Тим.

Глава 10.

Все лето Мэри продолжала возить Тима в Госфорд. Она была уже хорошо знакома с отцом и матерью Тима, правда, только по телефону. Она никогда не приглашала Мелвилов к себе в Артармон, и они не были склонны пригласить ее. Никому из них не приходило в голову проверить, насколько их представление о Мэри Хортон совпадало с действительностью.

— Этой зимой, возможно, в июле или августе, я собираюсь провести отпуск на Большом Барьерном Рифе, и я бы хотела взять Тима с собой, если вы не возражаете, — сказала она Рону Мелвилу, позвонив им как-то вечером в воскресенье.

— Прекрасно, мисс Хортон, вы так добры к Тиму. Он может поехать, но только с одним условием: пусть платит сам за себя.

— Если вам так удобнее, мистер Мелвил, то конечно, но уверяю вас, я была бы очень рада иметь Тима просто в качестве моего гостя.

— Очень любезно с вашей стороны, мисс Хортон, но я все же думаю, что Тиму надо самому платить за дорогу. Он вполне это может себе позволить. Мы и сами бы могли свозить его туда в любое время, если бы подумали об этом, но как-то так получилось, что мы с Эс никогда не уезжали из Сиднея.

— Я вполне понимаю вас, мистер Мелвил. До свиданья.

Рон повесил трубку, сунул большие пальцы за пояс и пошел, насвистывая, в гостиную.

— Эй, Эс, мисс Хортон хочет взять Тима на Большой Барьерный Риф в июле или августе, — объявил Рон, удобно растягиваясь на диване и положив ноги выше головы.

— Очень хорошо с ее стороны, — сказала Эс.

Несколько минут спустя под окном послышался стук высоких каблуков, затем звук закрываемой на кухне двери. В комнату вошла молодая женщина, кивнула им, вздохнув, села и сбросила туфли. Она была и похожа, и не похожа на Тима. Рост и светлые волосы были как у него, но ей не хватало абсолютного совершенства его форм, и глаза у нее были карие.

— Думаю, я видела эту таинственную мисс Хортон, — сказала она, подавляя зевок и подтягиваясь поближе к кушетке, чтобы положить на нее ноги.

Эс прекратила вязать.

— А какая она из себя, эта старушенция?

— Я не могла рассмотреть ее как следует, но такая коренастенькая, волосы серебристые, и носит их сзади пучком. Типично для старых дев. Наверно, ей лет шестьдесят пять, но лица я не разглядела. А машина, ребята! Большой черный «бентли»! Такой, на каком королева Елизавета ездит. Ого! Денег, наверное, выше головы.

— Насчет этого не знаю, но, должно быть, зажиточная, раз имеет столько собственности.

— Наверное! Интересно, что она в Тиме находит? Иногда это меня беспокоит. Он так к ней привязался.

— Ой, Дони, это же хорошо, — сказала Эс. — Чего ты придираешься?

— Чего? Я придираюсь? — резко ответила Дони. — Черт побери, он мой брат! И мне не нравится эта дружба, и все. Что мы знаем об этой мисс Хортон?

— Мы знаем все, что нам нужно, Дони, — сказала мягко Эс. — Она добра к Тиму.

— Он только о ней и думает, мам! Мэри то, Мэри се! Иной раз я его задушить хочу!

— Ну, успокойся, Дони, не будь занудой! Просто тебе завидно! — фыркнула Эс.

Рон сердито посмотрел на Дони:

— С кем это ты была сегодня вечером? — спросил он, меняя тему.

Ее настроение мгновенно исправилось и она взглянула на него своими живыми умными глазами.

— Управляющий международной фармацевтической фирмы. Думаю пойти туда работать.

— Ну ты даешь! Думаю, они все сами пойдут на тебя работать. И как тебе удается держать всех этих парней на веревочке, Дони? Что они в тебе находят?

— Откуда я знаю? — она зевнула и прислушалась. — Вот и Тим.

Он вошел усталый и счастливый.

— Привет, дружок! — сказал радостно его отец. — Хорошо провел время?

— Еще как, пап. Мы делали цветник вокруг дома, а на берегу — кирпичную печку, чтобы жарить шашлык. Скоро там будет красиво, как на открытке, правда, Эс?

Но Эс не ответила. Она выпрямилась и схватила Рона за руку.

— Послушай, Рон, как могла мисс Хортон говорить с тобой по телефону минуту назад и тут же оказаться с Тимом у нашего дома?

