Трон.

Один. Возвращение.

Риз и я предстали перед моим братом Мэттом на пороге нашего дома около восьми утра. Мэтт был счастлив. Ну, может, и не счастлив, но точно рад, что я жива и не сгинула на веки вечные. Злости он не скрывал, но все же выслушал мои сбивчивые бестолковые объяснения, сверля меня яростным взглядом и недоверчиво дергая головой.

Хорошо еще, что объясняться пришлось только с ним, моей законной опекунши тетушки Мэгги дома не оказалось. Мэтт сказал, что она уехала в Орегон – разыскивать меня. По каким-то собственным соображениям Мэгги решила, что я удрала именно туда. Мы с Ризом устроились в гостиной, на изящном диванчике под старину. После нашего переезда в этот дом прошло почти два месяца, но в гостиной по-прежнему громоздились коробки. Мэтт нервно расхаживал между ними.

– И все-таки я не могу понять. – Он резко остановился перед нами, скрестив руки на груди.

– А тут и понимать нечего. – Я ткнула пальцем в Риза: – Он твой родной брат. Это же ясно как божий день.

У меня буйные темные кудри и глаза цвета густого янтаря. А Мэтт и Риз – голубоглазые блондины, и лица у них одинаково открытые, и улыбки чуточку наивные. Риз не мог отвести от Мэтта взгляда, в котором смешались восхищение, удивление и благоговение.

– Да с чего ты взяла? – воскликнул Мэтт.

– Почему бы тебе просто не довериться мне? – Я вздохнула и откинулась на спинку дивана. – Я ведь в жизни не врала тебе!

– Да ты сбежала из дома! Я понятия не имел, где ты и что с тобой. О каком доверии ты говоришь?

Злость не могла скрыть обиды. Мэтт был как сгусток нервов. Выглядел он неважно: изможденный, с лица спал, нос заострился, глаза красные, исхудал. Должно быть, мое исчезновение стало для него слишком сильным ударом. И хотя я чувствовала себя страшно виноватой, ничего уже нельзя было изменить.

Много лет назад мать попыталась меня убить, и после того случая Мэтт просто помешался на моей безопасности. Вся его жизнь буквально сосредоточилась на мне: ни друзей, ни работы, ни свиданий.

– Да как ты не поймешь, что я была вынуждена это сделать! – сорвалась я на крик. – Ну не могу я тебе все объяснить. Я убежала, чтоб спастись и тебя не подставлять. Я даже не знаю, можно ли мне здесь находиться.

– Спастись? От кого? И где ты была? Где?! – обескураженно выкрикивал Мэтт.

– Мэтт, я не могу рассказать тебе, я бы очень хотела, но не могу.

Я не была уверена, имею ли право рассказывать о трилле. Я думала, что все, что мне стало известно, – это большой секрет, но с другой стороны, хранить тайну я никому не клялась. Но Мэтт все равно ведь не поверит, так что не стоит пытаться.

– Ты мой настоящий брат. – От волнения голос Риза стал совсем тихим, и он напряженно, всем телом, подался вперед, продолжая рассматривать Мэтта. – Это так странно.

– Уж точно, – буркнул Мэтт, поежившись под его пристальным взглядом, а затем глянул на меня: – Венди, я могу с тобой поговорить? Наедине?

– Конечно.

Я покосилась на Риза, тот сразу вскочил:

– Где тут у вас туалет?

– В конце коридора, направо от кухни.

Как только Риз вышел, Мэтт уселся на кофейный столик, прямо передо мной, и тихо заговорил:

– Венди, я не понимаю, что происходит. Понятия не имею, что в твоих словах правда, а что – нет. А этот парень выглядит как полный псих. Мне не нравится, что он здесь. Зачем ты его вообще сюда притащила?

– Он твой брат, – устало повторила я. – Мэтт, клянусь, я бы не стала врать про такое. Он твой настоящий брат, я абсолютно уверена в этом.

– Венди… – Мэтт запнулся, помолчал, вздохнул. – Венди, то, что ты уверена, я уже понял. Но кто тебя в этом убедил? Он?

– Все не так. Риз – самый честный человек из тех, кого я знаю. Ну, не считая тебя, конечно, и это логично, вы же братья. – Я схватила Мэтта за руку: – Пожалуйста, дай ему шанс.

– А его семья? Люди, растившие его семнадцать с половиной лет, думаешь, они его не хватятся? Или они и есть теперь твоя настоящая семья? Они тебе дороже?

– Они не будут его искать, поверь мне. И моя старая семья мне нравится гораздо больше, – добавила я с улыбкой.

Мэтт, не зная, как ему поступить, в растерянности покачал головой. Ризу он не доверял и с радостью выставил бы парня за дверь, но он уже взял себя в руки. Его самообладание меня восхищало.

– Расскажи мне все, только честно.

– Я настолько честна, насколько могу.

В комнату вернулся Риз, и Мэтт тут же отодвинулся от меня и хмуро посмотрел на него.

– У вас нет семейных фотографий. – Риз обвел взглядом комнату.

Да уж, стены в нашем новом доме и впрямь выглядели удручающе голыми, но семейные воспоминания мы старались вытаскивать на свет как можно реже. Мэтт так и вовсе изо всех сил пытался забыть нашу… свою мать.

Мне еще предстояло рассказать Ризу, что его родительница находится в психиатрической клинике. Подобная новость кого угодно не обрадует, а Риз такой ранимый.

– Такие вот у нас традиции, – сказала я и встала с дивана. – Мы ехали всю ночь, я чувствую себя абсолютно разбитой, а ты, Риз?

– Да, кажется, я тоже устал, – ответил он неуверенно, словно удивившись моим словам. Как ни странно, после бессонной ночи он выглядел поразительно бодрым.

– Нам нужно поспать, а потом мы продолжим разговор.

– Так вы что, оба останетесь здесь? – недоверчиво спросил Мэтт.

– Именно так. Ему некуда идти.

И хотя Мэтт не обрадовался очередной новости, возражать он не стал, побоявшись, что если он выставит Риза, то и я уйду.

– Ладно… – Мэтт угрюмо посмотрел на Риза. – Можешь поспать в моей комнате.

– Правда? – Риз пытался скрыть волнение, охватившее его, но это плохо удавалось.

Явно испытывая неловкость, Мэтт развел нас по комнатам. В моей спальне ничего не изменилось. Все вещи лежали там, где я и оставила их много дней назад. Переодеваясь и приводя себя в порядок, я прислушивалась к голосам за стенкой: Риз расспрашивал о самых простых вещах. Думаю, что его вопросы Мэтта не на шутку озадачили.

Когда Мэтт зашел в мою комнату, я уже облачилась в свою старенькую любимую пижаму.

– Венди, что все-таки происходит? – Он захлопнул дверь и закрыл ее на защелку, будто опасаясь, что нас подслушают. – Кто этот мальчишка на самом деле? И где ты пропадала?

– Мэтт, повторяю, я не могу рассказать, что со мной произошло. Я вернулась, я жива и здорова, тебе этого мало?

– Конечно, мало. С этим парнем что-то не так. Он же на все таращится, как будто только из леса вышел.

– Прежде всего, он таращится на тебя. Ты и представить не можешь, насколько важно для него то, что происходит.

Мэтт потер лицо:

– Господи, ты мне мозг выносишь своими загадками…

– Слушай, я ужасно хочу спать. Да и тебе, как я понимаю, нужно переварить все, что я на тебя обрушила. И по-моему, надо позвонить Мэгги. Скажи ей, что со мной все в порядке. Давай я посплю, а ты все обдумаешь.

Мэтт обреченно вздохнул:

– Ладно… А ты обдумай, что ты должна еще рассказать мне. А именно – всю правду!

Отчего бы и не подумать, вот только вряд ли расскажу. Взгляд Мэтта впервые за сегодняшнее утро потеплел.

– Господи, как я рад, что ты дома.

Только теперь я осознала, в каком кошмаре пребывал все это время Мэтт. Крепко обнимая его, я мысленно клялась, что такое никогда не повторится.

Мэтт пожелал мне приятных снов и ушел, а я окунулась в родное тепло своей кровати. Во Фьонинге я спала на роскошном, но очень неуютном ложе королевских размеров. Свернувшись под одеялом калачиком, я почувствовала облегчение: наконец-то мне не кажется, что я схожу с ума.

Несмотря на преданность Мэтта и его заботу, меня всегда изводили подозрения, что со мной что-то не так, а моя мать так и вовсе была в этом уверена. Давным-давно, когда я была совсем маленькая, она попыталась убить меня, до сих пор помню, как она кричала, что я выродок, чудовище и не ее ребенок.

И вот теперь выясняется, что она была абсолютно права.

Месяц назад я узнала, что я «подменыш» – ребенок, которого оставили вместо другого младенца. Я – трилле, и сразу после рождения нас с Ризом поменяли местами… Если в двух словах, трилле – это такие обаятельные мошенники, наделенные кое-какими паранормальными способностями. А если совсем уж коротко, то трилле – это тролли, и я тоже тролль… Нет, вовсе не зеленый страшненький малорослик, какого вы наверняка себе уже представили, – я не коротышка, и вполне хорошенькая.

Обычай подмены детей у трилле существует уже много веков. Так они стараются обеспечить своему потомству счастливое и благополучное детство. Община трилле – Фьонинг – находится в Миннесоте, и моя настоящая мать – королева трилле Элора, так что там я была бы принцессой. Но, проведя во Фьонинге несколько недель, я поняла, что отчаянно хочу домой. Да и с Элорой отношения у меня не сложились, она запрещала мне встречаться с Финном Холмсом – видите ли, он не королевских кровей. Так что я убежала из страны трилле, прихватив с собой Риза. Он был очень добр ко мне, и я многим ему обязана. Пусть он познакомится с Мэттом, родным братом.

Увы, посвятить Мэтта во все подробности я не могла. Он бы сразу решил, что я бесповоротно рехнулась.

Медленно проваливаясь в сон, я снова и снова думала, как же хорошо очутиться дома. Но блаженство длилось недолго, уже минут через десять я вздрогнула от щелчка открывшейся двери. В комнату скользнул Риз. Мэтт был на первом этаже – наверное, разговаривал по телефону, но если бы он знал, что Риз пробрался в мою комнату, он бы точно убил нас обоих.

– Венди? Ты спишь? – прошептал Риз, нерешительно усаживаясь на край постели.

– Сплю, – буркнула я.

– Прости, мне не спится, никак не могу прийти в себя, а ты?

– А я хочу спать. Это тебя разрывает от новых впечатлений, а мне все здесь привычно, это мой дом.

– Да, но… – Риз замолчал. – Ты слышишь?

– Твою болтовню? К сожалению, слышу, и мне…

Тут и я уловила странный звук, словно за окном спальни что-то постукивало.

Я моментально вспомнила схватку с витра, и меня охватила паника. Я подскочила к окну, но шторы отдернуть не решилась. А шум тем временем уже перерос в настоящий грохот, и мое сердце бухало в такт ударам. Во взгляде Риза метался страх. Внезапно окно с треском распахнулось и штора выгнулась парусом.

Два. Противоречия.

Легко и упруго он шагнул в комнату, точно всю жизнь входил в дома исключительно через окна. Блестящие черные волосы аккуратно зачесаны назад, но на лице пробилась щетина, отчего он, впрочем, выглядел еще сексуальнее. Он мельком глянул на Риза и уставился на меня. Я увидела темные, агатовые глаза и тут же забыла, как дышать.

Передо мной стоял Финн Холмс собственной персоной.

Все повторяется, и он опять свалился как снег на голову. От радости, что снова вижу его, я чуть не простила ему все обиды. Последний раз я видела Финна, когда он трусливо покидал мою комнату, заключив подлое соглашение с моей матерью. Элора великодушно позволила ему провести со мной ночь – при условии, что он оставит меня навсегда.

Между нами ничего не было, только поцелуи, и о планах Элоры он даже не заикнулся. Финн со мной не простился, не боролся за меня, не предложил бежать вместе с ним. Он просто бросил меня, подчинившись Элоре, которая вечно лишь повелевает да приказывает.

– Что ты здесь делаешь? – растерянно спросил Риз.

Финн с видимым усилием отвел от меня взгляд.

– А что, трудно догадаться? Я приехал за принцессой. – Искатель язвительно отчеканивал каждое слово.

– Да, но… разве Элора не отказалась от твоих услуг? – Риза явно задел тон гостя. – Прошел слух, что тебе запрещено приближаться к Венди.

Финн сделал глубокий вдох и ответил:

– Все так. И я уже готовился к отъезду из Фьонинга когда узнал, что вы удрали. Пока Элора думала-гадала, кого же пустить по следу, я решил, что для всех будет лучше, если этим займусь я. Особенно если витра снова дышат Венди в затылок.

Риз хотел что-то возразить, но Финн с усмешкой продолжил:

– Мы все, конечно, помним, как ты отлично защищал Венди на балу. Если бы я вовремя не подоспел, ты бы стоял насмерть, точнее – до смерти…

– Да я не хуже твоего знаю, как опасны витра! – вспылил Риз. – Просто я… мы приехали сюда потому, что…

Так, нужно срочно вмешаться, отвлечь внимание Риза, пока он не вычислил, как его угораздило ввязаться в эту авантюру. Дело в том, что Риз был категорически против нашего бегства. Да, Риз очень хотел познакомиться с Мэттом, но моя безопасность была для него гораздо важнее. За пределами земли трилле я многократно уязвимее, и Риз понимал, что телохранитель из него никудышный. Но, к счастью, у меня есть дар: если я буду смотреть на человека и думать о том, что мне от него нужно, он подчинится моей воле независимо от своего желания. Именно так я и добилась от Риза согласия на побег. И мне позарез было нужно отвлечь его, пока он не догадался, что к чему, и не разоблачил меня.

– В той схватке витра понесли большие потери, не думаю, что они решатся на новую атаку в ближайшее время, – приступила я к отвлекающим маневрам. – К тому же они наверняка уже сыты по горло своими неудачными вылазками.

– А вот это вряд ли. – Финн на секунду остановил взгляд на растерянном лице Риза, а затем мрачно спросил меня: – Венди, тебе что, жизнь совсем не дорога?

Я приготовилась дать серьезный отпор, даже воинственную позу приняла.

– Да уж дороже, чем тебе. Ты ведь куда-то торопился? У тебя же были очень важные дела? Если бы я задержалась всего на один день, ты вообще бы не понял, что я сбежала.

– Так это что, все из-за меня? – Таким злым я еще никогда Финна не видела. – Сколько раз тебе объяснять? Ты – принцесса! Я – никто! Забудь обо мне!

– Что там происходит? – прокричал Мэтт с первого этажа. Если он поднимется и застанет Финна в моей комнате, нам обоим сильно не поздоровится.

– Я отвлеку его?

Я кивнула, и Риз с готовностью выскочил за дверь и ринулся по лестнице, выкрикивая на ходу для Мэтта какую-то нелепо-восторженную чушь про наш дом. Вскоре их голоса растаяли в глубине первого этажа.

Я старалась не смотреть Финну в глаза. Сделав вид, что в данный момент для меня нет ничего важнее прически, я принялась взбивать непослушные кудри. Да правда ли это, что всего пару дней назад я дышать не могла под градом жарких поцелуев в объятиях этого сурового красавца? Теперь в это трудно поверить, но я все еще чувствую вкус его губ, а щека моя бережно хранит прикосновение его жестких волос.

Во мне отчаянно росло и крепло желание поцеловать Финна, я думала только об этом, и мысли эти приводили меня в бешенство. Я почти уже ненавидела и себя, и его.

– Венди, тебе опасно здесь находиться.

– Я не поеду с тобой.

– Ты не можешь здесь оставаться. Я тебе запрещаю.

– Ты мне запрещаешь? – Я надменно усмехнулась. – Ты не забыл, что я – принцесса? Кто ты такой, чтобы мне запрещать? Ты ведь уже не мой личный искатель, а всего лишь жалкая ищейка на побегушках у Элоры.

Кажется, я перегнула палку, но Финна всегда было непросто поддеть. Вот и сейчас он и бровью не повел.

– Я знал, что найду тебя быстрее, чем кто-либо, но если ты не хочешь возвращаться домой со мной, – пожалуйста. Скоро здесь будет другой искатель, и ты можешь поехать с ним. Я просто подожду его с тобой вместе, чтобы знать, что ты в порядке.

– Финн, дело совсем не в тебе!

Я бы, конечно, никогда и ни за что на свете не призналась, что покинула Фьонинг из-за Финна. Но дело и правда было не только в нем. Там мне все было ненавистно: и мать, и титул, и дом. Да какая вообще из меня принцесса?

Финн так сверлил меня взглядом, пытаясь понять, что у меня на уме, что мне захотелось раствориться в воздухе. Вдруг его озарила догадка.

– Так это что, все из-за манкса? Ведь говорил же я тебе держаться от него подальше!

Мансклиги, или попросту манксы, – это человеческие дети, вместо которых трилле подсовывают людям своих младенцев. В обществе трилле манксы занимают самую низшую ступень, и если вдруг станет известно, что принцесса встречается с манксом, обоих ждет немедленное изгнание. Я-то этого не боюсь, мои чувства к Ризу совершенно чисты и невинны.

– Риз ни при чем, я прихватила его с собой, чтобы познакомить его с родными, – ответила я. – Да и вообще, это куда веселее, чем жить в вашем тоскливом домище вместе с Элорой.

Финн кивнул:

– Что ж, пусть он остается здесь. И раз все так удачно складывается, раз Мэтт с Ризом воссоединились, ты можешь с легким сердцем вернуться домой.

– Там не мой дом. Мой дом здесь! – И для пущей убедительности я широко развела руками. – Я никуда не поеду, Финн.

– Ты в опасности. – Финн шагнул ближе, заглянул мне в глаза. – Ты же видела, что устроили витра во Фьонинге. Венди, да они снарядили за тобой целое войско. – Сильные ладони легли мне на плечи. – И они не успокоятся, пока не найдут тебя.

– Но зачем? Почему? Что им от меня нужно? Вокруг столько других трилле, и поймать их гораздо проще, чем меня. Что особенного в моем титуле? Если я не вернусь, Элора найдет мне замену. Какая от меня польза? Что я могу сделать?

– Ты даже не догадываешься о своей истинной силе.

– О чем ты говоришь?

Ответить Финн не успел, потому что с крыши за окном моей комнаты донесся шум. Молниеносным движением искатель распахнул шкаф и впихнул меня внутрь. Если вы думаете, что именно о таком обращении я грезила, вы ошибаетесь. Но я понимала, что Финн меня защищает.

Я чуть-чуть приоткрыла дверцу, чтобы видеть, что происходит в комнате, и вмешаться при первой необходимости. Пусть я и злилась на Финна, мне совсем не хотелось, чтобы он снова из-за меня пострадал.

Финн напряженно замер у окна, готовый к любым неожиданностям, но, когда в проеме возникла фигура, он явно расслабился.

Человек споткнулся о подоконник и рухнул к ногам Финна. На нем были узкие джинсы и фиолетовые ботинки с распущенными шнурками. Финн скептически смотрел на пришельца.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он резко.

Парень встал, откинул с лица длинную челку, одернул куртку.

– Прибыл за принцессой.

– Так это тебя за ней отправили? – Финн даже не пытался скрыть недоумения. – Элора и правда надеется, что ты ее вернешь?

– Эй, полегче, я отличный искатель. И возвратов у меня побольше, чем у тебя.

– Ну да, ты ведь старше на семь лет.

Я удивилась. Ни за что бы не подумала, что этому нескладному чудику двадцать семь.

– И что с того? Элора выбрала меня, так что смирись. – Парень приосанился. – Завидуешь?

– Не говори ерунды.

– Ну и где же принцесса? – Искатель осмотрелся. – Так она сбежала ради этого?

– Эй, поаккуратнее в выражениях. – При моем появлении из шкафа искатель дернулся. – Это моя комната.

– Ох, простите. – Он покраснел. – Тысяча извинений, ваше высочество. – Молодой человек попытался улыбнуться и отвесил низкий поклон: – Дункан Янсен к вашим услугам, ваше высочество.

– Я больше не ваше высочество и ехать никуда не собираюсь. Все вопросы к Финну, я ему уже все объяснила.

– Почему?

Дункан растерянно оглянулся на Финна, который успел развалиться на моей кровати.

– Ваше высочество, вам необходимо уехать со мной, здесь опасно!

– А я все же испытаю судьбу.

– Неужели вашему высочеству совсем не понравилось во дворце? Вы – принцесса, вам принадлежит вся страна трилле.

– Никуда я не поеду. Можешь сказать Элоре, что ты сделал все, что мог, но я все для себя решила.

Дункан снова глянул на Финна в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами. Его безразличие меня озадачило – я никак не ожидала, что Финн уступит так быстро. Неужто моя категоричность так впечатлила его?

– Принцессе нельзя здесь оставаться.

Финн приподнял бровь:

– А ты думал, я другого мнения?

– Я думал, что ты мне поможешь. – Дункан поддернул куртку, сверля Финна пристальным взглядом, – занятие явно бессмысленное, что я уже уяснила на собственном опыте.

– Чего ты от меня ждешь? Что я придумаю какие-то особые убедительные слова?

Никогда еще я не видела Финна столь беспомощным.

– Ты хочешь сказать, что мы вот просто так возьмем и уедем, а ее оставим?

– Я вам не мешаю, мальчики? Я не шибко люблю, когда меня обсуждают в моем же присутствии, – подала я голос.

– Если она хочет остаться, то пусть остается. – Финн проигнорировал мои слова. – Не похищать же ее, в самом деле? – Он покосился на меня.

Дункан нервно переступил с ноги на ногу.

– А ты не можешь?.. Ну, это… как-нибудь ее убедить?

Похоже, слух о влиянии Финна на меня уже разлетелся по королевству трилле. От мысли, что мое чувство к Финну могут использовать против меня, я тут же взъярилась.

– Никто и ничто не убедит меня!

– Ну вот, слышал? – Финн, вздохнув, поднялся с кровати. – Нам пора.

– Уже? – Мне не удалось скрыть разочарования.

– Уже? – отозвался эхом Дункан.

– Ты ведь сказала, что я не смогу тебя убедить, разве нет? – В голосе Финна мне послышалась надежда, но глаза его кололи насмешкой.

Я упрямо покачала головой.

– Ну, тогда нам тут делать больше нечего.

– Финн… – Дункан попытался возразить, но Финн остановил его жестом:

– Желание принцессы – закон.

Дункан сомневался, в поведении Финна ему явно чудился подвох. Впрочем, как и мне. Ну не может он взять и бросить меня на произвол судьбы. Впрочем, несколько дней назад Финн именно так и поступил, но ведь тогда он был уверен, что я ухватила птицу счастья за хвост и в нем не нуждаюсь.

– Нам пора, пока нас не застукал ее «братец», – сказал Финн.

Я скользнула взглядом по плотно закрытой двери, на миг испугавшись, что Мэтт притаился прямо за ней. Прошлая встреча брата и Финна ничем хорошим не завершилась, и я не горела желанием повторять этот эксперимент.

– Хорошо, но… – У Дункана закончились аргументы. Он поклонился мне: – Уверен, ваше высочество, мы с вами еще встретимся.

– Поживем – увидим, – пожала я плечами.

Дункан выпал из моего окна на крышу, а затем оттуда неуклюже кувыркнулся на землю. Финн задумчиво проследил за его акробатикой, но остался в комнате. Он развернулся ко мне, и злости моей как не бывало. А что, если у Финна имеется запасной план?!

– Как только я уйду, сразу запри окно. – Голос Финна был сух. – Проверь, надежно ли закрыты все двери, и никогда никуда не ходи одна. Никогда не выходи из дома вечером, и пусть тебя всегда сопровождают Мэтт и Риз.

Он помолчал, глядя куда-то сквозь меня, словно что-то обдумывая.

– Хотя пользы от них никакой…

Взгляд его приобрел осмысленность, глубокие темные глаза будто молили о чем-то. Он поднял руку, точно хотел коснуться меня, но тут же опустил.

– Ты должна быть осторожна.

– Хорошо, – пообещала я.

Финн стоял так близко, что я буквально таяла, растворялась в тепле, исходящем от него. Накатили воспоминания: как он обнимал меня, как его пальцы скользили по моему лицу, ерошили волосы. Черт, не человек, а камень! Лишь однажды он поддался слабости и подарил мне несколько счастливейших в моей жизни мгновений.

Ни Финн, ни я не хотели расставаться, но оба уже сделали свой выбор. Финн отвел взгляд, повернулся и выскользнул из комнаты. Я подскочила к окну и выглянула на улицу.

Дункан стоял под деревом. Финн пружинисто приземлился рядом с ним и что-то сказал. Они двинулись прочь от дома. Поравнявшись с соседским забором, Финн привычно оглянулся, чтобы проверить, не идет ли кто за ними, но в мою сторону даже не посмотрел. Искатели свернули за угол и скрылись из виду.

Я закрыла окно, тщательно заперла все шпингалеты, как мне и было наказано.

Когда я смотрела вслед уходящему Финну, душа моя рвалась на части, а все мое существо словно наполнялось тупой саднящей болью. Я не могла поверить, что он просто ушел. Если витра, по его словам, действительно опасны, то почему он оставил меня без защиты? Он ведь даже этого недотепу Дункана увел.

И тут меня осенило. Финн никогда не оставлял меня без защиты, и плевать ему было и на мои просьбы, и на чьи-то приказы. Скорее всего, он убедился, что я никуда не поеду, и решил не тратить время на бессмысленные пререкания. А теперь будет ждать где-то рядом, пока я передумаю, или…

Я плотно задернула шторы. Терпеть не могу, когда за мной подглядывают. С другой стороны, от мысли, что Финн, быть может, присматривает за мной, я успокоилась. В комнате было холодно, я достала из шкафа теплый свитер и торопливо его натянула.

Адреналин во мне так и бурлил, про сон можно было забыть, однако я все равно залезла под одеяло и постаралась прогнать мысли о Финне. И вдруг снизу донесся какой-то шум, послышался голос Мэтта, затем все стихло. В доме повисла густая тишина.

Я выскочила из постели, рванулась к запертой двери. Руки отчаянно тряслись, и с полминуты я бестолково сражалась с замком. Я всем сердцем надеялась, что это Финн попытался проникнуть в дом и столкнулся с Мэттом.

Но тут раздался громкий вопль. Кричал Риз.

Три. Жестокость.

Не успела я открыть дверь, как на лестнице затопали. И вот она уже стоит передо мной.

На лестничную площадку выскочила Кира, искательница из племени витра. Мерзкая гадина, с которой я уже имела несчастье встречаться раньше. Длинный плащ из черной кожи, выстриженные виски и затылок. Она увидела меня и злобно ощерилась, я точно в пасть акуле заглянула.

Не тратя понапрасну время, я рванулась к ней, понадеявшись застать врасплох, но, разумеется, это было глупо. Кира нырнула в сторону и пребольно пнула меня в живот. Я скорчилась и попятилась, витра подступила ко мне, и тут я со всей силы вмазала ей кулаком прямо в злобную физиономию. Кира и глазом не моргнула. С хищной улыбкой она отвесила мне куда более мощную затрещину. Я отлетела к двери в комнату, а она, победно ухмыляясь, встала надо мной. Несмотря на свое поверженное положение, я с удовольствием отметила, что все-таки разбила ее аккуратный носик. С трудом встав на четвереньки, я попыталась подняться, но ищейка цапнула меня за волосы и рванула к себе. Я беспомощно попыталась лягнуть ее и в ответ получила весомый пинок. От боли я вскрикнула. Кира довольно засмеялась и пнула еще раз. В глазах у меня потемнело, в ушах стоял звон, я почти ничего не соображала.

– А ну хватит! – раздался звучный мужской голос.

Разлепив глаза, я увидела, как по лестнице поднимается какой-то тип в черном. Кира швырнула меня на пол.

– Локи, да я ничего особенного ей не сделала, – сказала она почти смиренно.

Преодолевая тошноту, я снова попыталась приподняться, но Кира пригвоздила меня ногой к полу.

– Хватит! – резко повторил незнакомец, и искательница с недовольной гримасой шагнула в сторону.

Человек какое-то время разглядывал меня с высоты своего роста, потом опустился на корточки. Склоняя голову то в одну, то в другую сторону, он изучал меня с неподдельным любопытством.

– Так вот из-за кого весь сыр-бор, – задумчиво произнес человек в черном.

Он плотно обхватил мою голову руками, заставив смотреть ему прямо в глаза. Взгляд его глаз цвета карамели буквально проник в меня. Я отчаянно сопротивлялась его воздействию, но тщетно. Сознание словно окуталось туманом, и боль, страх и ярость, владевшие мной, вдруг начали отступать, я ощущала, как тело расслабляется, становится податливым. Веки отяжелели, и я провалилась в забытье.

Мне снилась вода, много воды. Было зябко, но щека прижималась к чему-то теплому.

– Так ты говоришь, что она принцесса?

Голос Мэтта раздавался прямо надо мной. Я поняла, что голова моя лежит у него на коленях. Боль стремительно возвращалась.

– В это не так уж трудно поверить. – Это был Риз. Его голос донесся с другой стороны. – Как только ты въедешь во всю эту байду с трилле, принцессам уже не будешь удивляться.

– Я уже больше не знаю, чему верить, – пробормотал Мэтт.

С неимоверным усилием я открыла глаза. Веки были налиты свинцовой тяжестью, а левый глаз и вовсе заплыл. Я никак не могла сфокусировать взгляд. Несколько раз поморгала, и картинка немного прояснилась, но понятней мне не стало. Пол, кажется, был земляной, стены из бурого и серого камня в плесени. Какой-то подвал… Или темница?

Риз расхаживал вдоль противоположной стены. Лицо у него было странное. Я еще поморгала и обнаружила, что оно все в ссадинах и кровоподтеках. Я попыталась сесть, но вскрикнула от боли, перед глазами все поплыло.

– Эй-эй, осторожно.

Мэтт придержал меня, но я с отчаянным стоном все-таки села и привалилась к стене рядом с братом.

– Проснулась! – радостно воскликнул Риз. Только он мог бы так искренне радоваться в подобных обстоятельствах.

– Как ты? – спросил Мэтт. На его лице не было ни синяков, ни царапин, но он и дерется куда лучше нас с Ризом.

– Нормально, – соврала я, стиснув зубы, потому что мне было больно дышать. Где-то в области диафрагмы пульсировала боль. Я догадалась, что у меня сломано ребро, но не хотела расстраивать Мэтта. – Что происходит? Где мы?

– А я надеялся, что это ты приоткроешь завесу тайны, – буркнул Мэтт.

– Я уже рассказал ему, но он не верит, – встрял Риз.

– Так где мы?

– Точно не скажу, – покачал головой Риз, – но, скорее всего, во дворце витра в Андарики.

– В Андарики? – переспросила я.

– Столица страны витра, – пояснил Риз. – А вот насколько далеко это от Фьонинга, понятия не имею.

– Ага, я примерно так и подумала. – Я тяжело вздохнула. – Я узнала этих гадов. Кира меня уже пыталась поймать.

– Что? – вскинулся Мэтт. – Эти люди тебя и раньше преследовали?

– Да, именно поэтому мне пришлось сбежать. – Я прикрыла глаза, так было чуточку легче. Мир вокруг меня был все еще зыбок и норовил куда-то уплыть.

– Я же тебе говорил, – сказал Риз. – Я никогда не вру про такие вещи. После всего, что произошло, ты бы мог начать мне верить.

– Риз ничего не выдумывает. – Дышать становилось все труднее, и я старалась делать совсем неглубокие вдохи, от чего в голове нарастала какая-то звенящая легкость. – Он знает больше меня, я же пробыла во Фьонинге совсем недолго.

– Почему эти, как их, витра-люди охотятся за тобой?

Я промолчала, слова давались все труднее.

– Не знаю, – ответил Риз вместо меня. – Я никогда не видел, чтобы они так усердствовали. С другой стороны, я и принцесс раньше не видел, а уж тем более таких, про которых столько предсказывали.

Да уж, эти самые предсказания на мой счет разожгли во мне жгучее любопытство, но во Фьонинге никто ничего толком мне так и не смог объяснить. Все словно сговорились и отвечали на мои вопросы уклончиво. Общий смысл этих туманных рассказов сводился к тому, что в один прекрасный день я обрету необычайную власть. Ну-ну, видимо, это была ирония. Поглядите на меня: сижу в сыром подземелье, вся в синяках.

А что хуже всего, я нашла приключения не только на свою голову, но и Риза с Мэттом втянула в передряги.

– Венди, ты в порядке? – встревожился Мэтт.

– В полном, – с трудом выдавила я.

– А выглядишь не очень, – заметил Риз.

– Да ты совсем бледная и еле дышишь. – По звукам я догадалась, что Мэтт склонился надо мной. – Тебе нужен доктор, ну или кто там у них есть.

– Что ты собираешься сделать? – с надеждой спросил Риз.

Я открыла глаза и посмотрела на брата. Его план был прост и очевиден – он подошел к закрытой двери и принялся в нее колотить.

– На помощь! Кто-нибудь! Венди срочно нужен доктор!

– С чего ты взял, что они ей помогут? – спросил Риз, озвучив мои собственные сомнения в гуманности витра.

– Ведь они же не убили ее, так что, может, ее смерть в их планы и не входит. – Мэтт на миг прервался, чтобы ответить Ризу, затем он снова начал изо всех сил долбить в дверь и звать на помощь.

Грохот стоял такой, что мне казалось, еще чуть-чуть, и голова моя взорвется. Я уже почти собралась с силами, чтобы попросить Мэтта утихнуть, как дверь неожиданно распахнулась.

Это был идеальный момент для внезапного нападения, но Мэтт и Риз его упустили. Они просто отступили.

Витра вошли в помещение. И одним из них был тот самый ловкач, что погрузил меня в сон, я припомнила, что Кира называла его Локи. У него были растрепанные и очень светлые волосы, слишком светлые для витра.

А рядом с ним стоял тролль. Самый настоящий тролль, маленький такой, с лицом пришельца и бурой, влажной на вид кожей. Голову его венчала странная шапочка, из-под которой торчали клочья седых волос. Он едва доставал Локи до пояса. Я поежилась от страха.

Риз и Мэтт, разинув рты, глазели на карлика. Если бы не мое состояние, я бы наверняка тоже разинула рот и таращилась во все глаза.

– Кому нужен врач? – спросил Локи. – Девушке? – И посмотрел на меня с уже знакомым немного удивленным выражением.

– Кира постаралась? – Голос у карлика оказался низкий и зычный, мало вязавшийся с его миниатюрными размерами. – Эту злыдню пора на цепь сажать.

– Мне кажется, Венди трудно дышать, – сказал Мэтт напряженно. Лицо у него было застывшее. Уверена, что только мое состояние помогало ему держать себя в руках, сорвись он – и мне уже никто не поможет.

– Ладно, я посмотрю. – Локи направился ко мне.

Карлик остался у двери, но Риз и Мэтт вряд ли сейчас думали про побег.

Локи склонился надо мной, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на заботу. Я уже не чувствовала ничего, кроме боли, даже страх исчез. А может быть, от Локи просто не исходило никакой угрозы. Наверняка он очень сильный, да и чужую волю подавляет легко, а может, и еще что-нибудь умеет, но в глубине души я почему-то знала: он мне поможет.

– Где болит? – спросил Локи.

– Да она едва дышит, а ты с разговорами! – буркнул из-за спины Локи Мэтт. – Ей нужна медицинская помощь.

Локи поднял руку, предлагая Мэтту замолчать, и тот подчинился.

– Говорить можешь? – спросил Локи.

Я открыла рот, чтобы ответить, но зашлась в судорожном кашле. Я зажмурилась и пыталась успокоиться, но кашель разрывал меня на части, по щекам поползли слезы, и почему-то ногам стало мокро. Я открыла глаза, посмотрела вниз и увидела, как по одежде расползается красное пятно. Я кашляла кровью и никак не могла остановиться.

– Ладлаф! – крикнул Локи. – Сару! Немедленно!

Четыре. Витрабиотик.

Локи опустился на пол рядом со мной, не давая Мэтту подойти. Скорее всего, он догадывался, что Мэтт захочет меня обнять, а любое движение было чревато еще более ужасными последствиями. Мэтт что-то кричал, слов я не разбирала, но понимала, что он в панике. Локи пытался его успокоить.

Вскоре в комнату вошла женщина с длинными темными волосами. Она встала возле меня на колени и мягко отстранила Локи. Ее черные, почти такие же, как и у Финна, глаза подействовали на меня успокаивающе.

– Меня зовут Сара, и я помогу тебе.

Она прижала ладонь к моему животу, я вздрогнула от резкой боли и едва сдержала крик. Но постепенно боль утихла, тело мое онемело, я лишь чувствовала, как по коже там и тут бегут мурашки. И внезапно поняла, что мне знакомы эти ощущения.

– Вы – хилер, целительница, – прошептала я.

Боль в груди и животе исчезла, и Сара положила руку мне на лицо, врачуя ссадины.

– Еще болит где-нибудь?

Вид у нее был очень усталый, даже изможденный, и все равно она была потрясающе красива.

– Вроде бы нет. – Я выпрямилась, во мне все еще дрожало от слабости, но я чувствовала, как возвращаются силы.

– Кира перешла все границы. – Казалось, Сара разговаривала сама с собой. – Ну, сейчас тебе лучше?

– Да, – кивнула я.

– Вот и хорошо. – Женщина поднялась и повернулась к Локи: – Тебе следует лучше присматривать за своими искателями.

– Они не мои. – Локи скрестил руки на груди. – Если тебе не нравится, как искатели выполняют задания, обращайся к своему мужу.

– Уверена, что и он не будет в восторге от того, что случилось. – Сара строго смотрела на Локи, но он оставался невозмутим.

– Я оказал вам услугу, – ответил он спокойно, – если бы не я, все могло закончиться еще хуже.

– Не собираюсь обсуждать это сейчас. – Сара снова посмотрела на меня и вышла.

– Ну что, есть еще вопросы? – вопросил Локи.

– А как же! – быстро сказал Мэтт. – Что вам от нас нужно? Вы не имеете права держать нас здесь!

– Значит, вопросов больше нет. – Локи чуть улыбнулся мне и повернулся к двери.

Мэтт рванулся за ним, но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. Лязгнули запоры. Мэтт устало привалился к стене.

– Что здесь происходит? – крикнул он. – Что все это было? То ты плюешься кровью, а через минуту на тебе ни царапины!

– А ты бы предпочел, чтобы я умерла? – огрызнулась я, рукавом вытирая лицо. – Так позови Киру, она враз выполнит твое желание.

– Перестань. – Мэтт потер лоб. – Я просто хочу понять, что происходит, это все как кошмар наяву.

– Вот тут ты прав. – Я посмотрела на Риза: – Это что еще за пугало было, неужели настоящий тролль?

– Не знаю. – Риз, похоже, обалдел не меньше меня. – Никогда таких не видел, но я же манкс, а нам мало чего рассказывают.

– Вот уж не думала, что тролли существуют на самом деле. Мне казалось, все это сказки.

– Да ну? – саркастически воскликнул Мэтт. – После всего, что случилось, ты продолжаешь верить в сказки?

– Ничего я не продолжаю.

Я поднялась на ноги. Острой боли уже не было, и в целом я чувствовала себя гораздо лучше, но до былой резвости было еще далеко.

– Я верю только тому, что вижу. А таких фриков я раньше не видела, вот и все.

– Может, тебе стоит еще полежать, – забеспокоился Мэтт, наблюдая, как я ковыляю по комнате.

– Все хорошо, – отмахнулась я. Мне не терпелось осмотреться – может, и посетит светлая мысль, как отсюда выбраться. – Кстати, а как мы вообще здесь оказались?

– Они вломились в дом и напали на нас. Этот тип как-то нас вырубил, и очнулись мы уже здесь. Да мы сами пришли в себя не очень давно.

– Миленько. – Я толкнула дверь ладонью, как будто надеясь на внезапное чудо. Дверь, конечно же, не открылась, но удержаться было выше моих сил.

– Интересно, а где Финн? – спросил Риз, вторя моим мыслям. – Почему он не прекратит это все?

– А при чем здесь Финн? – тотчас вскинулся Мэтт.

– Ни при чем. Он был моим искателем. Это что-то вроде телохранителя. – Я продолжала гипнотизировать взглядом дверь. – Он пытался защитить меня.

– Так ты поэтому с ним убежала? Он охранял тебя?

– Ну да, что-то вроде того, – вздохнула я.

– Где был Финн? – снова вопросил Риз. – Когда ворвались витра, я думал, что вы вместе.

Мэтт тут же начал разоряться про то, как Финн посмел, но я и слушать его не стала. Нашел время для нравоучений, что прилично, а что нет.

– Финн к тому моменту уже ушел, – сказала я. – И я не знаю, где он.

Для меня тоже оказалось неприятным сюрпризом, что Финн не кинулся спасать меня. Хотя признаваться в этом я не собиралась. Должно быть, он вовсе не блефовал и вправду ушел. В противном случае непременно вмешался бы. Только если… Только если он сам не попал в беду… Ведь витра могли расправиться с ним до того, как проникли в дом. И если его не было рядом, значит, он просто не смог.

– Венди? – Риз повысил голос.

Видимо, он что-то меня спросил, но я его не услышала. Погруженная в мысли о Финне, я таращилась на дверь.

– Нужно отсюда выбираться, – сказала я и повернулась к парням.

– Да кто бы спорил, – отозвался Мэтт со вздохом.

– У меня есть идея… Но никакой уверенности, что получится. Когда они придут снова, я могу попробовать применить свой дар убеждения, чтобы заставить их отпустить нас.

– Думаешь, ты достаточно в этом сильна? – испуганно спросил Риз.

До сих пор я применяла свой дар всего лишь несколько раз, к тому же на ничего не подозревающих людях, таких, как Мэтт и Риз. Финн же всегда повторял, что для развития способностей нужно много тренироваться. Во Фьонинге мне было не до тренировок, так что я не имела никакого представления о силе или слабости своего дара.

– Не знаю, – честно призналась я.

– Убеждение? – Мэтт взглянул на Риза. – Это то самое, о чем ты мне говорил? Мысленные штуки, которые она будто бы умеет проделывать?

Риз кивнул, а Мэтт закатил глаза.

– Не будто бы! – Меня задел его скептицизм. – Я на самом деле могу, и, кстати, с тобой я «эти штуки» тоже проделывала.

– Когда? – Брови Мэтта от изумления взлетели на лоб.

– Как думаешь, почему ты меня отвез повидаться с Ким? – напомнила я ему о нашей поездке к матери, к моей приемной матери.

Мэтт ненавидит Ким и всячески ограждал меня от встреч с ней. И хотя я понимала, что поступаю нехорошо, все равно воздействовала на Мэтта свои даром убеждения, потому что только так могла поговорить с матерью.

– Ты загипнотизировала меня?! – Шок и обида в его глазах мгновенно сменились гневом. Брат выглядел так, будто ему залепили пощечину. – Ты одурачила меня? Как ты могла так со мной поступить, Венди? Ты клялась, что всегда говоришь мне правду, а сама…

– Ну это же был не обман, – возразила я уныло, глядя в пол.

– Да это хуже обмана! – Мэтт отступил от меня, словно ему было противно стоять рядом. – Не могу поверить, что ты способна на такое… И как часто ты проделывала фокусы с убеждением, а?

– Не знаю… Сначала я долго не понимала, что именно происходит, а когда до меня дошло, я прекратила пускать в ход свои способности. Наверное, это действительно подло…

– Ты чертовски права, это подло! И жестоко! Ты манипулировала мною!

– Прости. – Я поймала его взгляд, полный боли. – Обещаю, что больше никогда не буду так поступать… с тобой.

– Извините, что встреваю в семейные разборки, но, может, мы все-таки подумаем, как нам отсюда выбраться? – напомнил о себе Риз. – Так каков наш гениальный план?

– Мы кого-нибудь вызовем, – с готовностью ответила я.

– Как вызовем? У тебя что, мобильник с собой? – Риз оживился.

– Да нет же, просто позовем кого-нибудь, ну как Мэтт недавно. Постучим в дверь, скажем, что хотим есть, замерзли, умираем – все, что угодно. А когда они придут, я попробую убедить их, чтобы они нас отпустили.

– Думаешь, сработает? – Мэтт уже не язвил, а просто спрашивал.

– Возможно. – Я повернулась к Ризу: – Но у меня к тебе просьба – можно на тебе попрактиковаться?

– Конечно! – Риз чуть не подпрыгнул от готовности.

– Что ты имеешь в виду? – В голосе Мэтта прозвучало беспокойство.

Он придвинулся Ризу, и я с удивлением поняла, что Мэтт уже видит в нем родного брата и готов защищать его от моего опасного воздействия. Значит, Мэтт наконец-то признал Риза! Мне стало радостно. И в то же время чуточку, впрочем, совсем не чуточку, а ужасно обидно, что теперь во мне Мэтт видит угрозу.

– Видишь ли, я редко упражняюсь в этом деле. – Я начала расхаживать по камере, чтобы хоть как-то отвлечь Мэтта: от его пристального, сверлящего взгляда мне становилось не по себе. – К тому же давненько не практиковалась.

Здесь я немного слукавила – всего лишь день назад я убедила Риза, но сейчас не рискнула вспоминать об этом. Не хватало еще, чтобы и он, как Мэтт, начал возмущаться. Чем меньше у людей ко мне претензий, тем легче происходит убеждение.

– Итак, что ты собираешься делать? – спросил Мэтт.

Я пожала плечами:

– Пока не знаю. Мне просто нужна практика. Для меня это единственный способ стать сильнее.

Несмотря на сомнения Мэтта, Риз никакого беспокойства не проявлял. Хорошо бы, конечно, провести убеждение без свидетелей, тем более Мэтт столь предвзято настроен. Жаль, что нельзя его отправить в другую комнату, но выбирать не приходится.

Краем глаза я видела, что Мэтт внимательно наблюдает за мной. Но в конце концов, ведь и витра вряд ли разбегутся в стороны, чтобы дать мне возможность спокойно манипулировать охраной.

Я решила начать с элементарных вещей. Стоя напротив Риза, я начала мысленно повторять: «Я хочу, чтобы ты сел. Сядь. Сядь».

Поначалу взгляд его голубых глаз был прямым и ясным, а затем как будто облачко набежало, лицо Риза расслабилось, даже немного обвисло, утратило всякое выражение. Без единого слова он сел на пол.

– Он в порядке? – Мэтт занервничал.

– Да, я в порядке. – Голос Риза прозвучал монотонно, как будто спросонья, он поднял голову и спросил: – Так ты собираешься что-нибудь делать? Долго ждать?

– Я уже сделала.

Никогда прежде я не признавалась в проделанном сразу, и мне стало не по себе от такой прямоты.

– Ты о чем? – Риз нахмурился и переводил взгляд с меня на Мэтта, пытаясь понять, что же произошло.

– Ты сначала замер, потом сел на пол, – объяснил Мэтт.

– Почему ты сел? – спросила я.

– Я… Я не знаю. Я просто… Я просто сел. – Он потряс головой. – Это все ты, что ли?

– Да. А ты успел что-нибудь почувствовать или подумать?

Может, я причиняю боль своим воздействием? Хотя раньше никто не жаловался. Но они же могли просто не понимать, с чем это связано.

– Нет, я даже не… – он снова потряс головой, – я думал, что будет какое-то затмение или еще что-нибудь, но… Я понимал, что сажусь, но это было самопроизвольное движение, как рефлекс. Ну вот я же не думаю о том, что дышу, и тут было точно так же.

– М-да… – Я в задумчивости рассматривала парня. – Давай, поднимайся.

– Зачем?

– Поднимайся, – повторила я снова.

Риз посмотрел на меня, потом огляделся вокруг. От напряжения у него даже брови сошлись на переносице.

– Что происходит? – Мэтт подошел ближе.

– Я… Я не могу встать.

– Хочешь, я помогу тебе? – предложил Мэтт.

– Нет, ты не понял. Ну, то есть, ты можешь меня поднять, ты сильный, и я не прибит гвоздями к полу. Я просто… забыл, как это делается.

– Странно. – Я не могла скрыть изумления.

Когда-то давно я убедила Мэтта выйти из моей комнаты, и он потом еще очень долго не заходил ко мне. Видимо, у убеждения бывает затяжной эффект, но в конце концов и он рассеивается.

– Странно? – Мэтт усмехнулся. – Венди, почини его!

– А я его и не ломала, – попыталась отшутиться я, но Мэтт так на меня зыркнул, что чуть в жабу не превратил. Я присела на корточки перед Ризом: – Риз, посмотри на меня.

– Да. – Взгляд все такой же рассеянный и отстраненный.

Я понятия не имела, подвластен ли мне обратный процесс. Разубеждать я еще никогда не пробовала, но, наверное, это возможно. Надеюсь. Ну а если не сработает, тогда что ж – придется Ризу недельку-другую посидеть на полу.

Я сконцентрировалась на Ризе, снова и снова повторяя про себя только одно слово: «вставай». На этот раз не так скоро, но все-таки взгляд Риза подернулся легкой дымкой. Он несколько раз моргнул и поднялся на ноги.

– Уф, сработало. – Я облегченно выдохнула.

– А ты уверена, что сработало? – спросил Мэтт, глядя на Риза, безучастно пялившегося в пол.

– А? Что? – Риз вскинул голову и удивленно заморгал, будто только что нас заметил. – Что-нибудь случилось?

– Ты встал. – Я показала на его ноги, и он послушно посмотрел вниз.

– О. – Риз поднял одну ногу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, затем с минуту помолчал. После чего снова взглянул на меня: – Прости, мы о чем-то говорили?

– Ты не мог встать, помнишь? – Внутри у меня все сжалось от недоброго предчувствия. Похоже, я и правда вывела Риза из строя.

– А, да, – он кивнул, – да… Я помню… Но сейчас я стою… Это ты сделала?

– Венди, не нравятся мне эти эксперименты.

Голос Мэтта был спокоен, но я поняла, что он напуган. Нет, ему уже не было страшно за меня, как во время моего исчезновения. На этот раз Мэтт боялся меня, и эта мысль острой иглой пронзила сознание.

– Все, я больше не буду. – Я отступила от Риза, стянула с запястья резинку и собрала волосы в хвост.

– Что? – встревоженно спросил Риз.

Он, кажется, полностью вышел из транса, но я не решалась смотреть на него. Несмотря на то что Риз сам согласился испытать на себе убеждение, мне было не по себе.

– Присядь, – предложил Мэтт.

– Зачем? Я не хочу сидеть.

– А ты все равно присядь, – настаивал Мэтт. Риз не ответил, и тогда Мэтт скомандовал: – Садись!

– Ты чего пристал? – Чем сильнее Мэтт настаивал, тем больше Риз сопротивлялся, что на него было совсем не похоже. Я еще никогда не видела его раздраженным. – Спасибо, мне и так хорошо.

– Ты не можешь сесть, – со вздохом констатировал Мэтт. – Венди, теперь ты сломала его в другую сторону.

– Это Венди сделала? – нахмурился Риз. – Ничего не понимаю. Венди, что ты сделала? Ты приказала мне не садиться?

– Нет, я приказала тебе сесть, и ты не смог подняться. Тогда я сказала, чтоб ты встал, а в результате ты не можешь сесть. – Я расстроенно вздохнула. – И вот теперь я вообще не знаю, какие указания тебе давать! Да я и не хочу ничего говорить больше. Вдруг ты дышать перестанешь или еще что-нибудь.

– А ты и это можешь? – спросил Мэтт.

– Да пойми ты! Я не знаю, на что я способна!

– Ну ладно, постою немного, – объявил Риз. – Подумаешь. Да и сидеть мне совсем не хочется.

– Это, наверное, побочный эффект убеждения. – Я нервно кружила по камере.

– Да не переживай, со мной все нормально. – Риз старался меня ободрить. – Это вообще не имеет никакого значения. Важно, что у тебя есть такие способности. Ты применишь свой дар, мы выберемся отсюда, а кто-нибудь в Фьонинге меня поправит. А?

Я остановилась и с беспокойством посмотрела на ребят. Риз прав. Нужно поскорее выбираться отсюда. Мы в опасности, и это главное, а здоровьем Риза можно заняться и позже. Я решила больше не медлить.

– Мальчики, вы готовы?

– К чему? – отозвался Мэтт.

– К побегу. Я не знаю, что там за дверью и как долго я смогу их удерживать, но как только они отопрут замки, вы должны бежать.

– А я думал, что будет как в «Звездных войнах». Ты разве не сможешь убедить их, как Оби-Ван: «Это не те дроиды, которых вы ищете»? – Риз весело рассмеялся.

– Да я же не знаю, сколько у них охранников и насколько они опасны.

Неожиданно мои мысли снова переметнулись на Финна: как же он был нужен там, в нашем доме, когда витра на нас напали! Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания.

– Пора действовать. Нет смысла гадать, с чем нам придется столкнуться, так что будем решать проблемы по мере их поступления. Все равно это лучше, чем сидеть, покорно сложив лапки, и ждать своей участи. Наверняка витра замышляют какую-то гнусность, и, когда нас поставят в известность, радоваться нам точно не придется.

По лицу Мэтта я поняла, что он никак не может принять решение, но я исчерпала все аргументы. Из-за того, что я не пожелала быть вашим высочеством и остаться во Фьонинге, наша жизнь перевернулась с ног на голову. Если бы не я, Мэтт и Риз сидели бы дома, живы и здоровы, а Финн… Да где бы он тогда ни был, все равно там ему было бы лучше.

Эти мысли просто выжигали мне мозг, и я яростно забарабанила в дверь.

Пять. Карлик.

– Что? – каркнул хриплый голос, и в двери, ровно посередине, приоткрылось узкое окошко.

Я пригнулась, чтобы заглянуть в щель, и увидела карлика. Над глазами чудища нависали густые кустистые брови, и я засомневалась, смогу ли применить убеждение, общаясь с бровями. А что, если тролли вообще не поддаются?

– Вы ведь Ладлаф, так? – Я помнила, как назвал его Локи.

– Не пытайся меня умаслить, принцесса. – Гоблин сплюнул. – Я и не таким красоткам отказывал.

– Хочу в туалет, – объявила я, отбрасывая правила хорошего тона.

– Ну так иди. Или тебя благословить? – Ладлаф загоготал.

– Но здесь же нет туалета! – Я искренне возмутилась такому предложению.

– Тогда терпи. – Ладлаф попытался закрыть окошечко, но я быстро просунула в него ладонь.

– Позови охранника или еще кого, чтобы меня в туалет сопроводили!

– Я и есть охранник, – раздраженно каркнул тролль.

– Ты?! – И я издевательски расхохоталась.

– Полегче, ваше высочество, – прохрипел Ладлаф. – Пигалиц вроде тебя я на завтрак сжираю.

– Так ты каннибал?

– Ладлаф, ты почему пристаешь к девушке? – раздался из-за двери еще один голос.

Ладлаф оглянулся, и в узкую щель я увидела Локи.

– Это не я пристаю, а она, – пожаловался карлик.

– Бедный ты, бедный, – сухо проговорил Локи, – от красоток просто отбоя нет, да?

Мэтт фыркнул за моей спиной.

Ладлаф что-то забормотал, но Локи его не слушал. Он заглянул в щель:

– В чем проблема?

– Мне нужно в туалет. – Я вплотную приблизила глаза к щели и уставилась на Локи, точнее, на его подбородок.

– А я предложил ей в камере пи-пи сделать, – хихикнул карлик.

– Это принцесса, Ладлаф! Принцесса, а не какой-то манкс! Немедленно сопроводи ее.

– Но, сэр, король распорядился не выпускать девчонку!

– И ты думаешь, король одобрит подобное обращение? – грозно спросил Локи. Я так и представила, как карлик умоляюще стиснул короткие ручки. – А если его величество выкажет недовольство, можешь валить всю вину на меня.

Ладлаф молчал. Я убрала руку, и щель в двери исчезла. В волнении я слушала, как звякают, поворачиваются и щелкают замки и затворы.

– Мне это не нравится, – прошептал Мэтт.

– Мне тоже, – шепнула я в ответ. – Выбирать не приходится. Я втянула нас в эту историю, мне и вытаскивать.

Дверь чуть-чуть приоткрылась, я отступила, надеясь, что войдет Локи, я применю к нему убеждение и нас отпустят. Но наши тюремщики и не думали входить.

– Ну? – раздался голос карлика. – Мне чего, тут до ночи торчать?

