Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могикан.

Глава 2 «Морской охотник».

1954 год . Я – второй режиссер фильма «Морской охотник» в постановке режиссера Владимира Немоляева, отца замечательной актрисы Светланы Немоляевой, с которой я познакомился во дворе гостиницы Ялтинской киностудии, где жила наша съемочная группа. Тогда Светлана была еще семилетней девочкой.

Начал с подбора актеров. В театре имени Станиславского в роли Лариосика в спектакле по произведению Михаила Булгакова «Дни Турбиных», который поставил Михаил Яншин (чудесно игравший эту роль во МХАТе), я увидел юного Женю Леонова, еще никогда не снимавшегося в кино (он окончил два курса при Большом театре и был принят в театр им. Станиславского). Он мне понравился, и я предложил ему роль повара в фильме «Морской охотник». Он согласился. Немоляеву он тоже понравился и был утвержден. Сыграл прелестно. Так родился в кино великий Леонов, со своей доброй «леоновской» улыбкой, ставший актером всех фильмов замечательного режиссера Георгия Данелии – и любимцем зрителей кино и театра.

Впоследствии, когда мы где-нибудь случайно встречались, он всегда обнимал меня, прижимал к себе, вспоминал фильм «Морской охотник» и свои первые съемки.

На главную женскую роль я пригласил талантливую Надежду Румянцеву.

Но самым значимым событием того времени стало для меня знакомство с Марией Павловной Чеховой, родной сестрой писателя. Фильм «Морской охотник» мы снимали в Крыму в районе Мисхора. В один из редких выходных дней я решил поехать в Ялту в Дом-музей А.П. Чехова. Подойдя к дому, обнаружил над калиткой объявление: «Дом-музей А.П. Чехова закрыт на ремонт». Я осмелился нажать на кнопку звонка. Вышла пожилая женщина.

– Молодой человек, разве вы не прочли, что музей не работает?

Я объяснил ей, что я московский кинематографист, что мы снимаем в Крыму фильм о войне, и другого случая попасть в музей у меня не будет.

– Я не могу отменить решения Марии Павловны. Музей закрыт. После немецкой оккупации он требует ремонта.

Я поведал ей о своей любви к писателю. Просил, умолял.

– Хорошо, подождите.

Через некоторое время она вернулась с пожилой, скромно одетой женщиной. Это была Мария Павловна Чехова. Она доброжелательно поздоровалась со мной. Я попросил о возможности хотя бы в течение получаса осмотреть сад, посаженный Чеховым своими руками и цветущий во все времена года, и его кабинет…

Триста двадцать страниц про любовь и кино. Мемуары последнего из могикан

Мария Павловна Чехова.

Писателя Чехова великий Л.Н. Толстой назвал «Пушкиным в прозе», а после его смерти писал: «Чехов, видите ли, был несравненный художник. Да, да! Именно несравненный художник жизни. И достоинство его творчества в том, что оно понятно и сродни не только всякому русскому, но и всякому человеку вообще. А это главное – новые формы создал Чехов, и, отбрасывая всякую ложную скромность, утверждаю, что по технике он, Чехов, гораздо выше меня. Это единственный в своем роде писатель». Не знаю, чем я покорил Марию Павловну, но она сказала: – Хорошо, полчаса я вам уделю. Мы вошли на террасу дома. – Что вас интересует? – Расскажите о любви Антона Павловича и его супруги Ольги Леонардовны, – робко попросил я. – Любовь была странная. Встречались они редко, так как Ольга Леонардовна была занята во МХАТе в Москве, а Антон Павлович уединенно жил в Ялте, где писал пьесы, рассказы и письма своей жене-актрисе в Москву. Конечно, он ее очень любил…Мария Павловна прочла мне два письма Антона Павловича: