Трон.

Два. Туве.

28 октября, суббота.

Туве не запомнил ни одного имени и искренне радовался, что в бурном потоке лиц, мыслей и слов не забыл, как зовут его невесту. Именно поэтому на приеме в честь их помолвки он был немногословен, предоставив Венди развлекать гостей светскими беседами. Когда официально-приветственная часть закончилась и гости приступили к трапезе, Туве заметил, что Венди улыбается через силу, а ее аура отливает грязновато-горчичным цветом. В очередной раз Туве задумался, правильно ли он поступает.

С одной стороны, они с Венди уже не раз все обсудили и пришли к выводу, что это самый верный шаг. Венди предстояло управлять королевством, а Туве и его семья станут хорошим подспорьем в этой нелегкой миссии. Туве не желал, чтобы принцесса решала проблемы государства в одиночку. Кроме того, ни ему, ни ей не грозил брак по любви, а друг к другу они питали самую искреннюю симпатию. Не так уж и плохо быть с партнером по браку добрыми друзьями и не ждать, что твоя семейная жизнь вот-вот превратится в ненавистную клетку, как это случилось у родителей Туве.

И все-таки, наблюдая, как Венди с вежливой улыбкой проглатывает очередную изысканную шпильку его матери, Туве не мог избавиться от мысли, что заманил девушку в капкан. Да, он хочет помочь принцессе, но не пытается ли при этом спасти и собственную шкуру? Ведь в кои-то веки Аврора перестала чинить сыну допросы о девушках, которых в его жизни и не было.

Когда-то Туве задумывался над побегом из Фьонинга: таким, как он, в королевстве все равно уготована судьба изгоя. Однако и дорога в мир людей ему тоже заказана, он это прекрасно сознавал. Подростком, когда только-только начал проявляться дар, его упекли в психбольницу: необычные способности Туве сильно сказывались на его поведении, он слишком выделялся среди своих обычных сверстников. День, когда Финн разыскал Туве и рассказал ему, что он вовсе не сумасшедший, а нормальный трилле, стал самым счастливым днем в жизни юноши.

Так что бежать из Фьонинга некуда. Ценой, которую он заплатил за свободу, стала любовь, которой у него никогда не будет. Дорого, но Туве был уверен, что жизнь на свободе, вне стен психиатрической клиники, стоила того. Но имеет ли он право ждать такой же жертвы от Венди?

– Как ты? – тихо спросил Туве.

– Как я? – Принцесса с отсутствующим видом ковыряла вилкой салат.

Туве к еде не притронулся – он всегда терял аппетит на подобных сборищах. Несмотря на тщательные утренние приготовления, гул в его голове так и не стих и мигрень уже прочно зажала затылок в тиски.

– Да, ты как? – повторил Туве, отодвинул тарелку и водрузил локти на стол.

Нарушение этикета не осталось незамеченным – Элора неодобрительно цокнула языком, однако замечания делать не стала. Жених и невеста сидели рядом со своими родительницами и, к своему великому облегчению, были избавлены от протокольных бесед с незнакомцами.

Туве, Венди, их родители, а также Гаррет и Вилла восседали за длинным столом во главе бальной залы, и их групповой портрет символично напоминал Тайную вечерю. Гостей рассадили за множеством небольших столиков, и равномерный рокот голосов пружинисто отскакивал от стен.

– Спасибо за заботу, – Венди устало улыбнулась, – нормально. А ты сам?

Туве понизил голос:

– Венди, еще не поздно все отменить. Ты только скажи.

– Нет-нет, все хорошо. – Но ответ прозвучал не слишком убедительно.

– Туве, о чем вы там шепчетесь? – Аврора подалась вперед, вгляделась в лицо сына.

– Да вот обмениваемся милыми глупостями, разве ты не знаешь, о чем болтают влюбленные?

Аврора недоверчиво прищурилась, а Венди звонко рассмеялась, и ее искренний смех невольно заразил всех за столом. Туве не уставал удивляться, насколько красивей становится Венди, когда смеется.

– Не нужно ничего отменять. – Аура Венди медленно посветлела до светло-желтой – значит, напряжение немного отпустило. – Я рада, что ты здесь, рядом со мной. Сам знаешь, друзья познаются в беде.

– Что верно, то верно.

– Если только тебе самому это не в тягость. Но я справлюсь, ты вовсе не обязан взваливать на себя заботу обо мне.

– Я с тобой, можешь на меня рассчитывать, – торопливо возразил Туве. – Поверь, на свете есть вещи куда ужаснее женитьбы на тебе.