— Черт бы меня побрал, да! Тим, звонила нам мисс Хортон только что, перед тем как привезти тебя?

— Да, пап. У нее в машине есть телефон.

— Фу-ты, ну-ты. Похоже, что меня дурачат, дружок.

— Но у нее есть телефон в машине! — возмущенно воскликнул Тим. — Она сказала, что ее боссу, мистеру Джонсону, иногда нужно с ней срочно поговорить.

— А почему же она не могла зайти на минутку и поговорить с нами лично, если она была рядом? — ухмыльнулась Дони.

Тим нахмурил брови:

— Не знаю, Дони. Может, она стесняется, ну, как я?

Рон внимательно и удивленно смотрел на Тима, но молчал, пока Тим не ушел спать. Затем он сбросил ноги с дивана и сел так, чтобы видеть одновременно жену и дочь.

— Мне это кажется, девочки, или Тим стал умнее? На днях мне показалось, что он начал употреблять какие-то мудреные слова, как бы грамотные.

Эс кивнула:

— Да, я тоже заметила.

— Я тоже, папа. Очевидно, мисс Хортон учит Тима.

— Ура, и дай Бог ей счастья! — сказала Эс. — У меня никогда не хватало терпения, да и у учителей в школе — тоже, но я всегда думала, что Тим может учиться.

— Ой, не ерунди, мама! — огрызнулась Дони. — Скоро ты ее начнешь называть «Святая Мария»!

Она резко поднялась.

— Раз у вас нет другой темы разговора, как о хорошем влиянии этой женщины на Тима, я пойду спать!

Рон и Эс остались одни, взволнованные и расстроенные.

— Знаешь, Рон, я думаю, Дони немного ревнует Тима к мисс Хортон, — наконец сказала Эс.

— Но почему, черт побери, ей надо ревновать?

— Не знаю, милый. Иногда женщины такие собственницы. У меня такое чувство, что Дони сердится, потому что Тим теперь не торчит здесь, как раньше.

— Но она должна бы быть рада! Она всегда ныла, что Тим болтается под ногами, и, кроме того, чем старше она становится, тем больше у нее своей личной жизни.

— А знаешь собаку на сене?

— Ну, ей придется стерпеть. Я так очень рад, что Тим занят мисс Хортон, а не слоняется здесь и не ждет, пока Дони придет домой.

На следующий день Рон, как обычно, встретился с сыном в «Прибрежном». Домой они шли в наступающей темноте, дни становились все короче.

Когда они подошли к задней двери, Эс ждала их со странным выражением на лице. В руках у нее была тонкая, ярко раскрашенная книжка.

— Тим, дорогой, это твое? — тонким голосом вскричала она. Глаза ее горели от восторга.

Тим взглянул на книжку и улыбнулся, как будто вспомнив что-то приятное:

— Да, мам. Мэри мне ее подарила.

Рон взял книжку, перевернул ее и посмотрел на заглавие.

— Котенок, который думал, что он мышка, — прочитал он медленно.

— Мэри учит меня читать, — объяснил Тим, удивляясь, что могло привести родителей в такое волнение.

— И можешь что-нибудь здесь прочесть?

— Немного. Это очень трудно, но не так трудно, как писать. Но Мэри не сердится, если я забываю.

— Она что, и писать тебя учит, дружок? — спросил Рон, едва веря своим ушам.

— Да. Она пишет слово, а я его переписываю, чтобы оно было таким же, как у нее. Сам я еще не могу писать, — он вздохнул. — Это гораздо труднее, чем читать.

Пришла Дони, и родители, совершенно не обратив внимания на ее необычную взволнованность, потащили ее к Тиму.

Он прочел страницу, не слишком путаясь и запинаясь, и когда он кончил, они все закричали и зааплодировали, похлопывая его по спине и ероша волосы. Выпятив грудь, как зобастый голубь, он гордо прошагал в свою комнату, благоговейно держа книжку и улыбаясь. За всю свою жизнь он не знал более прекрасного мига! Он им понравился, по-настоящему понравился, заставил их гордиться им, как они гордились Дони.

После того, как Тим ушел спать, Эс подняла глаза от своего бесконечного вязанья.

— Как насчет чайку, отец? — спросила она Рона.

— Хорошая мысль, мать. Пошли, Дони, пойдем с нами на кухню, будь хорошей девочкой. Что-то ты сегодня какая-то не такая.

— У меня найдется кусочек фруктового кекса с апельсиновым желе или кремовый пудинг, сегодня купила у Джунго, — объявила Эс, расставляя посуду на кухонном столе.

