Трон.

Двадцать один. Признания.

Голова моя пухла от вопросов, но Элора выглядела слишком уставшей. Она ни за что не призналась бы в этом, но было ясно, что королева измучена. Так и не задав ни единого вопроса, я попрощалась. Перед тем как выйти, оглянулась. Элора лежала, прикрыв глаза ладонями.

За дверью нервно метался Гаррет. Чуть поодаль, чтобы не мешать ему, стоял Томас. Ни Авроры, ни Финна не было.

– Как она? – подскочил ко мне Гаррет.

– Она… наверное, хорошо… Отдыхает.

– Вот и ладно. – Гаррет кивнул, посмотрел на закрытую дверь гостиной. – Так, значит, разговор состоялся?

– Да.

И я понятия не имею, что теперь со всем этим делать. С момента нашей первой встречи Элора была столь холодна, что я не сомневалась: она меня с трудом терпит. Теперь я бы не рискнула так уверенно заявлять о ее чувствах. Но я по-прежнему не имела представления о ее подлинном отношении ко мне.

Элоре было чуть больше лет, чем мне сейчас, когда она вышла замуж за незнакомого человека, который был к тому же втрое старше. Муж оказался безжалостным и жестоким, но она пожертвовала своим счастьем ради благополучия королевства. Затем она рисковала всем, что имела, чтобы защитить еще не рожденного ребенка. Из-за этого ребенка от руки ее мужа погибли родители. Из-за ребенка, с которым ее разлучили сразу после рождения, не дав даже взять на руки… Ненавидит ли Элора меня? Винит ли в смертях, в бедах и горе, которые принес Орен? Не знаю, насколько Элора была близка со своими родителями, но я помню, что перед церемонией крещения она предлагала мне взять имя Элла – в честь ее матери…

А еще она сохранила жизнь Локи. По вине отца этого витра погибла мать Элоры, едва не лишилась жизни она сама, да и я вместе с ней, но Элора не стала мстить, когда ей представился шанс. Похоже, я в ней ошибалась.

Теперь мне стала более ясна и понятна требовательность Элоры, ее зацикленность на моем королевском будущем – ведь столько людей сложили свои головы ради того, чтобы я унаследовала трон трилле.

Меня чуть не вывернуло от стыда при мысли, какой же неблагодарной я, должно быть, кажусь королеве. Чем я отплатила за все, что для меня сделали Элора, ее семья, да и народ трилле вообще? Капризами, вздорным нравом, грубостью.

Я посмотрела в полные тревоги глаза Гаррета и поняла еще кое-что. Жена Гаррета, мать Виллы, ведь ее не стало задолго до возвращения Виллы домой. А что, если она погибла в одном из побоищ, учиненных моим отцом? Вдруг и Гаррет потерял кого-то по моей вине?

– Простите. – Мой голос дрожал.

– Ради всего святого, за что, девочка? – Гаррет обнял меня, притянул к себе.

– Элора мне обо всем рассказала. Обо всем, что произошло по вине Орена. Мне очень жаль.

– Но почему ты просишь прощения? Тебя тогда и на свете-то не было.

– Я знаю, но у меня такое чувство, что мне следовало быть лучше… Что я обязана быть лучше. После всего, что вы пережили, вы заслуживаете великой королевы.

– Да, с этим не поспоришь. – Гаррет чуть заметно улыбнулся. – Ну а раз ты все понимаешь, значит, мы на верном пути. – Он отстранил меня, заглянул в глаза: – Уверен, что в один прекрасный день ты станешь великой королевой.

Слова Гаррета прозвучали щедрым и пока что неоправданным авансом, но мне вдруг стало понятно, что в моих силах воплотить их в жизнь. Ни за что не предам свое королевство. Не смогу этого сделать.

Гаррет хотел вернуться к Элоре, и я не стала его задерживать. Томас остался у дверей в коридоре, дав Гаррету и Элоре возможность побыть наедине.

