположить наличие жгучего интереса к древним монетам такого низкого достоинства у моряков средних веков, который бы заставил их взять с собой в дальнее плавание лишний груз старых монет, не имевших тогда никакой ценности.

Напомним, Карфаген посылал корабли через Гибралтар в Атлантику вдоль африканских берегов, и один из таких кораблей мог быть отнесен восточным ветром на Корву. Так считал еще Подолин. Современные ученые с этим предположением согласились. Они исключают гипотезу о том, что сосуд с монетами попал на остров с остатками полуразрушенного и покинутого командой судна. Морское течение проходит от Азорских островов прямо к району Гибралтара, поэтому дрейф против течения исключается. Несомненно, остров посетил корабль с командой.

Итак, примерно в 320 году до нашей эры карфагенский корабль прибыл на Азорские острова, и африканские мореплаватели оказались на пути между Старым и Новым Светом…

А Новый Свет, был ли он знаком древним? В книге «Варна историа», вышедшей в 1701 году и вобравшей множество свидетельств различных авторов античного мира, можно обнаружить такие сведения.

В 371 году до нашей эры карфагеняне вышли из Кадиса и, взяв курс на заходящее солнце, пошли по волнам океана. После долгого плавания они обнаружили огромный остров. Там было множество растительной и животной пищи, текли большие реки, земля манила безлюдностью. Многие карфагеняне осели в этих местах, другие же вернулись на родину и доложили сенату о плавании. Сенат решил сокрыть в тайне это предприятие, дабы не привлекать внимание врагов к этим землям. Вернувшихся путешественников, вытянув из них все сведения, убили. Этот факт, переданный, как считают ученые, Аристотелем, лишний раз свидетельствует о скрытности и изобретательности финикийцев, которые использовали подчас дьявольские методы для того, чтобы утаить достижения соотечественников. Может быть, поэтому мы так мало знаем об их открытиях?

Одни специалисты полагают, что «огромным островом» было атлантическое побережье Северной Америки, другие называют Бразилию. Вот что пишет древний автор Диодор Сицилийский: «За Ливией, на расстоянии многих дней плавания, в океане лежит остров больших размеров. Земля там плодородна, гориста, и немало там равнин прекрасного вида. По ним текут судоходные реки. В древние времена этот остров оставался неоткрытым, так как был удален от остального обитаемого мира, и был обнаружен только в позднее время по такой причине: с древних времен финикийцы много странствовали в целях торговли, основали колонии в Ливии и в западной части Европы. Обследовав район, находящийся за Геркулесовыми столбами, они были отнесены ветрами далеко в океан. После долгих скитаний их вынесло на берег острова, нами упомянутого…».

И далее Диодор сообщает очень важный факт: «Тирийцы, опытные мореходы, намеревались основать там колонию, однако карфагеняне опередили их в этом…» Страна, по Диодору, выглядела так: «Там имеются деревянные хижины, с любовью построенные, с садами, в которых есть фруктовые деревья всех сортов. Холмистая местность покрыта дремучими лесами. Жители много времени проводят на охоте. Есть у них и рыба, ибо берега их родины омывает океан».

Откуда древние черпали сведения для своих поэтических и исторических произведений? Из источников, не дошедших до нас, или брали сведения непосредственно у открывателей новых земель на западе?

В 1949 году американские газеты обошло сообщение о том, что 85-летний Ф. Бейстлайн, учитель из штата Пенсильвания, — нашел камень с едва заметными знаками. Находка заинтересовала ученых из Корнеллского университета. Оказалось, надпись на камне финикийская. Подобные камни находили и в Огайо в 1956 году. В графстве Ланкастер еще в конце прошлого века нашли финикийские бусы, они и сейчас лежат в местном краеведческом музее. Несколько камней с надписями обнаружены на реке Роаноке в штате Вирджиния. Короткий железный меч, по мнению археологов финикийский, найден в графстве Брунсвик, на атлантическом побережье США. Там же выкопана из земли небольшая плита-жертвенник.

Подытоживая находки, археолог Р. Боланд пишет, — что причины финикийских вояжей в Америку нужно искать в войнах карфагенян с греками, которые велись с 480 по 275 год до нашей эры, а вернее, в их последствиях. Когда в 480 году Карфаген проиграл войну греческому военачальнику Гелону, тот предложил условия мира — отменить обычай человеческих жертвоприношений богам. Но для финикийцев это было невозможно — слишком тесно связывалась их жизнь с этим религиозным ритуалом. Наиболее фанатичные приверженцы культа покинули Карфаген, чтобы искать убежища в далекой стране, где они смогли бы жить привычной жизнью.

В свое время на прибрежной скале в штате Массачусетс было найдено изображение корабля. Сейчас оно скрыто под водой. Эксперты, изучившие рисунок, считают, что он сделан местным жителем, видевшим у берегов финикийский корабль. Почему именно финикийский? Потому что на верхушке мачты у него виден рей. Норманны, ставя судно на якорь, спускали парус и рей. Средиземноморцы же обычно сворачивали парус и цепляли за рей. Таким образом профиль судна становился похожим на букву Т.

Эти данные появились сравнительно недавно и не успели еще в полной мере стать достоянием исследователей, занимающихся трансатлантическими связями в древности. Другое дело — надписи на камнях, найденные в конце прошлого века в Бразилии…

Основой для споров, длящихся десятилетия, стало опубликованное в конце 80-х годов прошлого века в иллюстрированном журнале «Нову мунду» сообщение Ладислау Нетту, директора Национального музея в Рио-де-Жанейро, об удивительной находке на реке Параиба камня с надписью. Самой надписи никто не видел: все, кто говорил о ней, ссылались на копии. Вот что было написано на камне: «Мы, сыновья Ханаана, мореходы и купцы, были изгнаны из Сидона на этот далекий остров, гористую землю, которую приняли за обитель богов и богинь. На 19-м году правления Хирама, нашего царя, мы вышли в море на десяти судах и два года плыли вместе, огибая жаркую страну. Потом мы разъединились и, испытав опасность, прибыли сюда, 12 мужчин и 3 женщины, на этот лесной остров…».

Из надписи явствует, что всадники прошли от Суэца до южной оконечности Африки. У мыса Доброй Надежды их галеры разбросала буря, и одно судно, влекомое течением, попало в Бразилию.

Но противники теории трансатлантических доколумбовых связей не верят в существование плиты. На ученого, отстаивающего ее подлинность, американского востоковеда Сайруса Гордона, обрушивается град насмешек: в кабинете-де легко придумывать небылицы о древних плаваниях. При этом оппоненты забывают, что в нашем веке совершались сотни плаваний моряков-одиночек на лодках, плотах и каноэ, без карты и компаса через Атлантику, причем люди выбирали самые трудные, обходные маршруты, так как существует опасность столкновения с океанскими лайнерами. Обыгрывая несколько негативных заключений специалистов, оппоненты Гордона не очень-то охотно вспоминают статью известного немецкого ориенталиста К. Шлоттмана, появившуюся сразу же после находки бразильского камня. Она была напечатана в 1874 году в серьезном научном журнале. «Если это фальшивка, — заключает Шлоттман свой анализ надписи, — то злоумышленник должен был быть прекрасным знатоком финикийского языка и обладать большим эпиграфическим талантом, ибо отдельные черты надписи не только финикийские, а, несомненно, сидонские. Трудно предположить, что такой знаток диалектов финикийского языка живет в Бразилии, да и в Европе их наверное не так уж и много…» Вообще сомнительно, чтобы кто-то из тех немногих, кто владел тайнами пунического письма, мог пойти на изготовление подделки. Однако до сих пор подлинность Бразильского камня не признана!

Дело с параибской надписью надолго затмило остальные находки на территории Бразилии. Между тем там было обнаружено еще несколько плит. Немец Шенхаген изучал их целых пятнадцать лет и признал финикийскими. А летом 1978 года печать облетело такое сообщение: в Колумбии, в старом захоронении около местечка Самака в округе Бойяка обнаружены фрагменты терракоты с финикийскими письменами. Нашли их случайно местные жители, которые явно не собирались никого обманывать…

Непрочитанная страница кельтской истории.

Так кто же открыл Америку?

Есть в истории человечества страницы, прочитать которые науке пока до конца не удается. Что сподвигнуло на длинные, полные опасностей странствия по планете первых мигрантов эпохи палеолита и неолита? Что заставило передвигаться по Европе и Азии целые группы племен в начале нашей эры? Каковы были мотивы обширных миграций африканских народов банту по средневековой Африке? На эти и многие другие вопросы мы только-только начинаем отвечать.

Но если картина основных перемещений крупных этнических групп хотя бы схематично, но все же начинает проясняться, то «мелкие» миграции остаются по-прежнему в тени. А именно их значение между тем очень велико для последующей истории того или иного народа. Один из возможных вариантов такой малой миграции и ее последствия стали объектом нашего интереса. Поводом для обращения к этой теме послужила небольшая заметка, появившаяся несколько лет назад на страницах английской газеты «Дейли телеграф».

«…Согласно новым данным, полученным при изучении таинственных надписей на камнях в Новой Англии, первым человеком, ступившим на землю Америки за тысячу лет до Колумба, был кельт — шотландец или ирландец. На заседании Эпиграфического общества Кембриджа, штат Массачусетс, обсуждался вопрос о пребывании кельтов в Нью-Хэмпшире и Вермонте. Самые важные свидетельства были найдены при археологических раскопках в местечке Мистери Хилл в Северном Салэме, штат Нью-Хэмпшир, — надписи на языке огам, распространенном у кельтов. Доктор Барри Фелл, профессор Гарвардского университета, уже долгое время занимается переводом надписей и считает, что они относятся к периоду 800–300 годов до нашей эры. На одном из заседаний общества он высказал предположение: исходя из тою, что следы кельтов теряются здесь в глубине веков, можно считать, что они исчезли тут как самостоятельная этническая группа, смешавшись с местным индейским населением. Фелл и другие докладчики считают, что ранние кельтские поселенцы были потомками рыбаков, плававших в те времена в Атлантике. Вице-президент общества мистер Норман-Тоттен заявил на это, что все надписи и сооружения созданы колонистами и фермерами в XVII–XVIII веках…».

