Тим.

Глава 19.

Всю дорогу до Артармона Тим молча сидел в машине. В ее доме в Сиднее он ночевал редко: комната, которую он там занимал, показалась ему чужой, совсем не такой, как в коттедже. Он совершенно не знал, что делать, когда она приготовилась уйти, чтобы он смог переодеться и отдохнуть. Тим стоял посреди комнаты и глядел на нее умоляюще. Этого выражения Мэри никогда не могла выдержать. Она вздохнула и подошла к нему:

— Почему ты не наденешь пижаму и не постараешься немного поспать, Тим? — спросила она.

— Но сейчас не ночь, а полдень! — запротестовал он, и страдание послышалось в его голосе.

— Ну что об этом волноваться, дорогой? — ответила она. — Я думаю, ты уснешь, если я задерну шторы, и в комнате будет темно.

— Меня тошнит, — сказал он, хватая ртом воздух.

— О, бедный Тим! — воскликнула она, вспомнив, как он боялся, что на него будут ворчать, если он что-то испачкает. — Пошли, я подержу тебе голову.

Его начало рвать, как только они вошли в ванную комнату. Она прижала ладонь к его лбу, тихо приговаривая и поглаживая его по спине, пока он корчился и задыхался.

— Ну все? — спросила она мягко и, когда он кивнул, посадила его на стул и пустила теплую воду в ванну. — Ты сильно выпачкался, и я думаю, тебе надо снять одежду и залезть в ванну, хорошо? И ты сейчас же почувствуешь себя гораздо лучше.

Она намочила губку и обтерла его лицо и руки, сняла с него рубашку, аккуратно сложила ее и вытерла испачканный пол. Он следил за ней безучастно, бледный и дрожащий.

— Прос… прости, Мэри, — выдохнул он. — Я… я… я все и…и…испачкал и ты… ты… очень сердишься.

Она улыбнулась, подняв голову и все еще стоя на коленях на изразцовом полу в ванной.

— Никогда, Тим, никогда я не буду сердиться! Ты же ничего не мог поделать, и ты так старался добежать до ванной вовремя, ведь так? И это самое главное, мой дорогой.

Его бледность и слабость встревожили ее, казалось, что он все еще не может оправиться, и она не удивилась, что его снова начало рвать.

Когда он успокоился, она спросила:

— Ну, как насчет ванны?

— Я устал, Мэри, — прошептал он, схватившись руками за сиденье.

Она боялась оставить его одного. Спинка у стула была прямая, подлокотников не было, и если он потеряет сознание, ему не удержаться. Лучше всего ему было бы в теплой воде, где он мог бы расслабиться и как следует прогреться. Стараясь изгнать из памяти горькие слова Дони и вознося молитвы, чтобы он никогда не упомянул об этом дома, она раздела его и помогла забраться в ванну, крепко держа его за талию и положив его руку себе на плечи.

Тим погрузился в воду со вздохом благодарности. Мэри с облегчением увидела, что краска возвращается на его лицо. Пока он сидел в воде, она закончила приводить в порядок пол. Запах рвоты держится долго, поэтому она открыла дверь и окно, чтобы впустить прохладный осенний воздух. Только тогда она повернулась к ванне и посмотрела на него.

Тим сидел, как ребенок, нагнувшись вперед и улыбаясь. Он внимательно следил, как струйки пара поднимались над поверхностью воды, его густые золотистые волосы лежали мокрыми завитками. Такой красивый, такой красивый! «Обращайся с ним, как с ребенком»» — приказала она себе и взяла кусок мыла. — «Он ребенок, и так и следует с ним обращаться, не смотри на него и не воспринимай его как мужчину». Но, несмотря на это самовнушение, ее глаза окинули его тело в прозрачной воде. Он теперь лежал, откинувшись, и что-то бормотал с чувством удовлетворения. Обнаженное тело на картинках в книге никогда не волновало и не возбуждало ее. Но тут было другое дело. Она заставила себя посмотреть в сторону, но невольно взгляд ее опять обратился на него, и тут она обнаружила, что Тим закрыл глаза. Тогда она посмотрела на его тело с удивлением и сдержанной жадностью.

Вдруг что-то заставила ее взглянуть ему в лицо, и она увидела, что он с любопытством следит за ней. Она покраснела и ожидала, что он что-то скажет, но он промолчал. Бочком она присела на край ванны и начала намыливать ему грудь и спину, ее пальцы скользили по его безукоризненной коже, гладкой, как шелк, и как бы случайно она старалась потрогать его запястье, чтобы проверить пульс. Но хотя он все еще был слаб, ему действительно станови|лось лучше, и он засмеялся, когда Мэри облила его водой с головой и заставила нагнуться, чтобы намылить волосы. Как только он был тщательно вымыт, она заставила его встать, включила душ и выпустила воду из ванны. Ей было забавно наблюдать его наивную радость по поводу огромного банного полотенца, которое она ему вручила, когда он вылез, но она сохраняла серьезность, когда он уверял ее, что раньше никогда не видел такой громадной махровой простыни и как интересно ему завернуться в нее целиком, как ребенку.

— Как хорошо, Мэри, — признался он, лежа в кровати и натянув одеяло до подбородка. — Я думаю, мама купала меня, когда я был малышом, но я не помню этого. Мне так понравилось, гораздо лучше, чем когда моешься сам.

— Очень рада, — улыбнулась она. — А теперь повернись на бок и немного поспи, ладно?

