Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могикан.

Глава 11 «Еще раз про любовь» Эдвард Радзинский, Татьяна Доронина, Владимир Высоцкий, Александр Лазарев.

Однажды Эдвард Радзинский спросил меня, видел ли я в «Ленкоме» его пьесу «104 страницы про любовь»? – Нет, – ответил я.

Эдвард обиделся.

– Да как вы могли не посмотреть мою пьесу! Вся интеллигенция Москвы ее смотрит. Пойдите, посмотрите ее в Ленкоме, и если вам спектакль понравится, я даю вам право экранизации. – И добавил: – Многие режиссеры добиваются у меня этого права.

– Спектакль смотреть не буду. Не хочу давления чьей-то режиссуры. Дайте пьесу.

Эдик вручил мне ее текст с надписью: «Георгию Натансону с верой в успех совместной работы. Эдвард Радзинский. 6 июля 67 года».

Пьеса мне понравилась.

Принятый «Мосфильмом» сценарий по пьесе Э. Радзинского «104 страницы про любовь» («Еще раз про любовь») был отвергнут редакционной комиссией Госкино, как… пошлый, аморальный. Сейчас это звучит нелепо и даже смешно, но тогда дело обстояло именно так. «Разве может советская девушка в первый же вечер знакомства с мужчиной поехать к нему?!» – вопрошали чиновники. Такое было время.

Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могикан

На репетиции фильма «Еще раз про любовь».

«Да как вы могли, Георгий Григорьевич, после «Старшей сестры» браться за подобный сценарий какого-то Радзинского?! Вы хороший режиссер. Найдите другой сценарий, и мы вас немедленно запустим», – сказал Романов. Мои споры с ним ни к чему не привели, не помогло даже то, что главную роль я планировал дать Татьяне Дорониной, которая ему очень нравилась. Более полугода я обивал пороги Госкино. Поклялся В.Е. Баскакову, первому заместителю председателя Госкино, человеку суровому, в Отечественную войну бывшему военным прокурором, что не сниму пошлую картину, и он втайне от Романова разрешил нам начать работу…

А весной я в разлуки не верю.

И капели не боюсь моросящей.

А весной линяют разные звери,

Не линяет только солнечный зайчик… —

Пропела в конце шестидесятых трепетная и трогательная Татьяна Доронина, стюардесса Наташа, «самая лучшая девушка Москвы и Московской области, да и вообще всего Советского Союза», в мой картине «Еще раз про любовь». Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканРепетиция фильма «Еще раз про любовь».

Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканКадр из фильма «Еще раз про любовь».