Я протиснулась в приоткрытую дверь, и она тотчас захлопнулась. Мне лишь осталось наблюдать, как карлик проворно запирает замки.

– Уборная там. – Локи указал куда-то в глубь коридора, освещенного факелами. Стены здесь были, как и в камере, каменные и влажно поблескивали, пол тоже был земляной.

– Спасибо. – Я улыбнулась, поймав взгляд Локи. Какие у него все-таки необыкновенные глаза – густого темно-золотистого цвета…

Я спохватилась и сменила ход своих мыслей. Старательно сосредоточившись, я завела в голове шарманку: «Отпусти их. Отпусти нас. Открой камеру и дай нам уйти». Локи потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, но это была совсем не та реакция, на которую я рассчитывала. На его губах заиграла улыбка, глаза блеснули.

– Сдается мне, тебе вовсе не надо в туалет?

– Что? – пролепетала я.

– А я говорил, не надо ее выпускать! – проухал за спиной Ладлаф.

– Ладлаф, расслабься. – Локи не сводил с меня глаз. – Все в порядке, она безобидна.

С удвоенными усилиями я попыталась продолжить воздействие. Может, мое убеждение немного ослабло после упражнений с Ризом? Слышала, что знахарей изматывает и старит каждый проведенный сеанс лечения. Наверное, и со мной произошло что-то вроде этого, хотя никакой усталости я не чувствовала.

Локи остановил меня взмахом руки:

– Ваше высочество, не стоит так напрягаться, только себе навредишь. – Он засмеялся. – Но ты очень настойчивая.

– У тебя иммунитет, что ли? – зло вскрикнула я.

Какой смысл и дальше прикидываться наивной идиоткой, этот золотоглазый раскусил меня.

– Вообще-то нет, но твоя фокусировка уж очень размыта. – Он сложил руки на груди и смотрел на меня все с тем же нескрываемым любопытством. – А вообще ты сильная.

– Ты же вроде сказал, что вреда от нее не будет? – встрял Ладлаф, выглядывая где-то на уровне моей талии.

– Ни малейшего. Без подготовки она практически безвредна. Может, однажды эта девочка и станет мощным орудием массового поражения, но пока все ее штучки чуть-чуть эффектнее карточного фокуса.

– Премного благодарна за любезность, – пробурчала я.

Срочно требовался новый план. Так, Ладлафа, возможно, я и сумею отключить, но тут столько всяких замков… Хотя до замков дело не дойдет. Этот клятый Локи! Высокий, сильный, да еще и взглядом наповал срубает.

– Ой, как у тебя мысли зашебуршали, – с наигранным испугом прошептал Локи.

Я окаменела. Он что, мысли мои читает? Я попыталась изгнать из головы все до единой.

– Нет, я не могу знать, что у тебя на уме, – успокоил меня витра. – Иначе я бы и из камеры тебе не дал выйти. Но раз уж так случилось, давай оттянемся на полную катушку.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я, невольно попятившись к двери.

– Ваше высочество, не преувеличивай мой интерес к тебе. – Локи самодовольно ухмыльнулся. – Я предпочитаю девушек в чистых пижамах.

Я оглядела себя. Ну да, грязь, кровь, одежда изорвана… Но не я же в этом виновата!

– Ах, примите мои извинения, обычно после избиений я выгляжу куда привлекательнее.

Улыбка сползла с лица Локи.

– Хм, да… ну теперь-то все позади. Думаю, тебе стоит снова повидать Сару.

– Сэр, думаю, это неразумно… – вмешался было Ладлаф, но быстро умолк под надменным взглядом Локи.

Я кивнула на дверь:

– А как же мои друзья?

– Не волнуйся, они никуда не денутся.

Локи довольно улыбнулся собственной шутке, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Догадываюсь. Но без них я никуда не пойду.

– Не беспокойся за них, ваше высочество, они в полной безопасности. А тебе обязательно нужно поговорить с Сарой. Это в твоих же интересах.

– Я уже с ней виделась.

А что, если единственный способ освободить Мэтта и Риза – выторговать их у местных боссов?..

– Как ты узнал? – спросила я, когда мы с Локи шагали по каменному коридору. Вдоль него с обеих сторон тянулись одинаковые массивные двери, неотличимые от той, за которой остались Мэтт и Риз. Интересно, есть ли тут другие узники?

– Что узнал?

– Ну, что я… ты ведь знаешь, что я пыталась на тебя воздействовать. Если у меня не получилось, то как ты понял?

– Ты сильная. – Локи постучал пальцем по виску. – Это как радиосигнал. Я чувствовал, как твой сигнал пытается пробиться в мою голову. Ты тоже это почувствуешь, если кто-то попытается воздействовать на тебя. Хотя не уверен, что это сработает.

– То есть на трилле и витра убеждение не действует? – Я не рассчитывала на честный ответ, но не могла не задать этот вопрос. Странно, что он вообще что-то мне объяснял.

– Действует. И если бы ты проделала это как следует, я бы ничего не почувствовал. Но контролировать нас куда тяжелее, чем манксов. Так что любой витра или трилле сразу тебя вычислит, если ты будешь неаккуратно в его голове копаться.

Мы подошли к узкой и крутой цементной лестнице, и Локи устремился вверх, не дожидаясь меня. На редкость беспечный конвоир: болтает, не следит…

Локи толкнул тяжелую дверь, и мы вошли в огромный зал. Самый настоящий зал, величественный, со сводчатыми потолками. Стены красного дерева с позолотой, на полу в центре – богатый ковер тончайшей работы, тоже красного цвета.

Во дворце Фьонинга был такой же размах, но здешнее убранство изящнее и дороже, это место куда больше похоже на роскошный замок. Я не стала скрывать своего восхищения:

– Как здесь красиво!

– Конечно, это же резиденция короля. – Локи с недоумением оглянулся на меня: – А ты ожидала чего-то другого?

– Не знаю… Там, в подземелье, все так мрачно.

– Это для пущего драматизма, – засмеялся Локи. – Все-таки темница, а не отель.

– А если бы я попыталась сбежать? – спросила я.

Вокруг не было ни души, если удрать от Локи, может, и сумею вырваться отсюда. Но я не знала, куда бежать, да и не бросать же Мэтта с Ризом.

– Я бы тебя остановил, – ответил Локи спокойно.

– Так же, как Кира? – Слова болью отозвались в боку.

– Нет, не так. – Локи улыбнулся. – Я бы просто сжал тебя в объятиях до потери сознания.

– Звучит слишком уж романтично. – Я поморщилась, вспомнив, как он отправил меня в беспамятство. Это было не больно, но и ничего приятного я при этом вовсе не почувствовала.

– Совершенно точно.

– Романтический извращенец, – буркнула я. – Зачем ты меня вообще похитил и привез сюда?

– Принцесса, боюсь, что не смогу ответить на все твои вопросы. Прибереги их для Сары, уж ей-то наверняка все известно.

Дальше мы шли уже молча. Пересекли зал, проследовали по роскошному коридору, поднялись по лестнице, покрытой красным бархатом, и вновь по коридору. Наконец остановились перед высоченными дверями из дерева, щедро украшенными резьбой: цветы, виноград, тролли, феи и прочие штучки в духе сказок Андерсена.

Локи осторожно постучал и вошел, не дожидаясь приглашения. Я последовала за ним.

– Локи! – вскрикнула Сара. – Я же просила не входить без разрешения!

Интерьер покоев Сары был выдержан в общем стиле дворца. В центре большой комнаты полыхала шелковыми алыми простынями огромная кровать с балдахином. Сама Сара сидела на низеньком пуфе перед туалетным столиком. Волосы ее по-прежнему были затянуты в хвост, но она переоделась. Длинный атласный халат черного цвета свободно струился по плечам. Сара повернулась к нам, и ткань послушно потекла вслед за ее движением. При виде меня у Сары округлились глаза.

Подле нее стоял карлик, вылитая копия Ладлафа. Этот, правда, был понаряднее – в лакейской ливрее. Но привлекательнее не стал – кожа у него была такая же слизистая и морщинистая. В руках он держал целую охапку драгоценностей. Цепочки, кулоны и ожерелья с жемчугом и бриллиантами. Я не сразу поняла, что он исполняет роль живой ювелирной шкатулки.

Стоило нам войти в комнату, как с кровати слетел белый пушистый комок и с визгливым лаем кинулся к нам. Судя по всему, не понравилось ему мое вторжение, а не Локи. Потому что тот просто шикнул, и песик послушно умолк и потрусил к Саре, тревожно на меня оглядываясь.

– Я не ожидала увидеть тебя так скоро. – Меня Сара одарила ласковой улыбкой, а Локи окатила ледяным взглядом. – Если бы я знала, что ты придешь, я бы приготовилась к встрече, переоделась.

– Принцесса начала беспокоиться. – Локи плюхнулся на бархатную кушетку возле кровати. – И я подумал, что после столь тяжелого дня ей не помешает передышка.

– Да, я понимаю, но в данный момент я сама немного не в форме, – Сара жестом показала на свое домашнее одеяние.

– В таком случае, не надо было посылать нас за ней столь рано. – Локи вернул Саре ледяной взгляд.

– Ты же знаешь, что мы хотели… – Сара не стала договаривать. – Неважно. Что сделано, то сделано, ты совершенно прав.

Она снова улыбнулась мне. По крайней мере, по сравнению с моей матерью, Элорой, Сара просто излучала тепло и доброжелательность.

– Что происходит? – неуверенно спросила я.

– Дорогая, нам нужно поговорить. – Сара в задумчивости постучала пальцами по столику. – Оставьте нас ненадолго.

– Хорошо. – Локи со вздохом поднялся. – Пойдем, Фруда. – Собачка радостно засеменила к нему, и Локи подхватил ее на руки. – Взрослые хотят поговорить.

Карлик аккуратно сложил украшения на столик и направился к двери.

– Локи? – окликнула Сара, когда он уже выходил, и, не повернув головы, продолжила: – Убедись, что мой муж готов нас принять.

– Как пожелаете. – Локи слегка поклонился.

Двери закрылись, и я осталась с Сарой наедине.

– Как ты себя чувствуешь? – Она снова улыбалась.

– Спасибо, лучше.

У меня не было уверенности, что следует рассыпаться перед ней в благодарностях. Да, она исцелила меня, но не стоит забывать, что и к моим мучениям она тоже руку приложила.

– Ты, наверное, хочешь переодеться. Я подыщу что-нибудь твоего размера.

– Благодарю, но одежда беспокоит меня в последнюю очередь. Я хочу знать, что происходит. Зачем вы меня похитили? – Я повысила голос, но Сара осталась невозмутима.

– Наверняка у меня что-нибудь найдется, – продолжала она, не слушая. Подошла к огромному шкафу, открыла, достала черное платье. – Вот это, пожалуй, хоть и великовато, но в целом должно подойти.

– Да мне плевать на одежду! – выкрикнула я. – Я хочу знать, почему вы меня преследуете. Я все равно не могу дать вам то, о чем я понятия не имею.

Сара направилась к кровати, и я вдруг поняла, что она старается на меня не смотреть. Взгляд ее блуждал, аккуратно меня огибая. Она положила платье на кровать.

– Вы всех выставили, чтобы мы могли поговорить, а сами теперь молчите? – спросила я зло.

– Я так долго ждала этого дня. – Сара нежно провела рукой по ткани платья. – И вот он настал, а я абсолютно не готова.

– Господи, да что все это значит?

Лицо Сары на минуту омрачилось, а затем снова обрело безмятежное выражение.

– Надеюсь, ты не возражаешь, если я тоже переоденусь. – Она прошла к складной ширме в углу комнаты.

Вся ширма была разрисована сказочными картинками, повторявшими сюжеты с входных дверей. Через ширму было перекинуто роскошное черно-красное платье. Сара скрылась за перегородкой.

– А вы не знаете, где Финн?

– Это твой искатель? – Черный халат лег рядом с платьем.

– Да. – Я замерла в недобром предчувствии.

– Я толком не знаю, где он. У нас его точно нет, если ты об этом спрашиваешь.

– Тогда почему он не пришел за мной? Как так вышло, что он позволил вам украсть меня?

– Полагаю, они его задержали на время, чтобы спокойно с тобой разобраться. В тонкости я не посвящена, но им было приказано без крайней необходимости не причинять никому вреда.

– Ну да, как я понимаю, Кира следовала именно этому приказу. (Сара промолчала.) Вы не можете просто сказать – он в порядке или нет?

– Локи не докладывал ни о каких инцидентах.

– Значит, он был за старшего в этом деле?

Я оглянулась на закрытые двери, слишком поздно осознав, кого нужно было спрашивать про Финна. Я уж было подумала, не кинуться ли на поиски Локи, но тут из-за ширмы вышла Сара.

– Да, и Локи сказал, что, за исключением Кириного… срыва, все прошло гладко. – Она провела по подолу ладонями и показала на платье, лежавшее на кровати: – Оденься, пожалуйста. Мы идем к королю.

– И он ответит на мои вопросы?

– Да, я уверена, он все тебе расскажет. – Сара не отрывала взгляда от пола.

Ну что ж, попытка не пытка. Но у меня нет времени, чтобы слушать уклончивые ответы и всякие там метафоры. Мэтт и Риз в плену, и мне надо их освободить. А для этого я должна понравиться королю, может, и получится уговорить его отпустить Мэтта и Риза. И если для этого нужно расфуфыриться в дурацкое платье, я переживу.

Я прошла за ширму переодеться. Сара же, сев за туалетный столик, распустила волосы и застегнула на шее одно из колье. Волосы ее, гладкие, прямые, поблескивали, как черный шелк. Я вдруг вспомнила Элору.

Интересно, как королева трилле отнеслась к происшедшему? Снарядила ли «спасательную экспедицию» или, может, вообще не знает, что я пропала?

Когда я вышла из-за ширмы, Сара предложила завязать бант у меня на спине, но я резко отказалась. И лицо ее вдруг сделалось невероятно несчастным! Она беспомощно пошевелила руками в воздухе, как будто у нее что-то отняли, и покорно кивнула.

Не говоря ни слова, она вывела меня из комнаты и поплыла по коридору. Вскоре мы стояли перед очередными створчатыми дверями. Сара постучала и снова пригладила алые и черные кружева своего платья.

– Войдите, – раздался резкий голос.

Сара кивнула, как будто подчиняясь, и толкнула двери.

Эта комната, как и прочие, тоже была без окон. Одну из стен темно-красного дерева полностью закрывали книжные шкафы, перед ними стоял массивный рабочий стол. Из мебели я отметила еще несколько элегантных кресел с красной обивкой – и все. Несмотря на внушительные размеры, помещение напоминало пещеру.

Самое большое кресло, с вычурными ножками, стояло как раз напротив нас. В нем восседал мужчина. Его волосы темно-шоколадного цвета спускались ниже плеч. Одет он был во все черное: отглаженные брюки, рубашка и длинный сюртук. Мужчина был красив суровой, даже свирепой красотой.

При нашем появлении Локи, сидевший в углу комнаты, почтительно встал. Собачонки Фруды при нем не было. Надеюсь, ее не сожрали местные чудища.

– А, ваше высочество! – Король радушно улыбнулся, но остался сидеть. – Скользнув взглядом в сторону Локи, он обронил: – Ты свободен.

– Благодарю, сэр. – Локи поклонился и быстро вышел.

Мне показалось, что он был рад убраться отсюда, и я нервно переступила с ноги на ногу.

– Итак, что происходит? – спросила я короля.

И улыбка его расцвела пуще прежнего.

– Полагаю, нужно начать с главного. Я – Орен, король витра. И я твой отец.

Шесть. Короли и пешки.

Первая мысль была: «Вранье».

Сразу за ней последовала другая: «А если правда»?

В конце концов, мать из Элоры отвратительная, и до меня ей почти не было дела. К тому же я вспомнила, с какой интонацией несколько минут назад Сара сказала: «Я так долго ждала этого дня», еще и платье, приготовленное для меня, почти любовно поглаживала. Я посмотрела на Сару. Сцепив ладони, она стояла рядом и впервые не отвела глаз, а ободряюще мне улыбнулась. Но все-таки в ее взгляде была какая-то грусть.

На Сару, должна сказать, я была похожа не больше, чем на Элору. Обе писаные красавицы. Но Сара совсем еще молода – наверное, чуть-чуть за тридцать.

– Э-э… выходит… – я с трудом подбирала слова, – Элора – не моя мать?

– Нет, к глубокому сожалению, Элора твоя мать, – ответил король с тяжелым вздохом.

Казалось бы, такое признание должно вызывать доверие, ведь если король хотел перетянуть меня на свою сторону, он мог просто сказать, что мои родители – он и Сара. А он честно признал, что Элора – моя мать, и предоставил мне право самостоятельно выбирать союзника. Но теперь я окончательно запуталась.

– Зачем вы мне это все рассказываете?

– Потому что тебе должна быть известна правда. Ты ведь наверняка поняла, что Элора та еще интриганка. – Каждый раз, произнося «Элора», король морщился, словно имя отдавало уксусом. – Если ты будешь все знать, тебе будет легче принять решение.

– О каком решении вы говорите? – задала я вопрос, ответ на который, кажется, уже прозвучал.

– О единственно важном. – Губы Орена дернулись в странной улыбке. – Каким из королевств ты будешь править.

– Если уж быть откровенной, я не собираюсь править никаким королевством вообще.

– Почему бы тебе не присесть? – Сара указала на кресло за моей спиной, сама она села рядом с королем.

– Значит, – я посмотрела на ее грустное лицо, – вы моя мачеха?

– Да, – кивнула она.

– Ничего себе.

Я помолчала, привыкая к новостям.

– Нет, все-таки не понимаю. Элора мне сказала, что мой отец умер.

– Ну конечно. – Орен мрачно рассмеялся. – Расскажи она правду, у тебя бы появился выбор. А Элора догадывалась, что ты можешь предпочесть не ее.

– А как вас угораздило… – Я прикусила язык, осознав грубость своих слов. – Как именно вы двое… как вы пересеклись, чтобы… ну, вы понимаете, чтобы я у вас родилась?

– Мы были женаты. Это было задолго до нашего союза с Сарой, и брак наш оказался скоротечным.

– Вы были мужем Элоры?!

Ведь если так, то во Фьонинге наверняка каждая собака знала… Не говоря уж о Финне. А он, вводя меня в историю трилле, даже не заикнулся, что моя мать была женой короля витра.

– Недолго, – ответил Орен. – Мы заключили брак, полагая, что таким образом объединим наши королевства. На протяжении долгих лет народы витра и трилле враждовали, и мы мечтали о спокойной жизни. К сожалению, твоя мать самая невозможная, самая абсурдная и ужасная женщина из всех, живущих на планете. – Он улыбнулся. – Ну, не мне тебе об этом рассказывать, ты наверняка убедилась в этом сама.

Мне вдруг захотелось встать на защиту Элоры, но я промолчала. Да, Элора жесткая, временами даже жестокая, но слова Орена все равно неприятно меня задели.

– До сих пор удивляюсь, как я умудрился зачать с ней дитя, – сказал он задумчиво. (Стоп. Не хватало еще слушать интимные подробности.) – Наш брак распался еще до твоего рождения. Элора забрала тебя и спрятала, а я все эти годы пытался тебя найти.

– И делали это весьма безжалостно!

Лицо Орена застыло.

– Вы хоть понимаете, что ваши ищейки трижды нападали на меня? Вы знаете, что в последний раз меня едва не убили? Если бы не ваша жена, я бы умерла.

– Я сожалею об этом, и Кира ответит за все, – сказал король, но в голосе его не было и намека на сожаление. Напротив, голос был тверд и холоден. Я понадеялась, что твердость эта обращена на Киру, а не на меня. – Но смерть тебе не грозила.

– А вам-то откуда знать? – резко ответила я.

– Назовем это королевской интуицией. Я вовсе не жду, что ты кинешься к нам с распростертыми объятиями. Тем более что Элора наверняка уже поработала над твоим сознанием. Но я прошу – поживи в нашем дворце хотя бы несколько дней, познакомься с королевством, которым тебе предстоит править.

– А если я не соглашусь? – Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Сначала осмотрись. – Орен улыбался, но голос его скрежетнул.

– Сначала моих друзей отпустите! – В конце концов, я только ради этого и вступила в переговоры со своими похитителями.

– Я бы предпочел повременить с этим.

– Если вы их не освободите, я здесь не останусь!

– Напротив, пока они здесь, ты тоже останешься. Они – залог твоего серьезного отношения к моему предложению. Очень серьезного.

Он явно хотел смягчить угрозу, но от этой кривой ухмылки у меня по спине побежал холодок. Мне все меньше и меньше верилось в то, что этот человек – мой отец.

– Обещаю, я никуда не сбегу. – Я изо всех сил пыталась побороть дрожь в голосе. – Если вы их отпустите, я пробуду здесь, сколько скажете.

– Я отпущу их, как только поверю тебе, – возразил Орен. – Кто эти люди и почему ты так печешься об их участи?

– Они… – Мелькнула шальная мысль, не соврать ли королю, но ведь он уже знает, что мальчишки мне дороги. – Это мой брат, ну… приемный, в общем, какая разница, мой брат Мэтт и мой мансклиг Риз.

– Они что, до сих пор с ними возятся? – Брови Орена недоуменно приподнялись. – Какая же Элора ретроградка! Впрочем, чему удивляться, она всегда скрупулезно соблюдала традиции. Но это же средневековье какое-то.

– С кем – с ними?

– С мансклигами. Это же безумное расточительство. – Орен взмахнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху.

– О чем вы? – упорствовала я. – А как вы поступаете с человеческим малышом, когда вместо него подкидываете своего?

– Мы не забираем их детей, – коротко ответил король.

От страшного предположения, что они убивают младенцев, я едва не вскрикнула.

– Если возникала необходимость, мы просто подбрасывали их в больницы или детские приюты. Их судьба – не наша забота.

– А почему трилле так не делают? – спросила я. Мне показалось это вполне разумным решением – ведь и легче, и дешевле.

– Сначала трилле использовали манксов как рабов. А теперь просто следуют древней традиции. – Орен неодобрительно покачал головой. – Мы же давным-давно не практикуем подмены.

– Почему? – Впервые я была готова поддержать короля.

– Подменыш может пострадать физически, может потеряться, да, в конце концов, может просто не захотеть возвращаться к нам, – ответил Орен. – Мы потеряем ребенка, и наш род лишится еще одного наследника. Мы гораздо могущественнее людей и все, что нам нужно, можем просто взять. Зачем рисковать, вверяя потомство в неуклюжие людские руки?

В его словах был свой резон, но не скажу, что его позиция вдохновляла меня больше, чем точка зрения Элоры. Та действовала обманом, а Орен проповедовал откровенный грабеж.

– Элора боится перемен, – каждый раз, заговаривая об Элоре, король темнел лицом, – она так одержима идеей разделения троллей и людей, что крепко-накрепко связывает их жизни и не видит в этом никакого противоречия. Для нее люди – всего лишь заботливые няньки.

Ага, заботливые няньки. Такие заботливые, что с ножом кидаются, как моя приемная мать. А с другой стороны, у меня есть Мэтт, и более любящей и заботливой няньки вообразить невозможно.

– Потому наш брак и был обречен, – продолжал Орен. – Я хотел вырастить тебя сам, а она отдала тебя людям. Ты была нужна мне.

Я смутно чувствовала в его словах некий изъян, понимала, что логика прихрамывает, но в чем именно король не прав или лжет мне, осознать не могла. А что самое поразительное, при всей его неубедительности, Орену все-таки удалось меня растрогать. Первый раз в жизни хоть один из моих родителей, приемных и настоящих, сказал, что я ему нужна.

– А у меня… – я заговорила, чтобы скрыть нахлынувшие чувства, – а у меня есть братья или сестры?

Орен и Сара переглянулись, затем Сара уставилась на свои ладони, покорно сложенные на коленях. Она была почти полной противоположностью Элоры. Да, у обеих длинные черные волосы, огромные темные глаза, но больше ничего общего. Сара мало говорила, но от нее исходили тепло, покой и кротость – качества, Элоре совершенно чуждые.

– Нет. У меня больше нет детей. И у Сары детей тоже нет, – ответил Орен.

От этих слов Сара поникла еще сильнее. У меня появилось ощущение, что бездетной она была вовсе не по собственной воле.

– Жаль.

– Она бесплодна, – сказал Орен прямо, и Сара вздрогнула.

– О… Мне очень жаль. Уверена, что в этом нет ее вины, – пробормотала я.

– Нет, ее вины нет. Это проклятье.

– Что? – растерялась я.

Хватит с меня сверхъестественных штучек. Троллей и магических сил вполне достаточно, проклятие бесплодием – это перебор.

– Согласно древней легенде, витра подменили ребенка ведьмы и она прокляла наш род. – Король скептически покачал головой, будто и сам сомневался в правдивости этой истории, что меня слегка приободрило. – Я не очень верю в сказки про ведьм, думаю, что всему виной наша собственная природа. Это обратная сторона наших способностей.

– Что вы имеете в виду?

– Мы все тролли. Витра, трилле, ты, я, Сара – все мы тролли. – Орен обвел вокруг рукой. – Но есть и другие, ты их видела…

– Это вы про карликов?

– Они тоже витра, как ты и я. Но они аномальные – отклонение, которое, судя по всему, поразило исключительно нашу общину.

– А откуда они взялись?

– От нас, – ответил король так, словно это разом все объясняло. – Наш род выкашивает бесплодие, дети рождаются очень редко. Но даже из того малого числа новорожденных больше половины – гоблины, карлики.

– Неужели… Неужели у таких витра, как вы и Сара, рождаются гоблины? Такие, как Ладлаф? – Я невольно поморщилась.

– Именно так, увы.

– Ужас какой!

Орен кивнул, лицо его было угрюмо.

– Это не чары злой старухи, а проклятие нашей долговечности, однако результат все равно печален. Но ты совсем иная, настоящая красавица, даже лучше, чем все мы воображали.

– Ты себе не представляешь, как мы рады видеть тебя здесь, – вставила Сара.

И тут меня озарило: я их единственный шанс, у них не было выбора. Вот почему они так настойчиво, так отчаянно меня преследовали.

– Вы женились на Элоре вовсе не для того, чтобы объединить ваши королевства, – сказала я, глядя на Орена. – Вы это сделали потому, что у вас не может быть детей с соплеменницей. Вам нужен наследник.

– Ты моя дочь! – Он повысил голос, и рык вышел грозный. – У Элоры на тебя прав не больше, чем у меня. И ты останешься здесь, потому что ты – принцесса. Это твой долг.

– Орен… ваше величество, – в голосе Сары послышалась мольба, – девочке столько пришлось испытать за один день, ей требуется отдых. Она должна оправиться после ран. Еще не время для серьезных разговоров.

– А почему она до сих пор не оправилась?

Под ледяным взглядом мужа Сара опустила голову.

– Я сделала все, что в моих силах. И пострадала она вовсе не по моей вине.

– Локи распустил своих искателей! – прорычал Орен, давая волю своему истинному нраву, который явно сдерживал в беседе со мной.

– Ваше величество, Локи оказывал вам услугу, – тихо возразила Сара. – Это совсем не входит в его обязанности. И если бы не он, все могло обернуться гораздо хуже.

– Не собираюсь больше спорить из-за этого идиота. Проводи принцессу в комнату, раз она нуждается в отдыхе, а меня оставьте.

– Благодарю вас, мой король. – Сара поднялась и вежливо присела перед королем, затем повернулась ко мне: – Ваше высочество, я провожу тебя в твою комнату.

Я бы с радостью взбунтовалась, но момент был не самый подходящий. Орен и так уже на взводе, не хватало, чтобы его злость обратилась на меня. Как только за нами закрылись двери в королевские покои, Сара рассыпалась в извинениях: мол, бедненький король страдал целых восемнадцать лет, пытаясь со мной связаться, но хитроумная Элора все путала и путала следы. И вот, наконец, сегодня все разрешилось.

Из слов Сары следовало, что Орен просто душка и столь суровым бывает крайне редко. Но мне почему-то казалось, что таким кротким, как сегодня, его давно уже никто не видел. Даже страшно представить, какой он обычно.

Сара провела меня в комнату, расположенную рядом со своими покоями. Это была уменьшенная копия ее собственной спальни. Мебели было немного, и Сара извинилась за то, что для меня приготовили мало одежды.

– Вы что, в самом деле полагаете, что я останусь здесь? В то время, когда мои друзья гниют в подземелье? – спросила я, пока Сара обходила комнату, включая свет и показывая мне, что и как.

– Я в самом деле полагаю, что у тебя нет особого выбора, – ответила Сара мягко. В отличие от короля, она и не думала угрожать, просто констатировала факт.

– Помогите мне! – взмолилась я. – У них нет ни воды, ни еды. Сидят в полутьме, там холодно и сыро.

– Уверяю тебя, что с ними все в порядке, о них позаботятся. – Слова Сары прозвучали довольно убедительно, и взгляд ее был прямым и открытым. – Пока ты здесь, с ними ничего не случится.

– Но там нет ни постели, ни туалета.

Про то, что Риз даже сесть не в состоянии, я умолчала.

– Мне очень жаль. – Сара посмотрела на меня с искренним сочувствием. – Обещаю, что лично прослежу, хорошо ли с ними обращаются. Но это все, что я могу сделать.

– А нельзя их перевести в другое помещение? Ну, например, запереть в свободной спальне?

Сара покачала головой:

– Орен ни за что не позволит, слишком большой риск. Извини. – Она беспомощно заморгала, и я поняла, что больше ничего от нее не добьюсь. – Я принесу тебе какую-нибудь домашнюю одежду.

Она вышла, а я с тяжким вздохом упала на кровать. Только сейчас меня точно придавило грузом усталости и ответственности. Но я знала, что даже в таком полуживом состоянии ни за что не усну, пока не удостоверюсь, что Мэтт и Риз в порядке.

Семь. Герои подземелья.

Никакого хитроумного плана у меня не было. В шкафу я нашла спортивный комплект – черные эластичные брюки и майку И впрямь, не бродить же по ночному замку в платье. Я быстро переоделась и осторожно выскользнула из комнаты.

Шагая за Локи, я пыталась запомнить дорогу, но сейчас освещение было совсем слабое, и ориентироваться в дворцовых лабиринтах стало практически невозможно. Но, насколько я помнила, поворотов на нашем пути почти не было, так что можно попытаться найти дорогу до подземелья. А что я буду делать, если найду темницу? Применю свой дар убеждения к страже? Допустим, сумею справиться с карликом, но ведь нужно отомкнуть все эти замысловатые замки…

Я нашла витую лестницу, ведущую вниз, но в подвале мне еще предстояло вычислить, в каком направлении двигаться. Уже на нижних ступеньках я услышала голоса и замерла, лихорадочно соображая, что же делать – бежать или прятаться. И решила, что самое разумное – укрыться в тени. Прыгнула под лестницу и присела, вжавшись в стену.

Голоса приближались, становились громче и отчетливее – оживленно обсуждался рецепт приготовления кабачков. Мне казалось, что мое сердце гремит на все подземелье, я задержала дыхание. Еще через мгновение прямо напротив моего лица появились кривые ноги. Это были карлицы – если судить по длинным тощим косичкам. Симпатичными их назвать было нельзя, но мне они показались вполне безобидными. Да и разговор они вели вполне нормальный, можно сказать, человеческий. По крайней мере, от трилле во Фьонинге я ничего подобного не слышала.

Я не дышала до тех пор, пока короткие кривые ножки не застучали по ступенькам у меня над головой. Затем, втянув в себя весь окрестный воздух, медленно выползла из-под лестницы, распрямилась и прямо перед собой обнаружила Локи. С картинной небрежностью облокотившись о перила, он явно поджидал меня. Я с трудом сдержала вопль.

– Приветствую, ваше высочество. – Локи лучезарно улыбнулся. – Не спится?

С самого начала он и Ладлаф называли меня вашим высочеством, и я думала, что они подкалывают меня из-за моей истории с трилле, но теперь мне стало понятно, что для них я и правда принцесса и они просто выражали свое почтение.

К сожалению, в данный момент я была просто пленница и титул мой никакого значения не имел.

– Да я вот… Поесть чего-то захотелось…

– Ах, если б это было правдой, – совершенно непочтительно расхохотался Локи.

Я возмутилась:

– Да у меня маковой росинки во рту не было!

Это было действительно так, но от переживаний все мои внутренности скрутились в такой плотный жгут, что вряд ли я смогла бы проглотить хоть что-нибудь.

– И что ты собиралась делать? Ну нашла бы ты их, и что дальше? Как бы ты их вызволила?

– Да никак. Ты на меня донесешь? – Я внимательно смотрела в его глаза, стараясь угадать его намерения, но взгляд его был по-прежнему беспечным.

– Не исключено. – Локи пожал плечами, словно и сам еще не решил, как ему поступить. – Посмотрим. Расскажи мне про свой план, может быть, это такая ерунда, что и беспокоить никого не стоит.

– С чего ты взял, что у меня есть план? – спросила я.

– Ты ведешь себя как шпионка. Ну-ну, принцесса, не обижайся, с кем не бывает.

– Я не успокоюсь, пока не вытащу своих друзей!

– А вот теперь я тебе верю. – Локи наклонился ко мне: – Видишь, как все просто, если говорить правду.

– Можно подумать, только я здесь вру.

– Лично я пока что тебя не обманывал, – неожиданно серьезно сказал Локи.

– Хорошо. Тогда как мне вызволить друзей из тюрьмы?

– Моя честность не гарантирует ответов на подобные вопросы.

– Что ж, я найду их сама.

Я была уверена, что Локи не станет мне мешать, хотя откуда взялась эта глупая уверенность, мне было неведомо. Ведь если только Орен узнает, что Локи причастен к моим замыслам, ему ох как не поздоровится.

Я решительно направилась в ту сторону, где, по моим предположениям, находился главный коридор. Я шла быстро, но Локи легко поспевал за мной.

– А ты уверена, что идешь в правильном направлении? – Он явно меня поддразнивал.

– Даже не пытайся сбить меня с толку. Я прекрасно ориентируюсь. – Конечно же, я блефовала, поскольку в своей жизни не раз сбивалась с дороги. – У трилле это врожденный навык, разве не так?

– Не знаю, я же не трилле. Впрочем, как и ты.

– Я трилле ровно наполовину!

Почему я это сказала? Я ведь не хотела быть ни трилле, ни витра. Всю свою жизнь я была уверена, что я обычный человек, и это меня вполне устраивало. Но, попав в эту хитрую этническую воронку, я поняла, что хочу защитить трилле и Фьонинг. Видимо, все-таки мне было не все равно.

– Ты какая-то злобная принцесса, – заметил Локи.

– А что, ты знаешь много принцесс?

– Да кроме тебя ни одной. – Он слегка призадумался. – Наверное, я представлял себе, что ты будешь похожа на Сару, а Сара совсем не злая.

– Но ведь она мне не мать.

Когда мы вошли в главный коридор, я чуть не запрыгала от радости, но удержалась, чтобы соблюсти приличия. Да и рано было радоваться, я же всего лишь нашла дверь в темницу, из которой мне все еще предстояло вызволить Мэтта и Риза.

– И что теперь? – спросил Локи.

– Пойду и заберу их оттуда – больше ничего.

Витра с неодобрением покачал головой:

– Что-то я не в восторге от этой идеи.

– Ну конечно, ты же не хочешь, чтоб мы сбежали. – Мое сердце неслось бешеным галопом, я пыталась прикинуть, насколько далеко Локи позволит мне зайти.

– Дело даже не в этом. Просто это неинтересно.

Локи засучил рукава свитера, открыв загорелые предплечья.

– Честно сказать, мне вообще все это порядком надоело. Может, найдем другое занятие?

– Я их освобожу. Я не позволю тебе держать их взаперти.

Локи мрачно усмехнулся.

– Что в этом смешного?

– Ты так говоришь, словно это я держу вас в плену. – На мгновение Локи отвел взгляд, а когда снова посмотрел на меня, продолжил с грустной улыбкой: – Это Андарики. Мы все здесь пленники.

– Вот уж не поверю, что ты находишься здесь против своего желания. Ты же перемещаешься по замку совершенно свободно.

– Как и ты. Не у всех тюрем есть решетки, принцесса. Тебе ли этого не знать.

– Так это не ты – главный королевский прихвостень?

– Этого я не говорил. – В голосе Локи теперь звучало равнодушие. – Я просто хотел сказать, что раз уж я не могу помочь тебе вызволить твоих друзей, нам следует придумать что-нибудь другое.

– Ничего другого я делать не буду, пока их не вытащу!

– Но ведь ты еще не знаешь, что я хочу предложить…

От лукавой улыбки Локи внутри у меня странно екнуло. Это ощущение не было неприятным, но оно не имело отношения к волшебной силе витра – когда Локи отключал мое сознание, все было совсем иначе. Сейчас я почувствовала какое-то волнение.

Но я не успела разобраться ни в своих ощущениях, ни в намеках Локи – нас прервал грохот ударов. В коридоре, где мы стояли, было две пары створчатых дверей – одна уводила в подземелье, а другая – увеличенная копия дверей королевских покоев – явно вела на улицу.

Снова загромыхало, и я вздрогнула. Локи шагнул ко мне. Было непонятно, прятал он меня или защищал.

Большие двери распахнулись, и меня накрыла волна радости. Это был Туве! И двери он наверняка взломал усилием мысли. Туве – один из самых ловких и могущественных трилле Фьонинга. Этот странный, не признающий авторитетов и всегда немного рассеянный тролль нравился мне, но я никак не ожидала увидеть его в замке витра. Усилием мысли он мог двигать и даже швырять самые тяжелые предметы, и иметь такого союзника дорогого стоило.

За спиной Туве стояли, готовые к штурму, Дункан и Финн. Сердце мое, сделав отчаянный кульбит, чуть не выпрыгнуло наружу. Как же я боялась, что с Финном что-то случилось, что я больше никогда его не увижу, и вот он стоит передо мной.

– Финн!

Я обогнула Локи, и Финн крепко сжал меня в объятиях, и я поняла, как сильно он беспокоился. Но он тут же отстранился и почти оттолкнул меня.

– Венди, поторопись, нам пора, – сказал Финн таким тоном, словно я предлагала ему зависнуть и оттянуться в Андарики.

– Мэтт и Риз тоже здесь, нужно их вытащить.

Я хотела рассказать Финну про темницу, но вдруг увидела, что Туве стоит, выставив руку вперед, а Локи висит в воздухе, буквально пришпиленный. Лицо его скривилось от боли.

– Туве, нет! – закричала я. – Не трогай его!

Туве оглянулся на меня. Не задавая вопросов, он осторожно опустил Локи на пол. Локи согнулся пополам. Я знала, что Туве вовсе не жестокий, просто несколько недель назад он поучаствовал в битве с витра, а потому сейчас решил с самого начала лишить врага силы.

– Ваше высочество, нам нужно спешить. – Это Дункан подскочил ко мне и схватил за руку.

Поймав мой удивленный взгляд, Дункан смешался и отступил.

– Прошу прощения, ваше высочество, но времени совсем мало.

– Без Мэтта и Риза я не пойду. – Я повернулась к Локи: – Ты поможешь нам?

В глазах его больше не было дерзости, они были полны смятения. И причина – явно не действия Туве. Еще несколько минут назад он ничем не мог мне помочь, но теперь у него появился отличный шанс.

– Мы можем вернуться за ними позже, – нетерпеливо сказал Финн.

Я прекрасно сознавала, что вот-вот на шум примчатся витра, а принимать бой во владениях короля Орена могут только самоубийцы.

– Если мы уйдем, Орен убьет их! – Я обернулась к Локи, моля о помощи: – Локи, прошу тебя!

– Ваше высочество… – Локи замялся.

– Скажи королю, что мы тебя заставили, свали все на нас, зачем ему знать, что ты нам помогал.

Локи молчал. Финн шагнул к нему, схватил за плечи:

– Где они?

Я больше не могла ждать и подскочила ко вторым дверям:

– Сюда!

Я толкнула дверь и едва не скатилась кубарем в подвал, Финн успел подхватить меня.

– Черт, а это еще кто? – воскликнул Дункан при виде карлика, стоявшего на посту у камеры Мэтта и Риза.

Это был не Ладлаф.

Трилле явно были ошарашены. Я в полной мере насладилась эффектом. Значит, трилле понятия не имеют, что среди витра есть карлики.

Я уже была у двери и отпихнула гоблина в сторону. Тот растерянно отступил, сообразив, видимо, что сопротивление бесполезно: нас четверо, да еще Локи в заложниках. Он попятился, развернулся, чтобы пуститься наутек, но Туве пригвоздил его к стене.

– Охрана у них так себе, – заметил Дункан, наблюдая, как корчится от боли карлик.

– Извините, что не подготовились к встрече. – Локи говорил язвительно, четко произнося слова, будто боялся, что его не поймут.

– И очень напрасно, – ухмыльнулся Дункан. – Вы что же думали, что мы не придем за принцессой?

– Ну, я так не думал, – процедил Локи.

– Не получается! – Таких хитроумных запоров я еще в жизни не видела. – Может, откроешь?

Локи вздохнул, Финн дернул его за руку. Мы с Локи разом посмотрели на Финна. Поймав мой взгляд, он неохотно отпустил витра:

– Только без глупостей.

Локи молча подошел к двери и начал открывать. Я внимательно наблюдала, но так и не смогла уловить смысл и последовательность действий. Затворы громко лязгали, а из камеры неслись вопли Риза. Финн не сводил глаз с Локи, ожидая подвоха, а Дункан караулил коридор, вглядываясь в сумрак.

Наконец дверь распахнулась, Мэтт с Ризом вылетели из темницы, едва не сбив Локи с ног. Риз накинулся на меня с радостными криками. Уверена, Финн наблюдал за этой сценой без особой радости. Зато Мэтт, увидев Финна, замер. Новой стычки удалось избежать только потому, что место и время явно не годились для выяснения отношений.

– Ну что, ты доволен? – мрачно спросил Мэтт.

– Мэтт, не надо. – Я высвободилась из объятий Риза. – Финн здесь, чтобы спасти нас. Так что замолчи и пойдем.

– Но где стража? – спросил Дункан, все еще не веря нашему успеху.

– Быстрее! – крикнул Мэтт.

Туве отпустил гоблина, и они на пару ринулись вперед, словно прокладывая нам маршрут.

Я задержалась, оглянувшись на Локи. Силуэт витра одиноко, почти несчастно темнел на фоне входа в камеру. Вся его бравада испарилась.

– Не докладывай Орену сразу, что мы сбежали, хорошо? – попросила я.

– Как пожелаешь, – ответил Локи.

– Спасибо!

Локи молчал. Я чуть не предложила ему сбежать с нами, но тут меня настойчиво позвал Финн.

Я кинулась вслед за остальными, и, когда догнала, Финн схватил меня за руку. Этот простой жест вселил в меня силу и уверенность. Так мы и бежали по коридору, а потом по лестнице – взявшись за руки. И все мои обиды на Финна бесследно испарились.

Мы выскочили в холодную ночь. Впереди бежал Дункан, то и дело спотыкаясь. За ним по пятам – Риз. Туве и Мэтт, бежавшие следом, постоянно оглядывались, чтобы убедиться, что мы с Финном не отстаем.

Земля была холодной, камни и ветки больно кололи босые ноги. Как только я замедляла шаг, Финн сжимал мою руку и тянул за собой. Пахло морозом и хвоей, где-то вдалеке ухала сова.

Я оглянулась лишь однажды, но дворец был едва различим в темноте, ни одно окно не светилось, и его очертания почти сливались с серой тьмой.

Серебристый кадиллак Финна стоял в тени большого дерева. Лунный свет мягко играл на его поверхности едва заметными бликами. Когда мы оказались у машины, Дункан уже сидел на заднем сиденье, Мэтт с Ризом стояли рядом с автомобилем.

– В машину! – скомандовал Финн, раздраженный их недогадливостью.

Туве послушно забрался на переднее сиденье.

– Венди, – смущенно сказал Риз, – я не могу сесть.

– Что? – удивился Финн.

– Я применила к нему убеждение, и его заклинило…

– Просто скажи ему, черт побери, чтобы садился в машину, – велел Финн.

Я продолжала стоять столбом, ничего не понимая, и Финну пришлось объяснить:

– Используй убеждение. Заставь его сесть. Дома разберемся.

Я посмотрела на Риза, при лунном свете его лицо смутно белело, глаз совсем не было видно, но, может, это не так уж важно. Я сконцентрировалась и велела Ризу сесть в машину. Через несколько томительных секунд он с облегчением вздохнул:

– Какое счастье – я снова сижу!

Мэтт сел рядом с Ризом, но не закрыл дверцу, ожидая, что я сяду с ним рядом. Но Финн по-прежнему сжимал мою руку в своей. Обойдя автомобиль, мы подошли к водительской дверце. Я проскользнула в середину и пристроилась на подлокотнике, освобождая Финну место за рулем.

Мэтт попытался возмутиться, но автомобиль уже рванул с места, и Мэтт, чертыхнувшись, на ходу захлопнул дверь. Все остальные хранили напряженное молчание. Мы все были слегка обескуражены, потому что ожидали, что витра дадут нам более серьезный отпор, особенно если вспомнить, как настойчиво они меня преследовали. А все оказалось просто… слишком просто.

– Странно, – наконец произнес Дункан. – Они не предприняли ничего. Они даже не попытались нас остановить.

– Но мы же действительно нанесли им серьезный урон, – пробормотал Туве. – Скорее всего, народ залечивает раны или…

Дункан еще побубнил про то, как все это подозрительно, и весь Андарики такой странный, впрочем, он и не ждал ничего другого… Но никто не поддержал разговор, и Дункан замолчал.

Я устроилась поудобнее на своем насесте. Как только я оказалась в безопасности, мной овладела смертельная усталость. Пристроив голову на плече Финна, я наслаждалась его близостью и сама не заметила, как заснула.

Восемь. Предсказания.

Насколько сладок был сон рядом с Финном, настолько же неприятно оказалось пробуждение. Тело все еще ломило после драки с Кирой, да и ночь в дороге не пошла мне на пользу, и, открыв глаза, я чувствовала себя не человеком, а ходячим пособием по изучению судорог, колик и спазмов.

Когда мы добрались до места и я наконец-то выпрямилась, шея буквально заскрипела от боли. Я вывалилась из машины и стала разминать плечи. Мэтт изумленно разглядывал дом Элоры. Это был настоящий дворец, роскошный и величественный, с белоснежными стенами, увитыми плющом и виноградом. Возвышаясь на крутом берегу Миссисипи, он словно парил над водой, опираясь на изящные колонны. Стена здания, обращенная к реке, была полностью стеклянной.

Я очень хотела поговорить с Мэттом обо всем, что случилось, но сначала предстояло разобраться с Элорой. Она снова меня обманула. Если бы я знала, что правитель витра – мой отец, я бы никогда не взяла Риза с собой, не подвергла бы опасности ни его, ни Мэтта.

Еще нужно как-то привести в порядок Риза, ведь чтобы извлечь его из машины, мне снова пришлось воздействовать убеждением. Мы втроем направились ко входу во дворец. Финн и Туве остались у машины.

Финн советовал мне сначала успокоиться, а уж потом искать королеву. Но я не стала его слушать и понеслась к Элоре. Я больше ее не боялась. Ни капельки. Это Орен мог меня покалечить, а самое худшее, на что была способна Элора, – унизить.

Два огромных крыла дворца соединяла ротонда, служившая и центральным входом. Все официальные церемонии происходили в южной части. Там находились переговорные, бальные залы, просторные гостиные для приемов, кабинеты, тронный зал, а также спальня королевы и комнаты прислуги.

В северном крыле располагались бытовые и жилые помещения, в том числе и моя спальня, а также гостевые комнаты и кухня. В самом дальнем конце северного крыла, в светлой угловой гостиной с двумя прозрачными стенами, проводила свободное время Элора. Здесь она читала, занималась живописью – в общем, отдыхала.

– И когда вы собирались мне сообщить, что Орен – мой отец? – потребовала я объяснений, ворвавшись туда.

Королева возлежала на изящной оттоманке, утопая в мягких волнах платья. Даже наедине с собой она была воплощением элегантности. Увидев Элору в первый раз, я позавидовала безупречности ее манер и красоте, но теперь-то я знала, что это всего лишь оболочка. Вряд ли ее заботило что-то кроме внешности и приличий.

Я остановилась посреди просторной комнаты, кипя от ярости. Элора прикрыла глаза рукой, словно дневной свет причинял ей боль. Она часто страдала от мигреней, так что, может, сейчас как раз у нее случился один из приступов. Впрочем, скорее всего, Элора чувствовала себя прекрасно, потому что шторы не были опущены, и яркий утренний свет беспрепятственно заливал комнату.

– Рада видеть тебя живой и невредимой, – произнесла королева спокойно.

– Вот что я скажу, – подскочила я к ней. – Элора, вы должны говорить мне правду. Всегда! Если вы действительно хотите, чтобы я правила королевством, вы не должны ничего от меня скрывать. Интриги и недомолвки никому не добавляют мудрости и справедливости.

– Что ж, теперь ты знаешь правду. – Она наконец опустила руку и устало встретилась с моим рассерженным взглядом. – Почему ты так смотришь на меня?

– Это все, что вас интересует? А больше вам нечего сказать?

– А что еще ты хочешь услышать от меня? – Одним грациозным движением Элора села. Я не сдвинулась с места, тогда Элора встала. Судя по всему, ей не очень нравилось смотреть на меня снизу вверх.

– Меня похитили витра, их король объявил, что он мой отец, а вам совсем нечего мне сказать?!

– Возможно, я проявила бы больше сочувствия к твоему положению, если бы не твой побег. – Элора подошла к стеклянной стене и, обхватив себя за плечи, устремила взгляд вниз, на реку. – Я предупреждала тебя, что не стоит покидать королевство. Мы все в один голос твердили тебе, что так для тебя будет лучше и безопаснее. Тебе было мало нападения витра, чтобы убедиться в их дерзости и беспощадности? Ты сбежала. Своей вины в том, что случилось, я не вижу.

– Я думала, что им сильно от нас досталось и что они больше не решатся на подобное. Мне и в голову не приходило, что у витра есть какой-нибудь повод для охоты за мной, но если бы я знала, кто мой отец…

– Как только ты сбежала, твоя безопасность стала исключительно твоим собственным делом, и ты это знала, – ответила Элора спокойно.

– Элора, я не собираюсь никого обвинять, понятно? Я хочу знать, почему вы меня обманывали, почему сказали, будто мой отец умер.

– Потому что это было проще, чем рассказывать правду.

Ага, врать проще, кто бы спорил.

– Так как все было? – спросила я напрямую.

– Я вышла замуж за твоего отца, потому что так было нужно.

Она замолчала, я даже подумала, что продолжения не последует. Но Элора снова заговорила:

– Витра и трилле враждовали на протяжении столетий.

– Почему?

Элора пожала плечами:

– По разным причинам. Витра всегда были более злобные и агрессивные, чем наш народ, но мы всегда были сильнее, а потому обладали большей властью. А власть притягивает витра, они одержимы могуществом, им нужно богатство, земли, подданные.

– Так вы думали, что брак с Ореном положит конец вековой вражде?

– Так думали мои родители. Они все решили еще до моего возвращения во Фьонинг.

Элора была, как и я, подменышем, но мне об этом она почти ничего не рассказывала.

– Я, конечно, могла воспротивиться их решению. Так же, как ты не согласилась на другое имя.

В последних словах Элоры отчетливо прозвучала горечь. Мое возвращение к трилле подразумевало обряд крещения, во время этой церемонии меня должны были наречь более подходящим именем. Меня эта идея нисколько не вдохновляла, и благодаря витра, которые прервали церемонию своим нападением, мне удалось этого избежать. Элора смилостивилась, и я стала первой принцессой в истории трилле, сохранившей собственное имя.

– Но вы не стали сопротивляться? – спросила я, пропустив мимо ушей ее небольшой выпад.

– Нет. Я поставила благо своего народа превыше собственных желаний. Это качество, которого тебе недостает.

Свет отражался от ее волос, нимбом сияя вокруг головы.

– Если такая мелочь, как свадьба, могла положить конец вражде и ненависти, нужно было пойти на этот шаг, – продолжала королева. – Все мы – и трилле, и витра – несли страшные потери, и меня волновало только это.

– В общем, вы вышли за него замуж, – поторопила я Элору. – А что случилось потом?

– Ничего особенного. Мы были женаты совсем недолго. – Она потерла плечи, словно ей было зябко. – До свадьбы я видела его несколько раз, и никаких плохих предчувствий у меня не было. Я не любила его, но…

Элора замолчала. Эта пауза вдруг натолкнула меня на мысль, что Орен ей до сих пор не безразличен.

Мне было трудно представить, что Элоре есть дело до кого-нибудь. Я не знаю, встречалась ли она с Гарретом Стромом на самом деле или флиртовала с ним всего лишь для отвода глаз. Гаррету королева, похоже, действительно нравилась, он вечно увивался вокруг нее. Кроме того, Стром – маркис. Если бы Элора пожелала, то могла бы и замуж за него выйти.

Но Риз и Финн рассказали мне по большому секрету, что после того, как Орен отчалил, у Элоры случился роман с отцом Финна. Тогда он был искателем и уже был женат на матери Финна, так что им не суждено было быть вместе, но Риз утверждал, что Элора была влюблена по-настоящему.

– Что произошло после того, как вы поженились? – Своим вопросом я вытянула Элору из размышлений, и она тряхнула головой, словно отгоняя воспоминания.

– Все сразу не заладилось. Нет, он не был откровенно груб или жесток, что, впрочем, только усложняло дело – у меня не было никаких весомых поводов для развода. Я не могла бросить его без уважительной причины, ставки были слишком высоки.

– Но вы же все-таки расстались?

– Да. После того как мы зачали тебя, он… – Элора снова замолчала, подбирая слова. – Мне стало совсем не по силам его присутствие. Перед самым твоим появлением на свет я оставила его, а позже спрятала тебя у людей. Я хотела, чтобы ты попала в крепкую, сильную семью, чтобы было кому встать на твою защиту, если вдруг Орен явился бы за тобой.

– Вы из-за этого отправили Финна на мои поиски так рано?

Обычно искатели возвращают подкидышей только после их совершеннолетия, так проще соблюдать все формальности. А меня Финн начал преследовать с первых дней моего выпускного класса в школе. Я стала самой молодой из всех возвращенных подкидышей. Финн объяснил мне, что такая срочность связана с нашими частыми переездами, что наш кочевой образ жизни запросто мог сбить их со следа, но теперь я поняла – трилле опасались, что меня перехватят витра.

– Да, – кивнула Элора. – К счастью, когда мы расстались с Ореном, я еще не была королевой и у него не было оснований претендовать на престол, иначе все могло закончиться гораздо печальнее.

– А когда вы стали королевой?

Мне было трудно представить Элору принцессой. Я, конечно, понимала, что когда-то и она была молода и неопытна, но сейчас она так безупречно величественна, словно родилась с короной на голове.

– Вскоре после твоего появления на свет. – Элора повернулась ко мне: – И я рада видеть тебя здесь.

– Этого могло не случиться, – сказала я, рассчитывая вызвать в ней хоть какое-то беспокойство. Элора повела бровью, но промолчала. – Их ищейка Кира избила меня до полусмерти. Если бы Орен не был женат на целительнице, я бы точно умерла.

– Ты бы не умерла. – Элора не приняла всерьез мои слова, как и все, кому я рассказывала про то, как меня отметелила Кира.

– Я кашляла кровью! Наверное, сломанное ребро проткнуло мне легкое или еще что-нибудь.

Ребра, кстати, все еще болели, и я уверена, что там, в темнице, я была на волосок от смерти.

– Орен никогда бы не допустил твоей гибели.

Она отошла от окна и снова села на оттоманку, а я продолжала стоять.

– Может, и так, но он мог убить Мэтта и Риза.

– Мэтта? – На долю секунды на лице Элоры появилось замешательство – выражение, совершенно ей не свойственное.

– Мой брат. Э… ну мой названый брат, или кем там он у вас считается. Мне надоело объяснять Мэтту все тонкости моей биографии, и я решила раз и навсегда, что буду называть его братом. По крайней мере, он был мне братом всю мою жизнь.

– Они сейчас здесь? – Замешательство быстро сменилось раздражением.

– Конечно. Я бы ни за что не оставила их там. Орен бы точно убил обоих мне в отместку.

Хоть я и не была в этом полностью уверена, но что-то мне подсказывало, что от Орена можно ждать чего угодно.

– Так, значит, вы все благополучно выбрались оттуда?

На секунду мне показалось, что Элоре действительно не все равно. Это, конечно, не было внимание и беспокойство родного человека, но наконец-то промелькнуло хоть какое-то живое человеческое участие.

– Да, Финн и Туве вытащили нас без особых проблем.

Я нахмурилась, вспомнив, как легко нам дался побег.

– Что-то случилось? – Элора заметила тень, пробежавшую по моему лицу.

– Нет-нет, – я покачала головой, – в этом-то все дело – ничего не случилось. Мы почти прогулочным шагом вышли на волю.

– В этом весь Орен, – вздохнула королева. – Он слишком самонадеянный, и это его когда-нибудь погубит.

– Что вы имеете в виду?

– Он обладает огромной, огромной властью. – В голосе Элоры проскользнуло странное благоговение, и это тоже было для меня новостью. – Но он всегда считал, что может получить все, что ему заблагорассудится, и никто не способен ему помешать. Да, действительно, большинство троллей панически боятся Орена и потому никогда не перечат ему. И он ошибочно полагал, что и я из их числа.

– Но ведь я же ваша дочь, неужели он думал, что вы даже не попробуете меня освободить?

– Как я уже сказала, он слишком самоуверен. – Элора потерла висок и опустилась на кушетку.

У Элоры был дар предвидения и способности к телекинезу. Правда, я пока не знала, насколько эти качества у нее развиты, но надеялась, что скоро разберусь.

Я повернулась к подрамникам, на которых стояли картины Элоры. Именно в них она обычно предсказывала будущее. В комнате было всего два завершенных полотна. К работе над третьим Элора, видимо, только что приступила, по голубому пятнышку в уголке ничего невозможно было понять. Одна из завершенных картин изображала сад, который находился рядом с дворцом. Этот сад начинался под балконом и стекал вниз по утесу, окруженный кирпичной стеной. Я была в нем всего однажды, но могу сказать, что это настоящий райский уголок – благодаря магии трилле он в цвету в любое время года.

На картине Элоры сад был припорошен снегом, сверкал и переливался, словно усыпанный бриллиантовой крошкой. Вода в фонтане выглядела как живая, мороз ее не тронул. Несмотря на снег, сад был полон цветов. Розовые, голубые и лиловые лепестки поблескивали от инея.

У Элоры настоящий талант, и я бы обязательно ей об этом сказала, если бы мои слова хоть что-то значили. Меня так захватила живописная красота сада, что я не сразу заметила, что в саду кроме деревьев и фонтана есть что-то еще. На самом краю полотна смутно темнела фигура. Похоже, это был мужчина. Его волосы были гораздо светлее моих, но наверняка сказать было невозможно. Он стоял вдалеке, и черты лица были размыты. В его облике чувствовалось что-то тревожное. Или такое ощущение было у Элоры, когда она писала эту картину. От холста веяло беспокойством, а может, даже опасностью.

– Когда вы узнали, что я у витра? – Меня неожиданно осенило, что Элора могла знать заранее.

– Когда Финн сказал мне об этом, – ответила Элора равнодушно. – Он пришел, забрал с собой Туве и отправился за тобой.

– А вы, значит, просто… – Я чуть не спросила, почему она отпустила их одних. Но в этот момент мой взгляд переместился на другое полотно и я осталась стоять с открытым ртом.

Это был мой поясной портрет на размытом серо-черном фоне, так что вычислить, где я нахожусь, не было никакой возможности. На портрете я выглядела примерно так же, как и сейчас, только гораздо наряднее: с распущенными, но красиво уложенными волосами, с бриллиантовыми украшениями и в великолепном белом платье.

Но больше всего меня поразила корона, украшавшая мою голову. Причудливо витая, алмазы в серебре. А вот лицо не выражало абсолютно ничего – ни радости, ни грусти. Портрет королевы Венди.

– Когда вы написали этот портрет?

– Ах, это… Не забивай голову, а то еще с ума сойдешь, пытаясь предугадать или предотвратить будущее. Пусть все идет, как идет.

– Так вы поэтому не беспокоились за мою жизнь?

Элора знала, что я не погибну, что стану королевой, и оттого нисколько за меня не волновалась.

– Пожалуй, и поэтому тоже, – вздохнула королева.

– Что это значит? Вы можете хоть иногда быть не такой загадочной?

– Это не значит ничего! – Элора начала терять терпение. – Все, что я могу тебе сказать по этой картине, – это то, что ты будешь королевой витра. Но будущее слишком зыбко, чтобы изменить или понять его. Воплощенное на холсте совсем не обязательно сбывается в жизни.

– Но вы же предсказали нападение во время моего крещения, я видела картину, на которой вы изобразили бальный зал в огне.

– Да, предсказала, но я никак не могла предотвратить это.

– А вы и не пытались.

Элора бросила на меня гневный взгляд, от которого еще совсем недавно я бы наверняка затрепетала, но сейчас мне было все равно.

– Я пыталась осмыслить увиденное. Я говорила с Финном и другими искателями. Но чем я располагала? Я видела только дым, пожар и люстру. Никаких людей. Даже комнату невозможно было узнать, не говоря уж о промежутке времени. Ты хоть представляешь, сколько вообще люстр и канделябров в южном крыле? Что я должна была сделать? Сказать всем, чтобы отныне и навеки сторонились комнат с люстрами?

– Нет. Я не знаю. – Мне ничего не приходило в голову.

– Только когда все уже случилось, я поняла, что означало видение. – Элора словно рассуждала вслух, а не со мной разговаривала. – И так почти всегда. Это гораздо хуже, чем предвидеть будущее. Я не знаю, что означают мои видения, и ничего не могу предотвратить. Только позже все кажется таким очевидным.

– Так как понимать ваши слова? Я не стану королевой трилле?

– Я просто говорю, что холсты не значат ничего. – Она устало прикрыла глаза. – У меня начинается мигрень. Я бы хотела прекратить этот разговор.

– Хорошо, как скажете.

Я вспомнила, что Финн остался внизу. По дороге во Фьонинг у меня не было возможности переговорить с ним, но мне по-прежнему было что ему сказать. И я отправилась на поиски Финна. Может, меня и ждали важные дела, но для начала я хотела побыть с ним наедине. Мне требовалось встретиться с ним, поговорить и…

Но вместо Финна я нашла Дункана, он поджидал меня в коридоре. Подперев стену, забавлялся со своим телефоном, но, увидев меня, выпрямился и робко улыбнулся. Попытка быстро спрятать телефон в карман с грохотом провалилась – телефон ударился об пол.

– Простите. – Дункан попытался нашарить телефон, не сводя с меня взгляда. – А я тут жду вас. Вашему высочеству захотелось побыть наедине с матушкой.

– Спасибо. – Я не сбавила шаг, и Дункан последовал за мной. – Зачем ты меня поджидал? Что тебе нужно?

– Ничего, просто я ваш искатель. Вы не забыли? Вас же преследуют витра, так что я непрерывно на посту.

– Молодец. – А я-то надеялась, что моим искателем снова назначат Финна. – А где Финн?

– Финн? Но он больше не ваш искатель.

– Знаю. И не собираюсь ставить под сомнение твои способности. – Я повернула голову и улыбнулась Дункану. – Мне просто нужно поговорить с ним.

– А, ну да, ну да. Понятно… Ну, я имел в виду, что он же больше не ваш искатель и потому ушел.

– Ушел?!

Могла бы уже и привыкнуть. Но снова и снова я чувствую острую боль, если Финн оставляет меня.

– Вы ведь спасены и все такое. Он выполнил свою работу, так?

– Так, – повторила я машинально.

Я могла спросить, куда он ушел, может быть, мне даже следовало это сделать. Он не мог уйти слишком далеко за столь недолгое время. Уверена, он сказал бы, что ушел потому, что защищает меня и мою честь, или что-нибудь еще в этом роде, но мне уже было все равно.

Именно в этот момент причины и поводы перестали иметь значение. Я поняла, что сыта по горло тем, что он раз за разом разбивает мне сердце.

Девять. Оладушки.

Туве не сумел «починить» Риза, поскольку обладал не подходящим для этого даром. Поэтому, покинув Элору, я отправила Риза «на лечение» к королеве. А что мне оставалось делать? Сама я вместе с ним не пошла, решив, что на сегодня Элоре уже достаточно общения со мной.

Туве собрался к себе, ему требовался отдых, и я от души поблагодарила его за все, что он для нас сделал. Вряд ли бы нам без него удалось одолеть охрану Орена, какая бы расслабленная она ни была. Все-таки троллей Туве взял полностью на себя.

Риз предложил Мэтту занять одну из свободных комнат, чуть дальше по коридору от моей. Я отправилась навестить брата, за мной плелся Дункан. Пришлось потратить немного красноречия, чтобы убедить его не заходить со мной в комнату к Мэтту. Дункан не доверял Мэтту, потому что не доверял человеческому роду в целом.

Мэтт растерянно стоял посреди комнаты. А ведь этого парня не так-то просто сбить с толку. Он успел переодеться в спортивные штаны и футболку. Штаны сидели на нем нормально, а вот майка была тесновата, – видимо, это Риз поделился с Мэттом гардеробчиком.

– Ну как тебе здесь? – тихо спросила я, аккуратно прикрыв дверь.

Хоть я и не собиралась обсуждать никаких секретов, но мне не хотелось, чтоб Дункан подслушивал нас. Я хотела побыть наедине с братом.

– Э… классно? – Мэтт криво улыбнулся. – Не знаю. А как мне должно быть?

– Ну да, примерно так.

– Здесь все как будто ненастоящее. – Мэтт сел на кровать и вздохнул. – Я постоянно жду, что проснусь и все, что случилось, окажется странным, необычным сном.

– О да, мне знакомо это чувство.

Я очень хорошо помню, что, когда оказалась здесь впервые, меня постоянно преследовали страх и растерянность.

– Как долго я здесь пробуду? – спросил Мэтт.

– Не знаю, я еще об этом не думала. – Я села рядом с ним. Честно говоря, я бы хотела, чтобы он остался со мной навсегда, но это слишком эгоистично. – Скорее всего, до тех пор, пока все не утрясется, пока витра не перестанут быть угрозой.

– Почему они тебя преследуют?

– Это долгая история, но я обязательно тебе все расскажу. Чуть позже.

На долгие истории у меня сейчас не было сил.

– И я бы хотела, чтобы ты оставался здесь именно до тех пор. Ради твоей же безопасности.

Я еще не знала, как Элора отнесется к этой идее, но ее мнение по этому поводу меня не особенно волновало.

– Кажется, мы это уже проходили, – буркнул Мэтт.

– Мэтт, мне очень-очень жаль, прости меня.

– Могла бы все сразу рассказать.

– Ты не поверил бы мне.

– Венди, это – я, понимаешь? – Он повернулся, и мне все-таки пришлось посмотреть ему в глаза. – Да, это невероятная история, и если бы я не увидел все своими собственными глазами, то в эти сказки было бы еще труднее поверить. Но я всегда на твоей стороне. Ты должна была доверять мне.

– Я знаю, прости, прости меня! Но я рада, что ты здесь со мной и что я наконец-то могу тебе все рассказать. Знал бы ты, как мне было невыносимо хранить от тебя секреты и как мне это надоело.

– Хорошо.

– Но нужно позвонить Мэгги. Она должна знать, где мы, и пусть она пока не торопится домой. Витра могут захватить ее, чтобы добраться до меня.

– А здесь ты в безопасности? Ты уверена, что здесь с тобой ничего не случится?

– Абсолютно! У дверей ведь Дункан.

– Да он же полный придурок, – изумился Мэтт, и я расхохоталась.

– Нет-нет, мы в безопасности, можешь не беспокоиться. Но ты обязательно позвони, а я все-таки схожу в душ и переоденусь в свою одежду.

– И что я скажу Мэгги?

– Не знаю… Просто скажи, что все хорошо и пусть она не торопится домой.

Я ушла, пообещав, что после того, как немного отдохну, расскажу ему все-все-все. Дункан вознамерился шагнуть за мной в спальню, но сник под моим взглядом. И только в душе, отгородившись от всего мира шелестом воды, я наконец-то расплакалась. Как же все надоело… Похоже, история эта не закончится никогда. И Финн меня снова бросил…

После душа стало чуточку легче и жизнь уже не рисовалась только черными красками. В конце концов, все живы и даже не особо пострадали. И Мэтт снова рядом со мной. Трудно сказать, как долго еще мы пробудем вместе, но он все теперь знает. И помимо всего прочего, стало понятно, почему витра меня преследуют. Признаться, разгадка не особенно упростила мою жизнь, но лишним это знание не будет.

И только мысль о Финне, жгучая и горькая, отравляла все. Эту тупую боль нужно вырвать из сердца и выбросить. В жизни столько всего происходит, что лить слезы по Финну просто некогда. Зачем он вообще приехал за мной, лучше бы мы больше никогда не виделись.

В комнате Мэтта я обнаружила Риза. К великому моему облегчению, Элора вернула его в нормальное состояние. Риз обронил, как бы между прочим, что для того, чтобы владеть своим даром как следует, я должна как следует тренироваться.

Я промолчала и упала в уютное мягкое кресло, решив, что не сдвинусь с места, пока не расскажу Мэтту все, что со мной случилось. Рассказать я должна сама, не перепоручая Ризу или кому-то еще. Пусть Мэтт все узнает от меня.

И я начала с самого начала, с того момента, как Элора поменяла нас с Ризом. Рассказала, как отправили Финна, чтобы он отыскал меня и привез во Фьонинг. Объяснила, как мало радости в том, чтобы быть принцессой, и расписала во всей красе трилле и их невероятные способности.

Риз с интересом слушал. Наверняка он и сам многое узнавал впервые. Мэтт задумчиво прохаживался по комнате, лишь изредка задавая вопросы. Когда я замолчала, он остановился в центре комнаты.

– Что скажешь? – не выдержала я его молчания.

– Ну… а вы чем питаетесь? Нормальной едой? – Мэтт посмотрел на меня с подозрением. – Потому что лично я просто умираю от голода.

– Нормальной едой это назвать трудно, – усмехнулся Риз и соскочил с кровати.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мэтт.

– Ну ты ведь знаешь, что такое нормальная еда для Венди. Прости, я только хотел сказать, что трилле, в отличие от нас, более разборчивы в пище, не пьют газировку и почти не едят мяса.

Мэтт внимательно посмотрел на Риза, затем – на меня. В его взгляде появилось что-то новое, чего я раньше никогда не видела. Только что Риз объединил себя и Мэтта в сообщество, к которому я не принадлежу.

Мне никогда не приходило и не придет в голову считать себя выше Мэтта, но мы разные. Я другая. Несмотря на то что различия между нами очевидны, принять это мне было трудно. Еще более странно было слышать, как кто-то со стороны указывает на то, что я и Мэтт принадлежим к разным видам.

– К счастью, в моем холодильнике полно нормальной еды, – продолжал Риз. – И я прилично готовлю, спроси у Венди.

– Ну, сносно, да, – соврала я, мгновенно забыв о голоде. – Что ж, пойдем подкрепляться.

И мы направились в кухню, Дункан, разумеется, потащился за нами. Его присутствие бесило меня гораздо сильнее, чем сопровождение Финна до этого, хотя Дункан старался держаться в тени. Но он же был Дунканом, а не Финном.

Я влезла на табурет возле стойки и наблюдала за Мэттом и Ризом. Риз принялся изображать из себя суперповара, но Мэтт, поглядев на него пару минут, решил перехватить инициативу. Я слушала, как они болтают, подкалывают друг дружку, как смеются и шутят, а в душе бушевали противоречивые чувства.

С одной стороны, я была счастлива, что братья наконец-то обрели друг друга, как им и было предназначено судьбой. Подмена лишила Риза замечательного, самого классного на свете старшего брата. А с другой – теперь я сама панически боялась потерять брата.

Из раздумий меня вырвал Дункан:

– Можно мне воды?

– А почему нельзя? – Я глянула на него с недоумением.

– Ну, некоторые трилле не любят, когда искатели просят у них что-нибудь.

Дункан прошел к холодильнику за бутылкой воды. Мэтт обучал Риза переворачивать одним подбрасыванием черничные оладьи.

– А что тогда вы пьете и едите? – спросила я у Дункана.

– Покупаем. – Дункан открыл дверцу холодильника и протянул мне бутылку с водой: – Хотите, ваше высочество?

– Да, – ответила я чуть растерянно, и Дункан поднес мне воду. – Ты уже давно занимаешься этим?

– Почти двенадцать лет. – Дункан открыл бутылку и жадно отпил. – Самому не верится, что так долго.

– А ты что, правда лучший? – Я постаралась, чтобы в моем голосе не прозвучало сарказма.

Дункан был откровенно заворожен проворством Мэтта в изготовлении блинчиков. Он такой прямодушный, в нем нет и следа сдержанности и церемонности Финна, но, может быть, в этом главное его достоинство. Чем меньше он похож на Финна, тем лучше.

– Нет, – просто ответил искатель, и если мой вопрос и смутил его, то он не подал вида. – Но из лучших. Моя внешность обманчива, но отчасти благодаря этому я и хорош. Люди меня недооценивают.

Манерой говорить Дункан мимолетно напомнил мне персонажа из фильма «Крик». Наверное, в нем была капелька такого же простого мальчишеского обаяния.

– Тебе никто не говорил, что ты напоминаешь шерифа Дьюи из «Крика»?

– Дэвида Аркетта, что ли? – спросил Дункан. – Да я же не такой придурок с виду!

– О да, определенно, – кивнула я с улыбкой.

Пусть Дункан и не в моем вкусе, но вполне привлекателен, да и обаяния не лишен.

Риз разразился проклятьями, потому что оладушек смачно шлепнулся на пол. Мэтт терпеливо объяснял ему, что и как нужно делать. Он наставлял его тем же самым тоном, каким учил когда-то меня завязывать шнурки, ездить на велосипеде, водить машину. Было так странно видеть, как мой старший брат опекает кого-то другого.

– Венди! – раздался пронзительный возглас.

Я обернулась. Это была Вилла. Через миг она уже прижимала меня к себе, тискала что есть мочи.

– Как я рада, что с тобой все хорошо!

– Ух… Привет! – пискнула я, с трудом вырвавшись.

Вилла Стром немного старше меня, и она единственная из трилле, кто называет меня по имени, а не «принцесса». Я даже думаю, что именно поэтому мы и подружились. Единственный друг Элоры, Гаррет Стром, – это отец Виллы. А когда Финн бросил меня первый раз, Вилла проявила удивительную доброту и сочувствие. Если бы не она, церемония крещения превратилась бы для меня в пытку и без помощи витра.

– Папа сказал, что тебя похитили витра и что никто толком не знает, что происходит на самом деле. – Вилла бывала временами кичлива, но сейчас тревога на ее лице была абсолютно искренней. – Как только я услышала, что ты вернулась, сразу же кинулась во дворец. Я так рада, что ты здесь!

– Я тоже, – ответила я – без особой уверенности, что говорю правду.

– Дункан? – Вилла как будто только что его заметила. – Вы меня разыгрываете? Не может быть, чтобы Элора назначила тебя личным искателем Венди.

– Видите, видите? Недооценивают. – Дункан улыбался. Казалось, он даже гордится таким отношением.

– Бог ты мой, я обязательно поговорю с отцом. – Вилла покачала головой, и ее идеально уложенные светлые локоны запрыгали в такт. – Это занятие не для него.

– Что здесь со мной может случиться, во дворце?

Вилла посмотрела на меня многозначительно, но, к счастью, ничего не успела сказать, потому что Мэтт объявил, что завтрак готов.

Дело в том, что, когда я посвящала Мэтта в тонкости и трудности судеб трилле, я намеренно умолчала про налет витра на дворец и про то, что Орен – мой отец. Я побоялась, что для него это будет слишком.

– Присоединитесь к нам? – спросил Мэтт. – Мы напекли целую гору.

– А это что? – Вилла сморщила носик. – Ой, нет. Ни за что.

– Вкусные, попробуйте. – Мэтт поставил тарелку перед девушкой.

Не имею представления почему, но трилле очень избирательны в еде. Мы едим свежие фрукты и овощи, но вот к сокам лично я равнодушна, зато вина иногда могу выпить. Оладьи готовят из муки и сахара, так что они никогда меня особо не прельщали, но чтобы не расстраивать Мэтта, я их ела.

– Ты что, на самом деле собираешься это есть? – Потрясенная Вилла смотрела, как я придвигаю к себе тарелку.

Мэтт достал тарелку и для Дункана. Уверена, что Дункан был в таком же восторге от этого предложения, как я и Вилла, но послушно подчинился судьбе и тоже взялся за вилку.

– Это довольно вкусно, – сказала я.

Всю жизнь меня уверяли, что блины и оладьи – это вкусно, хотя я никак не могла понять, как люди могут разобрать вкус блина после того, как щедро обмакнут его в сироп. Именно так поступили Мэтт и Риз, а я и Дункан от сиропа отказались – возможности наших вкусовых рецепторов не безграничны.

– Я много лет готовлю для Венди и знаю, как ей угодить, – сказал Мэтт, которого реплика Виллы ничуть не задела.

Он и правда хорошо готовил, но много раз за свою жизнь я ела стряпню брата, только чтобы его не расстраивать. Или же ходила голодная.

– Ах да, – усмехнулась Вилла, – как же я могу сомневаться в словах манкса, который собственноручно испек блины, пусть даже он в спортивных штанах и детской майке.

– Вилла! Это мой брат, ясно? Так что успокойся.

– Что? – Вилла удивленно посмотрела на меня. – А, сводный брат? Правильно?

– Да. – Я отправила в рот кусок.

– Но он же не настоящий…

– Вилла! – Я чуть не подавилась. – Я знаю, что значит «сводный». Хватит об этом.

– Я могу понять, что такое ест плебей Дункан. – Виллу задел мой резкий тон. – Но ты же принцесса. Он совсем не разбирается…

– Эй! – Мэтт перестал жевать и гневно уставился на нее. – Мне уже ясно, что вы знатная, красивая и богатая. Рад за вас. Но если вы не собираетесь встать к плите и приготовить нам всем более достойный завтрак, тогда прикусите язычок.

– Ого! – Риз не сдержал смех, явно довольный, что Виллу щелкнули по носу.

Она яростно глянула на него, но промолчала. Когда Мэтт вернулся к еде, она примостилась на табурете рядом со мной.

С первых минут знакомства с Виллой я заметила, что у нее сильно развито чувство собственного превосходства. Со мной она была мила только потому, что считала за равную, на всех же остальных смотрела свысока.

– Я хочу пить, – капризно протянула Вилла.

Дункан вскочил, чтобы подать ей воды, но Мэтт гневным взглядом осадил его. Дункан нерешительно опустился на свой табурет. Дункан – искатель и провел большую часть своей жизни, обслуживая подменышей. Ведь искателей воспитывают именно для услужения и подчинения.

– Где холодильник, вы знаете, – процедил Мэтт.

Вилла открыла рот и тут же захлопнула, не найдя подходящего ответа, повернулась ко мне в поисках поддержки, но я только пожала плечами. В конце концов, холодильник прямо перед ней.

Минуту поразмыслив, Вилла все-таки встала и подошла к холодильнику. Риз сдавленно хихикнул, но Мэтт пихнул его в бок.

Меня вся эта сцена потрясла. Финн был искателем Виллы, причем очень строгим искателем, но Вилла никогда его не слушала, не проявляла и доли того уважения, которого добился Мэтт, сказав всего пару слов. А ведь Мэтт – человек и в иерархии трилле стоит еще ниже искателей. Всего лишь за пять минут знакомства Мэтт так приструнил Виллу, как никому прежде не удавалось.

Остаток дня Вилла провела со мной. Она вздохнула с откровенным облегчением, когда Риз уговорил Мэтта сразиться на компьютере. Мы с Виллой удалились в мою комнату. Дункан остался у двери, но мне стало его жалко, и я позволила ему войти.

Вилла увлеченно перебирала мои наряды – она обожала это делать, – а я, лежа на мягком ковре, наблюдала за ней, вновь удивляясь, что вот это все теперь и есть моя жизнь. Вилла расположила мои вещи в особом порядке, но его тайный смысл остался понятен только ей, несмотря на ее многословные объяснения. Вилла не замолкала ни на миг. Оказывается, во время нападения витра она обнаружила в себе дар управления ветром и потом принялась развивать его, занималась с утра до вечера. А еще она слышала, что и у меня на днях начнутся занятия, потому что мне, как никому другому из трилле, необходимо в совершенстве владеть своими паранормальными способностями.

День за болтовней пролетел незаметно, и, к моему удивлению, Вилла осталась и на ужин. Более того, она даже съела то, что приготовил Мэтт. Я окончательно уверовала в то, что мир сошел с ума.

Сразу после ужина я легла спать, но это скорее была тревожная дремота, потому что сознание продолжало нарезать круги. И только я начала проваливаться в глубокий сон, как кто-то тронул меня за плечо. Я отмахнулась и зарылась лицом в подушку. И тут сообразила, что в комнате никого не должно быть. А если есть, значит… Неужели за мной снова явились злобные тролли?!

Десять. Перестановка.

– Ах ты, черт! – вскрикнул Туве Кронер, отпрыгивая от моей кровати.

Я рывком села, готовая отбиваться от налетчика. Но им оказался Туве, и я вроде бы еще и пальцем не повела, а он уже отскочил в дальний конец комнаты и сжимает виски ладонями.

– Туве? – Я спрыгнула с кровати.

Он не отвечал, и я осторожно сделала пару шагов в его сторону.

– Туве? Ты в порядке? Я тебя задела?

– Да, – крякнул Туве, потряс головой и выпрямился. Глаза все еще закрыты, но выглядит уже получше.

– Прости меня. Что я сделала?

– Не знаю. – Туве широко открыл рот и подвигал челюстью, как будто получил мощный хук. – Я пришел за тобой, чтобы отвести на урок, а ты…

– Я тебя ударила?

– Нет, это произошло внутри моей головы… Да, ты права. Ты как будто ударила меня, но внутри, понимаешь?

– Как это?

– С тобой прежде такое случалось? Может, в моменты опасности?

– Насколько мне известно – нет, я даже не очень понимаю, о чем ты говоришь.

Туве вздохнул, поскреб затылок.

– Твои способности все еще развиваются, набирают обороты. Скоро они проявятся в полную силу. Или же все дело во мне.

– Почему?

– Я же провидец, – напомнил Туве. – Кстати, твоя аура сегодня чернее ночи.

Туве не умеет читать мысли, но обладает какой-то фантастической чувствительностью. Моя сила заключается в воздействии, я могу, как и Элора, своим даром убеждения влиять на сознание людей, а сверхспособности Туве – в его восприятии, он видит ауру и очень хорошо читает чужие эмоции.

– И что это значит?

– Ты расстроена, – задумчиво сказал Туве. – Ладно, поторопись. Одевайся. У нас много дел.

Я не успела больше ничего спросить, потому что Туве вышел из комнаты. Не понимаю, что Вилла в нем нашла. Да я еще и не разобралась, интересует Виллу сам Туве или влиятельное положение его семьи. Если я провалю свою миссию в качестве принцессы, то Туве Кронер – первый претендент на престол.

Впрочем, Туве вовсе не лишен привлекательности. Да, его кудрявая шевелюра плохо знакома с ножницами и расческой, но он легко решал эту проблему, заправляя черные блестящие пряди за уши. Кожа у Туве отчетливого болотного оттенка. Вообще-то у всех трилле, наделенных тем или иным даром, зеленоватый цвет лица, но такой кожи, как у Туве, не было ни у кого. Ну разве что у его матери, но и она все-таки светлее.

Я не знала, почему Туве решил заняться моим обучением. Сомневаюсь, что Элора одобрила его намерения, если он, конечно, обсуждал с ней эту тему, ведь Туве очень рассеянный и немного странный. Но среди всех трилле, с которыми мне довелось иметь дело, он обладает самым мощным даром. И это тоже странно, потому что мужчины трилле в своих способностях обычно уступают женщинам.

Но раз уж у меня тоже есть способности, было бы неплохо научиться ими пользоваться. Да и время в занятиях, надеюсь, пролетит незаметно – все лучше, чем слоняться без дела. Я быстро привела себя в порядок, оделась и открыла дверь в коридор. Туве болтал с Дунканом.

– Готова? – спросил он, даже не взглянув на меня, и тут же зашагал, не дожидаясь ответа.

– Дункан, тебе не нужно идти с нами, – сказала я, нагоняя Туве.

Дункан замедлил шаг в нерешительности.

– Пусть идет, – бросил Туве.

– Зачем? – удивилась я, оглянувшись на искателя.

Дункан засиял, явно приободрившись от осознания собственной полезности.

– Нам же нужно на ком-то тренироваться, – ответил Туве невозмутимо, и улыбка моментально сползла с лица Дункана.

– Куда мы идем? – Я почти бежала, чтобы не отстать от Туве.

– Слышали? – Туве резко остановился, и я чуть не врезалась в него.

– Что? – Дункан осмотрелся вокруг так, словно за спиной пряталась толпа врагов.

– Я ничего не слышала.

– Ну ты понятно, что не слышала, – усмехнулся Туве.

– На что ты намекаешь?

– Потому что ты и есть источник звука, – вздохнул Туве, по-прежнему глядя на Дункана. – Ты точно ничего не слышал?

– Точно, – ответил Дункан и взглянул на меня – вдруг я пролью свет на странное поведение Туве, но я лишь выразительно приподняла брови: мол, и сама ничегошеньки не понимаю.

– Туве, что происходит?

– Ты должна быть осторожна. – Туве запрокинул голову, прислушиваясь. – Сейчас ты спокойна, но когда раздражена, расстроена, злишься или напугана, ты издаешь сигналы. Сама ты это не в состоянии контролировать, насколько я понимаю. Но из-за своей чувствительности я их улавливаю. Дункан – нет, да и все другие трилле тоже вряд ли услышат, если твои эмоции направлены не на них. Но если я их слышу, значит, их может услышать кто-нибудь еще.

– И что именно ты услышал?

– Ты подумала: «Он мог бы идти помедленнее», – ответил Туве.

– Но я же не применяла убеждение, – растерянно пробормотала я.

– Знаю. Вот именно поэтому тебе и требуется обучение.

И мы двинулись дальше.

Туве повел нас вниз. Я не догадывалась, куда мы направляемся, пока не оказалась в знакомой зале, той самой, где на нас напали витра. Я помнила ее роскошной, словно из диснеевских сказок, бальной залой: мраморные полы, белоснежные стены с золотой отделкой, прозрачный купол и алмазная люстра. Сейчас все выглядело иначе. Стеклянный потолок разбит – именно через него витра проникли во дворец. Чтобы хоть как-то защитить гостиную от непогоды, свод затянули голубым брезентом, и от этого в помещении стало сумрачно и даже зловеще. Пол был все еще усеян осколками посуды и обломками мебели. На стенах темнели разводы копоти.

– Зачем мы здесь? – спросила я.

– Мне здесь нравится, – ответил Туве, простер руки в стороны и усилием мысли расчистил нам место, сдвинув обломки в стороны.

– А королева знает, что мы здесь? – Дункану было явно не по себе.

Я попыталась вспомнить, был ли он в зале во время нападения витра, но в ту ночь я видела слишком много лиц.

Туве равнодушно пожал плечами.

– А она знает, что ты взялся меня обучать? – спросила я.

Он кивнул.

– А почему меня обучаешь именно ты? Ведь у тебя совсем другой дар.

– Это не имеет особого значения. А двух абсолютно одинаковых людей все равно нет.

– А ты обучал кого-нибудь раньше?

– Нет. Но для занятий с тобой я подхожу больше прочих.

– Почему это? – Я оглянулась на Дункана, на лице его тоже были написаны сомнения.

– Для всех остальных ты слишком сильная. Никто не сумеет контролировать тебя. Ты готова?

– Наверное. – Еще бы знать, к чему я должна быть готова.

– Сдвинь это, – Туве взмахнул рукой, явно имея в виду мусор, устилавший пол залы.

– Мысленно? Но я так не умею.

– А ты пробовала? – настаивал Туве, глаза его как-то странно блеснули.

– Ну… нет, – призналась я.

– Так попробуй.

– Но как?

– Просто попробуй.

– Классный из тебя учитель! – воскликнула я и испустила тяжкий вздох.

Туве лишь рассмеялся.

Для начала я решила выбрать какой-нибудь предмет поменьше, взгляд остановился на отломанной ножке стула. Поскольку я имела опыт только в применении дара убеждения, то решила действовать так же. И принялась мысленно повторять: «Хочу, чтобы ножка стула подвинулась, хочу…».

– Нет! – Туве резко прервал мои старания. – Ты неправильно думаешь.

– А как надо?

– Это же не человек, ты не можешь ничего внушить стулу, он сам ничего не сделает. Ты должна его подвинуть, – сказал Туве так, как будто это все объясняло.

– Но как это сделать? (Туве не ответил.) Знаешь, было бы чуточку легче, если бы ты умел объяснять.

– Большего я тебе не скажу.

Я опять уставилась на деревяшку, кляня и Туве, и себя. Итак, со стулом нет смысла разговаривать. Я сама должна сдвинуть его с места. И каким образом, скажите на милость? Я прищурилась, поморщилась, высунула язык. Ничего не помогало. «Сдвинь ее, сдвинь ее, сдвинь ее», – твердила я как заведенная. Тщетно. Деревяшка не желала даже шевельнуться.

– Полюбуйся, что ты наделала, – сказал Туве.

К ножке стула медленно двигался Дункан.

– Дункан, куда тебя несет?

– Я это… хочу передвинуть. Кажется… – Он выглядел растерянным. – Только не знаю, куда ее…

– А, куда-нибудь, – сказала я равнодушно и повернулась к Туве: – Так это моя работа?

– Конечно. Я отлично слышал, как ты приказывала, отчетливо и громко. Еще немного, и я сам бы схватился за стул.

– Да не хотела я этого вовсе, я даже не смотрела в сторону Дункана.

– А вот это совсем уже плохо, ты понимаешь?

– Я тоже ничего не понимаю, – подал голос Дункан. Он отнес ножку от стула к стене и довольный вернулся к нам. – Туве, чего ты от нее добиваешься?

– Тебе нужно держать энергию под контролем, иначе могут пострадать те, кто находится рядом с тобой. – Туве постучал по голове, жест вышел очень похожим на жест Локи, когда мы с ним обсуждали мои способности. – У тебя так много там всего, и это расходится как… как…

– Радиоволны? – подсказала я.

– Точно! – Туве щелкнул пальцами. – Тебя нужно настроить как радио, разобраться с частотами.

– Да я бы с радостью, но как?!

– Дело, как ты понимаешь, не в тюнере, и кнопки «включить-выключить» у тебя тоже нет. – Туве медленно прошелся по зале, пиная попадающиеся обломки. – Ты сама должна выработать в себе настройку. Ну, знаешь, как малыш, которого к горшку приучают… Он сам научается, когда следует расслабиться, а когда напрячься.

– Очень эротичное сравнение, – хмыкнула я.

– Ты научишься двигать предметы, – Туве остановился передо мной, – но позже. Прежде тебе нужно обуздать свой дар убеждения. – Туве повернулся к Дункану: – Ты не против побыть немного подопытным кроликом?

– Ну… нет, наверное…

– Так, вели ему что-нибудь сделать. Что угодно, только так, чтобы я не слышал.

– Но как? Я ведь даже не знала, что тебе слышны мои мысли.

– Сфокусируй свою энергию. Сделай ее направленной.

С таким же успехом Туве мог предложить мне построить космический корабль. Я не знаю, как это делается. Не знаю, и все.

– Рядом с Финном ты была более сосредоточенной, – задумчиво ответил Туве. – Словно твое электричество было заземлено.

– Да, но теперь Финна рядом нет, – резко сказала я.

– Не страшно, особого значения это не имеет, потому что он ничего не делал. – Туве ничуть не смутился. – Все дело в тебе, в твоей силе. В его присутствии ты концентрировалась. Подумай, вспомни свои ощущения.

Меньше всего мне хотелось думать о Финне и о том, что я чувствовала в его присутствии. И на урок-то я отправилась в надежде отвлечься от этих мыслей. А теперь Туве заявляет, что Финн – ключ к успеху. Чудно.

Я мрачно молчала. У Туве выдающийся дар, все-то он знает и понимает, вот только объяснить ничего не может. До чего же я зла на него… Чтобы снять напряжение, я потянулась, покрутила головой. Дункан хотел что-то сказать, но Туве на него шикнул.

Финн… Что я делала по-другому, когда он был рядом? Ну, он сводил меня с ума. Сердце мое колотилось чаще, внутри словно бабочки порхали… И я как последняя дура таращилась на него, взгляда не могла отвести. И думала только о нем. Вот и все. В общем-то, ничего особенного.

Итак, когда Финн находился рядом, я целиком и полностью была сосредоточена на нем. И это как-то упорядочивало все мои силы. Значит, если мое сознание чем-нибудь полностью занято, остальные способности моего разума ведут себя прилично. И наверное, именно мое желание не думать о Финне ввергло мои способности в хаос. Я пыталась не сосредоточиться, а рассредоточиться. Дело совсем не в Финне, а во мне: когда он был рядом, я думала только о нем. А когда он исчез, я старалась не думать вообще, потому что любые размышления рано или поздно возвращали меня к Финну. И все мои мысли, словно лишившись якоря, покатились в разные стороны, цепляясь за что попало.

Я закрыла глаза. Подумай о чем-нибудь. Сосредоточься. И мозг мой, словно только того и ждал, быстренько нарисовал образ Финна. Я решительно отодвинула картинку. Я могу, могу думать о чем-то другом. Неожиданно перед мысленным взором возник Локи. Слегка удивившись, я и его прогнала – тоже не очень подходящий объект. Не нужны мне никакие мужчины. И тут я вспомнила дворцовый сад. Прекрасный цветущий сад, в который я влюбилась с первого взгляда. Элора написала чудесную картину, но даже она не передавала всей прелести этого волшебного места. Я почувствовала аромат цветов, нежный бархат травы под босыми ногами, увидела ярких бабочек над головой, услышала нежное журчание ручья…

– Давай, – раздался негромкий голос Туве.

Я открыла глаза и посмотрела на Дункана.

Тот стоял, сунув руки в карманы, лицо его было напряжено, словно он ждал удара. Удерживая в голове прекрасную картинку, я начала мысленно повторять: «Насвисти мотив “Звездочка, сияй”». Таким заданием точно никому не навредишь.

Лицо Дункана обмякло, взгляд сделался пустым, и он принялся насвистывать. Я ждала реакции Туве.

– Ну как?

– Я ничего не слышал. – Туве улыбался. – Отличная работа, ваше высочество.

Мы тренировались до самого вечера. После того как первые эксперименты прошли безболезненно, Дункан расслабился и даже развеселился, что неудивительно – ведь я заставила его свистеть, танцевать, хлопать в ладоши и делать прочие смешные глупости.

Туве все-таки оказался отличным учителем. С его помощью я поняла, в чем состояла моя ошибка в случае с Ризом. Выяснилось, что чем сильнее я концентрируюсь на самом процессе убеждения, тем дольше будет длиться эффект моего воздействия.

Риз – человек, а человеческий разум легче поддается внушению, чем разум трилле. Кроме того, Риз готов был принять убеждение, так что с ним все получилось бы в любом случае, даже без тренировок. Теперь я понимала, что нужно не только правильно концентрироваться, но и рассчитывать силу воздействия. И делать это можно, не собираясь в тугую пружину, а, напротив, расслабившись.

Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, но к вечеру чувствовала себя обессиленной и опустошенной. Туве уверял, что со временем дар станет для меня столь же естественным, как дыхание. Я только уныло вздохнула – до этого еще ой как далеко.

Проводив Туве до парадного входа, я поплелась к себе. Принять душ и в постель, на большее сил нет. Дункан решил в эту ночь не торчать под моей дверью, ему тоже требовался отдых, тренировки измочалили и подопытного кролика.

Из малой гостиной доносились голоса, и я решила все-таки завернуть на огонек.

– Это королева Сибилла, – объясняла Вилла.

Они с Мэттом стояли у портрета.

– Это была необыкновенно могущественная королева. Время ее правления пришлось на Войну Долгой Зимы, которая была еще ужаснее, чем название.

– Ты имеешь в виду долгую зиму? – рассмеялся Мэтт, и Вилла тоже рассмеялась.

Очень мило так рассмеялась, переливчато. Я такого смеха у Виллы и не слышала.

– Да, я знаю, звучит напыщенно.

Вилла поправила выбившиеся локоны. Волосы ее были без особых затей убраны в хвост, и она выглядела совсем юной.

– Да и вообще, наша история – один сплошной пафос.

– Это точно, – улыбнулся Мэтт.

– Эй! – окликнула я парочку.

– Ой, привет!

Они разом повернулись ко мне.

Наряд Виллы был как всегда шикарен. В глубоком вырезе роскошного платья сверкала бриллиантовая подвеска, в ушах покачивались сережки, пальцы были унизаны перстнями. Трилле как сороки – охочи до безделушек. Мне, конечно, в этом смысле далеко до Виллы, но я от всяких колечек тоже сама не своя.

– Где ты пропадала весь день? – спросил Мэтт. Ни раздражения, ни беспокойства в его голосе не было.

– Туве меня обучал, – коротко ответила я, ожидая, что Вилла тут же накинется с расспросами. Но Вилла промолчала. – А вы чем занимались?

– Утром я заскочила спросить, какие планы на сегодня, и наткнулась на твоего брата. Блуждал по дворцу с таким потерянным видом, ну вылитый щеночек. – И снова смех Виллы зазвенел, переливаясь.

Мэтт смущенно почесал затылок.

– Вовсе я не щеночек. – Он даже покраснел. – Просто не знал, как убить время.

– Ага, вот я и решила устроить ему экскурсию, познакомить с местными достопримечательностями. И с твоей благородной родословной.

– Правда, у меня почти все сразу вылетело из головы.

– Не только у тебя, – призналась я, и они рассмеялись.

– Ты, наверное, проголодалась? – озабоченно спросил Мэтт. – Я как раз собирался приготовить ужин для нас с Ризом и для той девушки со странным именем.

– Рианнон? – подсказала Вилла.

– Точно, – кивнул Мэтт.

– Она милая, – сказала Вилла, и мне пришлось подхватить отвисшую челюсть.

Рианнон была мансклигом Виллы, то есть именно с ней поменяли местами Виллу сразу после рождения. Рианнон и правда очень славная, с Ризом их связывает крепкая дружба, но чтобы Вилла так о ней отзывалась, я слышала впервые.

– Они что, встречаются с Ризом? – спросил Мэтт.

– Не скажу точно. Она от него без ума, это ясно как день, а вот как он относится к ней, я не знаю.

Похоже, Вилле эта тема была по душе, а я не уставала удивляться. Ведь прежде любые разговоры про Риза и манксов наводили на нее тоску.

– Так как насчет ужина? – напомнил Мэтт.

– Нет, спасибо, я абсолютно разбита. В душ и спать.

– Точно?

Я покачала головой, и Мэтт посмотрел на Виллу:

– А ты, Вилла? Есть планы на вечер?

– В общем-то, нет. – Она улыбнулась. – Поужинаю с вами, и с превеликим удовольствием.

– Отлично. – Мэтт удовлетворенно кивнул.

Это меня озадачило – очень уж Вилла была мила и как-то чересчур охотно согласилась на ужин, приготовленный манксом. Но я слишком устала, чтобы размышлять над ее поведением. Мэтт вроде бы вел себя как обычно, и все же что-то было не так. Ладно, разберусь потом. С тем я и уединилась в своей комнате.

Одиннадцать. Звездочка.

Еще один долгий день тренировок не сделал мое настроение светлее и радостнее. Я научилась лучше управлять своим даром, но мне становилось все труднее не думать о Финне. Надежды, что время врачует сердце, не оправдались – тоска по нему только усиливалась.

Утро мы провели в тронном зале, раньше мне здесь бывать не приходилось. Это был настоящий атриум с высоким прозрачным куполом вместо потолка, круглая, почти без углов, комната. Стена за троном была стеклянной, остальные – щедро отделаны золотом и серебром. Как и снаружи дворца, по стенам зала причудливо вились растения.

За исключением высоченного потолка, в целом комната размерами не впечатляла, но в этом и не было особой необходимости. Туве объяснил, что в тронном зале проходят только встречи с вельможами.

В центре возвышался трон, укрытый красным бархатом, а по бокам от него стояли два кресла попроще. Трон был не деревянный, а из платины, причудливой ковки и щедро инкрустированный рубинами и алмазами.

Я подошла к трону и осторожно дотронулась до шелковистого бархата. Он был совсем мягкий, нежный и пружинил под пальцами. Массивные подлокотники из металла оказались удивительно гладкими на ощупь. Я провела пальцами по затейливому узору.

– Предлагаю приступить к занятиям, если только не эту вещь ты собираешься двигать силой мысли.

– А почему мы пришли именно сюда? – Я с трудом оторвалась от королевского кресла. Что-то в нем меня неодолимо притягивало. Словно именно трон подтверждал реальность происходящего.

– Мне нравится простор, – Туве помахал руками в воздухе, – мне здесь легче думается. В бальной начались ремонтные работы, сегодня нам там нечего делать.

Почти с сожалением я отошла от трона. Дункан все утро держался в стороне, наслаждаясь передышкой. Туве хотел, чтобы я снова поработала над усмирением своих способностей, и предложил использовать совсем уж непонятную мне технику.

Встав лицом к стене, я должна была представить сад, мысленно посылать команды и одновременно считать до тысячи. Поскольку убеждение не было направлено ни на кого конкретно, я не была уверена, сработает оно или нет. Но Туве сказал, что смысл упражнения в том, чтобы я научилась свободно управлять своими паранормальными волнами. Нужно укротить это дикое броуновское движение мыслей в моей голове, довольно часто очень противоречивых.

Пока я практиковалась, Туве разлегся на холодном мраморном полу, а Дункан отдыхал на троне. Он развалился, перекинув ногу через подлокотник. Почему-то меня это немного раздражало, но замечания делать я не стала. Я же сама не одобряю классовое неравенство, так зачем же навязывать его Дункану.

– Ну, как дела? – спросил Туве примерно через полчаса.

– Волшебно, – буркнула я.

– Отлично, теперь добавим песню. – Он отрешенно наблюдал за облаками, которые медленно проплывали над стеклянным куполом.

– Песню? – Я прекратила свои мысленные экзерсисы. – Зачем?

– Я все еще тебя слышу, – ответил Туве. – Конечно, уже не так отчетливо, но ты гудишь, как высоковольтная линия. Необходимо устранить шум в твоей голове.

– И если я буду делать миллион вещей одновременно, это поможет? – съязвила я.

– Да, прогресс есть, ты становишься сильнее и уже многое держишь под контролем. – Он снова лег на пол, дав понять, что разговор закончен. – Ну, давай, с песней.

– А что петь? – Я вздохнула и снова повернулась лицом к стене.

– Только не «Звездочка, сияй», – поморщился Дункан. – Я до сих пор не могу от нее отвязаться.

– Мне всегда нравились «Битлз», – невозмутимо заметил Туве.

Дункан удивленно фыркнул. Набрав воздуха, я начала напевать «Элинор Ригби». Пару раз я сбилась, потому что не помнила слов, но Туве, к счастью, не возмущался. Честно скажу, это было непросто – делать все то, что я делала, и еще вспоминать текст песни, которую я сто лет не слышала.

– Надеюсь, не помешала. – Мою концентрацию погубил голос Элоры, я замолчала и развернулась.

Дункан неловко, но быстро выкарабкался из трона, однако Элора успела прошить его гневным взглядом. Он виновато пригнул голову, длинные волосы занавесили пылающее лицо.

– В общем-то, нет… – Впервые я почти обрадовалась Элоре, благодаря ее появлению у меня возникла незапланированная передышка.

Элора осмотрела весь зал, на лице ее проступило выражение недовольства. Не знаю, что именно вызвало ее неодобрение, ведь интерьер наверняка был с ней согласован. Туве не стал подниматься, лишь открыл глаза и с интересом уставился на королеву.

– Я могу поговорить с принцессой наедине? – Элора ни к кому конкретно не обращалась, и каким-то образом она ухитрилась повернуться спиной ко всем нам одновременно.

Бормоча извинения, Дункан выскочил из зала. Туве удалился степенно, даже неторопливо, рассеянно пообещав найти меня позже.

– Мне никогда не нравилась эта комната, – сказала Элора, как только мы остались одни. – Какой-то парник, а не тронный зал. Я понимаю, что идея в том, чтобы подчеркнуть наше единство с природой, но мне это абсолютно чуждо.

– А мне нравится. – Я поняла, что имела в виду Элора, но, несмотря ни на что, это была красивая комната. Из-за обилия стекла она вся сияла.

– Этот твой «друг», остановившийся у нас… – Тщательно подбирая слова, Элора медленно приближалась к трону. Остановилась и точно так же, как и я совсем недавно, провела рукой по поручню, пальцы с черным маникюром скользили по затейливой резьбе.

– Мой друг?

– Да, юноша… Мэтт, кажется?

– Вы имеете в виду моего брата? – нарочно переспросила я.

– Можешь считать его кем угодно, но вслух так не говори, тебя могут услышать и… – Королева не закончила. – Так как долго он пробудет здесь?

– До тех пор, пока я не буду уверена, что ему ничто не угрожает за пределами Фьонинга. – Я напряглась, изготовившись к очередной ссоре, но Элора молча смотрела сквозь стеклянную стену. – Вы хотите этому помешать?

– Видишь ли, принцесса, у меня есть некоторый опыт императорского управления. – На губах Элоры заиграла тонкая улыбка. – И еще я немного разбираюсь в военной тактике. Полагаю, эту битву я бы все равно проиграла.

– Так вы что, не против? – Я не смогла скрыть своего потрясения.

– Мы учимся мириться с тем, чего не в силах изменить, – просто ответила Элора.

– Может быть, вы хотите с ним познакомиться?

Я никак не могла понять, зачем она пришла, если не собиралась ни запрещать, ни отчитывать. Наши встречи обычно сводились именно к этому.

– Я непременно с ним увижусь, когда придет время. – Элора поправила волосы и подошла чуть ближе. – Как продвигается твое обучение?

– Нормально. Честно говоря, я еще толком не разобралась, но все вроде бы неплохо.

– Как вы ладите с Туве? – Элора не сводила с меня темных глаз, будто хотела прочесть в моем взгляде ответ на какой-то очень важный для себя вопрос.

– Тоже неплохо.

Элора кивнула и улыбнулась, словно все-таки услышала что-то в моих мыслях и осталась этим довольна. Мы еще немного поговорили о занятиях, но было очевидно, что ее интерес иссяк. Сославшись на дела и извинившись, Элора удалилась.

Как только она вышла, в зал вошел Туве и предложил вернуться к тренировкам, но я сказала, что проголодалась. Мы спустились на кухню. Мэтт уже что-то готовил для себя и Виллы, Риз отсутствовал – он снова вернулся к занятиям в местной школе.

Вилла кидала в Мэтта виноградины и радостно смеялась, когда он отвечал ей тем же. Я с изумлением наблюдала за этими забавами, в отличие от Туве, который сосредоточенно ел, не обращая никакого внимания на игривую парочку.

Насытившись, мы с Туве снова направились в атриум. Ни Вилла, ни Мэтт ни нашего появления, ни исчезновения, судя по всему, не заметили.

До вечера у меня так и не выдалось ни минутки, чтобы как следует поразмыслить над идиотским поведением Мэтта и Виллы. Я занималась в тронном зале примерно по той же схеме, что и утром. Упражнялась я до полного изнеможения, и остановил меня лишь Туве. Затем он ушел домой, а вот от Дункана отделаться не удалось, и он потащился за мной в мою комнату. Мне хотелось побыть одной, но от мысли, что он простоит всю ночь в коридоре, становилось неловко. Обычно телохранители – это такие качки в пиджаках и с наушником в ухе, а не патлатые задрыги в узких джинсах. Получалось, что Дункан скорее прислуга, а вовсе не охранник, и меня это сильно смущало.

– Не понимаю, как может здесь не нравиться. – Дункан с восхищением оглядывал мою комнату.

– Эта комната и мне по вкусу, – возразила я, хотя на самом деле не была в том убеждена.

За день волосы мои окончательно спутались, и я села перед зеркалом приводить их в порядок. А Дункан, перебрав нехитрый девичий скарб на столе, изучил компьютер, рассмотрел музыкальные диски. Попробуй он покопаться в моих личных вещах, я бы пришла в ярость, но в этой комнате мне мало что принадлежало. Когда я поселилась в ней, почти все барахло здесь уже было.

– Почему вы сбежали отсюда, ваше высочество? – неожиданно спросил Дункан.

– Я думала, ты знаешь причину. – Я уже устроила себе гнездо в ворохе пледов и подушек. – Мне казалось, что ты обо всем догадался.

– Когда? – Он удивленно посмотрел на меня. – Я никогда не показываю вида, даже если догадываюсь о чем-нибудь.

– Дома, когда ты пришел за мной. Было очевидно, что ты все знаешь.

Никак не удавалось вспомнить, что же он тогда сказал. Но я была уверена, что он имел в виду именно то, что произошло между мной и Финном. Или, по крайней мере, точно знал, что Финна уволили из-за его отношения ко мне.

Но теперь я и сама уже сомневалась в чувствах Финна. Это были чувства? Они были настоящие? Они вообще были? Вот в этой самой постели мы обнимали и целовали друг друга, и я бы зашла и дальше, но Финн остановил меня – сказал, что не хочет неприятностей. Так, может быть, он просто-напросто ко мне ничего не испытывал?

Если бы у него были ко мне чувства, разве он смог бы меня бросить?

– Я понятия не имею, о чем вы говорите. – Дункан покачал головой. – Думаю, я никогда не пойму, почему вы сбежали.

– Значит, мне показалось. – Я откинулась на спину и уставилась в потолок. Пока Дункан не спросил еще что-нибудь, я поспешила сменить тему: – А с вами-то что случилось?

– Когда?

Он перешел от дисков к книгам, их принесли для меня Риз и Рианнон. Выбор был невелик, и мне нравился разве что Джерри Спинелли.

– Ну там, у нас дома. Вы свалили, а меня похитили витра. Чем вы занимались? Куда отправились?

– Да мы были совсем рядом. Финн не хотел далеко уходить, он был уверен, что вы передумаете. – Дункан раскрыл какую-то книжку и рассеянно пробежался взглядом по строчкам. – Мы успели пройти всего квартал, тут они нас и поймали. Этот блондинистый как зыркнул, так и повырубал нас.

– Локи, – вздохнула я.

– Кто это? – переспросил Дункан, но я только махнула рукой.

Скорее всего, витра вели наблюдение, дожидаясь удобного момента. Они застали Финна и Дункана врасплох. Финну повезло, что Локи лишил его сознания простой манипуляцией. Мое сознание из меня Кира чуть ботинками не вышибла.

– Постойте-ка. – Дункан прищурил глаза, словно пытался уловить какую-то мысль. – Вы что, думали, что мы вас бросили?

– Да я вообще не знала, что мне думать. Я, конечно, не хотела ехать с вами, но и вы не очень уговаривали. Я никак не ожидала, что вы вот так просто уйдете. Я подумала, что…

– Так вы поэтому дуетесь?

– Я не дуюсь и никогда не дулась!

С момента возвращения во Фьонинг я была немного подавлена. Ну хорошо, не с момента возвращения, а чуть дольше. Но сказать про меня, что я дулась?..

– Дуетесь, дуетесь, – заверил меня с улыбкой мой телохранитель. – Мы никогда бы вас не бросили. Вы же были легкой добычей для витра. Да Финн волосу с вашей головы не дал бы упасть. – Дункан снова вернулся к вещам на моем столе, теперь его привлек мой айфон. – Он и сейчас боится вас оставлять, а ведь здесь-то уж вы в полной безопасности.

– Что? – Мое сердце подпрыгнуло и зависло. – Что ты сказал?

Дункан понял, что сболтнул лишнего, и побледнел.

– Ничего я не говорил.

– Дункан, что ты имел в виду? – Да, я знаю, мне не следовало так откровенно выдавать свой интерес, но я ничего не могла с собой поделать. – Финн что, здесь? То есть прямо здесь?

