Темное прошлое Конька-Горбунка.

Если, собираясь с супругом в гости, вы знаете, что в компании будет пять молодых красивых незамужних блондинок, не стоит заранее ревновать, за час до выхода из дома накормите своего благоверного салатом из сыра с чесноком и спокойно отправляйтесь с ним на вечеринку. Многие сложные на первый взгляд проблемы имеют простое решение, никогда не отчаивайтесь, чем хуже ситуация, тем легче с ней справиться.

В любой неприятности всегда можно найти положительные моменты, надо просто понять: все могло быть намного хуже. Вы упали и сломали ногу? Вам еще повезло! Ну согласитесь, травмированный позвоночник куда большая беда!

– Эй, ты меня слушаешь? – воскликнула Кира. – Очнись! Дашка! Ау!

Я вздрогнула.

– Да?

– Вот красиво! – надулась Кира. – Я рассказываю о своих переживаниях, а лучшая подруга в это время дрыхнет!

– Вовсе нет, – поспешила я оправдаться.

– Почему тогда ты сидишь с лицом медитирующего пингвина? – возмутилась Вольская. – Ну-ка повтори, о чем я сейчас говорила?

– Ты порвала с Костей, потому что он сукин сын, и завела роман с Лешей, но тот оказался нищим, и теперь ты находишься на перепутье, – послушно сказала я.

– Это ужасно, – вздохнула Кирка, – Константин, конечно, обеспечен: квартира, машина, дача, счет в банке и успешный бизнес, он щедрый и добрый, но… отчаянный потаскун и врун! Колбасой носится по бабам! Его практически невозможно удержать от кобелирования! Я уже поняла: если он в пятницу вечером, смотря мне в глаза слишком честным взглядом, заявляет: «Кируся, увы, я на выходные улетаю в Магадан, там на предприятии косяк вышел», а в понедельник вечером возвращается ко мне, держа в зубах очередное бриллиантовое кольцо, то он стопудово сходил налево!

– И на солнце есть пятна, – вздохнула я.

– Достал! – Кира стукнула кулачком по столешнице. – Сил нет! Я от его художеств на пять кило похудела! Вот Леша другой! Он всегда со мной! Везде! Мы все делаем вместе! Никаких загулов и измен. Лешик не пьет, не курит, на чужие коленки не заглядывается! Даже если обнаружит у себя в постели какую-нибудь Мисс мира, он ее отодвинет и поспешит ко мне!

– Значит, вопрос решен, – обрадовалась я, – на фиг тебе лгун Костя, ты счастливо живешь с верным до потери пульса Алексеем.

– Нет! – возмутилась Кира. – Это ужасно! С ним невозможно иметь дело!

– Судя по твоему рассказу, Леша идеален, – удивилась я.

Кира скорчила гримасу.

– Отвратительно, когда мужик постоянно путается под ногами! Представляешь, он за мной даже в парикмахерскую увязался! И за шмотками в магазин таскается, советует, что купить! Но, самое главное, у Леши нет денег! Вообще никаких! Он делит однокомнатную квартиру с мамой и сестрой, ездит на метро и одевается в секонд-хэнде. От такого кадра, сама понимаешь, бриллиантов не дождаться! Эх, если б деньги Кости отдать Алеше, да чуть-чуть убавить у последнего прилипчивости, – вот он, супервариант.

– Кабы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности у Николая Андреевича, – протянула я, – прости, цитата не точная. Не помню имен персонажей из комедии Гоголя «Женитьба». Кира, бочки чистого меда в природе не бывает, в ней всегда есть ложка, а то и две, дегтя! А нельзя ли попросить Алексея найти себе другую, более высокооплачиваемую работу?

– Не получится, – пригорюнилась Кира, – у Лешки невероятно редкая специальность!

– Это здорово! – решила я приободрить подругу. – Чем эксклюзивнее профессия, тем дороже этот человек продается на рынке труда!

– Может, оно и так, – нехотя признала Кира, – да только Алеха переводчик-синхронист с латыни!

Я опешила и решила уточнить.

– Латынь, так называемый «мертвый» язык, нынче им пользуются только врачи да юристы. Первые в основном выписывают рецепты, а вторые цитируют бессмертные выражения вроде: «Закон суров, но это закон». Переводчик-синхронист работает на всяких переговорах, конференциях, встречах, он мгновенно переводит заявление дипломата с французского на английский и наоборот. Но для меня загадка, кому в наше время может понадобиться такой специалист по латыни, ею давно никто не пользуется.

– Вот поэтому у Леши и нет денег, – резюмировала Кира, – ну и как решить этот вопрос? Вернуться к богатому, но ветреному Косте или жить с не дающим никаких поводов для ревности, но нищим Лешкой, а?

Я призадумалась.

– В каждом любовнике есть и хорошее, и плохое, – ныла Кирка, – не могу выбрать!

– Думаю, Константин лучший вариант, – твердо заявила я.

Незабудковые глаза Киры округлились.

– Почему?

Я снисходительно улыбнулась.

– Неужели непонятно? Ты только что сказала: «Из-за загулов Костика я потеряла пять кило веса».

– Ага, – подтвердила Кирка, – как подумаю, что он с другой бабой спутался, сразу от злости аппетита лишаюсь!

– Вот! – обрадовалась я. – Жизнь с Костей шлифует твою фигуру! Тебе не придется сидеть на диете! Один его зигзаг налево – и лишний жир у тебя исчезнет со всех мест! Думаю, это решающий аргумент в пользу бизнесмена-мартовского кота.

– Точно! – оживилась Кирка. – Вот за что я тебя обожаю! Ты всегда найдешь выход из безвыходного положения!

Я кивнула.

– Главное, не терять оптимизма.

– А еще ты замечательная подруга! – не успокаивалась Кира.

Я смутилась, Кирка, очевидно, заметила это, потому что застрекотала сорокой.

– Не вздумай спорить! Всем известно, Васильева готова ради друзей в огонь и в воду.

– Ну… да, – промямлила я.

Всегда стесняюсь, если человек начинает безудержно нахваливать меня прямо в глаза.

– Сколько раз я слышала, как ты приходила людям на помощь, – не успокаивалась Кира, – себя не жалела!

– Да ладно тебе, это пустяки, – покраснела я.

– И сейчас ты мне не откажешь!

– Конечно, нет, – машинально ответила я.

– Здорово! – обрадовалась Кира. – Ты просто супер! Значит, согласна?

– Да, – кивнула я и тут же опомнилась, – а что надо делать?

– Не волнуйся, – засмеялась Вольская, – речь идет не о деньгах, а о незначительной услуге. Надеюсь, ты завтра с полудня до полуночи свободна?

Я уставилась в пол. Ну отчего большинство людей считает, что во главе угла всегда стоит финансовый вопрос? Очень легко дать человеку деньги и забыть о его проблемах. Намного труднее делиться с кем-то своим временем, вникать в его ситуацию, переживать за приятеля…

– Так что насчет завтра? – насела на меня Кирка.

Вы сможете отказать человеку, который только что с упоением пел вам дифирамбы, повторяя: «Ты лучший друг на свете, всегда придешь на помощь»?

– Никаких особых дел я не планировала, – со вздохом ответила я.

– Шикарно! – захлопала в ладоши Кирка. – Значит, элементарно за меня в центре посидишь!

– Где? – испугалась я.

Вольская молитвенно сложила руки.

– Солнышко! Кисонька! Пусечка! Отработай денек Клеопатрой!

Здесь, очевидно, следует рассказать, как госпожа Вольская зарабатывает себе на сухарик с черной икрой. Мы знакомы с Кирой десять лет, у нее веселый нрав, она толерантна к окружающим, охотно дарит людям комплименты и не говорит о них за глаза гадости. Кирка шагает по жизни с улыбкой, кипучая энергия толкает ее на разнообразные подвиги. Долго заниматься одним делом Кира не способна. Когда мы познакомились, Вольская организовывала салон красоты, она не ела, не пила, не спала, и в конце концов парикмахерская под звучным названием «Неспящая красавица» распахнула двери для всех желающих. Но мало, пободавшись с многочисленными чиновниками, открыть заведение, нужно сделать его успешным, модным, посещаемым. Следующие двенадцать месяцев Кируся вкалывала как раб на плантации. Она таскалась по всем тусовкам, щедро раздавая скидочные талоны, заманила на бесплатное обслуживание журналисток, которые потом, в благодарность за стрижку и укладку, пели ей хвалебные оды в глянце, устраивала всякие акции, вроде «Каждому десятому клиенту гелиевые ногти бесплатно», и добилась своего, салон расцвел, как пион жарким летом. Год Кира наслаждалась ролью автора удачного проекта, потом ей стало невыносимо скучно, и Вольская продала свое «дитя». Вырученные деньги она вложила в создание кондитерской, и все началось заново: бессонные ночи, беготня по присутственным местам, открытие, заманивание клиентов, прикармливание желтой прессы. В конце концов пирожные от Вольской пошли нарасхват, и Кирка затосковала, сбагрила торговую точку какому-то денежному мешку и стала возводить магазин для животных. Вольская не может жить в атмосфере стабильности, ей нужны буря, революция, война, мятеж. В такое время Кира молодеет, ее глаза горят, фигура безо всяких диет и фитнеса делается девичьей. А когда трудности преодолены и можно расслабиться, собрать урожай, Кира стареет, толстеет, начинает болеть. Единственный для нее способ выбраться из болота – вновь затеять глобальный проект. Если кто-нибудь захочет организовать поход через Северный полюс верхом на кенгуру, без еды, воды, теплой одежды, имея из средств связи с Большой землей лишь почтовые открытки, отправить которые из царства снега и льда затруднительно, Кира с радостью запишется в участники этого мероприятия. Еще больше ей понравится марафон в ластах через пустыню Сахару. Вольская обожает преодолевать трудности.

Недавно Кира организовала центр «Советы Клеопатры». Она купила помещение на первом этаже, быстренько сделала там ремонт и теперь принимает посетителей, которые хотят стать счастливыми. Из всех затей Вольской эта нравится мне меньше всего.

Когда проект только начинался, я не удержалась и сказала Кирке:

– У тебя нет психологического образования. Зачем ты решила изображать душеведа? Парикмахерская, кондитерская, магазин сумок, чем ты там еще занималась? Бизнес не вредил клиентам, а вот неверный совет может испортить человеку жизнь. Если ты так уж хочешь помогать несчастным людям, найми профессиональных психотерапевтов.

Кира сначала обиделась, а потом воскликнула:

– «Советы Клеопатры» лучшее, что у меня было! Мне интересно беседовать с народом. Ничего плохого я не делаю! Просто говорю с людьми и обещаю им, что все будет хорошо. Больных не лечу, избавлять от рака или рассеянного склероза никогда не возьмусь. Мои клиенты – неуверенные в себе люди, у которых ни фига не получается ни в личной жизни, ни на работе. И многие после того, как пообщались с Клеопатрой, стали смотреть на мир другими глазами. Вот недавно ко мне пришла тетка и, пуская слезы, рассказала, что муж каждый день устраивает ей скандалы, а потом кидается к шкафу, собирает чемодан и орет:

– Все, ухожу к маме! Дура, задолбала меня!

– Прикольно, – усмехнулась я, – и как ты поступила?

Вольская снисходительно ответила:

– Мигом разрулила ситуацию. Спросила: «Кто больше зарабатывает?» – «Я», – заявила тетка. «В следующий раз, когда он начнет визжать, иди смотреть телик, – посоветовала «Клеопатра», – а когда муж про мамочку заноет, стукни его по башке сковородкой, придай ускорение коленкой под зад, собери его шмотье и выбрось с балкона».

– Клиентка послушалась? – заинтересовалась я.

– Добуквенно выполнила мои указания, – гордо заявила Кира, – муж от черепно-мозговой травмы быстро излечился и теперь тише воды ниже травы, во всем с женой соглашается, больше ей нервы не мотает. Говорю же, я отличный семейный психоаналитик.

– Вряд ли профессионал вложит в руки пациентке сковородку, – сказала я, – насколько я знаю, психотерапевт не имеет права давать клиентам прямые советы, каждый человек должен самостоятельно принимать решения!

– Вечно ты недовольна окружающими, – нахмурилась Кирка, и я поспешила перевести беседу на другую тему.

Понимаете теперь, какую радость я испытала, услышав просьбу Вольской? Нужно убедить Кирку в своей абсолютной непригодности к работе психотерапевтом.

– Боюсь, не справлюсь, – начала я.

– Ерунда, – отмахнулась подруга, – всего-то посидишь один денечек!

– Вдруг придет кто-то из постоянных клиентов и поймет, что у Клеопатры другое лицо?

– Я веду прием закутанная в полупрозрачное покрывало, – поделилась своими маленькими хитростями Кирка, – сама хорошо вижу клиента, он же лицезреет лишь нечеткое очертание той, что сидит за столом.

– А цвет волос? Я блондинка!

– О боже! – закатила глаза Вольская. – У меня не кабинет врача! Я – Клеопатра, таинственная личность, немного волшебница, фея, добрая колдунья! Поэтому создаю особый имидж. Надеваю парик, накрываюсь с головы до ног покрывалом, зажигаю ароматические свечи, в кабинете царит полумрак. Ну и потока желающих исцелиться у меня нет! Кстати, на завтра никто из постоянных посетителей не записан, можно ожидать только случайного человека. Думаю, тебе вообще придется лишь на телефонные звонки отвечать. Выручи меня, пожалуйста!

– У тебя нет секретаря? – удивилась я.

– Есть, но она гриппом заболела, – вздохнула Кира.

– Я не умею вести душевные разговоры с посторонними, – я еще раз попыталась увильнуть от роли Клеопатры.

Кира скорчила гримасу.

– Лучше честно признайся, что тебе влом мне помочь!

– Нет, – кисло соврала я, – а почему ты не хочешь просто взять выходной?

– Это невозможно, – загадочно ответила Кира, – и если ты меня не выручишь, моя жизнь рухнет. Больше мне надеяться не на кого. Ты единственная подруга, кто в первую очередь думает не о себе, а о других.

– Согласна, – кивнула я.

– Солнышко! – кинулась ко мне с объятиями Вольская. – Ты лучшая!

На следующий день точно в назначенный час я подъехала к офису «Клеопатры», увидела неподалеку вагончик с молочными продуктами и спросила продавщицу:

– Кефир есть?

– Только литровые пакеты, – улыбнулась она.

– Свежий?

– Час назад доставили, мы тухлятину на реализацию не берем, – со скоростью пулемета выпалила торговка.

Я купила пакет, вошла в подъезд, открыла полученным от Киры ключом входную дверь и беспрепятственно вошла в помещение, переоборудованное под чертоги Клеопатры. Поскольку в моем доме обитает кошка, тезка царицы, название салона показалось мне забавным, рассмешил и интерьер, который детально продумала Кирка.

Для создания атмосферы мистической таинственности Вольская велела выкрасить стены в темно-фиолетовый цвет и при помощи трафарета нарисовать тут и там пирамиды, сфинкса и отчего-то парочку греческих богов. Кира не отличается знанием древней истории, она, не стесняясь, смешала вместе Египет и Грецию. Повсюду были развешаны африканские маски, купленные в магазинах сувениров, стояли разнообразные кальяны, и в воздухе сильно пахло благовониями. Я хотела было открыть форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха, но вовремя вспомнила, что Вольская строго-настрого запретила приближаться к плотно занавешенным окнам.

Клеопатра принимала клиентов за круглым столом, накрытым красной скатертью. На нем лежали Библия, крест, колода карт, толстая книга с надписью «Глас судьбы», стоял подсвечник с оранжево-желтыми восковыми свечами и сверкал хрустальный шар на подставке. Я оглядела безумный набор и приуныла, потом приняла решение: пусть Кира злится и вычеркивает меня из списка друзей, но я не стану дурачить наивных женщин, вертя перед их носом стекляшкой или раскидывая карты. Вот если они захотят получить совет для укрепления семейной жизни, я охотно поделюсь своим опытом, естественно, без упоминания сковородок, разделочных ножей, шампуров и прочих опасных кухонных прибамбасов.

Клиенты, слава богу, не спешили со своим горем к Клеопатре. Я почитала принесенный с собой детектив, потом вытащила из сумки припасенный пакет кефира и выпила его. От книги и еды меня несколько раз отвлекали телефонные звонки, люди хотели записаться на прием, и я тщательно зарегистрировала будущих посетителей, втайне надеясь, что моя рабочая смена пройдет тихо-мирно. И тут в дверь затрезвонили. Быстро натянув на голову парик из иссиня-черных волос, я набросила ярко-желтый парчовый халат, сверху накинула полупрозрачную темно-синюю накидку, расшитую звездами, и, чувствуя себя полнейшей идиоткой, пошла в прихожую. Надеюсь, пришедшая женщина хочет просто выговориться и поплакать чужому человеку в жилетку.

Но на пороге стоял парень лет двадцати, одетый, несмотря на холодную погоду, в короткую черную кожаную куртку, узкие джинсы и замшевые ботинки на тонкой подметке.

– Ты, что ли, эта… ну, блин, как ее? – спросил клиент.

– Клеопатра, – подсказала я.

– Во! Точно! – обрадовался юноша и протянул мне руку. – Привет!

Я удивилась жесту посетителя, вообще-то здороваться за руку с дамой не принято, похоже, молодой человек не обременен воспитанием, но не следует его отпугивать.

– Привет, – повторила я и пожала чуть влажную ладонь незнакомца.

В ту же секунду перед моим лицом взмахнула крылом птица, я ощутила его мягкое прикосновение, свет померк, а вместе с ним исчезли запах дешевого одеколона и шум машин, доносившийся с улицы.

Глава 2.