Следует рассказать читателю, что мы уже сняли весь фильм, декорацию разобрали, а песни у нас не было. Эдвард Радзинский обратился к замечательному поэту Роберту Рождественскому. Он посмотрел фильм и написал эти чудесные стихи. А известный композитор Флярковский – музыку. Кстати, они земляки, с Урала… Мы построили небольшую стеночку, на фоне которой и сняли этот эпизод с песней. В этом фильме есть то, что нужно для настоящего кино: простая, внятно рассказанная история о самом главном – о человеческих чувствах. И поэтому, наверное, картина «Еще раз про любовь» не устареет никогда. Пьеса «104 страницы про любовь», по мотивам которой был написан сценарий «Еще раз про любовь», имела большой успех, она шла более чем в ста театрах СССР. А тогдашний министр культуры, легендарная Екатерина Фурцева, пришла в ужас, увидев афишу спектакля со столь «откровенным» названием. Радзинский отправился к Фурцевой и долго взволнованно объяснял министру, что «эта пьеса не про шлюшку – она про свободу, про любовь, про сентиментальную жажду чистоты». Екатерина Алексеевна его поняла, потому что была не только винтиком в государственном аппарате – она была женщиной. «Как нам с вами должно быть сейчас стыдно, что мы уже не умеем так любить!», – сказала Фурцева. Татьяна Доронина в фильме сыграла женщину немного не от мира сего, которой был дан самый высочайший дар – умение любить. Она пылала и сгорела от этой любви, а искрами от пламени обожгла всех, кто соприкоснулся с ней. И прежде всего – того мужчину, которому выпало счастье (или же беда?) быть любимым ею. Кстати, на роль этого самого мужчины, физика-атомщика с вычурным именем Электрон, сначала пригласили Владимира Высоцкого. Он очень хотел сниматься в нашей картине, можно сказать, мечтал. Даже попросил сделать ему ботинки на высоких пятисантиметровых каблуках, чтобы казаться выше Тани. Но мы с Радзинским, посмотрев кинопробы, поняли, что надо искать другого артиста – высокого, статного… Даже на каблуках Володя не монтировался с Таней, не было нужной гармонии. И мы пригласили молодого, тогда еще не особенно известного талантливого театрального актера Александра Лазарева. Его пробы оказались удачными. Лазарев, так же, как и Доронина, окончил Школу-студию МХАТ. Так в фильме появился самоуверенный и ироничный Александр Лазарев. Красивый мужчина, который знает, что красив, и поэтому спокоен. До поры до времени, правда, – пока его не обожжет такое пламя, которого ему хватит на всю оставшуюся жизнь. Но уже без нее… Одну из ролей блистательно сыграл Александр Ширвиндт. История, рассказанная Радзинским и воплощенная на экране, оказалась близка и современным режиссерам. Вера Сторожева начала путь в большое кино с фильма «Небо. Самолет. Девушка», где героиню сыграла своеобразная и талантливая Рината Литвинова, а летчика – сын Олега Ефремова Михаил. Наверное, не стоит называть это ремейком. Это скорее вариации на тему. На просмотр этого фильма в Дом кино меня пригласила сама Рената. Перед началом показа, увидев меня в седьмом ряду, она подошла ко мне. Мы обнялись и расцеловались. Я пожелал ей успеха и случайно наступил на ее длинное белое платье… Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканКадр из фильма «Еще раз про любовь».

Я считаю, что смотреть этот фильм, конечно, будут, потому что народ давно ошалел от засилья на экранах кино и телевидения бандитских картин, убийств и истязаний. Но картина никогда не поднимется до славы фильма «Еще раз про любовь», потому что наше кино – кино романтически-поэтическое, а здесь же налицо явный натурализм. Что поделаешь – какое время, такое и кино. В моей памяти навсегда останется финальная сцена из фильма «Еще раз про любовь» – удаляющаяся спина Александра Лазарева и голос Татьяны Дорониной за кадром: «Но не выросла еще та ромашка, на которой я себе погадаю…» Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканКадр из фильма «Еще раз про любовь».

В своей книге «Дневник актрисы» Татьяна Доронина написала обо мне: «Если бы не Георгий Натансон, не видать мне «большого экрана» и такой нежной зрительской любви». Я горжусь этим. Я продолжаю снимать кино. Дебютировал в кинодокументалистике, сняв фильм «Я вернусь» – о пребывании Михаила Булгакова в Крыму и «Булгаков на Кавказе» – о военвраче Белой армии, впоследствии ставшем великим драматургом и писателем. В планах у меня большой художественный фильм о Булгакове. Я бываю на просмотрах Московского международного кинофестиваля, и мне интересно все, что происходит в мировом кино. Я считаю, что кино – огромная сила, которая воспитывает новые поколения.

…На роль Мышки пробовались много актрис. Особенно запомнилась одна история. Я шел по улице Горького и увидел красивую молодую девушку – плотненькую, веснушчатую. Подхожу к ней, говорю, что я, мол, режиссер, приглашаю ее на пробы. А она отвечает: – По улице Горького много всяких режиссеров ходит, к девушкам пристают! – Я не такой, у меня документ есть. – А что вы сняли? – «Старшую сестру». – Вы сняли «Старшую сестру»?! Да вы и на режиссера-то не похожи… Я обиделся, говорю: – Я же вас не домой к себе приглашаю. Приедете на студию – увидите. Через много-много лет я об этой девушке хотел сделать художественный фильм, ведь это была Алла Пугачева, в то время студентка Гнесинского училища. Я по ее приглашению несколько раз встречался с ней в ее доме, и за завтраком мы обсуждали драматургию будущего фильма. Но, к сожалению, из-за ее гастрольнои занятости сценарии закончить не удалось. А в фильме «Еще раз про любовь» Мышку прекрасно сыграла отличная актриса театра им. Ермоловой Елена Королева. Роль летчика исполнил непревзойденный Олег Ефремов – художественный руководитель МХАТа, замечательный артист и режиссер. Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканКадр из фильма «Еще раз про любовь». Татьяна Доронина и Александр Лазарев.