— Ладно, — засмеялся он, — но я не могу сказать «спокойной ночи, Мэри», потому что сейчас день.

— Как ты себя чувствуешь, Тим? — спросила она, задергивая шторы и погружая комнату в сумрак.

— Очень хорошо, но я ужасно устал.

— Тогда спи, дорогой. Когда проснешься, приходи и найди меня, я буду здесь, в доме.

Выходные прошли спокойно; Тим вел себя тихо, его силы еще не восстановились, но было незаметно, чтобы он остро скучал по матери. Днем в воскресенье она посадила его на переднее сиденье своего «бентли» и поехала на Серф Стрит за Роном.

Он ждал их на террасе в передней части дома и, когда увидел машину, сбежал по ступенькам вниз, держа в руках чемодан. «Сколько ему лет?» — подумала Мэри, поворачиваясь, чтобы открыть заднюю дверцу. Несмотря на свою хорошую физическую форму и мальчишескую подвижность, он вовсе не был молодым. Его вид встревожил ее. Она не могла не подумать и том, что будет с Тимом, если он лишится и отца. После выходки Дони в пятницу маловероятно было, что она сможет или захочет их заменить; ее муж стал главной ее заботой. Возможно, для Дони это и хорошо, но для Тима это ничего хорошего не сулило. А она, Мэри Хортон, сможет взять Тима, если с его отцом что-нибудь случится? На каком основании? И если сейчас уже все, по-видимому, подозревают самое худшее, что же они будут думать, если Тим поселится у нее постоянно? Одна мысль об этом приводила ее в ужас. Только Рон, Арчи Джонсон, соседка Эмили Паркер и сам Тим считали их отношения безупречными. Она боялась даже помыслить, что Дони скажет, а возможно, и сделает. Будет, конечно, скандал, а возможно, и судебное разбирательство. Но что бы ни случилось, Тима надо уберечь от насмешек и горя. В общем-то неважно, что будет с ней или с Дони. Имел значение только Тим.

Несмотря на шок и горе, Рона по дороге в Госфорд очень развлекало, что Тим сидит, приклеив нос к стеклу и смотрит в восторге на проносящийся пейзаж. Мэри, взглянув в зеркало заднего вида, поймала выражение лица Рона и улыбнулась.

— Ему никогда не надоедает, мистер Мелвил. Просто поразительно, как он получает от каждой поездки такое же удовольствие, как от первой.

Рон кивнул:

— Правильно, мисс Хортон! Я никогда не думал, что ему так понравится ездить. Мы брали его несколько раз прокатиться в машине, но, насколько я помню, его тут же укачивало. Ужас! Было так стыдно, машина ведь не наша. Если бы я знал, что у него это прошло, я бы купил машину и покатал бы его. Я не знаю, что с собой готов сделать за это!

— Знаете, мистер Мелвил, я бы не расстраивалась по этому поводу. Тим всегда счастлив, если все идет хорошо. А поездка на машине — это вид счастья для него, вот и все.

Рон не ответил, его глаза наполнились слезами, и ему пришлось отвернуться и уставиться в свое окно.

После того, как она высадила их у коттеджа, Мэри приготовилась вернуться в Сидней. Рон посмотрел на нее в ужасе.

— Вы что, мисс Хортон, уезжаете? Я думал, вы собирались с нами остаться.

Она покачала головой:

— К сожалению, не могу. Я завтра должна быть на работе. На этой неделе у моего босса очень важные встречи, и я должна быть при нем. Я думаю, что вы найдете все, что вам понадобится. Тим знает, где что находится, и поможет, если будут какие-то затруднения. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома, делали все, что и когда хотите. Запасов всякой еды достаточно. Если вы захотите поехать в Госфорд, то номер вызова такси в телефонной книжке. И я прошу вас, пусть все это будет за мой счет.

Рон встал, так как она уже натягивала перчатки, готовая уехать. Он крепко пожал ей руку и улыбнулся.

— Почему вы не называете меня Рон, мисс Хортон? Тогда я смогу называть вас Мэри. Как-то глупо продолжать называть друг друга мистер и мисс.

Она засмеялась и на минуту положила ему руку на плечо:

— Да, я согласна, Рон. Пусть теперь будет Рон и Мэри.

— Когда мы увидим вас, Мэри? — спросил Рон, не зная, должен ли он, как гость, проводить ее до границ ее владений или надо просто вернуться в кресло, где он сидел.

— Вечером в пятницу, но не ждите меня с ужином. Возможно, мне придется остаться в городе и пойти на ужин с моим боссом.

Проводил ее до машины Тим. С удивлением Рон понял, что его сын обиделся, что его забыли. Рон понял это и уселся, взяв в руки газету, а Тим пошел с Мэри.

— Жаль, что ты уезжаешь, Мэри, — сказал Тим, и взгляд у него был такой, какого она раньше у него никогда не видела, и который не смогла истолковать.

Она улыбнулась, похлопав его по плечу.

— Я не могу не поехать, Тим, правда. Но это значит, что я полагаюсь на тебя и надеюсь, что ты позаботишься об отце, потому что он не знает ни дома, ни сада, а ты знаешь. Будь к нему внимателен, хорошо?

Он кивнул:

— Я позабочусь о нем, Мэри, обещаю, я позабочусь о нем.

Он стоял, пока машина не исчезла среди деревьев, затем повернулся и вошел в дом.