Тайны русской веры. От язычества к империи.

Глава 4. «ДА ВОЗВЕСЕЛИТСЯ ИЗРАИЛЬ НОВЫЙ». (XVII в.).

К концу XVI — началу XVII столетия Россия достигла небывалых высот на своем историческом пути. Во время царствования Федора Ивановича (1557–1598, царь — с 1584), сына Ивана Грозного и последнего из рода Рюриковичей, Россия утвердилась на западных рубежах, вернув земли, потерянные в Ливонской войне, и активно продвигалась на восток, осваивая огромные сибирские территории. Еще больший вес Российскому государству придавало то, что в 1589 году, по решению вселенских патриархов, глава Русской Православной Церкви стал носить титул патриарха. Первый русский патриарх — Иов (ум. 1607). С учреждением патриаршества нашло свое воплощение многовековое стремление России к обретению полной церковно-политической независимости.

Однако начало XVII столетия стало временем тяжелейших испытаний. Сначала в 1601–1603 гг. Россия оказалась во власти страшнейшего голода, а затем наступила Смута — первая гражданская война в истории России. Сменявшие друг друга государи — Борис Годунов (ок. 1552–1605, царь — с 1598), Федор Годунов (1589–1605, царь — с 13.04. по 1.06.1605), Лжедмитрий I (ум. 1606, царь-самозванец — 1605–1606), Василий Шуйский (1552–1612, царь — в 1606–1610) — не смогли остановить народных восстаний и междоусобиц. А появление большого числа самозванцев, выдававших себя за спасшегося от смерти царевича Димитрия, сына Ивана Грозного, полностью дестабилизировало обстановку в стране. Период же междуцарствия (1610–1612), — когда государством управлял совет из семи бояр (так называемая «Семибоярщина»), обернулся угрозой потери национальной и религиозной независимости в результате призвания на царство польского королевича Владислава и польско-шведской интервенции.

Лишь высочайший национально-освободительный подъем русского народа спас государство от полного разрушения. В итоге в 1613 году в России установилась новая царская династия Романовых, а первым царем из этой династии стал Михаил Федорович (1596–1645). Впрочем, окончательно Смута в Российском государстве прекратилась только к 1618 году.

Трагические события Смутного времени, потрясли самые основы всего русского общества — и государственные, и церковно-политические, и духовные. Последствия этих потрясений сказывались на протяжении всего XVII столетия, заполненного идейной и политической борьбой, многочисленными народными восстаниями. И недаром XVII столетие вошло в историю под именем «бунташного века».

Значительную роль в изменении представлений о месте России во всемирной истории сыграло произошедшее во второй половине XVII века присоединение к Московскому государству Украины и Белоруссии, областей, долгие столетия находившихся под польским владычеством. Эти изменения были связаны как с политическим положением России, так и с состоянием общественно-политических настроений. Превратившаяся в крупнейшую европейскую державу, освободившая православных братьев-славян от польского владычества, Россия оказалась на самых передовых рубежах борьбы как с католическим Западом, так и с мусульманской Турцией. Кроме того, и Украина и Белоруссия стали оказывать серьезное влияние на культурную ситуацию в стране.

По сути дела, XVII век стал своего рода переходным временем в истории России — от России древней, традиционной к России новой. Поэтому XVII век оказался весьма противоречивым и вместе с тем очень динамичным периодом в развитии всей отечественной культуры. С одной стороны, своего завершения достигает традиционная, древнерусская культура. С другой — в недрах традиционной культуры, а нередко и вопреки традициям зарождаются совершенно новые тенденции, во многом связанные с освоением западноевропейского культурного опыта. В результате, в XVII веке наблюдается сложнейшее взаимопереплетение и одновременно серьезнейшая борьба различных тенденций в общественно-политической и культурной жизни России.

Вполне естественно, что все эти процессы свое самое яркое выражение нашли и в религиозно-философской мысли. Здесь можно выделить несколько основных идейных направлений, которые оказали решающее значение как на историю XVII века, так и на всю последующую отечественную историю.

Прежде всего, свое завершение находят религиозно-мистические учения, возникшие в XVI веке и определявшие собой целевые установки развития Российского государства. С этой точки зрения крайне важным стало утверждение в России в 1589 году патриаршества. Следовательно, к началу XVII века Россия вплотную подошла к тому, чтобы реализовать в действительность те «идеалы-образы», которые были определены усилиями русских мыслителей XVI века как цель исторического развития России — «Москва — Новый Царьград», «Москва — Новый Иерусалим», Россия как «Третий Рим».