Я, конечно, Татьяну Васильевну любил. Как женщина она прекрасна, а как актриса – гениальна. Она никогда открыто не восхищалась мною как режиссером, а вот нашему замечательному оператору Владимиру Николаеву всегда говорила очень добрые слова. И не спорила с ним. Произошел даже такой случай. В одном эпизоде в летящем самолете она должна была сказать пассажирам салона: «Наш самолет ведет заслуженный летчик Лев Карцев», – а сказала: «…летчик первого класса Владимир Николаев». Прямо на съемках, не предупреждая! В таком виде эпизод вошел в картину. Николаев действительно был выдающимся оператором, кстати, войну прошел отважным артиллеристом, его грудь была увешана многими орденами Красного Знамени и другими боевыми наградами. Работали мы с ним всегда дружно. Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканКадр из фильма «Еще раз про любовь». Знаменитая постельная сцена.

Навсегда запомнилась мне и съемка постельной сцены. Это была первая постельная сцена в советской кинематографии. Татьяна Васильевна попросила меня убрать из павильона всех, без кого я могу обойтись. Я немедленно выполнил ее просьбу. Остались только оператор Владимир Николаев и его помощники, костюмерша и гример Гайдукова, которая после Дорониной была гримершей Юлии Борисовой и Людмилы Гурченко. Остальные члены съемочной группы дожидались окончания съемок в коридоре за закрытыми воротами. Мы приступили к волшебству. В сцене «после любви» (любовь происходила за кадром) героиня спрашивает Евдокимова: «Ты меня любишь?» и получает холодный ответ: «Люблю». Я попросил Таню, чтобы после этих слов из глаз у нее выкатилась слезинка. Татьяна Васильевна переоделась за ширмой в одну рубашонку и легла в постель. Около постели стоял Александр Лазарев. В рубашке, брюках и ботинках. – Саша, ложись, – сказал я тихо. – Татьяна Васильевна, подвиньтесь пожалуйста, – попросил он. Доронина подвинулась. Саша поднял край одеяла и хотел было лечь. – Саша, ты забыл снять брюки, – прошептал я. – Я брюки снимать не буду, – резко ответил он. – Но ты в них ходишь по улице, ездишь в метро, а здесь – чистейшая постель и Татьяна Васильевна в одной рубашке. – Я снимать брюки не буду. Можете отстранить меня от картины. – Но с тобой снято больше половины фильма! Я понял, что дальнейший спор с Лазаревым выбьет Татьяну Васильевну из готовности прослезиться. И согласился с желанием Саши лечь в брюках (правда, он отказался даже снять башмаки).Сыграли актеры прекрасно. Это одна из моих любимых сцен в фильме.

Вернемся в наш 2012 год . В марте по Первому каналу телевидения демонстрировался новый сериал «Краткий курс счастливой жизни» режиссера Гай-Германики. Это ее псевдоним, а вообще у нее простая русская фамилия. Так вот, этот фильм – об открытом сексе. Я был возмущен: как такой сериал мог попасть на первый государственный канал, который смотрят миллионы телезрителей?! Наконец, мы обогнали Америку… по сексу – ведь там подобные картины не могут быть показаны ни в кино, ни на одном из каналов ТВ. В некоторых европейских странах их можно увидеть в подвалах, кинотеатрах «нон-стоп», где разрешен показ порнофильмов. А у нас – на государственном канале, сразу миллионам зрителей России! Правы Никита Михалков и Николай Бурляев, выдвинувшие предложение об общественном контроле за российскими телеканалами. Он необходим! Только что в Англии появилась картина о жизни Михаила Булгакова, в Америке – о Л.Н. Толстом, о его уходе из Ясной Поляны. Наши же теледеятели, за исключением канала «Культура», культурой не интересуются. Зато активно насаждают нам фильмы пошлые, с элементами открытого секса, снятые бездарными операторами. Великие операторы Эдуард Тиссэ, Андрей Москвин, Вадим Юсов, Вадим Алисов, знаменитые на весь мир, которыми гордится наше кино, – забыты.Кто же на Первом канале отвечает за этот показ?! Чьему «выдающемуся» вкусу мы обязаны?! И еще. В одной из главных ролей в сериале снялась молодая, способная актриса – Светлана Ходченкова, ставшая известной благодаря замечательному фильму «Благословите женщину» режиссера Станислава Говорухина. Как она, умная женщина, могла согласиться на эту роль?! Неужели из-за бедности? Обидно.

