Трон.

Двадцать семь. Жертвоприношение.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я делала все, чтобы забыть поцелуй Локи, не чувствовать боли, заглушить мучительные мысли о том, что мы больше никогда не увидимся. Следовало оставить прошлое в прошлом и жить дальше.

От тренировок с Туве у меня беспрестанно ныл затылок, а от бесконечного общения с его матерью голова наливалась каменной тяжестью. Вилла как могла пыталась сглаживать ситуацию, выступать буфером между нами, но, похоже, Аврора затаила злобу.

Элоре стало лучше, и она иногда присоединялась к нам. Я надеялась, что ее появление разрядит обстановку, но куда там – придирок Авроры хватало на всех, она и с Элорой вступала в пререкания.

Вечера мы с Дунканом проводили в библиотеке, я по-прежнему хотела узнать как можно больше об истории своего народа. Я нашла словарь трилле, и это стало большим подспорьем при изучении старых документов, мало-помалу я начала понимать затейливый алфавит.

Я сидела, уткнувшись в книгу при свете настольной лампы. Дункан перебирал фолианты на полках, выискивая, на его взгляд, наиболее подходящие. Его знания о трилле были, конечно, обширнее моих, но тоже не особо впечатляли.

– Полуночное бдение? – Голос Финна раздался так неожиданно, что я чуть не вскрикнула. Он стоял совсем рядом, но я не слышала, как он вошел.

– Что-то в этом роде. – Я снова уткнулась в потяжелевшие страницы, не желая отвлекаться.

После поцелуя с Локи я почти не общалась с Финном. У меня было неприятное чувство, что я ему изменила, что выглядело, по меньшей мере, странно, учитывая предстоящую свадьбу с Туве. Да и все, что было между нами, казалось теперь далеким и несущественным.

– Так, мне нужно еще проверить кое-что. – И Дункан деликатно улетучился.

В этом не было никакой надобности, не думаю, что Финн пришел поговорить о личном, но я оценила такт Дункана. Ободряюще улыбнувшись мне, он оставил нас.

– Что ищешь? – спросил Финн, разглядывая груды томов на столе.

– Кое-что, что-нибудь, да просто что угодно. Знакомлюсь с историей трилле.

– У трилле богатая история, – глубокомысленно заметил Финн.

– Да, я тоже пришла к такому выводу. – Я откинулась в кресле, чтобы было удобнее вести разговор. Лицо Финна скрывалось в тени, но наверняка, как всегда, хранило непроницаемое выражение.

– У тебя завтра помолвка, разве ты не должна наряжаться и прихорашиваться?

– Займусь этим утром. – Я вздохнула: день и вправду предстоял адский.

– Что ж, можно тебя поздравить?

– С чем?

Я подхватила книгу и направилась к шкафу, чтобы поставить ее на место. Не то чтобы она мне мешала, просто хотелось оказаться подальше от Финна. Меня более не радовала его близость.

– Ты выходишь замуж, – холодно сказал Финн. – А в таких случаях принято поздравлять.

– Спасибо. – Я с силой задвинула фолиант между двумя другими и повернулась к Финну.

– Ты что, злишься на меня за поддержку?

– Есть много причин злиться на тебя. – Я прислонилась спиной к книжному шкафу. – Но я никак тебя не пойму.

– А что тут понимать?

– Когда тебе померещилось, что я флиртую с Локи, ты мне чуть руку не оторвал, но вот я выхожу замуж за Туве – и что же? Ты как ни в чем не бывало общаешься и с ним, и со мной.

Финн покачал головой:

– Это совсем другое дело. Витра хотят навредить тебе. Он бы тебя покалечил, а Туве тебе предназначен.

Я фыркнула:

– Предназначен? Еще скажи, что ты всячески берег меня для него, чтоб никто, не дай боже, не испортил до свадьбы.

– Нет, конечно. Я просто защищал тебя, твое доброе имя и репутацию.

– Точно. Это именно так и делается. Чтобы спасти репутацию девушки, нужно свой язык засунуть ей в рот.

– Почему ты бываешь такой грубой?