Осмысление русского народа, России и Москвы как новых избранных Господом народа, государства и города становится общепринятым в общественной и, в частности, в религиозно-философской мысли. Об этом свидетельствуют многочисленные произведения, созданные уже в период Смутного времени, в которых к России применяются самые высокие эпитеты. В частности, появляются новые, ранее неиспользуемые образы-понятия, призванные показать богоизбранность Российского государства — «Москва — Новый Сион» и «Россия — Новый Израиль», а сам русский народ иногда называется «истинными израильтянами новообращенными».

Таким образом, новые образы-понятия, с одной стороны, развивают практику подобных именований России, сложившуюся в течение XVI века. С другой стороны, их появление показывает и новый уровень в развитии отечественной религиозно-философской мысли — богоизбранность России признается уже свершившимся фактом, а сама Россия должна была теперь исполнять историческую функцию «Нового Израиля» и быть единственным светочем правой веры по всему свету.

Позднее, уже во второй половине XVII столетия, «идеалы-образы» России как «Нового Израиля», «Нового Сиона» и «Нового Иерусалима» найдут свое завершение в деяниях патриарха Никона и поддерживавшего эти деяния царя Алексея Михайловича (1629–1676). А зримым воплощением образа «Нового Иерусалима» станет подмосковный Воскресенский монастырь на реке Истра, который, по указанию патриарха Никона, был точной копией храма Воскресения Господня в Иерусалиме. Уже в 1657 году царь, посетив монастырь, дал ему имя — «Новый Иерусалим» (или Ново-Иерусалимский монастырь). Да и архитектурные начинания, предпринятые по строительству Москвы в XVII веке, во многом были связаны с построением столицы России как центра вселенского православия. Иначе говоря, Москва превращалась не только в мистический, но в географический и политический центр истинно-православной веры, в место, избранное Самим Господом для Своего присутствия и благословения.

Впрочем, уже в середине XVII столетия среди сторонников представлений о России как об избранной Богом державе возникли серьезные разногласия, вызванные целым комплексом причин как социально-политического, так и чисто богословского характера. Немалую роль сыграли и различные религиозно-философские воззрения противоборствующих сторон. Главное было в том, что по-разному виделся ответ на традиционный вопрос: какое место занимает Россия во всемирно-историческом процессе?

В итоге нарастающих противоречий произошел раскол Русской. Православной Церкви, одно из самых трагических событий в отечественной истории.

В понимании царя Алексея Михайловича, патриарха Никона и других «придворных боголюбцев» Россия как «Новый Иерусалим», как центр вселенского православия должна была стать примером абсолютного православного благочестия. Только в этом случае можно было говорить об объединении всех православных церквей под покровительством России. А ведь в будущем подразумевалось и государственное соединение православного Востока с Россией — путем отвоевания Константинополя у турок.

Но, как известно, во многих догматических и обрядовых вопросах Русская Православная Церковь к этому времени уже значительно расходилась с церквами греческого обряда, что, с одной стороны, как бы свидетельствовало о ее «недостаточном» благочестии, а с другой — становилось помехой к объединению всех православных церквей.

Поэтому с середины XVII века и правительством и руководством церкви был взят совершенно новый для России духовно-политический курс — отказ от традиционного многовекового религиозно-политического изоляционизма России и проведение церковной реформы с целью сближения русского православия с греческой церковью. Такая унификация русской церковной жизни с греческой была осуществлена в 1653–1667 гг. — введено троеперстное крещение, исправлены богослужебные книги по «древним славянским и греческим образцам», изменено богослужение и т. д.

Религиозно-философской базой всех этих изменений стало «грекофильство» — идейное направление, известное в России еще с 20-х годов XVII века. В основе «грекофильства» лежали представления о том, что истинным православием может считаться только греческое православие. Традиционное же русское православие, слишком далеко отошедшее от общепринятых канонов, требует серьезного исправления. Поэтому ориентиром было избрано греко-византийское духовное и культурное наследие. Наиболее яркие представители «грекофильства» — Епифаний Славинецкий, Арсений Грек, Евфимий Чудовский, Афанасий Холмогорский, патриарх Иоаким.