На «Мосфильме» «Еще раз про любовь» приняли прекрасно. Я сдал картину Владимиру Баскакову. – Спасибо, – сказал он по окончании просмотра. И все. Стоял ноябрь. В фабкоме студии продавались путевки в правительственный санаторий «Сочи» на побережье Черного моря. Я купил такую путевку. В Сочи – плюс двадцать пять, цветы, теплое море… На следующий день после приезда ко мне в палату вошел директор санатория. – Мы получили ваш фильм «Еще раз про любовь», который пока не вышел на экраны, и сегодня покажем его отдыхающим. Очень прошу вас его представить. Я согласился. Фильм прошел под бурные аплодисменты. Взволнованные зрители, восхищавшиеся игрой Татьяны Дорониной и Александра Лазарева, вручили мне большие букеты роз. Среди многочисленных вопросов был и такой: – Что вы будете снимать дальше? – Фильм «Посол Советского Союза» о соратнице В.И. Ленина Александре Михайловне Коллонтай, замечательном дипломате. – А кто ее будет играть? – Татьяна Васильевна Доронина, – ответил я. На следующий день я отправился до завтрака купаться и вдруг на противоположной стороне дороги увидел идущего навстречу соратника Сталина, маршала Советского Союза, бывшего министра обороны и заместителя председателя Совета министров, а затем и председателя Николая Александровича Булганина, отдыхающего в санатории, а не на госдаче. Он был отправлен в опалу Никитой Хрущевым за попытку неудачного заговора против него, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова. Все мы болели в то время портретной болезнью и вождей видели только на демонстрациях, издали, стоящими на трибуне Мавзолея В.И. Ленина. Разумеется, Булганин был в штатском костюме. Поравнявшись со мной, он вначале остановился, а затем перешел на мою сторону и, подойдя, протянул руку. Мы поздоровались. Я обомлел. Не мог поверить, что передо мной сам Булганин! – Иду с процедуры. Вчера смотрел со всеми отдыхающими ваш фильм «Еще раз про любовь». Замечательная картина. Я вообще люблю фильмы о любви. Доронина прекрасна! Но талантливая Доронина не может играть Александру Михайловну Коллонтай. Она другой формации, что ли… Много лет назад, еще будучи председателем Моссовета, я возглавлял правительственную делегацию в Стокгольм, в Швецию, на встречу с королем, где она была послом Советского Союза, и трижды с ней встречался. Она рассказывала мне о революции, о Ленине, и я, конечно, наблюдал за ней, ее манерой говорить, ее темпераментом и умом. Достаточно вспомнить историю, когда в годы репрессий Сталин вызвал в Москву, а затем расстрелял большинство советских послов. В том числе была вызвана и Александра Михайловна, но она в Москву не поехала, сославшись на болезнь, поэтому и осталась жива. Приходите ко мне сегодня после ужина в люкс, и я поделюсь с вами воспоминаниями о ней… После ужина я к Булганину не пошел. Постеснялся. На следующее утро, как говорится – на том же месте в тот же час, снова встретился с Николаем Александровичем. Увидев меня, он остановился и, разведя руки в стороны, вопросительно взглянул на меня. Я подошел к нему. – Что случилось? Я вас ждал более часа! Что, роман? – доверительно спросил он. (Подумать только! Маршал Булганин ждал меня более часа!) Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканЮлия Борисова и Гунар Целинский в фильме «Посол Советского Союза».