Ноздри защекотал аромат мужского парфюма, последней новинки от «Диора». Я чихнула и, не раскрывая глаз, сказала:

– Кеша, сколько раз просила, если облился с головы до ног одеколоном, не входи в мою спальню! Неужели непонятно, что душиться надо чуть-чуть? Почему ты опрокидываешь на себя сразу пол-литра…

Кашель перехватил горло, глаза открылись, я автоматически села в кровати и увидела незнакомую комнату, смахивающую на юрту кочевника. Две стены полностью закрывали темно-вишневые ковры с традиционным азиатским орнаментом, окно занавешивали парчовые шторы, на полу в художественном беспорядке были разбросаны домотканые половички. Неподалеку от плотно сдвинутых гардин громоздился письменный стол явно родом из шестидесятых годов двадцатого века: две тумбы с ящиками, а на них дубовая доска, обтянутая темно-зеленым сукном. На столешнице валялась куча барахла, но мне было недосуг разглядывать мелочи, потому что мое внимание привлек мужик, сидящий в старом, сильно потертом деревянном кресле с кожаной спинкой. Сначала мне показалось, что незнакомец, как сейчас принято говорить, – «лицо кавказской национальности»: у него были черные волосы, смуглая кожа, карие глаза и презрительное выражение лица, но потом он вдруг безо всякого акцента спросил:

– Проснулась? – И я мигом сообразила: волосы у него темно-каштановые, глаза имеют слегка миндалевидный разрез, он, очевидно, просто сильно загорел. Либо этот тип посещает солярий, либо он недавно летал отдыхать в теплые страны. Возраст его я не определила.

– Где я? – вырвалось у меня.

– В гостях, – спокойно ответил незнакомец.

Я ощутила резкую боль в левом виске и не удержалась от ехидного замечания:

– Да ну? Не помню, что была бы приглашена на вечеринку!

– Меня зовут Марат, – представился мужчина, он или не обратил ни малейшего внимания на мои слова, или не счел нужным на них реагировать, – а вы Клеопатра?

Я замерла. Клеопатра? Кошка? С какой стати Марат считает меня домашним животным?

– Голова болит? – забеспокоился Марат, он встал, приоткрыл дверь и крикнул: – Стелла, принеси кофе.

Я продолжала сидеть на кровати в странном оцепенении, в мозгу мелькали бытовые мысли. Где здесь туалет? Хочется пить. Который час?

Дверь бесшумно распахнулась, появилась девушка в черном платье, в руках она держала поднос.

– Ставь на тумбочку, – распорядился Марат.

Девушка молча выполнила приказ, на пару секунд правый рукав ее платья задрался, и я увидела цветную татуировку. На внутренней стороне запястья красовалась пятиконечная звезда.

– Можешь идти, – буркнул хозяин, – а ты пей!

Последний приказ относился ко мне. Я взяла чашку, вдохнула аромат хорошего кофе, выпила залпом и тут же почувствовала, как по телу забегали мурашки. Туман из головы улетучился, предметы в комнате приобрели четкие контуры, и мне стало ясно, что брюнету лет тридцать, не больше.

– Это не арабика! – воскликнула я.

Марат усмехнулся.

– На меня кофе никогда так не действует, – сказала я, – могу выпить литровую кружку и спокойно лечь спать.

– А этот вштырил, – вдруг улыбнулся Марат, – предпочитаешь, чтобы я звал тебя Клеопатрой? Или у тебя есть человеческое имя?

Я вспомнила про просьбу Киры и решила внести ясность в происходящее.

– Вы ошиблись, понимаете…

Марат опустил уголок рта, очевидно, у парня был нервный тик, потом приподнял край пуловера, вытащил из-за пояса небольшой пистолет, положил его на письменный стол и сказал:

– Говорить буду я. А ты станешь слушать. И выполнять мой приказ. Начнешь выкобениваться, молись своим египетским богам, всяким там Зевсам и прочим. Андестенд?

Губы парня снова искривились, я испугалась и быстро закивала. Марат смахивал на психа, а душевнобольного человека нельзя злить, в особенности если у него под рукой оружие.

– Ты сейчас вылечишь девчонку, – продолжал Марат, – у нее завтра свадьба, ведь нехорошо, когда невеста не стоит на ногах! Как?

– Конечно, – я поспешила согласиться, пытаясь побороть ужас.

– Еще хуже, если суженая молчит, – улыбнулся Марат, – она должна сказать жениху «да». Верно?

– Совершенно согласна, – закивала я.

– Приятно, что мы достигли консенсуса, – расслабился Марат, – а теперь вставай, и пойдем.

– Куда? – решилась спросить я.

Угол рта парня стек вниз.

– Извините, – опомнилась я, – можно умыться?

– Вали туда, – Марат ткнул пальцем в сторону небольшой двери, – да не задерживайся.

– А принять душ? – заныла я.

– Ладно, – неожиданно согласился парень, – но долго не копайся, времени мало! Свадьба завтра с утра.

– Сейчас который час? – проявила я неуместное любопытство.

– У тебя пятнадцать минут, – отчеканил Марат и быстро вышел из спальни.

Оставшись одна, я бросилась к окну, раздвинула парчовые шторы и уткнулась взглядом в стену, покрашенную в серый цвет, и землю. На секунду я растерялась, но потом попыталась трезво оценить ситуацию. Итак, что произошло? Кирка попросила меня поработать один день Клеопатрой. Я, вот уж всем глупостям глупость, согласилась выручить Вольскую и пришла в ее салон. Первый клиент появился в районе обеда, он поздоровался со мной за руку и… прилетела птица, мазнувшая по моему лицу крылом, дальше я ничего не помню… Марат угостил меня кофе, в котором явно находился стимулятор, но это пока единственное, что я знаю точно. Сейчас я нахожусь в подвале, переоборудованном под жилую комнату. Дизайнер хотел, чтобы у человека, очутившегося в этом помещении, возникло ощущение, что он попал в прошлое, переместился на машине времени в 60-е годы двадцатого века. Но если внимательно присмотреться к предметам, то становится ясно: письменный стол искусственно состарен, кресло тоже, да и ковры явно куплены не так давно. Конечно, на свете много людей, которым нравится, так сказать, классический интерьер, и, вероятно, здесь живет один из них.

Я подошла к двери в ванную, распахнула ее и удивилась еще больше. Современная душевая кабинка, безупречно чистые унитаз и раковина, большое количество белых полотенец, два халата, коврик на полу. Я раздвинула пластиковые створки. Так, в специальных корзиночках стоят шампунь с кондиционером, гель для тела и лежит пара губок в полиэтилене. А около умывальника висят стаканчики, в них находятся зубные щетки в упаковке, пакет с одноразовыми бритвами, мусс для бритья, жидкое мыло. Все средства очень дорогие, на них написаны названия крупных брендов, бачок унитаза украшен логотипом немецкой фирмы, лидера по производству элитной сантехники. У нас в Ложкине в ванной у Маши установлен «Мойдодыр», сделанный на этом заводе, и я поняла, сколько денег отвалил хозяин для оборудования санузла. Согласитесь, эта ванная мало похожа на домашнюю, так оформляют гостиничные номера. Вероятно, я сейчас в отеле?

– Готова? – крикнул из-за двери Марат.

– Секундочку, – ответила я, быстро почистила зубы, умылась и потянулась к своей одежде.

– Если сейчас же не выйдешь, сломаю дверь, – пообещал Марат.

Я мигом оделась, нажала на слив в унитазе и вышла в комнату со словами:

– Простите, живот прихватило.

– Бывает, – неожиданно спокойно сказал Марат и быстрым движением надел мне на голову нечто вроде мешка.

– Эй, – испугалась я, – а это зачем?

Плечо ощутило хватку крепких пальцев.

– Шагай, – приказал Марат, – раз, два…

Я подчинилась и, стараясь не споткнуться, побрела за провожатым. Люди, которые завязывают вам глаза или накидывают мешок на голову, полагают, что временно ослепнув, вы теряете ориентацию. Но это не верно, господь наградил нас еще ушами и носом. Правда, до моего слуха не долетало ничего, кроме легкого поскрипывания, такое издает синтетическое покрытие пола. Зато мое обоняние получило важную информацию: мешок сильно пах табаком.

Мой бывший муж Макс Полянский, разбогатев, приобрел ряд сибаритских привычек, одна из них – курение трубки. За несколько месяцев Макс из неофита превратился в настоящего фаната. Он теперь ездит в Петербург, где живет лучший резчик трубок в мире, и заказывает у него курительные приспособления. А у знакомых нет проблем с подарками Полянскому на день рождения или Новый год: курильщику трубки требуется масса аксессуаров. До того, как Макс появился передо мной в образе Шерлока Холмса, я и не предполагала, что на курильщиков работает целая индустрия. Впрочем, то, что трубок нужно несколько и про табак я слышала. Но остальное! Ершики для чистки, фильтры, мундштуки, особые зажигалки, у которых пламя вырывается сбоку, необычные пепельницы, подставки, футляры – всего и не перечислить. А уж сколько на свете разновидностей самих трубок и табака! У Макса дома целый шкаф забит изделиями из верескового корня и фарфоровыми банками с притертыми крышками, в которых он хранит сушеные листья. Макс сноб, поэтому он сразу отверг крошево в железных коробочках, которое можно купить в крупных супермаркетах. Полянский выбрал для себя раритетный сорт с весьма специфическим ароматом чуть прокисшего шампанского. В Москву этот дорогой табак не поставляется, чтобы приобрести его, нужно слетать в Лондон. Но я нашла в столице России крохотный магазинчик, хозяин которого легко выполняет любой заказ клиента, просто вы платите немалую сумму и через неделю обретаете табачок. Всякий раз, получив от меня заветную банку, Полянский по-детски радуется, восклицает:

– Очень ценю твою заботу! Слетала ради меня в Англию!

Я загадочно улыбаюсь, но не признаюсь, что курево приобретено в Москве, пусть Макс считает, что бывшая жена не поленилась сгонять туда-сюда на самолете. Среди наших знакомых есть большое количество «трубочников», но никто из них не курит обожаемый Максом «Кристалл-классик».[1] И вот сейчас от мешка, который накинули на мою голову, пахло именно этим раритетным сортом.

Я медленно брела вперед, теперь я почуяла запах перегоревшего растительного масла, очевидно, мы достигли кухни, потом повеяло хлоркой, и тонкая, похоже, шелковая ткань мешка прилипла ко лбу и щекам. Я тут же сообразила отчего материя стала напоминать компресс: где-то рядом бассейн, воздух слишком влажный и воняет дезинфекцией.

– Стой, – наконец-то скомандовал Марат, раздалось тихое позвякивание, я ощутила тычок в спину, машинально сделала пару шагов и вдохнула целый букет ароматов: жасмин, нечто конфетно-сладкое, грейпфрут, ваниль. Из желудка поднялась тошнота, и в ту же секунду мешок сняли с головы. Обрадованная, я уставилась на Марата, который, быстро бросив в кресло комок черной материи с золотыми вензелями и шнурочками, сказал:

– Ну?

– Что? – не поняла я.

– Буди ее!

Но я по-прежнему не врубалась.

– Кого?

Парень вытащил пистолет.

– Послушайте, – просипела я севшим голосом, – я готова вам помочь, но, извините, не понимаю, что надо делать! Я всего лишь блондинка, дайте мне указание! Ну простите, я не соображаю!

Марат указал пальцем на большую кровать.

– Там! Подойди!

Я послушно приблизилась к ложу под розовым балдахином и с трудом удержала вопль. Поверх роскошного стеганого красного атласного одеяла лежала девушка лет девятнадцати, одетая в коротенькое платье на бретелечках, очень похожее на ночную сорочку или, как говорила моя покойная бабушка, комбинацию. В наше время грань между нижним бельем и парадно-выходным облачением начисто стерлась, я порой теряюсь в магазинах, глядя на вешалки, не понимаю, что это: наряд для коктейля или ночнушка? Волосы у незнакомки были длинные с приятным медовым оттенком, явно побывавшие в руках дорогого стилиста, ногти на руках и ногах покрывал безупречный ярко-алый лак, цвета глаз я не видела, веки были плотно сомкнуты, нижняя челюсть слегка отвисла, кожа приобрела неприятный восковой оттенок.

Марат велел.

– Давай, буди ее.

– Давно она спит? – тихо спросила я.

– Какое тебе дело, буди! – огрызнулся парень.

Я сделала шаг назад.

– Мне надо подумать!

– Быстрее шевели мозгами, – велел псих и сел в кресло. Я приросла ногами к ковру, такому же розовому, как и балдахин. Нет никаких сомнений, что девица мертва. Видимых повреждений на ней нет, на одеяле незаметно пятен крови, на шее отсутствуют синяки и нет следов борьбы, лицо спокойное, никакой предсмертной гримасы, ногти в полнейшем порядке, пальцы судорогой не сведены. Незнакомку легко можно принять за спящую, но, если приглядеться, становится понятно, что красавица не дышит, ее грудь не шевелится, глаза не двигаются под сомкнутыми веками. Учитывая возраст умершей, вряд ли у нее случился инфаркт или инсульт, скорее, здесь имело место отравление или передозировка наркотиков. Нужно немедленно вызвать милицию, медэксперт после вскрытия определит причину смерти. Но, думаю, Марат не собирается набирать «02», парень считает девушку крепко спящей и хочет, чтобы я привела ее в чувство. Похоже, Марат не совсем адекватен, или он до сих пор ни разу близко не сталкивался со смертью. И при чем тут я? По какой причине меня сначала усыпили, а потом притащили в номер с покойницей?

Глава 3.

– Долго мне ждать? – повысил голос Марат.

– Что здесь случилось? – спросила я.

– Не твое дело, – раздалось в ответ.

Я собрала в кулак всю силу воли.

– Хочешь, чтобы она встала?

– Да.

– Тогда ответь хоть на часть моих вопросов.

– Зачем? – ощетинился парень.

– Девушка впала в летаргию, – находчиво заявила я.

Я на сто процентов уверена, что Марат не разбирается в медицине и ему можно смело вешать лапшу на уши. Расчет оправдался, Марат кашлянул, потом растерянно спросил:

– Вроде тех людей, что по сто лет дрыхнут?

– Ну да, – кивнула я, – как ее зовут?

– Стелла, – живо соврал Марат.

Я сделала вид, что поверила, не стала напоминать, как менее часа назад некая Стелла принесла мне кофе с «наполнителем», и она была брюнеткой.

– Жесть, – завопил Марат, – это инпосибел![2] Завтра свадьба!

Я чихнула.

– Нужно вызвать бригаду со специальным оборудованием, вероятно, медикам удастся привести Стеллу в чувство.

– Нет! Одна работай!

– Почему вы обратились ко мне? – не выдержала я.

– Издеваешься? – прищурившись, поинтересовался Марат. – Я все про тебя знаю! В курсе, чем ты занимаешься! Людмилу помнишь? Касаткину!

– Актрису? – изумилась я. – Я незнакома с ней, но видела ее во многих фильмах, это легенда советского кинематографа.

– Дать бы тебе по башке, – перебил меня Марат, – хорош выеживаться! Касаткина Людмила, ты ее дочь разбудила! Ну?

Губы Марата искривились, верхнее веко задергалось.

– Людмила! – Я изобразила понимание. – Ах Людмила! Ну конечно! Касаткина!

Псих перестал кривить губы.

– Живо готовь свое лекарство, напои ее и отправишься домой. Не захочешь помочь, даже трупа твоего не найдут, суну тебя в мясорубку, и ау!

– Я в нее не влезу, – вякнула я.

– Легко поместишься, – пообещал Марат, – наша крошилка большая, туда человека целиком засунуть можно, вжик и получится фарш с костями! И нести недалеко! Пятидесяти метров не будет. За сто баксов тебя на колбасу разделают. Хватит болтать! Делай микстуру.

– Какую? – растерялась я.

– Ту, которую по тыще баксов продаешь, – зашипел Марат.

Рука его потянулась к оружию.

– Тише, тише, – взмолилась я, – как, по-твоему, я могу приготовить здесь препарат? Из воздуха? Нужны ингредиенты.

– Какие? – деловито осведомился Марат.

– Не могу сказать!

– Почему?

– Я же не знаю, от чего она заснула! На каждую болезнь есть свое средство, если лечить чуму соком редьки, то сам скоро отправишься на тот свет. Как тебе такая перспектива?

– Ясное дело, помирать неохота, – вдруг без агрессии отозвался Марат.

– Значит, дай мне чуть-чуть информации.

– Ну? – нахохлился псих.

– Когда она заснула?

– Вчера, поздно вечером, – нехотя признался парень.

– А почему?

– Спать захотела, – пожал плечами Марат, – сказала: «Устала очень, надоело плясать, хочу домой». Ну я ее сюда и привел.

– Стелла здесь живет? – не скрыла я удивления.

Марат сжал губы.

– Это к делу не относится.

– Ей было так плохо, что пришлось тут укладывать?

– Ну… да… она стала валиться на бок, я и подумал, что перебрала.

– Стелла много выпила?

– Пару коктейлей.

– Каких?

– Обычных.

– Назови их.

– Мохито.

– С двух коктейлей так не развезет.

– Она еще курнула.

– Травку?

– Косячок забила.

– Первый раз?

– Что?

– Стелла раньше никогда не пробовала марихуану?

Марат хмыкнул.

– Скажешь тоже!

– Значит, ее организм привык к алкоголю и траве?

– Стелла особо этим не увлекается, для расслабухи принимает, знает норму, она вообще за здоровый образ жизни. Вчера сказала: «Все! Я последний раз отрываюсь, после свадьбы ни-ни, хочу ребенка».

– Положительная девушка, – кивнула я, – так отчего ее срубило?

– Таблетку схавала.

– Какую?

– Голубую.

– Здорово, – я покачала головой, – а название у препарата есть?