– Я не должен был ничего говорить. – Дункан в растерянности топтался на месте.

– Нет, ты должен рассказать!

– Если Финн узнает, он меня убьет… – Парень уставился в пол. – Простите меня, ваше высочество.

– Он просил тебя не говорить мне, что он здесь?

– Его здесь нет. Ну, здесь, во дворце. – Дункан застонал и с мольбой посмотрел на меня. – Я не должен позволять вам крутить ваши шуры-муры, или как это называется, иначе мне больше никогда не найти работу. Прошу, ваше высочество, не заставляйте меня ничего рассказывать, пожалуйста.

А мысль неплохая. Сама я как-то не подумала, что могу заставить Дункана все рассказать мне. Ну что ж, видимо, судьба практиковаться на нем, пока не научилась подчинять своей воле Туве или Локи. Дункан поддается воздействию очень быстро.

Дункан, скажи, где Финн, – мысленно потребовала я, глядя ему прямо в глаза.

Мне даже не пришлось напевать про себя. Как только я послала мысленный приказ, глаза Дункана остекленели, рот чуть приоткрылся. Все-таки парень очень податлив. Мне снова стало стыдно. Надо будет потом как-нибудь ему это компенсировать.

– Он во Фьонинге, в доме своих родителей, – медленно проговорил Дункан и моргнул.

– Дом родителей?

– Да, они живут в той стороне, – он показал на юг. – Сначала идите по главной дороге к воротам. Затем третий поворот налево, дорожка из гравия. Спуститесь немного по склону, там они и живут. В маленьком доме с козами.

– С козами? – переспросила я, решив, что Дункан меня дурачит.

– Его мать держит ангорских коз. Она вяжет шарфы и свитеры на продажу. – Дункан закачал головой. – Зачем я все это говорю? Ну все. Мне конец.

– Не волнуйся, все с тобой будет в порядке, – заверила я его, спрыгивая с кровати.

Я забралась в гардеробную, необходимо было срочно переодеться. К встрече с Финном следует подготовиться, нужно выглядеть не просто хорошо, а отлично. Дункан продолжал жалобно причитать, какой он идиот да какой у него длинный язык, я хотела его успокоить, но в голове моей все и без него вертелось и кружилось в диком вихре.

Ну и дура, даже самой не верится. Вообразила себе, что как только Финна отозвали из моих искателей, так сразу же приписали к кому-то другому. Только теперь я осознала, что за новым назначением ему нужно было вернуться во Фьонинг. И если он не дожидался очередного поручения здесь, во дворце, значит, жил в родительском доме. Он мало что про них рассказывал, мне и в голову не приходило, что они живут неподалеку.

– Элора узнает. Она все всегда узнает, – подвывал Дункан, когда я вышла из гардеробной.

– Обещаю тебе, что никому не скажу. – Я посмотрела в зеркало. Там я увидела бледную, растрепанную и испуганную девушку. Финну нравится, когда волосы у меня распущены, так что я не стала их собирать.

– Она все равно докопается, – выл Дункан.

– Я сохраню тебе твою работу, – пообещала я, но он все равно смотрел с недоверием. – Я же принцесса, мне по статусу полагается иметь людей, которыми я повелеваю.

Тревоги на лице Дункана поубавилось.

– Мне нужно идти. Никому не говори, где я.

– Да тут же такой переполох поднимется.

– Тогда… – я обвела комнату взглядом, пытаясь что-нибудь придумать, – тогда оставайся здесь. Если кто-нибудь будет меня искать, скажи, что я принимаю ванну и просила не беспокоить. Я – твое алиби, а ты – мое.

– Вы уверены?

– Да, – соврала я. – Мне пора. И спасибо тебе.

Дункан все еще сомневался, правильно ли мы поступаем, но выбирать ему не приходилось. Я выскользнула из дворца и полетела прочь. У Элоры были и другие искатели, которые расхаживали по дворцу, присматривая за порядком, но мне удалось миновать их незамеченной.

Толкая массивные ворота парка, я поняла, что даже не могу объяснить своей спешки. Зачем мне нужно видеть Финна? Что я буду делать, когда увижу его? Уговаривать убежать со мной? А хочу ли я этого?

Что еще я надеялась узнать?

Ни на один вопрос ответа у меня не было. Я знала только, что мне надо его увидеть. Я бежала по петляющей дорожке на юг, припоминая инструкции Дункана.

Двенадцать. Семейство Холмс.

Дорожка привела к крутому спуску Вдалеке раздавалось блеяние. На него я и помчалась. Одолев спуск, увидела небольшой домик, будто приклеенный к утесу. Он был спрятан в таких густых зарослях, что если бы не дым из трубы, то проще простого проскочить мимо. Пастбище, огороженное деревянным заборчиком, располагалось пониже, в долине. За оградой паслись серо-белые козы. Впрочем, все мне казалось серым – и пасмурное небо, и лес за спиной. Даже красные листья, устилавшие тропинку к дому, выглядели какими-то вялыми, блеклыми. Ну вот, я на месте. И не имею ни малейшего представления, что делать дальше. Я обхватила себя за плечи и судорожно вдохнула. Постучать в дверь? И что сказать? Он ушел. Он сделал свой выбор, и мне это известно.

Я оглянулась на дворец, размышляя, не вернуться ли, пока не поздно, без свиданий-экспромтов с Финном. Но тут послышался женский голос.

– Я вас уже покормила, – обращалась женщина к козам.

Она шла через пастбище, видимо из небольшого сарая, что стоял на дальнем краю луга. Подол изношенного платья волочился по земле, отяжелев от грязи. На плечи наброшена темная накидка, а темно-каштановые волосы туго затянуты в два симметричных узла. Козы теснились у ее ног, выпрашивая лакомство. Осторожно расталкивая животных, женщина с трудом прокладывала себе дорогу и потому заметила меня не сразу.

Увидев меня, она замерла. У нее были такие же черные глаза, как и у Финна. Она была очень миловидна, вот только ее красота поблекла, как и все здесь. Должно быть, ей не больше сорока, но лицо огрубело от ветра и солнца. Выглядела она так, будто всю жизнь провела в непосильных трудах.

– Я могу вам помочь? – спросила она вежливо.

– Ну… – Я еще крепче вцепилась в собственные плечи, оглянулась на дорогу. – Нет, спасибо, наверное, нет.

Женщина открыла калитку, прикрикнула на коз и вышла из загона. Она остановилась в нескольких шагах от меня и смерила неодобрительным взглядом, вытирая грязные руки о фартук.

– Холодает, не хотите зайти внутрь?

– Спасибо, но я…

Я хотела извиниться и уйти, но она меня перебила:

– Думаю, вам нужно зайти.

Она направилась к дому. Я не двинулась с места, полная сомнений, но женщина не закрыла за собой дверь, и из дома вырвался теплый аромат. Это был восхитительный запах овощного рагу, такой манящий, домашний и до того дурманящий, что почти уже и несъедобный, потому что еда так соблазнительно пахнуть не может.

Когда я вошла в дом, хозяйка, уже без накидки, стояла возле печки. На плите булькала закопченная до черноты кастрюля – то самое овощное рагу с волшебным ароматом; женщина помешивала его большой деревянной ложкой.

В доме все было просто и по старинке, даже пол был земляной. Именно так я и представляла себе жилище троллей – настоящая пещера из сказки про Белоснежку.

Центр кухни занимал грубый, весь в порезах, шрамах и царапинах, стол, в одном углу стояла метла, а под каждым из маленьких круглых окошек – небольшие ящички с цветами. Розовые и ярко-лиловые петунии радовали глаз.

– Ужинать будете? – спросила женщина, посыпая чем-то рагу в кастрюле.

– Что? – удивилась я.

– Ну чтобы мне рассчитывать. – Она повернулась ко мне: – Если будете ужинать, нажарю лепешек.

– Ах, нет, что вы, не нужно.

Это было не приглашение, хозяйка просто опасалась, что я их объем.

– Но все равно, спасибо.

– Что же вам нужно? – Взгляд темных глаз был такой же колючий, как у Финна, когда он злился.

– Но вы… – я запнулась, сбитая с толку ее вопросом, – вы же сами пригласили меня войти.

– Вы там прятались, и дураку ясно, что вам что-то нужно. – Она достала тряпку из жестяного тазика, служившего раковиной, и принялась тереть стол, хотя он был совершенно чистый. – По мне, так можете уходить, и дело с концом.

– А вы знаете, кто я? – вкрадчиво спросила я.

Я вовсе не собиралась хвастаться титулом или демонстрировать свое превосходство, но грубость этой женщины меня задела.

– Разумеется, я знаю, кто вы, – ответила женщина. – Да и кто я есть, вам известно наверняка.

– А кто вы есть?

– Аннали Холмс, нижайшая подданная королевы. – Она перестала тереть стол и одарила меня суровым взглядом. – А еще я мать Финна, и если вы явились, чтоб его повидать, то дома его нету.

Я бы, может, и расстроилась от того, что не застала Финна, но сейчас была слишком ошеломлена столь негостеприимным приемом. Меня будто в чем-то обвиняли.

– Я нее-е… – проблеяла я. – Вышла прогуляться. Подышать свежим воздухом. Больше ничего.

– Да уж конечно, ничего больше.

– Мы с вами ведь случайно встретились.

– Может, оно и так. Но я хорошо знаю вашу матушку. И своего сына я тоже знаю неплохо.

Вот теперь до меня дошло, откуда ноги растут у этой злобы. Несколько лет назад у моей матери случился роман с ее мужем. Аннали, конечно же, знала об этом. Господи, какая же я тупица, не могла догадаться раньше.

Сначала моя мать чуть не разрушила жизнь этой женщины, теперь я переворачиваю с ног на голову жизнь ее сына. От волнения у меня пересохло в горле. Не стоило сюда приходить, мои родственники уже причинили достаточно беспокойства этой семье.

– Мама! – донесся детский голос.

Открылась дверь, которую я не заметила, и в кухню вошла девочка лет двенадцати, в руках она держала потрепанную книгу, с виду учебник. Платье на ней было линялое, сверху надет старенький растянутый свитерок. Щека чем-то измазана, а буйные черные кудри выглядели точь-в-точь как мои собственные.

Увидев меня, девочка замерла, глаза ее стали раза в два больше, а рот удивленно приоткрылся.

– Это же принцесса! – прошептала она.

– Да, Эмбер, я знаю, кто это, – ответила Аннали мягко.

– Ох, простите мне мои манеры. – Эмбер положила книгу на стол и быстро присела в реверансе.

– Эмбер, без этого можно и обойтись. По крайней мере, в нашем собственном доме, – устало вздохнула Аннали.

– Это правда. И вообще я чувствую себя глупо в таких ситуациях, – сказала я.

Аннали скользнула по мне взглядом. Похоже, моя попытка выступить на ее стороне особых дивидендов мне не принесла. Подумает еще, чего доброго, что я подрываю ее родительский авторитет.

– Боже мой, ваше высочество! – взвизгнула Эмбер и обежала вокруг стола. – Поверить не могу, что вы в нашем доме! Но что вы здесь делаете? Вы по поводу брата? А его нет, он сейчас с отцом, но скоро вернется. Оставайтесь поужинать с нами. Пожалуйста! В школе все умрут от зависти. Ух! Вы даже красивее, чем в рассказах Финна.

– Эмбер! – резко сказала Аннали.

Я покраснела и отвела взгляд. Теоретически я понимала, как это круто – встретить живое ваше высочество, но во встрече с моей персоной лично я не видела ничего особенного.

– Простите, – извинилась Эмбер, что нисколько не уменьшило ее восторга. – Я столько раз просила Финна, чтобы он позволил мне посмотреть на вас хоть одним глазком, а он…

– Эмбер, тебе нужно делать уроки.

– Ой, я ведь из-за этого и пришла. – Эмбер оглянулась на учебник, лежащий на столе.

– Займись пока чем-нибудь другим, – велела мать.

– Ну, ма-ам! – взмолилась Эмбер.

– Эмбер, немедленно! – отчеканила Аннали, и я узнала этот тон – Мэгги и Мэтт хорошо им владели.

Испустив тяжкий вздох, Эмбер сгребла книгу и медленно поплелась к двери, всем своим видом демонстрируя, сколь несправедливо устроен мир.

– У вас очень милая девочка, – сказала я, когда она вышла.

– Оставьте моих детей в покое, – проворчала Аннали.

– Извините. – Я до боли сцепила пальцы. Что я вообще здесь делаю? – Зачем вы пригласили меня зайти, если я вас так раздражаю?

– Можно подумать, у меня был выбор. Вы пришли сюда за моим сыном, и я знаю, что вас ничто не остановит.

– Я не… Я не собираюсь забирать вашего сына, я пришла поговорить с ним, а точнее – попрощаться.

– А что, вы куда-то уезжаете? – Аннали стояла ко мне спиной, ожесточенно помешивая рагу.

– Нет. Нет, я не могу никуда уехать, даже если мне действительно очень захочется. Поверьте, я совсем не хотела вас расстраивать. Я толком не понимаю, зачем пришла сюда, не следовало мне этого делать.

– Так вы не за ним пришли? – Аннали повернулась и посмотрела на меня, прищурившись.

– Он ушел. Я не могу вернуть его силой… Ну, то есть, не хочу, даже если это возможно… Простите за беспокойство.

– А ты совсем не похожа на мать, – с удивлением сказала Аннали, и я подняла голову. – Финн говорил мне, но я не поверила.

– Спасибо. Э-э… Я имела в виду, что не хочу быть такой, как она.

С улицы донеслись мужские голоса. Я выглянула в оконце возле двери. Стекло было кривое и мутное, но я увидела две темные фигуры, шагающие к дому.

– Это они, – тихо сказала Аннали.

Сердце враз отяжелело, я еще крепче сжала руки, чтобы унять дрожь. Так много хотелось сказать Финну, но не сейчас и не здесь.

Дверь распахнулась, впуская прохладу, я хотела было выскочить, но у меня на пути встал мужчина. Мы смотрели друг на друга одинаково угрюмо. Он загородил проход, так что Финн не мог его обойти. Глаза у мужчины были светлее, чем у Финна, а кожа смуглее, но ошибиться невозможно – передо мной стоял отец Финна. Лицо красивое, даже чуточку слащавое, черты мягче, скулы выше, чем у сына. Наружность у Финна гораздо более мужественная и суровая.

– Ваше высочество, – произнес он наконец.

– Именно так, Томас. – Аннали даже не пыталась скрыть раздражение. – И входи уже в дом, пока все тепло не выпустил.

– Прошу прощения. – Томас поклонился и отступил, пропуская Финна.

Финн кланяться не стал, он даже не сказал ничего. На лице не дрогнул ни единый мускул, черные глаза были абсолютно непроницаемы. Скрестив руки на груди, он в упор уставился на меня, так что мне пришлось отвести взгляд.

– Чему обязаны удовольствием лицезреть вас? – нарушил молчание Томас.

Он обнял жену, притянул к себе. Она выразительно вздохнула, но не вырвалась.

– Вот, гуляла по окрестностям, – промямлила я, с трудом ворочая языком.

– Наверное, вам пора возвращаться? – подсказала Аннали.

– Да, – энергично закивала я, исполненная благодарности за избавление от этого бесконечного позора.

– Я провожу вас, – все-таки подал голос Финн.

– Финн, мне кажется, в этом нет необходимости, – снова вмешалась Аннали.

– Я должен убедиться, что она добралась до дома, – пояснил Финн. Он открыл дверь, впустив морозный воздух. – Вы идете, принцесса?

– Да. – Я шагнула к двери и помахала Аннали и Томасу, не глядя на них. – Было приятно познакомиться, передайте Эмбер, что я желаю ей удачи.

– Мы всегда вам рады, ваше высочество, – крикнул Томас, и я почти услышала, как Аннали ткнула его в бок.

Я глотнула холодного воздуха и зашагала по дорожке из гравия. Сквозь тонкую подошву я чувствовала каждый камешек, но так даже было лучше – боль отвлекала от неловкого напряжения, которое окружало нас с Финном.

– Ты не обязан провожать меня, – сказала я спокойно, когда закончилась дорожка. Дальше начинался асфальт, по которому я спокойно могла дойти до дворца.

– Нет, обязан. Это мой долг.

– Больше нет.

– В мои обязанности все еще входит исполнять королевские желания, а сохранность принцессы – это и есть пожелание ее величества.

– Со мной ничего не случится.

– Кто-нибудь знает, что ты ушла из дворца? – спросил Финн. – И как вообще узнала, где я живу?

Я промолчала, потому что не хотела неприятностей Дункану, но Финн и сам догадался.

– Дункан? Отлично.

– Дункан превосходно справляется со своими обязанностями, – резко сказала я. – И ты наверняка думаешь так же, иначе не оставил бы меня на его попечение.

– От меня никак не зависит, под чьим присмотром ты находишься, – ответил Финн. – Ты прекрасно это знаешь, и я не понимаю, почему ты на меня нападаешь.

– Я не нападаю!

Я уже почти бежала и вдруг оступилась.

– Чтоб тебя!

– Ты в порядке? – Финн остановился.

– Да просто подвернула ногу. – Я потерла лодыжку. – Почему мы не можем взять твою машину?

– У меня нет машины.

Я немного прихрамывала, но Финн не спешил мне помогать. Я бы все равно отказалась от его помощи, но сам факт был неприятен.

– А «кадиллак», на котором ты всегда ездишь?

– Элора дает мне автомобиль для работы, как и всем искателям. Но эти машины нам не принадлежат. Мне вообще ничего не принадлежит.

– Что, даже трусы? – поддела я его. Конечно же, одежда была его собственной, просто мне хотелось его разозлить, поругаться с ним.

– Венди, ты же видела этот дом.

Я послушно оглянулась, хотя домик давно уже растворился в вечернем сумраке.

– В этом доме я вырос, в этом доме я живу и, возможно, там же и умру. Вот что у меня есть. Это все, что у меня есть.

– У меня тоже нет ничего, что принадлежит мне, – возразила я.

Финн невесело рассмеялся:

– Ты так и не поняла, Венди. Я простой искатель. Ты должна прекратить все это. Будь принцессой, поступай так, как тебе лучше, и дай мне заняться своим делом.

– Я вовсе не хотела тебя беспокоить, и ты не обязан провожать меня.

Я ускорила шаг, несмотря на нарастающую боль в ноге.

– Хочу быть уверен, что ты благополучно добралась, – сказал Финн, следуя на шаг позади меня.

– Если ты просто выполняешь свою работу, так выполняй ее! – Я остановилась и резко повернулась к нему лицом: – Но я ведь больше не твоя работа, Финн, разве не так?

– Нет, не моя! – выкрикнул Финн и надвинулся на меня. – Зачем ты пришла ко мне в дом? Чего ты добиваешься?

– Я не знаю! – проорала я в ответ. – А ты даже не попрощался!

– И что? – Финн покачал головой. – Разве это что-то могло изменить?

– Могло! Ты не должен был просто взять и уйти!

– Именно что должен! – Даже в темноте я видела, как блестят его глаза. – И ты должна. Должна быть принцессой. Я не могу ничего с этим поделать.

– Я понимаю, но… – голос мой сорвался, – почему ты ушел, не сказав ни слова? Даже не попрощался.

Финн шагнул вплотную ко мне. Глаза его тлели как угли, он один умел так смотреть. Даже в воздухе стало теплее. Я подалась к нему всем телом, хоть и боялась, что он услышит, как бьется мое сердце.

Заглядывая снизу в его лицо, я хотела лишь одного: чтобы он до меня дотронулся. Но он и легонько меня не коснулся, только сказал чуть слышно:

– Прощай, Венди.

– Ваше высочество! – донесся крик.

С огромным усилием я отвела взгляд от Финна. Дункан стоял на дороге и размахивал руками. Когда я снова посмотрела на Финна, он уже повернул в сторону своего дома.

– Дункан доведет тебя до дворца. – И он сделал еще несколько шагов прочь от меня. Я молчала. – Ты не попрощаешься?

– Нет, – покачала я головой.

– Ваше высочество! – снова закричал Дункан. – Ваше высочество, Мэтт заметил, что вас нет, и собирается поднять по тревоге стражу. Нужно скорей возвращаться!

– Иду.

Я ни разу не оглянулась. В общем-то, я была собой довольна, даже горда, что оказалась такой стойкой. Жаль только, что не успела рассказать Финну про своего отца.

– Как же мне повезло, что это Мэтт заметил, а не Элора, – частил Дункан, когда мы торопливо шагали к дворцу.

– Дункан, а ты тоже так живешь? – спросила я вдруг.

– Что вы имеете в виду?

– Домик Финна, – я ткнула большим пальцем себе за плечо, – ты в таком же живешь? Ну когда не занят работой.

– Почти, – кивнул Дункан. – Думаю, что мой дом чуть-чуть лучше, я живу со своим дядей, а он был очень хорошим искателем, пока не ушел на пенсию. Да и сейчас он работает учителем в школе для манксов, это тоже совсем неплохо.

– Твой дом где-то рядом?

– Да, вон там, – Дункан показал на холм к северу от дворца, – его почти не видно из-за утеса, но это недалеко. Заходите в гости.

– Спасибо за приглашение, как-нибудь зайду. Просто мне стало любопытно. Неужели все искатели живут именно так?

– Как я и Финн? Из тех, что живут поблизости, – все.

Дункан распахнул передо мной ворота. Но я остановилась, чтобы посмотреть на дворец. Мощные лианы, переплетаясь, поднимались вверх по декоративным элементам. Дворец был ослепительно-белым.

– Ваше высочество, с вами все в порядке?

– Дункан, ты отдашь за меня свою жизнь?

– Что?

– Ну, если вдруг смертельная опасность, ты закроешь меня собой? Кто-нибудь из искателей раньше так поступал?

– Конечно, многие искатели отдали свою жизнь во имя королевства. И я почту за честь поступить так же.

– Не надо. – Я подошла к нему ближе. – Если вдруг тебе придется выбирать между собственной жизнью и моей, сохрани свою. Я не стою ничьей жизни.

– Ваше высочество, я…

– И никто из нас не стоит, – сказала я серьезно. – Ни королева, ни один маркис или марксина. Это мой приказ, и ты должен подчиниться. Оставайся в живых.

– Ваше высочество, я не понимаю. – Дункан был совершенно смущен. – Но если это ваша воля…

– Да, это моя воля. – Я улыбнулась ему и вошла в двери дворца.

Тринадцать. Пленник.

Туве хотел, чтобы я оттачивала свое мастерство на мусоре в бальном зале, но, к его глубокому огорчению, завалы уже расчистили. Только сводчатую крышу пока не застеклили, вот он и решил, что я могу отрабатывать навыки на брезентовом тенте, который временно закрывал купол.

Бедолаге Дункану, а точнее, его голове немало досталось во время моих занятий. Ведь он не только добросовестно исполнял роль мишени, но и принял на себя все мои неудачные попытки. Так что мы решили, что денек, проведенный где-нибудь подальше от меня, пойдет парню только на пользу.

Несколько часов я пыталась всколыхнуть тяжелое полотнище, но все, что у меня получилось, – лишь слегка его взволновать. Да и то вряд ли, хотя Туве сказал, что это мне вполне по силам. Но я думаю, что это был просто ветер.

У меня разболелась голова, к тому же, постоянно воздевая руки к небесам, я чувствовала себя полной идиоткой.

– Ничего не получается. – Я в изнеможении уронила руки.

– Плохо стараешься. – Туве лежал на полу рядом со мной, подложив ладони под голову.

– Стараюсь, как могу. – Я села рядом, не заботясь о грации и изяществе, и готова поспорить, что Туве не обратил на это никакого внимания. Мне вообще кажется, что он не догадывается о том, что я – девушка. – Туве, не подумай, что я жалуюсь, но ты уверен, что я могу это сделать?

– Конечно.

– А ты не боишься, что у меня, например, сосуд в башке лопнет, пока я пыжусь тут изо всех сил?

– Ничего с тобой не случится, – спокойно ответил Туве.

Он вскинул руку, выставил ладонь, и брезентовое полотно моментально вздулось, натянуло канаты, которые его держали, а затем снова опустилось.

– Вот так надо, – сказал Туве.

– А можно я чуть-чуть отдохну? – попросила я жалобно. У меня уже даже брови взмокли от пота.

– Ну если это тебе так необходимо… – Туве снова подложил руку под голову. – И если это тебе так трудно дается, наверное, нужно вернуться к простым упражнениям. Завтра снова потренируйся на Дункане.

– Нет, хватит с него. – Я подтянула к груди колени, пристроила на них ноющую голову. – Не хочу его калечить.

– А как насчет этого… Риза?

– Нет, и речи быть не может. Я вообще не хочу тренироваться на людях.

– Но только так ты сможешь вырасти.

– Я знаю, но… – Я тяжело вздохнула. – Может, я и не хочу расти. Да, я бы хотела научиться владеть своими способностями. Но манипулировать с их помощью другими людьми – нет. Даже если это злодеи. Мне кажется, что это неправильно.

– Я тебя понимаю. – Туве сел на полу, скрестил ноги. – Однако не вижу ничего плохого в том, чтобы управлять своим даром, держать его в узде.

– Я сильнее Дункана, ведь так?

– Конечно, – кивнул Туве.

– А почему Дункан охраняет меня, если он слабее меня?

– Потому что твоя жизнь дороже, – прямо ответил Туве.

Наверное, на моем лице проступил ужас, потому что он поспешно добавил:

– Так думает королева… И все трилле… Да если уж на то пошло, я думаю точно так же.

– Ты считаешь мою жизнь более ценной только потому, что я принцесса? Искатели нищенствуют, а мы хотим, чтоб они за нас умирали.

– Они не нищенствуют, но ты права, в этой системе все вверх дном. Искатели бедствуют потому, что они родились и живут здесь, а не уехали за пределы общины, чтобы заработать состояние. Потомственное услужение – это всего лишь вежливая вывеска для рабства, и в этом нет ничего хорошего.

Наконец-то все встало на свои места, Туве назвал верное слово – рабство. Да, искатели мало чем отличались от рабов. Меня замутило.

– Но тебе действительно необходима охрана, – продолжал Туве. – У любой влиятельной персоны в свободном мире есть телохранители, даже у поп-звезд. Это естественно.

– Да, но в свободном мире телохранителей нанимают. Они сами, по собственной воле выбирают эту работу.

– А ты думаешь, Дункана заставили? Или Финна? Они пошли на это добровольно. Все так делают. Защищать тебя – это огромная честь. Да и жить во дворце не так уж плохо.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал, – сказала я, глядя Туве в глаза.

– Хорошо, – Туве хитро улыбнулся, – тогда учись самообороне. Давай, займись делом.

Я встала, готовая дать последний и решительный бой куску брезента. И тут раздался пронзительный вой сирены.

– Ты тоже это слышишь? – вскинулся Туве.

– Еще бы!

– Так, на всякий случай спросил, вдруг только я.

– Что это было?

– Может, пожарная сигнализация? – Туве вскочил на ноги. – Пойдем проверим.

Заткнув уши, я последовала за ним. Как только мы вышли в коридор, все стихло, но в ушах по-прежнему звенело. Мы находились в южном крыле, в официальной части резиденции, и в коридор, растерянно озираясь, вышли королевские советники.

– Почему сработала эта проклятая штука? – прокричала Элора из центрального холла, и ее слова отозвались в моей голове гулким набатом. Когда она злилась, ее мысли тоже обретали звук, и этот мыслекрик приводил меня в исступление.

Ответа на ее вопрос я не слышала, но там явно что-то происходило. Из ротонды доносилась какая-то возня – пыхтение, вскрики, удары. Туве, не раздумывая, кинулся туда, я следом.

– Где вы его нашли? – спросила Элора, на этот раз обошлось без внутричерепного эха, но голос ее прозвучал уже совсем близко.

– Ошивался возле границы, – ответил Дункан, и я побежала. Не знаю, во что Дункан ввязался, но я не сомневалась, что это наверняка неприятности. – Когда я его увидел, он как раз вырубил одного из стражей.

Я вылетела в центральный холл. Элора стояла на изогнутой лестнице. Она была в шелковом халате, словно только что из постели. Должно быть, опять баюкала свою мигрень. Потирая висок, королева с присущей ей надменностью оглядывала залу. Через открытые входные двери ворвался вихрь первой ранней вьюги, и от порыва ветра над ротондой закачалась люстра. Прямо под люстрой и происходила драка. К моему облегчению, Дункан держался в стороне. Пять или шесть стражников тщетно пытались справиться с каким-то человеком. Двое из охранников были настоящими богатырями, но и они не могли сладить с противником. Мне никак не удавалось разглядеть, кто же там так стремительно и ловко уворачивается.

– Довольно! – крикнула Элора, и острая боль пронзила мой череп.

Туве отчаянно сжал голову руками и так и продолжал стоять, даже когда в моей голове боль уже стихла.

По приказу Элоры стражники отступили от человека. И я наконец-то разглядела его. Он стоял ко мне спиной, но я знала только одного светловолосого тролля.

– Локи? – Я не смогла сдержать удивленного вскрика, и он повернулся в мою сторону.

– Ваше высочество. – Локи криво усмехнулся, в глазах его зажглись и тут же погасли искры.

– Ты с ним знакома? – вопросила Элора.

– Да, то есть нет…

– Да ладно, ваше высочество, мы же старые друзья. – Локи подмигнул, затем повернулся к Элоре, широко развел руки и одарил ее одной из своих самых очаровательных улыбок. – Мы же здесь все друзья, не так ли, ваше величество?

Прищурившись, Элора посмотрела на Локи, и он внезапно упал на колени с гортанным возгласом, скрючился, схватившись за живот.

– Остановитесь! – крикнула я и бросилась к нему.

Внезапный порыв ветра захлопнул дверь и качнул гигантскую люстру. Элора отвела взгляд от Локи, глянула на опасно подрагивающую люстру и уставилась на меня. Хорошо, хоть меня от боли не скрючило. Я остановилась в нескольких шагах от Локи. Он согнулся пополам, упершись лбом в мраморный пол. Я слышала, как он судорожно глотает воздух.

– Чего ради я должна останавливаться? – спросила Элора. – Этот тролль пытался пробраться к нам. Так ведь, Дункан?

– Полагаю, что это так. – В голосе Дункана не было уверенности, он вопросительно покосился на меня. – По крайней мере, он… выглядел подозрительно.

– С каких это пор подозрительное поведение служит поводом для истязаний? – выкрикнула я, и лицо Элоры словно окаменело. Я знала, что делаю только хуже, но не смогла сдержаться.

– Он же витра, разве не так?

– Да, но… – Я облизнула пересохшие губы и посмотрела на Локи. Ему удалось кое-как сесть, но лицо все еще искажала гримаса боли. – Когда я была там, он был добр ко мне. Он ничем меня не обидел, даже наоборот – он мне помог. Так что… нам следует проявить к нему хотя бы такое же уважение.

– Это правда? – Элора обращалась к Локи.

– Да. – Локи смотрел на Элору снизу вверх. – Видите ли, я понял, что элементарная вежливость очень часто гораздо эффективнее свирепой жестокости.

– Кто ты? – спросила Элора.

– Локи Стод, – ответил витра, надменно вскинув голову.

– Я знала твоего отца. – Губы Элоры дрогнули в неприятной улыбке. Так улыбаются, когда отнимают конфету у ребенка. – Я его ненавидела.

– Вы меня удивили, ваше величество. – Локи улыбнулся еще обворожительнее. Сияющая улыбка стерла остатки страданий с его лица. – Мой отец был безжалостным ублюдком, а я слышал, что такие как раз в вашем королевском вкусе.

– Забавно, потому что я как раз хотела сказать, что ты выглядишь как его точная копия.

Ледяная улыбка не покидала лица Элоры, пока она царственно спускалась по ступеням. Локи стоял на коленях, и было заметно, что это дается ему совсем непросто.

– Полагаешься на свое обаяние? Напрасно. Ты мне нисколько не симпатичен.

– Совершенно напрасно, – вздохнул Локи. – Не сочтите за вольность, ваше величество, но я бы мог показать вам небо в алмазах.

Элора рассмеялась, но эхо превратило смех королевы в кваканье. Мне хотелось прикрикнуть на Локи. Что он делает? Зачем он дразнит королеву? Как жаль, что я не умею транслировать свои мысли, подобно Элоре.

Нельзя допустить, чтобы Элора казнила Локи. Он рисковал жизнью, помогая мне в Андарики, рисковал ради едва знакомой трилле.

Перед тем как покинуть дворец витра, я чуть не предложила ему бежать с нами вместе, но не сделала этого – может быть, и напрасно. Локи вызывал у меня странное чувство, точно между нами была какая-то тайная связь.

Я до сих пор находилась под впечатлением от его поступка во дворце витра. Ему было приказано стеречь меня, а он позволил мне спастись бегством. А ведь на кону была не только его собственная жизнь, но и судьба всего королевства витра. Да, Финн никогда бы не решился на такое.

Элора остановилась перед Локи. Жаль, что я не могла стереть эту надменную ухмылку с его лица. Даже стоя на коленях, он бросал вызов королеве.

– Ты жалкое, никчемное создание. – Элора взирала на Локи сверху вниз. – Я могу уничтожить тебя в любой момент.

– Не сомневаюсь.

Элора впилась в него взглядом, и я не сразу догадалась, что она что-то ему внушает – какую-то мысль, а быть может, приказ. Локи не корчился от боли, но усмешка сползла с его лица.

Тяжело вздохнув, королева повернулась к охране:

– Уведите его!

Два самых здоровых стражника подхватили Локи под руки и подняли. После манипуляций Элоры он не мог стоять на ногах.

– Куда его волокут?

Голова Локи беспомощно болталась, но он был живой и в сознании.

– Тебя не должно волновать, куда его поместят и что с ним будет дальше, – зло отрезала Элора и обвела взглядом холл.

Охранники суетливо помогали своим товарищам, тащившим Локи. Дункан стоял уже рядом со мной, а чуть в стороне дожидался конца сцены Туве. Уж он-то никогда не трепетал перед Элорой, чем мне и нравился.

– В один прекрасный день я стану королевой, и мне необходимо знать, как поступают с пленниками. – Мне удалось отыскать вполне здравый аргумент.

Элора отвела взгляд и промолчала.

– Элора, куда поместят Локи?

– На первое время в комнату для прислуги.

Элора покосилась на Туве, и у меня возникло подозрение, что, не будь его рядом, королева разговаривала бы охотнее. Моя мать и Аврора, мать Туве, вели подковерную дворцовую борьбу. Аврора мечтала занять престол, а потому Элора не могла проявить при Туве ни слабости, ни волнения, ни растерянности.

– Зачем? Может, отпустить лучше?

– Нет! И я позабочусь о том, чтобы любая попытка к бегству обернулась для него страшными муками. Мы давно нуждаемся в нормальной тюрьме, но канцлер постоянно выступает против ее строительства. Все приходится решать мне самой. – Элора глубоко вздохнула. – Я соберу совет для обсуждения участи этого витра.

– И что его ждет?

– Приходи на совет. Посмотришь, что значит быть королевой, только не вздумай выступать в его защиту. – Она посмотрела на меня – острый взгляд пронзил холодным лезвием, а в голове зазвучал голос Элоры: «Тебе нельзя защищать его. Это немедленно сочтут за измену. Если Туве расскажет матери, что ты выгораживаешь витра, тебя тотчас изгонят из общины».

Элора выглядела совершенно изнуренной. Прозрачный фарфор кожи вокруг глаз покрыла сеточка морщин. На мгновение она прижала руку к груди, словно пытаясь унять сердцебиение.

– Мне нужно прилечь. – Королева протянула руку, чтобы опереться на кого-нибудь. – Дункан, проводи меня в мои покои.

– Слушаюсь, ваше величество. – Дункан кинулся на помощь Элоре, виновато оглянувшись на меня.

Итак… Локи – витра. А витра хотели убить меня, Финна, Туве, моего брата – да почти всех, кто мне дорог. Следуя элементарной логике, я не должна защищать этого тролля, но все-таки он был не такой, как все витра. Не спорю, его появление во Фьонинге выглядит подозрительно, но он ничем не заслужил приговора к мучительным пыткам. Не стоит, конечно, позволять ему бесчинствовать, но я хотела бы дать ему возможность оправдаться. Прежде, чем я сотру его навечно из памяти, мне хочется выяснить, зачем он явился сюда.

– Это было неплохо.

Я вздрогнула от неожиданности, потому что совсем забыла про Туве. Я обернулась. Туве довольно улыбался.

– О чем ты говоришь? Я все испортила. Элора в бешенстве и непременно выместит злобу на Локи. А я даже предположить не могу, зачем он сюда явился, к тому же совсем один. Я бы хотела ему помочь, но ведь даже не знаю его намерений.

– Да уж, с Локи дело дрянь, – согласился Туве, – но я говорю про дверь и люстру.

– Про что?

– Когда Элора терзала Локи, ты захлопнула дверь и заставила люстру качнуться.

– Это был сквозняк.

– Это была ты, – возразил Туве. – Пусть ненамеренно, но ты это сделала, и это прорыв.

– Значит, чтобы я могла распахивать двери, нужна самая малость – чтобы Элора издевалась над кем-нибудь беззащитным. Чудесно.

– Ну, насколько я понимаю, для твоей матери это обычное дело, – поддел меня Туве.

Мы вернулись к нашим занятиям, но до самого вечера мне ни разу не удалось пустить свои способности в ход – я не могла сосредоточиться.

Попрощавшись с Туве, я решила найти Мэтта, хотелось поболтать с братом, расспросить, как ему здесь живется. На стук в дверь никто не ответил, тогда я заглянула в комнату, но там было пусто. Мне стало не по себе. Прикидывая, где может быть Мэтт, я пошла к себе, чтобы одеться потеплее. На двери моей комнаты висела записка: «Ушел обедать к Вилле. Буду вечером. Мэтт».

Превосходно. Я сорвала листок и зашла в комнату. Все вокруг медленно, но верно обращается в хаос, и нам с Мэттом надо обсудить происходящее, а он тусуется с Виллой, лишь усугубляя абсурд. Как могут эти двое проводить вместе столько времени? Да они должны ненавидеть друг друга.

Расстроенная, злая и уставшая от всего мира, я рухнула на кровать и мгновенно заснула.

Четырнадцать. Стокгольмский синдром.

После памятного нападения витра королевский совет по обороне собирался чуть ли не каждый день – в зале военных заседаний южного крыла, где по стенам были развешаны гигантские карты, испещренные красными и зелеными заплатками – территориями других общин троллей.

Едва ли не половину помещения занимал огромный стол красного дерева, на одной из стен висела грифельная доска. Элора и Аврора, мать Туве, стояли за дальним краем стола. Военные советы они всегда проводили на пару. Аврора не доверяла Элоре и постоянно совала нос во все дела королевства. Элора на ее бесцеремонность никак не реагировала.

Остальная часть комнаты была плотно уставлена стульями. Мы с Туве явились первыми и заняли места в углу, подальше от глаз. Затем прибыли постоянные члены совета: Таррет Стром – отец Виллы и, возможно, бойфренд моей матери; канцлер – одутловатый мужчина, от взгляда которого у меня стыла кровь; Ной Кронер – вечно безмолвный отец Туве, ну и прочие маркисы, марксины и даже искатели.

На этот раз собрание, похоже, должно было протекать в расширенном формате – трилле все прибывали и прибывали. Многих я видела впервые. Искатели выделялись тем, что не садились, а занимали места вдоль стен. Дункан тоже остался стоять, прямо у меня за спиной, хотя я ему трижды предложила присесть рядом со мной.

Последней влетела запыхавшаяся Вилла и, позванивая браслетами, протиснулась сквозь толпу. Сияя ослепительной улыбкой, она плюхнулась на соседний стул.

– Прошу прощения за опоздание. – Вилла натянула короткую юбку на округлые коленки, взбила волосы. – Я что-нибудь пропустила?

– Еще и не начинали, – успокоила я ее.

– Что-то сегодня народу многовато, да? – Вилла осмотрела комнату, поймала взгляд своего отца и приветливо помахала рукой.

– Я здесь впервые, – буркнула я.

Свободный стул передо мной пританцовывал, словно от нетерпения. Это Туве снимал напряжение. Большие скопления людей действовали на него угнетающе, его чувствительное к ментальному шуму сознание тут же наполнялось какофонией. И тогда Туве принимался двигать предметы – чтобы направить часть своего дара на телепортацию и уменьшить тем самым восприятие.

– Говорят, ты знакома с этим витра, которого задержали, – с любопытством сказала Вилла.

– Я встречалась с ним, когда была у них, только и всего.

Вилла оглянулась на Дункана:

– А ты-то хоть ему навалял?

Хотя обращалась она к моему искателю напрямую, лицо у нее было столь высокомерное, что внутри у меня все тут же вскипело.

– Ну… я увидел, как он вырубил нашего стража, и позвал на помощь.

– А как так вышло, что на тебя он не стал нападать? – спросила я.

Со вчерашнего дня я так и не переговорила с Дунканом, и меня до сих пор мучил вопрос – как Локи, который мог любого из искателей запросто отправить в забытье одним своим взглядом, умудрился попасть в плен?

– А он не увидел во мне угрозы, у меня же обманчивая внешность. – Дункана распирало от важности, и я не стала портить ему удовольствие. – Он расслабился, а тут его наши быстренько повязали.

– А что он делал, когда вы его заметили?

– В окно заглядывал.

– Наверняка Венди высматривал, – небрежно бросил Туве, и стул резко метнулся в мою сторону, я еле успела подобрать ноги. – Извини.

– Аккуратнее.

Я на всякий случай забралась на стул с ногами. И тут же поймала сердитый взгляд Элоры. В голове раздался ее голос: «Принцессе так сидеть не подобает». Я притворилась, будто ничего не вижу и ничего не слышу.

– А почему ты решил, что он искал меня?

Ведь Локи позволил мне сбежать, зачем бы ему меня разыскивать.

– А он на тебя запал, – без церемоний ответил Туве.

– Венди, вот ты принцесса, – сказала Вилла так, словно я про это забыла, – нет ли у тебя монаршего желания устроить нынче вечером девичник?

Я с недоумением воззрилась на нее. Порой затейливый ход мыслей Виллы ставил меня в тупик.

– Мы так мало видимся в последнее время, вот я и подумала, как бы было здорово сделать маникюр, накрасить ногти, посмотреть кино, – объяснила Вилла. – Ты так много перенесла, тебе необходима релаксация.

– Кстати, небольшая пауза в мыслительной деятельности может благотворно отразиться на твоих тренировках, – сказал Туве.

– Вилла, я бы с удовольствием, но я хочу сегодня повидать Мэтта. В последние дни я его почти не видела.

– Но Мэтт все равно занят, – сообщила Вилла, поправляя застежку на браслете. – У них с Ризом какие-то планы на вечер. Ну, там, дела братские, узы семейные, всякое такое.

Я смотрела на стул, который словно по рельсам ездил взад-вперед, подчиняясь воле Туве, и изо всех сил старалась не принимать близко к сердцу слова Виллы. Мэтту и Ризу нужно проводить время вместе, и я постоянно занята. У них все хорошо, у меня все хорошо, и вообще у всех все хорошо.

Злосчастный стул наконец кто-то занял, и Туве театрально вздохнул. Элора строго глянула на него, но Аврора на своего сына не обратила никакого внимания. Она вечно критиковала и меня, и Элору, хотя ее сын отнюдь не блистал изысканными манерами. Если я еще пыталась соблюдать этикет, то Туве не признавал никаких правил.

– Не мало ли вас, не надо ли нас, – прокомментировала Вилла прибытие новых трилле.

Многие маркисы и марксины стояли с искателями, потому что сесть уже было некуда. Элора откашлялась, собираясь открыть королевский совет, но тут в зал протиснулись еще два искателя. И хотя вход я видела лишь боковым зрением, но Финна и его отца Томаса узнала сразу. Они пристроились у самых дверей. Финн, по своей неизменной привычке, скрестил руки на груди, а Томас прислонился спиной к косяку.

– Тяжелая артиллерия прибыла, – прошептал Туве.

– Что? – Я с большим трудом оторвала взгляд от Финна.

– Финн и Томас. Лучше них нет никого. Дункан, только без обид.

– Да какие там обиды, – отозвался Дункан, по-моему, совершенно искренне.

– Приступим к обсуждению. – Элора повысила голос, чтобы перекрыть ровный гул, стоявший в зале.

Мгновенно наступила тишина. Элора пробежала взглядом по публике. Взгляд этот двигался по хитрой траектории, намеренно огибая место, где стоял Томас. А Финн, в свою очередь, старательно смотрел куда угодно, только не на меня.

– Благодарим вас. – Аврора растеклась сладкой улыбкой.

– Как вы уже знаете, в наш дворец проник враг, – начала Элора ровным голосом. – Благодаря системе сигнализации и отличной реакции искателей он был схвачен и не успел причинить вреда.

– А правда, что это маркис Стод? – спросила марксина Ларис, манерная и немного нервная женщина, всегда чересчур любезная. Помню, она как-то восторженно нахваливала мои вечно неприбранные волосы за естественность.

– Да, нарушителем оказался маркис Стод.

– Маркие? – шепотом воскликнула я и осеклась под укоризненным взглядом Виллы.

Локи Стод – маркие? Маркисы и марксины – сливки общества и находятся на особом положении. Уж по крайней мере, руки грязной работой марать не станут. Взять хотя бы Виллу, а она еще, между прочим, одна из самых демократичных и неизбалованных марксин.

– И что ему понадобилось? – раздался голос из зала.

– Это совершенно неважно. – Канцлер с усилием поднялся и отер крупную испарину. – Мы должны дать понять витра, что не позволим себя запугать. Стода следует казнить.

– Мы не можем его убить! – крикнула я, и Элора так пригвоздила меня взглядом, что у меня в ушах зазвенело. Все как один, даже Финн, посмотрели в мою сторону. – Это не гуманно. – Вот этой реплики я и сама от себя не ожидала.

– Ну, мы вовсе не варвары какие. – Канцлер снисходительно улыбнулся мне и осторожно двумя пальцами вытер влажную бровь. – Он умрет тихо и благородно, мы позаботимся об этом.

– Маркис Стод ни в чем не виноват. – Я вскочила, не в силах усидеть на месте. – Вы не можете убивать просто так, без веской причины.

– Ваше высочество, это для вашего же блага. – Канцлер был явно сбит с толку моей реакцией. – Этот витра неоднократно пытался похитить вас. Это государственное преступление. Единственное наказание за нарушения такого рода – смертная казнь.

– Это не единственное наказание, – негромко возразила Элора. – Но мы рассмотрим и этот вариант.

– Не могу поверить, что вы говорите серьезно. Это меня он похитил, и мне решать, заслуживает он смерти или нет!

– Мы учтем ваше мнение, принцесса, – сказала Аврора все с той же приторно-сахарной улыбкой, которая словно прилипла к ее лицу.

В зале поднялся легкий ропот. Я отлично расслышала слово «измена», только не поняла, кто его произнес. Кто-то в первых рядах сказал про стокгольмский синдром и захихикал.

– Эй вы, проявите уважение к принцессе! – прикрикнула Вилла.

– Мы можем заключить сделку с витра, – громко сказал Финн, перекрывая общий гвалт.

– Прошу прощения? – Аврора удивленно вздернула бровь, в глазах Элоры тоже мелькнуло удивление.

– У нас есть маркис Стод, – продолжал Финн. – Это самый важный вельможа витра после короля. Ну убьем мы его, и что? Да они лишь утроят пыл в своей охоте за принцессой, ведь она их единственная наследница.

– Ты предлагаешь сотрудничать с витра? – уточнила Элора.

– Мы не торгуемся с террористами! – выкрикнул какой-то маркис, но Элора предостерегающе подняла руку, заставив его замолчать.

– Да, мы не торгуемся, и посмотрите, к чему это привело. – Финн указал на окно, в ту сторону, где находилась бальная зала. – За последний месяц витра дважды вламывались к нам. Да мы за двадцать лет не потеряли столько трилле, сколько погибло в последней схватке.

Финн завладел всеобщим вниманием, я тоже слушала его как завороженная. Он был очень убедителен. Более того, он был прав.

– К нам в руки попал козырь, – продолжал Финн. – Мы можем использовать маркиса Стода, чтобы усмирить витра. Они не захотят его потерять.

– Не Стод наш козырь, а принцесса, – вмешалась марксина Ларис, и все снова разом уставились на меня. – Раньше витра не преследовали нас так настойчиво. Им нужна только принцесса. В конце концов, у них тоже есть права на нее. Если отдать витра то, что им нужно, они оставят нас в покое.

– Мы никому не отдадим принцессу! – Гаррет Стром вскочил и рубанул рукой воздух. – Это наша принцесса. Она не только королевская наследница, она одна из нас. Мы не отдаем витра своих людей.

– Но это же все из-за нее! – Марксина Ларис уже истерично подвизгивала. – Двадцать лет назад королева заключила неудачную сделку, а сейчас мы должны за это расплачиваться?

– А ты помнишь, что было двадцать лет назад? – спросил Гаррет. – Если бы не эта сделка, витра стерли бы нас с лица земли.

– Довольно! – крикнула Элора, и ее голос отозвался эхом в голове каждого из присутствующих. – Я собрала вас затем, чтобы обсудить наши дальнейшие действия, но, судя по всему, конструктивный разговор невозможен, и я не вижу смысла в дальнейших прениях. Я не нуждаюсь в вашем разрешении на управление делами. Я – ваша королева. Мое решение – закон.

Первый раз в жизни я одобряла жесткий нрав Элоры. Эти люди собирались принести в жертву ее единственного ребенка.

– А пока я не решу, как поступить с маркисом Стодом, он будет содержаться здесь, во дворце. Когда я приму решение, я непременно о нем сообщу. И на этом, пожалуй, и закончим.

– Нужно восстановить Финна, – подал голос Туве.

– Что? – зашипела я. – Нет, Туве, не думаю, что это…

– Сейчас каждый искатель должен быть на посту, – продолжил Туве, не обращая на меня внимания. – Каждый аист должен вернуться в гнездо. Томас и Финн нужны во дворце. Я сам тоже могу находиться здесь постоянно, но вряд ли этого достаточно.

– Туве может переехать во дворец, – поспешно поддержала сына Аврора. – Если это нужно для дела.

– У нас достаточно стражи, – возразила Элора. Я заметила, что краем глаза она наблюдает за Томасом. – Во дворце установили новую сигнализацию, а принцесса никогда не остается без сопровождения.

– Они отправили за ней маркиса, – напомнил Туве. – А Томас и Финн – лучшие искатели. Их общий стаж на службе вашего величества составляет почти двадцать лет. Таких телохранителей у нас больше нет.

Элора помолчала.

– С завтрашнего утра оба приступайте к исполнению обязанностей. – Элора сопроводила свой приказ царственным кивком.

– Да, ваше величество. – Томас поклонился.

Финн промолчал, но, уходя, покосился с подозрением на Туве. Люди разошлись, но я, Туве, Вилла и Дункан остались сидеть в углу.

Гаррет, Ной, канцлер и две незнакомые марксины окружили Элору и Аврору. Я чувствовала, что в Элоре все клокочет от гнева, и если я хотела уцелеть, то следовало поскорее уносить ноги. Но сперва нужно кое-что выяснить.

– Зачем ты это сделал? – спросила я Туве.

– Это единственный способ обеспечить твою безопасность.

– И что? – спросила я и сделала знак, чтобы Туве говорил тише, потому что нас все еще могли услышать. – Что за необходимость в моей безопасности? Может, лучше отдать меня витра. Марксина Ларис права. Если столько людей пострадало из-за меня, может быть, мне нужно уйти…

– Ларис глупая и мерзкая гадина, – не дала мне договорить Вилла. – И ни при каких обстоятельствах никто тобой не пожертвует, Венди. Это абсурд.

– Все вельможи – параноики, чему удивляться, – подхватил Туве. – Ты можешь принести пользу народу трилле, но для этого ты должна прожить достаточно долгую жизнь.

– Звучит оптимистично.

– Пожалуй, схожу домой, соберу вещи, – сказал Туве, вставая.

– Ты и правда думаешь, что тебе необходимо оставаться во дворце и присматривать за мной круглосуточно? – спросила я.

– Вероятно, нет, но здесь лучше, чем дома, да и проще с твоими занятиями.

– Что ж, спасибо за честность.

Туве ушел, и Вилла тут же набросилась на меня:

– Ну так что? Тебе срочно нужен девичник! Особенно если учесть, что скоро дом будет под завязку набит парнями.

Я была согласна на все, лишь бы наконец убраться с глаз Элоры, да и идея с девичником выглядела не так уж плохо. Я встала, Вилла подхватила меня под руку, и мы чинно удалились.

Остаток дня и вечер мы провели в моей комнате. Опасения, что Вилла затеет какое-нибудь шоу с переодеваниями, к счастью, не оправдались, и мы очень мило болтали и смеялись, забравшись на кровать в пижамах, к тому же я узнала много нового.

Покидая зал военных заседаний, я спросила Виллу, знает ли она историю отношений витра и трилле, и подруга сбегала к себе домой и вернулась с книгой. Листая ее, я расспрашивала Виллу, а она отвечала и рассказывала все, что знает. Правда, мне пришлось заплатить за ее покладистость – попела с ней хором под караоке, а затем позволила накрасить мне ногти на ногах. Безусловно, разобраться в сложной истории витра и трилле я не успела. Поняла только, что витра вечно нападали, а трилле отбивались – иногда с огромными потерями, а порой отделывались легким испугом.

Когда мне надоела история, все песенки были пропеты, а ногти накрашены, мы с Виллой соскочили с кровати и, как были в пижамах, принялись танцевать под Синди Лоупер. Вилла осталась ночевать и всю ночь пыталась столкнуть меня с кровати, так что я почти не сомкнула глаз. Утром я еле выползла из комнаты, словно жертва крушения поезда. У меня было одно желание – добраться до кухни, перехватить чего-нибудь и поспать еще часа три-четыре.

Дункана возле моих дверей не было, и я за него порадовалась: наконец-то парень отсыпается. Сделав пару шагов по коридору, я поняла, кто обеспечил Дункану отдых. Заложив руки за спину, навстречу мне шел Финн. Он был при полном параде: брюки наглажены, волосок лежит к волоску. Мои же волосы точно пережили ядерный взрыв, могу только представить, каким чучелом я явилась его взору.

– Доброе утро, ваше высочество. – Финн поздоровался, спокойно кивнул и, не сбавляя шага, двинулся дальше.

– Кому-то оно, может, и доброе, – буркнула я и не удержалась от вопроса: – Что ты тут делаешь?

Финн обернулся:

– Несу вахту. Обхожу коридор, проверяю, все ли в порядке.

– Так ты что, даже не поговоришь со мной?

– Это не входит в мои обязанности. – И Финн свернул за угол.

– Чудесно, – вздохнула я.

Напрасно я радовалась восстановлению Финна в должности искателя. Было наивно и глупо на что-то еще надеяться. Его присутствие во дворце никак не изменит наши отношения, а вот неловкости и напряжения добавит непременно.

Пятнадцать. Монтекки и Капулетти.

– Зачем ты явился? – требовательно спросила я, но Локи только хитро прищурился.

Его комната в крыле для прислуги вовсе не была камерой, какой я успела себе ее вообразить. Дункан рассказывал, что раньше во дворце было много слуг и почти весь обслуживающий персонал жил прямо здесь. Но за последние двадцать-тридцать лет дворцовые устои сильно изменились, господ поубавилось и штат обслуги стал гораздо меньше.

В нашем дворце не было подземелья, но воображение упорно рисовало мне темницу наподобие той, в которой держали нас витра. Все оказалось гораздо проще. Локи поселили в обычной комнате; почти такая же, правда с окнами, была у Финна, когда он жил здесь. Двуспальная кровать почти не оставила свободного места, а по соседству был туалет. Ко всей этой роскоши добавьте широко распахнутую дверь и охранника, стоящего на посту в коридоре. Я упросила Дункана ненадолго отвлечь стража, потому что хотела поговорить с Локи с глазу на глаз. Дункан справился с задачей играючи.

Закинув руки за голову, Локи лежал на кровати поверх одеял. Рядом на столике стояла тарелка с нетронутой едой.

– Ваше высочество, не знал, что вы зайдете, а то бы прибрался, – усмехнулся Локи.

В комнате его царил идеальный порядок.

– Зачем ты здесь, Локи? – Я остановилась в дверях.