– Да нет, просто я постеснялся вас потревожить. – Ну, вы как Сталин. Он тоже часто проявлял заботу, спрашивал меня, не устал ли я и когда собираюсь в отпуск? Отдыхать надо два раза в году – весной и осенью, напоминал он мне. Не пропустите, следите за здоровьем. Вот каким Сталин был заботливым…Да уж, известно много случаев «сталинской заботы» и «сталинского юмора». Например, когда в первые дни войны из заключения был освобожден генерал Константин Рокоссовский, при встрече Сталин спросил его: «Где вы пропадаете, генерал?» – «Сижу в тюрьме», – ответил Константин Константинович. «Нашел время сидеть!» Мерзкие шуточки. Возможно, не расстреляй он маршалов, сказал бы им потом то же самое… Или еще история. Трижды встречаясь с министром судостроения Носенко, Сталин каждый раз его спрашивал: «Тебя не расстреляли?» Бедный Носенко ждал арестов, но они так и не последовали…

– Сегодня я вас жду вновь. Я же это делаю для вашей новой картины «Посол Советского Союза». Может быть, мои воспоминания помогут вам создать образ Коллонтай.

На этот раз после ужина мы встретились и пошли гулять по огромному цветущему саду санатория. Нас сопровождал его адъютант – генерал, он шел позади. На следующих встречах его уже не было, и мы беседовали наедине.

Наши разговоры с Николаем Александровичем начались не с воспоминаний о Коллонтай, а с его исповеди о разводе с молодой женой, певицей Большого театра, известной виртуозным исполнением «Соловья» композитора Алябьева. Их знакомство произошло в Индии. Булганин был там с правительственным визитом в составе делегации, возглавляемой Хрущевым. Министерство культуры СССР на эту встречу направило группу артистов Большого театра, в том числе и эту певицу. Николай Александрович, увидев ее на концерте в Дели, влюбился, по прилете в Москву развелся с женой и тут же женился на ней. Прожили они более двух лет. И вот незадолго до отъезда в Сочи она от него ушла. Мне показалось, что Николай Александрович переживал это сильнее, чем отправку в опалу вместе с соратниками Сталина и исключение из партии.

Мы встречались с ним почти каждый день в течение двух недель. Я с большим интересом слушал его воспоминания о Коллонтай, которые помогли мне и выдающейся актрисе Юлии Константиновне Борисовой создать образ героини в фильме «Посол Советского Союза».

Однажды после ряда встреч я осмелел и спросил Николая Александровича, как он относится к сталинским репрессиям, к гибели Мейерхольда, Мандельштама, Бабеля, Михоэлса, Кольцова, к аресту и ссылке в Казахстан жены Молотова, второго человека в государстве – Полины Жемчужиной? Борьбе с безродными космополитами и расстрелом Еврейского антифашистского комитета. После паузы Николай Александрович ответил:

– Я вместе с дочерью Иосифа Виссарионовича Светланой был возле Сталина в его последние минуты жизни. Дежурил как член Политбюро. При мне остановилось его дыхание…

И после молчания снова стал вспоминать об Александре Михайловне Коллонтай. Больше к этой теме во время наших встреч я не возвращался.

Николай Александрович присутствовал на праздновании годовщины Великой Октябрьской революции 7 ноября 1968 года в большом зале санатория. Со звездой Героя Социалистического Труда на лацкане пиджака он просто сидел и наблюдал за происходящим и не танцевал, несмотря на приглашения дам.

Для меня стало неожиданностью, когда однажды он появился под навесом на пляже с пиджаком в руках и, сев на скамеечку, чего-то ожидал, не замечая меня. Скамейка была расположена у выложенных камней, покрытых белой краской, изображающих барельеф лица В.И. Ленина в профиль. Через несколько минут к нему, застегивая на ходу ситцевый халатик, прибежала молодая милая женщина, села с ним рядом. Видимо, новая знакомая из числа отдыхающих.

Срок его путевки подходил к концу. Через две недели мы расстались. Он должен был улететь в Москву и на прощание оставил мне номер телефона своей квартиры на Фрунзенской набережной. Однако на утро я вновь увидел его в санатории.

– Плохая погода. Москва не принимает. Звоните. Буду рад с вами встретиться. Мне с вами было интересно. Вы хороший слушатель. Желаю успеха в съемках «Посла».