– «Райский сон».

– Что? – не поняла я.

– Ее так все называют, – пожал плечами Марат.

– А почему?

– Сначала тебя штырит, – пояснил парень, – весь такой веселый-веселый ходишь, сил под макушку подваливает, хоть сутки пляши, а затем спать бухаешься и можешь со вторника по пятницу продрыхнуть. Ясно?

– Более чем, – вздохнула я, – Стелла слопала наркотик и сразу отключилась.

– Это ж не героин, – ответил Марат, – просто голубая таблетка, ее все сосут, и нормально. Короче, завтра свадьба, разбуди гирлу!

– Стелла часто употребляла пилюли?

– Не, – помотал головой Марат, – вчера впервые, раньше отказывалась.

– Почему?

– Говорила, ей это неинтересно.

– А по какой причине она изменила свое мнение?

– Так скоро свадьба, конец веселью, надо будет дома сидеть, детей рожать. Ну она и захотела по полной программе оторваться. Ваще-то ее какая-то девка подначила!

– Кто?

– Не важно!

– Хочешь, чтобы Стелла проснулась?

– Да.

– Тогда отвечай!

– Ну, хрен знает, как ее звать, – протянул Марат, – не важно, не интересно! Она просто к Стелке подошла и сказала:

– Прощаешься со свободой?

А Стелла ответила:

– У меня теперь другая свобода будет: много денег и никаких проблем.

Тут девка и протянула ей таблетку со словами:

– Хоть раз попробуй! А то выйдешь замуж, так ничего и не узнав. Или трусишь? Да, город Засранск из тебя не вытравить, у вас там народ правильный, мужики бухают, а бабы все беременные.

Марат замолчал.

– Дальше, – поторопила я его.

– Тут меня приятель окликнул, а когда я вернулся, Стелла как раз таблетку глотала.

– И ей вскоре стало плохо?

– Ага.

– Сколько времени прошло?

– Минут пятнадцать, может, десять, я на часы не смотрел. Хорош трендеть, буди ее!

– Придется съездить в мой офис, – заявила я, – иначе никак!

На этот раз у Марата опустились оба угла рта.

– Не пойдет, – сказал он, – буди так!

– Предлагаешь, чтобы я взяла Стеллу за плечи и потрясла ее как следует? Ничего не получится. Голубая таблетка – наркотик, чтобы нейтрализовать ее действие, надо составить особое лекарство, необходимые вещества хранятся в моем кабинете.

– Стой тут, – приказал Марат и ушел.

Я отошла подальше от кровати с трупом и попыталась взять себя в руки. Будем считать, что парень сказал правду, несчастная по собственной воле приняла препарат и скончалась.

Дверь распахнулась, появился Марат, протянул мне блокнот и шариковую ручку.

– Пиши!

– Что? – стараясь не показывать накатившего на меня страха, спросила я.

– Перечисли нужные вещи из твоего кабинета, – гаркнул Марат.

– Лучше мне самой туда съездить.

– Пиши! – с угрозой прозвучало в ответ.

– Хорошо, – кивнула я и стала чиркать ручкой по бумаге.

– Живее, – скомандовал парень.

– Нужна точность, – сказала я, – не мешай, а то забуду какую-нибудь мелочь, и снадобье не сработает.

Марат замолчал, а меня охватило ликование. Правильным путем идешь, Дашенька! Псих надеется, что Клеопатра сможет вернуть несчастную девушку к жизни, и значит, пока я не сделаю лекарство, моему здоровью ничто не угрожает. Интересно, почему Марат решил, что Клеопатра способна приготовить зелье? Хотя этот вопрос сейчас не имеет значения, главное, убедить парня отвезти меня назад, в салон Киры, там я непременно соображу, как удрать. В конце концов, в доме много людей, можно разбить окно, поднять шум, поджечь занавеску, а в этом подвале никто не услышит моего крика и не увидит занимающегося пожара. Теперь мне понадобятся все отпущенные богом актерские таланты и хитрость.

Я протянула Марату листок.

– Готово, прочитай внимательно и спроси, если что непонятно!

Парень несколько мгновений пялился в бумажку, потом ошарашенно протянул:

– Что за хрень? Семь с половиной милидолей голубой селитры, одна гомеодоза белой черники, шесть восьмых ногтя redum parpo. Где это найти?

– Голубая селитра находится в банке между желтым натрием и белым калием, – ответила я.

Марат заморгал.

– Неужели не понятно? – округлила я глаза. – А redum parpo – это всего лишь двудольнокислая горечавка манная. Ты в школе ботанику проходил?

– Наверное, – пожал плечами Марат, – классе во втором.

– Следовало лучше запоминать названия растений, – укорила я парня.

– Заткнись, – буркнул Марат и снова ушел.

Я перевела дух, очень надеюсь, что человек, к которому бегает за указаниями этот невротик, тоже полнейший профан в ботанике и не сообразит, что я настрочила в блокнотике полнейшую чушь.

Дверь приоткрылась, на пороге возник Марат, он быстро подошел к креслу, схватил все тот же черный мешок с золотым узором и тесемочками.

– Значит, так, – рявкнул он, накидывая мне его на голову, – если издашь хоть один звук, пристрелю!

В ту же секунду мне в спину, чуть пониже левой лопатки, уперлось нечто твердое. Вероятно, Марат блефовал, он мало походил на хладнокровного убийцу, лишить живое существо жизни на самом деле совсем не просто, большинство людей способно на этот шаг лишь в состоянии аффекта. Для того чтобы пустить пулю в беспомощную женщину, нужен особый характер или выучка профессионального бандита. Но проверять, на что способен Марат, мне не хотелось, поэтому я судорожно кивнула.

Меня опять провели мимо бассейна и кухни, втолкнули в лифт, кабина со скрипом поползла вверх, остановилась, раздалось тихое шуршание, я почувствовала запах бензина и выхлопных газов, тяжелая ладонь легла мне на макушку.

– Пригнись и лезь внутрь, – приказал Марат.

Спустя пару секунд автомобиль уже ехал по дороге. Очевидно, в операции участвовал еще один человек, именно он управлял машиной. Марат сидел около меня, я ощущала на плече его руку и пыталась справиться с тошнотой, которую вызвали два совершенно не сочетаемых между собой запаха: табака и элитного мужского парфюма.

Ехала машина не очень долго, я успела сосчитать до десяти тысяч, и, что было совсем уж странно, мы ни разу не попали в пробку. Автомобиль остановился шесть раз, это были либо светофоры, либо выезды на другую дорогу. И шофер, и Марат сидели молча.

Не успела я произнести про себя: «Десять тысяч сто один», как автомобиль замер.

– Сидеть, – прошипел Марат.

Раздался шорох, легкий скрип.

– Сейчас вылезешь и пойдешь вперед, – тихо приказал псих, – молча, не оглядываясь.

Мешок с головы сдернули, я увидела черные сиденья, и тут же меня рванули за руку. Пришлось выкарабкиваться из салона. Кто сидел за рулем, рассмотреть не удалось, водителя скрыла высокая спинка кресла и подголовник.

На улице было темно, но в феврале солнце садится рано, поэтому вопрос о времени остался открытым. Сейчас могло быть и шесть утра и шесть вечера. Иномарка, на которой меня привезли в «Советы Клеопатры», запарковалась на тротуаре, почти вплотную к подъезду, оставалось лишь войти в парадное и открыть дверь в салон.

– Супер, – выдохнул Марат, когда мы очутились в прихожей, – отсыпай порошки, и валим отсюда.

– Сначала надо взять бутылку, – занудила я.

– Хорошо, – процедил парень.

Я медленно поплелась в комнату, и тут же услышала звонок мобильного.

– Алло, – тихо сказал Марат. – О! Ты уверен! Черт! Я же это подозревал! Зря тебя послушал! Надо было мне к ней подойти и посмотреть!

В голосе психа прозвучала злость, я хотела обернуться, но тут сзади опять подлетела птица и шлепнула меня по лицу мокрым крылом. В нос проник запах чего-то страшно знакомого, и свет погас.

Глава 4.

Каждому человеку отпущен талант, но только не все знают, чем владеют, и очень часто не используют дарованные способности. Мой вам совет, если вы сидите в какой-нибудь конторе и умираете от скуки, тупо перекладывая бумажки, ждете не дождетесь выходных и праздников, надо срочно менять профессию. Только представьте, что вам предстоит до пенсии возиться с нудными документами, горбатиться исключительно за зарплату, не испытывая ни удовольствия, ни удовлетворения. Так вот, подумайте, вдруг вы умеете замечательно стричь домашних или отлично шьете, вяжете, ловко управляетесь с детьми. Ищите свой талант, он непременно обнаружится, главное, делать то, к чему душа лежит, и не слушайте родителей, которые с упорством перфоратора повторяют:

– Дедушка у нас дантист, папа стоматолог, и ты должна сверлить людям зубы.

Кто бы спорил, святое дело – продолжать династию, но, если вас не радует перспектива провести жизнь в обнимку с бормашиной, тогда смело отвечайте:

– Нет! Лучше я стану ихтиологом, мечтаю заниматься рыбами.

Естественно, придется выслушать не одну истерику домашних, но лучше быть влюбленным в свое дело «карповедом», чем плохим врачом. Сменить профессию никогда не поздно, это же ваша жизнь и только вам решать, как ее провести.

Хотя лично я горазда только советы раздавать. В свое время, окончив школу, я хотела пойти учиться на следователя. Но воспитывавшая меня бабушка Афанасия категорично сказала внучке:

– Это не профессия, а катастрофа! Девочка, перестань читать Конан Дойла, в действительности поиск преступников совсем не романтичное дело! Думаешь, ты будешь сидеть с доктором Ватсоном у камина и размышлять на тему похищенных у министра документов государственной важности? Нет, дружочек, в жизни все иначе, ты попадешь в райотдел милиции, будешь работать среди закладывающих за воротник мужиков, заниматься поисками нижнего белья, которое утащили с веревки, общаться с маргиналами и, в конце концов полностью разочаровавшись в жизни, очутишься на грошовой пенсии, так и не создав семьи. Мой тебе совет, ступай в институт, где обучают иностранным языкам, вот тогда можешь не бояться нищеты, всегда останется шанс заняться репетиторством.

И я послушалась бабушку. Ясное дело, Фася желала мне только добра, и она была абсолютно права, ходить по домам и вбивать в детские головы неправильные французские глаголы можно хоть до ста лет. Но как же мне было тоскливо в роли преподавательницы! С какой радостью я при первой же возможности бросила «сеять разумное, доброе, вечное» и кинулась распутывать детективные истории. Я, наверное, могла бы служить «нюхачом» в какой-нибудь парфюмерной компании, мой нос улавливает мельчайшие оттенки запахов. Если вдруг мне придется идти на службу, то, используя собственное обоняние, я сумею неплохо заработать, устроюсь на таможню на ставку собаки, натасканной на наркотики, буду обнюхивать сумки и чемоданы. Кстати, даже с закрытыми глазами я легко определяю, кто из родных находится рядом. Вот и сейчас в воздухе витает легкий аромат ванили, скорее всего, в мою спальню вошла Маша, она пользуется шампунем под названием «Сумерки». Лично мне непонятно, почему, по мнению производителей, это время суток пахнет именно ванилью…

В нос проник еще и запах шипра, я чихнула, удивилась, раскрыла глаза и увидела Дегтярева, который сидел на стуле, почти вплотную придвинутом к моей кровати. Я спросила:

– А при чем здесь ваниль?

– Я принес тебе зефир, – засуетился полковник, – вон он на тумбочке. Но прежде чем приниматься за него, поговори с врачом, не знаю, можно ли употреблять сладкое после столь сильного отравления!

Тут только до меня дошло, что я нахожусь в просторной больничной палате, а не в спальне в Ложкине. Я изумилась:

– Как я сюда попала?

– Не помнишь? – пригорюнился полковник. – Мда, дело плохо.

– Я не страдаю амнезией! – возмутилась я. – Могу воспроизвести весь прошедший день до минуты. Утром по просьбе Киры я приехала в ее офис, села за стол и стала ждать клиентов.

Тут в горле запершило, я схватила бутылку воды, предусмотрительно поставленную кем-то на столик у изголовья, и сделала несколько больших глотков.

– Дальше, – поторопил меня Александр Михайлович, – кто-нибудь туда пришел?

Я кивнула.

– Да!

– Кто?

– Человек.

– Замечательно, – фыркнул полковник, – спасибо за уточнение, а то я уж подумал, что к нашей Клеопатре московского розлива явилась слониха с жалобой на неверного супруга! Уточни, какого пола был клиент: мужчина, женщина? Возраст? Имя?

– Молодой парень. Как зовут, не знаю, он не представился.

Александр Михайлович с удивлением посмотрел на меня.

– Ага. Не страшно! И что же хотел этот тип?

Я откашлялась.

– Сначала меня ударила по лицу птица!

– Какая птица? – заморгал приятель.

– Орел или ястреб, а может, сова, – засомневалась я, – не разглядела ее в деталях, уж очень быстро она появилась. Потом я проснулась в комнате, туда пришел Марат, он велел разбудить Стеллу. Но парень соврал, имя у девушки, которая съела голубую таблетку, очевидно, другое, Стелла приносила кофе.

– Кому? – спросил Дегтярев.

– Мне! Сначала я выпила кофе, потом пошла мыться.

– Куда? – уточнил приятель.

– В булочную! – разозлилась я. – Более глупого вопроса и не слышала! Когда я привела себя в порядок, Марат отвел меня в спальню.

– Чью? – уточнил полковник.

Я нахмурилась.

– Теперь понятно, отчего я постоянно слышу от тебя жалобы на подследственных, которые не желают говорить! Если ты все время перебиваешь человека, то он замкнется! Марат надел на меня мешок и оттащил в комнату Стеллы.

– Той, что подавала кофе? – не успокаивался приятель.

– Нет! Другой! Ее нужно было разбудить!

– Тебя несли на руках?

– Почему? Сама шла.

– В мешке особо не побегаешь.

– Он закрывал только мою голову!

– А-а-а, – протянул Александр Михайлович, – Стелла проснулась?

– Нет! Она умерла! От голубой таблетки, которую дала ей неизвестная девица во время танцев.

– Интересно, – протянул полковник, – и последний вопрос: как ты вернулась в «Советы Клеопатры»?

– На машине. Меня привезли за ингредиентами для оживляющей микстуры! Рядом сидел Марат, водителя я не разглядела, но, думаю, это была Стелла.

– Та, что умерла от голубой таблетки? – уточнил полковник.

Бескрайняя тупость Александра Михайловича начала меня злить.

– Нет, Стелла жива! Вернее, одна заснула, а вторая осталась. Слушай, а почему я в больнице?

– Сейчас позову врача, он все тебе объяснит, – скороговоркой выпалил толстяк и выбежал за дверь.

Я попыталась нашарить тапочки, но не нашла их, халата, впрочем, тоже. Наверное, я считалась лежачей, и медперсонал не счел нужным снабдить меня больничными принадлежностями.

– И куда это мы собрались? – пробасили от двери.

Я обернулась, ко мне, ласково улыбаясь, шел круглый, словно колобок, мужчина лет сорока. Сходство со сказочным героем ему придавала не только полнота, но и абсолютное отсутствие волос на голове.

– Заинька, – гудел врач, – не нужно прыгать на матрасе. Давайте ляжем и познакомимся.

– Интересное предложение, – вздохнула я, – до сих пор я считала, что представляться следует в вертикальном положении.

Колобок засмеялся, сначала тихо, затем громче и громче, в конце концов по его пухлым щекам потекли слезы и доктор наконец затих.

– А вы юмористка, – заявил он, выуживая из кармана халата марлевую салфетку, – очень смешная шутка!

– Рада, что вам понравилось, – протянула я.

– Начнем сначала, – бодро воскликнул врач, – согласны?

Не понимая, что задумал Колобок, я поджала ноги, но врачу не требовался мой ответ. Взмахнув рукой, он скрылся в коридоре, через секунду вновь вкатился в палату и, склонив голову набок, прокурлыкал:

– Солнышко, я академик академии психологического развития академического общества!

Я натянула одеяло до подбородка. Олег Владимирович, ректор института, где я провела пять студенческих лет, отличался крайней нетерпимостью к мальчикам-двоечникам. Девочек всех поголовно он считал идиотками, которые никогда не будут работать, поэтому к ним не привязывался. А вот парням устраивал аутодафе. Отлично помню его зажигательную речь на одном из собраний. Олег Владимирович, оперся о трибуну и рявкнул:

– Вон сидят Нефедова и Путникова! В каждую сессию у них по пять пересдач! Но мне на двоечниц плевать! Получат диплом, положат его на полку, выйдут замуж, нарожают детей. Никакого вреда государству от них не будет! А ты, Ряхин? Два по немецкой грамматике схватил! А если война? А если переводчиком в штаб? А если неверно слова «языка» переведешь? И из-за тебя люди погибнут? Позор! Никаких «дайте еще раз пересдать»! В армию!

И несчастный Костик отправился служить. Знаете, что поразило меня до остолбенения в Доме культуры воинской части, когда мы всей группой явились проведать несчастного? На стене, около ядовито-зеленой коробочки, висело красиво написанное объявление «Кнопку запуска включения сирены трогать запрещено только после приказа дежурного». Смысл грозного предупреждения остался за гранью моего понимания. И вот сейчас я опять впала в ступор. «Академик академии психологического развития академического общества»! Здорово звучит, а главное, внушает почтение.

– Карелий Леопардович Трегубов, – закончил Колобок, – а вы, заинька, помните, как нас зовут?

– Карелий Леопардович Трегубов, – повторила я, подавив желание спросить, какое имя было в паспорте у отца академика.

Ну неужто Леопард?