– Я бы удалился, честное слово, но боюсь, что королева расстроится. – Локи сел, свесив с кровати длинные ноги. – Кроме того, вы здесь.

– Так ты только поэтому задержался?

Локи рассмеялся:

– А то.

Он шагнул ко мне.

Рассудок подсказывал, что от Локи лучше держаться подальше, но я не собиралась выказывать слабость. А потому посмотрела на него как можно высокомернее, вскинув подбородок чуть ли не выше носа, и не сдвинулась с места.

– Ну тогда тебя ничто не задерживает, поверь.

– Видите ли, вашей матери нет равных как раз в тех штуках, которые глазу недоступны. Как только я покину комнату, мне станет так плохо, что я и шага сделать не смогу.

– Ты уверен?

– Я уже попытался выйти. – Улыбка Локи сделалась невеселой. – Я был уверен, что справлюсь с любой стражей, но недооценил королеву. Она действительно крута, ее дар убеждения – это что-то выдающееся.

– А как оно действует? Она убедила тебя, что случится нечто ужасное, если ты попытаешься сбежать? – Мне было страшно интересно, как это все работает. – Как все устроено, расскажи!

– Да я сам толком не знаю механизм действия. – Локи вернулся к кровати. – Я никогда не был силен в убеждении.

– А в чем ты силен?

– Ну, так… в разном.

– И все-таки, зачем ты явился сюда?

– А вы еще не поняли? – На его лице снова заиграла нахальная ухмылка. – Я пришел за вами, ваше высочество.

– В одиночку? – скептически вопросила я. – В прошлый раз в этот дворец за мной явилась целая армия витра, да и то не преуспели. А ты о чем думал, когда шел сюда один?

– Я думал, что меня никто не поймает.

– Но это же идиотизм! – Беспечность Локи вывела-таки меня из себя. Как можно быть таким легкомысленным? – Ты понимаешь, что они хотят тебя казнить?

– Да, слышал что-то такое. – Он зевнул, но тут же пружинисто вскочил. – А еще я слышал, что вы встали на мою защиту. Неужели мысль о моей смерти для вас настолько невыносима?

– Не говори ерунды, я в принципе против убийства людей. Даже таких, как ты.

– Таких, как я? – Локи выразительно приподнял брови. – Вы имеете в виду дьявольски привлекательных и безумно обаятельных парней, которые сражают непокорных принцесс наповал одним лишь взглядом?

Я невольно рассмеялась.

– Ты пришел, чтобы меня похитить, а не сразить наповал.

– Это игра слов, не берите в голову.

– Но я никак не могу понять, почему ты выполняешь подобную работу, ты же маркис.

– О да, у витра я почти как принц, – подтвердил Локи с усмешкой.

– Тогда какого черта ты здесь делаешь? Мне бы королева никогда ничего подобного не поручила.

– Но она же отправила за вами другого маркиса – того, что прижал меня к стене, – напомнил Локи о Туве.

Я покачала головой:

– Это разные вещи. Он сильный, и он был не один. Эй, а ты один пришел? – с внезапным подозрением спросила я.

– Один-одинешенек! Таких, как я, больше нет – вряд ли у кого-нибудь еще хватит смелости после нашего провального визита.

– И все же мне непонятно, почему ты здесь. Ты же прекрасно понимал, что тебя ждет. Ты ведь понимал? Вот ты смеешься над тем, что тебя хотят казнить, Локи, а они, поверь мне, совсем не шутят.

– Я так затосковал по вашему высочеству, что просто не смог совладать с собой. – Говорил Локи по-прежнему шутливо, но лицо его было серьезно.

– Хватит прикалываться, – прикрикнула я раздраженно.

– А разве ты ждешь другого ответа? – вопросил Локи, внезапно, как во дворце витра, переходя на «ты». – Ведь наверняка думаешь, что я решился на эту вылазку исключительно ради встречи с тобой. – Локи наигранно вздохнул. – Моя дорогая принцесса, ты слишком высокого мнения о себе. Я ни на что сам не решался.

– Ничего я не думаю, – огрызнулась я и почувствовала, что краснею, слова Локи меня неприятно задели. – Если это не твоя личная инициатива, то почему отправили именно тебя?

– Ну это же я недосмотрел за тобой, ты сбежала. – Локи бросил взгляд в конец коридора, где Дункан проводил отвлекающие беседы с охранником. – И король отправил меня исправлять ошибку.

– А почему ты охранял меня в Андарики? Почему именно ты? Почему не искатель или еще кто-нибудь?

– У нас не так много искателей, поскольку почти нет подменышей. Карлики выполняют большую часть повседневной работы, но совладать с ними ничего не стоит. Витра, которые пытались похитить тебя в прошлый раз, по силе чуть-чуть превосходят мансклигов. Вот по этой причине вы так легко с ними справились. За тобой нужно отправлять сильнейшего, и король отправил меня.

– Кто ты? – задала я очередной вопрос. – Моя мать говорит, что была знакома с твоим отцом, а ты сам – чуть ли не родственник королю и королеве витра.

Локи покачал головой:

– У короля нет особо приближенных, и я не исключение. Но с королевой у меня действительно кое-что было. Я и Сара были когда-то помолвлены.

– Как так?! Но ведь она… Да она же намного старше тебя.

– На десять лет. Но для брака по уговору это никогда не было препятствием. Эта схема исправно работает на протяжении веков. Тем более в нашей небольшой общине, где выбор совсем невелик. К сожалению, король опередил меня и женился на Саре еще до моего совершеннолетия.

– А ты любил ее? – Я сама удивилась, что мне есть до этого дело.

– Я же сказал, это была помолвка по уговору! – рассмеялся Локи. – Когда она вышла замуж за короля, мне было девять лет, так что я смог пережить эту драму. Сара всегда видела во мне младшего брата. Да она до сих пор так ко мне относится.

– А твой отец? Элора действительно была с ним знакома?

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Она же какое-то время жила в общине витра. Сразу после свадьбы они жили во Фьонинге, но во время беременности Элоры Орен настоял на переезде в его вотчину.

– И она согласилась? – Было странно слышать, что Элору можно заставить сделать что-либо против ее воли.

– Полагаю, у нее не было выбора. Когда королю что-то нужно, он может быть очень… – Локи не договорил. – А знаешь, я ведь был на их свадьбе.

Локи улыбнулся своим воспоминаниям, и в его улыбке была какая-то обескураживающая искренность. Когда он не ерничал и не язвил, а вот так просто улыбался, то становился удивительно хорош. Этой улыбкой он меня совершенно обезоружил.

– Ты имеешь в виду свадьбу моих родителей? – Я с трудом поняла, о чем он говорит.

– Ну да. Хотя я мало что помню – мне было всего два или три года. Моя мама взяла меня с собой, и я всю ночь веселился со взрослыми. На свадебной церемонии я шел впереди жениха и невесты и разбрасывал лепестки роз. Странное занятие для мальчика, но на свадьбе я был единственным ребенком королевских кровей.

– А где были остальные дети?

– У витра их не было, а все дети трилле становились подменышами.

– Так ты помнишь эту свадьбу? И ты был единственным малышом на ней?

– Еще бы не помнить. Свадьба века. – Локи снова ухмылялся. – Кого на ней только не было.

Тут я поняла, что у Локи и Финна много общего – каждый старается держать меня на расстоянии. Финну помогает в этом маска сдержанности и неприступности, а Локи – сарказм. Несколько мгновений назад, когда Локи говорил о своей матери, он был настоящий, искренний, близкий и понятный. Точно такое же выражение лица у него было в подвале в Андарики, во время нашего разговора про жизнь в неволе. Все остальное время нас словно разделяла невидимая, но прочная стена.

– А ты знаешь, почему они поженились?

– Орен с Элорой? – Локи нахмурил брови. – А ты сама что знаешь?

– Я знаю, что Орену был нужен наследник, но у витра с детьми напряженка, а Элора хотела объединить общины. Но зачем? Зачем ей было нужно, чтобы витра и трилле объединились?

– Наверное, потому, что мы воевали на протяжении веков. Может быть, даже с самого начала времен.

– А почему? Я тут читала книжку по истории, но и там я не нашла точной причины этой войны. Почему наши народы так ненавидят друг друга?

Локи беспомощно развел руками:

– Ничего не могу сказать. За что Капулетти ненавидели Монтекки?

– Предок Монтекки увел у предка Капулетти его жену, – ответила я. – Это был любовный треугольник.

– Чего-чего? Не помню, чтобы Шекспир про это рассказывал.

– Прочитала в какой-то книге, – отмахнулась я. – Неважно. Я просто хочу сказать, что всему есть повод и причина.

– Вне всяких сомнений.

Локи чуть дольше задержал на мне взгляд, и мне показалось, что карамель его глаз просочилась мне под кожу и что он видит меня насквозь. Мне вдруг стало как-то не по себе и от его опасной близости, и от того, что мы наедине.

Я отвела глаза и сделала шаг назад, пытаясь унять разогнавшийся пульс.

– Приоритеты сильно изменились, – наконец ответил Локи. – Витра мечтают об экспансии, а трилле из последних сил цепляются за обломки своей несчастной империи.

– Уж если говорить про обломки несчастной империи, так это точно про витра, – возразила я. – Мы-то, по крайней мере, способны на продолжение рода.

– О, принцесса, это удар ниже пояса! – Локи притворно схватился за сердце.

– А что, разве не так?

– Все верно. Итак, ваше высочество, у тебя есть план по извлечению меня отсюда с сохранением жизненных функций?

– Нет у меня никакого плана, – ответила я. – Именно это я и пытаюсь сказать. Тебя хотят убить, а я не знаю, как им помешать.

– Принцесса! – послышался голос Дункана.

Я оглянулась. На лице стражника отчетливо читалось раздражение. Не знаю, как его отвлекал Дункан, но фантазия моего телохранителя явно иссякла.

– Мне пора, – сказала я.

– Твой искатель жить без тебя не может? – Локи выглянул в холл.

Дункан виновато улыбался мне, а охранник решительно возвращался на свой пост.

– Да, что-то вроде того. Послушай, будь паинькой. Делай, что говорят, ничего не нарушай. Только так ты поможешь мне убедить их не казнить тебя.

– Как пожелает ваше высочество. – Локи дурашливо поклонился и упал на кровать.

Подошедший страж также отвесил мне поклон. Но то был поклон, исполненный почтительности, а не издевки. Я одарила его улыбкой и быстро двинулась прочь. Слухи о том, что я провожу время с Локи, мне ни к чему. Я и без того рискую положением и репутаций.

– Простите меня, – забормотал Дункан, когда я подошла. – Я пытался его задержать, но парень страшно боялся, что у него будут неприятности. Вот балбес, вы же принцесса, а значит, его начальник, но он…

– Все хорошо, Дункан. Ты замечательно справился.

– Спасибо.

– Не знаешь, где я могу найти Элору?

– У нее сегодня весь день расписан по минутам, сплошные встречи и совещания. – Дункан подстроился под мой быстрый шаг и взглянул на часы. – Прямо сейчас она, должно быть, обсуждает с канцлером меры предосторожности на будущее, на случай повторения опасных инцидентов. Вроде того, что случился с маркисом Стодом.

Я так и не выяснила, зачем Локи появился, но что-то мне подсказывало, что он не собирался обижать ни меня, ни народ Фьонинга. Я помню, как он расстроился в Андарики, когда увидел, как Кира меня изувечила, а когда его схватили во дворце, он не причинил боли ни одному из стражников. На его месте Кира или другой витра отбивались бы жестче, и, скорее всего, мне бы тоже досталось.

А что, если Локи таким образом спас меня от нового нападения витра? Что, если он явился сюда, чтобы меня защитить?

– Я уверена, Локи уже не представляет никакой угрозы. Может, он вообще не был опасен. Вряд ли у витра достаточно людей для контратаки.

– Вы об этом говорили?

– Можно сказать и так.

– И вы ему верите? – Дункан спрашивал без скепсиса, он словно полагался на мою интуицию, и если я буду на стороне Локи, то он будет вместе со мной.

– Да, верю. – И это действительно было так. – Он помог мне бежать из Андарики.

– Пожалуй.

– Мне нужно поговорить с Элорой с глазу на глаз.

– Я могу сказать ее советнику, что у вас к ней дело государственной важности.

– Отлично. А если у Элоры не найдется минутки для встречи со мной, просто разузнай, где я смогу ее перехватить. Я согласна даже на разговор в туалете.

– Слушаюсь. Прямо сейчас?

– Да, спасибо, ты меня здорово выручишь.

– Без проблем. – Дункан расплылся в улыбке, искренне радуясь возможности услужить мне, и в мгновение ока испарился.

Я направилась к себе. Голова шла кругом: похищения, знакомство с моими настоящими родителями, занятия с Туве, теперь еще и спасение маркиса Локи. А про то, что мой собственный народ чуть не швырнул меня накануне в костер, лучше вообще не вспоминать. Я по-прежнему сомневалась, место ли мне здесь. Меня не интересовала корона, а потому какая разница, кем придется править, витра или трилле. Орен жесток и непреклонен, но ведь и Элора далеко не душечка. И если я выберу витра, они наконец-то оставят трилле в покое. Быть может, это самый разумный поступок, на который я способна в качестве принцессы.

– Венди!

Я так глубоко задумалась, что, проходя мимо двери в комнату Мэтта, не заметила, что он выглядывает в коридор.

– Мэтт! Прости, мы с тобой почти не видимся, на меня здесь столько всего навалилось.

– Я все понимаю, – ответил Мэтт, но не уверена, что это так на самом деле и было. Он прижал книгу, с которой выскочил из комнаты, к груди и скрестил поверх нее руки. – Как ты? Мне никто ничего толком не рассказывает, и это вчерашнее нападение…

– Это было не нападение, – перебила я. – Это был Локи, и он…

– Тот самый парень, который тебя украл? – Тон Мэтта не предвещал ничего хорошего.

– Да, но… – Я торопливо перебрала в уме все оправдания моему похищению, но поняла, что ни одно из них Мэтта не убедит. – Он был один и не мог причинить особого вреда. Его изолировали, никакой опасности нет.

– Как это нет опасности, если эти люди по-прежнему творят бесчинства? – возмутился Мэтт. – Мы торчим здесь только ради твоей безопасности, но, похоже, и тут ее не найти.

– Все в порядке. Вокруг полно охраны, и здесь мне ничто не угрожает.

Я сама себе не верила, но нельзя допустить, чтобы Мэтт на собственном опыте начал проверять местную систему безопасности. Теперь, когда все вокруг знают, насколько я дорожу братом, витра запросто могут воспользоваться моей уязвимостью. Пусть уж и он до поры до времени остается под бдительным оком трилле.

– Я так и не понял, что здесь происходит и кто все эти люди. Остается только поверить тебе на слово, но я хочу быть уверен, что с тобой ничего не случится.

– Все хорошо, Мэтт, честное слово. Не надо за меня волноваться. Лучше расскажи, как ты. Чем занимаешься?

– Мы славно провели время с Ризом. Он отличный парень… Немного странный, но хороший.

– Я же тебе говорила.

Мэтт улыбнулся:

– Да, ты говорила.

– Вижу, ты и чтиво себе нашел.

– Это Вилла дала. – Мэтт протянул мне увесистый альбом в переплете ручной работы из потертой кожи. – Это проекты и варианты отделки дворцов.

– Как интересно. – Я полистала пожелтевшие от времени страницы с образцами орнаментов и роскошных интерьеров королевских покоев.

– Я рассказал Вилле, что я архитектор, и она нашла для меня этот альбом. – Мэтт придвинулся ближе, чтобы рассматривать рисунки вместе со мной. – Наверное, раздобыла у отца.

Боже мой, ну что я за тупица. Оказавшись в причудливом дворце на самом краю утеса, Мэтт не мог не испытывать профессионального интереса, ведь архитектура – его страсть.

Мэтт с жаром комментировал рисунки, вызывавшие у него особое восхищение, а я с огромным удовольствием ему поддакивала.

Вдоволь наговорившись с Мэттом, я отправилась спать. Но только прилегла, как раздался стук в дверь. С тяжелым вздохом я поплелась открывать. Глаза чернее ночи, передо мной стоял Финн.

– Принцесса, ты мне нужна, – просто сказал он.

Шестнадцать. Займись делом.

– Прошу прощения? – опешила я.

– Королева нашла время для аудиенции, – ответил Финн, – но тебе нужно поторопиться.

Финн развернулся и быстро пошел по коридору Я поспешно закрыла комнату и бросилась следом.

– Где она? Где мы с Элорой встречаемся?

– Я тебя провожу, – сухо ответил Финн.

– Не утруждай себя, я и сама в состоянии найти ее.

– Тебе не следует оставаться одной. – Он все-таки подождал меня, и мы пошли рядом.

– Да здесь на каждом шагу охрана, уж до Элоры я могла бы дойти без приключений.

– Все может случиться.

Близость Финна и необходимость делать вид, будто мне нет до него никакого дела, сводили меня с ума.

– Как тебе работается с отцом? – Молчание мне тоже казалось невыносимым.

– Жить можно, – все так же сухо ответил Финн.

– Жить можно? – Я взглянула на него, пытаясь понять, что же кроется за этими словами, но по его лицу ничего нельзя было прочесть.

– Да, это самое подходящее описание.

– А у вас с отцом близкие отношения? – не отставала я.

Финн не ответил, но я не собиралась сдаваться.

– Мне показалось, что вот с мамой у тебя очень теплые отношения, по крайней мере, она очень о тебе заботится.

– Трудно иметь близкие отношения с малознакомым человеком. Пока я рос, отец появлялся редко, а когда он стал свободнее, уже я пропадал на работе.

– Так, значит, это хорошо, что у вас хотя бы сейчас есть возможность побыть вместе, узнать друг друга ближе.

– То же самое я могу сказать про тебя с королевой. – Финн покосился на меня, и резкость его слов подтаяла от смешливых искр во взгляде.

– Знаешь, у меня такое впечатление, что твоего отца постичь все же проще, чем королеву, – возразила я. – В нем все-таки есть что-то человеческое.

– Ты же знаешь, что в здешних краях это звучит как оскорбление, – напомнил Финн. – Каждый из нас из кожи вон готов вылезти, только бы не быть человеком.

– Ах, ну да… – И я смущенно замолчала.

– Мне жаль, что так все обернулось вчера на совете, – сказал Финн уже мягче.

– Твоей вины в этом никакой, ты ведь бросился выручать меня.

– Я не согласен с тем, что они там говорили. – Финн остановился перед тяжелой дверью из красного дерева. – Они не правы, взваливая вину за все происходящее только на тебя и королеву. Но не держи на них зла, пожалуйста, все они просто очень сильно напуганы.

– Я понимаю… Можешь ответить честно на один вопрос?

– Конечно, – кивнул Финн, но в голосе его сквозило явное сомнение.

– Как ты думаешь, может, мне лучше уйти к витра? – Глаза Финна расширились, и я зачастила: – Я вовсе не считаю, что лично для меня это лучше, но я хочу, чтобы ты честно, без эмоций, ответил, а не лучше ли это для трилле, да и вообще для всех, кто живет во Фьонинге? Может, все выиграют, если я уйду к витра?

– Твоя готовность пожертвовать собой ради трилле – самое лучшее доказательство того, что твое место именно здесь. – Финн смотрел мне прямо в глаза. – Это твоя земля. И ты нужна нам.

Мои щеки запылали. Я опустила взгляд. И как Финну удается простыми словами привести меня в жуткое волнение?

– За дверью тебя ждет Элора, – тихо сказал он.

– Спасибо, – кивнула я и, не поднимая головы, проскользнула в кабинет.

Прежде мне не доводилось бывать в личном кабинете королевы. Оказалось, он ничем не отличался от остальных деловых помещений. Книжные полки, большой дубовый стол, бархатная оттоманка у окна. На стене висела картина. По манере письма я поняла, что это автопортрет.

Элора сидела за столом, заваленным бумагами. Пальцы ее сжимали старинную перьевую ручку из слоновой кости, рядом стояла чернильница из того же комплекта. Элора в задумчивости держала руку на весу, словно не решалась поставить подпись. Тяжелые пряди закрывали ее лицо, и, пока она не подняла головы, я не могла понять, видит она меня или нет.

Я решительно подошла к ее столу:

– Элора, мне нужно с вами поговорить!

– Я уже в курсе. Говори быстро, у меня очень мало времени.

Она посмотрела на меня, и я чуть не охнула. Никогда еще я не видела Элору такой измученной. Словно молодость внезапно покинула королеву: безупречно гладкое лицо за одну ночь одрябло, кожа утратила сияние, несколько глубоких морщин прорезали лоб. Яркие глаза Элоры точно подернулись мутной пленкой. Прежде незаметная прядка седых волос теперь казалась неестественно белой.

– Итак, принцесса, что тебе нужно? – Элора раздраженно вздохнула.

– Я хотела поговорить с вами о Ло… о пленном витра. – Голос меня не слушался.

– Думаю, ты уже достаточно сказала на этот счет. – Элора качнула головой, и от ее движения с пера на лист бумаги капнули чернила и растелись кляксой.

– Вы не должны казнить его! – Мне удалось произнести эти слова решительно и твердо.

– Принцесса, твою точку зрения я уже знаю.

Я решила не сдаваться.

– В такой тактике нет никакого смысла. Его смерть только еще больше разозлит витра и спровоцирует новые нападения.

– Сохраним мы жизнь Стоду или казним его, витра все равно будут нас преследовать.

– Вот именно! Так зачем давать им еще один повод для противостояния, разве мало народу полегло в этих битвах? К чему еще одно кровопролитие?

– Мне не по силам и дальше удерживать его в плену, – неожиданно призналась Элора.

Ее изможденный вид говорил красноречивее любых слов. Королева явно находилась на пределе сил.

– Меры, которыми я препятствую его побегу, изматывают меня.

– Мне очень жаль, – пробормотала я, не зная, как реагировать на признание королевы в слабости.

– Но могу порадовать ваше юное высочество тем, что именно сейчас я занимаюсь поиском решения этой проблемы.

– И что вы собираетесь сделать?

– Я просматриваю наши предыдущие соглашения, – Элора постучала пальцами по кипе бумаг, – хочу составить договор обмена, чтобы и маркиса вернуть, и добиться для нас покоя хотя бы ненадолго. Я не уверена, что Орен способен навсегда отказаться от идеи заполучить тебя, но нам жизненно необходима передышка перед его следующей атакой.

Я была обезоружена, потому что никак не ожидала, что королева проявит сочувствие к судьбе Локи.

– А почему вы думаете, что Орен готов к новой атаке? Ведь витра тоже нужно восстановить силы, во время последнего набега они понесли серьезные потери.

– Ты плохо знаешь витра и уж совсем не знаешь своего отца.

– Два месяца назад я вообще ничего ни о ком из вас не знала. И если я до сих пор чего-то не понимаю или кого-то не знаю, так только потому, что это вы не составили себе труда просветить меня. Скажите, как я смогу править народом, о котором имею довольно поверхностное представление?

– Принцесса, у меня нет времени! – Элора резко оборвала меня. Мне почудилось, что в глазах у нее блеснули слезы. – Поверь, я очень хочу тебе все рассказать, но на меня слишком многое навалилось. Ты могла бы и сама разобраться с основными вещами. Ничего не поделаешь, так складываются обстоятельства.

– Но что на вас навалилось? И почему у вас нет на меня времени?

– И на эти вопросы у меня тоже времени нет. – Элора взмахнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена. – Через несколько минут очередной королевский совет. Займись своими делами, а мне позволь заняться моими, если ты, конечно, хочешь, чтобы твой бесценный маркис остался жив.

Я потопталась перед столом еще несколько томительных мгновений, но поняла, что настаивать на продолжении разговора бесполезно. Главное я уяснила: Элора была на моей стороне и Локи казнить не намерена. А потому лучше убраться поскорее, пока не ляпнула чего-нибудь, что заставит королеву сменить милость на гнев.

Я полагала, что Финн проводит меня в мою комнату. Однако у дверей кабинета стоял, рассеянно перекатывая в ладонях апельсин, Туве.

– А ты что здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, – обиделся он.

– Просто не ожидала, что ты здесь.

– Мне нужно было повидаться с тобой, так что я отпустил Финна.

– У нас что, и сегодня уроки? – Я ничего не имела против наших тренировок, мне они даже нравились, но Туве сам дал мне день отдыха, чтобы я не сгорела от перенапряжения.

– Нет. – Туве пошел по коридору, на ходу подбрасывая апельсин. – Но поскольку теперь я живу во дворце, то решил, что надо бы присмотреть за тобой.

– Ах вот оно что… И к чему за мной присматривать?

– Ну, ты…

– Что, моя аура снова плохо себя ведет? – ехидно спросила я.

– В общем, да. В последнее время у твоей ауры противный коричневый цвет, почти что грязно-желтый, как у серы.

– Понятия не имею, какого цвета сера, но даже если бы и знала, мне это ни о чем не говорит. Ты постоянно твердишь про ауру, но ни разу не объяснил, что означают все эти цвета.

– Цвет твоей ауры – оранжевый. – Для наглядности Туве раскрыл ладонь и показал апельсин. – Это вдохновение и сочувствие. Когда ты находишься рядом с теми, кто тебе дорог, у тебя появляется фиолетовый ореол. Это аура любви и защиты.

Мне стало интересно.

– Продолжай…

– А вчера на совете, когда ты вскочила и отстаивала свои идеи, твоя аура пылала, как золото на солнце. Я чуть не ослеп.

– И что означает золотое сияние?

– Точно не знаю. Я такое первый раз видел. У твоей матери аура обычно серая с красными разводами, и только когда она в своем императорском настроении – повелевает и властвует, – в ее ореоле появляются золотые искры.

– Так что, золотое сияние означает, что я властная? – Мне вдруг стало смешно.

– Может быть.

Туве снова двинулся вперед. Я поспешила следом, хотя еще пару минут назад хотела остаться одна. Он продолжил рассказывать о цветах ауры, но смысл этой штуки от меня по-прежнему ускользал. Туве объяснял, что по ауре он определяет характер и намерения. А в некоторых случаях, если аура особенно сильная, он ее не только видит, но и чувствует. Вот, например, моя аура на собрании была теплой, как прогретый летний воздух.

Туве завернул в одну из гостиных, плюхнулся в кресло перед камином и начал чистить апельсин, бросая кожуру в незажженный очаг. Я села на кушетку и отвернулась к окну. Там осень явно отступала под напором зимы, если еще недавно моросил противный дождичек, то сейчас ветер гнал крупные мокрые хлопья снега.

– А что ты знаешь о витра? – спросила я, резко разворачиваясь к Туве.

Он едва не подавился апельсином, вытер сок с подбородка и растерянно глянул на меня.

– Хочешь? – Он протянул мне ломтик апельсина. – Немного…

– Сколько – немного?

– Ну, я почти все съел, вот долька осталась.

– Да нет же, Туве, я тебя спрашиваю, сколько тебе про витра известно?! Выкладывай!

– О, это темная история…

Он выглядел даже рассеянней обычного, наверное, из-за того, что во дворце чувствовал себя неуютно. Слишком много людей и слишком много чужих мыслей.

– Почему витра и трилле враждуют?

– Думаю, что из-за женщины.

– Правда?

– А что, разве бывают другие причины? – Туве вздохнул и поднялся. Он подошел к каминной полке и начал передвигать то пальцем, то усилием мысли статуэтки из кости и дерева. – Я даже слышал, что Елена Прекрасная тоже была трилле.

– А я думала, что Елена Троянская – это мифический персонаж.

– Конечно, как и все тролли. – Туве очень осторожно взял в руки изящную фигурку лебедя, обвитого плющом. – Кто вообще знает, что правда, а что вымысел?

– Так что? Троя и витра – одно и то же? Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – Туве поставил безделушку на полку, – я не особо доверяю греческой мифологии.

– Так что ты все-таки знаешь?

– Я знаю, что их король – твой отец. Что он беспощаден и не успокоится, пока не вернет тебя.

– Так ты знал, что он мой отец? Почему же ты мне ничего не говорил?

– Потому что это не мое дело. – Туве подошел к окну и теперь задумчиво наблюдал за ненастьем.

– Нужно было мне сказать!

– Его не убьют. – Голос Туве прозвучал ровно, даже равнодушно.

– Кого? – озадаченно спросила я.

– Локи. Маркиса, – ответил Туве и вытер рукавом запотевшее окно.

– Элора сказала, что она пытается…

– Они не смогут его убить, – уточнил Туве и посмотрел на меня. – Только твоя мать может с ним совладать. Да еще мы с тобой.

– Стоп-стоп-стоп! – Окончательно сбитая с толку, я замахала руками. – Как это только моя мать может с ним сладить? Я же сама видела, что его во дворец доставили охранники, еще и Дункан им помогал.

– Нет, витра действуют не так, как мы. – Туве сел рядом со мной. – Наша сила в этом, – он выразительно постучал пальцем по голове, – силой мысли мы можем двигать предметы, управлять ветром и прочее.

– Но ведь Локи лишает людей сознания, а Сара, королева витра, врачует как раз силой мысли.

– У королевы витра среди ее бабок и дедов есть трилле, и в жилах Локи тоже течет наша кровь. Его отец был трилле.

– А потом переметнулся к витра? – Я вспомнила, как Элора говорила, что знакома с отцом Локи.

– Да, но его больше нет. Погиб.

Туве подался вперед и с помощью телекинеза приподнял вазу на соседнем столике. Эти манипуляции меня раздражали, мне постоянно хотелось его одернуть, чтобы он не отвлекался, но я помалкивала: ведь именно это он и старался сделать – сосредоточить свое внимание на разговоре со мной.

– Его убили наши?

– Нет. Я полагаю, он хотел вернуться во Фьонинг. – Туве прикусил губу, удерживая вазу в воздухе. – И витра его прикончили.

– Боже, почему же Локи до сих пор на их стороне?

– Я не знаю Локи, не был знаком с его отцом. (Ваза плавно опустилась на место.) И мотивы их поведения для меня тайна за семью печатями.

– А откуда тебе все это известно?

– Если бы обстоятельства сложились иначе, ты бы тоже все узнала. – Туве сделал глубокий выдох, после упражнений с вазой он немного успокоился. – Уроки истории входят в программу твоего обучения, но из-за нападений витра нам приходится все время уделять практике. Ты должна быть готова к битве, на сегодняшний день это самая главная задача.

– А как способности витра отличаются от наших?

– Они сильные. – Туве согнул руку, демонстрируя бицепс. – Они обладают необыкновенной физической силой. Даже их сознание более устойчиво к воздействию, поэтому и тебе, и Элоре трудно держать их под контролем. Да и мне самому тяжеловато их перемещать. И не забывай, что у них то же, что и у нас: чем могущественнее витра, чем выше его титул, тем он сильнее. Так что маркис Локи чудовищно силен, можешь мне поверить.

– Но ты же его поднял как перышко там, у них во дворце, – напомнила я.

– Да, мне тоже это показалось странным. Думаю, он просто позволил мне сделать это.

– Но зачем?

– Не знаю. – Туве задумчиво покачал головой. – Локи поддался мне там и позволил взять его в плен здесь. Согласен, Элора сильна, но стража… Да у них не было ни единого шанса скрутить Локи.

– Но зачем ему это?

– Не имею ни малейшего представления. Знаешь, мне кажется, он гораздо круче многих троллей. Даже у Элоры недостаточно сил для того, чтобы удержать Локи, пока трилле будут его казнить.

– А твоих способностей достаточно? – спросила я недоверчиво.

– Думаю, да. – Туве кивнул со спокойной уверенностью. – Я смогу его удержать, но делать этого не стану.

– Почему?

– Мы не должны его казнить. Он не причинил нам никакого вреда, и вообще мне интересно понять, что у него на уме… – Туве бросил на меня осторожный взгляд. – Да и ты будешь против.

– И если бы я тебя попросила, ты бы не подчинился приказу Элоры? – Моему удивлению не было предела, когда Туве кивнул в ответ. – Почему? Почему ты бы принял мою сторону?

– Потому что я предан тебе, ваше высочество. – Туве улыбнулся – немного наивной и открытой улыбкой. – Я верю в тебя. А когда остальные трилле увидят, на что ты способна, они тоже в тебя поверят.

– А на что я способна?

Признание Туве меня ошарашило и взволновало.

– Привести нас к миру.

Семнадцать. Бессилие.

После разговора с Туве мне захотелось еще раз повидать Локи. Он, конечно, не очень обходителен, но мне не терпелось выяснить, зачем он все-таки явился во Фьонинг, на что надеялся, пробравшись во дворец трилле в одиночку?

Увы, стража удвоила бдительность. Весть о моем визите к Локи уже разлетелась по дворцу. С Дунканом явно провели разъяснительную работу, потому что он объявил, что к Локи меня не поведет.

Конечно, можно было снова пустить в ход свой дар убеждения, но я и без того изрядно поизмывалась над мозгами Дункана во время тренировок, пора уже и честь знать. И вообще – я дала себе клятву больше не применять убеждение к людям.

Что ж, можно с чистой совестью отдохнуть и расслабиться, ведь с завтрашнего утра мне снова приступать к занятиям. Ну а там посмотрим, как и когда можно будет увидеться с Локи. Уверена, что с охраной удастся договориться и без особых манипуляций.

Дункан проводил меня в спальню, но одиночеством я наслаждалась всего минут пять – вернувшийся из школы Риз приготовил пиццу и предложил мне разделить сию изысканную трапезу. Он, Мэтт и Вилла собирались смотреть какой-то дурацкий фильм. Мне постоянно было неловко за то, что я мало времени провожу с друзьями, поэтому я решила к ним присоединиться, и Дункана тоже потащила с собой. На всякий случай я села подальше от Риза, но я могла не беспокоиться – Мэтт присматривал за ним. И все-таки трудно было не заметить, что роль старшего брата перестала быть для него главной, слишком уж он старался рассмешить Виллу. Эти двое хихикали как заведенные. Вилла меня так и вовсе потрясла: она ела пиццу! Даже я никогда не смогла бы такое проглотить, а Вилла уминала за обе щеки и улыбалась.

Чтобы не заснуть у Риза в комнате, как это случилось в прошлый раз, я, извинившись, ровно посредине «Зловещих мертвецов» удалилась к себе.

В коридоре я обнаружила Финна – он нес вахту. Он не просто не ответил на мое приветствие, а даже головы в мою сторону не повернул. Дункан забормотал извинения за него, и это окончательно вывело меня из равновесия: как-нибудь обойдусь без вмешательства третьих лиц в наши с Финном отношения.

На следующее утро Туве поднял меня ни свет ни заря, ведь теперь ему не нужно было тратить время на дорогу во дворец. Как же мне не хотелось вылезать из постели, но ныть и жаловаться я не стала – Туве тоже было несладко, ведь после переезда во дворец его донимала бессонница. В тренировках мы провели долгий день. На этот раз занимались на кухне, которая обычно пустовала, но теперь, когда количество постояльцев во дворце значительно возросло, здесь постоянно что-то кипело и шипело. Туве хотел, чтобы я оттачивала мастерство на кастрюлях и сковородках, и наши упражнения заставили бедного повара изрядно понервничать. Я мечтала о фокусах в духе Мэри Поппинс – ну, знаете, вальсирующий фарфор, аккомпанемент на кухонной утвари, – но ничего подобного не случилось. Все, что мне удалось, – пару раз подвесить в воздухе чугунную сковородку, и еще я чуть не снесла Дункану голову ковшиком, который отправила в бреющий полет по кухне.

В глубине души я ликовала: получилось! Вещи двигались, подчиняясь моей воле. Туве был уверен, что переломным стал момент, когда Элора издевалась над Локи и я в приступе бессильного бешенства заставила входную дверь захлопнуться. Видимо, именно тогда-то мой дар и сдвинулся с места.

Однако радость моя блекла под грузом чудовищной усталости. К концу дня я не могла шевельнуть и пальцем. Дункан хотел помочь мне подняться по лестнице, но я отказалась. Пора научиться со всеми трудностями справляться самой.

Мне совершенно ни к чему, чтобы кто-нибудь из-за меня рисковал своей жизнью. Ни Дункан, ни Финн, ни Туве. Надо рассчитывать только на собственные силы, я не должна ни в ком нуждаться, ведь моего дара вполне достаточно, чтобы защитить себя. Конечно, волшебной палочки, которая за одну ночь превратит меня в могущественную принцессу, в чьих необычайных способностях все вокруг так уверены, у меня нет, но я и без палочки обойдусь.

Я немного отдохнула после долгой тренировки, а затем отправилась на военный совет. Туве, Элора и я шли в сопровождении Дункана и лучших телохранителей. Финн и Томас были уже в зале совещаний. Я поздоровалась, и Томас приветливо ответил, а вот Финн промолчал. В который раз.

Совещание было не особо важным. Элора просто посвятила нас в состояние дел. Пока все было спокойно, витра не давали о себе знать. И Локи не сбежал. Затем королева принялась обсуждать с Томасом и Финном, как лучше организовать дежурства искателей. Я хотела спросить, как насчет сделки с витра, но королева предупредила меня взглядом, что для подобных вопросов время еще не настало.

Заседание ввергло меня в тоску, уж очень скучно и тягомотно там было, и, когда все закончилось, я первая выскочила за дверь и прямиком направилась к себе в комнату. Чувствовала я себя почему-то отвратно. В затылке нарастала пульсирующая мигрень, мозг онемел, словно я его отсидела – как ногу; впрочем, ног, как и рук, я тоже не чувствовала. Все тело стало непослушным, неповоротливым, точно не моим. Еще и левый глаз стал плохо видеть. Похоже, сказывалась сегодняшняя тренировка. Я несколько раз пренебрегла предложением Туве сделать перерыв, и последствия моего легкомысленного геройства не замедлили проявиться.

Решив, что душ хоть немного освежит, я уже собралась встать под яростные струи воды, как обнаружила, что бутылка с шампунем пуста. Раздраженная, едва волоча ноги, я поплелась в кладовую за новым флаконом. И в коридоре наткнулась на Финна. Я в очередной раз вежливо поприветствовала его, но не удостоилась ни улыбки, ни даже наклона головы. И тут у меня точно крышу сорвало.

– Какого черта, Финн?! – пронзительно взвизгнула я, мигом забыв о мигрени, атрофированных конечностях и шампуне.

Финн так и замер. Никогда еще я не видела Финна Холмса столь растерянным. У него даже рот приоткрылся от изумления.

– Что молчишь и пялишься?! – продолжала верещать я.

– Я… я…

– Ладно, если тебе так сложно заметить мое присутствие, то и впредь не утруждайся!

– Венди… – Финн вышел из столбняка. – Я всего лишь исполняю свои обязанности.

– И в каком пункте твоей должностной инструкции прописано, что ты должен вести себя с принцессой как последний говнюк и всячески ее игнорировать?

– Я обеспечиваю твою безопасность.

– Я понимаю, что мы не можем быть вместе, но я не настолько одержима, чтобы от одного слова «привет» начать срывать с тебя одежду посреди коридора! – И я буквально впрыгнула в кладовку, меня так и колотило от злости. – У тебя нет оснований для такого хамства! – проорала я оттуда, свирепо шаря по полкам.

– Но я не… – голос Финна звучал совсем рядом, – я просто не знаю, как себя вести, когда ты рядом.

– Ага, и нашел отличную тактику – не замечать меня совсем!

Я с ужасом осознала, что еще миг – и из меня водопадом хлынут слезы.

– Вот поэтому я и хотел отказаться от этой службы. Просил королеву освободить меня…

– Ты просил королеву?

Вот это новость! Финн такой гордец, что сроду ни у кого ничего не просил, даже у королевы. И лишь желание оказаться как можно дальше от меня заставило его наступить себе на горло.

Нужный шампунь наконец нашелся, и я развернулась к искателю.

– Да! – Он наставил на меня указательный палец. – Посмотри на себя! Посмотри, что я с тобой делаю!

– Так, значит, ты осознаешь, что ты со мной делаешь? И все равно продолжаешь так себя вести?

– А у меня есть выбор? – воскликнул Финн. – Что, по-твоему, я должен сделать?

– Мне от тебя вообще ничего не нужно, – провозгласила я надменно и, отстранив его, вышла из кладовой.

– Венди! – крикнул Финн с отчаянием, но я только покачала головой, даже не обернулась.

Лишь закрыв дверь своей комнаты, я дала волю слезам, толком не понимая, почему плачу. Слишком многое смешалось в этих безудержных всхлипах. Тоска по Финну, страх, напряжение, усталость. Я ничком рухнула на постель, уткнулась в подушку и самозабвенно рыдала, пока не уснула.

Восемнадцать. Тайны.

На следующее утро Дункан не мог разбудить меня целых двадцать минут – по крайней мере, он так утверждал. Сначала он стучал в дверь, а не дождавшись ответа, зашел в комнату и принялся трясти меня за плечо, но и это не помогло. Дункан уже было перепугался, что я умерла, но тут объявился Туве и бесцеремонно облил меня холодной водой.

– Какого черта? – заорала я и села.

По моему лицу буквально струились ручьи. Кое-как проморгавшись, я обнаружила перед собой парочку в одинаковых позах – оба держались за головы.

Я растерянно смотрела на них.

– Ваше высочество, вы снова сделали это, – страдальчески пробормотал Туве.

– Что я сделала?

– Снова дала мне по мозгам. Мы напугали тебя, пытаясь разбудить, а ты нас за это мысленно отхлестала – сквозь сон!

– Ох, простите. – Я поежилась, мокрая пижама противно липла к телу. – Но зачем вы меня облили?

– А вы никак не желали просыпаться, ваше высочество, – протараторил Дункан, глаза у него все еще были несколько выпученные. – Я уж перепугался, думал, вы нас навсегда покинули.

– Я же тебе сказал, жива она.

Туве подвигал челюстью – похоже, я ударила его от души.

– Ваше высочество, как вы себя чувствуете? – продолжал волноваться Дункан.

– Со мной все нормально, – проворчала я, – просто мокрая насквозь.

– На сегодня тренировка отменяется, – сказал Туве.

– Почему? – удивилась я. – У меня же только-только начинает получаться.

– Да, но ты слишком устала и в таком состоянии можешь что-нибудь себе повредить. Сегодня отдыхаешь, а завтра позанимаемся как следует.

Я начала было возражать, но без особого энтузиазма. Да и Туве оказался непреклонен. Даже проспав без задних ног всю ночь, я ощущала вялость, какую-то ватность во всем теле. Я прислушалась к себе. У меня словно отрубили полголовы – точно одно из полушарий мозга еще продолжало спать. Нет, чувствовала я себя в целом пристойно, но предстоящему отдыху искренне порадовалась. Впрочем, надо наконец содрать с себя мокрую пижаму, принять душ и тогда оценить свое состояние.

Я оглядела себя и выразительно посмотрела на парней. Туве тут же объявил, что у него полно дел, и удалился. Дункан же с минуту еще переминался с ноги на ногу и что-то мычал, дескать, устроит мне полноценный отдых, хочу я того или нет. Наконец и он ушел.

Я долго нежилась под душем, потом приводила себя в порядок, а когда вышла из ванной, в комнате опять торчал Дункан. Меня начинала злить его бесцеремонность. Развалился на моей разобранной постели и таращится. Хорошо хоть я халат накинула. При моем появлении Дункан расцвел и принялся перечислять занятия, которым я могу нынче посвятить себя. Ни одно из его предложений не показалось мне заманчивым.

– Может, стоит просто пообщаться с друзьями? Тоже ведь отдых.

– Ну… наверное. – Дункан ответил как-то настороженно.

– Отлично, тогда этим я и займусь!

– Чем этим? – Дункана явно обидело, что я не заинтересовалась его предложениями.

– Пообщаюсь с другом.

– С каким другом?

– Просто с другом.

– Да у вашего высочества и друзей-то особо нет, – ехидно заметил искатель и поспешно добавил: – Ой, извините.

– Ты в общем-то прав, – вздохнула я.

Я попросила Дункана оставить меня одну, переоделась, вышла из комнаты и направилась по коридору. Дункан семенил следом. Мы миновали комнаты Риза и Мэтта.

– О нет, ваше высочество! – вскрикнул Дункан. – Вам нужно отдыхать, а маркис витра определенно не является другом вашего высочества!

– Но ведь и врагом моим он тоже не является, не так ли? И я хочу всего лишь поговорить.

– Это плохая идея, ваше высочество, – пролепетал мой телохранитель.

– Дункан, не хочется напоминать тебе, кто я, но у меня нет выбора. Ты не забыл, что я принцесса и не подчиняюсь тебе? Ты мой искатель, и я поставила тебя в известность о своих намерениях.

– Но, ваше высочество, вы же знаете, что вам нельзя разговаривать с ним, – занудел Дункан мне в спину. – Королева предупредила всех охранников после вашего прошлого визита к пленнику.

– Если ты против, можешь не ходить.

– Да что вы! – всполошился Дункан и решительно обогнал меня. – Ни за что не позволю вашему высочеству пойти одной!

– Спасибо за заботу, но со мной ничего не случится. Если тебе грозят неприятности, то лучше останься.

– Нет! Мой долг – оберегать ваше высочество от неприятностей. А мои неприятности вас волновать не должны. И прошу вас, хватит беспокоиться о моей безопасности.

Как только мы подошли к парадной лестнице, до нас донесся грохот – кто-то стучал во входную дверь. Это было странно, потому что обычно все пользуются звонком, и тогда по всему дворцу разливается нежный перезвон китайских колокольчиков.

Но еще больше меня удивило то, что сама Элора, царственно волоча шлейф платья по мраморному полу, шествует через холл к дверям. Мы с Дунканом, не сговариваясь, присели за перила, чтобы не выдать своего присутствия.

Королева была одна. От меня не укрылось, что, подойдя к дверям, она быстро оглянулась. Лицо Элоры выглядело посвежевшим, но в волосах серебрились две новые седые пряди.

– Почему она сама открывает дверь? – зашептал Дункан. – И где ее охрана?

– Тсс!

Убедившись, что рядом никого нет, королева открыла двери. Ледяной порыв ветра моментально ворвался внутрь, вместе с ним во дворец проскользнула женщина. Лицо гостьи было скрыто капюшоном темно-зеленой накидки. Длинный подол атласного платья цвета бургундского вина, облепивший ноги, был весь в грязи.

– Как хорошо, что ненастье вам не помешало.

Голос Элоры прозвучал надменно. Немного нервным движением она пригладила волосы, явно пытаясь спрятать серебряные пряди. Женщина ничего не ответила, и Элора жестом предложила гостье подняться по лестнице. Все деловые переговоры проводились на первом этаже южного крыла, но Элора явно желала скрыться в своих личных апартаментах.

Я схватила Дункана за руку, и мы на четвереньках уползли в коридор. Ближайшим убежищем оказался чуланчик со швабрами. Постаравшись не шуметь, я пропустила Дункана, протиснулась сама и оставила только узкую щель. Дункан вжался в стену, но тоже попытался приникнуть к щели. Я раздраженно пихнула его локтем.

– Больно! – вскрикнул мой бравый страж.

– Тише! – шикнула я.

– И ни к чему так кричать, – обиженно прошептал Дункан.

– Я не…

И тут я сообразила, что вообще-то и рта не открывала. А он меня слышал! Получается, я повторила Элорин фокус с мыслевещанием. «Дункан, ты меня слышишь?» – мысленно вопросила я, но он ничего не ответил, а тянулся на цыпочках, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Я хотела попытаться снова, но тут совсем рядом раздались легкие шаги. Мы замерли. Элора медленно прошла мимо чулана, гостья шла рядом с ней, так что лицо ее разглядеть снова не удалось. Я выждала, пока дамы не удалились, и только тогда выглянула из чулана. В дальнем конце коридора маячил стражник, карауливший поворот к комнате, где держали Локи. Странно. Весь дворец буквально наводнен охраной, но здесь почему-то пусто.

– Зачем Элоре приводить сюда гостей? – спросил Дункан, тоже выйдя из чулана.

Я лишь пожала плечами.

– Куда они направились, как думаешь?

– Не знаю, я никогда не бывал в личных покоях королевы.

Мы бесшумно приблизились к тому месту, где коридор поворачивал. Я выглянула за угол. Стражник стоял у двери в комнату Локи. Меня снедало желание выяснить, что за тайное свидание у королевы. Она и ее таинственная гостья были в дальнем конце коридора. Я приникла к стене, постаравшись слиться с ней, Дункан последовал моему примеру. Со стороны мы наверняка выглядели как дешевые комедианты из глупого фильма, которые прячутся за деревцами в палец толщиной.

Элора толкнула массивные двери в конце коридора, и я замерла. Это были королевские покои. По крайней мере, мне так было сказано, самой там побывать мне не довелось. Если бы Элора оглянулась, то увидела бы, как мы с Дунканом нелепо приникли к стене. На наше счастье, она ни разу не обернулась.

– Что происходит? – спросила я.

– Я бы тоже хотел это знать, – неожиданно раздался голос Локи.

Я снова высунула нос за угол. Локи стоял в дверях своей комнаты, прислонясь к косяку.

Я и думать забыла про Локи, увлекшись слежкой за королевой. Расправив плечи, я вздернула подбородок и шагнула за поворот.

– А вот это совсем не твоя печаль. – Я неспешно, с наигранным безразличием направилась к усмехающемуся Локи.

– Да мне нет никакого дела, но вы двое смотритесь как парочка придурочных шпионов.

– Рада, что тебе нет никакого дела, – надменно ответила я.

– Мне просто любопытно, почему ты следишь за собственной матерью. Что скажешь?

– Ваше высочество, вам не следует отвечать на его вопросы, – вмешался охранник. – Я могу закрыть дверь, и ваше высочество продолжит свой путь.

– Нет-нет, все хорошо. – Я улыбнулась стражнику и насупленно глянула на Локи: – Тебе удалось рассмотреть, кто был с моей матерью?

– Нет. – Улыбка Локи стала шире. – Но в отличие тебя, я догадываюсь, кто это был.

– Ваше высочество, это совсем не похоже на отдых, – жалобно проблеял Дункан.

– Спокойно, Дункан.

– Но, ваше высочество…

Дункан!

У меня снова прорезался «голос разума», и я поспешила использовать его на полную катушку. Я посмотрела Дункану в глаза.

Я в порядке. А теперь, будь добр, уведи подальше охранника.

– Ладно… – Дункан покорно повернулся к стражнику: – Принцессе нужно несколько минут побыть наедине с маркисом.

– Но у меня строгий приказ…

– Это принцесса, – отчеканил Дункан. – Ты собираешься перечить ее высочеству?

Они медленно двинулись по коридору. Дункан пятился, не сводя с меня укоризненного взгляда, а стражник бормотал, что его ждут страшные неприятности, ежели королева прознает.

– Вижу, ты освоила новый трюк, – заметил Локи.

– Да я освоила столько трюков, что тебе и не снилось, – не удержалась я.

Маркис с поклоном отступил в комнату:

– Если хочешь продемонстрировать, мои двери всегда для тебя открыты.

Не знаю, о чем я думала, но немедленно воспользовалась его приглашением. Я села на кровать, поскольку стульев в комнате так и не появилось.

– Ваше высочество может чувствовать себя как дома, – ехидно сказал Локи.

– Именно так я себя и чувствую. Это же мой дом.

– Ну да, ну да, – покивал Локи и сел рядом.

Я отодвинулась.

– Туве рассказал мне про тебя. Я знаю, какой мощью ты обладаешь.

– И все-таки посещаешь меня одна? – Локи откинулся назад, оперся на локти.

– Но ведь и тебе о моей силе известно.

– Туше.

– Именно потому, что ты так силен, король и поручил тебе охранять меня, а ты позволил мне уйти.

– Это вопрос?

– Нет, не вопрос. Я знаю, ты это сделал намеренно. Почему ты позволил мне сбежать?

– А я-то, грешным делом, думал, что мы мило поболтаем, а ты все о политике да о судьбах мира.

– Локи, я говорю очень серьезно.

Правда, слова мои прозвучали не очень-то натурально – я с трудом сдержала смех: Локи с таким артистизмом изобразил вселенское уныние.

– Так и я тоже. – Локи снова сел ровно, ненароком придвинувшись ко мне. Я не пошевелилась.

– Почему ты делаешь из этого такую тайну?

– А почему ты так хочешь эту тайну узнать?

– Потому что, если ты играешь в какие-то игры, я должна это выяснить.

– И если так, что тогда? Прикажешь им казнить меня?

– Нет, конечно.

Он помолчал, рассматривая меня, потом раздумчиво произнес:

– Тебя пугает одна мысль об этом.

– Вот именно. А теперь-то ты можешь рассказать, почему позволил мне сбежать?

– Ну ты же не хочешь меня убивать.

– Прости, не понимаю, о чем ты.

– Думаю, понимаешь, принцесса… – Локи помолчал, он больше не улыбался и не паясничал. – Я знаю, каково это – быть пленником. И решил, что неплохо помочь кому-нибудь сбежать. Для разнообразия.

– В эту часть я верю. А почему ты снова за мной явился? Какой смысл меня отпускать, а потом снова преследовать?

– Я же тебе говорил. Приказ короля. Вернее, я сам напросился. Сказал, что ты мне доверяешь и что я смогу уговорить тебя пойти со мной.

На миг сердце в груди точно остановилось. Я понимала, что должна расстроиться или обидеться, но ничего подобного не произошло.

– Ты действительно в этом уверен?

– Нет. И я не собирался проверять. Я просто знал, что пошли Орен кого-нибудь еще, они бы не успокоились, пока не поймали тебя. Мне показалось, что это не совсем честно.

– Так ты не собираешься утащить меня обратно в Андарики?

Локи прищурился, будто обдумывая такую возможность.

– Нет, это было бы проблематично.

– Проблематично? – Я удивленно подняла брови. – А что, ты не мог отключить меня, закинуть на плечо и унести? По крайней мере, до того момента, как позволил запереть себя в этой комнате?

Локи рассмеялся:

– Я ничего не позволял. Признаю, я не боролся в полную силу, но дело не в этом. Я вообще не собирался похищать тебя. Я просто хотел создать видимость этого, чтобы у короля не было повода казнить меня.

Я невольно охнула.

– Так, значит, ты здесь только для того, чтоб спасти свою задницу?

– Все выглядит примерно так, разве нет?

– Скажи, ты что-нибудь сейчас мне сделал?

Мой пульс участился, я чувствовала легкое головокружение. Теплые карамельные глаза почти что вогнали меня в транс, внутри словно плясали тысяча мотыльков. Обычно такое со мной случалось лишь в присутствии Финна, но я и мысли не допускала, что Локи способен вызвать у меня такие же странные чувства, да что там – я и предположить не могла, что могу его заинтересовать. Наверняка он охмурил меня своими чарами. Как-то раз он же вызвал у меня обморок.

– Ты о чем? – искренне удивился Локи.

– Ну не знаю, что-то вроде фокуса с отключкой, как тогда, помнишь?

– Нет, ничего такого я не делал. – Он вздохнул протяжно, почти с сожалением. – Вряд ли это вообще когда-нибудь повторится.

– Почему?

Локи чуть заметно улыбнулся и подался ко мне. На миг я испугалась, что он собирается меня поцеловать, а еще через миг, едва не оглохнув от ударов собственного сердца, поняла, что боюсь, что он меня не поцелует.

Глаза Локи по-прежнему не отрывались от моих, я сделала над собой усилие и отвела взгляд. Какое у него загорелое лицо. И подбородок такой волевой, но вовсе не мужланский. И эти теплые глаза, в которых словно растворяешься, забывая обо всем на свете… И как я раньше не замечала, до чего он красив.

Губы Локи почти коснулись моих, и тут он отодвинулся. Совсем чуточку, но отодвинулся. Я чувствовала его дыхание на щеке.

– Я хочу быть уверен, что если ты со мной, то это твой выбор, а не чье-нибудь принуждение. – Он сделал паузу. – И вот ты наконец не бежишь прочь.

– Я, я… – Все слова точно испарились из моей головы.

– Ну и кто здесь играет в игры? – Локи демонстративно вздохнул, упал на кровать, но взгляд его по-прежнему был прикован ко мне.

Я перевела дух, откинула волосы со лба и приняла надменную позу, скрестив руки на груди.

– Венди! – раздался из коридора голос Дункана.

Я обернулась. За спиной у меня стоял Финн, глаза его так и горели.

– Ваше высочество, вам должно немедленно покинуть это помещение, – спокойно сказал он, но я поняла, что за этим показным спокойствием клокочет ярость.