Факт открытия кельтских письмен на территории США не новость для специалистов. Как и у всякой гипотезы, у нее есть своя история. Ее сторонники утверждают, что кельты плавали в Америку до Колумба и оказали влияние на этническую среду и физический тип северо-американских индейцев и доказательства тому — археологические находки и лингвистические совпадения в нескольких языках индейцев северо-востока Америки и у кельтов, легенды и предания местного населения. Их оппоненты категорически отрицают факт древних миграций и в большинстве своем основываются на одном положении, сформулированном Дж. Макинтошем в книге «Открытие Америки Христофором Колумбом и происхождение североамериканских индейцев» а именно: «Сходство между кельтскими и алгонкинскими словами еще не означает, что индейцы — родственники ирландцев».

Сторонники этого взгляда упускают из виду множество свидетельств в пользу кельтского присутствия в доколумбовой Америке и потому становятся необъективными. Да, действительно, из простых совпадений нескольких десятков слов в различных языках нельзя делать выводов об их родстве. Для доказательства последнего нужны более веские доводы, например, генетическое родство, то есть регулярные сходства не только на фонетическом, но и на лексико-грамматическом уровнях. Но все же…

Прежде чем перейти непосредственно к волнующей нас теме, остановимся на одном из пунктов, у которого скрестили копья противники и сторонники древних контактов. Речь пойдет о самой их технической возможности.

Часть ученых упорно настаивают на неспособности наших предков передвигаться по воде на значительные расстояния; они продолжают утверждать это после того, как Тур Хейердал и другие смелые исследователи доказали всему миру навигационные способности древнего человека и выносливость судов.

Но умели ли плавать по морю кельты? Вспомним описание морской битвы римлян с одним из кельтских племен, оставленное Цезарем: «Их суда были более плоскими, чем римские, нос поднят высоко а корма приспособлена для ударов волн. Их суда целиком из дуба, а якоря снабжены железными цепями, паруса же — из крепких тонких волокон. Наши суда никак не могли повредить их корабли даже при помощи острых клювов, так велика была их сила…» Тут можно возразить, что это описание действительно только для рубежа нашей эры. Однако, чтобы такие навыки развились, нужна была длительная мореходная практика, то есть база: мощные корабли кельтов, недоступные для римлян, не могли возникнуть на пустом месте.

Пути для древних кораблей в Атлантике достаточно четко определены течениями и ветрами. При выходе из Гибралтара или от юго-западных берегов Европы путешественников подхватывал южный рукав. Гольфстрима и приносил в Вест-Индию — в Мексиканский залив, устье Миссисипи или Флориду. При возвращении странники входили в северный рукав того же течения и шли по нему до Азорских островов, а от них попадали прямо туда, откуда пришли.

Другим маршрутом был путь через острова Северо-Западной Европы, Исландию, Гренландию, Баффинову Землю к Лабрадору. Плавали в основном на галерах — под парусами или на веслах. Этот вид судна был более плавуч и быстр, чем каравеллы Колумба и большинство кораблей первых послеколумбовых десятилетий. Галера, как полагают ученые, родилась в Черном море и азиатских водах задолго до того, как попала в Средиземноморье и Западную Европу. Одним из центров ее распространения была Колхида, и первые галеры выходили в Атлантику еще в III тысячелетии, при древних египтянах…

Древние народы Западной и Северо-Западной Европы в определенной мере владели навыками астрономических наблюдений. В дальних плаваниях применялся компас из куска магнитного железняка, обычно метеоритного происхождения, вставленного в деревянную или тростниковую щепку, плавающую, в свою очередь, в чаше с водой. Древние норманны обнаружили, что кристалл кордерита имеет свойство менять цвет, будучи направленным в сторону солнца, независимо от того, видно ли оно или закрыто тучами. Такой прибор кельты могли взять у норманнов.

Помощниками древних мореходов в океане были ястребы. Известно, что их брали с собой скандинавы, плавая в Исландию, использовали их и кельты. Эти птицы, выпущенные с корабля в Атлантике, держались в океане строго определенного направления — летели на остров Корву, один из Азорских островов. Именно поэтому арабы и португальцы называли эти острова Ястребиными, «асореш» — по-португальски «ястребы».

Одним из пунктов повестки дня уже известного нам заседания Эпиграфического общества было обсуждение найденных надписей на огам. Огам — это не язык, а способ письма типа рунического, и возник он при более высоком культурном уровне людей, его создавших, чем руническое письмо. Во времена, когда на Крите распространилось линейное письмо В, кельтские суда уже плавали в Средиземное море. В своих странствиях кельты впитали множество культурных элементов, усвоили несколько систем письма. Огам был одной из разновидностью пунического письма, бывшего в употреблении у рыбаков и других прибрежных жителей Западной Европы. И вот надпись на огам обнаружена в Северной Америке, на противоположном берегу Атлантики…

По следам Святого Брендана.

Конец V века нашей эры был суровым временем для Европы — войны, нашествия, междоусобицы заставляли людей искать пристанища в забытых богом уголках Ойкумены. Одним из таких краев обетованных и стала Ирландия, лежавшая в стороне от бурных европейских событий. Но остров был небольшой, и всех страждущих вместить не мог. Перенаселение стало причиной того, что многие — и вновь прибывшие и коренные жители — вынуждены были покидать остров. Жестокая необходимость эта не миновала и людей церкви. Для монахов, совершавших проступок, существовало такое наказание: провинившихся сажали в лодку и пускали в море на волю волн. Впрочем, находились отшельники, которых увлекала сама идея путешествия по волнам неведомого моря. Таким и был монах по имени Брендан. Как гласят хроники и легенды, он родился в 484 году в Ирландии в графстве Керри, хорошо учился, овладел основами астрономии, математики и навигации, много ездил по стране. В поездках Брендан собрал группу единомышленников. Они построили судно — курак — и вышли в море.

Плавание было долгим и тяжелым. Первой землей на горизонте стал маленький остров с «потоками воды, низвергающимися с обрывов». Здесь странники нашли жилье и пищу. К этому описанию подходит остров Св. Килды из числа Гебридских островов. (Кстати, известно, что там было древнее ирландское монашеское поселение.).

Оттуда путешественники поплыли к другим островам; на одном были «стада белоснежных овец и реки, полные рыбы», на другом — «трава и белые птицы». По мнению исследователей, эти детали дают основание полагать, что Брендан и его спутники достигли островов Стреме и Воге из Фарерских островов.

Далее следовали два неопознанных острова: первый «с монашеством», второй с водой, которая «отупляет того, кто ее пьет» Сильные штормы увлекли курак Брендана на север, где он увидел «море как скисшее молоко» и «огромный кристалл». По-видимому, путешественникам повстречались битый лед и айсберг. Вскоре судно подошло к «горам, извергающим пламя и красным скалам», «воздух там дышал дымами». По всей вероятности, то была Исландия. Шторм занес мореплавателей на пустынное побережье, где они жили некоторое время «в чреве кита», то есть укрывшись за толстыми ребрами китового Скелета. Специалисты полагают, что пустынным побережьем скорее всего была Гренландия. После сильной бури и длительного плавания отважные путешественники оказались в «стране с солнцем, лесами и большой рекой, уходившей в глубь страны». Может быть, это было побережье полуострова Лабрадор и река Св. Лаврентия? Итак, если верить легенде, в IV веке состоялось плавание ирландцев в сторону Северной Америки. Но дошли ли они до нее?

Многие элементы ирландского эпоса позволяют предположить, что ко времени его появления уже были известны некоторые особенности восточного побережья Америки. Так, в эпосе упоминается «остров винограда», который густо порос кустарником, «все ветви его низко склонились к земле».

Возле восточного побережья Северной Америки действительно есть такие острова, и маловероятно, что эта деталь эпоса была порождена игрой воображения.

Правда, часть ученых считает Брендана лишь собирательным образом — вроде Одиссея или Синбада-Морехода. Но легенды сохранили память и о других ирландских путешественниках. В «Книге коричневой кожи», автор которой жил около 1000 года, записано предание о Кондле Красивом, сыне одного ирландского правителя, находившегося у власти во II веке нашей эры. Однажды, бродя по горам, молодой Кондла встретил женщину. Та рассказала ему, что «ее дом — страна живых, где люди не знают ни смерти, ни неудач, где царит вечное веселье». «Пойдем со мной, — позвала она, — и ты никогда не состаришься!» Потом женщина исчезла, бросив принцу яблоко.

С тех пор Кондлу Красивого одолела черная тоска, он не ел, не пил, а только откусывал от того самого яблока, но при этом плод не уменьшался. Через месяц незнакомка появилась вновь и повторила приглашение. «Красавец, — сказала она, — поплывем со мною на моем кураке в страну Боадаг. Там много богатств. Хотя она далеко и солнце садится, мы успеем достичь ее к ночи». И Кондла пошел с ней. Скоро лодка исчезла вдали. Легенда эта жива в Ирландии и поныне.

Плавание Мадока, принца Уэльского.

Старые рукописи уэльских аббатств сохранили легенды о Мадоке, одном из известных представителей знати Уэльса середины XII века, попавшем в немилость, а потому решившем покинуть родные земли и создать колонию для своих единомышленников где-нибудь вдали от тирании правителей. Тщательный анализ различных источников привел ученых к предположению, что корабли Мадока пересекли Атлантический океан и дошли до устья реки Огайо; беглецы мирно жили на побережье до тех пор, пока не начались стычки с местными индейскими племенами. Большинство валлийцев были уведены в отдаленные северные районы, а некоторые из них убиты на одном песчаном островке посреди реки.

Согласно легендам индейцев победившей стороной были краснокожие, побежденной — белые люди. В этом же районе археологи обнаружили щиты с изображениями русалки и арфы — атрибуты уэльских воинов. Там же найден надгробный камень, один из его фрагментов датирован 1186 годом.

Такова вкратце история одного из удивительных морских предприятий средневековья. На первый взгляд может показаться, что все здесь просто и ясно: беглецы из Европы переплыли Атлантику, высадились в Америке и постепенно растворились в необозримых просторах Нового Света. Но если бы все было так просто, наверняка прекратились бы споры, не выходили бы статьи и книги на эту тему.

Начнем с того, что многие не верят в подлинность самого Мадока. Но заглянем в старые книги. Первой опубликованной работой, где утверждалась истинность открытия Америки Мадоком, было вышедшее в 1583 году «Правдивое описание» Джорджа Пекэма. «Мадок покинул страну, — говорилось там, — подготовил несколько судов с людьми и провиантом и отправился в путь. Он отплыл от берегов Ирландии на запад. После его возвращения появилось большое число басен и сказок, в которые многие верили. Рассказав об обширных и плодородных землях, он подготовил новые корабли и позвал с собой всех, кто хотел бы жить в спокойствии. Так что можно утверждать, что они были там задолго до испанцев…».