– Правильно, кроличек, – просюсюкал Трегубов, – вы умница с большим потенциалом! Но это я Карелий Леопардович, а нас как зовут?

Голова моя стала кружиться.

– Карелий Леопардович, – ответила я.

– Это я, а мы?

– Кто? – уточнила я.

– Мы, – цвел улыбкой Трегубов.

– Вы?

– Мы!

– Карелий Ягуарович, – брякнула я.

– Ай, ай, – укоризненно погрозил пальцем врач, – а вот тут вы ошибаетесь. Ягуары явно не к месту! Ну? Вспомним отчество?

К сожалению, в нормальных обстоятельствах моя память работает отлично, но стоит кому-нибудь произнести фразу «Вспомним поскорей», как в голове образуется вакуум. Сколько плохих отметок получала школьница Васильева из-за этой дурацкой особенности!

– Зверь такой, – устало протянула я, – кровожадный, быстро бегает, гепард! Нет, этот, как его…

– Думаем, думаем, – надавил на меня Трегубов, – ладно, подскажу Ле… Ну? Заинька?

– Леопардович! – обрадовалась я.

– Супер! Значит, имя доктора?

– Карелий Леопардович!

– А наше?

Тут только до меня дошел смысл вопроса.

– Вы хотите знать, как ко мне обращаться?

– Верно, рыбонька!

– Но почему все время повторяли местоимение «нас»?

– Котик, не нервничайте, просто ответьте.

Я откинулась на подушку. Интересно, Колобок идиот или он проводит некий эксперимент с пациенткой?

– Говорите, заинька, – поторопил меня Трегубов.

– Карелий Гепардович, – сказала я и обомлела, вообще-то собиралась произнести совершенно другое.

– Снова мимо, – расстроился эскулап, – опять промашка с отчеством и…

– Даша Васильева, – завопила я.

– А если по-настоящему? – не удовлетворился врач.

– Это не псевдоним!

– Но и не взрослое имя! Котеночек?

– Дарья Ивановна Васильева, – отрапортовала я, – кстати, думаю, в отделении наверняка есть моя история болезни, можно там посмотреть все данные!

– Заинька, не кипятитесь, это портит ауру! Вы знаете, сколько будет два и два?

– Любой дурак ответит! – возмутилась я.

– А вот тут вы ошибаетесь, – щелкнул языком Трегубов.

– Четыре, – я покорилась обстоятельствам.

– Отлично! – ликовал врач. – Браво! Великолепно! Превосходно! Зер гут! Следующий вопрос будет посложнее, вы учились в школе?

– Естественно, – пожала я плечами.

– А вот тут вы опять ошибаетесь, – заметил Трегубов. – Итак! Внимание! Назовите столицу государства Сенегал?

– Не знаю, – честно призналась я.

– Это школьная программа по географии!

– Забыла! – замела я хвостом. – Никогда не любила эту науку.

– Хорошо, рыбонька, не тушуйтесь. Обратимся к истории. Сколько глаз было у Кутузова?

– Один! – бойко воскликнула я.

– А вот тут вы опять ошибаетесь! Два! – пригорюнился Карелий Леопардович. – Но вследствие ранения великий полководец окривел!

– Вы неверно задали вопрос! – подскочила я. – Нужно было спросить иначе! «Сколько глаз от рождения было у Кутузова»!

– Солнышко, давайте не тратить нашего драгоценного внимания на ерунду и правильно ответим на другое мое задание, – соловьем пел Карелий Леопардович, – очень простое, даже веселое! В начале – колокол, шторы, телевизор, жираф, слон, лошадь, петух, медведь. В конце – кровать, книга, месяц, радуга, лошадь, слон, перо, птица, карусель, звезда, шторы. А что посередине? Ну? Котенька? Вчера мне на сей вопрос бойко ответил пятилетний малыш! Неужели вы, хорошо пожившая женщина, спасуете?

– Боюсь даже представить, что там, – выдохнула я, решив не обижаться на «хорошо пожившую женщину».

– Передача «Спокойной ночи, малыши»! Просто я пересказал ее заставку и эпилог.

– Извините, я редко смотрю телевизор, – зачем-то стала я оправдываться.

– Ерундовина! Забудем о неудачах! Перехожу к наипростейшим тестам. Кем приходится сын женщины родителям ее деверя?

Я повторила про себя задание раз пять и уставилась на Карелия Леопардовича.

– Заинька, время истекло! Это внук! – еще шире улыбнулся врач.

– Ясно, – буркнула я.

– Назовите штангиста, усы которого – рога!

– Олень? – предположила я.

– Конечно, нет!

– Таракан?

– А вот тут вы опять ошибаетесь! Троллейбус!

Я впала в нирвану.

– Устали, кисонька? – заботливо спросил психолог. – И последний вопрос. Чего нет у деда с внуком, а есть у матери с отцом?

– Деньги? – робко спросила я.

– Солнышко, у старика пенсия!

– Разве это деньги? – вздохнула я. – Горькие слезы.

– Не стоит сейчас думать о социальных проблемах, – замахал рукой Трегубов, – просто попробуем найти правильный ответ.

– Здоровья? – попыталась я реабилитироваться, чтобы врач не считал меня полной идиоткой.

– Почему? – изумился Карелий.

– Дедушка больной в силу возраста, внучок появился на свет недоношенным, а мама с папой молодые!

– Замечательная фантазия! А вот тут вы опять ошибаетесь. Зубы!

– Зубы? – повторила я. – Ну и ну!

– Да, да, – проворковал Карелий, – старичок клыки потерял, а младенец еще не отрастил. Скажите, кисонька, какой предмет больше всех вы любили в школе?

– Если честно, то все не любила, – призналась я, – всегда скучала на занятиях. Мне нравились только пирожки с повидлом в школьном буфете. Бабушка строго-настрого запрещала их покупать, но я ее обманывала.

– Очень нехорошо, – укорил меня врач.

– Все дети неслухи, – ответила я.

– А вот тут вы опять ошибаетесь, – припевом откликнулся Карелий, – ладно, теперь расскажите, что случилось в «Советах Клеопатры».

Глава 5.

Минут через тридцать после того, как Карелий покинул палату, на пороге возник Дегтярев.

– Хочу домой! – заявила я.

Александр Михайлович сел на стул.

– Не волнуйся! Сначала надо вылечиться!

– Я абсолютно здорова! Почему вообще очутилась в клинике?

Полковник на секунду замялся, потом начал рассказ.

Во вторник поздно вечером ему позвонила взволнованная Кира и стала кричать в трубку какой-то бред. Александр Михайлович кое-как разобрался в сути дела и моментально ринулся в «Советы Клеопатры», там он нашел меня, лежавшую ничком на столе. Чуть поодаль возвышался пустой пакет из-под кефира и грязная чашка.

– Мне захотелось есть, вот я и выпила кефира, – кивнула я.

– И, как всегда, была невнимательна, – вздохнул Дегтярев, – я осмотрел пустую тару и обнаружил, что срок годности продукта истек две недели назад!

– То-то кефирчик показался мне кисловатым!

– Как можно употреблять протухшую дрянь! – возмутился приятель.

– Он ничем противным не пах, – поспешила я оправдаться, – и продавщица в магазине заверила, что товар только-только поступил с завода!

– Отличный аргумент, – обозлился Дегтярев, – выглядела ты ахово, бледная, кожа липкая. Я вызвал «Скорую», тебя доставили в больницу, сделали промывание желудка и прочее, и, слава богу, обошлось.

– Погоди! – воскликнула я. – Отлично помню, что выпила кефирчик около полудня. Потом очутилась у Марата, прошло довольно много времени, прежде чем я вернулась в «Советы Клеопатры». Но последствия отравления проявляются намного раньше! Однако я прекрасно себя чувствовала, пока снова не получила от птички по носу!

Александр Михайлович взял меня за руку.

– Не волнуйся, все обойдется. Медицина идет вперед семимильными шагами, нынче лечат любые болезни, а уж психические в первую очередь.

– По-твоему, я сошла с ума?

Дегтярев ткнул пальцем в дверь.

– Доктор, кстати, очень милый и знающий специалист, мне все объяснил. Кровь разносит токсины по телу, тебе не сразу оказали помощь, поэтому мозг успел пострадать.

– Бред! Я была у Марата! Кефир тут ни при чем!

– Нет, это сон, – тихо произнес полковник.

– Я отчетливо помню каждое мгновение!

– Глюк, – отозвался лучший друг.

– Испытала страх, ужас!

– Тебе снился кошмар.

– Но я помню запахи! Шелк на лице! Пальцы Марата на своем плече!

Александр Михайлович погладил меня по голове.

– Успокойся и пойми, после отравления у тебя были галлюцинации – это естественная реакция организма на токсины.

– В отеле я видела мертвую девушку, – зачастила я, – у нее завтра, то есть уже сегодня, свадьба.

– Нет, – поправил полковник, – ты ошиблась в сроках – нынче пятница, а ты отравилась во вторник.

– Я столько проспала? Невероятно!

– Врачи специально держали тебя в затуманенном сознании, – сообщил Дегтярев.

– Зачем?!

– Сказали, так ты быстрее поправишься, – объяснил толстяк.

Я затихла под одеялом, очень плохо, что Оксанка уехала в командировку, подруга-хирург не позволила бы колоть мне успокоительные коктейли.

– Ну-ну, – снова стал гладить меня по голове приятель, – баю-бай, поскорее засыпай! Начнешь занятия в группе и скоро вернешься домой бодрая, веселая…

Сон сдуло с меня, словно пушинку.

– Где я буду заниматься?

Дегтярев отвел глаза.

– А ну немедленно колись! – разозлилась я.

– Трегубов сказал, что у тебя параноидальная шизофреническая реактивная реакция по типу психоза, с полной потерей интеллекта и работой лишь одной функции – пищеварительной,[3] – сокрушенно сказал полковник.

Я потерла щеки ладонями.

– Иными словами, Трегубов посчитал меня идиоткой-обжорой? Мда, не следовало вспоминать при нем про пирожки с повидлом.

– Ну не так грубо, – покраснел Дегтярев.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Доктор осел! Он задавал невероятно сложные вопросы!

– Какие? – проявил живой интерес Александр Михайлович.

– Что есть у матери с отцом, но нет у деда с внуком? Отгадай-ка! – с торжеством выкрикнула я.

– Зубы, – преспокойно ответил полковник.

На секунду я потеряла дар речи, потом прошипела:

– Ты знал эту загадку!

– Конечно, – не стал отрицать Дегтярев, – она детская, я слышал ее еще школьником. Теперь ты ответь на мой вопрос.

– Задавай, – мрачно согласилась я.

– Почему ты, решив помочь Кире, выключила свой мобильный телефон?

– Ну… э… это трудно объяснить, – смутилась я.

– Ладно. А почему сказала Маше: «Не беспокойся, если не сможешь до меня дозвониться, я хочу пойти к стоматологу, затем отправлюсь на премьерный показ нового фильма Полянского, останусь на банкет, могу в шуме сотовый не услышать». Вот девочка и не нервничала! Решила, что ты развлекаешься и незачем тебя беспокоить!

– Манюня не любит Киру, – призналась я, – она весьма нелестно отзывается о Вольской. Узнай Машка, куда отправилась мать…

– Не продолжай, – милостиво разрешил полковник, – отдыхай!

– Я не псих!

– Конечно.

– У меня хорошая память!

– Несомненно.

– Я видела мертвую девушку! Как тебя! Весьма отчетливо!

Полковник встал со стула.

– Извини, если тебя разочарую, но эта неделя выдалась относительно спокойной. Среди трупов с насильственной смертью есть только женщины, которым хорошо за тридцать. И никто девушку-блондинку, невесту, в розыск не объявлял.

– Вы просто не нашли труп! Я видела его собственными глазами!

– Во сне!

– Нет!

– Ладно, тело пока не обнаружено, – дал задний ход полковник, – отыщем его и откроем дело. Ты сейчас лучше отдохни. Вот, я принес кучу газет, читай, расслабляйся.

– Отвратительно, когда близкие люди считают тебя идиоткой, – вспыхнула я.

– Каждый может заболеть, – ответил полковник, – ни о чем не волнуйся, и скоро твой ум и память станут такими, как у меня.

– Не дай бог, – испугалась я, – если Трегубов хочет достичь такого эффекта, мне надо побыстрее сматываться отсюда.

– Лежи, – приказал Дегтярев, – врач обещал полное и бесповоротное выздоровление.

– Звучит угрожающе, – хмыкнула я.

– Слушай, как Трегубова зовут? – сморщился полковник. – Отчество я помню – Пумович, а имя из головы вылетело.

– Петрозаводск, – сообщила я, вспомнив, что этот красивый город расположен в Карелии, – Петрозаводск Пумович!

– Мда? – с легким сомнением отреагировал Александр Михайлович. – Вроде смешное сочетание, но не то. Хотя… нет. Конечно! Петрозаводск Пумович! И придет же в голову родителям такая жуть! С отчеством беда, так еще и имя с вывертом! Петрозаводск Пумович! Мурашки по коже! Ну, я пошел!

Едва приятель удалился, я села и попыталась навести порядок в мыслях. Первое. Отсюда надо бежать со скоростью гепарда, мне вовсе не хочется долго валяться в больнице и в результате получить ум и память полковника. Хуже может быть только перспектива иметь телосложение, аппетит и лысину Александра Михайловича. Второе. Я патологически нормальна. Видела умершую девушку! Третье!

Неожиданно на меня навалилась усталость, я нырнула под одеяло. Сейчас отдохну, почитаю газеты, а потом подумаю. Дегтярев, похоже, скупил ассортимент нескольких ларьков!

Новости желтой прессы были, как всегда, замечательны. «Найден мальчик, воспитанный в стае ежей», «Обладатели трехкомнатных квартир больше не имеют права держать слонов, на этот счет было принято специальное постановление городской Думы», «В ближайшее время столичные светофоры оснастят еще и синим светом, он будет обозначать: теперь уж точно нельзя ехать».

Я вяло перелистывала страницы и в конце концов добралась до яркого ежедневного издания, специализирующегося на несанкционированных съемках знаменитостей. Полюбовавшись на пьяного певца, танцующего на столе, и престарелого композитора, который держал на коленях голую девушку, чья профессия не представляла никакой загадки, я перевернула страницу и увидела заголовок на весь разворот: «Одним завидным женихом в России стало меньше. Кузьма Богородов, сын хорошо известного всем Павла Богородова повел под венец юную провинциалку». Привлеченная словом «свадьба» я стала читать статью. «Рыдайте девушки! Кузьма Богородов, известный среди тусовки как Дикси, вчера повел под венец прелестную Лиду. Жених известный человек, сколько раз представители нашей славной Госавтоинспекции останавливали его ярко-красный «Феррари»! Сколько раз служащие клубов уводили его в vip-номера! Сколько раз он кричал барменам: «Виски на всех»! Но теперь с холостяцкими забавами покончено. Главный редактор журнала «Звон»[4] более не является предметом охоты для тысяч красавиц! По лицам разнообразных мисс, юных актрис, модных дизайнерш и просто цыпочек текут слезы! Дикси женился! Покажите нам ту, что срубила этот джекпот. Итак, она звалась Лидией. И… более мы ничего о ней не знаем, кроме того, что невеста, пардон, новобрачная, молода, ах, как она молода! Лидочке едва исполнилось девятнадцать! Говорят, юная жена хороша, словно майская роза. Увы, увы, подтвердить это мы не можем! Дикси не позвал на торжество журналистов. Скромная вечеринка, только для своих, была устроена в ресторане «Охо»[5] (уютный интерьер и бизнес-ланч за триста рублей). 500 приглашенных завалили чету подарками, среди которых новый внедорожник, брильянтовое колье и прочие безделицы, включая картину Гойи. Невесту украшало платье, расшитое настоящими драгоценными камнями, шлейф несли шесть очаровательных девочек, наряженных феями. Пикантный момент: Лидия ни на секунду не поднимала фату! Говорят, на этом настоял жених, не хотевший, чтобы любимую сглазили. Так и не показав прелестного личика, невеста через десять минут после начала торжества удалилась из-за стола. Гости подумали, что красавица ушла в дамскую комнату, но потом улетучился и жених. Примерно через полчаса, когда присутствующие стали перешептываться, ведущий вечера, телезвезда Роман Горин, объявил:

– Пожелаем молодым счастья! Они не смогли дальше отодвигать счастливый момент обладания друг другом и умчались в аэропорт. А для вас начинается концерт самых ярких звезд как нашей, так и зарубежной эстрады.

Далее веселье стало необузданным и превратилось в банальную пьянку».

Я рассмотрела снимки: несмотря на то, что журналист делал их из-под полы, качество изображения было великолепным. Невеста в белом платье с кринолином, жених в смокинге, прелестные дети, похожие на пирожные со взбитыми сливками, улыбающиеся гости. А это кто?

Я резко села, потерла глаза и вновь уставилась на снимок. Может, я и не способна ответить на заковыристые вопросы Колобка, но со зрительной памятью у меня полный порядок. Я вижу Марата! Вот он, вовсе не с веселой рожей стоит среди группы гостей около жениха, а под фото красуется подпись «Кузьма Богородов с лучшими друзьями, шафером Максимом Карелиным, светской львицей Алиной Семиной, дизайнером Никой Пустоваловой, модельером Витой Перовой».

Мой взгляд переместился на соседний снимок, на нем запечатлели нескольких девушек, в центре с опущенной на лицо фатой стоит невеста. Левее снимка есть пояснение: «Лидия Богородова с друзьями мужа, дизайнером Аллой Баз, модельером Кариной Бунди, писательницей Верой Улановой».

Никого из вышеперечисленных людей, кроме Марата, который оказался Максимом Карелиным, я не знала.