– А почему ты всегда такой правильный? – вспылила я. – Один раз в жизни ты можешь сказать правду о своих чувствах? Я выхожу за другого! Тебе что, плевать?

– Нет, не плевать мне! – заорал Финн, сверкая глазами.

– Тогда почему ты ничего не делаешь? – спросила я, и предательские слезы навернулись на глаза. – Почему ты даже не попытался меня остановить?

– Потому что Туве будет о тебе заботиться, он тебя защитит. – Слова давались Финну с трудом. – Он может дать тебе то, чего я не смогу никогда в жизни. Так почему я должен мешать этому?

– Потому что я тебе не безразлична.

– Вот именно поэтому я и не делаю ничего!

– Что-то не сходится, – упрямо покачала головой я. – Ты так спокоен, когда мы с ним рядом, так почему же тебя бесил Локи? Да ты даже к Ризу меня ревновал, сам об этом говорил. А вот Туве тебя совсем не волнует.

– Волнует, – хрипло отозвался Финн, – но не так сильно. Когда ты с Туве, это совсем другое дело.

– И почему же это совсем другое дело? – спросила я, и предчувствие неприятным комом подкатило к горлу.

– Венди, да потому что он гей! – раздраженно выпалил Финн.

На миг я потеряла дар речи, потом мысленно перебрала воспоминания и факты. Финн, похоже, не врал.

– Гей? – спокойно переспросила я.

– Только не говори ему, что я тебе сказал, хорошо? – Финн смотрел на меня умоляюще. – Это его личное дело, в мои обязанности вовсе не входит разглашение чужих тайн.

– Тогда зачем он на мне женится?

– А что он сказал, когда делал предложение? – ответил Финн вопросом на вопрос.

Я вспомнила наш разговор с Туве.

– Ну, он сказал… потому что он в меня верит и хочет, чтобы я управляла народом.

Да, именно так: он меня уважает, будет защищать и поддержит меня во всем. Я приняла его предложение примерно по тем же самым причинам.

– Туве – гей, – повторила я, и меня захлестнула новая волна возмущения. – Так вот почему тебе все равно! Ты знаешь, что между нами ничего не может быть, поэтому мне позволительно выходить за него замуж? А в Локи ты видел совсем другую опасность – ты думал, что я могу его полюбить.

– Дело не только в этом, Венди, – Финн затряс головой, – Локи мог причинить тебе боль.

– Но не это приводило тебя в бешенство. Ты ревновал, тебя сводила с ума мысль о том, что я могу полюбить кого-то, – я чуть не задыхалась от гнева, – и ты рассудил, что пусть уж лучше я буду несчастна, чем достанусь другому.

– Ты думаешь, что могла быть счастлива с маркисом витра? – Финн усмехнулся. – Венди, да он же опасен. Я чувствовал угрозу каждую минуту, пока он был здесь.

– Ты чувствовал угрозу в моем отношении к нему!

– Да! У тебя не должно быть никаких отношений с мерзавцами!

– Ты ничего не знаешь о нем!

– Уж не хотела ли ты сбежать с ним? – Лицо Финна снова ничего не выражало, словно и не было недавней вспышки. – Ты это хочешь сказать? Что я помешал твоей сказке с маркисом витра?

– Нет, я хочу сказать другое, – ответила я, глотая слезы. – Это я сама помешала этой сказке, потому что нужна здесь, людям, королевству. Но я никак не могу поверить, что ты такой эгоист. Говоришь, что на все готов ради меня, а сам… А сам не помог мне бороться за счастье и заманил в ловушку, где я буду жить во лжи, но под твоим присмотром.

– В какую ловушку я тебя заманил?

– В эту! – Я ткнула пальцем в участок пола, разделявший нас. – Я не могу быть с тобой и не могу без тебя! И я не вижу выхода. И я не могу перестать о тебе думать, а ты обо мне вообще не думаешь!

– Венди… – Голос Финна дрогнул, он шагнул ко мне.

Я подалась назад и уперлась спиной в книжный шкаф. Финн попытался коснуться меня, но я оттолкнула его руки.