Через несколько лет известный английский путешественник и писатель Ричард Хаклюйт (его именем названо общество, издающее литературу о путешественниках) писал в пятом томе своих «Путешествий представителей английской нации»: «Самое древнее открытие Западных Индий совершено Мадоком Овеном Гвинедлом, принцем Северного Уэльса, в 1170 году. Прибыв в западные земли, он оставил там своих людей и вернулся с призывом к друзьям населить эти прекрасные безлюдные места». То же подтверждается двумя старинными манускриптами Каронского аббатства.

А как же все-таки с личностью принца? В Британском музее хранится рукопись 1477 года, в которой прослежена вся генеалогия валлийских семейств и Гвинедлов в том числе! Есть среди них и Мадок. Более того, время его жизни по рукописи совпадает с предполагаемым периодом экспедиции — 1170 годом.

Современные колумбоведы высказывают предположение, что адмирал знал о плаваниях Мадока, и эти сведения помогли ему найти верный курс в Новый Свет. Недавно был прочитан любопытный манускрипт 1598 года под названием «Предполагаемые доказательства того, что испанцы не есть первые открыватели Америки». Вот что написано там на странице 33: «Франсиско Лопес де Гомара в своей книге писал, что жители Америки еще задолго до испанцев знали, что здесь были христиане и они (доколумбовы христиане) не вели себя как захватчики, а следовали законам этих мест и говорили на местном языке. Для доказательства этого приведен факт, что принц Уэльский Мадок в 1170 году приплыл в Вест-Индию и населил страну Мексику, которую потом завоевал Кортес». Через полвека датский ученый Хорниус писал: «Мадок со своими собратьями открыл и населил земли на Западе, и его имя до сих пор живет там».

Так или иначе можно утверждать, что Мадок все же существовал и плавал в Америку. Но есть ли доказательства его путешествия, кроме тех, что мы уже привели?

То, что случилось с Мадоком после отплытия, не подтверждается документально. Из источников того периода удалось «выжать» следующее. «Приплыв туда во второй раз, принц нашел часть своих людей мертвыми из-за стычек с населением и климата». Некоторые ученые вообще утверждают, что корабли Мадока затерялись в море и сам он погиб. Их оппоненты выдвигают иное мнение: после двух разведывательных экспедиций были другие…

Но где тогда мог высадиться принц Уэльский?

В Алабаме, Джорджии и Теннесси археологи знают несколько фортов доколумбовых времен. До сих пор их происхождение не выяснено. В одном лишь сходятся мнения исследователей: крепости построены за несколько веков до Колумба. Олд Стоун в Теннесси представляет собой неравносторонний треугольник из высоких неотесанных глыб, поднятых с притоков реки Дак Ривер. Шестиметровые стены окружены рвом. Он похож на древние валлийские укрепления. Артур Гриффит, ученый из Кентукки, детально изучил развалины другого форта — Де Сото и поехал в Уэльс специально для того, чтобы сравнить их с родовым замком Гвинедлов. Археолог отмечает, что приемы постройки обоих сооружений — нагроможденные на внутренней стороне рва глыбы камня, обмазанные раствором из грязи, — идентичны. Важно также помнить, указывает Гриффит, что отождествление построек подобного типа затруднено тем, что почти все старые замки в Уэльсе испытали сильное норманское влияние и восстановить их первоначальный вид чрезвычайно сложно. Но по ряду признаков — отвесные стены, узкие проходы, известковый раствор — совпадение отмечено полное. Из района Де Сото уэльсцы, видимо теснимые местным населением, двинулись на северо-восток, в Джорджию. Здесь также встречаются аналогичные укрепления. Джон Хейвуд, историк прошлого века из Теннесси, утверждал, что сохранилось пять фортов в Чаттануге, построенных, по местным преданиям, белыми людьми. Можно предположить, что суда Мадока пришли во Флориду и именно отсюда в конце XII века валлийцы начали свое путешествие по территории Северной Америки.

Загадка «валлийских индейцев».

В 1621 году английский географ Джон Смит в книге «Генеральная история виргинской Новой Англии и островов вечного лета» впервые упомянул о «валлийских индейцах». Это стало как бы увертюрой к теме. С прибытием в XVII веке в Новый Свет выходцев из Ирландии Шотландии и Уэльса свидетельства о встречах с этими людьми участились. В 1740 году в американском журнале «Джентльмен мэгэзин» появилось сообщение некоего Моргана Джонса, относящееся к 1686 году: «Когда я впервые увидел их (речь идет об индейцах племени манданов. — Н.Н.) то был убежден в их родстве с какой-то европейской расой, на такое сходство указывал и их язык… В 1660 году я со своими товарищами попал в плен к индейскому племени тускарора, готовому растерзать нас, когда я громко заговорил с ними по-валлийски. Однако позже они остыли и уже спокойно разговаривали со мной на этом языке, правда, несколько испорченном».

В 1721 году патер Шарлевуа занимался изучением племен, живших в долине реки Миссури. Там он не раз слышал рассказы жителей о людях, у которых светлая кожа и белые волосы, особенно у женщин. Однако обнаружить это племя Шарлевуа не сумел. Через несколько лет исследователь де ля Верандри собрал средства на поиски загадочных людей. Проскитавшись три года по лесам, он остался жить среди индейцев манданов. Впоследствии он рассказывал, что их жилища расположены в чистеньких поселках с улочками и площадками, это бревенчатые срубы, на которые сверху насыпана земля. Эти, по выражению француза, светловолосые индейцы рассказали ему, что раньше жили далеко на юге, но вынуждены были отступить на север, теснимые врагами.

В английских архивах и Британском музее сохранилось несколько писем XVIII–XIX веков, автором которых, пожалуй, не откажешь в беспристрастности. Вот строчки из письма Джона Крокэна, английского чиновника, датированного 1753 годом: «В прошлом году я узнал, — писал Крокэн не известному нам адресату, — что Вы собираете любую информацию о местных племенах и, в частности, о так называемых „валлийских индейцах“. Вот некоторые данные. Французские поселенцы, жившие на западных берегах озера Эри, часто видели людей типа индейцев, но не похожих на них. Их около трехсот».

В 1805 году майор Амос Стоддарт, автор «Очерков о Луизиане», рассказывал о племени, люди которого имели светлую кожу, бороды и красные волосы. Некто Роберте утверждал, что в 1801 году встретил в Вашингтоне индейского вождя, который говорил по-валлийски так же бегло, будто сам был родом из Уэльса. Он объяснил Робертсу, что это язык его народа, который живет в 800 милях к северо-западу от Филадельфии. Вождь ничего не слышал об Уэльсе, родине валлийцев, но сказал, что у них есть предание, согласно которому предки его племени пришли из далекой страны на востоке, что лежит за Большой Водой. Потом Роберте спросил вождя, как им удалось сохранить их язык, и тот ответил, что у племени есть закон, запрещающий детям учить любой другой язык, кроме родного. Это сообщение появилось в газете «Чамберс джорнэл» в 1802 году. Американский офицер Девис вспоминает, что, когда он развозил почту по Иллинойсу, некоторые служащие разговаривали по-валлийски с местными индейцами. Уорден рассказывает на страницах «Философско-медицинского и физического журнала» в 1805 году об уэльсце по имени Гриффит, попавшем в плен к «белым индейцам» шони. Пытаясь объяснить мирные цели своего путешествия, он обратился к ним на родном языке, и племя не тронуло его. К сожалению, Гриффит не смог выяснить историю племени, кроме одного предания, по которому родина этих индейцев — страна за морем.

Шотландский лорд Монбоддо, живший в XVII веке, отмечал, что до него дошли слухи о том, что на кельтских языках говорили даже во Флориде: он знал одного человека — шотландца, жившего среди диких племен во Флориде и говорившего с ними на родном языке, и индейцы понимали его. «Примечательно, — писал Монбоддо, — что их военные песни содержат не только отдельные слова, но и целые строфы из величественных стихов наших предков о войнах прошлых веков…».

И наконец, письмо, сохранившееся в библиотеке Ньюберри (Чикаго). Когда уже известный нам А. Стоддарт готовил материал для своих «Очерков», то написал в 1816 году письмо губернатору Теннесси Севьеру с просьбой прислать какие-нибудь новые данные: «Судя по тому, что рассказывал мне губернатор Клейборн, Вы однажды видели какую-то древнюю книгу в руках у женщины племени чироки. Книгу эту передали откуда-то с западных берегов Миссисипи, а потом сожгли. Я сейчас как раз собираю материал о древней валлийской колонии на этом континенте, основанной здесь, по некоторым данным, в 1170 году. Напишите мне…».

В октябре того же года Севьер прислал ответ: «В 1782 году я участвовал в кампании против нескольких племен чироки и еще тогда обнаружил следы старых фортификационных сооружений неправильной формы. Мне удалось расспросить о них одного старого вождя. Тот рассказал, что от предков им досталось предание, будто бы эти сооружения были построены белыми людьми, которые населяли земли, сейчас именуемые Каролиной. Несколько лет шла война между двумя народами. По ом они предложили обменяться пленными, после чего обещали покинуть нашу страну и не возвращаться больше. Потом они построили большие лодки и уплыли вниз по реке. Они пошли по Большой реке (Миссисипи), потом по Грязной (Миссури). Сейчас здесь живут их потомки, но это уже не белые индейцы, а обычные, как остальные. Вождь также сказал мне, что у одной индеанки по имени Пег была древняя книга, полученная от индейцев с верховьев Миссури, и считал, что это валлийская книга. К сожалению, прежде, чем я сумел ее добыть, ее сожгли в доме индеанки».

Чрезвычайно интересны наблюдения английского художника Дж. Кетлина, долго жившего среди индейцев манданов. «Я думаю, — писал Кетлин в конце своей книги об индейцах, — что у манданов в быту и физическом обличье столько особенностей, что их можно рассматривать как остатки погибшей валлийской колонии, слившейся с племенем». Кетлин спустился по Миссисипи до одной заброшенной индейской деревни и проследил этапы постепенного перемещения ее жителей от Огайо к верховьям Миссури. Он же впервые обнаружил удивительное сходство лодок у манданов и валлийцев: и те и другие сделаны из сыромятной кожи, натянутой на остов из ивовых прутьев. Собрал Кетлин и предания индейцев. Они повествуют о том, что однажды в Кентукки пришел белый народ, «у которого были вещи, которых индейцы не знали». Но этих людей увели в неизвестном направлении и, видимо, убили.