Так он возвращался из аэропорта дважды, и мы продолжали встречаться.

Я его поблагодарил за беседы и рассказы не только о Коллонтай, но и о Сталине во время войны, о маршале Жукове при обороне Москвы и разгроме немцев под Москвой. Было необычайно познавательно узнать об этой великой победе из уст соратника Жукова. Больше с Николаем Александровичем я не увиделся, но встречи с ним и его исповедь запомнил навсегда.

Картина «Еще раз про любовь» имела в нашей стране ошеломляющий успех. Зрители ломились в кинотеатры. Спекулянты перепродавали билеты. Татьяна Доронина утвердилась в «звании» звезды советского кино, кумира зрителей, особенно молодежи. Многие смотрели наш фильм по нескольку раз, надеясь, что стюардесса Наташа выживет после аварии самолета… А я вспоминал, как опытные кинематографисты на принятии кинопроб Дорониной на «Старшую сестру» говорили: «Этой девушке кино противопоказано». Режиссер должен верить только себе, не обращать внимания на критиков и киноведов, да и на своих коллег режиссеров. В этом я убедился и на фильме Андрея Тарковского «Иваново детство» с талантливым Николаем Бурляевым, ставшим впоследствии замечательным актером, организатором и президентом фестиваля «Золотой витязь» и выдающимся деятелем русской культуры. Фильм «Еще раз про любовь» был удостоен высокой премии на международном кинофестивале в Колумбии, в городе Картахена. Более чем через месяц после этого фестиваля меня вызвал к себе Романов: – Георгий Григорьевич, я ведь запретил вам снимать эту картину! Как же вы осмелились? Виноват Баскаков. Он получил выговор. – Но после паузы улыбнулся и показал на серебряную вазу почти в метр высотой, стоявшую у него на столе. На ней была золотая пластина с выгравированной по-испански надписью: «Георгию Натансону – за мастерство режиссуры и высокие моральные качества, а также яркие актерские достижения героев фильма» (актеров Дорониной и Лазарева). Это был приз с Колумбийского кинофестиваля. Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могиканКадр из фильма «Еще раз про любовь».

– Я представляю, какие там были картины, – усмехнулся он, – если ваша оказалась самой высокоморальной, – и передал на карточке напечатанный по-русски текст перевода с золотой пластинки. Вазу оставили для музея в Госкино. Разумеется, встреча с Романовым была для меня неожиданной. А произошло вот что. В Колумбию на международный фестиваль, в котором Советский Союз принимал участие впервые, Госкино направило на конкурс картину (не помню ее названия), разумеется, утвержденную Романовым, и десять фильмов для продажи в прокат. Сопровождали фильмы два работника отдела внешних сношений Госкино. Жюри фестиваля конкурсный фильм не понравился, и они обратились к двум представителям Госкино с просьбой показать привезенные фильмы. Увидев «Еще раз про любовь», предложили этой картиной заменить представленную. Представители Госкино необыкновенно взволновались, зная отношение Романова к моей работе, пытались дозвониться Алексею Владимировичу в Москву через Америку и Мексику, но не удалось. В то время мобильных телефонов еще не было. Тогда один из представителей Госкино решил показать наш фильм послу Советского Союза в Колумбии. Посол пришел от него в восторг: – Выставляйте «Еще раз про любовь» на конкурс под мою ответственность. Жюри и гости фестиваля приняли картину «на ура», и мы получили Гран-при. Счастливая случайность. Какая радость, что фильм ежегодно показывают по каналам Центрального телевидения, особенно по «Культуре».В феврале 2003 года в Доме Хонжонкова прошел третий ежегодный фестиваль – смотр российских фильмов о любви «Любить по-русски». Мне за фильм «Еще раз про любовь» был вручен приз «Большая золотая подкова» – в номинации «За выдающиеся произведения о любви и вклад в киноискусство». Такую же «Золотую подкову» получили Татьяна Доронина и Александр Лазарев. Наша работа прославилась как лучшая картина о любви.

Мне в жизни посчастливилось общаться с большим количеством интересных, одаренных и замечательных людей. Обо всех рассказать невозможно. Поделюсь с некоторыми воспоминаниями.