Около пяти минут я разглядывала снимки и вдруг заметила на запястье правой руки невесты татушку. Я мгновенно вспомнила бессловесную девушку Стеллу, которая поставила на тумбочку поднос с кофейником и застыла, словно хорошо приготовленное желе. Нежную лапку новобрачной украшает пятиконечная звезда, которая для поколения конца восьмидесятых годов прошлого века никак не связана с коммунистической символикой.

Я вскочила с кровати и босиком помчалась к шкафу. Отлично понимаю, что произошло! Настоящая невеста Богородова умерла в отеле. Кузьма по какой-то причине побоялся вызвать врачей и милицию. Вероятно, Лидия скончалась от наркотиков, и мальчик-мажор испугался последствий. Думаю, используя свои неограниченные финансовые возможности, он бы сумел замять происшествие, но, как назло, на утро была назначена свадьба! Отложить торжество, повеселиться на котором собралось полтысячи приглашенных, почему-то было невозможно. И Кузьма придумал элегантное решение, он повел под венец Стеллу, горничную из отеля. Что богатый Буратино пообещал прислуге за помощь? Впрочем, есть еще более интересные вопросы! Куда дели труп Лидии? Что случится со Стеллой дальше, не будет же Кузьма жить с ней до старости? Почему Марат, простите, Максим решил, что Клеопатра может разбудить невесту? Парень наивно полагал, будто девушка просто крепко спит, или он ломал комедию? Ответов у меня нет. Ясности мало, но есть и хорошая новость: я нахожусь в твердом уме и здравой памяти. Вот только окружающие не собираются мне верить, намерены продержать в больнице до скончания века! Карелий Леопардович ни за что не выпустит из цепких когтей пациентку, пока та не даст правильные ответы на его идиотские вопросы. И какой выход? Самостоятельно размотать клубок, предъявить Дегтяреву труп бедной Лидии и назвать ему на имя убийцы! Только в этом случае я потеряю статус умалишенной, чей мозг пострадал от отравления кефиром.

Шкаф оказался пуст, в нем не нашлось никакой одежды, а на верхней полке лежало толстое шерстяное одеяло. Я снова легла в кровать и нажала на красную кнопку, торчавшую из стены. Симпатичная девушка в белом халате и косынке с красным крестом материализовалась в палате в ту же секунду, когда я убрала палец со звонка.

– Что у нас случилось? – пропела она.

– Где моя одежда?

– Не волнуйтесь, ее забрали родственники, – последовал ответ.

Я решила наладить контакт с медсестрой.

– Мы не успели познакомиться, меня зовут Даша, а вас?

– Аня, – представилась девушка.

– Кроме вещей, у меня еще была сумка.

– Ее тоже отдали вашим детям, – улыбнулась Аня.

– А мобильный?

– Не волнуйтесь, все у вас дома!

– Можно попросить халат и тапочки?

Аня помотала головой.

– Нет. Врач предписал вам строгий постельный режим.

На короткое мгновение я ощутила себя Эдмоном Дантесом, заключенным в замке Иф,[6] но решила не сдаваться.

– У нас сегодня пятница?

– Правильно, – обрадовалась Анечка.

– Наверное, завтра Карелий Леопардович не работает?

– Он придет в понедельник, – не разочаровала меня медсестра, – но в больнице есть дежурный врач.

– Можно мне позвонить?

– Доктор запретил вам любые контакты, – решительно ответила Аня.

Я поманила ее пальцем.

– Умоляю, как женщина женщину, принесите телефон всего на несколько минут. Понимаете, мой муж жуткий бабник, нужно постоянно держать его под контролем. Если Дегтярев чувствует пригляд, он остерегается ходить налево. Но стоит мне не позвонить ему вечером, как он мигом распоясывается. Неужели вы мне не поможете?

– Этот толстый старичок еще способен приставать к девушкам? – искренне изумилась Аня. – Ему же, наверное, полтинник стукнул!

– Ужасно, да? Мужик почти на пороге смерти, а продолжает кобелировать! – еле сдерживая смех, сказала я, жаль, что полковник не слышит про «толстого старичка».

– Лично я в тридцать лет отравлюсь, – решительно заявила Аня, – какой интерес жить старухой? Не расстраивайтесь, вот, держите. Но, пожалуйста, недолго.

Медсестра вынула из кармана халата трубку, положила ее на тумбочку и деликатно ушла. Я живо схватила телефон, набрала номер и сказала:

– Манюня, ты меня любишь?

– Что надо сделать, мусик? – спросила дочка.

Глава 6.

Через два часа, страшно довольная собой, я пила в небольшом ресторанчике строго запрещенный Карелием Леопардовичем кофе. Через большое окно мне было видно маленькую иномарку, припаркованную почти у самого входа. Манюня не подвела мать, привезла одежду, кредитные карточки, мобильный телефон, а потом на такси доставила меня в фирму, где дают напрокат машины. С милой медсестрой мне тоже удалось достичь консенсуса. Анечка закроет глаза на мое дневное отсутствие в стационаре, но ночевать я вернусь в больницу, а в понедельник ровно в девять утра я обязана явиться в кабинет к Леопардовичу. Спасибо Карелию, он запретил в свое отсутствие визиты моих родственников, и никто не поднимет шума, обнаружив в палате пустую койку. Я обрела свободу на половину пятницы и все выходные, а что получила медсестра, пусть останется нашим маленьким секретом!

Насладившись латте, я заказала еще одну порцию, в ожидании официантки разложила на столе газету и принялась терзать телефон. Первый звонок сделала Рите Федорчук.

– Дашута, – зачастила та, – как дела? Собаки здоровы?

Федорчук работает в агентстве, которое организует разнообразные вечеринки. Наивные люди, разглядывая в глянцевых журналах снимки с каких-нибудь презентаций, полагают, что знаменитости пришли поздравить коллегу с выпуском нового диска, фильма или книги исключительно из расположения друг к другу, а на тусовку фирмы, которая, допустим, торгует драгоценностями, они принеслись потому, что любят изделия ювелира, имя которого значится на вывеске торгового дома. Но все не так просто. Конечно, дружеских отношений никто не отменял и главный герой вчера лично позвонил пятерым приятелям, но остальных триста человек пригласили специально обученные люди. Успех любого мероприятия измеряется количеством публикаций о нем в прессе, а журналисты спешат лишь туда, где заявлено появление наиболее интересных персонажей. Рита считается в Москве одним из лучших организаторов тусовок, она знает всех и сама известна каждому.

– Есть работа, – я сразу взяла быка за рога.

– О-о, – простонала Федорчук, – неужто я дождалась! Дашутка дозрела до сбора тусни!

– Нет, – я поспешила лишить Ритку надежд устроить шабаш в Ложкине, – слушай меня внимательно. Дам тебе небольшой список людей, ты должна договориться о моей встрече с каждым, желательно сегодня, но можно и завтра. Скажешь так: «Даша Васильева от скуки решила издавать журнал для продвинутой молодежи. Сейчас она подыскивает сотрудников как на оклад, так и внештатных». Ну и разовьешь эту тему. Записывай. Алина Семина, Ника Пустовалова, Вита Перова…

Из трубки послышалось сосредоточенное сопение, когда список людей, запечатленных на снимках свадьбы, иссяк, Рита воскликнула:

– Слушай, мы с тобой сто лет знакомы!

– Предпочитаю думать, что я еще не справила тридцатый день рождения, – засмеялась я.

– Зачем тебе эта свора идиотов?

– Знаешь всех кандидатов?

– Ну конечно! – зачастила Рита. – Надеюсь, тебя не обманули слова «модельер» и «дизайнер»? Сейчас те, кто ни фига не делает, так себя именуют. А что? Очень удобно, никто же не станет проверять, что ты сшил или кому накреативил с интерьером! Одна Алена Семина честная, она светская львица! То бишь тусовщица. Давай я подберу в твое издание…

– Мне нужны именно эти дамы, – перебила я Риту.

Федорчук дала задний ход.

– Понятно. Двойной тариф за срочность.

– Высылай счет, – попросила я.

– Вообще-то я беру семидесятипроцентную предоплату, – заявила Рита, – но тебе поверю.

– Спасибо, и помни, дело очень срочное.

– Полчаса. Ок? – деловито осведомилась Федорчук.

– Успеешь? – усомнилась я.

– Ха! За тридцать минут я легко убедю английскую королеву прилететь в Ложкино! – ажитированно взвизгнула Рита и отсоединилась.

– Желаете сахару покласть? – спросила у меня официантка, снимая с подноса чашку кофе. – Или вам заменитель?

– Спасибо, не люблю сладкие напитки, – вежливо отказалась я.

Глагол «покласть» довольно часто можно услышать от неграмотных людей, на мой взгляд, он родной брат бессмертного «ложить», но вот вариант «убедю» – личное изобретение Федорчук.

Латте порадовал меня вкусом, в кафе было уютно, посетителей всего трое, единственное, что меня раздражало, это телевизор, демонстрирующий передачи неизвестного мне спутникового канала.

– Трагедия на острове Сул! – объявила ведущая, одетая в блузку с огромным декольте, практически полностью открывавшим ее красивую грудь. – Во время морской прогулки, которую устроила себе пара молодоженов из Москвы, капитан яхты не справился с управлением, и судно перевернулось. Никто из членов команды не пострадал, а вот пассажирам пришлось туго, новобрачная Лидия Богородова утонула, Кузьма Богородов в тяжелом состоянии на самолете был доставлен в Лондон, где ему предстоит сложная операция. Кузьма Богородов, единственный наследник созданного его отцом холдинга «Медведин», проводил в Суле, где круглый год плюс двадцать пять °С, свой медовый месяц. В среду вся Москва гуляла на его шикарной свадьбе. В четверг произошла трагедия. Сул называют райским местом, Эдемом на земле, но для молодой четы Богородовых остров стал адом. Елена Первачева, специально для канала сорок семь.

На экране появилось изображение толстого парня, щедро разукрашенного татуировками.

– Хай, челы! – закривлялся он. – Супер-пупер мегашоу с вами!

Я с трудом оторвалась от телевизора. Когда-то Александр Михайлович сказал мне:

– Некоторые люди полагают, что, совершив убийство, они решат возникшую проблему, уберут неугодного человека и заживут спокойно. Ан нет, начинается цепная реакция! Неожиданно обнаруживается свидетель преступления, приходится устранять и его. Но у погибшего свидетеля есть приятель, который пытается шантажировать убийцу, значит, приходится и с ним разбираться, количество жертв растет. Раз начав, невозможно остановиться. Это так называемое правило домино. Хотя из него бывают исключения, кое-кому удается, удачно придушив подушкой бабушку, получить ее квартиру и, замечательно устроившись на новом месте, навсегда забыть старушку, убедить себя, что ее и не было вовсе.

Похоже, Кузьма Богородов принадлежит к тем людям, на которых распространяется принцип домино. Однако ловко мальчик-мажор сумел обстряпать дельце! Увез бедную, польстившуюся на хороший заработок Стеллу на остров Сул и преспокойно ее утопил. Думаю, никакого крушения и близко не было! Маленькие проблемы легко решаются деньгами, а большие проблемы легко решаются очень большими деньгами.

Капитан сам перевернул свою посудину и сейчас потирает руки и радуется пополнению своего банковского счета, у него нет никаких проблем, экипаж жив. Кузьма спешно смылся в Лондон, он прячется за воротами хорошо охраняемой от посторонних частной клиники. Лидию в кратчайший срок объявили умершей в связи с несчастным случаем, тело доставят в Москву, семья Богородовых устроит пышные похороны новобрачной, а вдовца поспешит утешить вся женская часть тусовки. Но я-то понимаю, что парень убийца! Предлагая Стелле сыграть роль невесты, Кузьма, очевидно, знал: он недолго будет женатым человеком. Не удивлюсь, если, отдавая по одному телефону указание украсить зал ресторана свежими цветами, жених по другому мобильнику обсуждал гонорар капитана яхты.

Понятно почему «Лидия» не поднимала фату, дело вовсе не в суевериях молодого мужа, а в его опасениях, что кто-нибудь заметит подмену невесты. Ясно, по какой причине парочка сбежала с торжества в самом начале, вспыхнувшее сексуальное желание тут ни при чем! Кузьма опасался, что «любимая» совершит оплошность и кто-нибудь поймет, что молодая жена самозванка.

Телефон затрясся и тихо пополз к краю стола, я схватила трубку.

– Никого из твоего списка в Москве нет! – загремела Рита. – Семина с родителями в Париже, Пустовалова в Милане, Перова в Швейцарии, небось опять от ожирения лечится, Уланова в Майами, ее Иосиф Штейнбок в гости позвал, Бунди с любовником подалась в Индию. Я не дозвонилась лишь до Алки Баз, но, если мадам не отвечает, значит, она в запое!

– Вот те на, – расстроилась я, – а кто обещал притащить в Ложкино английскую королеву?

– Не вопрос, – парировала Федорчук, – ты платишь, я их сюда доставляю. Но сначала подумай, нужны ли тебе эти идиотки за очень большие бабки?

Я почувствовала укол жадности.

– Давай пока оставим вопрос открытым, – быстро сказала я, – как думаешь, Алла Баз скоро протрезвеет?

– Меньше недели она никогда не квасит, – уверенно ответила Ритка.

– Попытайся поймать ее до того, как она куда-нибудь умотает, – взмолилась я.

– Спокуха, старуха, – засмеялась Федорчук, – Алка из египетских!

– Прости? – не поняла я.

Рита зачавкала, наверное, разговаривая со мной, она одновременно пила чай и ублажала себя любимым шоколадным тортом, что, впрочем, не мешало ей бойко вести беседу.

– Девушки бывают разные: юные, зрелые, перезрелые, ваганьковские…

– Это кто такие? – хихикнула я.

– Неужто непонятно? – изумилась Ритка. – Им по возрасту пора на Ваганьковское кладбище. Замыкают славный ряд египетские.

– Мумии?

– Стопудовый верняк, – перешла на подростковый сленг Федорчук. – Баз уже за гранью, ей остается лишь по московским сейшенам шляться, никто в загранку не позовет. Хотя, может, ей и повезет, найдется нефтяник из Тюмени, захочет на светской, побитой молью, львице жениться.

– Значит, за тобой Баз, – остановила я поток яда, который лился с языка устроительницы тусовок, – а еще мне нужен номер Максима Карелина, но ему я позвоню сама.

– Кого? – переспросила Ритка.

– Максима Карелина, шафера Кузьмы Богородова.

– Первый раз про такого слышу, и ты ошиблась, свидетелем у Кузьмы был Ростик.

– Но в газете написали…

– О боже! – не дала мне договорить Федорчук. – Ты веришь газетам? Это круто!

– Кто такой Ростик?

– Ну… Ростик, – ответила Ритка, – милый мальчик, ездит на хорошей машине, шикарно одевается, часы с турбийоном, его всегда зовут на тусню, потому что девочкам кавалеров не хватает.

– У парня есть фамилия?

– Наверное, да, но я ее не знаю.

– И про Максима Карелина ты не слышала?

– Неа.

– Тогда нарой сведения и о нем, и о Ростике.

– Тройной тариф, – алчно возвестила Федорчук.

– Выписывай счет, – убив жабу, велела я.

В конце концов, я плачу за избавление от ярлыка «сумасшедшая Даша», а это стоит потраченных средств.

Озадачив Риту, я поехала к салону «Советы Клеопатры», припарковалась, вышла из машины и в задумчивости встала у подъезда. Если я не могу отыскать никого из ближайших друзей Кузьмы, может, сумею вычислить местоположение отеля, куда меня возили? Я страстная любительница детективных романов, поэтому воспользовалась уловкой, о которых часто в них пишут. Герою завязывают глаза, а он ведет про себя счет. Зная скорость автомобиля, можно вычислить расстояние. Иномарка, на которой меня везли, несколько раз останавливалась у светофоров, один раз переехала мост, я слышала характерное постукивание, которое издают колеса, подскакивая на стыках плит, а на улице, когда меня вывели из отеля, пахло чем-то странным. Так, что еще я могу сказать об отеле? Думай, Дашутка! Там есть лифт, кухня и бассейн! Отличные приметы, под подобное описание подходит почти каждая гостиница! Неужели больше ничего не вспомню? …Под моими ногами поскрипывало синтетическое напольное покрытие. Номер, где я содержалась, находился в подвале. Мда, не густо!

– Простите, вы местная? – прошелестел тихий голосок.

Я вынырнула из раздумий, увидела невысокую худую черноволосую женщину, одетую по моде двадцатилетней давности: в тяжелую шубу и круглую норковую шапку.

– Вы из местных? – повторила незнакомка.

– Да, – кивнула я, – коренная москвичка. Чем могу помочь?

– Где Кассандра?

Я, ожидавшая услышать какой угодно вопрос, кроме прозвучавшего, чуть не уронила мобильный, который держала в руке.

– Кассандра?

– Да, да, – закивала тетка, зябко поеживаясь.

– Дочь царя Трои Приама, получившая от Аполлона пророческий дар? Сомневаюсь, что она существовала в действительности.

– Кассандра живет в этом доме, – не обращая внимания на пересказ мифа, заявила женщина, – она делает микстуру. У меня дочь в коме, врачи говорят, надо аппаратуру отключить, но получается, что я собственными руками должна убить своего ребенка. Мне медсестра посоветовала к Кассандре обратиться, сказала: «Она уже многих спасла. Берет дорого, но ведь вы платите за жизнь дочери». Я записала адрес и потеряла бумажку, номер дома помню, название улицы тоже, а квартиру забыла. Вроде она на первом этаже. Если вы местная, то должны знать про Кассандру, к ней со всего света едут!

– Это тоже медсестра вам сообщила? – еле сдерживая гнев, спросила я. – Про всемирную известность знахарки?