К примеру, изгнание из королевства и пожизненный плен в дурдоме – мысленно закончил Туве. Он откинулся на спинку кресла, отпил вина и попытался расслабиться. Казалось, ему не в чем себя винить: Венди прекрасно понимает, что ни влюбленности, ни намека на пылкую страсть между ними нет. Но ведь они так молоды, она еще может встретить кого-то и выйти замуж по любви. Туве дал себе слово, что, если Венди полюбит, он никогда не станет чинить препятствий ее счастью.

– Ваше высочество, вы что-то плохо едите, – снова подала голос Аврора, полируя хищным взглядом изумруд на пальце Венди. Кольцо для невесты Туве выбрал сам, и его матери оно не пришлось по вкусу. Однако Туве и не нуждался в ее одобрении и очень веселился всякий раз, когда замечал, что Аврора придирчиво рассматривает руку Венди.

– Да я, в общем-то, уже закончила, – ответила Венди и отложила вилку.

– Очень вовремя, потому что скоро начнутся танцы.

– Мы что, еще и танцевать должны? – В голосе Туве прозвучало отчаяние.

– Таковы традиции, – вступила в разговор Элора. – Обрученные всегда танцуют вальс на помолвке.

– О да, что может быть романтичнее танца перед толпой незнакомцев, – съязвил Туве.

– А при чем здесь романтика? К браку это слово не имеет никакого отношения, – осадила будущего зятя Элора.

Вскоре заиграла музыка. Камерный оркестр разместили неподалеку от главного стола. В зале было довольно тесно, повсюду стояли столики, но для танца жениха и невесты места было вполне достаточно.

Музыка заиграла громче. Туве показалось, что это Дебюсси, и даже сквозь разнообразный фоновый шум он отчетливо услышал в своей голове голос матери – она приказывала ему пригласить Венди на танец.

Туве встал и протянул руку принцессе:

– Пойдем?

– Что же, раз таковы традиции…

Венди поднялась. Гости зааплодировали. Когда молодые проходили мимо Авроры, та прошипела: «Улыбайтесь, улыбайтесь. С такими лицами только у гроба стоять».

Пара вышла в центр залы, аплодисменты стихли. Туве кожей чувствовал внимание каждого из гостей, и ему это мешало. Он посмотрел на невесту, постарался мысленно отряхнуть с себя взгляды сотен незнакомцев, и они закружились с Венди в медленном, немного неловком вальсе.

– Зря я мало вина выпил.

– Так все достало? Ты какой-то совсем задерганный.

– Слишком много людей, – кивнул Туве и слегка поморщился. – Клянусь, накануне свадьбы я передвину все, что можно и что нельзя, чтобы измотать свой мозг как следует.

– А тебе помогает, если ты отвлекаешься? Например, когда ты со мной разговариваешь, шум в твоей голове стихает?

– Немного.

– Что ж… – Венди на миг задумалась, подыскивая тему для разговора. – Под какую песню мы будем танцевать на свадьбе?

– Неужели Аврора еще не выбрала?

– Нет, я не позволила ей замахнуться на святое. – Венди рассмеялась, увидев выражение лица Туве. – Видишь ли, хоть эта свадьба и не совсем настоящая, но другой у меня не будет. Аврора и Вилла могут решать все что угодно, но нашу песню я хочу выбрать сама.

После слов «другой у меня не будет» Туве увидел, как на короткий миг, меньше чем на секунду, аура Венди потемнела почти дочерна, хотя сама она по-прежнему безмятежно улыбалась. Что ж, она совершенствуется в искусстве лжи, роль будущей правительницы трилле дается ей все легче. Но к радости и восхищению Туве примешивалась грусть – жаль, что Венди уже никогда не будет наивной и непосредственной.

– Так какую песню ты бы предпочла? – спросил он беспечно.

– Да я еще не успела выбрать, я и о свадьбе-то всерьез думаю всего пару дней. Но совершенно точно знаю, что не хочу ничего заезженного и слащавого, никакой сентиментальной чепухи.

– Значит, все песни, в которых поминается «вечная любовь», из списка вычеркиваем?

– Боюсь, что так. А у тебя есть идеи?

– Ни одной, я в этом ничего не понимаю.

– Тогда давай решим вместе? Какая музыка тебе нравится?

Туве задумался, перебирая в уме любимые мелодии.

– Ну… скажем, мне всегда нравилась Этта Джеймс[1].

– Да ну?!

– Ну почему, почему у тебя всегда такая бурная реакция на мои музыкальные пристрастия? В прошлый раз вы с Дунканом чуть не умерли от новости, что я слушаю «Битлз», теперь вот удивляешься Этте Джеймс.

– Наверное, потому, что я никогда не видела, как ты слушаешь музыку… Не знаю, как это объяснить. – Венди тряхнула головой, и локоны затанцевали на ее плечах.