– Да, кстати, все хочу спросить, – голос Локи был почти робок, – почему искатели постоянно раздают указания вашему высочеству? Это вы должны повелевать.

– Тебе, витра, лучше помолчать, если только не хочешь, чтоб я заткнул тебе рот. – Финн наградил Локи испепеляющим взглядом.

Локи словно и не слышал угрозы, он потянулся и зевнул.

– Финн. – Я нехотя шагнула в коридор. Продолжать разговор с Локи при Финне мне вовсе не хотелось, как не хотелось при Локи выяснять отношения с Финном.

– Ваше высочество, – ровным голосом отозвался Финн.

Дверь за мной с грохотом захлопнулась. Я собралась осадить Финна, и порезче, за то, что он превышает свои полномочия, но он схватил меня за руку и буквально поволок по коридору.

– Полегче, Финн! – Я попыталась освободиться, но разве совладаешь с ним. – Локи прав. Ты мой искатель. Отпусти мою руку и больше не указывай мне.

– Локи? – Финн остановился так внезапно, что я налетела на него. – Ты называешь по имени заключенного витра, который пытался тебя похитить? И при этом читаешь мне нотации о приличиях?

– Я не читаю тебе нотаций! – выкрикнула я и наконец-то освободилась. – И если бы мне вдруг приспичило их почитать, то я бы рассказала тебе, какой ты засранец!

– Эй, может, вам успокоиться, – испуганно пискнул где-то сбоку Дункан.

– Не смей мне указывать, как я должен делать свою работу! – Финн угрожающе ткнул пальцем в сторону моего телохранителя: – Ты самый бестолковый искатель из всех, что я знаю. При первом же удобном случае я посоветую королеве тебя разжаловать. И поверь мне, окажу тебе услугу! Тебя давно выгнать пора!

У Дункана было такое лицо, будто он вот-вот расплачется. Но он только покорно кивнул.

– Финн! – заорала я, борясь с желанием отвесить ему пощечину. – Дункан не сделал ничего дурного! (Дункан по стеночке отступал от нас.) Дункан, нет, не уходи никуда.

Но бедняга продолжал пятиться.

– Он постоянно оставляет тебя наедине с витра! – кричал Финн. – Я понимаю, у тебя просто смертельная необходимость, но долг Дункана – остановить тебя, предотвратить эти встречи!

– Я пытаюсь выяснить о витра как можно больше, чтобы прекратить эту затянувшуюся вражду! – завопила я в ответ. – Так что я беседовала с пленником! В этом нет ничего сверхъестественного, и я была в абсолютной безопасности!

– О да, беседовала! – усмехнулся Финн. – Да ты с ним заигрывала!

– Заигрывала?! – Моему возмущению не было предела. – Так ты решил, что я флиртую с витра, и поэтому ведешь себя как полный придурок? Ничего подобного. Но даже если бы вдруг и заигрывала, это не дает тебе никакого права обращаться подобным образом ни со мной, ни с Дунканом, ни с кем бы то ни было.

– Я всего лишь делаю свою работу. А в братании с врагом, ваше высочество, не вижу ничего достойного. Если не он, так другие витра или трилле научат тебя этой истине.

– Финн, мы всего лишь разговаривали!..

– Венди, я все видел. Вы флиртовали. Да ты даже волосы распускаешь, когда собираешься к нему на свидание.

– Волосы? – Я машинально потрогала кудри. – Я распустила их потому, что у меня от тренировок болит голова. И это было не свидание. Я пришла… Впрочем, знаешь что? Я не обязана ничего тебе объяснять. Я не сделала ничего плохого и не нуждаюсь в оправданиях.

– Принцесса…

– Финн, не говори больше ничего! Не желаю ничего слышать. Может, как-нибудь в другой раз, а сейчас уходи!

Я повернулась к нему спиной. Финн постоял немного и ушел. Меня била дрожь. Не помню, когда в последний раз я была в такой ярости. У меня в голове не укладывалось, что Финн мог так разговаривать со мной и Дунканом.

Неожиданно до меня долетел легкий скрип. Я обернулась. Двери, ведущие в покои королевы, открылись, и я мигом забыла и о Финне, и о своем бешенстве. Я смотрела на изящный силуэт моей матери, стоявшей в проеме распахнутых дверей, и даже не думала прятаться.

Следом за Элорой вышла и дама в плаще. Капюшон она не успела накинуть, так что я смогла наконец увидеть ее лицо. Дама улыбнулась Элоре такой знакомой приторной улыбкой. Это была Аврора. Но почему она явилась во дворец, скрывая лицо, и почему Элора провела ее в свои покои, куда никому нет доступа?

Девятнадцать. Уговор.

Я застала Дункана за репетицией прощального слова. Потребовалось немало времени и сил, чтобы убедить его, что ни меня, ни королеву он не предавал, а то он едва умом не тронулся, кляня себя за это.

Весь день я соглашалась со всеми предложениями Дункана, включая и так называемый тихий отдых. Это значило, что я должна овощем валяться на диване перед телевизором и смотреть любимый сериал Дункана «Кто в доме хозяин?» на канале Холлмарк. И как ни странно, такое времяпрепровождение пошло мне на пользу. Хоть я и не могла сказать на следующее утро, что чувствую себя как огурчик, но я уже не выглядела измученным призраком, так что Туве согласился проводить тренировки.

На занятиях я рассказала Туве про свое мыслевещание в чулане и что, похоже, эта способность проявляется только в минуты очень сильного раздражения. Приняв это к сведению, Туве почти все утро провел в попытках вывести меня из равновесия, чтобы услышать наконец-то голос моих мыслей. Изредка его уловки срабатывали, но по большей части просто навевали на меня скуку.

Мы собирались отправиться на ланч, когда пришел Томас. Это Элора послала его за мной – Томас охранял ее с момента своего возвращения на службу.

– Как идут дела? – начала я банальный разговор, чтобы заполнить паузу, пока мы шли по дворцу. – Вы рады возвращению во дворец?

Темные волосы Томас зачесывал назад, это придавало ему сходства с Финном, но черты лица у него были мягче и изящнее. Неожиданно у меня промелькнула неприятная мысль: вот так и выглядят альфонсы.

– Когда я здесь жил, все было немного иначе. – Томас ответил с той же прохладцей, с какой Финн всегда отвечал на мои вопросы.

– Разве?

– Королева любит все менять.

– Ага, мне не особо по душе ее дизайнерские задумки, – ответила я искренне.

– Люди не всегда есть то, чем они кажутся.

Я не нашлась что ответить на столь глубокомысленную реплику, и остаток пути мы молчали. Томас придержал дверь передо мной. Элора возлежала на оттоманке.

– Спасибо, Томас, – улыбнулась королева, и искренность ее улыбки изумила меня.

Томас молча поклонился и исчез. Сцена эта показалась мне очень печальной. Точнее, могла показаться, если бы я одобряла роман моей матери с женатым человеком.

– Вы хотели меня видеть? – спросила я, плюхаясь на соседнюю кушетку.

– Да, я надеялась поговорить с тобой в кабинете, но… – Она покачала головой и не договорила, словно я и сама могла догадаться. Королева выглядела усталой, но в целом лучше, чем в последние дни.

– Есть какие-то продвижения с витра? – спросила я.

– Да. Я общалась с их королевой. По причинам, мне неведомым, она довольно высокого мнения о маркисе Стоде и охотно приняла предложение об обмене.

– Отличная новость! – бодро воскликнула я, но внутри внезапно почувствовала пустоту.

Это, конечно, замечательно, что Локи больше не грозит смерть, но я с удивлением поняла, что мысль о его отъезде меня огорчает.

– Действительно, – согласилась Элора, но в голосе не было и тени радости, лишь усталость и меланхолия.

– Что-то не так? – осторожно спросила я.

– Нет-нет, все идет своим чередом. Витра согласились не нападать до коронации.

– Коронации? – эхом отозвалась я.

– Твоей коронации, – пояснила Элора.

– Но я ведь еще не скоро стану королевой, так ведь?

По спине пробежал нервный холодок, я напряглась. Я вовсе не чувствовала себя готовой к исполнению королевских обязанностей.

– Да, время пока есть. – Элора слабо улыбнулась. – Но имей в виду, что пролетит оно незаметно.

– Знаете, а я вовсе не тороплюсь! Вы можете носить корону сколько пожелаете.

– Так я и сделаю. – Элора рассмеялась, но ее смех прозвучал грустно.

И все же кое-что мне было неясно.

– Элора, я не понимаю. Король согласился на перемирие до тех пор, пока я не стану королевой? А не слишком ли поздно будет тогда похищать меня?

– Орен всегда верил в то, что он может заполучить все, что хочет, – ответила Элора. – А он любит ценные вещи. И когда ты станешь королевой, ценность твоя многократно возрастет. Уверена, он уже представил себе альянс с такой замечательной союзницей.

– А зачем мне быть его союзницей?

– Ты его дочь, – ответила Элора почти с сожалением. – Потому он и не видит препятствий к объединению ваших интересов.

Взгляд Элоры чуть затуманился, будто она мыслями унеслась куда-то далеко-далеко.

– Принцесса, ты должна сохранить себя. Положись на людей, которые рядом с тобой, и защищайся всеми доступными средствами.

– Я стараюсь. Мы с Туве тренировались все утро, и он говорит, что у меня неплохо получается.

– Туве способен на многое, – одобрительно кивнула Элора. – Вот почему так важно держать его как можно ближе.

– Так между нашими комнатами теперь два шага по коридору, куда уж ближе.

– Он способен на многое, – повторила Элора. – Но вряд ли он способен повести за собой.

– Об этом я, если честно, не задумывалась. Но с головой у него все в порядке, он отлично соображает.

– Он рассеянный и порой ведет себя странно. – Королева как будто и не слышала моих слов. – Но он верный и всегда будет предан тебе.

– Да. – Я не могла понять, куда она клонит. – Туве отличный парень.

– Какое облегчение, что ты сегодня столь покладиста. – Элора потерла висок. – Я нынче совершенно не в состоянии с тобой ссориться.

– Ссориться со мной? Из-за чего?

– Из-за Туве. – Элора посмотрела на меня как на человека, который не понимает очевидных вещей. – Ты что, не слышала?

– Слышала? Что? – Я была окончательно сбита с толку.

– Я думала, что сказала тебе. Минуту назад. – Королева нахмурилась. – Все происходит так быстро.

– Что происходит? – Я вскочила, во мне нарастало беспокойство. – О чем вы говорите?

– Ты вернулась совсем недавно, и я думала, что у меня есть время… Что ж, в любом случае все уже решено.

– Что – все?!

– Твоя свадьба. – Элора явно осуждала мою бестолковость – как же можно не догадаться, о чем речь? – Как только тебе исполнится восемнадцать, вы с Туве поженитесь.

– Так, еще раз и подробнее! – Я выставила руки вперед и отступила к двери, как будто это могло изменить смысл слов Элоры.

– Это единственный способ. – Элора отвела взгляд и сокрушенно покачала головой: она сделала все возможное и невозможное, чтобы найти другой выход. Не исключаю, что так оно и было, если учесть, что Аврору, мать Туве, она не выносила. – Единственный способ, чтобы защитить королевство и трон.

– Но ведь мне исполнится восемнадцать уже через три месяца!

– По крайней мере, Аврора взяла на себя все хлопоты, – продолжала Элора все так же устало. – Этого времени ей вполне достаточно, чтобы устроить свадьбу века.

– Нет-нет, Элора! – Я протестующе замахала руками. – Я не могу выйти замуж за Туве!

– А почему, собственно, нет?

– Потому что я его не люблю!

– Любовь – это сказки, которые манксы рассказывают своим детям, чтобы не остаться без внуков, – отмахнулась Элора. – К браку любовь не имеет никакого отношения.

– Я… Вы же не думаете, что я… – Мысли в моей голове перепутались, и нужных слов не находилось. – Я не могу!

– Ты должна.

Элора с трудом поднялась, немного постояла, держась за изголовье оттоманки, будто боялась упасть. Потом неуверенно шагнула ко мне.

– Принцесса, это наш единственный выход.

– Выход откуда?! – зло выкрикнула я. – Нет, я лучше откажусь от престола, чем выйду замуж без любви.

– Не смей так говорить! – воскликнула Элора, привычное высокомерие вернулось к ней. – Принцессы никогда так не говорят.

– Тогда скажу по-другому… Я НЕ МОГУ! Я отказываюсь выходить за него! Я вообще не собираюсь выходить замуж без любви! Ни за кого!

– Принцесса! – Королева схватила меня за руку и заглянула в глаза. – Благодаря деяниям твоего отца трилле уверены, что тебя нужно отправить к витра, а Аврора только и мечтает о том, как бы свергнуть тебя с престола.

– Мне нет никакого дела до престола. И никогда не было.

– Как только тебя свергнут, ты будешь отправлена к витра. Я помню, что ты не видишь в маркисе Стоде злоумышленника. Может, ты и права. Зато твой отец – истинный злодей. Три года я прожила с ним, но когда родилась ты, я ушла. Я знала, чем это обернется для моего королевства, но у меня не было выбора, поверь мне, – настолько он ужасен.

– А зачем мне возвращаться к витра? – возразила я. – Уеду в Канаду, Европу, да куда угодно.

– Он тебя везде отыщет. Но дело даже не в этом. Если ты уедешь, это будет конец для трилле. Туве, конечно, может многое, но его сил недостаточно, чтобы управлять королевством и противостоять Орену. Витра нападут и уничтожат трилле. Они уничтожат всех, а в первую очередь тех, кто тебе дорог.

– Вы не можете знать наверняка. – Я вырвала руку.

– Могу, принцесса. – Элора не отрываясь смотрела мне в глаза, и в ее искренности я ни капли не сомневалась.

– Вы это видели? – Я заозиралась в поисках новой картины, изображающей разруху в уничтоженном королевстве.

– Я видела, что ты нужна им. Нужна, чтобы они выжили.

Королева была в отчаянии, и это зрелище напугало меня до самого нутра. Я прекрасно отношусь к Туве, но любви или чего-то похожего в моем отношении к нему и близко нет. И я не желаю выходить замуж за нелюбимого. Тем более если я, похоже, по уши влюблена в другого.

– Элора… – Во рту у меня пересохло, я с трудом сглотнула. – Я не знаю, что сказать, Элора.

– Ты должна выйти за него замуж. Он тебя защитит.

– Я не могу выйти замуж только для того, чтобы у меня был круглосуточный телохранитель, – возразила я спокойно. – Туве достоин счастья. Да и я не прочь попытаться стать счастливой.

– Принцесса, я не… – Королева зажмурилась и прижала пальцы к виску. – Принцесса…

– Простите, я вовсе не хочу перечить вам.

– Нет, принцесса. – Элору качнуло, она схватилась за спинку кушетки, чтобы не упасть.

– Элора? – Я подскочила к ней и придержала за плечо. – Элора, что с вами?

У Элоры пошла носом кровь. Даже не пошла, а хлынула – фонтан бил, словно из вскрытой артерии. Глаза закатились, она обмякла и начала клониться вбок, я едва успела подхватить ее.

– Помогите! – истошно завопила я. – Эй, кто-нибудь! Помогите!

Двадцать. Династия.

Первым ворвался Томас. Я уже уложила Элору на пол. Она подергивалась, как в легком припадке, а я стояла подле нее на коленях, испуганная и растерянная. Томас оттолкнул меня и склонился над королевой. Пока он пытался привести ее в чувство, я привалилась к кушетке и перебирала в уме всех святых и известные мне молитвы, прося о здоровье матери.

– Венди, – раздался голос Финна. Я даже не слышала, как он вошел.

Я подняла голову, слезы застилали мне глаза. Финн протянул мне руку и помог встать на ноги.

– Найди Аврору Кронер, – велел Томас. – Немедля.

– Да, сэр, – кивнул Финн.

Он все еще держал меня за руку, да так и вытащил за собой из комнаты.

– Найди Туве или Виллу, да хоть Дункана, – отрывисто бросил Финн в коридоре. – Я попозже за вами зайду.

– Но что с Элорой? – спросила я жалобно.

– Нет времени, Венди. Как что-то прояснится, я обязательно тебя найду.

– Тогда поторопись!

Финн умчался, а я осталась растерянно стоять в холле.

Дункан нашел меня ровно в тот момент, когда за Финном захлопнулась дверь. От других искателей он уже знал про несчастье с Элорой. Было объявлено чрезвычайное положение: моя мать была при смерти.

Дункан предложил подняться в мою комнату, но я не хотела уходить далеко, мало ли что могло случиться. А потому прошла в ближайшую гостиную. Мой верный страж пытался меня утешать, но безрезультатно.

Вскоре вернулся Финн; вместе с Авророй они промчались по коридору. Следом появились Гаррет и Вилла. Гаррет направился к Элоре, а Вилла осталась со мной. Она положила руки мне на плечи и неустанно повторяла, как мантру, слова про силу Элоры.

– Но если она… умрет? – спросила я, глядя в черную пасть камина.

В гостиной было холодно: в окна истерично бился ледяной ветер. Дункан тщетно пытался разжечь огонь. Он приволок откуда-то дрова и теперь чиркал спичку за спичкой в попытках запалить щепки.

– Она не умрет. – Вилла сжала мои плечи еще сильнее.

– Нет, Вилла, а если серьезно – что будет, если королевы не станет?

– Она не умрет, – повторила подруга. – Все будет хорошо, поверь.

– Да что с этим камином! – в отчаянии воскликнул Дункан.

– Дункан, он на газу, – сказала Вилла. – Просто поверни ручку.

– О!

Дункан последовал совету, и в очаге загудело синеватое пламя.

Я рассматривала расползшиеся по рубашке пятна крови, а в душе расползался страх. Я отчаянно хотела, чтобы Элора жила.

Она всегда выглядела такой сильной, собранной. Сегодня мы собирались встретиться у нее в кабинете, но она перенесла встречу в свою гостиную, – и только теперь до меня дошло, что ей было трудно ходить. Ей вообще не следовало вставать с постели. А я своими пререканиями стала последней каплей…

Почему, почему она ничего не сказала о своем состоянии? Но как раз на этот вопрос ответ мне известен. Долг – прежде всего.

– Принцесса. – В дверях гостиной стоял Финн.

Я вскочила:

– Как она?

– Королева хочет видеть тебя. – Финн взмахнул рукой, в глаза он мне не смотрел.

– Значит, она пришла в себя? Она жива? С ней все в порядке? Аврора ее вылечила? – Вопросы сами рвались наружу, я не могла даже сделать паузу, чтобы дать возможность Финну ответить.

– Она все расскажет тебе сама.

– Ладно! – Я энергично тряхнула головой. – Королева пришла в себя и хочет меня видеть. Это хороший знак.

Вилла и Дункан ободряюще улыбнулись, но было видно, как они напряжены. Я сказала им, что все будет хорошо, и пообещала скоро вернуться. Не знаю, верила ли я сама в свои слова, но в тот момент мне больше было нечем поддержать своих друзей.

Мы шли с Финном по коридору. Он – медленно и размеренно, а мне хотелось бежать, но я себя сдерживала.

– Она на меня злится?

– Королева? – Финн удивился. – Ну что ты, конечно, нет. С чего ей на тебя злиться?

– Мы с ней ссорились, когда она… Если бы я не довела ее, она бы не… ей бы не стало так плохо.

– Нет, ты здесь ни при чем, на самом деле это удача, что ты оказалась рядом с ней в тот момент, ведь только ты могла так быстро поднять тревогу и позвать на помощь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты позвала на помощь мысленно, – Финн постучал пальцем по голове. – Все находились слишком далеко, и если бы ты просто позвала, голосом, никто бы не услышал. Так что не будь тебя рядом, Элоре могло быть еще хуже.

– Что с ней происходит? Ты знаешь?

– Она сама все тебе расскажет.

Я подумала, не надавить ли мне на Финна, чтобы заставить его разговориться, но мы были уже почти на месте. Да и время для споров, разумеется, было не самое подходящее. Финн был как никогда мягок со мной, он точно убрал экран, разделявший нас. Но я и не думала этим воспользоваться, сейчас меня волновала только Элора.

Из гостиной навстречу нам вышла Аврора. С посеревшим лицом, поплывшим макияжем и спутанными волосами. Она привалилась спиной к стене, судорожно втягивая воздух.

– Марксина? – Финн бросился к ней и подставил свое плечо для опоры. – Вам плохо?

– Устала, – пробормотала Аврора, когда Финн усадил ее в кресло. – Позови моего сына. Мне нужна его помощь, чтобы добраться до дома.

Финн бросил на меня виноватый взгляд:

– Принцесса, вы не могли бы повидаться с королевой без меня?

– Конечно, иди скорей за Туве, а за меня не беспокойся.

Финн поспешил на поиски, а я направилась в королевскую гостиную.

Элора лежала с закрытыми глазами на своей любимой оттоманке, укрытая большим одеялом из звериных шкур. В ее черных волосах снова прибавилось седины, более того, волосы ее теперь были седыми с черными прядями, а не наоборот. Лицо очень бледное, безжизненное.

Гаррет сидел в кресле подле Элоры, сжимая в ладонях ее руку. Взгляд его был прикован к ее лицу. И без того непослушные волосы Гаррета спутались еще больше, рубашка была перепачкана кровью.

По другую сторону оттоманки стоял Томас. И тоже неотрывно смотрел на Элору. Во взгляде его была одна лишь печаль.

Элора очень медленно открыла глаза и нашла взглядом Томаса. Я заметила, как не понравилось это Гаррету, как напряглось его лицо, сжались губы.

– Элора? – робко позвала я и шагнула к оттоманке.

– Принцесса. – Голос Элоры был слаб, но лицо осветила чуть заметная улыбка.

– Вы хотели меня видеть?

– Да. – Королева попыталась сесть, но Гаррет не позволил, мягко удержав ее за плечо.

– Элора, вам нужен покой, – сдержанно сказал он.

– Я в порядке, – возразила Элора, но опустила голову обратно на подушку. – Мне нужно поговорить с дочерью. Не могли бы вы оба оставить нас на несколько минут?

– Да, ваше величество, – поклонился Томас, – только ради всего святого, постарайтесь не волноваться.

– Постараюсь, Томас.

Он еще раз поклонился и вышел из комнаты.

– Я буду за дверью, – сказал Гаррет, не двигаясь с места. – Если тебе что-нибудь понадобится, позови меня или пошли за мной принцессу. Хорошо?

Элора метнула на поклонника нетерпеливый взгляд и вздохнула:

– Если это придаст тебе скорости, я согласна на что угодно.

Проходя мимо меня, Гаррет замедлил шаг, словно хотел что-то сказать. Наверняка – напомнить, чтобы не волновала мать, но Элора поторопила его, и он вышел, плотно притворив за собой дверь.

Я села рядом с Элорой:

– Как вы себя чувствуете?

– Получше. – Она поправила одеяло. – Борьба продолжается, только это имеет значение.

– Что произошло? Что с вами случилось?

– Как ты думаешь, сколько мне лет? – неожиданно спросила Элора.

Я смотрела в ее глаза, поблекшие и подернутые старческой дымкой. А ведь еще неделю-другую назад они блестели как агат.

Возраст королевы был для меня большой загадкой. При первой нашей встрече я подумала, что королеве немного за пятьдесят и что она все еще очень красива. Но конечно, возраст не способны скрыть даже самые правильные и прекрасные черты лица.

Сейчас на этой маленькой кушетке, под одеялом, изможденная Элора выглядела совсем старушкой. Но вслух всего этого я, конечно же, говорить не стала.

– Хм, лет сорок?

– Ты добрая девочка и совсем не умеешь врать. – Элора все-таки сделала усилие и слегка приподнялась. – Тебе следует этому поучиться. В суровые обязанности правителя входит и безупречная ложь.

– Я поучусь вранью на тренировках, – пообещала я. – Но если вы спрашиваете про то, как вы выглядите, я скажу, что совсем неплохо. Просто усталой.

– Усталой, – тихо прошелестела Элора. – И мне тридцать девять.

– Что тридцать девять? – переспросила я.

– Мне тридцать девять лет. – Элора улыбнулась. – Ты шокирована? Не могу винить тебя в этом. Хотя не скрою, я немного удивлена, что ты не поняла этого раньше. Я же говорила тебе, что вышла за твоего отца совсем молодой. Когда родилась ты, мне был всего двадцать один год.

– Но… – я запнулась, – так это и есть ваша болезнь? Вы стареете слишком быстро?

– Не совсем так… Это цена, которую мы платим за наши сверхъестественные способности. Используя дар, мы себя иссушаем и старим.

– Вы имеете в виду, что предвидение, телепатия и прочее – все это фактически вас убивает?

– Боюсь, так и есть.

– Тогда зачем вы это делаете? – Я чуть не сорвалась на крик. – Я понимаю, что бывают вопросы жизни и смерти, но к чему, например, силой мысли вызывать Финна? Зачем вы постоянно делаете то, что вас убивает?

– От этих мыслекриков не так много вреда. Удержанием узников в плену я тоже занимаюсь изредка, только в случае крайней необходимости. Больше всего изнашивает и старит дар предвидения, мои картины-видения, а этот дар я не могу контролировать.

Я скользнула взглядом по полотнам у окна. А ведь есть еще та запертая комнатка, забитая творениями Элоры.

– Как это – не можете контролировать? Просто перестаньте это делать, и все.

– Я не просто вижу образы, видения заполняют мою голову, – королева коснулась лба, – и я теряю способность думать о чем-либо еще, пока не перенесу видение на холст. Только так я могу освободиться от него. И я не в силах остановить этот процесс или игнорировать его. Оставь я при себе хотя бы половину из своих предсказаний, я давно бы сошла с ума.

– Но это убивает вас! И если это изматывает и старит, то зачем учить других трилле применять свои способности?

– Такова цена. – Королева вздохнула. – Мы сходим с ума, если не используем их, а применяя свой дар, мы стареем. Чем более мы могущественны, тем вернее обречены.

– О чем вы говорите? Если я перестану использовать дар, я сойду с ума?

– Что может случиться с тобой, я точно сказать не могу. Ведь у тебя же есть еще и отец.

– Вы о том, что во мне еще есть и кровь витра?

– Вот именно.

– Туве говорит, что физически витра очень сильны, а я совсем не такая.

– Кое-кто из витра действительно необыкновенно силен, – согласилась Элора. – Вот этот Локи Стод, к примеру. Если я не ошибаюсь, он может рояль поднять.

– Ну вот, мне такого в жизни не сделать.

– А Орен не такой. Он… – Королева замолчала, подыскивая нужное слово. – Ты же его видела. Как ты думаешь, сколько ему лет?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Может, немного моложе вас?

– Когда я выходила за него замуж, ему было семьдесят шесть, и было это, заметь, двадцать лет назад.

– Как? Ему что, почти сто лет? Он старше вас больше чем в два раза? Но вы выглядите старше, а он моложе? Как это возможно?

– Ну, он что-то вроде бессмертного.

– Бессмертный? – Я в полном изумлении смотрела на Элору.

– Нет, принцесса, не бессмертный, а вроде бессмертного. Орен стареет, но очень медленно. Он практически неуязвим, ведь он один из последних чистокровных витра.

– Так вот что делает меня особенной. Вы поэтому не слишком волновались, когда я рассказала про то, как моя мать чуть меня не убила? – Я облокотилась на спинку кресла, от таких новостей голова шла кругом. – Вы думаете, что я в него.

– Надеюсь, что в нас обоих, – ответила Элора. – Надеюсь, что ты будешь, как трилле, подчинять предметы своей воле и, как витра, быстро излечиваться и легко восстанавливать силы.

– Боже! – У меня затряслись руки. – Теперь я знаю, как чувствует себя беговая лошадь. Меня не зачали в любви – меня расчетливо селекционировали.

Элору мои слова задели.

– Все было совсем не так.

– Да неужели? Вы именно для этого вышли замуж за моего отца, не так ли? Чтобы создать меня – ваше маленькое совершенное биологическое оружие. И, как только у вас получилось, вы бросили Орена и попытались оставить меня себе. В конечном итоге вы боретесь за контроль надо мной, в этом корень вашей вражды.

– Ты не права, – Элора покачала головой, – я вышла замуж за твоего отца, потому что мне было восемнадцать и мои родители сказали мне, что так надо. Поначалу Орен был довольно добр, а вокруг все только и говорили, что это единственный способ положить конец войнам. Я могла остановить многолетнее кровопролитие одним своим замужеством, потому и согласилась.

– Кровопролитие? А из-за чего враждовали трилле с витра?

– Витра вымирают – их способности почти иссякли, ресурсы исчерпаны. А Орен всегда свято верил в то, что он имеет право на все, что только пожелает. А желал он всегда то, чем обладали мы, – наших людей, нашего богатства.

Элора помолчала, перевела дыхание и продолжила:

– Но больше всего он хотел мою силу. Силу, которая досталась мне от матери. Моя мать когда-то отказала Орену, и он развязал против нас нескончаемую войну. В былые времена наш народ был велик, наши города были разбросаны по всему миру, и что от них оставил Орен? Несколько жалких поселений.

– И вы все равно вышли за него замуж? За человека, который безжалостно уничтожал ваш народ за то, что ваша мать ему отказала?

– Ничего этого я не знала. Орен клялся, что после нашей свадьбы наступит мир и благоденствие. Мои родители думали, что у них нет выбора, да и Орен включил все свое обаяние. Хоть он и не владеет телекинезом, но, когда захочет, может быть очень убедительным.

– Вы поженились и объединили свои народы. Что пошло не так?

– Некоторые города восстали, не желая объединяться с витра. Мои родители, которые все еще были королем и королевой, хотели договориться с повстанцами. Они отправили меня и Орена на переговоры с ними. В первом же городе нас окружили люди и стали задавать вопросы. Точнее, спрашивали в основном у Орена, но он смог завоевать симпатию народа, а я немного применила убеждение. Так нам удалось склонить на сторону альянса с витра даже самых закоренелых скептиков. Позже я поняла, что это была роковая ошибка.

Я никогда не любила Орена, но в самом начале нашей совместной жизни он не был мне безразличен. Я верила, что в один прекрасный день смогу его полюбить, я и не подозревала, что он просто хорошо прикидывается. Очень, очень хорошо прикидывается. А во время нашего путешествия мне открылось его истинное лицо.

Это случилось в одном канадском городке. На собрание в ратуше пришли все трилле. – Элора задумчиво глядела в окно, словно вспоминая. – Да. Пришли даже дети-мансклиги и искатели со своими семьями. Кто-то спросил у Орена, какую же все-таки личную выгоду он преследует. Почему-то этот вопрос вывел его из себя, он начал истошно вопить, а потом вообще набросился на людей. Те стали отбиваться… В общем, Орен перебил всех до одного. В живых остались только я и он. Он что-то нагородил себе в оправдание, и мне пришлось принять это объяснение. А что мне оставалось? Родители убедили меня, что нам нужен мир и что без Орена нам не обойтись. И вот теперь я была замешана в геноциде собственного народа, ведь убийца – мой муж, которому я не посмела перечить. Попытайся я возразить, он наверняка не пощадил бы и меня. Но факт остается фактом: я ничего не сделала, чтобы спасти своих людей.

Я не знала, как следует реагировать на такое признание, а потому просто пробормотала:

– Мне очень жаль.

– Орена чествовали как героя войны, а я… – Элора замолчала, пальцы ее теребили тонкий мех одеяла.

– Почему вы остались с ним?

– Хочешь сказать, даже после того, как поняла, что мой муж – чудовище? – уточнила Элора с грустной улыбкой. – То была совсем другая Элора. Я была доверчива, хотела надеяться, верить и подчиняться. Вот, кстати, один из уроков, за который я навек признательна твоему отцу, – благодаря ему я осознала, что править должна сама.

– Почему тогда вы все-таки ушли от него?

– После нашего возвращения Орен старался быть добрым – ну, насколько в его случае это возможно. Он не бил меня, словом дурным не назвал ни разу, хоть и контролировал каждый мой вздох, каждую мысль. Однако наши народы жили в мире. Ни войн, ни смертей больше не было. Если отныне никого не собирались убивать, я могла примириться со своим несчастливым браком. Поверь мне, оно того стоило.

Ну а потом моя беременность абсолютно все изменила. До того момента я не понимала, что Орену нужна была именно ты. Идеальная наследница его трона. Мы пытались зачать ребенка три года, и он уже почти перестал надеяться. И как только узнал, что станет отцом, у него внутри словно что-то переключилось, – Элора щелкнула пальцами, – он обратился в деспота. Не позволял мне выходить из комнаты, даже с кровати запретил вставать – только бы с тобой ничего не случилось. Мы с моей мамой начали подыскивать семью, чтобы можно было тебя отдать. Я понимала, что моему ребенку предстоит стать подменышем. Не из-за обычая, нет, – просто я не могла допустить, чтобы тебя растил Орен. – Элора покачала головой. – Орен, конечно же, был против. Он хотел, чтобы ты была в его полном распоряжении.

И когда мой отец своей королевской волей постановил отдать тебя на воспитание людям, то Орен попросту увез меня в Андарики, где я была на положении пленницы. Но за две недели до твоего появления на свет родители похитили меня из дворца Орена. Именно тогда погиб мой отец, как и многие отважные трилле. Мать увезла меня подальше, поселила рядом с семьей, которую тайком подыскала для тебя. Это была семья Эверли. Все, конечно, делалось в ужасной спешке, но нам казалось, что у этих людей есть все, что тебе нужно. А когда ты родилась, я… – Элора замолчала, погрузившись в воспоминания.

– Что? – нетерпеливо спросила я.

– Для тебя так было лучше всего. Я понимаю, тебе пришлось нелегко в этой приемной семье, но я просто не могла тогда выбирать. Нужно было спрятать тебя от Орена, и очень быстро.

– Спасибо, – буркнула я.

– А сразу после родов я сбежала. Твоей бабушке довелось подержать тебя на руках. А у меня даже такой возможности не было. Нам нужно было сбить витра со следа. Мы спрятались в надежном месте – в Канаде у нас имелось шале. Даже когда Орен жил здесь, во Фьонинге, мы не очень ему доверяли, а потому и не раскрыли всех наших секретов. Но он отыскал наше убежище.

Элора закрыла глаза, глубоко вздохнула.

– Маркис, от которого ты в таком восторге… – Элора устало кивнула в ту сторону, где находилась комната Локи, – это его отец привел Орена к нам. Это его отец погубил всех. Орен убил мою мать у меня на глазах и поклялся отыскать тебя. Он оставил меня в живых только потому, что хотел, чтоб я видела, как он сдержит свое слово. Он хотел, чтобы я была свидетельницей его триумфа.

Двадцать один. Признания.

Голова моя пухла от вопросов, но Элора выглядела слишком уставшей. Она ни за что не призналась бы в этом, но было ясно, что королева измучена. Так и не задав ни единого вопроса, я попрощалась. Перед тем как выйти, оглянулась. Элора лежала, прикрыв глаза ладонями.

За дверью нервно метался Гаррет. Чуть поодаль, чтобы не мешать ему, стоял Томас. Ни Авроры, ни Финна не было.

– Как она? – подскочил ко мне Гаррет.

– Она… наверное, хорошо… Отдыхает.

– Вот и ладно. – Гаррет кивнул, посмотрел на закрытую дверь гостиной. – Так, значит, разговор состоялся?

– Да.

И я понятия не имею, что теперь со всем этим делать. С момента нашей первой встречи Элора была столь холодна, что я не сомневалась: она меня с трудом терпит. Теперь я бы не рискнула так уверенно заявлять о ее чувствах. Но я по-прежнему не имела представления о ее подлинном отношении ко мне.

Элоре было чуть больше лет, чем мне сейчас, когда она вышла замуж за незнакомого человека, который был к тому же втрое старше. Муж оказался безжалостным и жестоким, но она пожертвовала своим счастьем ради благополучия королевства. Затем она рисковала всем, что имела, чтобы защитить еще не рожденного ребенка. Из-за этого ребенка от руки ее мужа погибли родители. Из-за ребенка, с которым ее разлучили сразу после рождения, не дав даже взять на руки… Ненавидит ли Элора меня? Винит ли в смертях, в бедах и горе, которые принес Орен? Не знаю, насколько Элора была близка со своими родителями, но я помню, что перед церемонией крещения она предлагала мне взять имя Элла – в честь ее матери…

А еще она сохранила жизнь Локи. По вине отца этого витра погибла мать Элоры, едва не лишилась жизни она сама, да и я вместе с ней, но Элора не стала мстить, когда ей представился шанс. Похоже, я в ней ошибалась.

Теперь мне стала более ясна и понятна требовательность Элоры, ее зацикленность на моем королевском будущем – ведь столько людей сложили свои головы ради того, чтобы я унаследовала трон трилле.

Меня чуть не вывернуло от стыда при мысли, какой же неблагодарной я, должно быть, кажусь королеве. Чем я отплатила за все, что для меня сделали Элора, ее семья, да и народ трилле вообще? Капризами, вздорным нравом, грубостью.

Я посмотрела в полные тревоги глаза Гаррета и поняла еще кое-что. Жена Гаррета, мать Виллы, ведь ее не стало задолго до возвращения Виллы домой. А что, если она погибла в одном из побоищ, учиненных моим отцом? Вдруг и Гаррет потерял кого-то по моей вине?

– Простите. – Мой голос дрожал.

– Ради всего святого, за что, девочка? – Гаррет обнял меня, притянул к себе.

– Элора мне обо всем рассказала. Обо всем, что произошло по вине Орена. Мне очень жаль.

– Но почему ты просишь прощения? Тебя тогда и на свете-то не было.

– Я знаю, но у меня такое чувство, что мне следовало быть лучше… Что я обязана быть лучше. После всего, что вы пережили, вы заслуживаете великой королевы.

– Да, с этим не поспоришь. – Гаррет чуть заметно улыбнулся. – Ну а раз ты все понимаешь, значит, мы на верном пути. – Он отстранил меня, заглянул в глаза: – Уверен, что в один прекрасный день ты станешь великой королевой.

Слова Гаррета прозвучали щедрым и пока что неоправданным авансом, но мне вдруг стало понятно, что в моих силах воплотить их в жизнь. Ни за что не предам свое королевство. Не смогу этого сделать.

Гаррет хотел вернуться к Элоре, и я не стала его задерживать. Томас остался у дверей в коридоре, дав Гаррету и Элоре возможность побыть наедине.

Дункан, Вилла и Мэтт ждали меня в холле. Я увидела Мэтта и перестала сдерживаться. Уткнулась ему в грудь и дала волю слезам, а Мэтт лишь ласково поглаживал меня по спине. Когда я немного успокоилась, мы поднялись в мою комнату. Дункан приготовил для всех чай, и я усадила его вместе с нами, налив и ему чашку, – ненавижу, когда он ведет себя как прислуга. Вилла свернулась клубочком рядом со мной, чем напомнила мне нашу тетю Мэгги, по которой я очень соскучилась.

– Так что, она умирает? – осторожно спросил Мэтт.

Я не знала, что известно Дункану и Вилле о тонкостях отношений моих родителей и в курсе ли они про разрушительное действие сверхспособностей на их обладателей. Не хотелось сболтнуть лишнего и тем самым дать им новый повод для волнений. Особенно это касалось Мэтта. Так что я решила просто рассказать о состоянии Элоры, опустив трагические детали прошлого.

– Боюсь, что так, – собравшись с духом, ответила я.

Элора в этом не призналась, но она так стремительно стареет. Даже после целительных процедур Авроры Кронер она выглядит на семьдесят с лишком.

– Вы просто разговаривали и ей стало плохо? – Вилла внимательно смотрела на меня.

– Да. И мне так гнусно от того, что перед тем, как это случилось, я затеяла очередной спор.

– Ох, бедняжка. – Вилла взяла меня за руку. – Но ты не виновата, ты же это понимаешь?

– А она сказала, почему умирает? – спросил Мэтт. По глубоким морщинам, прорезавшим его лоб, я поняла, что он догадался, что я чего-то недоговариваю.

– Вы же знаете Элору. Она предпочитает обходиться без подробностей.

– Это точно. – Мэтт, кажется, поверил. – Но не люблю я этих таинственных недугов.

– А кто их любит? – усмехнулась Вилла.

– А о чем вы спорили с королевой? – спросил Дункан, и я с благодарностью ухватилась за шанс сменить тему, но тут же вспомнила, о чем мы спорили.

О том, что я должна выйти замуж за Туве Кронера.

Я в отчаянии откинулась на кровати и стукнулась головой о спинку.

– Черт!

– Так о чем? – Любопытство Виллы уже разгорелось.

– Да ни о чем, по сути. Просто дурацкий спор.

– Дурацкий? – Мэтт сел у меня в ногах. – Насколько дурацкий?

– Ну, знаешь, обычный. Элора, как всегда, стала укорять, что я веду себя неподобающе для принцессы, что у меня дурные манеры, я не пунктуальна и всякое такое.

– Но она же права, – усмехнулся Мэтт. – Манеры у тебя дурные, и ты вечно опаздываешь. Мэгги тоже всегда твердила тебе это.

От упоминания имени тетушки Мэгги у меня кольнуло сердце. Я не слышала ее голоса с момента нашего возвращения во Фьонинг. Мэтт разговаривал с ней несколько раз по телефону, но я избегала ее звонков. И нечего ссылаться на то, что я была очень занята, истинная причина крылась в другом: я боялась затосковать еще сильнее.

– Кстати, как там Мэгги? – спросила я как можно беззаботнее.

– У нее все в порядке, – ответил Мэтт. – Она у друзей в Нью-Йорке. Конечно, она сбита с толку, но я постоянно ей говорю, что все в порядке и что ей просто надо отсидеться. Но ты бы все-таки поговорила с ней. Я же не могу вечно быть посредником.

– Ты прав. – Я смущенно вертела в руках пустую чашку. – Просто я не знаю, что отвечать на ее вопросы – где мы, когда вернемся домой, когда увидимся с ней.

– Так и я не знаю, что отвечать, но ведь как-то делаю это, – мрачно ответил Мэтт.

– У Венди был тяжелый день, не думаю, что сейчас подходящее время для нотаций, – пришла на помощь Вилла.

– Сдаюсь. – Мэтт улыбнулся Вилле и посмотрел на меня виновато: – Прости, Венди, я вовсе не хотел тебя отчитывать.

– Да все нормально, ты ведь прав. И это твой долг.

– Боюсь, что уже плохо понимаю, в чем он заключается, этот мой долг, – вздохнул Мэтт.

В дверь постучали, и Дункан вскочил, чтобы открыть.

– Дункан, хватит! – прикрикнула я. – Ты не лакей.

– Может, я и не лакей, но вы-то все равно принцесса. – И Дункан открыл дверь.

– Надеюсь, я никому не помешал, – сказал Финн, обводя взглядом нашу компанию.

Сердце у меня привычно екнуло. Финн стоял в дверях: волосы зачесаны назад, футболка, как обычно, безупречно отглажена, только безнадежно испорчена пятнами крови.

– Нет, что ты, – ответила я.

– В общем-то, мы тут… – холодно начал Мэтт.

– Мы, в общем-то, как раз собирались уходить, – перебила его Вилла. Она резво соскочила с кровати и мило улыбнулась в ответ на суровый взгляд Мэтта. – Нам еще нужно зайти в комнату к Мэтту. Так ведь, Мэтт?

– Ладно уж, пошли, – проворчал мой брат.

Финн посторонился, пропуская их, а Мэтт, проходя мимо, не удержался от многозначительного взгляда и слов:

– Но мы будем в комнате напротив.

Вилла потянула его за руку. Финн, похоже, как всегда, проигнорировал намеки Мэтта, что явно того задело.

– Дункан, на выход, – крикнула из коридора Вилла.

– А? – Дункан не сразу понял. – Ах да… Я буду… хм… в коридоре.

Оставив нас с Финном, Дункан закрыл дверь. Я выпрямилась, спустила ноги с кровати. Финн все так же стоял у двери и молчал.

– Ты что-то хотел? – осторожно спросила я.

– Просто убедиться, что у тебя все хорошо.

От взгляда Финна меня бросило в жар.

Я быстро отвела глаза.

– Да, все хорошо.

– Тебе королева все объяснила?

– Не знаю… Не знаю, смогу ли я вообще когда-нибудь разобраться в этих ваших королевствах.

– Она сказала, что умирает?

– Да, – ответила я, и голос мой сорвался. – И еще я наконец-то узнала, что же во мне такого необычного. Моя кровь – идеальный коктейль из генов витра и трилле. Я высшая ветвь эволюции.

– Я же говорил, что ты особенная, а ты мне не верила. – Финн улыбнулся, а я вдруг совсем не к месту подумала, что на голове у меня воронье гнездо, а глаза красные от слез.

– Да, зря я тебя не слушала, – грустно подыграла я Финну.

Он подошел к моему королевскому ложу и встал в изножье у резного столбика.

– И как ты все это понимаешь?

– Я избранная, то есть козел отпущения в эпической битве троллей.

– Если кому-то и суждено справиться с этой ролью, то лишь тебе, – сказал Финн уверенно.

Я решилась взглянуть на него. Его глаза выдавали настоящие чувства – в них что-то теплилось, и это что-то принадлежало мне. Как же мне хотелось обнять его, прижаться, спрятаться в его объятиях от творящегося ужаса. Я мечтала осыпать его лицо поцелуями, вдохнуть его запах, почувствовать легкий наждак его щетины. Желание было таким сильным, что заныло все тело. Но теперь-то я помнила, что я принцесса и что мне следует владеть собой и своими чувствами. Принцесса должна держать себя в руках, даже если эти руки ее душат.

– Элора хочет, чтобы я вышла замуж за Туве.

Я не собиралась делиться с Финном этой новостью, по крайней мере, не при таких обстоятельствах. Но нужно было как-то разрушить колдовство момента и не поддаться его чарам. Нужно было что-то сказать, вот эти слова и вырвались.

– Она все-таки сказала? – выдохнул Финн.

– Что? – Я ошеломленно захлопала ресницами, пораженная его словами. – Что значит «все-таки»? Ты знал? Как давно ты знаешь?

– Точно сказать не могу, но давно, я еще не был знаком ни с тобой, ни с Туве.

Меня будто пыльным мешком огрели.

– Брак между маркисом Кронером и принцессой Даль – дело давно решенное, – спокойно пояснил Финн. – Может, последние точки в договоре были расставлены совсем недавно, но Аврора Кронер мечтала об этом всю свою жизнь. Королева знает, что этот брак – единственный шанс сохранить трон и обеспечить твою безопасность.

– Так ты знал? – повторила я, не в силах перешагнуть именно через этот факт. – Ты знал, что королева собирается отдать меня замуж за другого, и молчал?

Финна все-таки смутила моя реакция, и он растерянно ответил:

– Меня это не должно касаться.

– Может быть, это тебя и не касалось, когда ты был просто искателем, но если ты парень, который лежит со мной в этой постели… – Я злобно дернула покрывало, вскочила и ткнула пальцем в злосчастное ложе. – Вот здесь тебя это уже касалось. Вот на этом самом месте ты уже мог рассказать, что мне прочат другого мужа.

– Венди, да я постоянно тебе твердил, что мы не можем быть вместе…

– Не можем быть вместе – немного не та формулировка, ты не находишь? – резко перебила я. – Как ты мог молчать, Финн? Это же твой друг. Это мой друг. И тебе даже в голову не пришло рассказать мне?!

– Мне не хотелось вмешиваться и портить твое отношение к нему.

– Вмешиваться во что?

– Я опасался, что ты можешь его возненавидеть. А я хочу, чтобы ты была с ним счастлива. Пусть это будет брак не по великой любви, но зато вы близкие друзья. Вы можете быть счастливы.

– Ты… ты что, хочешь?.. – Мне словно сердце из груди вырвали. – Ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж?!

– Да, конечно, – подтвердил Финн устало.

– И ты даже не собираешься… – Я сглотнула слезы. – Когда мне Элора сообщила, я сопротивлялась, я боролась за тебя.

– Венди, мне очень жаль, – хрипло проговорил Финн. Он подошел совсем близко, даже поднял руку, словно собираясь обнять меня, но тут же уронил ее. – А с Туве ты будешь счастлива. Он способен тебя защитить.

– Да перестаньте уже так о нем говорить! – Кипя от злости, я упала на кровать. – Он человек! Это его жизнь! И он заслуживает большего, чем быть просто сторожевым псом.

– Поверь, в мире есть вещи пострашнее женитьбы на тебе.

– Не надо, – я отчаянно замотала головой, – не надо, Финн, не пытайся шутить и быть милым. Ты от меня скрывал. Но главное – ты за меня не боролся!

– Венди, ты же понимаешь, что я не мог. – Черные глаза Финна полыхнули, ладони сжались в кулаки. – Теперь ты знаешь, кто ты есть и какова твоя роль в королевстве. Я не могу бороться за то, что никогда не было моим. Тем более если ты так много значишь для всего народа трилле.

– Ты совершенно прав, Финн, я не твоя. Я ничья. Но я, как и ты, имею право выбора. А ты не имеешь права это право у меня отбирать и указывать, за кого мне следует выходить замуж.

– Так ведь не я организую эту свадьбу! – искренне возмутился Финн.

– Но ты согласен с тем, что я выхожу за другого, и не сделал ничего, чтобы этому помешать. Так какая разница, кто автор идеи – ты или кто-то другой?

Финн молчал. Я вытерла слезы и легла, повернувшись к нему спиной. Через пару минут дверь тихо, почти бесшумно, открылась и закрылась.

Двадцать два. Соглашение.

Сара Эльсинг, королева витра, должна была прибыть в три часа, чтобы забрать Локи Стода, так что все утро было посвящено оборонным мероприятиям – каждая мелочь обсуждалась на заседаниях королевского совета. В них принимали участие я, Туве, Аврора Кронер, Гаррет Стром, а также несколько искателей, включая Финна и его отца. Отсутствие Элоры сильно ощущалось. Она была еще слишком слаба. Оставалось надеяться лишь на то, что ей станет лучше после отбытия Локи. Во время перерыва между совещаниями Туве предложил пообедать вместе, но я отказалась. В моем отношении к нему ничего не изменилось, но мне было как-то странно находиться рядом, зная, что нам предстоит пожениться. Ну и кроме того, я хотела еще раз повидать Локи. Другой возможности поговорить с ним может больше и не представиться.

На этот раз я не стала просить Дункана отвлечь охрану, а избавилась от них сама. В ответ на возражения стражников я напомнила ледяным тоном, что перед ними принцесса, и бедным парням ничего другого не оставалось, как подчиниться и пропустить меня. И плевать, кто и что скажет или подумает. Локи уедет, а вместе с ним исчезнет и повод для кривотолков.

– О, как же я люблю, когда ты злишься! – откомментировал Локи мои пререкания со стражей.

Он сидел на кровати, привалившись к деревянному изголовью, на лице расплывалась фирменная нахальная ухмылка.

– Вовсе я не злюсь, просто хочу с тобой поговорить.

– Как я понимаю, пришла попрощаться? Знаю, ты будешь по мне ужасно скучать, но ты можешь избежать этих мук, если отправишься вместе со мной.

– Спасибо, я как-нибудь переживу.

– Правда? – Локи скорчил уморительно скорбную гримасу. – Неужто ты в восторге от грядущего бракосочетания?

– Что ты имеешь в виду? – напряглась я.

– Слышал, ты обручена с этим занудой маркисом. – Локи соскочил с кровати. – Что, на мой взгляд, в крайней степени смешная затея. Он скучен и банален до чертиков, и ты его ни капли не любишь.

– Тебе-то откуда все известно? – сердито спросила я.

– Стража обожает сплетничать, а у меня отменный слух. – Локи снова расплылся в ухмылке и скользнул в мою сторону. – А еще у меня есть два глаза, и я видел короткометражную мелодраму, где в главных ролях ты и этот искатель. Филин? Финик? Как его там?

– Его зовут Финн, – спокойно ответила я.

– Точно! – Локи стоял уже вплотную ко мне, небрежно привалясь к косяку. – Хочешь добрый совет?

– Всенепременно. Сплю и вижу, как получаю советы от пленников.

Локи подался ко мне и прошептал:

– Не выходи замуж без любви.

– Да что ты знаешь о любви?! Ты бы сам был сейчас женат на женщине старше тебя на десяток лет, если бы король не увел ее у тебя из-под носа.

– А я бы все равно на ней не женился. Вот если бы полюбил, тогда – да.

– В тебе проснулась порядочность? – язвительно усмехнулась я. – После того, как ты меня похитил, а твой отец вообще оказался предателем?

– За отца я не в ответе, – парировал Локи. – А вот тебе я ничего дурного не сделал.

– Но ты меня похитил!

– Точно ли я? Насколько помню, тебя похитила Кира, а я лишь помешал ей забить тебя до смерти. И позже, когда ты захлебывалась кровью, не кто-нибудь, а я послал за королевой Сарой, чтобы она спасла твою драгоценную жизнь. Я не стал мешать тебе во время побега. И потом, когда проник во Фьонинг, я не причинил тебе никакого вреда. Так что же такого ужасного я тебе сделал?

– Я… Я и не говорю, что ужасное.

– Но тогда почему ты мне не доверяешь, Венди?

Локи всегда называл меня только принцессой. Услышав свое имя, да еще произнесенное с такой интонацией, я слегка опешила. Даже во взгляде у него появилось что-то более глубокое и серьезное, хотя и чертиков, игривых и насмешливых, как всегда, хватало. Должна признать, что когда он не лезет из кожи вон, чтобы произвести неизгладимое впечатление, Локи дьявольски хорош. Но я не собиралась выдавать свою симпатию к этому витра. Честно говоря, я вообще устала от чувств. Он уезжает, и я, возможно, больше никогда его не увижу.

– Я тебе доверяю. Просто не могу понять, почему доверяю и почему ты помогал мне.

– Хочешь узнать правду? – Локи обезоруживающе улыбнулся. – Из чистого любопытства.

– Ты рисковал жизнью из-за меня только из любопытства?!

– Да, меня поразило, что тебя волновала только судьба твоих друзей, ты была словно одержимая. Ты очень добрая, а добрых людей я в своей жизни встречал немного.

Локи отвел взгляд, уставившись в пустоту коридора. Если он пытался скрыть грусть, то старания были напрасны – я давно уже разглядела, что на его мужественное, красивое лицо часто опускается тень горького одиночества.

Локи потряс головой, точно стряхивая с себя печаль. Улыбка у него получилась невеселой.

– Я подумал, что твоя доброта достойна награды. Вот почему я не задержал тебя при побеге, вот почему не вернул королю.

– Если там так ужасно, почему ты не останешься с нами? – спросила я, не особо раздумывая.

– Нет, – Локи покачал головой, – звучит заманчиво, но твой народ не позволит, а мой народ… скажем так, им не очень понравится, если я не вернусь. К тому же нравится мне или нет, но там мой дом.

– Мне это знакомо, – вздохнула я. Несмотря на то что я начала привыкать ко Фьонингу, я все еще не была уверена, что когда-нибудь назову его своим домом.

– Я же говорил, принцесса, – Локи повеселел, – не такие уж мы с тобой и разные.

– Разве это имеет значение?

– А разве нет?

– Абсолютно никакого. Сегодня ты уедешь. Вернешься к себе домой, к моим врагам… Если все сложится хорошо, мы больше никогда не увидимся, а если увидимся – значит, война и мне придется сделать тебе больно.

– Венди, печальнее этого я ничего не слышал. – Локи был совершенно серьезен. – Но поверь мне, жизнь – не только мрак и ужас, будет и на твоей улице праздник.

– Не сегодня, – покачала я головой.

Из другого конца коридора донесся голос Гаррета – перерыв закончился, и он звал меня на совет.

– Мне пора. Увидимся на встрече с королевой витра, во время обмена.

– Удачи.

Я пошла прочь, но успела сделать всего несколько шагов, как Локи меня окликнул – снова по имени. Я обернулась. Он высунулся в коридор так далеко, как мог.

– Если ты права и в следующий раз нам суждено встретиться на войне, знай – лично я с тобой воевать никогда не буду. Я обещаю тебе.

Наши совещания продолжались все в том же монотонном ритме. Мы постоянно пережевывали одни и те же темы: что делать, если витра откажутся от сделки, куда деваться, если витра снова нападут, как быть, если витра снова меня похитят.

Все прения сводились к единственному выводу: нужно отбиваться. Туве и я будем использовать свои способности, искатели – свои навыки и мастерство, а канцлер будет на подхвате.