Дункан, Вилла и Мэтт ждали меня в холле. Я увидела Мэтта и перестала сдерживаться. Уткнулась ему в грудь и дала волю слезам, а Мэтт лишь ласково поглаживал меня по спине. Когда я немного успокоилась, мы поднялись в мою комнату. Дункан приготовил для всех чай, и я усадила его вместе с нами, налив и ему чашку, – ненавижу, когда он ведет себя как прислуга. Вилла свернулась клубочком рядом со мной, чем напомнила мне нашу тетю Мэгги, по которой я очень соскучилась.

– Так что, она умирает? – осторожно спросил Мэтт.

Я не знала, что известно Дункану и Вилле о тонкостях отношений моих родителей и в курсе ли они про разрушительное действие сверхспособностей на их обладателей. Не хотелось сболтнуть лишнего и тем самым дать им новый повод для волнений. Особенно это касалось Мэтта. Так что я решила просто рассказать о состоянии Элоры, опустив трагические детали прошлого.

– Боюсь, что так, – собравшись с духом, ответила я.

Элора в этом не призналась, но она так стремительно стареет. Даже после целительных процедур Авроры Кронер она выглядит на семьдесят с лишком.

– Вы просто разговаривали и ей стало плохо? – Вилла внимательно смотрела на меня.

– Да. И мне так гнусно от того, что перед тем, как это случилось, я затеяла очередной спор.

– Ох, бедняжка. – Вилла взяла меня за руку. – Но ты не виновата, ты же это понимаешь?

– А она сказала, почему умирает? – спросил Мэтт. По глубоким морщинам, прорезавшим его лоб, я поняла, что он догадался, что я чего-то недоговариваю.

– Вы же знаете Элору. Она предпочитает обходиться без подробностей.

– Это точно. – Мэтт, кажется, поверил. – Но не люблю я этих таинственных недугов.

– А кто их любит? – усмехнулась Вилла.

– А о чем вы спорили с королевой? – спросил Дункан, и я с благодарностью ухватилась за шанс сменить тему, но тут же вспомнила, о чем мы спорили.

О том, что я должна выйти замуж за Туве Кронера.

Я в отчаянии откинулась на кровати и стукнулась головой о спинку.

– Черт!

– Так о чем? – Любопытство Виллы уже разгорелось.

– Да ни о чем, по сути. Просто дурацкий спор.

– Дурацкий? – Мэтт сел у меня в ногах. – Насколько дурацкий?

– Ну, знаешь, обычный. Элора, как всегда, стала укорять, что я веду себя неподобающе для принцессы, что у меня дурные манеры, я не пунктуальна и всякое такое.

– Но она же права, – усмехнулся Мэтт. – Манеры у тебя дурные, и ты вечно опаздываешь. Мэгги тоже всегда твердила тебе это.

От упоминания имени тетушки Мэгги у меня кольнуло сердце. Я не слышала ее голоса с момента нашего возвращения во Фьонинг. Мэтт разговаривал с ней несколько раз по телефону, но я избегала ее звонков. И нечего ссылаться на то, что я была очень занята, истинная причина крылась в другом: я боялась затосковать еще сильнее.

– Кстати, как там Мэгги? – спросила я как можно беззаботнее.

– У нее все в порядке, – ответил Мэтт. – Она у друзей в Нью-Йорке. Конечно, она сбита с толку, но я постоянно ей говорю, что все в порядке и что ей просто надо отсидеться. Но ты бы все-таки поговорила с ней. Я же не могу вечно быть посредником.

– Ты прав. – Я смущенно вертела в руках пустую чашку. – Просто я не знаю, что отвечать на ее вопросы – где мы, когда вернемся домой, когда увидимся с ней.

– Так и я не знаю, что отвечать, но ведь как-то делаю это, – мрачно ответил Мэтт.