Реформа Русской Православной Церкви по греческим канонам проводилась еще и для того, чтобы ослабить все более усиливающееся влияние западноевропейской культуры, или, как тогда говорили, «латинства». Однако немалую часть работы по «исправлению книг» было поручено проводить выученикам латинских и униатских учебных заведений, знавших иностранные языки (чаще всего это были украинские «справщики»). Поэтому в ходе церковной реформы возникло еще одно идейное направление, получившее особое влияние во второй половине XVII века, которое условно можно обозначить термином «латинство». Своего рода идейными лидерами «латинства» стали Симеон Полоцкий и Сильвестр Медведев.

«Латинствующие» мыслители в первую очередь ориентировались на западноевропейскую философию, литературу, культуру в целом. Большую роль сторонники этого направления сыграли в развитии просвещения в России: по их инициативе было открыто первое русское высшее учебное заведение по типу западноевропейских университетов — Славяно-греко-латинская академия (основана в 1687 г. как «эллино-греческие схолии»). Немалое значение деятельность «латинствующих» имела и для развития отечественной светской культуры — поэзии, театра, книгопечатания. Именно латинство привнесло в русскую религиозно-философскую мысль и первые элементы западноевропейского рационализма.

Однако именно сторонники «латинства» поставили под сомнение истинность почти двухвековой русской религиозно-философской традиции — считать Россию особой, богоизбранной державой, «Третьим Римом». И подобная идейная позиция сыграла значительную роль в общественном сознании того времени, став, по сути дела, идейной подоплекой будущих реформ Петра I.

Церковная реформа середины XVII века стала первым шагом к сближению культуры России не только с православным Востоком, но и с западноевропейской культурой. В частности, один из результатов этой реформы заключался в том, что на русскую почву были привнесены элементы западноевропейской рационалистической философии, а религиозно-мистические учения о «богоизбранности» России начали постепенно терять свою актуальность.

Многочисленные нововведения, связанные с церковной реформой, вызвали резкое неприятие как у части священнослужителей, так и у простых верующих. Так возникло движение защитников «древлего благочестия», которое со временем стало именоваться старообрядчеством. Самыми яркими представителями движения в защиту «древлего благочестия» в XVII веке были протопоп Аввакум Петров, Иван Неронов, Федор Иванов, Никита Добрынин (Пустосвят) и другие.

Религиозно-философским основанием движения в защиту «древлего благочестия» в середине XVII века стало учение о России как «Третьем Риме». Уверенные в том, что Россия как «Третий Рим» уже удостоена Божией благодати и превосходит весь мир своим благочестием, первые идеологи старообрядчества отказались принять какие-либо изменения в церковной жизни. Не России надо учиться у греков, а греки и все остальные православные народы, «исказившие» свою веру под гнетом мусульман или владычеством римского папы, должны обращаться к России как к образцу православного благочестия.

Таким образом, защитники «древлего благочестия» выступали сторонниками сохранения самобытности России и Русской Православной Церкви. Свою правоту они обосновывали, в том числе, и решениями Стоглавого Собора 1551 года, закрепившими самобытные правила Русской Православной Церкви (например двоеперстное сложение при крестном знамении было запрещено менять под страхом анафемы). Формой выражения борьбы с изменением общего духовно-политического курса страны стала борьба за сохранение древней обрядности.

Еще одна тема, которая оказалась в центре внимания отечественной религиозно-философской мысли в середине XVII столетия, — это проблема соотношения светской и церковной власти, «царства» и «священства». Споры о том, кто главнее — церковь или светская власть, начались еще в конце XV века, и периодически возрождались на протяжении первой половины XVI века. В XVII веке вопрос о превосходстве духовной власти над светской вновь поднял патриарх Никон. Однако он встретил жесткий отпор со стороны царя Алексея Михайловича и его ближайшего окружения. Интересно, что против Никона выступили и защитники «древлего благочестия». В итоге длительного и драматического противостояния патриарх Никон был лишен патриаршего сана. А в общественном сознании вновь утверждается идея «царя — Помазанника Божиего», который получил «честь» от Самого Господа Бога.

Несомненно, важной для религиозно-философской мысли XVII столетия остается и тема святости. Уже события Смутного времени стали источником для появления новых святых и почитаемых икон или же для возрождения почитания уже признанных ранее святых. Так, например, возникло почитание погибшего в конце XVI века царевича Димитрия, сына Ивана Грозного. Позднее во времена раскола проблема святости будет стоять еще более остро. К примеру, сторонники старообрядчества признавали святых мучеников за «старую веру», причем часто сразу же после их смерти. Приверженцы официальной церкви удостаивали почитания тех святых, которые соответствовали их представлениям о святости. А последним святым Древней Руси стал Димитрий Ростовский.