– Да, да, – подтвердила тетка.

– Послушайте, – сказала я, – умей мошенница, называющая себя по недоразумению Кассандрой, и впрямь выводить людей из комы, ей бы давно присудили Нобелевскую премию. Вас обманули, медсестра решила воспользоваться чужим горем, вероятно, она имеет процент от продаж чудо-микстуры. Лучше возвращайтесь в больницу, сидите возле кровати дочери, разговаривайте с ней, подумайте, ради кого она захочет вернуться с того света, и приведите в клинику этого человека.

Глаза женщины сузились.

– Ну ты и дрянь! – с чувством выругалась она. – Кассандра всех спасает! А ты специально перед ее подъездом торчишь, народ отпугиваешь!

Мне показалось, что незнакомка сейчас кинется в драку, но тут дверь подъезда распахнулась, и из нее вышла старушка с пакетом в руке.

– Скажите, где принимает Кассандра? – кинулась к ней несчастная мать.

– Туточки, – ласково ответила старуха, – первый этаж, направо. Да не перепутай, налево салон «Клеопатры».

Тетка ринулась в подъезд. И как, скажите, можно было ее остановить?

– Ты, милая, тоже к колдуньям? – поинтересовалась бабуля.

– Нет, остановилась покурить, – ответила я.

– И не ходи к ним, – озираясь, прошептала пенсионерка, – дурят народ! Одна водой из-под крана торгует, другая всякую ерунду советует. Ну и времена настали! Бесовские! Антихрист бал правит. Эти Кассандра с Клеопатрой чуть в милицию недавно не загремели! За хулиганство! Драку на лестничной клетке затеяли. Клиент их перепутал, шел к одной, завернул к другой, ошибся квартиркой, зря они рядом устроились, да еще имена похожи, оба на «к» начинаются, на «а» заканчиваются. И пошли у них клочки по закоулочкам! Ор стоял на весь подъезд. Тьфу! Ни стыда ни совести!

Продолжая ворчать, бабка засеменила к тонару, торгующему хлебом и молоком неподалеку от дома. Я села в машину и завела мотор. Старуха права, Кассандре и Клеопатре не следует работать рядом, клиенты путаются. Ясно теперь, почему Марат-Максим требовал, чтобы я разбудила невесту Богородова, меня ошибочно приняли за Кассандру.

Глава 7.

Следующий час я пыталась выяснить, какое расстояние могла проехать машина, которая везла меня из отеля к офису Клеопатры. Но потом поняла: я занимаюсь ерундой. Да, сев сама за руль и тщательно досчитав до десяти тысяч, я уехала не так уж и далеко, но я никогда не ношусь с бешеной скоростью. Восемьдесят километров в час – вот мой предел. А как быстро двигалась иномарка, которая везла меня сюда из отеля?

Я глянула на часы, вспомнила, что Аня просила вернуться в палату не позже десяти, пока охрана не заперла центральные ворота, и направилась в сторону больницы, сделав по дороге всего лишь одну короткую остановку около большого книжного магазина, торгующего круглосуточно.

Въезд на территорию клиники мне преградил охранник.

– Уже поздно, – вежливо сказал он, – посещение только по спецпропускам.

– Я тороплюсь к себе в палату, – пояснила я.

– Лечитесь тут? – уточнил мужчина.

– Верно.

– А на каком этаже?

– На третьем, нет, на четвертом.

– Фамилию подскажите.

– Васильева, – тут же ответила я.

Секьюрити вошел в домик, потом высунулся в окошко и нараспев произнес:

– Бабушка, запомните, ваша палата сороковая.

Глубочайшее возмущение охватило меня.

– Неужели я похожа на старуху?

Страж шлагбаума втянул голову внутрь комнаты, потом снова выглянул из окошка.

– Извините, Ольга Сергеевна, не хотел обидеть, но вам девяносто лет, у меня бабушка такого же возраста, вот я и сказал по привычке. Проезжайте на стоянку.

Я открыла рот, но от злости задохнулась и онемела.

– Устали? Давайте помогу, припаркую автомобиль, – проявил христианское милосердие секьюрити.

– Ты не видишь, что перед тобой молодая женщина? – наконец-то сумела произнести я.

– Выглядите вы замечательно, – залебезил мужик, который явно ценил свою работу и поэтому изо всех сил старался быть милым с богатыми пациентами коммерческой клиники, – никогда б больше семидесяти вам не дал.

Я вновь онемела и тупо уставилась на медленно поднимающийся шлагбаум.

– Ольга Сергеевна, прошу, въезд открыт, – поторопил меня охранник.

– Меня зовут Дарья Ивановна, – решила я внести ясность в ситуацию, – вы перепутали больных!

Бело-красный шлагбаум резко пошел вниз, сторож пропал из виду.

– Нет такой! – сурово возвестил он спустя довольно продолжительное время.

Я начала закипать.

– Ищите! Действуйте оперативно!

– В списках такая отсутствует, – промямлил сторож, – значитца, въехать во двор вы не имеете права.

Я вынула сто рублей.

– Вот, держите.

– Я взяток не беру, – насупился страж, – странная вы! Ведь пускал вас как Ольгу Сергеевну, почему не заехали?

Я стукнула кулаком по рулю.

– Предлагаете воспользоваться парковкой, зная, что вы посчитали меня старухой, видевшей взятие Зимнего дворца? Никогда в жизни! Пропустите меня в качестве молодой женщины!

Секьюрити кашлянул.

– Имя лечащего врача помните?

– Даже если захочу, то его не забуду: Карелий Леопардович.

– Так вы сумасшедшая! – обрадовался мужик. – Почему сразу не сказали! Щаз! О! Точно! Васильева Дарья Ивановна! Вас из токсикологии к психам перевели! Проезжайте себе на здоровье.

Я с гордо поднятой головой порулила на парковку. Охраннику нужно срочно сходить к окулисту! Какой толк от дурака, который не способен отличить женщину в расцвете сил и красоты от девяностолетней старухи.

Заботливая Анечка принесла мне ужин, она даже подогрела еду в микроволновке. Поставив на стол поднос с тарелками, девушка спросила:

– Чай или какао?

– Без разницы, – отмахнулась я, вытащила из пакета только что купленный в книжном магазине подробный атлас столицы и углубилась в его изучение.

Итак, конечный пункт назначения дом, где Вольская открыла салон. Насколько помню, машина останавливалась всего шесть раз, значит, мы не попали в пробку, а это странно, учитывая вечернее время поездки. Похоже, автомобиль ехал не по центральным улицам. Удивительно, но при невероятной загруженности столичных магистралей на некоторых из них очень мало машин. Живой пример широкая, просторная и всегда до изумления пустая Песчаная улица. Почему водители объезжают ее стороной? Нет ответа на этот вопрос!

Я, сосредоточенно грызя карандаш, смотрела в атлас. Сначала надо найти мост! Отлично помню, как колеса иномарки подскакивали на стыках плит. Вот один, ага, второй и третий!

Дверь тихо скрипнула, думая, что Аня несет чай, я, не поднимая головы, попросила:

– Поставь стакан на стол, огромное спасибо, больше мне ничего не нужно.

– Здорово, – ответил знакомый баритон, – и что ты тут стаканами пьешь?

Я быстро закрыла атлас.

– Макс! Какими судьбами?

Бывший муж грохнул на стол несколько туго набитых пакетов.

– Вот! Здесь деликатесы! Икорка, рыбка, салаты, конфеты. Короче, ешь, поправляйся.

Спорить с Полянским невозможно, он не из тех людей, что приходят в гости с одним цветком и, отдавая его хозяйке, говорят:

– Выбирал целый час, обрати внимание на нежный окрас лепестков, оцени красоту листьев. Хочешь, объясню, как дольше сохранить его в вазе?

Нет, Макс притащит букет из сотни роз и небрежно швырнет их в ванну. Полянский не способен купить одну шоколадку или крошечную апельсинку, он пригонит грузовик конфет и самосвал цитрусовых. Если на вечеринке вам встретится вчерашняя школьница, чья стройная фигурка сгибается под тяжестью пудового колье из бриллиантов размером с кирпич, то, к гадалке не ходи, вы видите перед собой очередную любовницу Полянского. В чем, в чем, а в жадности Макса никогда нельзя было упрекнуть, деньги он тратит с ловкостью фокусника, но, что интересно, они к нему столь же быстро возвращаются, Полянский крайне удачливый бизнесмен.[7].

– Что случилось? – загудел Макс. – От Машки я толку не добился! Наговорила чуши! «Мать отравилась кефиром!» Приехал в клинику, а клоун на воротах заявил: «Васильева в сумасшедшем отделении»!

– Охранник осел, – вздохнула я, – странно, что он тебя впустил!

– У меня спецпропуск, – округлил глаза Полянский, – тыща в зубы – и отходи в сторону.

– Отлично, – засмеялась я, – у секьюрити правильный подход к жизни, сто рублей – взятка, а купюра в десять раз больше – разрешение на въезд.

– Пакеты разбери, – начал командовать Макс, – засунь рыбу в холодильник. Ну, давай!

Мне пришлось заниматься хозяйством, слушая рассказ Макса об очередной сбежавшей от него супруге.

– Эта дрянь Наташка уехала с Винсентом, помнишь безумного англичанина? Решила, что ей с иностранцем шикарно будет, но просчиталась. Винсент Натку живо послал, она ко мне, а я конкретно сказал: «Голубка! Разве я могу доверять бабе…» Эй, эй, стой!

Я замерла с очередным пакетом в руке.

– Вот дурак, – покачал головой Макс, – я имею в виду шофера. Велел ему: «Достань покупки из багажника, а пакет от Робсона не хватай». Ну и что? Конечно, он все перепутал.

– А что там лежит? – поинтересовалась я.

– Открой да посмотри, – пожал плечами Полянский, – на чем я остановился? Ага. Наташка пятый день названивает…

– Мешок! – закричала я. – Черный! Шелковый! С золотыми вензелями и завязками! И пахнет табаком «Кристалл-классик»! Где ты его взял?

Макс проглотил незаконченную фразу.

– Что? – удивился он.

Я потрясла перед ним мешком.

– Кто его тебе дал?

– Магазин Робсона вручил мне как постоянному клиенту, обладателю vip-дисконтной карты, подарочный набор: банку табака, пепельницу, книгу «Курение трубки», пустячок, а приятно. Почему ты так разволновалась?

– Где находится лавка Робсона, и по какой причине ему пришло в голову одаривать покупателей?

Макс вынул из кармана бумажник, порылся в нем и вытащил пластиковую карту, похожую на кредитку.

– Вот, здесь координаты. Объясни, в конце концов, свой интерес.

– Набор упаковали в шелковый мешок?

– Ну да, – пожал плечами бывший муж.

– И много у Робсона любимых покупателей?

Макс сел в кресло и сложил руки на животе.

– «Робсон» – название фирмы, старейшего предприятия, которое снабжало трубочным табаком и аксессуарами еще Шерлока Холмса.

– Великий сыщик плод фантазии писателя Конан Дойла, – напомнила я.

– По-твоему, я дурак? – улыбнулся Макс. – У «Робсон» есть слоган «Мы помогали Шерлоку Холмсу». Несмотря на идиотский пиар, товар в магазине замечательный, но летать за ним приходилось в Лондон. В прошлом году в Москве открылся филиал фирмы, управляет им весьма активный парень Алексей. Во вторник лавка отмечала день рождения, отсюда и подношения клиентам. Мне сувенир доставили на работу, я пепельницу секретарше отдал, табачок себе оставил, а книгу и мешок швырнул в багажник, до сих пор и вожу, забываю вытащить. Кстати, хочешь, оставь издание себе, оно, как видишь, в пакете, почитаешь тут со скуки!

Я бросилась к Максу и обняла его.

– Спасибо! Огромное спасибо! Можно я и мешочек возьму?

– Пожалуйста, – заметно растерялся Полянский, а потом не удержался от замечания: – Странная ты! Даришь тебе брюлики – никаких эмоций, притаскиваешь в дом пудовую фигуру собаки из чистого золота – равнодушный кивок, а за грошовую брошюрку кинулась меня целовать. Нет, женщин понять невозможно!

Я плюхнулась на кровать, не следует посвящать Макса в ход расследования, не надо ему знать, что в восторг меня привел черный мешок с золотыми узорами и завязочками, а не шикарно оформленное издание.

Теперь понятно, почему я чуть не задохнулась от крепкого запаха «Кристалл-классик», когда Максим, он же Марат, набросил мешок мне на голову.

– Давно мечтала почитать о курении трубки, – широко распахнув глаза, ответила я, – а тут ты с нужной книгой.

В субботу, около одиннадцати утра, я вошла в небольшой магазин и обратилась к парню за прилавком.

– Мне нужен управляющий, кажется, его зовут Алексей.

Юноша поправил галстук.

– Как вас представить?

– Дарья Васильева, жена Макса Полянского.

– Извольте подождать минуточку, – попросил паренек и ушел.

Вернулся он быстро и привел приятного на вид мужчину лет сорока.

– Доброе утро, – заулыбался Алексей, – чем могу помочь?

Я сказала:

– Макс страшно рад, что «Робсон» открылся в Москве.

– Господин Полянский наш верный друг, – согласился Алексей.

– Тогда вы знаете, что супруг уважает табак «Кристалл-классик»?

– Конечно! Это редкий сорт, в основном народ предпочитает простые смеси, вроде «Виски» или «Шерри». Но у господина Полянского изысканный вкус, – не упустил возможности польстить постоянному покупателю управляющий.

– Случилась беда, – трагическим шепотом просвистела я.

Алексей схватился за сердце.

– О! Нет! Что стряслось?

– Макс уехал на пару дней из дома, он сейчас продюсирует кино в Голландии.

– Ага, – чуть повеселел управляющий.

– Наша горничная убирала в его кабинете и опрокинула консоль с курительными принадлежностями.

Мужчина посинел и вцепился пальцами в прилавок.

– Воды!

Продавец испуганным зайцем метнулся в глубь магазина и притащил начальнику минералку.

– Трубки, – простонал Алексей, залпом опустошив стакан, – они пострадали? У господина Полянского в коллекции раритетные экземпляры! Лучше лишиться глаза, чем любимой трубки!

– Нет, – я решила успокоить нервного мужчину, – сами трубки Макс хранит в специальной витрине, домработница лишь табак рассыпала.

– Вот дура! – в сердцах воскликнул управляющий и тут же опомнился. – Простите, пожалуйста, за резкость.

– Абсолютно с вами согласна! Косорукая идиотка, – начала я ругать мифическую прислугу, – я выгнала девку вон! Но табак от этого в доме не появится! Очень не хочу волновать мужа, вот и приехала к вам! Несите «Кристалл-классик», мне нужно десять банок.

Алексей посмотрел на продавца, парень быстро сказал:

– В наличии всего две упаковки.

– Мало, – плаксиво протянула я, – хочу восстановить статус-кво. Макс обожает, когда все забито под завязку.

– Сейчас же отправлю заказ в Лондон, – засуетился Алексей.

– И когда он прибудет?

– Через месяц.

Я скорчила гримасу.

– Издеваетесь? Макс на днях возвращается. Ужасно! Он расстроится! Ему нельзя нервничать! Повышенное давление! Гастрит! Язва желудка! Сломанная нога!

Не успели последние слова вылететь изо рта, как я сообразила, что перегнула палку. Человек с поврежденной ногой не отправится в командировку, но Алексей не заметил моей оплошности.

– Поверьте, я очень хочу вам помочь, но не знаю как!

– Придумала! – подпрыгнула я. – В начале недели «Робсон» рассылал подарки vip-клиентам. В черных шелковых мешках с золотым узором, кроме всего прочего, лежал и «Кристалл-классик». Дайте список этих покупателей, я обзвоню их и попрошу продать мне табачок.

Алексей смущенно кашлянул.

– К сожалению…

– Никому не скажу, кто предоставил мне информацию, – перебила я его.

Управляющий покачал головой.

– Дело в другом. «Робсон» никогда не воспринимает клиентов как безликую массу. Мы же торгуем не сосисками! Здесь скорее клуб, чем обычный магазин. К каждому человеку мы ищем индивидуальный подход и подарки составлялись с учетом его вкуса.

Я насторожилась, отлично продуманный план начинал разваливаться.

– Хотите сказать, что в мешках был разный табак?

– Абсолютно справедливо. Зачем господину Полянскому «Виски»? Он к нему даже не прикоснется и обидится на нас. Вашему мужу презентовали «Кристалл-классик», редкий сорт, мало распространенный в России.

– Никто, кроме Макса, его не курит?

– Еще один человек.

– Кто?

Алексей опустил глаза.

– Не имею права разглашать информацию.

Я вытащила из сумочки упаковку бумажных носовых платков, вскрыла ее, подцепила ногтями один и прижала к глазам…

– Умоляю, не расстраивайтесь, – прошептал Алексей.

Я всхлипнула.

– Роман Кириллович Бурков, – быстро сказал управляющий, – владелец «ОКОбанка».[8].

– Адрес, – усиленно шмыгая носом, потребовала я, – и телефон.

– Но я не могу столь грубо нарушать правила, – занервничал Алексей.

Я стала издавать звуки, похожие на повизгивания нашего мопса Хуча, когда он видит ветеринара со шприцем.

– Хорошо, – окончательно сдался Алексей, – сейчас принесу вам его визитку.

Глава 8.

Романа Кирилловича в Москве не оказалось, экономка безукоризненно вежливым голосом сообщила в трубку:

– Хозяева вернутся только в марте.

– Вот беда! – воскликнула я. – Может, вы мне поможете?

– Слушаю, – не выразила ни малейшего энтузиазма экономка.

– Вас беспокоят из районного отделения милиции.

– Что случилось? – растеряла профессиональную холодность женщина.