– У Венди был тяжелый день, не думаю, что сейчас подходящее время для нотаций, – пришла на помощь Вилла.

– Сдаюсь. – Мэтт улыбнулся Вилле и посмотрел на меня виновато: – Прости, Венди, я вовсе не хотел тебя отчитывать.

– Да все нормально, ты ведь прав. И это твой долг.

– Боюсь, что уже плохо понимаю, в чем он заключается, этот мой долг, – вздохнул Мэтт.

В дверь постучали, и Дункан вскочил, чтобы открыть.

– Дункан, хватит! – прикрикнула я. – Ты не лакей.

– Может, я и не лакей, но вы-то все равно принцесса. – И Дункан открыл дверь.

– Надеюсь, я никому не помешал, – сказал Финн, обводя взглядом нашу компанию.

Сердце у меня привычно екнуло. Финн стоял в дверях: волосы зачесаны назад, футболка, как обычно, безупречно отглажена, только безнадежно испорчена пятнами крови.

– Нет, что ты, – ответила я.

– В общем-то, мы тут… – холодно начал Мэтт.

– Мы, в общем-то, как раз собирались уходить, – перебила его Вилла. Она резво соскочила с кровати и мило улыбнулась в ответ на суровый взгляд Мэтта. – Нам еще нужно зайти в комнату к Мэтту. Так ведь, Мэтт?

– Ладно уж, пошли, – проворчал мой брат.

Финн посторонился, пропуская их, а Мэтт, проходя мимо, не удержался от многозначительного взгляда и слов:

– Но мы будем в комнате напротив.

Вилла потянула его за руку. Финн, похоже, как всегда, проигнорировал намеки Мэтта, что явно того задело.

– Дункан, на выход, – крикнула из коридора Вилла.

– А? – Дункан не сразу понял. – Ах да… Я буду… хм… в коридоре.

Оставив нас с Финном, Дункан закрыл дверь. Я выпрямилась, спустила ноги с кровати. Финн все так же стоял у двери и молчал.

– Ты что-то хотел? – осторожно спросила я.

– Просто убедиться, что у тебя все хорошо.

От взгляда Финна меня бросило в жар.

Я быстро отвела глаза.

– Да, все хорошо.

– Тебе королева все объяснила?

– Не знаю… Не знаю, смогу ли я вообще когда-нибудь разобраться в этих ваших королевствах.

– Она сказала, что умирает?

– Да, – ответила я, и голос мой сорвался. – И еще я наконец-то узнала, что же во мне такого необычного. Моя кровь – идеальный коктейль из генов витра и трилле. Я высшая ветвь эволюции.

– Я же говорил, что ты особенная, а ты мне не верила. – Финн улыбнулся, а я вдруг совсем не к месту подумала, что на голове у меня воронье гнездо, а глаза красные от слез.

– Да, зря я тебя не слушала, – грустно подыграла я Финну.

Он подошел к моему королевскому ложу и встал в изножье у резного столбика.

– И как ты все это понимаешь?

– Я избранная, то есть козел отпущения в эпической битве троллей.

– Если кому-то и суждено справиться с этой ролью, то лишь тебе, – сказал Финн уверенно.

Я решилась взглянуть на него. Его глаза выдавали настоящие чувства – в них что-то теплилось, и это что-то принадлежало мне. Как же мне хотелось обнять его, прижаться, спрятаться в его объятиях от творящегося ужаса. Я мечтала осыпать его лицо поцелуями, вдохнуть его запах, почувствовать легкий наждак его щетины. Желание было таким сильным, что заныло все тело. Но теперь-то я помнила, что я принцесса и что мне следует владеть собой и своими чувствами. Принцесса должна держать себя в руках, даже если эти руки ее душат.

– Элора хочет, чтобы я вышла замуж за Туве.

Я не собиралась делиться с Финном этой новостью, по крайней мере, не при таких обстоятельствах. Но нужно было как-то разрушить колдовство момента и не поддаться его чарам. Нужно было что-то сказать, вот эти слова и вырвались.