Кроме лодок и жилищ, сходными оказались и некоторые музыкальные инструменты, например арфы. Керамика индейцев манданов, хранящаяся в музее Цинциннати, также очень похожа на раннюю керамику кельтов. Изготовляли индейцы и прекрасные голубые четки. Примечательно, что именно такие четки делали древние жители Британских островов.

Кетлин записал у манданов фразу, смысл которой, определенный с помощью валлийского языка, сводится к следующему: «Великий Мадок — дух навеки». Сами манданы значение этой фразы объяснить не могли.

Раз уж речь зашла о языке манданов, то нельзя не сказать о родстве валлийского языка с языками некоторых североамериканских племен. В конце XVIII века Джон Герти, житель мест, о которых идет речь, собирал слова манданов в надежде создать словарь их языка. До нас дошел удивительный список, состоящий из 350 сходных слов и даже фраз.

Основной аргумент противников взаимного влияния этих языков в том, что у них разная грамматическая и синтаксическая основа. Однако нетрудно предположить, что одинаковой основы для двух абсолютно разных языков и быть не может: валлийский развивался в Старом Свете, язык манданов — в Новом. Речь идет либо о заимствованиях, либо о так называемом тайном языке (или языке табу), который может сохраняться веками в секрете и использоваться только отдельными членами племени. Обычно это самостоятельные слова и фразы, лишенные грамматической основы. И можно предположить, что язык «валлийских индейцев» и есть тайный язык манданов. Несомненно, в языках этих больше различий, чем совпадении, однако сейчас некоторые специалисты уже колеблются — можно ли объяснить все сходства лишь случайными совпадениями?..

Известный немецкий лингвист начала прошлого века Фатер долго гадал, отчего так похожи многие ирландские слова и слова из языка алгонкинов. Не мог понять этого и английский этнограф Причард.

Чем можно объяснить такое сходство? Простыми совпадениями? Но ведь таких слов не пять и даже не пятьдесят, а гораздо больше.

Римляне в Новом Свете?

Так кто же открыл Америку?

Этот сюжет навеян открытиями в области подводной археологии. Несколько лет назад бразильский ныряльщик обнаружил на дне бухты Гуанабара близ Рио-де-Жанейро два керамических якоря. Ученые определили их возраст — две с половиной тысячи лет. Прошел год или два, и у берегов Байи на двадцатиметровой глубине обнаружено керамическое блюдо. Его возраст совпал с возрастом якорей.

Известный специалист в области подводной археологии Р. Маркс высказал предположение, что эти предметы принадлежат командам финикийских судов, потерпевших крушение у берегов Бразилии за несколько веков до начала нашей эры. Однако наряду с указанными находками со дна бухты Гуанабара вскоре были подняты две амфоры, без сомнения, римского происхождения.

Часть специалистов, занимающихся историей трансатлантических контактов в древности, отвергают сам факт присутствия римлян у берегов Нового Света лишь потому, что в их распоряжении якобы имеются сведения о том, что найденные предметы принадлежат коллекции вещей, подаренных императору Бразилии Педру I сицилийскими властями в прошлом веке. При этом они не указывают, что находки в бухте Гуанабара — далеко не единственные подобного рода. Таким образом, в свете уже упомянутых открытий представляется весьма заманчивым взвесить шансы римлян в том, что касается дальних морских вояжей.

Имеются ли дополнительные доказательства? Некоторые сведения приводит в своей книге «Америка и Старый Свет в доколумбову эпоху» советский американист В.Гуляев. Речь идет об известной находке мексиканского археолога Хосе Гарсии Пайона в местечке Калиштлахуак в Центральной Мексике. В ацтекском погребении под тремя слоями глинобитных полов он нашел странную терракотовую головку. Австрийский ученый Р. Хайне-Гельдерн отнес ее к типу римских статуэток рубежа II и III веков нашей эры. Другие предметы, найденные в том захоронении, относятся, по всем данным, к XII веку, то есть тоже доколумбова возраста. Обстоятельства обнаружения находки исключают возможность фальсификации.

Находка в Калиштлахуаке не единственная в ряду подобных. Известна эллинистическая терракотовая статуэтка из Каретаро, глиняный торс Венеры из Хуастеки (Мексика) и, наконец, клад римских монет IV века нашей эры, найденный на побережье Венесуэлы. Монеты, относящиеся к тому же периоду, были обнаружены и на побережье штата Массачуссетс.

Естественно, эти находки не исчерпывают списка обнаруженных в Центральной и Южной Америке древнеримских вещей. О них неоднократно сообщали еще в прошлом веке крупнейшие географы А. Гумбольдт и П. Гаффарель. А в 1928 году один из посетителей принес в Американский музей естественной истории изготовленную из обожженной глины розового цвета фигурку с черной бородой. Он рассказал, что нашел ее рабочий-пеон на берегу реки Рио-Бальсас в Мексике. Фигурка своими чертами совершенно непохожа на известные индейские типы. Она явно не африканская, потому что на Черном континенте использовали для таких целей в основном дерево, золото, бронзу и слоновую кость. Скорее, ее можно отнести к изделиям западноевропейских мастеров начала нашей эры и раннего средневековья. Имеются сходства и с месопотамской скульптурой, где часто фигурируют персонажи с бородками, выполненные из обожженной глины. Есть такие бородатые головы и в собраниях древностей из Индии и Китая.

Сотрудники музея выяснили, что аналогичные находки были и в других районах Центральной Америки. Интерпретировать их окончательно пока затруднительно. Так, известна ваза из района Шама (Гватемала). На ней изображены люди, причем часть из них явно не индейского типа, но зато они похожи на уже описанного нами бородатого мужчину. Радиоуглеродный анализ показал возраст находки — 500 год нашей эры. Об этом рассказал в свое время в американской журнале «Нэчурел хистори» Дж. Вайян, известный археолог.

Одним из аргументов скептиков продолжает оставаться утверждение, будто бы римляне были плохими мореходами и все таланты тратили на строительство дорог и крепостей, не признавая морских путей. И что в отличие от финикийцев и греков, им предшествовавших, они якобы не полагались на свой флот. Римские плавания-де оказались в хвосте их великой цивилизации. Однако достаточно лишь беглого знакомства с историей древнего судостроения и мореходства, чтобы стала очевидной несостоятельность такого вывода.

Во времена правления Нерона, то есть в 50-60-е годы I века, на Агриппских озерах ежегодно устраивались шумные празднества. Огромные плоты и суда, увешанные гирляндами цветов, сновали по водной глади. Люди демонстрировали свое превосходство над водной стихией… К началу нашей эры римляне достигли значительных успехов в строительстве большегрузных морских судов. Водоизмещение отдельных кораблей составляло 1200 тонн! В 40 году императору Калигуле понадобилось перевести по морю из Египта обелиск сорокаметровой высоты. Для этого построили судно водоизмещением 1300 тонн. Обычно суда строили из кедровых, пихтовых или кипарисовых бревен. Часто корпус ниже ватерлинии обивали листовой медью или свинцом. Паруса были обычно полотняными. Трюмов в нашем понимании обычно не было, пассажиры прятались от непогоды и солнца под навесами.

Огромные зерновозы совершали регулярные рейсы между Александрией и римскими портами. Императоры предпочитали их быстрым галерам — так было безопаснее. Зерновозы брали на борт несколько сотен пассажиров, а по размерам намного превосходили фрегаты XIX века. Наряду с грузовыми и пассажирскими существовал особый тип судов для перевозки диких зверей из Африки и Азии. Для того, чтобы животные выжили и достойно вели себя на аренах цирков, их нужно было быстро доставить на место, а для этого требовались быстроходные суда.

Широкое распространение получили у римлян либурны, подвижные и легкие в управлении корабли, использовавшиеся вначале пиратами для погони за добычей. Однако римские купцы отняли у пиратов их изобретение. После некоторых переделок либурны стали использоваться торговцами и военными в борьбе с самими же морскими разбойниками.

Римские мореходы ориентировались по звездам и знали ветры. Существовали и письменные инструкции капитанам — периплы, которые передавались из поколения в поколение. Среди известных — «Перипл Ганнона» (VI век до н. э.), «Перипл внутреннего моря Псевдо-Скилака» (IV век до н. э.), «Перипл Каспийского моря» (III век до н. э.), «Перипл Эригейского моря» безымянного автора (датируется I–III веками н. э.). Наверняка пользовались они и справочниками для плавания в Атлантике, но последние до нас не дошли.

Таким образом, империя, вступившая в 1-ую Пуническую войну с эскадрой из двадцати судов, прошла огромный путь. Римские горожане ели хлеб, испеченный из пшеницы, выросшей в. Египте; рыбу, выловленную и высушенную в селениях близ Гибралтара; жарили пищу на оливковом масле из Северной Африки; пользовались медными горшками и сковородами, выплавленными в печах Массилии; пили вино с Иберийского полуострова. Женщины носили одежды из шелка, привезенного из Китая, украшали себя самоцветами из Индии и Цейлона; клали в пищу перед и пряности с Малабарского берега; ели греческий мед, а косметика их была из Аравии. Мебель делали из драгоценных пород африканского черного и красного дерева. Мрамор привозили из Малой Азии, а слоновую кость из Западной и Восточной Африки. Римские путешественники побывали с военными и торговыми целями во многих уголках Старого Света.

А в Новом Свете?

В коллекции Британского музея в Лондоне имеется рисунок, выполненный с деревянной фигурки римского легионера, доставленной в конце прошлого века с…Гавайских островов. Как она могла попасть туда? Английский исследователь В. Смит еще в начале века предложил следующий вариант разгадки. Как известно, римские торговые поселения существовали в Индии в I–III веках. Туда же приходили яванские суда, груженные перцем, который обменивался на римские золотые украшения. По некоторым данным, в Индии даже в древности имелся храм, воздвигнутый в честь императора Августа. Яванские мореходы — лучшие знатоки Индийского и Тихого океанов — наверняка были осведомлены о многочисленных островах и огромной земле, лежащих на восток от Явы. Они-то и могли доставить на Гавайи среди прочих изделий и товаров фигурку римского легионера. Прекрасные мореходы, свободно пересекавшие Индийский океан на отличных прочных судах (влияние яванской культуры отчетливо прослеживается на Мадагаскаре), эти безвестные колумбы наверняка плавали и по Тихому океану, пишет В. Смит в книге «Ранняя история Индии».