– Меня зовут Дарья Ивановна Васильева, я следователь, а с кем разговариваю?

– Вероника Павловна, – испуганно раздалось в ответ, – экономка.

– Я занимаюсь делом Сергея Иванова.

– Не знаю такого!

– Это курьер из магазина «Робсон».

– Впервые о нем слышу.

– В начале недели Сергею велели доставить vip-клиентам фирмы дорогие презенты. Иванов часть подарков присвоил себе.

– И при чем тут мои хозяева?

– Сделайте одолжение, посмотрите, есть ли в доме пакет с надписью «Робсон». Там в черном шелковом мешке с золотыми завязками должен быть…

– Ой, не знаю, – перебила меня Вероника Павловна, – Роману Кирилловичу много чего дарят.

– Может, спросите у охранника?

– Николай и Петр уехали с хозяевами.

Я почувствовала себя верблюдом, который бежал по пустыне и вдруг уперся лбом в высокий бетонный забор.

– Может, Семен в курсе? – вслух подумала Вероника Павловна. – Погодите-ка, я поинтересуюсь у шофера.

Я замерла, по-прежнему держа трубку у уха, слушая звуки, доносившиеся из квартиры банкира: лай собаки, мерное постукивание, отдаленное бормотание то ли радио, то ли телевизора, в конце концов прорезался запыхавшийся голос экономки:

– Тот подарок доставили. Семен говорит, что помнит пакет из «Робсон», только его привез не парень, а девушка.

– Там все на месте? – уточнила я.

– Сеня! – закричала Вероника Павловна. – А где мешок из магазина?

– Игорь забрал, – долетел далекий голос, – я его не пускал, но он меня отпихнул, в машину влез и упер. Еще очки взял хозяйские, зонт и перчатки Романа Кирилловича.

– Слышали? – спросила экономка.

– Кто такой Игорь?

– Игорь сын Буркова, – холодно ответила Вероника Павловна.

– И где его можно найти?

– Еще нет пяти вечера, молодой человек спит, – язвительно заявила экономка.

– Советуете мне позвонить еще раз после обеда?

– Да, но не сюда! Игорь здесь не живет.

– Вас не затруднит дать его координаты?

– Наоборот, с огромной радостью сообщу их представителю милиции, – отчеканила экономка, – но сразу проясню ситуацию, Роман Кириллович с Игорем давно не общается. Мой хозяин о нем даже слышать не хочет.

Сын богатых родителей обитал неожиданно в пятиэтажке самого затрапезного вида. Стараясь не дышать, я поднялась на последний этаж и стала звонить в дверь. Минут через пять, когда я твердо решила, что хозяин изменил своим привычкам и ушел из дома в несусветную рань, около двух часов дня, створка распахнулась, и на пороге появилась симпатичная девушка лет двадцати. Волосы ее были замотаны полотенцем, на лице толстым слоем лежала косметическая маска голубого цвета, а розовый стеганый халат скрывал стройное тело.

– Здрассти, – прохрипела она.

– Не хотела вас потревожить, мне нужен Игорь, – сказала я.

Девушка попыталась сдвинуть брови, вспомнила про маску и сердито осведомилась:

– В чем дело? Это личная квартира! Хочу впущу вас, хочу – нет!

– Давайте познакомимся, – попыталась я наладить контакт. – Дарья Васильева.

– Ну… Лиза, – не особо охотно представилась девушка.

– Я расследую дело о краже из магазина «Робсон».

– Милиция? – дрожащим голосом уточнила Лиза. – Мы ничего плохого не делали! Живем тихо! Гарик выпивает, но в меру, а я ни-ни! Если его родители другое сказали, то они врут! Игоряха к наркоте не прикасается, он бухальщик. А меня они считают в этом виноватой… Но я не сильно пью!

– Никто вас не хочет ни в чем обвинять, – сказала я, – лучше дослушайте до конца!

Разобравшись в сути дела, Лиза повеселела.

– Я не видела пакета.

– Можно войти? – попросила я.

– Зачем?

– Спрошу о нем у Игоря.

– Он не ответит! Спит еще.

– Давайте его разбудим.

Елизавета зябко закуталась в халат.

– Ладно, входите, а то очень холодно. Меня после вчерашнего трясет!

– И где ваш сожитель? – старательно изображая из себя сотрудницу милиции, поинтересовалась я и сняла теплую куртку.

– В спальне, – девушка махнула рукой в направлении маленького коридора, – сюда!

Я прошла мимо кухни и невольно проглотила слюну. Наверное, Лиза готовила обед, потому что я ощутила аромат жареного мяса и свежей зелени.

– Вкусно пахнет, – отметила я.

– Добавляю в блюдо кинзу, – охотно поделилась секретом Елизавета и толкнула дверь.

Я постаралась не измениться в лице. На черном от грязи паркете валялся ватный матрас, на нем, положив голову на скомканную подушку без наволочки, под замасленным ватником спал светловолосый парень.

– Гаря! – позвала Лиза.

Алкоголик не пошевелился.

– Очнись! Из милиции пришли.

Никакой реакции.

– Хотят узнать, где пакет с подарком из магазина, – сказала Елизавета.

На мой взгляд, девушка вела себя глупо, пьяница определенно не мог ее слышать.

– Игоряша, – заныла девушка, – открой глаза. Эй! Вот гад! Буди его целый час! А у меня после вчерашнего башка гудит!

Выпалив последнюю фразу, Лиза изо всей силы пнула парня ногой под зад.

Ватник свалился: сын банкира спал в мятых джинсах и свитере.

– Че надо? – прохрипел он и сел.

– К тебе из ментовки приперлись, – объяснила девушка.

Игорь раскрыл глаза, рукой начал приглаживать наэлектризовавшиеся, стоящие дыбом волосы. Пока очаровашка приходил в себя, я молча разглядывала наследника богатой семьи. Положительных эмоций милый Гарик не вызывал. Лицо опустившегося на дно бутылки недоросля было украшено неаккуратной бородой и усами, но глаза оказались ясными, без сеточки красных сосудов. Наверное, Игоря еще можно вернуть к нормальной жизни, если он в скором времени обратится к наркологу, то сумеет восстановить здоровье.

– Вы взяли из машины родителей подарок из магазина «Робсон»? – спросила я.

– И чего? – вяло отреагировал парень.

– Где он?

– Не помню, – равнодушно пожал плечами юноша, – а чего?

– Мне нужно знать, куда вы его дели?

– А чего? – тупо повторил алкоголик и попытался справиться со сваливающейся на лоб челкой, напоминающей пух.

Я набрала полную грудь воздуха.

– Курьер, который доставлял презенты от «Робсон», украл часть пакетов.

– И что?

– Мы устанавливаем размер ущерба.

– А чего? – бубнил сын банкира.

– Посыльный находится под следствием! Срок наказания зависит от количества похищенного! – потеряла я терпение. – Конечно, я понимаю, что вам наплевать на постороннего человека, но, если вы покажете, что в пакете, принесенном вашему отцу, были пепельница, книга, табак и прочее, упакованное в черный шелковый мешок с золотым узором, Сергею меньше лет дадут!

– Показываю! Была эта лабуда.

– И где сейчас подарок?

– А что?

– Отвечайте! – гаркнула я.

Игорь потряс головой, челка облаком взметнулась вверх и вновь свалилась ему на лоб.

– Папаша гондон, – заявил юноша, – денег, блин, не дает. Хочет их с собой на тот свет прихватить. И мать сука! Лизка ей не понравилась!

– Упрекали они меня, – влезла в разговор девица, – типа я такая, из Гарьки бабло тяну. И ваще, мол, это я его бухать научила, потому что происхожу из плохой семьи. Неправда! Игоряха третий год квасит! Предки его еще когда в больницу ложили! Ну и че, что я пью? Я меру знаю!

Я вздрогнула и тут же удивилась своей реакции, почему меня так покоробил глагол «ложить»?

– Денег нет, – грустно признался парень, – ну я и взял у шнурка эту дрянь, хотел продать, с кривого дерева хоть что-то содрать. И чего? Отец заявил о краже?

– Нет, – ответила я.

– Тогда и причины для возбуждения дела нет, – серьезно заявил Игорь.

Я удивилась таковому повороту беседы, последние слова Гарика никак не монтировались с образом парня, у которого вместо мозга бутылка с дешевой выпивкой, но тут Лиза с явной гордостью произнесла:

– Игорь умный! Он на юридическом учится! Только сейчас отпуск взял, по здоровью, но законы знает!

– Давайте лучше вспомним, куда делся пакет от «Робсон»? – Я вернула беседу в прежнее русло.

– Хрен его знает, – ответил Игорь, – продал я его.

– Кому?

– Хрен знает, – бубнил пьяница, – вроде у метро… водиле отдал.

– Опишите шофера, – наседала я.

– Хрен его знает! Джихад-такси! Чего на лицо смотреть! Он мне бутылку, я ему дерьмо из отцовской машины. Отвалите! Голова болит!

Игорь шлепнулся на матрас и тут же захрапел.

– Чего пристали? – разозлилась Лиза. – Он вам про пакет сказал? Ну и до свиданья.

Поняв, что больше не вытяну из очаровательного юноши ни слова, я покинула квартиру, доехала до метро, попыталась поболтать с местными таксистами, но потерпела неудачу. Все водители, как на подбор, смуглолицые, черноволосые и кареглазые, на мои вопросы мигом отвечали:

– Ничего не помню. Людей много. По-русски трудно понимать. Куда вас отвезти?

Так ничего и не добившись, я пошла к машине и стала невольной свидетельницей чужого семейного скандала. Немолодая пара темпераментно ругалась около магазина бытовой техники.

– За фигом тебе электромясорубка? – недоумевал мужчина лет пятидесяти.

Его спутница, худенькая женщина в дешевом пуховике, визгливо ответила:

– За тем, что кое-кто вечно котлеты жрет!

– Дома есть механическая мясорубка, – повысил голос муж, – наточи нож и верти ручку.

– Сам верти, – огрызнулась жена, – упырь!

– Ладно, – неожиданно пошел на попятную супруг, – возьмем ту, что подешевле.

– Хочу мощную, – взвизгнула тетка, – чтоб зверем молола!

– Ты кого туда запихнуть решила? – заорал мужик, которому, по-видимому, смертельно не хотелось расставаться с заначкой. – Если тещу, то ради такого случая я разорюсь!

– Урод! – Баба перешла в диапазон ультразвука и ринулась в магазин.

Я уставилась на красного от злости мужика, который продолжал топтаться у витрины. Мясорубка! Марат-Максим сначала демонстрировал мне пистолет, а потом пообещал сделать из меня фарш. Помнится, я, чтобы хоть чуть-чуть разрядить обстановку, сказала:

– Не влезу целиком в раструб!

Марат-Максим же очень серьезно ответил:

– Мясорубка здоровая, целиком войдешь, да и тащить будет недалеко.

И мне стало понятно, что он не шутит, где-то рядом есть подобное устройство.

Дрожа от пронизывающей сырости, я рысью домчалась до машины и схватила атлас. Нужна ли гостинице мясорубка для огромных кусков мяса? Думаю, нет. Наверное, на кухне ресторана полно всяких электроприборов, но они нормальных размеров, может, несколько мощнее тех, что предназначены для домашних хозяек. И где искать здоровенную мясорубку?

Я изучала атлас, вот один мост, севернее есть второй. Нет, не то, слишком густонаселенная местность и плотно забитые дороги. А вот это что? Улица Вторая тупиковая! Жилых зданий на ней нет, одним концом, оправдывая свое название, она упирается в гаражный кооператив, есть и мост, миновав его, шофер очутится неподалеку от «Центра Клеопатры», пешком можно дойти за пару минут. В столице иногда путь на автомобиле занимает большее время, чем путешествие на своих двоих. Вот и в этом случае водителю придется попетлять, на его дороге окажется три светофора.

От возбуждения я сломала карандаш, который сосредоточенно грызла, изучая карту. Знаете, что расположено на Второй тупиковой? Несколько складов и небольшой мясокомбинат! Можно ли наладить производство колбас и сосисок без мощной электротехники?

Я бросила атлас на сиденье и завела мотор. Почти все сошлось, правда, тачка со мной тормозила шесть раз, а светофоров всего три, но ведь еще бывают и непредвиденные обстоятельства: старухи, медленно плетущиеся через шоссе, или нерегулируемые перекрестки. И странный запах около гостиницы! Во дворе воняло отходами мясного производства.

Проработав не один год репетитором, я хорошо изучила родной город, но досконально узнать Москву невозможно. Мегаполис – густонаселенная страна, житель Марьина, очутившись в Тушине, легко растеряется. Аборигены северной части столицы могут носить иную одежду, нежели жители юга. Я хорошо помню, как школьницы из Бутова украшали себя стразами, наклеенными на щеки, но дальше этого района мода не распространилась.

Я до сих пор никогда не бывала на Второй тупиковой улице, и меня неприятно поразила мрачная местность: сплошные бетонные заборы, тянущиеся вдоль узкой проезжей части, да торчащие за ними трубы.

Вход на комбинат стерегли два ужичка в военной форме без погон. Один был маленьким и толстым, другой долговязым и тощим.

– У вас есть мясорубка? – чуть запыхавшись, спросила я. – Большая, куда меня целиком запихнуть можно?

Один охранник закашлялся, а второй с самым серьезным видом поинтересовался:

– Пришла себя на колбасу продавать? Извини, не подойдешь, из костей фарш не получится.

– Чудесная шутка, – улыбнулась я, – тонкая и умная. Так что насчет мясорубки?

– Ты дилер, да? – предположил второй секьюрити. – Продаешь оборудование? Не вовремя примоталась, сегодня суббота, начальников никого, приезжай в понедельник.

– Мясорубки здесь есть? – упорствовала я.

– Конечно, – кивнул мужчина, – всяких полно, от огромных до мелких.

– А где гостиница? – подпрыгнула я. – Она должна стоять вплотную к комбинату!

Охранники переглянулись.

– Ох, бабы, – укоризненно протянул один, – вечно вам прикидываться надо! Сказала бы честно: «Ищу клуб», а ты пургу про мясорубку гонишь.

Глава 9.

– Тут есть клуб? – обрадовалась я.

– Для любителей вязания, – засмеялся охранник.

– Где он находится? – не отставала я от него, еле сдерживая желание запрыгать от восторга.

– Склад они под клуб переделали, – сердито вступил в разговор другой секьюрити, – с виду как было дерьмо, так и осталось. А внутри, говорят, унитазы с бриллиантами. Ни вывески нет, ни объявления, да только здесь после часа ночи такие машины стоят!

– Да уж, – вздохнул его коллега, – золотая молодежь! Ты не вовремя пришла, у них веселье около полуночи стартует, тогда и подваливай.

– Можешь не стараться, – заржал напарник, – тебя не пустят! Фейсконтроль тормознет! На входе людоеды стоят! Зарплата у них, как у нашего директора! Видал я автомобили, на которых их парни из охраны подруливают!

– Охо-хо, – протянул коллега, – уж не на ржавой «копейке» мотыляются.

– Почему мне нельзя войти в клуб? – искренне удивилась я.

– По возрасту, – язвительно пояснил толстяк, – всем, кто старше двадцати пяти, от ворот поворот.

– Так в каком из складов гудит веселье? – повернулась я к более приветливому, тощему мужику.

– А через забор, – сказал тот, – наш хозяин бывший разделочный цех и склад им продал. Иди вдоль забора, увидишь синюю дверь, туда и ломись.

– Не старайся, ты слишком старая, – не упустил возможности сказать гадость толстяк.

Мне пришлось пинать дверь минут десять, пока откуда-то сверху не прозвучал грубый голос:

– Че надо?

– Войти, – призналась я.

– Закрыто. Работаем с полуночи.

– Я не веселиться, мне надо просто поговорить.

– Закрыто.

– Скажите, здесь есть гостиница?

– Закрыто.

– Пожалуйста, позовите управляющего.

– Закрыто.

– Немедленно откройте! Я из милиции!

– Ордер?

– Сейчас его у меня нет, но…

– Закрыто, – перебил голос. – Работаем с полуночи. Вход по приглашениям.

– А где его взять?

– Закрыто.

– Ладно, – сдалась я, – ухожу. Но можете по-человечески ответить хоть на один вопрос? Как называется ваше заведение?

– Закрыто, – без агрессии или раздражения гундел голос.

– Я не имею никакого отношения к милиции! Работаю в журнале для молодежи и хочу написать о вашем популярном клубе, – изменила я «легенду».

– Закрыто, – привычно отреагировал голос и вдруг заорал: -…!..!..! Блин, дура!

Признав свое поражение, я села в машину и решила позвонить Машке. У Манюни есть подруга Леся Караваева. Она немного младше Маши, но имеет репутацию заядлой тусовщицы.

– Мусик, – заговорщицки прошептала девочка, – как ты там?

Я решила не заниматься светскими любезностями и сразу перешла к делу:

– Продиктуй телефон Леси Караваевой.

– Может, лучше эсэмэской послать? – предложила Манюня.

– Отличная идея.

– Лови, – хихикнула Маруська и отсоединилась.

Я положила телефон на колени, у Манюни необыкновенная интуиция, она чувствует, когда речь идет о серьезных вещах, и никогда в этот момент не задает глупые вопросы вроде: «А зачем тебе Караваева?».

Мобильный издал пару коротких гудков, я нажала на зеленую кнопочку и почти сразу услышала тихий голос:

– Алло.

– Леся?

– Ну я.

– Как дела?

– Хреново, это кто?

– Даша Васильева, мама Маши.

– Ой, здрассти, – изменила тон девочка.

– У тебя неприятности?