– Нет! – Слезы уже текли ручьем. – Я ненавижу то, что ты со мной сделал. Ненавижу себя за то, что схожу с ума по тебе. Ненавижу тебя].

Финн снова протянул руку, откинул мои волосы назад. Я дернулась, но он не убрал ладони, напротив, шагнул еще ближе. Теперь мы стояли вплотную. Я попыталась его оттолкнуть, но он не сдвинулся с места. Осторожно коснулся подбородка, поднял мое лицо.

И вот я снова в плену его черных, искрящихся глаз. Дыхание перехватило. Пальцы его пробежали по моему лбу, чуть касаясь волос. Весь мой гнев куда-то испарился, осталось одно лишь желание, пронизавшее все тело. Он наклонился и поцеловал меня – раз, другой, его губы жадно впивались в мои, отстранялись и снова впивались. Дрожь, сотрясавшая мои внутренности, распространилась по всему телу, и теперь меня колотило. А он все целовал и целовал меня, и было в его грубых поцелуях какое-то отчаяние, и щетина нещадно царапала мне лицо.

Когда поцелуи перекинулись на шею, я застонала и вцепилась ему в волосы. Он притиснул меня к шкафу, тот пошатнулся, и на нас обрушились книги. Мы свалились на пол вслед за ними.

– Финн! – прогремел голос.

Это был Томас.

Финн замер, перестал меня целовать и лишь прерывисто дышал, лежа на мне и глядя прямо в глаза. Желание в его взгляде сменялось ужасом от осознания, что он совершил нечто недопустимое.

– Финн! – снова крикнул Томас. – Встань, пока тебя никто не увидел!

– Да, сэр!

Финн вскочил и едва снова не упал, споткнувшись о книги. Я медленно встала и оправила платье.

– Вон отсюда! – приказал Томас. – И приведи себя в порядок!

– Да, сэр. Прошу прощения, сэр.

Финн не смотрел на меня, он вообще не поднимал глаз. Мгновение – и он исчез за дверью.

– Простите, – пробормотала я.

Щеки мои полыхали, а губы все еще жег поцелуй Финна.

– Вам не нужно передо мной извиняться, – сказал Томас уже гораздо мягче. – Ваше высочество, вам следует беречь себя. И сейчас вам лучше пройти к себе и забыть все, что здесь произошло. И, ваше высочество, молитесь, чтоб никто не узнал об этом.

– Да, конечно.

Аккуратно переступив через книги, я едва ли не бегом кинулась к двери, у которой меня настиг голос Томаса:

– Мой сын не посвящает меня в подробности личной жизни. Мы никогда не были с ним близки. У нас трудная работа, мы всегда немного в стороне, и этим наше положение сходно с вашим.

Я обернулась:

– Я никогда не бываю в стороне. Я всегда в центре.

– Значит, вам повезло, но так будет не всегда. Иногда приходится делать выбор между долгом и чувствами. Это самый трудный вопрос в жизни, но ответ на него всегда один.

– Вы имеете в виду долг?

– Я имею в виду, что для меня всегда ответ один – долг. И для Финна долг тоже всегда будет на первом месте.

– Да. Это мне хорошо известно.

– На искателей обычно смотрят свысока, – он поднял руку, не давая мне возразить, – не все, но многие. Нас жалеют. Но искательство – честь, ведь мы служим людям. Именно от нас зависит мир и покой этого королевства. Королева, как и искатели, служит народу. Ваша мать посвятила своим подданным себя целиком, без остатка. Нет большей чести, чем служение своему народу. И вы, принцесса, удостоены этой чести.

– Я знаю.

– И однажды вы поймете, что, жертвуя, вы получаете больше, чем отдаете. Было приятно с вами поговорить, а сейчас, ваше высочество, вам лучше уединиться в своих покоях.

– Да, благодарю вас, – ответила я.

Томас поклонился, и я, подхватив подол платья, кинулась к себе. Волосы растрепались, но я даже была этому рада – они спрятали мое лицо, мой стыд, мои слезы.