— Кремовый пудинг! — хором воскликнули Рон и Дони.

В воздухе чувствовалась приятная прохлада, был конец апреля, жара уже схлынула, в Австралии наступала осень. Рон встал и закрыл дверь на улицу, потом погнался за огромным мотыльком, настиг его у стекла и прихлопнул свернутой газетой. Он упал, окутанный облаком золотистой пыльцы, покрывавшей его крылья. Рон поднял бабочку, все еще отчаянно машущую крыльями, отнес в ванную и спустил в унитаз.

— Спасибо, пап, — сказала Дони, с облегчением вздохнув. — Я терпеть не могу этих чертовых существ, лезут в лицо. Я всегда боюсь, что они попадут в волосы или еще куда.

Он засмеялся:

— Вы, женщины, боитесь всего, что летает или ползает.

Он взял огромный кусок кекса и засунул почти весь в рот.

— В чем дело, Дони, дорогая? — прошамкал он с полным ртом, слизывая крем.

— Ничего, ничего, — ответила она, отделяя вилкой маленькие кусочки сладкого и отправляя их в рот.

— Ну, малышка, не дурачь старика, — сказал он более отчетливо. — Давай выкладывай! Чего хандришь?

Дони положила вилку, нахмурилась, затем подняла свои большие блестящие глаза. Они смягчились, когда она посмотрела на отца. Она искренне была к нему привязана.

— Если тебе надо знать подробности, то мне стыдно. Когда я пришла сегодня вечером, у меня для вас была новость, а когда увидела, что Тим стал центром внимания, то немного взревновала. Это было отвратительно. Бедный парень! Всю жизнь я его оттесняла. А сегодня, когда он смог что-то, нам показать, вы были горды им, а я разозлилась потому, что он испортил мне радость.

Эс потянулась и похлопала ее по руке:

— Не расстраивайся, дорогая. Тим не нарочно так сделал. Ты хорошая девушка, Дони, и у тебя доброе сердце.

Дони улыбнулась, и вдруг она стала очень похожей на Тима, и сразу стало ясно, почему у нее так много кавалеров.

— Да, моя старушка! Всегда ты найдешь, как утешить, всегда скажешь что-то приятное, что успокоит, и раздражение пройдет.

Рон засмеялся:

— Всегда скажет что-то приятное, если только не набрасывается на меня. Старая ты карга, а, Эс!

— А что ты можешь ожидать, когда бываешь пьян, как сапожник?

Все засмеялись. Эс на дно каждой чашки налила молока и крепкого, черного, как кофе, чая. Положив сахару, каждый выпил свою чашку, и только после второй они возобновили разговор.

— Что ты хотела сказать нам, Дони? — спросила мать.

— Я выхожу замуж.

Воцарилось гробовое молчание. Наконец Рон со стуком поставил чашку на блюдце.

— Ну и новость, — сказал он. — Ну ты даешь, как бомбу взорвала! Никогда не думал, что ты вот так — раз! — и выйдешь замуж, Дони. Да, дом без тебя будет пустой!

Эс ласково посмотрела на дочь.

— Ну, дорогая, я знала, что это скоро случится, и если ты так хочешь, я рада. Правда рада. А кто парень?

— Мик Харрингтон-Смит, мой босс. Они вытаращили глаза.

— Это тот, который считает, что удел женщины — кухня, а не исследовательская работа?

— Да, это он! — радостно ответила Дони и улыбнулась. — Я думаю, что он решил жениться на мне потому, что это единственный способ вытащить меня из лаборатории и водворить на кухню, где мне и место.

— Трудновато тебе с ним будет, а? — спросил Рон.

— Иногда. Но если знать, как с ним обходиться, то ничего. Самый большой его недостаток — это то, что он сноб. Я знаю таких: королевский колледж, дом в Поинг Пайпер, предки — первые переселенцы — не каторжники, конечно, иначе семья в этом бы не призналась. Но я отучу его от этого со временем.

— А как получилось, что он женится на такой, как ты? — ехидно спросила Эс. — Мы не знаем, кто были наши предки. Скорее всего воры и головорезы, а улица наша не самая шикарная в Сиднее, да и школа твоя была не самая модная.

Дони вздохнула:

— Не беспокойся об этом, мама! Самое важное то, что он хочет на мне жениться и он точно знает, кто я, откуда и кто мои родители.

— Мы не можем устроить тебе дорогую свадьбу, родная, — печально сказала Эс.