Еще один, более близкий нам по времени исследователь француз Луи Маллере обнаружил в 50-х годах в долине Меконга на территории сегодняшней Камбоджи развалины большого города II–VII веков. Там вместе о индийскими, китайскими и персидскими монетами были найдены и римские предметы, например, золотые медали с изображением головы императоров Пия Антония и Марка Аврелия. Можно вспомнить китайские сообщения о том, что в 166 году в их страну пришло посольство римского правителя Ан-Туна. Нетрудно догадаться, что речь шла о сыне Пия Антония Марке Аврелии, правившем в 161–180 годах. Именно там, на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, римские мореходы могли получить сведения о материке, лежащем далеко на Востоке. С берегов Дальнего Востока, которые нередко посещали посланцы империи, отдельные римские вещи, или даже суда Рима, или отдельные римляне на судах японцев и китайцев, малайцев и корейцев могли попасть в Новый Свет. «В океанских плаваниях первооткрывателей решающую роль играли не расстояния, а направления ветров и течений», — писал Тур Хейердал.

Наиболее вероятный маршрут древних путешествий из этих районов Старого Света к берегам Центральной Америки — так называемый маршрут Урданеты, который идет с северным экваториальным течением от берегов Японии, следует южнее Алеутских островов вместе с преобладающими западными ветрами и огибает дугой западные берега Северной Америки от Аляски до Южной Калифорнии. Таким образом, замечает Хейердал, жители Малайского архипелага могли попасть в Новый Свет, не забредая в снега арктической тундры.

Именно так можно объяснить находки римских вещей на Гавайях и в тех районах Мексики, которые более приближены к побережью Тихого, а не Атлантического океана.

Похоже, что римляне располагали сведениями о землях, лежащих в нескольких неделях пути за Гибралтаром. На хорошо оснащенных судах, рассуждает Хейердал, они обследовали западноафриканское побережье, побывали на Канарах, откуда на запад, к Новому Свету непрестанно движется широкая тропическая полоса воды и воздуха. История свидетельствует, что европейские суда с прямыми парусами подчинялись этому властному течению, а в обратную сторону могли пройти только в более высоких широтах. Немногие из них, достигнув берегов Нового Света, нашли возможность вернуться обратно. Но те, кто вернулся, рассказали об огромном загадочном «острове» что лежит далеко в океане…

Африканцы выходят в Атлантику.

Так кто же открыл Америку?

Еще в раннем средневековье Ибн-Халдун, известный арабский историк, географ и путешественник, предупреждал мореплавателей: «Это огромное море без пределов, где корабли не решаются плавать, выпустив из поля зрения берега, ибо не знает никто, как там дуют ветры, не знают земли, которая бала бы населена». Как видно, мореплаватели средневековья не знали слов Ибн-Халдуна или же просто не испугались их.

В дискуссии по поводу исследований Т.Хейердала, развернувшейся на страницах журнала «Латинская Америка» несколько лет назад, есть интересное для нас заключение специалиста из Института океанологии В.Войтова. Он не сомневается в том, что в случае отплытия из Экваториальной Африки были бы неплохие условия для плавания. Мореходы шли бы в полосе юго-восточного пассата с попутным южным пассатным течением. Для возвращения в Африку могли использоваться экваториальные западные ветры и экваториальное противотечение, направленное на восток.

Нет необходимости рассказывать вновь об «интернациональных» плаваниях из Старого Света в Новый на судах из папируса. Их уроки уже признаны в научных кругах. Нам предстоит взглянуть на более загадочные и спорные страницы африканской истории.

Познакомимся с выдержками из труда арабского ученого XIX века Аль-Омари. «Мы происходим из семьи, в которой монарший сан передается по наследству. И вот предшествующий нам правитель решил, что нет ничего невозможного в том, чтобы убедиться в наличии противоположного берега у моря аль-Мухит (Атлантический океан.-Н.Н.). Одержимый этой мыслью и воодушевленный желанием доказать свою правоту, он приказал снарядить несколько сот судов, набрал для них команды, присоединил к ним также много других судов, снабженных золотом, съестными припасами и водой в таком изобилии, чтобы все это могло удовлетворить потребности команды в течение многих лет. При отплытии он обратился к капитанам со следующей речью: „Не возвращайтесь, прежде чем вы не достигните самой крайней границы океана или прежде чем не будут исчерпаны ваши съестные припасы и питьевая вода“.

Они отплыли и долго отсутствовали. Прошло много времени, но никто не возвращался. Наконец вернулось одно судно. Мы спросили кормчего этого судна, что же случилось, он ответил: „Государь, мы долго плыли, пока не встретили мощного течения, подобного реке. Я шел последним за другими судами. Все суда продолжали плавание, но едва подошли к этому месту, начали исчезать одно за другим. Мы так: и не узнали, что же с ними случилось. Я же не захотел оказаться во власти этого водоворота и поэтому вернулся“.

Султан не пожелал поверить этому сообщению и не одобрил поведение капитана. Он приказал снарядить 2000 судов, из которых одна половина была предназначена для него самого, а другая — для припасов и питьевой воды. Он доверил мне правление и со своими спутниками вышел в море аль-Мухит. При таких обстоятельствах мы видели его и других в последний раз. Я остался неограниченным властителем государства».

Пусть читатель простит нам столь длинную цитату, но она стоит того, чтобы привести ее полностью. О ком же шла речь у Аль-Омари?

Английские историки прошлых веков и даже в нашем веке редко упоминают о том, что в раннем средневековье Западная Африка обладала высокоразвитой культурой. Город Томбукту с университетом и богатейшей библиотекой мусульманской литературы был крупным центром, куда сходились пути караванов, следовавших из многих уголков Старого Света. Кроме Томбукту, в древнем Мали был еще и Дженне, отличавшийся знаменитыми каналами, не уступавшими по красоте венецианским. Говорят, что хирурги здесь умели удалять катаракту и производить операции куда лучше, чем их европейские коллеги того времени.

Абубакари II, как свидетельствуют хроники, отказался от политики расширения империи, и без того достаточно обширной, и обратил свой взор на огромный океан, омывавший его земли с запада. Примерно за двести лет до Колумба ученые-географы из Томбукту утверждали, что мир имеет форму тыквы и если двигаться в одном направлении, то можно, обогнув его, вернуться в исходную точку с другой стороны.

Уцелевшие источники — их, в сущности, единицы — позволяют утверждать, что правитель собрал по всему Западному Судану множество мастеров-корабельщиков, чтобы построить флотилию. Как прошла первая экспедиция, мы уже знаем от Аль-Омари. Вторую Абубакари решил возглавить лично. В 1311 году, возложив на своего брата Канку Мусу обязанности регента, король отплыл в неведомое. На сей раз не вернулся никто.

Перенесемся в Новый Свет. «В 1870 году в Северной Каролине, между Блю Ридж и Аллеганскими горами была обнаружена неизвестная стоянка. Находки подобного рода здесь не редкость, но эта стоянка — не индейская, — писал „Журнал антропологического института Великобритании и Ирландии“ в конце прошлого века. — Это керамика, резьба по дереву, рисунки на скалах. Человеческие фигурки все одного типа: закругленные, правильных форм, некоторые плоские, одежда прикрывает их с головы до пят. Одни находятся в явно возбужденном состоянии: другие сидят, третьи скачут без упряжки на животных, идентифицировать которых не представляется возможным. Некоторые животные хорошо видны — это одногорбые верблюды, гиппопотамы, носороги… Найдены чашки и блюдца различных форм, многочисленные трубки, резьба которых не имеет ничего общего с аппалачской. Кажется, они сделаны металлическим предметом. Кто же их сделал?».

Действительно, кто?

В III путевом журнале Колумба есть упоминание о том, что «адмирал хотел выяснить, правда ли все, сказанное жителями». А жители рассказали следующее: «С юго-востока к нам приходил черный народ, он принес наконечники копий из металла под названием „гуанин“, они состоят на 32 части из золота, 6 — серебра и 8 меди». Если открыть один из словарей африканских языков, легко обнаружить там слово «гуани», что на языках группы манде означает «золото». Простое созвучие? В записках путешественника по Африке начала XVIII века Босмана есть следующее место: «Золото, принесенное нам жителями, очень чистое. Но есть у них одно — искусственное, состоящее из нескольких частей, на треть оно подлинное, а в остальном серебро и медь. Стоит оно, конечно, дешевле, мы встречали его по всему побережью».

В записках Колумба сохранились интересные замечания, где адмирал сравнивает вещи, виденные им на гвинейском берегу, с американскими. В 1492 году, описывая Кубу, он сообщал: «Здесь много пальмовых деревьев, отличных от гвинейских». Не ошибся он и в идентификации дюгоней у берегов обоих континентов. Приметил и то, что жители Кубы довольно сильно отличаются от африканцев. Но вот что мы находим в его дневнике: «Здесь этого растения больше, чем там, на гвинейском берегу…» Речь идет о кассаве, подлинно американском эндемике. Тот факт, что она росла по обе стороны океана, Колумб никак не прокомментировал. Может быть, он ошибся. Но ведь он узнал се сразу, едва увидев. И если он не ошибся в сравнении антропологических типов жителей Кубы и Африки, в зоологических сравнениях, то почему в этом случае он должен был ошибиться?

Английский хронист Ричард Идеи сообщает, что когда европейцы впервые прибыли в Новый Свет, они явно отличали длинные черные волосы индейцев от вьющихся волос мавров, встреченных ими там же.

Так как же быть с теми — Каролинскими — находками?

М. Джеффриз тщательно изучил коллекцию находок и пришел к следующему заключению. Материалы (терракота, камень, дерево), формы и способы передачи движений, черт лица и фигуры полностью совпадают с приемами, применяемыми по всей Западной Африке. У фигурок из Америки такие же характерные плоские основания, как у большинства соответствующих находок в центре йорубской цивилизации — Ифе. Много примеров такого рода Джеффриз собрал во время своих поездок. Трубки, упоминаемые им, не похожи на индейские. Специфику их создают многочисленные дырочки на том конце, куда обычно засыпают табак. Джеффриз, купивший наугад несколько трубок у жителей долины Нигера, обнаружил их полное сходство с теми — каролинскими.

Американский языковед, специалист по проблемам лингвистической интерференции Лео Винер составил в 20-х годах три тома лингвистических совпадений в языках индейцев и африканцев. Еще один том добавил к ним в 1930 году француз Г. Ковэ. Основательное изучение лексики различных языков привело Винера к заключению, что «африканское влияние на американский континент не могло сказаться ранее XI века, так как множество встречаемых мандингских слов в доколумбовых, пластах индейских языков носит явные следы арабского влияния». А американский ученый Г. Лоуренс сделал такой вывод: «Петроглифические надписи, обнаруженные в различных районах западного полушария, полностью схожи с доарабскими системами письма мандинго и их соседей — номадов».