– Она все-таки сказала? – выдохнул Финн.

– Что? – Я ошеломленно захлопала ресницами, пораженная его словами. – Что значит «все-таки»? Ты знал? Как давно ты знаешь?

– Точно сказать не могу, но давно, я еще не был знаком ни с тобой, ни с Туве.

Меня будто пыльным мешком огрели.

– Брак между маркисом Кронером и принцессой Даль – дело давно решенное, – спокойно пояснил Финн. – Может, последние точки в договоре были расставлены совсем недавно, но Аврора Кронер мечтала об этом всю свою жизнь. Королева знает, что этот брак – единственный шанс сохранить трон и обеспечить твою безопасность.

– Так ты знал? – повторила я, не в силах перешагнуть именно через этот факт. – Ты знал, что королева собирается отдать меня замуж за другого, и молчал?

Финна все-таки смутила моя реакция, и он растерянно ответил:

– Меня это не должно касаться.

– Может быть, это тебя и не касалось, когда ты был просто искателем, но если ты парень, который лежит со мной в этой постели… – Я злобно дернула покрывало, вскочила и ткнула пальцем в злосчастное ложе. – Вот здесь тебя это уже касалось. Вот на этом самом месте ты уже мог рассказать, что мне прочат другого мужа.

– Венди, да я постоянно тебе твердил, что мы не можем быть вместе…

– Не можем быть вместе – немного не та формулировка, ты не находишь? – резко перебила я. – Как ты мог молчать, Финн? Это же твой друг. Это мой друг. И тебе даже в голову не пришло рассказать мне?!

– Мне не хотелось вмешиваться и портить твое отношение к нему.

– Вмешиваться во что?

– Я опасался, что ты можешь его возненавидеть. А я хочу, чтобы ты была с ним счастлива. Пусть это будет брак не по великой любви, но зато вы близкие друзья. Вы можете быть счастливы.

– Ты… ты что, хочешь?.. – Мне словно сердце из груди вырвали. – Ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж?!

– Да, конечно, – подтвердил Финн устало.

– И ты даже не собираешься… – Я сглотнула слезы. – Когда мне Элора сообщила, я сопротивлялась, я боролась за тебя.

– Венди, мне очень жаль, – хрипло проговорил Финн. Он подошел совсем близко, даже поднял руку, словно собираясь обнять меня, но тут же уронил ее. – А с Туве ты будешь счастлива. Он способен тебя защитить.

– Да перестаньте уже так о нем говорить! – Кипя от злости, я упала на кровать. – Он человек! Это его жизнь! И он заслуживает большего, чем быть просто сторожевым псом.

– Поверь, в мире есть вещи пострашнее женитьбы на тебе.

– Не надо, – я отчаянно замотала головой, – не надо, Финн, не пытайся шутить и быть милым. Ты от меня скрывал. Но главное – ты за меня не боролся!

– Венди, ты же понимаешь, что я не мог. – Черные глаза Финна полыхнули, ладони сжались в кулаки. – Теперь ты знаешь, кто ты есть и какова твоя роль в королевстве. Я не могу бороться за то, что никогда не было моим. Тем более если ты так много значишь для всего народа трилле.

– Ты совершенно прав, Финн, я не твоя. Я ничья. Но я, как и ты, имею право выбора. А ты не имеешь права это право у меня отбирать и указывать, за кого мне следует выходить замуж.

– Так ведь не я организую эту свадьбу! – искренне возмутился Финн.

– Но ты согласен с тем, что я выхожу за другого, и не сделал ничего, чтобы этому помешать. Так какая разница, кто автор идеи – ты или кто-то другой?

Финн молчал. Я вытерла слезы и легла, повернувшись к нему спиной. Через пару минут дверь тихо, почти бесшумно, открылась и закрылась.