— У меня у самой есть кое-какие деньги и я могу потратиться на такую свадьбу, какую захотят его родители. Я-то лично надеюсь, что они согласятся на скромную, но уж если им хочется закатить пышное празднество, они его получат.

— Тебе будет стыдно за нас, — запинающимся голосом сказала Эс. — Глаза ее были полны слез.

Дони засмеялась и вытянула руки, мускулы напряглись под загорелой кожей.

— Почему это я должна вас стыдиться? Вы мне создали прекрасную, счастливую жизнь, о которой любая девочка могла только мечтать, вы воспитали меня свободной от всяких комплексов, неврозов и проблем, которые, кажется, есть у всех моих сверстников. Честно-то говоря, вы оказались куда лучшими воспитателями, чем родители Мика. Или мы ему понравимся, или ему придется примириться с нами, вот и все. Противоположности сходятся, — продолжала она задумчиво, — у нас ведь, кроме интеллекта, ничего нет общего. Во всяком случае, ему тридцать пять и он мог выбирать среди всех аристократок Сиднея, а он выбрал простолюдинку из рабочего квартала, Дони Мелвил.

— Это говорит в его пользу, — решительно сказал Рон. Он вздохнул. — Вряд ли он захочет провести время за пивом со мной и Тимом в «Прибрежном». Думаю, для таких типов больше подходит виски с содовой где-нибудь в шикарном кафе.

— Пока да, но он не знает, что он теряет. Подожди немного! В конце года я его заставлю побывать в «Прибрежном».

Эс резко встала:

— Оставьте посуду на столе. Я уберу завтра утром. А сейчас иду спать, я устала.

— Бедняга Дони, тяжело ей придется быть замужем за таким надутым индюком, — сказала Эс Рону, когда они поднимались наверх в свою спальню.

— Ничего хорошего не бывает, когда уходишь из своего класса, Эс, — сурово заметил Рон. — Хотел бы я, чтоб у нее было поменьше мозгов, тогда вышла бы замуж за нормального парня из нашего квартала и поселилась бы в стандартном домике где-нибудь в Блэктауне. Но Дони не нравятся обыкновенные парни.

— Надеюсь, что все хорошо кончится, но так не случится, если она будет поддерживать отношения с нами, Рон. Ей это не понравится, но я думаю, что после того, как она выйдет замуж, нам надо постепенно уйти из ее жизни. Пусть она найдет место в их мире, потому что это мир, где ей придется воспитывать своих детей, а?

— Ты права, старушка, — он посмотрел на потолок, моргая глазами. — Только Тим будет скучать. Бедняга, он не сможет этого понять.

— Нет, он ведь как ребенок, Рон, а у детей короткая память. Ты же знаешь его. Он как щенок. Сначала будет скучать, а потом и забудет. Хорошо, что он познакомился с мисс Хортон, так я думаю. Она, наверное, тоже не всегда будет с ним, но надеюсь, что достаточно долго, чтобы он успел пережить уход Дони, — она похлопала его по руке. — Жизнь идет не так, как хочешь, правда? Я как-то подумывала, что Дони вообще не выйдет замуж и что она и Тим останутся в старом доме, когда нас не будет. Она так его любит. Но все же, я рада, что она решилась. Я ведь ей говорила много раз, что мы совсем не хотим, чтобы она жертвовала своей жизнью ради Тима. Это было бы несправедливо. И все же я все-таки думаю, что она его немножко ревнует к мисс Хортон. Эта помолвка — так вдруг… Тим нашел себе друга, и Дони завелась, потому что мисс Хортон нашла время обучить его читать, а Дони нет, и она сразу — бах! — и обручилась. Рон протянул руку и выключил свет.

— Но, Эс, почему именно этот? Никогда даже не думал, что он ей нравится.

— Ну, он много старше ее, и ей льстит, что он выбрал ее после всех этих своих великосветских дам. Может, она его немного боится, немного робеет и перед его окружением и от того, что он ее босс. Можно иметь самые умные мозги в мире и все таки быть глупее, чем последний дурачок.

Рон вертелся, пока, наконец, не нашел удобного места на подушке.

— Ну, любимая моя, мы ничего не можем тут сделать. Она совершеннолетняя, да и никогда особо с нами не считалась. А в неприятности не попадала потому, что она головастая и очень практичная. — Он поцеловал жену в губы. — Спокойной ночи, моя любимая. Я так устал. Все эти волнения…

— Я тоже, — зевнула она. — Спокойной ночи, милый.