– Вообще-то я очень люблю музыку. Она прочищает мозги.

– Ах, ну да, я как-то не подумала.

Венди пристально посмотрела на жениха.

– Что-то не так?

– Все так странно. – Венди замолчала, но Туве терпеливо ждал. – Я почти ничего о тебе не знаю, но мы собираемся прожить вместе целую жизнь.

– В таком случае времени для того, чтобы узнать друг друга как следует, у нас с тобой предостаточно, – попытался отшутиться Туве.

К их радости, вальс наконец-то закончился и они вернулись на свои места, где их поджидало испытание посуровее танца. Настало время поздравлений, и к столу потянулась нескончаемая вереница гостей. Под благовидным предлогом пожеланий счастья в семейной жизни чуть ли не каждый второй норовил ввернуть какую-нибудь личную просьбу или жалобу.

Настоящим чемпионом по многословию оказался канцлер. Он будто приклеился к месту и, не замечая толпы, дышавшей ему в затылок, говорил без остановки. Больше всех пострадала от его внимания Венди – поросячьи глазки канцлера прошивали ее вдоль, поперек, насквозь и по поверхности. Туве с трудом выносил старого извращенца и с ужасом ждал, что тот сморозит какую-нибудь пошлость. К счастью, маркис был слишком озабочен государственными делами и на этот раз обошелся без сальностей.

– Простите за беспокойство, – робко обратился к Туве маркис, подошедший с другой стороны. – Я будто бы действую в обход, но в аудиенции с ее высочеством у меня нет особой надобности. То есть я хочу сказать, что я бы с радостью, но она занята, а вы вроде бы свободны…

– Все в порядке, говорите. – Туве с готовностью повернулся к собеседнику.

Бейн отвечал за расселение подменышей, и Туве не раз с ним сталкивался мимоходом, но повода для разговоров у них никогда не возникало.

Пронзительно-голубые глаза маркиса Бейна переливались от густой сини до нежной бирюзы, этим он разительно отличался от кареглазых соплеменников. Кроме Бейна Туве знал только одного трилле с голубыми глазами. Скорее всего, в предках у Бейна затесались тролли из племени скояр, известные своей привязанностью к воде. Впрочем, это мать Туве была помешана на родословных, а ему самому никогда не было дела до генеалогических сплетен.

– Я хотел пожелать вам удачи.

– Что ж, спасибо. – Туве вежливо улыбнулся.

– Должен сказать, я немного удивился, узнав, что ее высочество остановила свой выбор на вас… – Бейн заметно смутился. – Нет, нет, вы прекрасная пара, но вы… Я только…

Туве наклонился к собеседнику и тихо сказал:

– Уверяю, я и сам поражен до глубины души тем, что женюсь на принцессе.

Бейн был ненамного старше Туве. Изящного, даже хрупкого сложения, он чем-то напоминал Джонни Деппа в юности, а его аквамариновые глаза притягивали почти с магнетической силой. Бейн посмотрел на Туве пристально и задержал взгляд немного дольше, чем дозволяет вежливость.

– Что ж, теперь, когда вы будете жить во дворце, полагаю, мы будем видеться чаще.

– Это замечательно, – ответил Туве и смешался. – Э-э… до встречи.

Бейн учтиво кивнул и отошел. Туве проводил его долгим взглядом, повернулся и заметил, что канцлер все еще истязает Венди нескончаемой тирадой.

– Ваше время истекло, закругляйтесь.

Канцлер поперхнулся и застыл на полуслове.

– Прошу прощения? – Пуговичные глазки вельможи сделали отчаянную попытку увеличиться в размере.

Аврора закашлялась, намекая сыну на излишнюю грубость, но Туве проигнорировал ее сигналы.

– Вы меня прекрасно поняли. Вам пора.

Канцлер что-то возмущенно пропыхтел и двинулся прочь. Венди едва успела благодарно улыбнуться Туве и прошептать одними губами «спасибо», как на месте канцлера возникла новая поздравительница. Однако женщина быстро пожелала всяческих благ, и эта перемена в темпе поздравлений так обрадовала Туве, что он решил сказать ответное слово, да чуть не оконфузился – память снова подвела его. На его счастье, Венди очень ловко и вовремя ввернула имя марксины.

Казалось, что череде чествующих не будет конца. Туве понял, что упорно выискивает в толпе ярко-голубые глаза, и это осознание, как ни странно, укрепило его уверенность в том, что брак с Венди – единственно правильное решение. Совесть снова кольнула Туве за то, что он, втягивая Венди в авантюру, поступает как конченый эгоист, но ведь только власть способна изменить устои и подарить каждому трилле свободу следовать зову сердца в выборе любимых. Он должен стать королем.