Португальский путешественник Валентин Фернандиш, литературное наследие которого приносит пользу географам и историкам, писал в 1506 году об «огромных каноэ, вмещавших до 120 воинов», а другой его современник видел лодки до 6 метров длиной, вмещавшие 60 человек. Француз Ж. Барбо упоминает о лодках 12-метровой длины. Строились они способом, мало изменившимся за столетия. «Они делали лодку из цельного ствола дерева, вырубая сердцевину железными рубилами, оставляя дно в два пальца толщиной и борта в один палец. Борта укрепляли подпорками. Делаются эти лодки из огромных деревьев в 17–18 обхватов», — так описывал их сооружение голландский путешественник О. Даппер. Английский историк Эдамс видел в XVIII веке лодки, каждая из которых вмещала по 180 человек, но могла перевозить и до тысячи рабов. В Сьерра-Леоне не раз отмечались крупные перевозки скота и провизии на больших баркасах.

До недавнего времени существовало мнение, что кукуруза была завезена в Европу португальцами и голландцами из Америки около 1500 года, а из Испании взята арабами и затем распространилась по Африке. Теория эта покоится на факте, что в самих названиях кукурузы, данных африканцами этому злаку, имеется элемент «белые люди», то есть речь якобы идет о португальцах. Совершенно иначе предстает перед нами эта проблема в свете недавних открытий.

Кабрал, португальский мореплаватель, возвращавшийся из Бразилии, не заходил на Гвинейское побережье в 1500 году. Веспуччи — тоже (1501 год). Голландцы и другие португальцы ходили в Бразилию гораздо позже. Между тем существует много свидетельств того, что кукуруза широко культивировалась на Гвинейском побережье в 1500–1506 годах. Незадолго до 1506 года португалец Перейра, плывя в Индию через Африку, видел маис в Сьерра-Леоне. И он не утверждал в своих записках, как это было обычно принято у португальцев, что именно они завезли маис в Африку, значит, у него не было для этого оснований. Недавно европейские ученые обнаружили кукурузу в захоронениях у бушонго в Центральной Африке и датировали ее 1360 годом. Появлением ее здесь бушонго скорее всего обязаны племенам нгуни, прищедшим сюда из более северных районов континента. Это было задолго до появления первых португальцев в устье Конго и тем более задолго до плаваний Колумба.

Но основной факт в цепи исследований путешествия маиса — находки в Ифе (Нигерия) — древнейшей столице государства йорубов. Среди множества осколков керамики там было обнаружено несколько черепков, произведших сенсацию в научном мире: на них были отпечатки початков кукурузы. Возраст горизонта, в котором нашли черепки — 1000–1100 годы нашей эры.

Свидетельств африканского присутствия в Америке много. Африканские черты проявились и в скульптуре ряда индейских племен. В различных районах Центральной и Южной Америки обнаружено множество статуэток с негроидными чертами (Туксла, Вера-Крус, Ла-Вента), в Чнчен-Ице найдены фигурки с негроидными головами и курчавыми волосами. Некоторые из них несут зонтики от солнца, что, по Мнению Лоуренса, являлось постоянным атрибутом людей, сопровождавших правителя древнего Мали. Фигурки подобного типа есть и в Теотиуакане, однако там их тип ближе к эфиопскому. Керамика доколумбовых времен в Паканпойнте (Арканзас) тоже не похожа на индейскую. Уже очень давно ученых волнует загадка гигантских голов с негроидными чертами, обнаруженных в Мексике. Выяснилось, что они принадлежат к ольмекской культуре и, видимо, отражают антропологический тип таинственных ольмеков. Американский антрополог и лингвист Иван ван Сертима допускает, что прибывшие в Америку африканцы могли сыграть определенную роль в развитии этой цивилизации. Он полагает, что первые переселенцы из Африки прибыли сюда из южных районов Египта и Судана. В VIII веке до нашей эры Нубия стала грозной морской державой, и именно тогда, считает Сертима, ее суда могли достичь берегов Нового Света. Пытаясь защитить свою гипотезу, он указывает, что на некоторых каменных головах ольмеков имеются куполообразные шлемы, похожие на те, что носили нубийские воины в первом тысячелетии до нашей эры. Но такое сходство, возразили противники, может быть и случайным. Что, если полные губы и широкие носы являются лишь свидетельством несовершенной техники?

Но почему тогда ольмеки делали терракотовые статуэтки, которые так напоминают африканцев, и доводили сходство вплоть до строения волос и почему они красили их черным? А другой тип фигурок не красили?

Еще более гипотетическим является вопрос о черных божествах индейцев. Наиболее смелые исследователи приписывают им африканское происхождение. Некоторые божества действительно имеют негроидные черты — Лоуренс и Винер видят курчавые волосы у Кецалькоатля и негроидное лицо у Экуана, покровителя воинов и торговцев. Винер также отмечает у караибов и ацтеков тот же синтез веры в бога дождя и пресмыкающихся, что и у западноафриканских бамбара. Однако тут можно возразить, что в сходных условиях жизни у различных народов, находящихся на близких ступенях социального развития, можно наблюдать сходные проявления психологии в различных сторонах жизни. Не убеждает пока и находка раковин-каури в качестве денежного эквивалента у некоторых племен Северной Америки и их сравнение с африканскими. Подобные вещи могли возникнуть независимо.

Ex oriente lux? (Свет с востока?).

Так кто же открыл Америку?

Для китайцев Колумб никогда не был героем. Несколько лет назад один китайский исторический журнал говорил о нем, как о «колониальном пирате», поднявшем паруса, чтобы разграбить Азию. Теперь китайские ученые утверждают, что путь в Новый Свет был проложен в V веке буддийским монахом Хун Шеном.

Синологи давно знали о путешествии монаха в загадочную страну, именуемую Фусан. Но вопрос о ее местонахождении был источником споров. Сохранились рассказы монаха, однако достоверность их ставилась под сомнение даже его современниками. И все же некоторые нынешние ученые считают, что Фусан реален, что конечным пунктом маршрута Хун Шена могла быть не только Япония, но даже тихоокеанское побережье Северной Америки…

Недавно специалист по морской истории Фан Жонпу опубликовал статью, в которой пытается приблизиться к разгадке жгучей тайны. Его главное доказательство — 35-килограммовый, похожий на пончик камень, найденный на мысе Консепшн недалеко от Санта-Барбары, Калифорния. Фан считает, что этот камень — явное доказательство того, что китайцы посещали Америку до Колумба. При этом он ссылается на свидетельства некоторых американских ученых, поддерживающих его точку зрения. Роланд Ван Хуен, морской геолог из управления геологических изысканий США, который первым обнаружил удивительный предмет, сообщает: «Дырка в центре явно сделана вручную».

Джеймс Мориарти, морской геолог из университета в Сан-Диего, также полагает, что этот так называемый камень посланцев принадлежал, по-видимому, древним китайцам. Такой камень применялся для очистки якорной цепи, пропущенной через дырку, для очистки от наросших морских водорослей. Другой камень, обнаруженный пять лет назад недалеко от Лос-Анджелеса двумя спортсменами-ныряльщиками, тоже говорит о древнем китайском присутствии. Мориарти и его ассистент Ларри Пирсон полагают, что он очень похож на жернов, а известно, что такого типа камни китайские моряки охотно использовали в качестве якорей.

Фан уверен: в III веке нашей эры китайские торговые суда ходили по Индийскому океану и могли проверить крепость своих парусов и корпуса корабля. Так что в V веке, добавляет ученый, они были вполне способны пересечь Тихий океан.

Отвлечемся ненадолго от гипотезы Фан Жонпу и перенесемся в Эквадор. Тридцать лет назад местный археолог Э.Эстрада и американцы Б.Меггере и К. Эванс производили раскопки древней стоянки на юге страны в местечке Вальдивия. Тут их поджидало неожиданное открытие: прекрасные образцы глиняной посуды с красивой орнаментикой. Между тем иные американские культуры, в том числе и соседние, керамики, да еще такой, не знали. На свет извлекли красный сосуд из глины, с ручкой, покрытой сложными узорами. Он оказался поразительно похожим на аналогичные изделия японской культуры эпохи Среднего Дземона. Съездив в Японию, археологи убедились в правильности выводов — параллелей оказалось множество… Но вернемся к Фан Жонпу.

Свои дальнейшие доказательства китайские специалисты строят на легендах, дошедших до нас сквозь века. Сохранились сведения о путешествии, предположительно проделанном пятью монахами из районов, где сегодня располагается Афганистан, в страну, которую они называли Фусаном. Этот подвиг упоминается в «Лян Шу» («Истории династии Лян») и относится к V веку.

Уже известный нам Хун Шен, монах из Ци Пина, был первым, кто в первый год династии Ци (499 г.) рассказал историю о Фусане. Он сообщает, что в 458 году по западному летосчислению, когда династия Лю Сун была в силе, пятеро монахов совершили путешествие в обширную страну Фусан, которая, как описывалось, находилась за 20 тысяч ли (одиннадцать с половиной тысяч километров) к востоку от Китая.

В правдивости этой истории усомнились в 1753 году, когда Филипп Буше опубликовал монографию «Географические и физические соображения о новых открытиях на севере Великого моря». Буше утверждал, что в V веке китайские монахи основали колонию на полуострове Калифорния. Чуть позже китаист Жозеф де Гинье опубликовал статью, которую назвал «Исследования путешествий китайцев к побережью Америки и некоторых народов, живущих вдоль восточной оконечности Азии». В этой работе он уверяет, что Ван Шен Куо (Страна Татуированных Людей) и Та-Хан (Страна Великого Хана) были японским островом Хоккайдо и полуостровом Камчатка, соответственно. В конце концов он заключает, что Фусан — это северозападная часть Америки.

Разгорелся спор.

В 1831 году один немецкий востоковед попытался опровергнуть гипотезу де Гинье. Опираясь на упоминания в «Лян Шуо» о лошадях и винограде, он утверждал, что Та-Хан — это Сахалин, а Фусан — Япония. Однако он совершенно забыл о том огромном расстоянии что описано в повествовании. А что касается лошадей, то недавно были найдены доказательства того, что эти животные, по-видимому, жили в некоторых частях Америки, до того как появились европейцы. И разве тот факт, что норманны назвали Америку Винлан-дом — не свидетельствует он о найденном ими здесь в изобилии винограде?