Последним пунктом в списке дел перед прибытием королевы витра стояло подписание Соглашения. Его загодя отправили в Андарики, и на нем уже алело кроваво-красным росчерком имя Орена. Гаррет позаботился о том, чтобы Элора поставила свою подпись. Так что мы сидели в военном зале, готовые к прибытию королевы Сары.

В половине третьего Элора освободила Локи, взяв с него обещание вести себя достойно. Несмотря на это, Томас и Финн обращались с ним как с бомбой, которая вот-вот взорвется.

Поскольку мы встречались с правящей верхушкой враждебного государства, я решила одеться, как подобает принцессе, тем более что Элоры с нами не было. Облачившись в темно-фиолетовое платье, я попросила Виллу уложить мне волосы.

– Если бы я знал, что ты так нарядишься, я бы тоже приоделся, – поддел меня Локи, когда Финн и Томас привели его в зал заседаний.

Финн грубо толкнул его на стул, но Локи лишь ухмыльнулся.

– Без фамильярностей, – велел Дункан, сурово глянув на витра.

– Ох, простите, – насмешливо поклонился Локи, – и в мыслях не держал.

Дункан, Финн, Томас, Туве, канцлер и я ждали встречи с Сарой. Все остальные обитатели дворца тоже были наготове.

Локи осмотрелся:

– Что за настроение? Кого хороним? Или вы все-таки передумали и решили казнить меня?

– Пожалуй, не сейчас, – ответила я, глядя на часы.

– А когда же, принцесса? – не унимался Локи. – Ведь у нас осталось всего минут пятнадцать.

Потеряв терпение, я вскочила и принялась расхаживать по залу. И тут наконец раздался перезвон колокольчиков. Я чуть не подпрыгнула – в таком напряжении я пребывала. Ожидалось, что обмен пройдет без эксцессов, но воздух был буквально пропитан тревогой. Ведь мой отец предавал трилле не единожды за свою долгую жизнь.

– Ну что ж, приступим, – сказала я и сделала глубокий вдох.

Я возглавляла процессию к парадным дверям, держа в руках свернутое в рулон и перевязанное красной лентой Соглашение. Дункан шел на шаг позади слева от меня, Туве шел справа. Финн и Томас, крепко ухватив под локти, вели маркиса Стода. Замыкал процессию канцлер.

Два стража ввели королеву витра и встали по обе стороны от нее. Сара стояла ровно в центре ротонды, соединяющей два крыла замка. Щеки ее порозовели от холода, а на вишневом плаще таяли снежинки. Сопровождал ее один лишь карлик Ладлаф.

– Ваше высочество. – Сара тепло улыбнулась и присела в неглубоком реверансе, и я ответила ей тем же.

– Ваше величество, надеюсь, ваше путешествие прошло необременительно.

– Ничуть, разве что дороги немного скользкие.

Изящная рука, затянутая в бархатную перчатку, легко взлетела и опустилась.

– Надеюсь, мы не заставили себя ждать.

– Ни в малейшей степени. Вы прибыли минута в минуту.

– Ну вот, она здесь, – услышала я за своей спиной голос Локи. – Так я пойду?

– Нет, церемония еще не закончена, – прошипел Финн.

– Моя королева, нельзя ли поскорее уладить вопрос со мной? – Локи обратился напрямую к королеве. – Эти искатели распускают руки.

– Надеюсь, маркис не очень досаждал вам? – слегка покраснев, спросила Сара.

– Ничуть, – вежливо улыбнулась я. – Мы возвращаем вам маркиса Стода, а вы обещаете сохранять мир до моей коронации. Все верно?

– Абсолютно, – подтвердила Сара. – Витра не будут предпринимать атак, пока у власти остается Элора. Но как только трон перейдет к вам, перемирие закончится.

Я протянула ей Соглашение, ожидая, что она его развернет и тщательно изучит, но Сара просто кивнула, великодушно продемонстрировав свое доверие.

– Ну а теперь я могу идти? – вопросил Локи.

– Безусловно, – самым официальным тоном ответила я.

За моей спиной послышалась возня. А через несколько секунд мимо, поправляя одежду, прошел Локи и встал рядом с королевой. Сара посмотрела на него с осуждением.

– Так что, договорились? – спросил маркис.

– Да. – Сара снова обратилась ко мне: – Ваше высочество, вы знаете, что мы всегда рады видеть вас в нашем дворце.

– Спасибо.

– Король попросил передать, что если вы вернетесь к витра, чтобы вступить в законные права наследницы, он проявит милость ко Фьонингу и его жителям.

Я замялась, не очень понимая, как быть. Я не хотела в Андарики и уж совсем не доверяла королю, но меня только что снова поставили перед сложным выбором, дав понять, что в моих силах защитить всех, кто мне дорог, и Мэтта с Финном в том числе.

Я посмотрела на Локи, ожидая, что он придет на выручку с какой-нибудь шуткой, но на лице его не было привычной хулиганской ухмылки, а в карамельных глазах я уловила растерянность, если не испуг.

– Ваше высочество, – Туве мягко взял меня под локоть, – нас ждут и другие дела, наверное, пришло время попрощаться с нашими гостями.

– Да, разумеется. – Губы снова растянулись в светской улыбке. – Если ваше величество позволит, я вернусь к своим обязанностям.

– Да-да, конечно, не станем больше отнимать ваше драгоценное время.

– Вот именно. – Локи вмиг повеселел и заулыбался. – Андарики – не место для принцесс.

– Маркис, прошу вас, – одернула его Сара.

Королева присела в реверансе, я тоже. Сара повернулась к выходу. Карлик Ладлаф, за все это время не проронивший ни слова, ловко подхватил шлейф королевского платья. Локи о чем-то заговорил, но Сара остановила его сдержанным жестом. Он оглянулся на меня через плечо. Я с удивлением осознала, что мне грустно. Мы провели вместе не так много времени, но каким-то непостижимым образом мы были связаны чуть ли не с первой минуты нашего знакомства.

В компании своей королевы и через парадный вход Локи наконец-то покидал наш дворец и мою жизнь, а мне почему-то хотелось плакать.

Когда двери за витра захлопнулись, мне удалось выдохнуть.

– Что ж, все прошло неплохо.

Вот уж воистину, ожидание неприятностей хуже самих неприятностей.

Лишь канцлер выглядел так, будто прошел через немыслимые испытания. Я благодарно посмотрела на Туве. Хорошо, что он рядом. Такая поддержка дорогого стоит.

– Ох, меня от этих карликов просто выворачивает, – скривился Дункан. – И как только витра живут с ними?

– Уверен, они то же самое думают про тебя, – буркнул Финн.

– Ну что ж, полагаю, ни для кого не секрет, что нам нужно сделать, – вступил в разговор канцлер, потирая пухлые руки.

– Что же? – поинтересовалась я, поскольку не имела ни малейшего представления, о чем он толкует.

– Пока объявлено перемирие, нам нужно атаковать.

Пот крупными бусинами усеял канцлерский лоб, маленькие глазки то и дело помаргивали.

– Смысл перемирия в том, что объявлен мир, – возразила я. – Если мы нападем на витра, мы нарушим условия и снова развяжем войну.

– Но нужно застать их врасплох, – стоял на своем канцлер. – Внезапность – наш единственный шанс на преимущество.

– Нет, перемирие – это наш шанс зализать раны и найти мирный способ выхода из конфликта. Трилле нужно объединиться, проявить максимальную силу и выдержку. Или придумать, что мы можем предложить витра в обмен на наш покой.

– Ну, что им предложить, мы знаем, – тонко улыбнулся канцлер, многозначительно смерив меня взглядом.

– Мы не будем торговаться с ними, – вмешался Финн.

Канцлер пригвоздил его злым взглядом:

– Разумеется, ты не будешь ни с кем и ни о чем договариваться. И торговаться тоже.

– Мы не можем отказаться от переговорной тактики, – вмешался Туве. – Речь, естественно, не о том, чтобы отдать им принцессу, но ничто не мешает разработать другие варианты. Мы потеряли слишком много людей. И за все годы баталий ни одна сторона не выиграла. Думаю, пришло время попробовать иной путь.

– Вот именно, – поддакнула я. – И мы используем перемирие для того, чтобы все обдумать.

– Вы хотите найти новый предмет для сделки? – усмехнулся канцлер. – Королю витра ни в чем нельзя доверять!

– Но мы не можем играть нечестно только потому, что король витра нечестен в игре.

– В прошлый раз мы одержали победу исключительно благодаря тому, что дрались на нашей территории и витра были не в лучшем своем составе, – пояснил Туве. – Напади мы на Андарики – преимущество будет на их стороне.

– Чудненько! – Канцлер поднял обе руки вверх. – Делайте что хотите, но гибель людей будет на вашей совести, не на моей!

Потряхивая в такт шагам щеками, канцлер гордо удалился.

– Спасибо, что поддержал меня. – Я благодарно посмотрела на Туве.

Туве удивленно пожал плечами:

– А разве могло быть иначе?

Двадцать три. Предложение.

Я направилась к Элоре – доложить, как прошла церемония. Элора так и не покинула своей любимой гостиной. И рядом с ней все так же сидел Гаррет. Королева как будто немного ожила, но о полном выздоровлении речи явно не шло.

Я вкратце поведала о визите королевы Сары и освобождении Локи в обмен на соглашение о перемирии. Элора улыбалась, и в улыбке ее я угадывала гордость. Гордость за меня. Это ведь была моя первая официальная церемония, и я справилась. Покинув Элору, я обнаружила, что настроение мое уже вовсе не такое сумрачное.

На обратном пути мне встретился Туве – он совершил налет на кухню и возвращался с добычей в виде огромной грозди винограда. Щедрый Туве предложил поделиться, но есть мне не хотелось.

– Ну что, чувствуешь себя наконец настоящей принцессой? – спросил Туве, закинув в рот сразу с десяток ягод.

– Даже не знаю. – Я коснулась массивного бриллиантового колье, которое по торжественному поводу оттягивало мне шею. – Вряд ли это вообще когда-нибудь случится. Думаю, что всегда буду ощущать себя самозванкой.

– Но выглядишь ты как истинная принцесса, поверь.

– Спасибо. – Я благодарно улыбнулась. – Да ты и сам сегодня держался здорово, сосредоточенно и с достоинством.

– И тебе спасибо. – Туве забросил в рот очередную порцию винограда. – Перед встречей я передвинул всю мебель в своей комнате раз десять. Видимо, помогло.

– Точно помогло.

Мы какое-то время шли молча – Туве с аппетитом жевал, я все поглаживала тяжелое колье. Но молчание меня совершенно не угнетало. Я даже отметила про себя, что как, оказывается, бывает комфортно с человеком, если он не давит, не подкалывает ежеминутно, не напрягает до судорог. И потихоньку я начинала понимать, что пытались донести до меня Элора и Финн. Туве – верный, умный и добрый, но его дар требует слишком много сил, и поэтому в одиночку управлять королевством Туве не сможет, но вот как защитник он великолепен. И я верила: что бы ни случилось, он всегда будет на моей стороне.

– Наверняка королева рассказала тебе, о чем они там с моей матушкой договорились. – Туве будто читал мои мысли. – Ну, про то, что мы с тобой поженимся.

– Да.

– Я не в восторге от того, что они за нашими спинами все решили за нас. Словно мы фигуры на шахматной доске, а не живые люди. Это неправильно, и я уже высказал Авроре все, что думаю. И потребовал, чтобы она перестала обращаться со мной как… ну не знаю, как с прислугой.

– Да.

– Она думает, что может меня постоянно контролировать, да и твоя мать с тобой обращается так же. У меня такое впечатление, что они расписали план наших жизней задолго до нашего появления на свет и ни за что не отступятся ни от одного из пунктов, даже если мы не согласны с ним.

– Да.

– Я знаю твою историю. – Туве искоса взглянул на меня. – Аврора рассказала мне и о твоем отце, и как ты можешь потерять корону из-за него, да и вообще из-за ошибок твоих родителей. Ужасная глупость и несправедливость, потому что ты обладаешь огромной силой, и ты никому не желаешь зла.

– Спасибо.

– Ты должна быть королевой. Это ясно любому, кто хоть немного разбирается в жизни, но проблема как раз в этом – люди мало в чем разбираются. Я бы ни за что на свете не поступил так. Ну, не стал бы отнимать у тебя корону. И я бы всегда защищал тебя от того, кто рискнет это сделать.

Многословность Туве меня потрясла. Обычно из него и двух слов не вытянешь. Вот только к чему он клонит, я не понимала.

– Я знаю, что ты влюблена в… в общем, не в меня. Я тоже не влюблен в тебя, но я тебя уважаю, и ты мне нравишься.

– Ты мне тоже нравишься, и я тебя тоже очень уважаю, – ответила я тихо.

– Это значит очень много и не значит совсем ничего. – Он с шумом выдохнул воздух. – Я лишь хочу сказать, если тебе нужен преданный сторонник, кто-то, кто поможет оставаться на троне, то я готов. Но это потому, что… Мне кажется, я и сам этого хочу…

Я резко остановилась. Он тоже. Мы смотрели друг на друга.

– Туве, ты сейчас о чем?

– А ты хочешь?.. То есть… ты хочешь замуж? За меня?

– Я… я…

– Если нет, то все останется по-прежнему, – торопливо продолжил Туве. – А спрашиваю я потому, что эта идея мне не кажется такой уж чудовищной, пусть все и решили за нас.

– Да. – Это слово само сорвалось у меня с языка. – Да, – повторила я уже тверже. – Да, я хочу… Я выйду за тебя замуж.

Туве робко улыбнулся:

– Уверена?

– Уверена.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но лицо словно окаменело.

– Вот и хорошо, – сказал Туве. – Хорошо, так ведь?

– Да, хорошо… Наверное.

– Наверное, – повторил Туве. – Знаешь, если честно, меня даже подташнивает.

– Думаю, это нормально.

– Хорошо, – повторил он снова. – Что ж, ты тогда ступай по своим делам, а я пойду по своим, ладно?

– Ладно.

– Отлично…

Он неловко похлопал меня по плечу и быстро ушел.

Что же это было? На что я согласилась? И зачем? Я не влюблена в Туве, да и он не питает ко мне никаких романтических чувств. Мы с Туве уважаем и понимаем друг друга. И только… Но… это лучший выход для королевства, для нашего народа. Элора уверена, что мой союз с Туве необходим и мне, и всем трилле. А я должна поступать в интересах своего народа, и если для этого нужно выйти замуж за Туве – так тому и быть. В конце концов, на месте Туве мог оказаться кто-нибудь и похуже.

Я посидела перед зеркалом в своей комнате, потом не спеша переоделась и, позвав Дункана, направилась в библиотеку. Мне хотелось побольше узнать о трилле. Финн кое-что рассказал мне перед церемонией крещения, но тогда я слушала вполуха, без интереса, а теперь все иначе, теперь я хочу знать о трилле все. Дункан помог выбрать наиболее подходящие книги, я обложилась ими и погрузилась в изучение истории своего народа.

Весь вечер я провела в обществе книг и манускриптов, жадно впитывая в себя исторические факты. Дункан заснул, свернувшись в кресле. Ближе к полуночи я разбудила его, и он сопроводил меня в мою комнату. Защитник из сонного Дункана был так себе, но бояться мне было нечего – по крайней мере, какое-то время, как я надеялась.

На следующий день мы с Туве возобновили тренировки в атриуме. Я была рада вернуться к обычному распорядку дня. Дункан присутствовал на занятиях, и если между мной и Туве и была какая-то неловкость, то он не подал виду. Я же чувствовала себя как-то странно, но Туве загрузил меня упражнениями, и все посторонние мысли на время вылетели из головы.

Я все лучше управлялась со своими способностями. В этот раз я подняла Дункана вместе с троном, на котором он сидел, и смогла это сделать уже без долгой предварительной концентрации. За глазными яблоками пульсировала боль, но я не обращала на это внимания.

Туве поднял стул и силой мысли заставил его танцевать в воздухе – показал новое упражнение. И, глядя на порхающий стул, я вспомнила про Элору, про то, что сделал с ней ее дар. Я понимала, что мы, и особенно Туве, должны выплескивать наши способности, чтобы они не свели нас с ума, и все равно мысль эта пугала. Мне совсем не хотелось, чтобы и Туве превратился раньше времени в глубокого старика и умер молодым.

После тренировок навалилась усталость, но усталость приятная, без прежнего ощущения полного изнеможения. Я окрепла, нарастила ментальные мускулы, обрела уверенность.

Элора так и не выходила из своей гостиной. И после занятий я отправилась навестить ее. На этот раз я не застала ее лежащей на оттоманке – добрый знак. Элора снова взялась за живопись – сидела на табурете у окна, перед ней стоял мольберт. Шаль соскользнула на пол, но она, похоже, не замечала этого. Длинные волосы струились по плечам и спине серебристым полотном.

– Вы уверены, что нужно этим сейчас заниматься? – спросила я.

– Уже несколько дней меня терзает мигрень, и я хочу от нее избавиться.

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть полотно, но увидела только кусок темно-синего неба, больше на картине пока ничего не было. Элора отложила кисть:

– Я могу чем-то помочь?

Королева повернула голову, и я с облегчением отметила, что белесая старческая пелена больше не застилает ее глаза.

– Нет, я просто зашла узнать, как вы себя чувствуете.

– Лучше. Мне уже никогда не быть прежней, но я чувствую себя намного лучше.

– Уже кое-что.

– Наверное.

Элора отвернулась к окну, за которым серел пепельно-сумрачный день.

С неба больше не сыпало и не капало, но тяжелые свинцовые тучи словно придавливали все к земле. Клены и вязы черными штрихами расчертили пейзаж, замерев в ожидании зимы. Ветви вечнозеленых деревьев поникли под тяжестью намерзшего льда, готовые сломаться при первом же сильном порыве ветра.

– Туве сделал мне предложение, – сказала я, и Элора резко обернулась. – И я дала согласие.

– Ты приняла предложение?!

– Да. Так будет лучше для королевства, значит, это мой долг. – Я словно уговаривала саму себя. – Туве хороший парень, и, наверное, из него выйдет замечательный муж.

Как только я произнесла эти слова, до меня дошло, что я не имею ни малейшего представления, что за зверь такой – замечательный муж. Мне почти не довелось общаться с семейными парами, отца я тоже не помнила. А что касается собственного опыта… Не знаю, как называется то, что было у нас с Финном, но делать выводы из наших отношений вряд ли стоит.

Элора продолжала смотреть на меня. Я судорожно вздохнула и изобразила улыбку. У меня еще есть время, чтобы выяснить, что значит быть женой.

– Да, уверена, Туве будет хорошим мужем, – прошептала Элора и снова повернулась к мольберту.

– Вы правда так думаете?

– Да. Я не желаю тебе своей судьбы, и если бы твой долг перед трилле потребовал от тебя страшной жертвы, я бы честно рассказала тебе о мрачных перспективах, чтобы ты знала, на что идешь.

– Спасибо. – Я была благодарна королеве за ее правдивость и прямоту. – А вы жалеете, что вышли за отца?

– Я стараюсь ни о чем не жалеть, – устало сказала Элора, берясь за кисть. – Королеве не пристали пустые сожаления.

– А почему вы больше не вышли замуж?

– За кого же я могла выйти?

У меня чуть не вырвалось имя Томаса, но я вовремя спохватилась – ничего, кроме королевского гнева, я своей репликой вызвать не могла. Этот брак был невозможен. Томас – искатель, и у него уже есть семья. Но думаю, что даже не это разозлило бы Элору, а скорее моя осведомленность о ее личной жизни.

– За Гаррета, – сказала я, и Элора издала подобие смешка. – Он вас любит, он хороший человек и благородного происхождения.

– Да, он хороший человек и очень добрый. Но к браку это не имеет никакого отношения. Я говорила уже, принцесса, что любовь и брак – абсолютно разные вещи. Брак – это союз двух партий, а у меня нет ни малейшего желания вступать в союзы с кем бы то ни было.

– Вы не хотите замуж просто ради того, чтобы быть с кем-то? Вас не гнетет одиночество?

– У королевы много привилегий, но одиночество в их список не входит. – Элора занесла кисть над холстом, но новый мазок делать не спешила. – Моя жизнь полна и без любви, и без мужчин. Когда-нибудь ты это поймешь. Поклонники приходят и уходят, а королева остается королевой.

Я смотрела в окно, не зная, что сказать. В этой, несомненно, благородной и независимой позиции мне виделась трагедия. Уж я-то точно не хочу закончить свои дни в одиночестве, какой бы независимой ни стала.

– Кроме того, я не хотела давать Вилле возможность претендовать на трон, – добавила королева. – Выйди я замуж за Гаррета, она бы стала принцессой, законной наследницей престола, а мне это было совершенно ни к чему.

– Из Виллы могла получиться неплохая королева, – сказала я искренне.

Вилла мне все больше нравилась. Мне кажется, дело не только в том, что я лучше ее узнала, но и она здорово изменилась. Она стала добрее, в ней открылась способность к сочувствию и пониманию, а ведь в самом начале нашего знакомства всех этих качеств и в помине не было.

– И тем не менее королевой будешь ты.

– Надеюсь, это случится не скоро, – вздохнула я.

– И все же, принцесса, тебе нужно быть готовой. – Королева посмотрела на меня через плечо.

– Я готовлюсь, – заверила я. – Изо всех сил. Тренируюсь, не пропускаю королевских советов, занимаюсь в библиотеке. Но мне по-прежнему трудно представить, что через несколько лет я буду настоящей королевой.

– У тебя нет в запасе нескольких лет, – возразила Элора.

– Но почему? Вы знаете, когда я стану королевой? Сколько времени у меня есть?

– Видишь вон ту картину? – Элора кистью указала на холст, прислоненный к книжному шкафу. Я уже видела его раньше. Это был мой портрет, словно Элора писала меня с натуры, только на картине я была в белом платье, а мою голову венчала ажурная корона, усыпанная бриллиантами.

– Так что же? Мы же знаем, что я когда-нибудь стану королевой.

– Посмотри на портрет внимательно. Посмотри на свое лицо. Сколько там тебе лет?

Я присела на корточки и начала изучать собственное изображение. Мне показалось, что я выгляжу на картине абсолютно так же, как и в жизни.

– Трудно сказать. – Я выпрямилась и посмотрела на королеву. – Может быть, и двадцать пять.

– Может, – согласилась Элора. – Хотя у меня другое мнение на этот счет.

– И какое же мнение у вас? Да и как я стану королевой?

– Если правящий монарх прекращает свое существование, престол переходит к наследнику. – Королева словно процитировала свод законов.

– Вы хотите сказать, что я стану королевой после вашей смерти? – Губы внезапно онемели, и вопрос дался мне с трудом.

– Да.

– Но… Но это же не значит, что вас скоро не станет?

– Именно так, – безмятежно ответствовала Элора, точно мы вели беседу о погоде.

– Но… Но я не готова! Вы еще не всему меня научили!

– Вот по этой причине я всегда торопила тебя, принцесса. Я знала, что у нас мало времени. И хотела убедиться, что ты справишься.

– И что, сейчас вы в этом уверены?

– Уверена. – Она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза: – Не паникуй. Никогда, ни при каких обстоятельствах не впадай в панику, принцесса.

– Я не паникую, – соврала я. Сердце рвалось наружу, а голова стала пустой и легкой.

– И я не собираюсь умирать завтра, – добавила Элора с легким раздражением. – У тебя есть еще время, но ты должна полностью сосредоточиться на занятиях. Отнесись внимательней к моим словам.

– Дело вовсе не в моей подготовке! Просто… Просто мы только-только начали ладить друг с другом. И вы говорите, что скоро умрете…

– Давай обойдемся без сантиментов, дорогая, – осадила меня мать. – Вот на них у нас точно времени нет.

– И вам совсем не грустно? И не страшно?

Я уже не пыталась сдерживать слезы.

– Господи, принцесса! – раздраженно воскликнула Элора. – Мне нужно закончить картину. А тебе я советую пойти в свою комнату и привести себя в порядок. Никто и никогда не должен видеть твоих слез.

Я оставила ее наедине с холстом и красками. Элора сказала, что никто и никогда не должен видеть моих слез, но плакать она мне не запретила. И не потому ли она меня выпроводила? Потому что тоже хотела дать волю слезам – наедине с собой?

Двадцать четыре. Триллица.

Я понимала, что надо сообщить друзьям о предстоящей свадьбе, пока они не узнали об этом от кого-нибудь еще. Локи, например, для этого и напрягаться не пришлось. Так что я попросила Дункана пригласить всех.

Вилла и Дункан наверняка обрадуются, а вот реакция Мэтта и Риза может оказаться неоднозначной.

Мы собрались в гостиной наверху. Раньше эта комната служила Ризу игровой, и до сих пор потолок был расписан облаками, а один из шкафов забит старыми игрушками. Вилла, Мэтт и Риз рядком уселись на диване, а Дункан расположился на полу.

Я стояла в центре комнаты, нервно вертя кольцо на большом пальце.

– У меня есть для вас новость.

Подозрение, читавшееся во взгляде Мэтта, лишило меня остатков уверенности. А тут еще Риз сияет блаженной ухмылкой. Он очень обрадовался моему приглашению, потому что в последние дни мы почти не виделись. Риз все свободное время проводил с Мэттом или с Рианнон.

– И что за новость? – сурово вопросил Мэтт.

– Хорошая новость, – заверила я.

– Тогда выкладывай! – поторопила Вилла. – Я просто умираю от любопытства.

Она уже пыталась вытянуть из меня все еще до прихода парней, но я стойко держалась.

– Я хочу сообщить вам, что я… ну… В общем, я выхожу замуж!

– Что?! – взвыл Мэтт.

– Боже! – Глаза Виллы расширились по меньшей мере вдвое. – За кого?!

– Так это правда? – Дункан ошарашенно смотрел на меня.

– За Туве Кронера.

Вилла взвизгнула и тут же прикрыла рот ладошкой. Думаю, если бы ей предстояло выйти замуж за Туве, она бы не пришла в такой восторг.

– Туве? – переспросил Мэтт неуверенно. – За этого тормоза? Вот уж не думал, что он тебе нравится!

– Да, он мне нравится, он очень хороший парень.

– Боже-боже-боже, Венди! – завизжала Вилла, прекратив сдерживаться. В один прыжок она оказалась рядом со мной и начала восторженно тискать. – Это просто чудесно! Чудесно-чудесно-чудесно! Я так за тебя рада!

– Поздравляю, – улыбнулся Риз. – Этому парню повезло.

– Поверить не могу, что вы мне ничего не сказали, – обиженно пробубнил Дункан. – Я же все утро провел с вами.

– Мы пока никому не сказали. – Я высвободилась из объятий Виллы. – Я даже не знаю, можно ли об этом рассказывать, но решила, что вы-то должны знать.

– Что-то я в толк не возьму… – Вид у Мэтта был растерянный. – Мне казалось, у тебя на уме совсем другой парень. Этот, как его… Финн.

– Нет! – Я отвела взгляд. – Нет у меня никого на уме. – Тяжелый вздох. – Все уже в прошлом.

И тут я с удивлением поняла, что так оно и есть. Нет, я вовсе не охладела к Финну, просто смирилась с тем, что нам не суждено быть вместе. И дело не в классовых различиях – уж с условностями я бы расправилась, заставила бы переписать законы. Но я не могла бороться за любовь в одиночку. Финн не желал поддерживать меня в этой борьбе, он в меня не верил, он сдался. А теперь и я смирилась.

– Твоя свадьба будет необыкновенной! – Чтоб не кинуться с новыми объятиями, Вилла сцепила ладони. – На какой день назначено торжество?

– Дата еще не определена. Как только мне исполнится восемнадцать.

– Так осталось всего три месяца! – вскричал Мэтт.

– Да у нас нет времени на подготовку! – Вилла аж побледнела. – А ведь нужно столько сделать! – Она скорчила гримаску. – Наверняка уже Аврора взяла все в свои руки?

– Понятия не имею. – Я тоже скисла при мысли, что свекровь мне уготована прямиком из преисподней.

– Какое счастье, что меня все эти женские штучки не касаются, – расхохотался Риз.

– Подготовка к свадьбе – лучшая часть программы! – Вилла не выдержала и снова накинулась на меня с объятиями. – Нужно выбрать цветы, приглашения, фасон и расцветку платьев! Ой, это так интересно! – выкрикивала она между поцелуями.

– Венди, ты этого хочешь? – без обиняков спросил Мэтт.

– Ну конечно, хочет, Мэтт! – воскликнула вместо меня Вилла. – Все девочки мечтают об этом с пеленок – превратиться в принцессу, встретить принца и сыграть с ним волшебную свадьбу!

– Вообще-то Туве не принц, – поправила я.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Это же сон наяву, сказка, воплощенная в жизнь.

– Вилла, подожди. – Мэтт строго посмотрел на нее, и Вилла притихла. – Венди, ты правда этого хочешь? Ты хочешь выйти замуж за этого человека?

Я сделала глубокий вдох и уверенно кивнула:

– Да, я действительно хочу выйти замуж за Туве.

– Хорошо… Если таково твое желание, то я поддержу тебя. Но если он тебя обидит, я его убью.

– Кто бы сомневался, – невольно рассмеялась я. – Но со мной ничего не случится.

Тут уж Вилла дала себе волю. Она с таким упоением щебетала про свадьбу и предстоящие приготовления, что, по-моему, вконец всех уморила. Мэтт с Ризом при первой же возможности улизнули. Дункану же пришлось взять огонь на себя, и, поскольку я по большей части отделывалась односложными ответами, они с Виллой затеяли бурную предсвадебную дискуссию.

В конце концов Вилла все-таки выдохлась и, составив список вещей самой первой необходимости, умчалась домой, пригрозив заявиться завтра на рассвете с новыми идеями и необыкновенными замыслами.

– До завтра, да? – Она напоследок крепко-крепко обняла меня.

– Хорошо, – устало выдавила я.

– Венди, это великое событие, – строго сказала Вилла. – Где твой восторг?

– Придется его поискать, – пошутила я.

Вилла рассмеялась и ушла. Я без сил привалилась к дверному косяку.

Вилла права, все это похоже на сказку, так почему же у меня напрочь отсутствует ощущение волшебства? В конце коридора показалась фигура, я узнала Финна, совершавшего вечерний обход. Он направлялся в нашу сторону, намереваясь осмотреть северное крыло, но, увидев меня, остановился. Наши взгляды пересеклись, он развернулся и пошел в другую сторону.

На следующий день я проснулась полная сил и энергии, готовая немедленно приступить к тренировкам. Но едва успела умыться, как угодила в ураган по имени Аврора. Она явилась даже раньше Виллы и перехватила у нее инициативу. Примчавшаяся следом Вилла ужасно расстроилась, но виду не показала. Мы расположились в большой гостиной, потому что Аврора принесла с собой ворох всего на свете и нам требовался самый большой стол, какой только имелся во дворце. Здесь были и списки гостей, и план рассадки за столом, и образцы тканей, и журналы мод, и книги по этикету, и альбомы по дизайну, и вообще все-все-все, без чего не может обойтись ни одна приличная свадьба, и уж тем более королевская.

– На этой неделе мы обязательно должны отпраздновать помолвку, раз уж до свадьбы всего несколько месяцев, – первым делом объявила Аврора.

Я сидела во главе стола, а Вилла и Аврора заняли позиции друг напротив друга. Вилла бросала мрачные взгляды на Аврору, которая копалась в журналах и записях, лишь изредка выныривая, чтобы сообщить нам свой очередной вердикт.

– Но это слишком скоро, – возразила Вилла. – Столь важное и большое торжество за пару дней подготовить невозможно.

– В первую очередь нужно разобраться с приглашениями на свадьбу, вручим их на помолвке. – Аврора словно и не слышала сказанного Виллой. – Итак, ваше высочество, ваш день рождения девятого января?

– Верно.

– Почему так важно вручить приглашения лично? – упорствовала Вилла. – Почему нельзя их просто послать по почте, как делают все нормальные люди?

– Потому что мы – не люди! – Глаза Авроры надменно полыхнули. – Мы – трилле! И мы – королевская семья. На помолвке полагается вручать приглашения на свадьбу, такова традиция.

– Прекрасно. Но если мы хотим это сделать, нам нужно перенести торжество как минимум на следующую неделю, – продолжала настаивать Вилла.

– Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу, – фыркнула Аврора. – Как мать жениха, я отвечаю за помолвку. Вас это касаться не должно. Я все устрою по высшему разряду.

– Делайте, что хотите, ваше право. – Вилла вскинула руки, показывая, что не собирается вмешиваться, но я могла поклясться, что она так просто не уступит.

– Давайте обсудим свадьбу. – Аврора уставилась на меня: – Кого бы вы хотели видеть на своей свадьбе, ваше высочество?

– Ну, – я пожала плечами, – ясное дело, Вилла будет моей свидетельницей.

– Спасибо. – Вилла одарила Аврору торжествующей улыбкой.

– Разумеется. – Аврора изобразила улыбку и внесла в список имя Виллы. – А еще?

– У меня здесь не так уж много знакомых.

– Замечательно, я тут набросала список. – Аврора извлекла из груды бумаг три листа и вручила их мне: – Вот здесь я перечислила молодых марксин, которые подходят на роль подружек невесты.

– Но это же просто абсолютно незнакомые имена, – ответила я, пробегая взглядом по строчкам. – Кенна Томас, брюнетка с веснушками, дочь маркиса из Аслина. Мне это не говорит ни о чем. Мне что, по цвету волос гостей выбирать?

– Если хотите, я могу их выбрать за вас, – с готовностью предложила Аврора. – Но вообще-то в списке они расположены в порядке убывания, так сказать, потенциала, впрочем, каждая из них – вполне достойный выбор.

– Я помогу принцессе. – Вилла выхватила у меня листки, пока Аврора не забрала их обратно. – Я знаю всех этих девушек.

Вилла заглянула в конец списка, и я почувствовала легкий всплеск удовлетворения, осознав, что она начнет выбирать с наименее желанных кандидатур.

– А одной Виллы недостаточно? – спросила я. – Ведь и у Туве, наверное, тоже не так много друзей. Может, обойдемся скромной свадьбой?

– Не смешите меня. Вы – принцесса. У принцессы не может быть скромной свадьбы.

– Аврора права, – неохотно поддержала марксину Вилла. – У тебя будет самая пышная свадьба, какую только можно вообразить. Этим ты покажешь, что с тобой нужно считаться.

– А разве это еще никому не известно? – искренне удивилась я.

– Всегда полезно напомнить.

– Поскольку ваш отец вне игры, к алтарю вас может проводить Ной, – сказала Аврора.

– Ной? Ваш муж?

– Да, очень достойная кандидатура, – небрежно ответила марксина.

– Да я его и не знаю почти.

– Но вы же не пойдете по проходу в гордом одиночестве! – Аврора начала выходить из себя.

– А почему Мэтт не может меня сопроводить? Тем более что он меня воспитал.

– Мэтт?.. – На секунду Аврора впала в замешательство, затем поняла о ком идет речь, и презрительно сморщила нос. – Человек? Исключено! Ему и во дворце-то жить не положено. Если кто-нибудь об этом узнает, вас поднимут на смех.

– Ну, тогда… А как насчет Гаррета?

– Гаррет Стром? – Аврора растерялась. Разумеется, ведь Гаррет отлично подходил для этой миссии.

– Гаррет ей почти что отчим, – хитро улыбнулась Вилла. Если ее отец поведет меня к алтарю, Вилла и вся ее семья обретут дополнительный вес в обществе.

Впрочем, эта сторона вопроса меня волновала меньше всего. Я выбрала Гаррета потому, что он мне нравился и более подходящего кандидата на роль посаженного отца в моем окружении просто не было.

– Ну если на то воля вашего высочества… – С очевидной неохотой Аврора вписала имя Гаррета вместо своего мужа.

Прения продолжались в том же духе еще какое-то время, Аврора и Вилла так и бурлили энтузиазмом, а я в конце концов не выдержала, извинилась и вышла. Все эти препирательства меня страшно утомили. Я бесцельно брела по коридору – мне было все равно, куда идти, только бы подальше от благородных марксин.

Проходя мимо зала военных совещаний, я услышала голоса и заглянула внутрь. Толстяк-канцлер сидел за столом, зарывшись в ворох бумаг. Финн и Туве о чем-то переговаривались, а Томас рылся в книжном шкафу.

– Чем вы тут занимаетесь? – спросила я, заходя.

– У мальчиков возник совершенно идиотский план, а я почему-то им потворствую, – проворчал канцлер.

– Он не идиотский, – возразил Финн, метнув в канцлера яростный взгляд, но канцлер был слишком занят – вытирал пот со лба – и ничего не заметил.

– Мы пытаемся найти способ для продления перемирия, – объяснил Туве. – Просматриваем все соглашения с витра и другими племенами, ищем прецедент.

Мне стало интересно.

– Нашли что-нибудь?

Я подошла к столу и взглянула на бумаги. Большая часть оказалась написана на неведомом мне языке. Это были символы, напоминавшие не то русские буквы, не то скандинавские руны. Я уже видела такие в библиотеке – все старые документы были составлены на этом языке, триллице.

– Пока ничего дельного, но мы только начали, – ответил Туве.

– Вы и не найдете ничего полезного, – покачал головой канцлер. – Витра никогда не идут на продление сделок.

– А что могло бы продлить перемирие? – спросила я, не обращая внимания на канцлера.

– Представления не имеем, – признался Туве. – Но ведь можно поискать лазейки в прошлых соглашениях.

– Лазейки?

– Ну да, при заключении сделок они могли перехитрить самих себя, подставиться, как Румпельштильцхен, – пояснил Финн. – Чем черт не шутит.

– Я знаю текст соглашения, в нем нет ничего подобного, – ответила я. – Разве только пункт, в котором говорится, что мир будет длиться до тех пор, пока я не взойду на престол. Как насчет того, чтобы мне навсегда остаться принцессой?

– Ты должна стать королевой, – возразил Финн.

– Но ведь если бы я не стала королевой, это бы гарантировало бесконечное перемирие?

– Сомневаюсь, – отозвался Туве. – Уж король-то всегда вывернется, только станет еще злее.

– Но раз он найдет выход из любого положения, включая и продленное перемирие, тогда какой смысл в ваших поисках?

– Наша цель не продление перемирия. – Туве посмотрел мне в глаза. – Это мы так грубо обрисовали задачу, а на самом деле мы хотим найти что-нибудь, что поможет прекратить вражду раз и навсегда.

– Думаешь, это «что-нибудь» существует?

– Король знает только один язык, и этот язык – насилие, – пробубнил канцлер. – Надо нападать на него со всем нашим арсеналом – и чем скорее, тем лучше.

– Мы уже пробовали, – резко ответил Туве. – И не единожды. У короля иммунитет к нашим набегам, он как будто неуязвим.

И только Туве произнес эти слова, в голове моей будто щелчок раздался. Туве говорил, что с Локи можем сладить только я, Элора и сам Туве. Король сильнее Локи. Никто и никогда не мог остановить короля. Элора недостаточно сильна. Туве слишком рассеян. А вот у меня и сила Орена, и сила Элоры.

– Вы хотите, чтобы я убила короля. Вы хотите растянуть перемирие, чтобы я смогла набрать силу.

Финн и Туве молчали. Итак, я права. От меня ждут, что я убью своего отца.

Двадцать пять. Сказка.

Томас извлек из шкафа огромный фолиант и с грохотом опустил его на стол. Над кожаным переплетом взвилось облачко пыли. Туве так увлекся задачей «спрячь свой взгляд от Венди», что подскочил от неожиданности.

– Вот здесь, может, что-нибудь и есть, – сказал Томас. – Только написано все на триллице.

– На триллице? – оживленно переспросила я, готовая говорить о чем угодно, кроме отцеубийства.

– Это древний язык трилле, – объяснил Финн и показал на документы с непонятными мне символами. – Один Туве в нем хоть что-то понимает.

– Триллица? – одышливо булькнул канцлер. – Мертвый язык.

– Это не так сложно. – Туве подвинул книгу к себе и открыл. Со страниц пахнуло плесенью. – Если хочешь, могу тебя научить его основам.

– Всенепременно, но не сейчас, – уклончиво ответила я. – Мы ищем возможность для продления перемирия, так? Чем я могу помочь?

– Просматривай документы. – Финн отобрал бумаги и протянул мне небольшую стопку. – Ищи все, что касается любых, а не только с витра, соглашений и перемирий. Все, что может пригодиться.

Туве опустился в шаткое кресло и погрузился в изучение древней книги. Я устроилась на полу, обложившись бумагами и готовая к полному погружению в юридические тонкости трилле. Каждый документ был для меня комбинацией ребусов и шарад, порой абсолютно недоступных моему пониманию, и я обращалась за помощью к Туве и Финну. Но все мои комплексы на этот счет испарились, когда Туве сам о чем-то спросил у Финна и они вместе начали обсуждать варианты толкования, склонившись над фолиантом.

Мне показалось странным, что Финн и Туве так хорошо ладят. До недавнего времени Финн превращался в нервического придурка при малейшем намеке на флирт между мной и каким-нибудь парнем. Теперь же я помолвлена с Туве, а Финн ведет себя как ни в чем не бывало.

Финн поднял взгляд от книги, и наши глаза встретилась буквально на секунду, я не могла позволить себе смотреть на него долго. Но и этого короткого мига мне хватило, чтобы увидеть в его глазах скрытую страсть, желание, которых мне так не хватало. И я снова задумалась, а верный ли выбор сделала…

– Ваше высочество? – донесся из коридора голос Авроры.

Я проворно вскочила и положила бумаги на стол, уж больно не хотелось выслушивать очередную лекцию о том, как подобает себя вести истинным принцессам.

– Ваше высочество? – Аврора заглянула в комнату. – Ах вот вы где. И Туве здесь, очень кстати. Вы нам нужны для уточнения кое-каких деталей помолвки.

– Что ж, ладно, – отозвался Туве и, отодвинув книгу, неловко мне улыбнулся. – Ох уж эти свадебные хлопоты, никуда от них не скрыться.

– Вот-вот, – кивнула я обреченно.

Я покосилась на Финна – подбородок выдвинут вперед, но сам он даже не взглянул на нас. Мы направились за Авророй, она продолжала трещать про то и это и еще про сто разных вещей, необходимых для свадьбы. В дверях я не удержалась и оглянулась на Финна.

Аврора продержала нас в заложниках целую вечность, и даже компания Виллы не скрасила этих томительных часов. Жаль, что нельзя вместо нас поженить Аврору и Виллу. Впрочем, к тому моменту, когда Аврора нас отпустила, даже Вилла выглядела измученной.

В коридоре меня поджидал Дункан, и мы отправились на кухню, поужинать. А Туве вернулся в зал военных совещаний. Я и сама туда собиралась, но сначала следовало перекусить.

Я поведала Дункану про замысел Туве и Финна и про документы на триллице. Дункан сказал, что в верхней гостиной, той, что бывшая игровая Риза, он видел учебник. Все манксы в той или иной степени питают интерес к культуре и традициям трилле.

Я не собиралась начинать учить язык немедля, но мне хотелось получить хотя бы общее представление о нем. Как только мы поели, я отправилась в гостиную. Дверь была закрыта, но меня это нисколько не насторожило: большая часть дверей во дворце обычно закрыты, и я вошла без стука.

Мэтт и Вилла меня не услышали. То ли я ступала столь бесшумно, то ли они были увлечены так, что рядом могло резвиться хоть стадо слонов.

Вилла с Мэттом лежали на диване. Рука Мэтта скользила по бедру Виллы, забравшись под недлинное платье. Другая нога Виллы была закинута на Мэтта. Парочка самозабвенно целовалась.

– Вот черт! – от неожиданности вскрикнула я.

– Венди! – воскликнула Вилла.

– Что происходит? – заволновался Дункан и протиснулся вперед, чтобы защитить от неведомого врага.

– Тише вы! – прошипела Вилла, тщетно пытаясь одернуть платье, не столько прикрывавшее, сколько обнажавшее ее соблазнительные формы. – И дверь закройте!

– Хорошо. – Я послушано притворила дверь, стараясь не смотреть в их сторону.

Ничего такого ужасного они вовсе не делали, но я никогда не видела Мэтта в подобной ситуации. Мне кажется, что он и с девушками-то не встречался, по крайней мере, домой никого не приводил. И вообще я сроду не воспринимала Мэтта как сексуальный объект, так что слегка ошалела от увиденного.

Когда я наконец решилась взглянуть на брата, лицо его было пунцовым. Опустив голову, он сосредоточенно разглаживал складки на рубашке, волосы торчали в разные стороны, щеки и губы были в помаде Виллы, но я не решилась указать ему на это.

– Вот это да! Вы двое? – ухмыльнулся Дункан. – Браво, Мэтт! Вот уж не думал, что Вилла сойдет с пьедестала.

– Заткнись, Дункан! – Вилла невозмутимо поправила браслет на лодыжке.

– Да, отвали! – добавил Мэтт, и Дункан послушно отступил.

– И не вздумай никому о нас рассказывать, – предупредила Вилла. – Ты знаешь, что случится, если станет известно.

Вилла была марксиной и одной из самых могущественных трилле, хотя по способностям мне она сильно уступала. Мэтт – человек, член приемной семьи подменыша, и этот факт ставит его ниже искателей и даже манксов. Так что если станет известно, что Мэтт портит ценную породу, их немедленно изгонят из королевства.

Поскольку оба были мне дороги, такой участи я им не желала. Во-первых, я бы страшно по ним скучала. А во-вторых, витра наверняка не упустили бы возможность через них подобраться ко мне. Во Фьонинге они в безопасности, здесь им и следует оставаться.

– Да никогда в жизни! – В подтверждение искренности своих слов Дункан приложил руку к сердцу. – Я никому ничего не сказал про Финна с принцессой.

– Заткнись, Дункан! – рявкнула уже я.

– Не злись. – Вилла, похоже, решила, что я рассержена на нее. – Мы не хотели, чтобы ты узнала о нас, да еще при таких обстоятельствах. Мы ждали подходящего момента, чтобы рассказать тебе, но ты так занята в последнее время.

– И это никак не меняет нашего к тебе отношения, – торопливо добавил Мэтт. – Мы не хотели тебя обидеть, уж в этом-то мы точно сходимся.

– Да ни капли я не обижена, – ответила я. – Даже не особо удивлена.

– Неужели? – Вилла недоверчиво склонила голову набок.

– Конечно. Вы проводите вместе много времени. И постоянно заигрываете друг с другом. Так что чего-то такого я давно ожидала. Просто не думала застукать вас.

– Извини, – Мэтт покраснел еще гуще, – мне тоже жаль, что тебе пришлось это увидеть.

– Да ладно, нашел проблему.

Я внимательно оглядела смущенную парочку. Темные глаза Виллы беспокойно блестели, светло-каштановые волосы водопадом спадали на плечи. Настоящая красавица. И я уже знаю, какой доброй и преданной она может быть.

– А вы, ребята, хорошо смотритесь. И я надеюсь, вы будете счастливы.

– А мы уже счастливы, – ответила Вилла и переглянулась с Мэттом, лицо которого расцвело в ответной улыбке.

– Да, мы счастливы, – кивнул он, с трудом оторвав глаза от возлюбленной.

– Вот и славно, только будьте, пожалуйста, осторожны. А то еще чего доброго вас поймают и прогонят отсюда. А вы нужны мне оба.

– Это точно. Без меня Аврора тебя живьем съест, – согласилась Вилла.

– Не напоминай. – Я поморщилась и плюхнулась в старое кресло Риза. – А ведь я помолвлена только двое суток. Все боятся нападения витра, а вот меня, могу поспорить, убьет эта свадьба.

– Если ты не хочешь за него замуж, не выходи. – Мэтт снова вещал на волне «говорит и показывает старший брат». – Ты не должна ничего делать против своей воли.

– Нет, с Туве все в порядке, он-то как раз мне нравится.

– С Туве все в порядке? – Вилла рассмеялась и взяла Мэтта под руку. – Очень романтичное определение!

– Ты не слышала, как он мне предложение делал.

– Кстати, а где кольцо? – спохватилась Вилла. – Что, размер не подошел?

– Я не знаю. – Я вытянула руки и растерянно уставилась на пальцы, словно кольцо могло неожиданно появиться. – Он мне не дарил кольца.

– Ужас-ужас-ужас! Надо немедленно исправлять. Скажу завтра Авроре! – объявила Вилла и положила голову Мэтту на плечо.

– Нет! Не надо ей ничего говорить! – перепугалась я. – Она же заставит меня выбрать какую-нибудь гадость.

– Как это она может заставить ваше высочество? – удивился Дункан. – Вы же принцесса, а она ваша подданная.

– Ой, знаешь, у Авроры в запасе немало приемчиков.

– Это странно. – Дункан посмотрел на меня так, словно увидел с другой стороны. – Я думал, что у королевских особ жизнь совершенно другая, что они абсолютно свободны.

– Где ты видел абсолютно свободных людей? Ты проводишь со мной по двадцать часов в сутки. Сколько из них я бываю свободна?

– А мне казалось, что у вас такой график потому, что вы здесь недавно и вам нужно освоиться. Но так будет постоянно, верно? Всю жизнь вы будете на службе у народа?

– Скорее всего, – согласилась я. – Дункан, жизнь – это не сказка.

– Ты же слышал поговорку «Большие деньги – большие проблемы», – добавила Вилла.

– Заметь, не я это сказала. – Я встала. – Что ж, мне еще всю ночь документы изучать, а утром, до встречи с Авророй, я еще хочу потренироваться. Сможешь ее занять до моего прихода?

– Как прикажете, ваше высочество, – хихикнула Вилла.

– Не перегружай себя, – сказал мне вдогонку Мэтт. – Ты же еще ребенок, оставь время для детства.

– Боюсь, детство мое закончилось, – вздохнула я.

Двадцать шесть. Увертюра.

На следующий день Вилла удрала пораньше. Сказала, что ее ждет на ужин отец, но на самом деле, думаю, она просто не могла больше выносить Аврору.

Мы находились в бальной зале. Стеклянный свод наконец отремонтировали, но теперь на нем лежал снег, и в помещении по-прежнему было сумрачно, как в пещере. Аврора уверила, что к торжеству снег обязательно счистят, – можно подумать, меня это волновало.

Она порхала по огромному помещению, планируя, где, что и как надо расставить. Когда мне позволялось, я тоже высказывала свое мнение, надо ли говорить, что случилось это не более двух раз? Личный слуга Авроры метался подстреленной птицей, воплощая безумные идеи хозяйки. Когда она наконец-то отпустила беднягу, я сидела за роялем и раз за разом повторяла вступление «К Элизе», словно знала только начало пьесы.

– Вам необходимо брать уроки. – Аврора грохнула на рояль толстенную папку со своими свадебными заметками, рояль отозвался глухим стоном. – Поверить не могу, что вы не умеете играть. В какой семье вы выросли?

– В какой семье я выросла, вам известно не хуже чем мне. – Я намеренно повторила все те же аккорды. – Вы видели моего брата.

– Ах да, кстати. – Аврора вынула шпильки из прически и тряхнула волосами. – Не называйте его братом. Это моветон.

– Я приму это к сведению, но отказаться от этой привычки мне будет трудно.

– У вас масса привычек, ваше высочество, от которых следует отказаться. – Аврора запустила пальцы в кудри. – Не будь вы принцессой, мне бы не было до них никакого дела.

– Что ж, благодарю за ваше участие в моей судьбе, – пробормотала я.

– Знаю-знаю, это сарказм, но все равно – пожалуйста, – ответила Аврора, оставила в покое свои волосы и принялась перебирать бумаги. – У нас нет времени, чтобы заказать платье у Фредерика фон Эльсина, так что завтра он будет здесь со своими лучшими готовыми нарядами, тогда что-нибудь подберем.

– Сгораю от нетерпения, – ответила я, и это уже был вовсе не сарказм. Фредерик шил платье для церемонии крещения, и он мне понравился.

– Ваше высочество, вы не могли бы перестать терзать инструмент? – не выдержала Аврора.

– Конечно-конечно, отчего же вы прежде не сказали.

– Благодарю вас. – Аврора растянула губы в улыбке. – Вам действительно необходимо заняться своими манерами.

– Когда нужно, с моими манерами все в порядке. – Я подавила вздох усталости. – Но сейчас у меня просто нет сил, нельзя ли все важные дела перенести на завтра?

– Ах, как же вам повезло, ваше высочество, что я не стала противиться вашему браку с моим сыном. Вы грубы, неотесанны и неблагодарны! В вас нет ни капли женственности. Ваша мать постоянно подвергает наш народ опасности, и это мой сын должен наследовать корону, а не вы. Будь он хоть чуточку менее благороден, давно бы нашел способ подвинуть вас и занять место, которое принадлежит ему по праву.

– Ух ты! – Я смотрела на Аврору во все глаза.

– Это позор, что мой сын женится на вас. – Она скорбно поджала губы. – Если кто-нибудь узнает, что ему досталась девушка, которую испортил Финн Холмс, Туве станет посмешищем. – Аврора драматично коснулась виска и сокрушенно покачала головой. – Вам несказанно повезло.

– Вы абсолютно правы. – Я медленно встала, пальцы мои непроизвольно сжались в кулак. – Мне очень повезло в том, что ваш сын совершенно не похож на вас. Вы разговариваете с будущей королевой, марксина. Знайте свое место и не забывайтесь.

Аврора побелела, замерла, уставившись на меня, а потом часто-часто заморгала, словно проверяя, не сон ли происходящее. Вся эта суета с приготовлениями, безусловно, отразилась не только на моих нервах. Видимо, и Аврора слегка потеряла контроль над собой.

– Ваше высочество, простите, мне очень жаль, – пролепетала она, почти заикаясь. – Я не хотела обидеть вас. Если бы вы только знали, в каком жутком стрессе я нахожусь.

– Не вы одна, марксина.

Продолжая бормотать извинения, Аврора сгребла бумаги, папку и вылетела из бальной залы. Не припомню случая, когда бы она передвигалась так проворно. Не знаю, верно ли я поступила, дав ей столь жесткий отпор, но в ту минуту меня это нисколько не волновало.

Оставшись одна, я испытала огромное облегчение. Ни Дункана, ни Туве, ни Авроры. Одна! А что, если прогуляться? Подышать свежим воздухом? Надо торопиться, в любой миг может кто-нибудь объявиться – и прощай, моя нежданная свобода.

Я осторожно выглянула в коридор, убедилась, что он пуст, и со всех ног полетела в сторону северного крыла, через боковой выход выскочила в сад и понеслась по узкой гравийной дорожке вдоль высокого забора. Дорожка огибала дворец и вела по склонам утесов в мой любимый чудесный сад.

Все вокруг покрывал искрящийся иней, и в лунном свете деревья казались обсыпанными драгоценными каменьями. Несмотря на холод, голубые, розовые и фиолетовые цветы продолжали радовать глаз, а иней на лепестках делал их еще прекраснее. Плети глицинии и плюща на стенах дворца по-прежнему ярко зеленели. Даже маленький водопад среди фруктовых деревьев жизнерадостно журчал, а не застыл причудливой глыбой, как ему было положено.

Под босыми ногами похрустывало тонкое снежное одеяло, но мне это даже нравилось. Спускаясь по склону, я несколько раз поскользнулась, но мне удалось сохранить равновесие и не упасть. Я присела у пруда на одну из резных садовых скамеек. Было в этом саду что-то волшебное, за что я его обожала. Я откинулась на спинку, наслаждаясь морозцем, свежим ветерком и безмятежностью, разлитой вокруг. Воздух сиял, лунный свет искрился мелкими морозными блестками.

Сухой резкий звук, точно под чьей-то ногой хрустнула ветка, нарушил очарование. Я выпрямилась, огляделась. У кирпичной стены шевельнулась какая-то тень.

– Кто здесь?

Я была уверена, что это Дункан или еще кто-нибудь из стражников увязался за мной. Но мне никто не ответил, и я пожалела, что отправилась на прогулку в одиночку. Конечно, я была уже не та, что раньше, и могла дать отпор, но как же мне не хотелось ни с кем сражаться.

– Выходи, я знаю, что ты здесь!

Я встала, обогнула скамейку и ступила в сумрак, разлившийся между деревьями. У стены темнела фигура. Я была слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо, но лунные блики играли на светлых волосах.

– Кто здесь? – снова спросила я. Расправила плечи, вздернула голову, всем своим видом демонстрируя тому, кто прятался в тени, что не боюсь его.

– Принцесса? – раздался голос, в котором я уловила удивление.

Фигура сдвинулась с места, поднырнула под кривой ствол дерева и направилась ко мне. И вот тогда я его узнала.

– Локи? – Внутри плеснулась радость, тут же сменившаяся растерянностью. – Что ты здесь делаешь?

– Пришел к тебе. – Он выглядел обескураженным не меньше меня. – А ты почему здесь?

– Вышла подышать свежим воздухом. Но как ты узнал, что я буду здесь?

– А я и не знал. Просто взял и перелез через стену.

Локи кивнул куда-то себе за спину. Надо будет поставить там стражу, отметила я про себя.

– Так почему ты здесь? – Я все еще ничего не понимала.

– Вот только не надо скрывать радость. – Нахальная ухмылка была тут как тут. – Уверен, ты безутешна после разлуки со мной.

– А вот это вряд ли, – усмехнулась я. – У меня нет времени на подобную ерунду, я очень занята – планирую помолвку.

– О да, наслышан, наслышан. – Локи поморщился. – Потому и пришел, чтобы тебя спасти.

– Спасти меня? – изумилась я.

– Конечно. Я же твой рыцарь на белом коне. – Локи развел руки в стороны и низко поклонился. – Я заброшу тебя на плечо и перенесу через стену, как Рапунцель.

– Чтоб ты знал, это у Рапунцель были длинные волосы, по которым взбирались в башню все кому не лень.

– Прости меня. Витра не верят в детские сказки.

– Я тоже. И меня не надо спасать. Я там, где мне и полагается быть.

– Да ладно. – Локи покачал головой. – Принцесса, ты не поверишь, тебе вовсе не полагается сидеть взаперти в ужасном замке. Тебе не полагается быть помолвленной с тоскливым занудой. Тебе не полагается прогуливаться тайком.

– Благодарю тебя, Локи, за беспокойство, но я здесь счастлива, – отчеканила я.

– Я обещаю тебе жизнь, полную приключений. – Локи ухватился за ветку, раскачался и аккуратно вспрыгнул на спинку скамейки. – Я покажу тебе мир. Мы побываем в самых экзотических местах. Ты узнаешь, что такое действительно королевское обхождение.

– Звучит завлектально, – улыбнулась я. – Но… почему?

– Почему? – Локи рассмеялся. – А почему бы нет?

– Не могу отделаться от чувства, что ты любым способом пытаешься заставить меня забыть о моем долге перед трилле.

– Думаешь, я выполняю поручение короля? Король меня ненавидит, презирает и ежедневно обещает казнить. Забрав меня у вас, королева пошла против его воли. Он бы не возражал, если бы трилле убили меня.

– О, вот теперь мне точно хочется вернуться к вам, – усмехнулась я.

– А кто говорит про возвращение к витра? Я предлагаю сбежать прочь от всего этого, и от трилле, и от витра, от чванливой знати и тупых законов.

– Ты поэтому так расстроился, когда Сара предложила мне вернуться к витра?

– Да, поэтому. На минуту я поверил, что ты примешь ее предложение, и это был бы конец всему.

– Конец всему?

– Еще один раз король бы не оплошал, и тебе не удалось бы сбежать, – объяснил Локи. – А там ты бы не выжила.

– Почему ты так в этом уверен? Я сильная и умная, а иногда еще и храброй бываю.

– Вот именно поэтому. Потому что ты славная, храбрая, добрая и красивая. – Локи спрыгнул со скамьи и оказался прямо передо мной. – Король безжалостно губит любую красоту.

– Тогда как же тебе удалось продержаться так долго? – Я хотела сострить, но, как только вопрос прозвучал, в глазах Локи отразилась боль и он быстро опустил взгляд.

– Это слишком долгая история, принцесса. Но можешь не сомневаться, я дорого заплатил. – Но он тут же ухмыльнулся: – Подожди, ты только что назвала меня храбрым и красивым?

– Вряд ли, – засмеялась я и отступила. – А если бы я приняла твое предложение? Куда бы мы отправились? Чем бы занялись?

– Рад, что ты спросила. – Локи чуть ли не светился. – У меня есть сбережения. Предупреждаю сразу – не очень большие. Я припрятал старинные украшения моей матери. Их можно продать, и мы могли бы отправиться куда угодно, делать все, что душа пожелает.

– Какой-то не очень конкретный у тебя план.

– Виргинские острова, – сразу ответил Локи и снова сделал шаг в мою сторону. – Нам не нужны паспорта, чтобы попасть туда, и там нет никаких троллей. Мы проводили бы дни в океане, а ночи – на берегу. – Локи блаженно улыбался.

– Я не могу. – Но голова моя уже вовсю кружилась под ударный аккомпанемент единственной мысли: бежать, бежать, бежать. – Я не могу оставить королевство. У меня есть долг перед этим народом.

– Ты должна только себе – свое же счастье!

– Нет, не должна. У меня слишком много обязательств, включая жениха, если ты помнишь.

– Не выходи за него. Выходи лучше за меня.

– За тебя? – рассмеялась я. – А не ты ли говорил, чтобы я выходила замуж только по любви?

– Да, я.

В редкие моменты искренности Локи бывает поразительно, почти фатально хорош собой. Он сделал шаг в мою сторону. Мы стояли совсем близко, почти касались друг друга.

– Это… – Я потрясла головой, пытаясь избавиться от растерянности. – Это же бессмысленно, Локи. Я тебя почти не знаю, и вообще ты… мой враг.

– Ну и что с того, что мы мало знакомы? Признайся, ты же с первых минут поняла, что между нами есть притяжение.

Я колебалась – мне не хотелось соглашаться, но и отрицать этого я не могла.

– Локи, одного притяжения недостаточно для совместной жизни.

– Мне нет дела, откуда ты родом и кто твои родители. Я сделаю тебя счастливой, а ты составишь счастье моей жизни. Будем жить с тобой долго и счастливо.

Он смотрел на меня, и даже в кромешной тьме его глаза отливали золотом. Меня окатило теплой волной, я почувствовала слабость и тут поняла, что Локи пытается управлять моим сознанием. Все сантименты как рукой сняло.

– Что происходит? – спросила я, и туман в моей голове рассеялся. Расстояние от меня до Локи было не больше десяти сантиметров, и я знала, что нужно отойти. Но не могла.

– Я тебе ничего не сделаю, – спокойно ответил Локи. – Все, что я сказал тебе, – чистая правда. Я просто хочу понять, ты на самом деле хочешь быть со мной или это случайные совпадения.

– Локи…

Он взял мое лицо в свои ладони, такие теплые, склонился надо мной, но за секунду до поцелуя замер, заглянул мне в глаза и прочел в них согласие.

Через прохладные и сладкие губы в меня полилось живое тепло. Локи пах дождем. Колени мои дрожали, а сердце плавилось. Он запустил ладони в мои волосы и притянул меня к себе.

Прижавшись к нему, я почувствовала тугие мускулы. Он мог сделать со мной все что угодно, в тот миг я была абсолютно беззащитна. Но, несмотря на отчаянную страсть, сквозившую в каждом жесте, прикосновения Локи были нежными.

Я хотела уступить, согласиться на его предложение, но в глубине души набирал силу неведомый голос. Это совесть зудела все громче и громче. Бабочки выпорхнули из меня, и на сердце легла тяжесть.

– Нет, Локи. – Я оторвалась от его губ и глотнула воздуха, провела руками по его груди, а потом отступила. – Я не могу, прости.

– Венди… – Локи растерянно смотрел, как я делаю шаг назад. Отчаяние и боль, проступившие на его лице, пронзили мукой и мое сердце.

– Прости, Локи, но я не могу.

Я повернулась и побежала ко дворцу, без оглядки, не оставляя себе шанса передумать.

Двадцать семь. Жертвоприношение.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я делала все, чтобы забыть поцелуй Локи, не чувствовать боли, заглушить мучительные мысли о том, что мы больше никогда не увидимся. Следовало оставить прошлое в прошлом и жить дальше.

От тренировок с Туве у меня беспрестанно ныл затылок, а от бесконечного общения с его матерью голова наливалась каменной тяжестью. Вилла как могла пыталась сглаживать ситуацию, выступать буфером между нами, но, похоже, Аврора затаила злобу.

Элоре стало лучше, и она иногда присоединялась к нам. Я надеялась, что ее появление разрядит обстановку, но куда там – придирок Авроры хватало на всех, она и с Элорой вступала в пререкания.

Вечера мы с Дунканом проводили в библиотеке, я по-прежнему хотела узнать как можно больше об истории своего народа. Я нашла словарь трилле, и это стало большим подспорьем при изучении старых документов, мало-помалу я начала понимать затейливый алфавит.

Я сидела, уткнувшись в книгу при свете настольной лампы. Дункан перебирал фолианты на полках, выискивая, на его взгляд, наиболее подходящие. Его знания о трилле были, конечно, обширнее моих, но тоже не особо впечатляли.

– Полуночное бдение? – Голос Финна раздался так неожиданно, что я чуть не вскрикнула. Он стоял совсем рядом, но я не слышала, как он вошел.

– Что-то в этом роде. – Я снова уткнулась в потяжелевшие страницы, не желая отвлекаться.

После поцелуя с Локи я почти не общалась с Финном. У меня было неприятное чувство, что я ему изменила, что выглядело, по меньшей мере, странно, учитывая предстоящую свадьбу с Туве. Да и все, что было между нами, казалось теперь далеким и несущественным.

– Так, мне нужно еще проверить кое-что. – И Дункан деликатно улетучился.

В этом не было никакой надобности, не думаю, что Финн пришел поговорить о личном, но я оценила такт Дункана. Ободряюще улыбнувшись мне, он оставил нас.

– Что ищешь? – спросил Финн, разглядывая груды томов на столе.

– Кое-что, что-нибудь, да просто что угодно. Знакомлюсь с историей трилле.

– У трилле богатая история, – глубокомысленно заметил Финн.

– Да, я тоже пришла к такому выводу. – Я откинулась в кресле, чтобы было удобнее вести разговор. Лицо Финна скрывалось в тени, но наверняка, как всегда, хранило непроницаемое выражение.

– У тебя завтра помолвка, разве ты не должна наряжаться и прихорашиваться?

– Займусь этим утром. – Я вздохнула: день и вправду предстоял адский.

– Что ж, можно тебя поздравить?

– С чем?

Я подхватила книгу и направилась к шкафу, чтобы поставить ее на место. Не то чтобы она мне мешала, просто хотелось оказаться подальше от Финна. Меня более не радовала его близость.

– Ты выходишь замуж, – холодно сказал Финн. – А в таких случаях принято поздравлять.

– Спасибо. – Я с силой задвинула фолиант между двумя другими и повернулась к Финну.

– Ты что, злишься на меня за поддержку?

– Есть много причин злиться на тебя. – Я прислонилась спиной к книжному шкафу. – Но я никак тебя не пойму.

– А что тут понимать?

– Когда тебе померещилось, что я флиртую с Локи, ты мне чуть руку не оторвал, но вот я выхожу замуж за Туве – и что же? Ты как ни в чем не бывало общаешься и с ним, и со мной.

Финн покачал головой:

– Это совсем другое дело. Витра хотят навредить тебе. Он бы тебя покалечил, а Туве тебе предназначен.

Я фыркнула:

– Предназначен? Еще скажи, что ты всячески берег меня для него, чтоб никто, не дай боже, не испортил до свадьбы.

– Нет, конечно. Я просто защищал тебя, твое доброе имя и репутацию.

– Точно. Это именно так и делается. Чтобы спасти репутацию девушки, нужно свой язык засунуть ей в рот.

– Почему ты бываешь такой грубой?

– А почему ты всегда такой правильный? – вспылила я. – Один раз в жизни ты можешь сказать правду о своих чувствах? Я выхожу за другого! Тебе что, плевать?

– Нет, не плевать мне! – заорал Финн, сверкая глазами.

– Тогда почему ты ничего не делаешь? – спросила я, и предательские слезы навернулись на глаза. – Почему ты даже не попытался меня остановить?

– Потому что Туве будет о тебе заботиться, он тебя защитит. – Слова давались Финну с трудом. – Он может дать тебе то, чего я не смогу никогда в жизни. Так почему я должен мешать этому?

– Потому что я тебе не безразлична.

– Вот именно поэтому я и не делаю ничего!

– Что-то не сходится, – упрямо покачала головой я. – Ты так спокоен, когда мы с ним рядом, так почему же тебя бесил Локи? Да ты даже к Ризу меня ревновал, сам об этом говорил. А вот Туве тебя совсем не волнует.

– Волнует, – хрипло отозвался Финн, – но не так сильно. Когда ты с Туве, это совсем другое дело.

– И почему же это совсем другое дело? – спросила я, и предчувствие неприятным комом подкатило к горлу.

– Венди, да потому что он гей! – раздраженно выпалил Финн.

На миг я потеряла дар речи, потом мысленно перебрала воспоминания и факты. Финн, похоже, не врал.

– Гей? – спокойно переспросила я.

– Только не говори ему, что я тебе сказал, хорошо? – Финн смотрел на меня умоляюще. – Это его личное дело, в мои обязанности вовсе не входит разглашение чужих тайн.

– Тогда зачем он на мне женится?

– А что он сказал, когда делал предложение? – ответил Финн вопросом на вопрос.

Я вспомнила наш разговор с Туве.

– Ну, он сказал… потому что он в меня верит и хочет, чтобы я управляла народом.

Да, именно так: он меня уважает, будет защищать и поддержит меня во всем. Я приняла его предложение примерно по тем же самым причинам.

– Туве – гей, – повторила я, и меня захлестнула новая волна возмущения. – Так вот почему тебе все равно! Ты знаешь, что между нами ничего не может быть, поэтому мне позволительно выходить за него замуж? А в Локи ты видел совсем другую опасность – ты думал, что я могу его полюбить.

– Дело не только в этом, Венди, – Финн затряс головой, – Локи мог причинить тебе боль.

– Но не это приводило тебя в бешенство. Ты ревновал, тебя сводила с ума мысль о том, что я могу полюбить кого-то, – я чуть не задыхалась от гнева, – и ты рассудил, что пусть уж лучше я буду несчастна, чем достанусь другому.

– Ты думаешь, что могла быть счастлива с маркисом витра? – Финн усмехнулся. – Венди, да он же опасен. Я чувствовал угрозу каждую минуту, пока он был здесь.

– Ты чувствовал угрозу в моем отношении к нему!

– Да! У тебя не должно быть никаких отношений с мерзавцами!

– Ты ничего не знаешь о нем!

– Уж не хотела ли ты сбежать с ним? – Лицо Финна снова ничего не выражало, словно и не было недавней вспышки. – Ты это хочешь сказать? Что я помешал твоей сказке с маркисом витра?

– Нет, я хочу сказать другое, – ответила я, глотая слезы. – Это я сама помешала этой сказке, потому что нужна здесь, людям, королевству. Но я никак не могу поверить, что ты такой эгоист. Говоришь, что на все готов ради меня, а сам… А сам не помог мне бороться за счастье и заманил в ловушку, где я буду жить во лжи, но под твоим присмотром.

– В какую ловушку я тебя заманил?

– В эту! – Я ткнула пальцем в участок пола, разделявший нас. – Я не могу быть с тобой и не могу без тебя! И я не вижу выхода. И я не могу перестать о тебе думать, а ты обо мне вообще не думаешь!

– Венди… – Голос Финна дрогнул, он шагнул ко мне.

Я подалась назад и уперлась спиной в книжный шкаф. Финн попытался коснуться меня, но я оттолкнула его руки.

– Нет! – Слезы уже текли ручьем. – Я ненавижу то, что ты со мной сделал. Ненавижу себя за то, что схожу с ума по тебе. Ненавижу тебя]

Финн снова протянул руку, откинул мои волосы назад. Я дернулась, но он не убрал ладони, напротив, шагнул еще ближе. Теперь мы стояли вплотную. Я попыталась его оттолкнуть, но он не сдвинулся с места. Осторожно коснулся подбородка, поднял мое лицо.

И вот я снова в плену его черных, искрящихся глаз. Дыхание перехватило. Пальцы его пробежали по моему лбу, чуть касаясь волос. Весь мой гнев куда-то испарился, осталось одно лишь желание, пронизавшее все тело. Он наклонился и поцеловал меня – раз, другой, его губы жадно впивались в мои, отстранялись и снова впивались. Дрожь, сотрясавшая мои внутренности, распространилась по всему телу, и теперь меня колотило. А он все целовал и целовал меня, и было в его грубых поцелуях какое-то отчаяние, и щетина нещадно царапала мне лицо.

Когда поцелуи перекинулись на шею, я застонала и вцепилась ему в волосы. Он притиснул меня к шкафу, тот пошатнулся, и на нас обрушились книги. Мы свалились на пол вслед за ними.

– Финн! – прогремел голос.

Это был Томас.

Финн замер, перестал меня целовать и лишь прерывисто дышал, лежа на мне и глядя прямо в глаза. Желание в его взгляде сменялось ужасом от осознания, что он совершил нечто недопустимое.

– Финн! – снова крикнул Томас. – Встань, пока тебя никто не увидел!

– Да, сэр!

Финн вскочил и едва снова не упал, споткнувшись о книги. Я медленно встала и оправила платье.

– Вон отсюда! – приказал Томас. – И приведи себя в порядок!

– Да, сэр. Прошу прощения, сэр.

Финн не смотрел на меня, он вообще не поднимал глаз. Мгновение – и он исчез за дверью.

– Простите, – пробормотала я.

Щеки мои полыхали, а губы все еще жег поцелуй Финна.

– Вам не нужно передо мной извиняться, – сказал Томас уже гораздо мягче. – Ваше высочество, вам следует беречь себя. И сейчас вам лучше пройти к себе и забыть все, что здесь произошло. И, ваше высочество, молитесь, чтоб никто не узнал об этом.

– Да, конечно.

Аккуратно переступив через книги, я едва ли не бегом кинулась к двери, у которой меня настиг голос Томаса:

– Мой сын не посвящает меня в подробности личной жизни. Мы никогда не были с ним близки. У нас трудная работа, мы всегда немного в стороне, и этим наше положение сходно с вашим.

Я обернулась:

– Я никогда не бываю в стороне. Я всегда в центре.

– Значит, вам повезло, но так будет не всегда. Иногда приходится делать выбор между долгом и чувствами. Это самый трудный вопрос в жизни, но ответ на него всегда один.

– Вы имеете в виду долг?

– Я имею в виду, что для меня всегда ответ один – долг. И для Финна долг тоже всегда будет на первом месте.

– Да. Это мне хорошо известно.

– На искателей обычно смотрят свысока, – он поднял руку, не давая мне возразить, – не все, но многие. Нас жалеют. Но искательство – честь, ведь мы служим людям. Именно от нас зависит мир и покой этого королевства. Королева, как и искатели, служит народу. Ваша мать посвятила своим подданным себя целиком, без остатка. Нет большей чести, чем служение своему народу. И вы, принцесса, удостоены этой чести.

– Я знаю.

– И однажды вы поймете, что, жертвуя, вы получаете больше, чем отдаете. Было приятно с вами поговорить, а сейчас, ваше высочество, вам лучше уединиться в своих покоях.

– Да, благодарю вас, – ответила я.

Томас поклонился, и я, подхватив подол платья, кинулась к себе. Волосы растрепались, но я даже была этому рада – они спрятали мое лицо, мой стыд, мои слезы.

Двадцать восемь. Честь.

– Выглядишь потрясающе! – в сотый раз восхитилась Вилла моим отражением в зеркале.

Уверена, со стороны ей казалось, что я ослеплена своим великолепием, но я просто не узнавала себя.

За несколько дней до помолвки у меня случилось два совершенно разных поцелуя. Странно, но поцелуй с Локи я вспоминала гораздо чаще. Это был как глоток свежего воздуха, как новый толчок к жизни. А Финн, как всегда, лишь забрал у меня силы. Локи предложил мне руку и сердце, а Финн в который раз оттолкнул. Но ни Финн, ни Локи более не играли в моей жизни никакой роли. Я – принцесса. У меня есть долг перед народом и обязательства перед женихом. Туве и Фьонинг достойны лучшего, так что я должна стать этим лучшим. Той принцессой, какая им нужна.

– Ну же, Венди, хватит любоваться своим отражением! – Вилла потянула меня за руку. – Праздник вот-вот начнется!

Я послушно последовала за ней и сразу за дверью наткнулась на Туве.

– Прости, не хотел тебя напугать, – сказал он, увидев выражение моего лица.

– Все в порядке, – сказала я, приходя в себя.

– Что ж, голубки, оставляю вас наедине. – Вилла подмигнула мне и удалилась, шурша подолом платья.

– Надеюсь, приметы не запрещают видеть невесту перед помолвкой? – спросил Туве, опуская руку в карман. – Я не знаю всех правил и кое-что задолжал тебе. Так вот я подумал, что лучше уж отдам это до вечеринки.

– Ты ничего мне не задолжал.

– Ты тоже не очень знакома с правилами. – Туве достал из кармана коробочку. – Это что-то вроде обязанности – я должен был вручить тебе это, когда делал предложение, но все произошло так сумбурно.

– А мне понравилось, – улыбнулась я. – Вышло очень мило.

– Ну вот, надеюсь, кольцо тебе тоже понравится. – Туве протянул мне бархатную коробочку, так и не открыв ее. – Моя мать его не одобрила.

– О, тогда я уже от него в восторге, – не сдержалась я, и Туве рассмеялся.

Дрожащими руками я приняла коробочку и открыла. Платиновая веточка плюща, усыпанная крошечными бриллиантами, обвивала огромный изумруд.

– Ах, Туве, какая красота!

Только сейчас я вдруг поняла, что Финн сказал правду. Туве – гей. И мне вовсе не надо вытягивать правду из него. Мы никогда не полюбим друг друга, но всегда будем добрыми друзьями, а потому какое-то счастье, надеюсь, нам все же судьба подарит.

– Правда? – Туве с облегчением улыбнулся. – Я так боялся, я же понятия не имею, о чем ты мечтала.

– Идеальный выбор, – прошептала я.

– Вот черт! – Туве осмотрел меня с головы до ног. – Ты сегодня такая красивая!

– Спасибо, ты тоже нынче истинный франт. – Я провела ладонью по его щегольской жилетке. – Неплохо принарядились, маркис.

– Благодарю, ваше высочество. – И Туве галантно подставил мне локоть. – Что ж, не пора ли нам отпраздновать нашу помолвку?

– Думаю, самое время, – согласилась я и взяла жениха под руку.

И будущие правители трилле, молодые, полные сил и надежд и перспективные, проследовали в бальную залу.

На распутье.

Один. Финн.

28 октября, суббота.

Мрачная пелена из дождя и снега мешала пробиться рассвету. Октябрь выдался необычайно сырой и холодный, но распутица не стала помехой гостям, ехавшим на празднование помолвки ее высочества. Во дворе своего дома, затерянного среди утесов, Финн различал шум моторов и шорох шин, доносившийся с дороги, что вела к парадным воротам.

Отец Финна последние дни постоянно пропадал на службе – обеспечивал безопасность, но сам Финн от участия в охране дворца устранился. Он надеялся, что мировое соглашение на какое-то время убережет дворец от непрошеных визитов витра.

Искатель редко возражал и уж тем более отказывал королеве, но на этот раз у него были веские на то причины. Финн получил хороший урок и твердо усвоил, что от Венди нужно держаться подальше. До того случая в библиотеке он готов был руку дать на отсечение, что у него с Венди нет и быть не может никаких отношений во веки вечные, но все обернулось совсем иначе.

Финн был обескуражен и озадачен и все пытался понять, чем же его привлекает эта девушка. Ведь Венди – самая настоящая заноза: фантастически упряма, остра на язычок и никогда не упустит случая, чтобы его поддеть. Похоже, от стычек и перепалок она получает удовольствие и обожает лезть на рожон. В уме ее высочеству, конечно, не откажешь, да вот беда – к голосу разума она прислушивается крайне редко.

По всем законам здравого смысла Финну не стоило думать о Венди, и он поклялся поставить точку в этой истории. Уважение, доброжелательность и учтивость – вот рамки, за которые не стоит выходить ни при каких обстоятельствах.

В последнее время Финн все охотнее брался выполнять поручения за пределами Фьонинга – лишь бы от принцессы быть подальше. Но сейчас он решил повременить с дальними поездками: во дворце все вверх дном из-за торжеств, а с коварными витра лишняя бдительность не помешает, да и матери нужна помощь в хозяйстве.

Финн принялся укладывать брикеты соломы, разбросанные козами по всему овину. Громыхнула входная дверь дома, и Эмбер, младшая сестра Финна, сердито протопала к сараю, с хрустом впечатывая шаги в землю.

– Так нечестно!

Финн подхватил охапку грязной соломы, забросил ее подальше на пастбище, повернулся и с недоумением посмотрел на сестру:

– Что нечестно?

– Как что?

Наряжаясь в это утро, Эмбер вся изнервничалась, ведь с нарядами у нее было туговато. Аннали прекрасно шила, но дочка-сорванец платьям предпочитала свободные штаны. Голубое платье, которое Эмбер надела, было тесновато и коротко. Черные кудри она старательно подколола невидимками, но волосы все равно торчали в разные стороны. На ногах у девочки были тяжелые отцовские башмаки. Распугивая коз топотом, она вошла в сарай.

– Все жители королевства идут на помолвку, а мне мама не разрешает, разве это справедливо?

Эмбер прислонилась к стене и стала разглядывать голубей, ворковавших на балках высоко под крышей.

– Кто это все? Ни я не иду, ни мама, и кто из твоих друзей собирается там быть?

– Ну, ты-то мог пойти! – Эмбер глянула на брата с вызовом. Черные глаза, казалось, еле умещаются на ее лице, придавая ему совсем детское выражение.

– Однако не иду же.

У Финна не было никакого желания заводить разговор о принцессе.

– Вот именно. И твое место могла занять я.

– Если бы я пошел, то не как гость, а как телохранитель, а для этой работы ты пока мала.

– Но я же тренируюсь! – Эмбер погладила козленка, норовившего пожевать подол ее платья. – Через каких-то три года я стану настоящим искателем, и к тому же в классе я одна из лучших.

Финн улыбнулся:

– Нисколько не сомневаюсь в твоих способностях. А торжественных приемов и вечеринок на твой век хватит, вот увидишь, ничего интересного там не происходит, тебе еще надоест такая жизнь.

– Не надоест, – буркнула Эмбер и сердито пнула солому.

Финн вздохнул и подошел к сестре.

– Не хочу тебя разочаровывать, но поверь мне, в королевских дворцах сказок не больше, чем здесь, ну разве что наряды настоящие. Что ж, я все убрал, пойдем в дом? Здесь холодно.

– Не пойду.

– Что так?

– Лучше останусь с козами и замерзну до смерти, чем снова ругаться с мамой.

Финн хотел было начать уговаривать, но увидел, что руки сестренки покрылись гусиной кожей, и решил, что скоро она сама прибежит.

Эмбер вышла из овина вслед за братом, но осталась во дворе вместе с парой таких же отважных коз, которым холод был нипочем. Она разбежалась и прыгнула в лужу, вымещая обиду на мутной жиже, и гнев ее мелкими грязными брызгами разлетелся вокруг.

А Финн с удовольствием нырнул в теплые объятия домашнего очага. На Фьонинг у него накопилось немало обид, но только здесь, в родном доме, ему было хорошо и спокойно.

В воздухе витал аромат корицы и свежей выпечки. Аннали сидела за отполированным временем столом и штопала вещи Финна.

– А где сестру потерял? – спросила Аннали, не отрываясь от рукоделия.

– Играет во дворе. – Финн прошел к раковине, чтобы смыть грязь с рук.

– Вот и ладно, а то я боялась, что она улизнет на праздник.

Аннали подняла взгляд от штопки, уловив напряжение сына.

Финн выглянул в небольшое круглое оконце над раковиной – Эмбер ожесточенно носилась по лужайке.

– Знаешь, я мог бы сводить ее, чтобы она посмотрела на…

– Нет, – резко оборвала его мать. – Нечего вам там делать, обойдутся и без вас.

– Но если она увидит своими глазами, какие все там скучные и надутые, может быть, она перестанет бредить принцессами и дворцами? Она же на них чуть не молится.

– Удивляюсь, откуда в ней это, – сухо съязвила Аннали.

Финн повернулся к матери:

– Ты меня имеешь в виду?

– Ах, если бы только ты. Еще и ваш отец, про школу так вообще промолчу, пропади она пропадом, там же с утра до вечера талдычат про величие королевского семейства и ничтожество всех остальных.

– Все не так уж плохо, – возразил Финн.

Аннали, конечно же, преувеличивала, но была недалека от истины. В школе детям объясняли, что высокородные трилле занимают столь важное положение в обществе благодаря своим исключительным способностям, а благородный долг искателей – защищать жизнь сановных особ, и это тоже огромная честь. И дураку ясно, что благородный долг и великие почести – совсем не одно и то же, но все же детям искателей изо дня в день пытались внушить, что они полноправные трилле и что каждый из них так же ценен для общества, как любой маркис или марксина.

– Но и ничего хорошего в этом нет. Порой мне хочется забрать Эмбер из школы и увезти подальше из этих мест. – Аннали тяжело вздохнула.

– Так что тебе мешает? – Финн сел за стол напротив матери. – Если здесь тебе все ненавистно, почему ты никуда не уедешь?

– О чем ты говоришь? Куда?

– Да куда хочешь, мы же не в тюрьме.

– Что ты, спаси и сохрани! – Аннали даже руками замахала.

– Так почему же ты осталась здесь?

Аннали редко вела откровенные беседы с сыном, но знала, что ему известно о романе его отца с королевой, – шила в мешке не утаишь. В былые времена Аннали и Томас частенько скандалили из-за Элоры, а в их домишке ничего не скроешь.

– Твой отец никогда бы не покинул Фьонинг, а куда я без него? Что бы там ни было, я его всегда любила.

– Как ты можешь любить его после всего, что он сделал?

– Сынок, не надо. – Аннали посмотрела Финну в глаза. – За нас не беспокойся. Я его простила, а все остальное неважно.

– Как скажешь. – У Финна словно камень с души свалился.

– А вот тебе, пока есть возможность, лучше бы убраться от этой семейки подальше.

Аннали потянулась и погладила шершавой натруженной рукой ладонь сына.

– У тебя есть все основания не любить королеву и ее дочь, но при чем здесь я?

– Потому что ты можешь найти свое счастье. У тебя вся жизнь впереди. Встретишь девушку, полюбишь ее, а она полюбит тебя. А вот на милость ее высочества и не рассчитывай, никогда она не ответит тебе взаимностью. – Аннали смотрела на сына с мольбой и жалостью. – Разобьет эта девушка твое сердце, и сама покоя не обретет. Забудь, оставь ее, иди своей дорогой.

Финн тяжело вздохнул:

– Я знаю, поэтому подыскиваю работу в другом месте.

– Вот и правильно. Я буду очень скучать по тебе, но ты должен о себе позаботиться. Свою жизнь приносить в жертву ты совсем не обязан.

В дом ворвалась Эмбер. Беготня на свежем воздухе ничуть не улучшила ее настроения. Девочка хотела было небрежно стряхнуть с ног отцовские башмаки, но, поймав суровый взгляд Аннали, сняла обувь и аккуратно поставила у двери.

Желая поднять сестре настроение, Финн предложил Эмбер переодеться и поупражняться в технике боя. Идея маленькой бунтарке пришлась по душе, и она заметно повеселела, ведь больше всего на свете Эмбер мечтала стать классным искателем.

Весь остаток дня Финн и Эмбер совершенствовали боевые навыки, однако сосредоточиться им не удавалось. Нет, дело было не в холоде и не в дожде со снегом, мысли настойчиво уносили брата и сестру во дворец, на прием в честь помолвки принцессы. Но Финн старательно отрабатывал приемы, гоня прочь мечты о журавлях в небе. Нужно дорожить тем, что имеешь. В конце концов, у него есть родные, отчий дом. Не всякому выпало такое счастье.

Два. Туве.

28 октября, суббота.

Туве не запомнил ни одного имени и искренне радовался, что в бурном потоке лиц, мыслей и слов не забыл, как зовут его невесту. Именно поэтому на приеме в честь их помолвки он был немногословен, предоставив Венди развлекать гостей светскими беседами. Когда официально-приветственная часть закончилась и гости приступили к трапезе, Туве заметил, что Венди улыбается через силу, а ее аура отливает грязновато-горчичным цветом. В очередной раз Туве задумался, правильно ли он поступает.

С одной стороны, они с Венди уже не раз все обсудили и пришли к выводу, что это самый верный шаг. Венди предстояло управлять королевством, а Туве и его семья станут хорошим подспорьем в этой нелегкой миссии. Туве не желал, чтобы принцесса решала проблемы государства в одиночку. Кроме того, ни ему, ни ей не грозил брак по любви, а друг к другу они питали самую искреннюю симпатию. Не так уж и плохо быть с партнером по браку добрыми друзьями и не ждать, что твоя семейная жизнь вот-вот превратится в ненавистную клетку, как это случилось у родителей Туве.

И все-таки, наблюдая, как Венди с вежливой улыбкой проглатывает очередную изысканную шпильку его матери, Туве не мог избавиться от мысли, что заманил девушку в капкан. Да, он хочет помочь принцессе, но не пытается ли при этом спасти и собственную шкуру? Ведь в кои-то веки Аврора перестала чинить сыну допросы о девушках, которых в его жизни и не было.

Когда-то Туве задумывался над побегом из Фьонинга: таким, как он, в королевстве все равно уготована судьба изгоя. Однако и дорога в мир людей ему тоже заказана, он это прекрасно сознавал. Подростком, когда только-только начал проявляться дар, его упекли в психбольницу: необычные способности Туве сильно сказывались на его поведении, он слишком выделялся среди своих обычных сверстников. День, когда Финн разыскал Туве и рассказал ему, что он вовсе не сумасшедший, а нормальный трилле, стал самым счастливым днем в жизни юноши.

Так что бежать из Фьонинга некуда. Ценой, которую он заплатил за свободу, стала любовь, которой у него никогда не будет. Дорого, но Туве был уверен, что жизнь на свободе, вне стен психиатрической клиники, стоила того. Но имеет ли он право ждать такой же жертвы от Венди?

– Как ты? – тихо спросил Туве.

– Как я? – Принцесса с отсутствующим видом ковыряла вилкой салат.

Туве к еде не притронулся – он всегда терял аппетит на подобных сборищах. Несмотря на тщательные утренние приготовления, гул в его голове так и не стих и мигрень уже прочно зажала затылок в тиски.

– Да, ты как? – повторил Туве, отодвинул тарелку и водрузил локти на стол.

Нарушение этикета не осталось незамеченным – Элора неодобрительно цокнула языком, однако замечания делать не стала. Жених и невеста сидели рядом со своими родительницами и, к своему великому облегчению, были избавлены от протокольных бесед с незнакомцами.

Туве, Венди, их родители, а также Гаррет и Вилла восседали за длинным столом во главе бальной залы, и их групповой портрет символично напоминал Тайную вечерю. Гостей рассадили за множеством небольших столиков, и равномерный рокот голосов пружинисто отскакивал от стен.

– Спасибо за заботу, – Венди устало улыбнулась, – нормально. А ты сам?

Туве понизил голос:

– Венди, еще не поздно все отменить. Ты только скажи.

– Нет-нет, все хорошо. – Но ответ прозвучал не слишком убедительно.

– Туве, о чем вы там шепчетесь? – Аврора подалась вперед, вгляделась в лицо сына.

– Да вот обмениваемся милыми глупостями, разве ты не знаешь, о чем болтают влюбленные?

Аврора недоверчиво прищурилась, а Венди звонко рассмеялась, и ее искренний смех невольно заразил всех за столом. Туве не уставал удивляться, насколько красивей становится Венди, когда смеется.

– Не нужно ничего отменять. – Аура Венди медленно посветлела до светло-желтой – значит, напряжение немного отпустило. – Я рада, что ты здесь, рядом со мной. Сам знаешь, друзья познаются в беде.

– Что верно, то верно.

– Если только тебе самому это не в тягость. Но я справлюсь, ты вовсе не обязан взваливать на себя заботу обо мне.

– Я с тобой, можешь на меня рассчитывать, – торопливо возразил Туве. – Поверь, на свете есть вещи куда ужаснее женитьбы на тебе.

К примеру, изгнание из королевства и пожизненный плен в дурдоме – мысленно закончил Туве. Он откинулся на спинку кресла, отпил вина и попытался расслабиться. Казалось, ему не в чем себя винить: Венди прекрасно понимает, что ни влюбленности, ни намека на пылкую страсть между ними нет. Но ведь они так молоды, она еще может встретить кого-то и выйти замуж по любви. Туве дал себе слово, что, если Венди полюбит, он никогда не станет чинить препятствий ее счастью.

– Ваше высочество, вы что-то плохо едите, – снова подала голос Аврора, полируя хищным взглядом изумруд на пальце Венди. Кольцо для невесты Туве выбрал сам, и его матери оно не пришлось по вкусу. Однако Туве и не нуждался в ее одобрении и очень веселился всякий раз, когда замечал, что Аврора придирчиво рассматривает руку Венди.

– Да я, в общем-то, уже закончила, – ответила Венди и отложила вилку.

– Очень вовремя, потому что скоро начнутся танцы.

– Мы что, еще и танцевать должны? – В голосе Туве прозвучало отчаяние.

– Таковы традиции, – вступила в разговор Элора. – Обрученные всегда танцуют вальс на помолвке.

– О да, что может быть романтичнее танца перед толпой незнакомцев, – съязвил Туве.

– А при чем здесь романтика? К браку это слово не имеет никакого отношения, – осадила будущего зятя Элора.

Вскоре заиграла музыка. Камерный оркестр разместили неподалеку от главного стола. В зале было довольно тесно, повсюду стояли столики, но для танца жениха и невесты места было вполне достаточно.

Музыка заиграла громче. Туве показалось, что это Дебюсси, и даже сквозь разнообразный фоновый шум он отчетливо услышал в своей голове голос матери – она приказывала ему пригласить Венди на танец.

Туве встал и протянул руку принцессе:

– Пойдем?

– Что же, раз таковы традиции…

Венди поднялась. Гости зааплодировали. Когда молодые проходили мимо Авроры, та прошипела: «Улыбайтесь, улыбайтесь. С такими лицами только у гроба стоять».

Пара вышла в центр залы, аплодисменты стихли. Туве кожей чувствовал внимание каждого из гостей, и ему это мешало. Он посмотрел на невесту, постарался мысленно отряхнуть с себя взгляды сотен незнакомцев, и они закружились с Венди в медленном, немного неловком вальсе.

– Зря я мало вина выпил.

– Так все достало? Ты какой-то совсем задерганный.

– Слишком много людей, – кивнул Туве и слегка поморщился. – Клянусь, накануне свадьбы я передвину все, что можно и что нельзя, чтобы измотать свой мозг как следует.

– А тебе помогает, если ты отвлекаешься? Например, когда ты со мной разговариваешь, шум в твоей голове стихает?

– Немного.

– Что ж… – Венди на миг задумалась, подыскивая тему для разговора. – Под какую песню мы будем танцевать на свадьбе?

– Неужели Аврора еще не выбрала?

– Нет, я не позволила ей замахнуться на святое. – Венди рассмеялась, увидев выражение лица Туве. – Видишь ли, хоть эта свадьба и не совсем настоящая, но другой у меня не будет. Аврора и Вилла могут решать все что угодно, но нашу песню я хочу выбрать сама.

После слов «другой у меня не будет» Туве увидел, как на короткий миг, меньше чем на секунду, аура Венди потемнела почти дочерна, хотя сама она по-прежнему безмятежно улыбалась. Что ж, она совершенствуется в искусстве лжи, роль будущей правительницы трилле дается ей все легче. Но к радости и восхищению Туве примешивалась грусть – жаль, что Венди уже никогда не будет наивной и непосредственной.

– Так какую песню ты бы предпочла? – спросил он беспечно.

– Да я еще не успела выбрать, я и о свадьбе-то всерьез думаю всего пару дней. Но совершенно точно знаю, что не хочу ничего заезженного и слащавого, никакой сентиментальной чепухи.

– Значит, все песни, в которых поминается «вечная любовь», из списка вычеркиваем?

– Боюсь, что так. А у тебя есть идеи?

– Ни одной, я в этом ничего не понимаю.

– Тогда давай решим вместе? Какая музыка тебе нравится?

Туве задумался, перебирая в уме любимые мелодии.

– Ну… скажем, мне всегда нравилась Этта Джеймс[1].

– Да ну?!

– Ну почему, почему у тебя всегда такая бурная реакция на мои музыкальные пристрастия? В прошлый раз вы с Дунканом чуть не умерли от новости, что я слушаю «Битлз», теперь вот удивляешься Этте Джеймс.

– Наверное, потому, что я никогда не видела, как ты слушаешь музыку… Не знаю, как это объяснить. – Венди тряхнула головой, и локоны затанцевали на ее плечах.

– Вообще-то я очень люблю музыку. Она прочищает мозги.

– Ах, ну да, я как-то не подумала.

Венди пристально посмотрела на жениха.

– Что-то не так?

– Все так странно. – Венди замолчала, но Туве терпеливо ждал. – Я почти ничего о тебе не знаю, но мы собираемся прожить вместе целую жизнь.

– В таком случае времени для того, чтобы узнать друг друга как следует, у нас с тобой предостаточно, – попытался отшутиться Туве.

К их радости, вальс наконец-то закончился и они вернулись на свои места, где их поджидало испытание посуровее танца. Настало время поздравлений, и к столу потянулась нескончаемая вереница гостей. Под благовидным предлогом пожеланий счастья в семейной жизни чуть ли не каждый второй норовил ввернуть какую-нибудь личную просьбу или жалобу.

Настоящим чемпионом по многословию оказался канцлер. Он будто приклеился к месту и, не замечая толпы, дышавшей ему в затылок, говорил без остановки. Больше всех пострадала от его внимания Венди – поросячьи глазки канцлера прошивали ее вдоль, поперек, насквозь и по поверхности. Туве с трудом выносил старого извращенца и с ужасом ждал, что тот сморозит какую-нибудь пошлость. К счастью, маркис был слишком озабочен государственными делами и на этот раз обошелся без сальностей.

– Простите за беспокойство, – робко обратился к Туве маркис, подошедший с другой стороны. – Я будто бы действую в обход, но в аудиенции с ее высочеством у меня нет особой надобности. То есть я хочу сказать, что я бы с радостью, но она занята, а вы вроде бы свободны…

– Все в порядке, говорите. – Туве с готовностью повернулся к собеседнику.

Бейн отвечал за расселение подменышей, и Туве не раз с ним сталкивался мимоходом, но повода для разговоров у них никогда не возникало.

Пронзительно-голубые глаза маркиса Бейна переливались от густой сини до нежной бирюзы, этим он разительно отличался от кареглазых соплеменников. Кроме Бейна Туве знал только одного трилле с голубыми глазами. Скорее всего, в предках у Бейна затесались тролли из племени скояр, известные своей привязанностью к воде. Впрочем, это мать Туве была помешана на родословных, а ему самому никогда не было дела до генеалогических сплетен.

– Я хотел пожелать вам удачи.

– Что ж, спасибо. – Туве вежливо улыбнулся.

– Должен сказать, я немного удивился, узнав, что ее высочество остановила свой выбор на вас… – Бейн заметно смутился. – Нет, нет, вы прекрасная пара, но вы… Я только…

Туве наклонился к собеседнику и тихо сказал:

– Уверяю, я и сам поражен до глубины души тем, что женюсь на принцессе.

Бейн был ненамного старше Туве. Изящного, даже хрупкого сложения, он чем-то напоминал Джонни Деппа в юности, а его аквамариновые глаза притягивали почти с магнетической силой. Бейн посмотрел на Туве пристально и задержал взгляд немного дольше, чем дозволяет вежливость.

– Что ж, теперь, когда вы будете жить во дворце, полагаю, мы будем видеться чаще.

– Это замечательно, – ответил Туве и смешался. – Э-э… до встречи.

Бейн учтиво кивнул и отошел. Туве проводил его долгим взглядом, повернулся и заметил, что канцлер все еще истязает Венди нескончаемой тирадой.

– Ваше время истекло, закругляйтесь.

Канцлер поперхнулся и застыл на полуслове.

– Прошу прощения? – Пуговичные глазки вельможи сделали отчаянную попытку увеличиться в размере.

Аврора закашлялась, намекая сыну на излишнюю грубость, но Туве проигнорировал ее сигналы.

– Вы меня прекрасно поняли. Вам пора.

Канцлер что-то возмущенно пропыхтел и двинулся прочь. Венди едва успела благодарно улыбнуться Туве и прошептать одними губами «спасибо», как на месте канцлера возникла новая поздравительница. Однако женщина быстро пожелала всяческих благ, и эта перемена в темпе поздравлений так обрадовала Туве, что он решил сказать ответное слово, да чуть не оконфузился – память снова подвела его. На его счастье, Венди очень ловко и вовремя ввернула имя марксины.

Казалось, что череде чествующих не будет конца. Туве понял, что упорно выискивает в толпе ярко-голубые глаза, и это осознание, как ни странно, укрепило его уверенность в том, что брак с Венди – единственно правильное решение. Совесть снова кольнула Туве за то, что он, втягивая Венди в авантюру, поступает как конченый эгоист, но ведь только власть способна изменить устои и подарить каждому трилле свободу следовать зову сердца в выборе любимых. Он должен стать королем.

Три. Локи.

28 октября, суббота.

Локи мерил шагами камеру и с тоской наблюдал, как под потолком в агонии мерцает лампочка. Темница вызывала у него отвращение, но не ужас, который, видимо, пытался внушить Орен. Сырость, грязь, стражи-карлики за дверью – все было настолько нарочито и предсказуемо, что не имело абсолютно никакого устрашающего эффекта.

Поначалу Локи приковали к стене тяжелыми цепями, но кладка была совсем дряхлой от времени, и ему не составило особого труда вырвать оковы вместе с кирпичами. Так, с куском стены на привязи, он и расхаживал по камере.

Брякнули железные затворы, и Локи, вторя им, скрипнул зубами.

– Сэр, если вы собираетесь проводить со мной так много времени, не проще ли поселить меня в уютную спаленку по соседству с вашими покоями? Это сохранит вам время и силы.

– Это всего лишь я, извини, – сказала Сара.

Локи замер от неожиданности. Сара поклялась не иметь с ним больше никаких дел, если он провалит задание, а ведь именно это и случилось. С момента возвращения Локи в Андарики королева витра с ним и словом не перекинулась – и вот вдруг собственной персоной является в подземелье, да еще с подносом в руках. Разносолов, конечно, узнику не полагалось – так, жалкие объедки да кружка воды. Локи окинул Сару быстрым и цепким взглядом – убедился, что ни синяков, ни ссадин на ней нет.

– Зачем явились?

– Ты разговариваешь со своей королевой, – хладнокровно напомнила Сара.

Захлопывая дверь, Сара заметила, что та закрывается слишком туго, – уж не Локи ли повредил? Парень хоть и говорит, что ему наплевать на собственную жизнь, но разве стал бы тогда рваться на свободу столь отчаянно?

– Ах, простите, ваше величество, за грубость! Не наказать ли меня? Давайте посадим меня в тюрьму!

– Ты знаешь, что это не моя идея. Я никогда не хотела лишать тебя свободы.

– Не хотела? Но ты не помешала ему.

– Локи, а что я могла сделать? Ты подвел короля и сам прекрасно это понимаешь.

Локи отвернулся. Рубашки на нем не было, и Сара видела, что к старым следам от побоев на его спине добавились совсем свежие.

Король пока что разминался. Всем было известно, что этот человек способен растягивать наказание на месяцы, а то и годы, изобретательно подвергая свою жертву бесчисленным мукам.

– Я принесла тебе поесть.

Сара спокойно протянула поднос Локи и, встретив его насмешливый взгляд, испугалась, что тарелки сейчас разлетятся по камере. Однако Локи, придерживая цепи, взял кружку с водой и даже поблагодарил, прежде чем жадно, в один глоток, опустошить ее.

– Поешь, тебе еще пригодятся силы.

– Зачем? Меньше сил – ближе смерть.

– Прекрати, ты ведь на самом деле так не думаешь.

– Я так не думаю? – Локи мрачно хохотнул. – Орен собирается замучить меня до смерти, так уж пусть его удовольствие не будет долгим, вот что я думаю.

– Может быть, он еще сменит гнев на милость?

– Может быть, и рак на горе свистнет, а я вдруг окажусь бессмертным, как сам король, и проведу в этом вонючем подземелье, ему на радость, целую вечность. Вот уж счастье так счастье!

– Почему ты просто не привез ее обратно в Андарики? – воскликнула Сара, в глазах ее блеснули слезы. – Если бы ты вернул принцессу, то был бы сейчас на свободе.

Локи покачал головой, удивляясь, что нужно объяснять очевидное:

– Я не мог так с ней поступить.

– Если тебя так волнует ее участь, следовало вернуть ее. Король бы вас поженил, и вы жили бы долго и счастливо, управляя королевством.

– Во-первых, король никогда не уступит трон, и ты это знаешь лучше меня. Он просто хочет заполучить себе новую забаву, отнять у трилле игрушку. Ни о каком наследовании престола речь не идет.

– Рано или поздно он откажется от управления, ему необходим наследник.

– Он хочет преемника, который будет точной копией его самого, а Венди совсем другая. Он бы сломал девочку, вбивая в нее свои варварские методы и ценности, она бы здесь погибла.

– Нет, я бы ему не позволила, я бы защитила ее.

– Так же, как ты защищала меня?

Сара досадливо поморщилась:

– Я пыталась, но ты же знаешь Орена…

– Вот именно. – Локи тотчас пожалел о своих словах. – Я не виню тебя ни в чем, я сам решил свою судьбу, это мой выбор. Король отправил меня за принцессой, и я прекрасно знал, что меня ждет, если я вернусь без нее.

– Так и не возвращался бы. – Голос Сары дрожал, и она опустила поднос на пол, чтобы вытереть слезы.

– А я и не собирался. – Локи колебался, стоит ли рассказывать всю правду Саре. – Король отправил меня втереться в доверие к Венди и забрать ее с собой, именно так я и сделал – предложил принцессе убежать вместе. Я имею в виду, предложил удрать подальше отсюда, насовсем.

– А она отказалась?

Локи долго молчал, в его облике разом проступили усталость и отчаяние.

– Все к лучшему. Бегство Венди могло обернуться настоящей катастрофой для трилле. Орен сразу же обвинил бы их в нарушении перемирия и в том, что они взяли меня в заложники. Тут бы он и развернулся, ведь ему и меньших поводов хватало для жестоких мер и военных действий. А без Венди трилле обречены на поражение.

– Так вот почему ты вернулся.

– Орен мог уничтожить всех трилле и забрать Венди. Я решил, что моя собственная шкура не стоит жизни тысяч троллей.

– Локи, – Сара попыталась взять его за руку, но он отшатнулся, – ты должен бежать. Я помогу.

– Мне уже поздно бежать, а вот ты сама уноси ноги.

Дверь распахнулась, и Сара торопливо отступила от Локи. В камеру быстрым шагом вошел Орен. Верхняя пуговица на рубашке расстегнута, рукава закатаны, в правой руке король сжимал меч, словно приготовился к решительной схватке. Бриллианты на крестовине меча зловеще поблескивали.

– Надо было сказать мне, что ты собираешься навестить Локи, – вкрадчиво улыбнулся король. – Я бы избавил тебя от таких трудов.

– Я лишь принесла еду, он же совсем ослабеет.

– Ерунда! – Локи громыхнул цепями, отмахиваясь от слов Сары, и показал на меч: – Король уже пришел меня убивать.

Улыбка короля сделалась еще шире.

– А ты все шутишь. Ничего, скоро будешь молить меня о смерти.

– Как предпочитаете, чтобы я это делал, сэр? На коленях? Готов приступить прямо сейчас.

– Локи! – воскликнула Сара.

– Королева, не могли бы вы нас оставить? – Резкий голос Орена в замкнутом пространстве темницы точно кнутом стегал.

– Да, ваше величество. – Сара нервно сцепила руки, глаза ее были полны страха. – Прошу вас, ваше величество, не принимайте поспешных решений.

– Я никогда не спешу. А теперь оставь нас.

Сара виновато глянула на Локи, он в ответ не решился даже кивнуть: любой жест Орен мог истолковать как угодно, а затем отыграться на жене. Сара бесшумно выскользнула за дверь.

Локи и Орен смотрели друг на друга в упор.

– Моя жена слишком уж заботится о тебе.

– Что значит «слишком»? Для такого бессердечного создания, как вы, даже капелька заботы и сочувствия – уже слишком.

Король скрежетнул коротким, но оглушительным хохотком.

– Признаюсь, Локи, я всегда находил тебя забавным. Никто не может рассмешить меня так, как ты.

Орен не прекращал поигрывать мечом, блеск лезвия почти гипнотизировал Локи, но он заставлял себя смотреть королю в лицо.

– Я догадывался, что мое настоящее призвание – быть придворным шутом.

– Так ты им и был, и у тебя хорошо получалось. А вот если бы сгодился на другую службу, то не сидел бы сейчас здесь. Знаешь, что меня всегда в тебе бесило?

– Молодость? Обаяние? Лохматые волосы?

– Ты никогда не умел заткнуться вовремя.

Неожиданно Орен взмахнул рукой, и острие меча уткнулось в грудь Локи, но тот и бровью не повел, продолжая смотреть королю прямо в глаза.

– Я могу убить тебя прямо сейчас.

– Не скажу, что я расстроюсь.

– Знаю. – Лицо короля расплылось в самодовольной ухмылке. – Именно поэтому и не доставлю тебе такой радости.

Король провел острием по груди Локи, струйка алой крови поползла по коже. Юноша собрал все силы, чтобы не показать, как ему больно.

– Хочу, чтоб ты страдал так же, как заставил страдать меня.

– Как вы? Да что вы знаете о настоящей боли? Вы никогда…

Локи не успел договорить, король быстро и резко ударил его рукояткой меча по лицу. Пленник еле устоял на ногах, но выпрямился, выдохнул, сплюнул кровь и с удвоенной дерзостью уставился на Орена.

– Можете не стараться. Как бы вы ни уродовали меня, я всегда буду гораздо симпатичнее вас, – улыбнулся Локи.

Орен подался к нему, зашептал:

– Знаю, ты хочешь смерти, поэтому не убью тебя. А еще я знаю, что ты не можешь жить без внимания. Даже мои истязания доставляют тебе удовольствие. Ты жаждешь этого.

– О, нет большего счастья, чем получить рукояткой меча в челюсть или плетью по спине. А тем дням, когда вы избивали меня, я посвятил венок сонетов.

– Самая страшная мука для тебя – равнодушие, – продолжал Орен.

– Тонко подмечено. Что меч в сравнении с безвестностью и всеобщим забвением! На миру и смерть красна, был бы зритель – мне и гильотина в радость.

– Давай, старайся, все равно никто не оценит твоего остроумия. – Орен отступил к двери. – Я запрещу Саре навещать тебя, и ни один из охранников с тобой словом не перекинется. Я лишу тебя всего, и ты пожалеешь, что родился на свет.

– Сэр, это единственное, о чем я жалею всю свою жизнь.

Скрежещущий смех Орена еще долго царапал стены коридора и был слышен даже сквозь плотно закрытую дверь. Локи подхватил поднос и с силой швырнул в стену, незамысловатое угощение разлетелось по камере.

Локи привалился к стене, сжал голову руками. Он понятия не имел, насколько хватит его сил. Заключение, побои, постоянные обещания скорой смерти – ничего другого Локи и не ожидал, но его готовность к страшной участи нисколько не облегчала мучений.

– Что ж, будем надеяться, что принцесса стоит того, – пробормотал он.

Локи помнил каждый взгляд, каждый жест, каждое слово Венди. Встречи с ней были всегда скоротечными, но они подарили ему столько эмоций, сколько он не переживал никогда, и теперь вся прежняя жизнь казалась ему мутным, неинтересным сном. А как отважно Венди бросилась на его защиту! Ведь даже соплеменники Локи мизинцем не шевельнули, чтобы спасти его от трилле, а Венди взбунтовалась против своих.

Да, принцесса стоит всех его мук. Ради нее можно пойти и на большие жертвы. И неважно, какие истязания уготовил ему король, Локи с радостью примет все до одного, лишь бы Венди миновала та же участь.

Примечания.

1.

Великая джазовая и блюзовая певица.