Легенда о Фусане отчаянно сопротивлялась, отказываясь умирать. В 1861 году Карл Нойман, другой немецкий востоковед, написал монографию, в которой не только отстаивал гипотезу де Гинье, но и выражал уверенность в том, что Вэн Шен Куо — это Алеутские острова, а Та-Хан — Аляска. Однако в отличие от Гинье он поместил Фу-сан в Центральную Америку. Его поддержал Эвард Вининг в книге «Бесславный Колумб», где он привел не менее тридцати доказательств того, что Фусан — это действительно Центральная Америка.

В 1901 году Джон Фрэер дал этой истории дальнейшее обоснование в смелой статье, где указал, среди прочего, что мексиканские предания хранят легенду о посещении страны много лет назад удивительным белым человеком, который обучал их религии и различным ремеслам, причем религия, по описанию, походит на учение Будды Шакьямуни. Это, конечно, не было чем-то новым в американистике. О таинственном белом госте писали многие. Его имя? Видимо, никто его точно не знает, но в одном предании он зовется Вишипекока — имя, которое, как считает Фрэер, не что иное, как транслитерация Хун Шен Бикшу. Другие ученые идентифицируют его также с Кецалькоатлем ацтеков и Кукульканом майя.

Фрэер не полагается полностью ни на китайские записи, ни на мексиканские легенды для доказательства правдивости легенды о Фусане; он старается найти ключ к разгадке среди географических названий, имен и предметов. Так, он пишет, что Гватемала, возможно, произошла от Гаутама-тлан (место Гаутамы). Оаксака, Сакатекас, Сакапулас, похоже, связаны с «Шакья». Тоже удивительно, что верховный жрец области Мистека назывался Тайасакка (человек Сакки), что опять предполагает имя Шакьямуни. Упростив Тламакацкайотль до Тлама (наименование мексиканского духовенства высшей святости), Фрэер напоминает нам, что буддийский священнослужитель в Тибете и Монголии носит схожий титул — лама. Может быть, Копан — древний центр майя в Гондурасе — связан с названием Ко-фен, где жил Хун Шен?..

Затем Фрэер стал искать следы влияния Востока среди остатков материальной культуры древнего населения Центральной Америки. И был щедро вознагражден за терпеливые поиски. Вот некоторые из его находок: фигурка святого из Кампече, удивительно похожая на буддийского монаха в халате; окруженное ореолом скульптурное изваяние в Паленке напоминает о рупе. Расположившийся со скрещенными ногами на сиденье, придерживаемом двумя ягуарами, лежащими спина к спине, он напоминает индийские и катайские изображения Шакьямуни, сидящего в позе льва; Буддийский каменный алтарь в Паленке; ацтекское скульптурное изваяние с головой слона, похожее на индийское божество Ганеша. Примеры можно было бы продолжить…

Что характерно для всей этой истории? Несмотря на то, что многие исследователи проявляют явный скептицизм, ни один ученый не отрицает возможности связей между цивилизациями Азии и Центральной Америки. Кто-то приводит для доказательства своей гипотезы изображения предметов искусства. Другие, не игнорируя и искусства, составляют список, включающий культурные особенности, одинаковые и для Азии, и для Америки, как-то: летоисчисление, иероглифическое письмо, игры, металлургия, изготовление бумаги, музыка, биологическое родство и так далее. Они утверждают, что самый ранний контакт цивилизованных азиатов с Америкой произошел в период царства Чу, начавшийся около 700 года до нашей эры и продолжавшийся почти до второй половины IV века до нашей эры. Китайцы, по-видимому, встречались с цивилизацией Чавин в Андах — археологической культурой индейцев северной части перуанского нагорья середины II тысячелетия до нашей эры — IV века нашей эры а их преемники достигли перуанского побережья. Культура местного населения здесь уже достигла достаточного уровня, и ошибочно полагать, что индейцы были неспособны дальше развивать свою цивилизацию без стимулирования извне, но все же китайцы, возможно, передали им свои знания о золоте, ювелирном деле, техниках окраски тканей итак и батик, флейту и искусство изготовления бальсовых плотов.

Отчего не предположить, что, начиная с IV века до нашей эры, Донгшонская, Тонкинская и Аннамитская цивилизации стали оказывать влияние на доинкскую культуру индейцев? Влияние этих древних народов было настолько сильным, что они создали фактории или колонии на равнинных побережьях Перу, Колумбии, Коста-Рики и Гондураса. Думается, вместе с ними к туземцам пришли знания о меди, отливке с помощью форм, сплаве золота с медью, окраске металлов и других металлургических процессах.

Продолжая традицию культурных контактов этих древних азиатских цивилизаций, в I веке новое поколение приступило к трансокеанским связям с Америкой. Они исходили от индо-буддийских цивилизаций Индо-Китая, Индонезии и Амаравати, которые находились на восточном побережье Южной Индии. По-видимому, выходцы из этих районов продолжали свои вояжи до 1200 года, когда закатилась цивилизация кхмеров в Камбодже. Каков же был их вклад в развитие индейских культур? Есть гипотеза, по которой этим вкладом оказались буддийские религиозные концепции, система административного деления, а также архитектурные стили и украшения, которые индейцы затем уже сами развивали на свой манер. Например, в некоторых постройках Чичен-Ицы явно угадывается восточное влияние, один из элементов которого — фриз, украшенный искусно выполненными изображениями лотоса с листьями и корнями, как это встречается в Юго-Восточной Азии.

Архитектура майя, считает археолог Марк Дэвис, отчетливо напоминает многие камбоджийские строения, такие, как Ангкор Ват, Ангкор Тхом и другие.

Интересно, что в индейской интерпретации, помимо изображений Кукулькана и Кецалькоатля, оперенный змей символизировал ночное небо, пожирающее лунного кролика. Хотя этот символ, похоже, в разных местах несет разные идеи, но именно такой же смысл он имеет на древних керамических изделиях китайцев.

Зонтик считался среди майя символом высокого социального положения. Нет несомненных доказательств, что они переняли его у азиатов. Но это удобное приспособление было известно народам Юго-Восточной Азии с III тысячелетия до нашей эры. Два типа зонтиков, которые до сих пор применяются в Индии и Юго-Восточной Азии, изображены на фризах майя в Чакмультуне, на полуострове Юкатан.

Но когда же имели место контакты азиатов с цивилизацией майя? Эксперты единодушны в мнении, что они начались в середине классического периода цивилизации майя, в 300–900 годах, и проходили более интенсивно в течение раннего постклассического периода, продолжавшегося следующие восемь веков. Уже упоминавшийся лотос и другой схожий сюжет, а именно лотос, растущий из пасти макары (мифического монстра с туловищем рыбы и хоботом слона, который имеется в Чичсн-Ице, так же как и в Индо-Китае, Индонезии и вообще в Юго-Восточной Азии), по-видимому появились примерно в V веке, когда школа Амаравати процветала. Другое изображение — корень лотоса, выходящий из челюстей демонической головы, которое также обнаружено в Юго-Восточной Азии и в Чичен-Ице, показывает, что трансокеанские контакты продолжались до XII столетия.

Но — расстояние! Могли ли древние азиаты пересечь Тихий океан? Могли. Среди жителей Юго-Восточной и Восточной Азии было много умелых моряков, которые совершали дальние походы на больших морских судах. Корабли из Индии, например, часто пересекали Индийский океан и Бенгальский залив, достигая Малайи и Индонезии. Есть исторические сведения, доказывающие, что индийцы перевезли партию лошадей в Юго-Восточную Азию. Такой груз подразумевает большой тоннаж судна. Почему не предположить, что аналогичный корабль мог перевезти несколько слонов через Тихий океан. И тем самым объяснить тот факт, что азиатский слон появился на различных барельефах и петроглифах в Центральной Америке. Очень может быть, что привезенные гиганты помогали индейцам при возведении их храмов, хотя скорее всего, ни одно животное не оставило после себя потомства на американской земле.

Путь древних судов лежал вдоль материка — до западного побережья Нового Света. Наконец, используя течение, направленное на юг вдоль американских берегов, — а древние японцы и китайцы знали об основных морских течениях, — они достигали берегов Центральной и Южной Америки.

А назад? На Запад они могли следовать с течением, проходящим как раз к югу от экватора. Оно доставляло их почти до Индонезии.

Буддизм — миссионерская религия. Буддисты всегда старались распространять Ария Дхарму вдаль и вширь. Как японские монахи Дзена и тибетские ламы распространяют слово Будды на западе сегодня, так и древние буддисты учили ему везде, где встречали восприимчивые души. Таким образом, помимо уже известного нам путешествия Хун Шена и его людей, вполне вероятно, что и другие монахи из разных частей Азии прокладывали пути в Америку с этой же целью.

Викинги в Парагвае?

Так кто же открыл Америку?

Для начала — вот такая история, похожая на сказку.

Около 967 года один викинг — звали его, вероятно, Ульман, бог охотников, — высадился в заливе Пануко, в Мексике. Это был уроженец Южной Дании, где жило в те времена смешанное скандинаво-германское население.

Началась эпоха великих морских экспедиций. Каждое лето покидали викинги свои бесплодные земли, отважно пускались в Атлантику. Входили в устья рек, брали штурмом города и грабили их без зазрения совести. Ирландия, Шотландия, изрядная часть Англии и Нормандии были подчинены ими силой. Это были прекрасные мореплаватели, но квадратные паруса их судов ограничивали маневренность. Часто свирепые северные штормы уносили их далеко в океан, и великие открытия, о которых нам рассказывают саги, нередко становились неожиданным результатом таких вот стихийных бедствий. Может быть, и Ульман оказался в Новом Свете не без помощи очередного особенно сильного урагана?

Какой прием оказали индейцы Пануко рослым белокожим воинам, высадившимся на их берегах? Этого мы не знаем. История скандинавской эпопеи в Центральной и Южной Америке дошла до наших дней лишь благодаря немногочисленным фрагментам устной традиции индейцев и испанским хронистам эпохи завоевания.

Нетрудно представить, что корабли викингов потрясли индейцев своим видом. Правда, те уже могли видеть иных бледнолицых — ирландских монахов, очевидно пришедших из Хвиттерманналанда — Страны Белых Людей. У судов викингов была высокая заостренная носовая часть, борта покрыты металлическими щитами, блестевшими на солнце, огромный, парус колыхался по ветру — все это делало их похожими на сказочных существ. Может быть, именно поэтому Ульман вошел в мексиканскую историю как Кецалькоатль — оперенный змей?

Гонимые жарким и влажным климатом, они не мешкая покинули низинные земли, чтобы утвердиться на плато Аиахуака. Там они снискали расположение тольтеков племени нахуатль, у которого Кецаль-коатль стал пятым по счету правителем. Он дал индейцам законы, обратил их в свою религию и обучил искусствам земледелия и металлургии.

Каких-нибудь двадцать лет спустя после его высадки в Пануко Ульман был назван Юкатином у народа майя, в других районах ему дали имя Кукулькан. Он жил два года на юге Мексики, где все же успел основать на руинах небольшого предшествующего ему поселения город Чичен-Ица и посетил соседние районы, жители которых сохранили о нем память под именем Вотан.

Из-за восстания местных жителей, воспоминания о котором сохранились благодаря батальным сценам на фресковой живописи в храме города, викинги должны были повернуть вспять с дороги на Анахуак.

Ульмана поджидала плохая весть: викинги, которые там остались, женившись в его отсутствие на местных женщинах и обзаведясь множеством детей метисов, выступили против него. В ярости тот вынужден был покинуть Мексику. С верными друзьями он идет на юг морем. Мы встречаем след викингов в Венесуэле, Колумбии, Боливии и Перу. Но то были уже потомки воинов Ульмана. Около 1290 года они были атакованы войсками арауканцев, пришедших из Кокуимбо (Чили) под началом касика Кари. Теснимые в ходе успешных для индейцев боев, белые потеряли свою временную столицу Тиауанаку и обосновались на острове Солнца посредине озера Титикака.

Но индейцы добрались и туда, результат битвы был опять неблагоприятным для белых. Часть викингов убили победители-индейцы. Предводитель спасся с несколькими своими людьми и обосновался в районе Пуэрто-Вьехо в Эквадоре, построил плоты из миррового дерева и укрылся на океанических островах. Отдельные маленькие группки пришельцев углубились в леса, где медленно вырождались…

Здесь бы и поставить точку, отметив тем самым финал фантастических перемещений персонажей индейских легенд, — за отсутствием, что называется, точных доказательств. Но в том-то и дело, что доказательства есть. Хотя и разной степени достоверности. Этой историей заинтересовался французский исследователь Жан де Майю и исколесил в составе небольшой экспедиции несколько стран Южной Америки — в поисках следов викингов. И нашел их! В перуанских Андах живет народность гуайяков. Именно к ним обратили взоры ученые. Дело в том, что антропологически они заметно отличаются от окружающих индейских племен. Более светлая кожа, удлиненный череп и некоторые другие черты, указывают на возможное их родство с европеоидами. Интересно что, гуайяки — кочующие охотники-собиратели — изготовляют глиняную посуду и, что еще более странно, пользуются музыкальными инструментами. Это костяные свистульки, похожие на флейту Пана, — костяные или бамбуковые, а также своего рода гитары — трехструнные, без грифа, сделанные из выдолбленного дерева. Первый из этих инструментов очень распространен среди индейцев Андского нагорья.

Экспедиция де Майю сделала интересную находку — фрагмент глиняной посуды, украшенной снаружи сложным геометрическим рисунком и десятью знаками, причем девятый был явно руническим.

Перуанский унтер-офицер, сопровождавший ученых, показал им место, где жил в своей хижине индеец-гуайяк (ставший потом членом экспедиции). Он, кстати, не мог читать руническое письмо, но объяснил, что черепок этот — фрагмент глиняного горшка, и женщина племени украсила его знаками, принятыми у них. Надпись действительно была совсем свежая. Вероятно, гуайяки использовали руны как декоративный элемент, а не как письмо, ибо они совсем не знали письменности, тем более средневековой скандинавской…

Де Майю нашел еще двоих людей из племени и попросил их написать нечто подобное. Им дали бумагу и шариковую ручку, и они без колебаний принялись «писать», причем довольно быстро. Результат оказался неожиданным: индейцы выводили какие-то знаки, смысл которых был им явно непонятен, — как будто следовали какой-то забытой графической традиции.

Однажды начальник лагеря принес три маленьких глиняных черепка, на двух из которых можно было невооруженным глазом увидеть нарисованные надписи. Он нам объяснил, что это фрагменты, найденные за несколько дней до этого на краю деревни, где гуайяки выкорчевывали участок леса под посевы кукурузы. Один из фрагментов представлял собой кусок горлышка вазы, довольно тонко выделанной вручную (подобные встречаются повсюду в Парагвае, где в течение столетий делают керамику и выбрасывают осколки). Но те три куска были явно не современными. Происходили они их района Сьерра-Мороти. Позже там нашли еще 144 фрагмента, относившиеся к семи сосудам: вазам из грубой охристой глины, слепленных руками. Вазы были покрыты таинственными надписями. Несомненно, они принадлежали предкам гуайяков, которые явно не понимали смысла надписей. Но они хранили их из религиозного почтения. Теснимые колониальными войсками и миссионерами, индейцы уходили из родных мест и закопали вазы в яму. Именно в таком углублении их и нашли археологи. Выяснилось, что фрагменты сосудов, украшенных насечками, которые представляют собой ряды рунических знаков, были общими для гуайяков и других индейцев района. Но только этого района! На севере Парагвая индейцы никогда не делали ничего подобного. Даже амазонские араваки, которые считаются замечательными гончарами.

Чтобы понять смысл надписей на фрагментах ваз, нужно два слова сказать о рунах. Так называют род письма, которое германские народы использовали с III века до нашей эры вплоть до XIII века и даже позже. Известно три главных рунических алфавита — древний футарк в 24 знака, использовавшийся до VIII века; футарк англосакский, содержавший от 28 до 32 знаков, используемый древним населением Британии с VI по XI век; новый футарк новонорманский, в 16 знаков, появившийся после VIII века. Каждая руна представляет звук или несколько звуков. Германские народы пользовались рунами, как мы пользуемся буквами греческого или латинского алфавитов.

Надписи на вазах из Сьерра-Мороти принадлежали первым двум типам. Прсположительно норманны Тиауанаки прибыли в Америку около 967 года, то есть в эпоху, когда древние руны начали смешиваться с новым футарком. Древний способ письма, хотя и был вытеснен в начале IX века, не исчез без следа, и некоторые его знаки присутствуют в более поздних надписях. Что касается букв, характерных для англосакского футарка, то это может свидетельствовать только об одной вещи: экспедиция Ульмана состояла не только из датских норманнов и нескольких германцев, но и из людей с Британских островов и из Ирландии.

На одном из черепков можно различить дату: 1305. Цифры в виде кривой турецкой сабли характерны для Европы, частично попавшей под арабское влияние в X веке. Исследователи нашли также и фрагмент, на котором изображена лама. Это животное раньше не было известно жителям Парагвая, оно попало туда только после испанского завоевания. Без последствий, кстати, так как ламы не вынесли тяжелого тропического климата. Эти животные хорошо чувствуют себя только на высокогорьях. Художник, который выгравировал ламу, спустился, следовательно, с Андского нагорья.

Множество рунических знаков, выражающих разные понятия, нанесены и на другие черепки глиняной посуды из Серро-Мороти. Таким образом, вещественный материал доказывает, что викинги могли обосноваться в Южной Америке в XI веке, и пребывание было ограничено 1290 годом. А антропологическое изучение гуайяков, в свою очередь, позволяет экспедиции высказать предположение, что эти «белые индейцы» были на самом деле «опустившимися» и быстро смешавшимися с индейцами европейцами нордической расы, которые прежде долго прожили на Андском нагорье.

На востоке Парагвая, в 20 километрах от городка Вильярика, находится Сьерра-Ивитирузу, небольшой горный массив крестообразной формы. В центре одного из возвышений имеется большая скала тридцати метров в высоту, именуемая Сьерра-Полилья. Это самая высокая точка в цепи холмов.

Сьерра-Полилья и ее «произведения», как выражаются местные жители, были открыты раньше, хотя впервые их изучила экспедиция дс Майю. Ранние испанцы должны были знать о них, потому что дорога, что ведет от Атлантического побережья в Асунсьон, проходит именно по этим местам.

Первая экспедиция в район Ивирирузу натолкнулась на неожиданное препятствие: скала давала приют сотне тысяч огромных красных ос, чрезвычайно опасных и агрессивных. Участники поисков смогли сделать только несколько снимков на скорую руку. Но успели заснять два нарисованных кораблика и 124 надписи — малоразборчивых, но, несомненно, рунических.

Нужно было дополнительное обследование. Но как выгнать ос? Выкуривать их не хотелось — ведь только благодаря им сохранился этот островок граффити, убереженный от детей, влюбленных и туристов, которые не преминули бы перекрыть эти надписи собственными высказываниями. Попытались работать в костюмах пчеловодов — неудобно. Наконец нашли в Асунсьоне препарат, предназначенный для усыпления ос.

К концу работы по фотографированию никто уже больше не сомневался: Сьерра-Полилья — поселение викингов. Нигде больше не было столько следов их пребывания, сколько нашли тут. Лес, без сомнения, покрыл руины. И скала была невредима, и на глубине, в гроте, имелся отчетливый рисунок стилизованного гонца, бегущего со всех ног, подобно тому, как это делали инки. Рисунок более германский, чем скандинавский, напоминал забавный персонаж, подобные которому встречаются в средневековой германской иконографии. Это не окажется неожиданностью, если предположить, что норманны из Тиауанаки были выходцами из Шлезвига и что германцы составляли часть викингов, прибывших в Америку в X веке.

На одной из настенных картин видны четыре корабля, начертанные черными чернилами, причем безукоризненно, второй из них имеет только силуэт. Первый и третий — явно рунические. Слово из трех букв, которое фигурирует вверху третьего корабля, легко транслитерируется и означает у норманов «богатство». Надпись, которая сопровождает первый корабль, менее ясна. Она состоит из трех линий, каждая из которых представляет собой слово. Первое, почти стертое, нельзя дешифровать. Второе содержит две буквы — ОК, означающие союз «и». Третье — неясно.

Остается узнать, что делали корабли в Сьерра-Полилья, в 800 километрах от моря? Не вызывали ли викинги таким образом суда, чтобы вернуться на родину? Но тогда зачем здесь знак богатства? Может быть, выходцы из Северной Европы заготовили здесь много серебра и готовились к вывозу его на родину?

И последнее открытие: в 14 километрах от гуайякской деревни Сьерра-Мороти на камнях под аркой моста, найдена надпись, сделанная старыми рунами, на которой можно ясно различить число 1457. Интересная деталь: семерка имеет архаическую форму, идущую из X века, то есть из эпохи отъезда Ульмана из Европы…