– Бабка нажаловалась родителям, – поделилась бедой приятельница дочери, – насвистела им в уши, что я плохо учусь, и папа кредитку закрыл. Сказал: «Деньги на развлекуху получишь, когда пятерку по математике увижу». Вторую неделю дома сижу! Думаете, это приятно?

– У тебя двойка по алгебре?

– Не! Две тройки огребла, случайно! Училка прицепилась! Не понравилась ей моя юбка, ну она и отомстила! А бабка злая! Она папе постоянно бубнит: «Твоя жена не способна ребенка воспитывать! Зачем она с тобой в Швейцарию поехала? Ей бы в Москве сидеть, девочку пасти, у той сложный возраст!» Брехня! Нет у меня никаких трудностей, а мама отцу помогает, они вместе бизнес ведут.

– Родителей надо слушаться, тройки исправить, но ведь нельзя сутками только учебник зубрить. Иногда и отдохнуть можно, – коварно сказала я.

– Я всегда Машке говорю, тебе с матерью повезло! – вздохнула Леся. – Васильевой бы с моей бабкой денек покантоваться, живо свое счастье осознает.

– Хочешь сегодня вечером пойти в клуб? – тоном змея-искусителя спросила я.

– Шутите?

– Серьезна, как никогда. Собери компанию, человек пять.

– Денег нет!

– Я за всех заплачу.

– Вау! Круто, – бурно обрадовалась Леся, но потом спросила: – Наверное, это не спонсорская акция?

– Верно, – не стала я врать, – мне необходимо попасть в одно место, но фейсконтроль не пропустит меня по возрасту, вот я и хочу прикинуться девочкой.

– Че за заведение? – деловито осведомилась тусовщица Леся.

– Названия я не узнала, зато могу сообщить адрес: Вторая тупиковая, около мясокомбината.

– Жесть! – взвизгнула Леся. – Колбаса!

– Прости? – растерялась я.

– Это клуб «Рокко»,[9] – заверещала Караваева, – но пипл ему кликуху «Колбаса» дал. Теть Даш, вы серьезно?

– Хорошее место?

– Круче нет! А че вы наденете? Надо придумать! Иначе не пустят, – занервничала Леся, – езжайте ко мне! Найду правильный прикид! И…

Девочка неожиданно осеклась.

– Говори, – велела я.

– Тетя Даша, вы суперски выглядите! С вами можно френдить, но… э… э…

– Мой возраст не для клуба, так?

– На фейсе в «Колбасе» Мишка рулит, – сообщила Леся, – он ваще без башки! Не понравится кто, и вон пинает. Стареньких герлов Миха не пускает, вот кенту зеленый свет, хоть он полтинник справил и от старости ржавые кости теряет.

– Миша женоненавистник?

– Пидор, – коротко сообщила Леся, – по мозгу! Так-то он нормальный, с Несси живет. Ниче! Я разрулю ботву!

Медсестра Анечка закончила смену, на ее место заступила не менее приятная Танечка, которая сразу же сказала:

– Я ночью по коридорам не хожу, зачем больных тревожить. Если кому плохо станет, он позвонит, но в нашем отделении народ обычно крепко спит, таблетки примут и на бочок. Центральный вход заперт, а черный нет, в заборе есть дыра. Была у нас девушка, она по ночам к любовнику бегала, и никто не узнал!

– Вот проказница, – делано возмутилась я, пряча похудевший кошелек, – нет бы лечиться спокойно!

В двадцать минут первого я в составе стайки весело хихикающей молодежи подошла к синей двери. Она оказалась незапертой. Интересно, что бы сказали Маня с Зайкой, увидев меня в крохотном, тесно обтягивающем фигуру розовом платье с блестками, подол которого обрывался чуть пониже пупка, белых сапогах-ботфортах на спицеобразной шпильке и меховом полушубке нереально фиолетового цвета. Скорее всего манто сшили из зайца, который ел одни баклажаны и свеклу, запивая их чернилами соответствующего колера. На носу у меня сидели огромные черные очки, губы мне Леся щедро намазала красной помадой, щеки покрыла толстым слоем тонального крема, пудры и румян.

– Прокатит, – убежденно закивали члены команды, с которыми я собиралась пробраться в гнездо бесшабашного веселья.

– Серый, обними тетю Дашу, – скомандовала Леся, когда мы очутились перед узким трубообразным тоннелем, украшенным мигающими лампочками.

– Может, не надо? – засомневалась я.

– Герла с френдом фейс не запарит, – пробормотал Сергей и положил мне на плечо не очень чистую руку.

Наверное, Караваевой следует после школы идти учиться на режиссера-постановщика. Сурового вида парни, одетые в отличие от яркой публики в черные костюмы и белые рубашки с узкими галстуками-селедками, молча посторонились, и мы очутились у стойки, за которой сидело несколько полуголых девиц в смешных шапочках.

– Вход бесплатный, – заученно сказала одна, – но я предлагаю вам сделать благотворительный взнос в фонд охраны здоровья московских верблюдов.

Мои сопровождающие загоготали, а Леся запищала:

– У Даши днюха! Она и бабло швыряет.

Получив от кассиров пластиковые браслеты, мы ввинтились в основной зал, и я на секунду оглохла, такой шум там стоял. Через некоторое время уши слегка привыкли к грохочущей музыке, и я попыталась сориентироваться в пространстве. Многие девочки украсили свои личики очками с черными стеклами, поэтому на меня никто не обращал внимания.

Оставив Лесю с ребятами на танцполе, я стала бродить по клубу, обнаружила туалеты, вход в них был платным, нашла дверь в служебное помещение, куда постоянно ныряли официанты с подносами, и в конце концов уткнулась в тяжелую бархатную занавеску, расшитую золотыми звездами.

Не успела я отодвинуть драпировку, как из темноты материализовался толстомордый мужик и зло сказал:

– Сюда нельзя.

– Почему? – прикинулась я дурой.

– Потому, – отчеканил охранник и грубо добавил: – Вали отсюда!

Я вернулась в общий зал, внимательно понаблюдала за снующими официантами и в конце концов остановила хорошенькую брюнеточку.

– Что хотите? – заученно спросила девочка, поправляя сползающую на лоб шапочку из блестящего материала.

– Стеллу, – сказала я, – где ее найти?

Брюнетка прищурилась.

– А ты ей кто?

– Лучшая подруга, – воскликнула я.

Официантка поправила волосы.

– Ну тогда должна знать, что Стелка уволилась!

– Когда? – заморгала я.

– На бла-бла у меня времени нет, – отрезала девушка, – нам процент с продажи идет и чаевые.

– Я заплачу за потраченное на меня время.

– Ну, ладно, – согласилась подавальщица.

– Тут можно найти тихое местечко?

Девушка поманила меня пальцем.

– Сюда.

Через пару минут мы очутились в чуланчике, где тесными рядами стояли железные шкафы. Официантка села на длинную скамейку посередине раздевалки и скомандовала:

– Гони бабульки.

Я сняла очки.

– …! – выпалила халдейка. – Тетя, вам сколько лет?

– Мой возраст к нашему разговору отношения не имеет. Тебе нужны деньги?

– Кто-нибудь отвечал на этот вопрос: «нет»? – протяжно вздохнула девушка.

– Отлично, значит, мы договоримся. Для начала познакомимся, я Даша, а ты?

– Лолита, – скорчила гримасу собеседница.

– Красиво, – одобрила я, – игру «Кто хочет стать миллионером» видела?

– Пару раз, – пожала плечами Лолита, – с бабкой смотрела, она от отстоя фанатеет. Мне время фачить нельзя, я на институт зарабатываю, учусь на коммерческом отделении. А почему вы спрашиваете?

– В нашем разговоре будут те же правила, – пояснила я. – Первый вопрос – сто рублей. Получу нужный ответ, задам следующий и заплачу уже двести. Ок?

– До миллиона дойдем? – хихикнула Лола.

– Как получится, – совершенно серьезно ответила я, – итак, ты готова? Что находится за бархатной занавеской со звездами?

– Комнаты, – пояснила официантка, – для чего сами понимаете.

– Кровать под розовым балдахином, стеганое красное покрывало, ковер. Это похоже на интерьер одной из них?

– Меня туда не пускают, – раздраженно сказала Лола, – я по залу ношусь.

– Номер может заказать любой посетитель?

– Нет, конечно, – заявила она, – только vip-клиент.

– Что надо сделать, чтобы получить привилегию?

Лола вытянула ноги.

– Родиться у правильных предков, раскрутить их на шикарную тачку, шмотки и золотую кредитку, тусоваться здесь каждый день, приводить приятелей, вот тогда Джонни vip-карту даст.

– Джонни?

– Управляющий, – уточнила Лолита, – он здесь круче бога. Может любой девчонке жизнь наладить. Если Джонни кто понравится, будет в шоколаде. Но на меня он даже не смотрит, у меня возраст не тот, уже двадцать три стукнуло. Мне бы до лета продержаться, диплом получу и уйду.

– Много людей пользуется особым расположением управляющего?

– В основном компания Дикси.

– А это кто?

Лола изумленно распахнула глаза.

– Дикси? Наикрутейший чел, он журнал издает! А отец у него в списке журнала «Форбс».

– Хорошо, теперь про Стеллу. Она обслуживала vip-комнаты?

– Ага, – кивнула Лола.

– Можешь мне телефон горничной дать?

– Я его не знаю, – похоже, честно ответила официантка, – а ее самой давно нет. Уже почти неделю. Может, она уволилась? Сколько мне дадите, если я приведу Беатрису? Они вместе со Стелкой пахали.

Я протянула Лолите несколько купюр.

– Хватит?

В глазах девушки загорелась плохо скрытая радость.

– Супер. Сидите тут, никуда не уходите, – заговорщически шепнула она и испарилась.

Я, сообразив, что могла отделаться меньшей суммой, осталась ждать в раздевалке.

Глава 10.

Лолита не подвела, она вернулась довольно быстро с хорошенькой блондинкой, та настороженно спросила:

– Вы мне заплатите, если расскажу про vip-кабинеты?

– Да, – пообещала я.

– Двести евро, пятьдесят процентов вперед, и торговаться я не стану, – выдвинула условие Беатриса.

– Идет, – в тон ей ответила я, – но, если я услышу хоть на один из моих вопросов слово «не знаю» или поймаю тебя на лжи, тогда лишишься остальной оплаты.

– Спрашивайте, – кивнула блондинка, быстро пряча полученные купюры.

– Рассказывай все про vip-номера и их посетителей, – потребовала я.

Беатриса, как послушная первоклашка, сложила руки на коленях и затрещала сорокой.

– Комнаты, где самые важные клиенты могут веселиться от души, оборудованы в подвале. Для пущего удобства туда ведет отдельный вход, со двора. Если не желаете пользоваться парадной дверью, можно проникнуть в помещение незаметно. Джонни поставил на обслуживание випов самых опытных людей, готовых выполнить любой их каприз. Взбредет гостю на ум съесть экзотическое блюдо, которое не способен состряпать местный повар, – отправят гонца в нужный ресторан. Захочет посетитель погладить живого тигра – притащат хищника из зоопарка, весь вопрос упирается только в количество казначейских билетов, с которыми согласен расстаться клиент. Правда, до общения с хищниками дело пока не доходило, до сих пор посетители требовали лишь гастрономических безумств, элитной выпивки, девок, кокаина или других стимуляторов.

– Джонни рискует, связываясь с наркотиками, – поморщилась я, – вдруг кому-нибудь плохо станет или, не дай бог, умрет.

Беатриса хмыкнула.

– Во всех клубах есть дилеры: травка, экстази, герыч и новая забава, «райский сон». Если в общем зале кто переберет, его охрана вынесет. А с випами Марат занимается, он все может, псих недоделанный!

– Почему вы так его называете? – Я обрадовалась, услышав знакомое имя.

Беатриса поежилась.

– Я его боюсь. Хорошо хоть, мы редко сталкивались.

– Он такой страшный? Или вы трусиха? – подначила я девушку.

Горничная покосилась на дверь и, понизив голос, объяснила:

– Говорят, Марат в Чечне служил и там всяким трюкам научился. Вроде его бандиты в плен взяли, а он всех прирезал и ушел. Может, врут, но только у мужика тик, ртом дергает и глаза тухлые. Фу! Я жуть как обрадовалась, когда он уволился.

– Марат бросил работу в клубе? Почему?

Беатриса заерзала на жесткой скамейке.

– Знаю только, что Джонни матерился, орал в своем кабинете в телефон: «Марат…!..!» Переманили его! Он позвонил и заявил: «Джо, тут денег много дают, а работы мало. Прощай!».

– Давно Марат рассчитался? – трясясь от нетерпения, словно терьер, почуявший крысу, спросила я.

Беатриса закатила глаза.

– В понедельник он был. Во вторник у меня выходной, а в среду я пришла и вопль Джонни услышала. Стелка, кстати, тоже с работы свильнула, но ее уход Джо не разозлил, он Мэрилин сюда из зала перевел.

– Джонни, Стелла, Мэрилин, – это ведь псевдонимы?

– Имена для работы, – подтвердила Беатриса.

– Почему Стелла решила бросить службу?

– Она мне ничего не сказала, – обиженно протянула горничная, – мобильный выключила! Ну и пусть! Плевать я на нее хотела!

– Вы дружили?

– Курили вместе, когда смены совпадали.

– Знаете адрес Стеллы? И как ее на самом деле зовут?

– Давайте остаток денег, – потребовала горничная.

Когда очередная порция купюр перекочевала в карман сверхкороткой юбчонки, Беатриса отцепила от пояса блокнот, взяла прикрепленную к нему ручку и, нацарапав пару строчек, протянула мне листок.

– Вот, Стелла Панкратова. Нам велят красивые имена себе для службы придумывать, но у Стелки родное подошло.

Я прочла: метро «Марьино», на маршрутке до остановки «Гараж», пешком мимо зеленого забора. Пятиэтажка на пустыре, третий этаж, квартира слева, на двери краской написано «Киллер водка». Очень подробно описан путь.

– Спасибо. Но нельзя ли указать название улицы и номер дома?

Беатриса развела руками.

– Я у нее два раза была, меня Стелла привозила, точного адреса я не знаю. У нее есть сестра любимая, вот Стелка ее и развлекает, чтобы Алла не скучала, девочка инвалид.

Проведя большую часть ночи в клубе, в воскресенье я проспала до двух часов дня, а потом, ругая себя за безделье, поспешила к метро «Марьино». Беатриса не обманула, первый же спрошенный мною водитель микроавтобуса ответил:

– Гараж? Отправляйся по шоссе прямо, тут заплутать невозможно, нет ни одного поворота. Как увидишь здоровенный зеленый забор, там и остановка.

Я послушно отправилась в путь, довольно легко нашла забор, проехала вдоль выкрашенных в цвет взбесившегося салата бетонных плит, увидела пустырь и блочное здание, сплошь залепленное балконами, похожими на собачьи будки. Наверное, мысль о конуре для Шарика пришла мне в голову, потому что небольшие лоджии жители заделали чем бог послал, одни использовали фанеру, другие пластик, третьи стекло. С улицы дом выглядел отвратительно, и внутри он оказался на редкость неприятным. Очевидно, это был экспериментальный проект начала шестидесятых годов, времени, когда партия и правительство требовали от строителей возводить как можно больше домов, архитекторы вынуждены были планировать квартиры с четырехметровыми кухнями, ваннами, куда с огромным трудом помещался карлик, и комнатками, напоминавшими спальные отсеки матросов-первогодок, служащих на подводных лодках. Но пятиэтажка, в которой я сейчас находилась, побила все рекорды по миниатюрности.

Лестница здесь оказалась такой узкой, что даже мне пришлось подниматься по ней боком. Окна, выходившие на площадки, напоминали форточки, они не имели подоконников, здесь отсутствовали батареи, и температура в подъезде почти сравнялась с уличной.

Звонка у двери не было, зато надпись «Киллер водка» резко выделялась на ободранном дерматине. Не решившись наступить на кусок телогрейки, служившей жильцам половиком, я постучала по филенке кулаком.

– Хто? – спросил грубый голос, и дверь отворилась.

Первым моим желанием было зажать нос рукой, таким смрадом несло из квартиры, но огромным усилием воли я заставила себя улыбнуться и спросила:

– Семья Панкратовых здесь проживает?

– Из поли…ми…кл…ни…мики? – с трудом справился с трудным словом тощий мужик, невесть где откопавший раритетные портки, которые во времена моей юности называли «треники». Темно-синие спортивные штаны из дешевого хлопчатобумажного трикотажа «пузырились» на коленях, хилую грудь алконавта прикрывала рваная майка, ровесница брюк.

– Зойка! – заорал мачо, не дав мне ответить. – Подь отсюда!

На пороге появилась баба в халате.

– Че п-п-п, – прокурлыкала она.

– Дохтор, – отрубил муж.

– Тттуды, – махнула рукой жена и визгливо зарыдала.

Плохо понимая, что происходит, я прошла несколько шагов, очутилась перед дверью, распахнула ее и увидела относительно чистую комнату, в которой почти впритык друг к другу стояли две узкие кровати, разделенные тумбочкой. На одной лежала бледная до синевы девочка лет тринадцати. Держа в руках растрепанную книжку, она с изумлением спросила:

– Вы кто?

– Даша, – представилась я, – ищу Стеллу. Ты, наверное, Алла?

Девочка кивнула, и тут же из-за двери понесся вой. Я невольно вздрогнула.

– Не бойтесь, – успокоила меня Алла, – это мама плачет! У нее горе, брат умер.

– Извини, пожалуйста, – смутилась я, – что не вовремя, но мне очень нужно поговорить со Стеллой.

– Все нормально, – ответила Алла, – дядя под машину десять лет назад попал, я его совсем не помню.

– Видно, твоя мама очень любила брата, раз до сих пор безутешна, – пробормотала я.

Аллочка уперлась тонкими руками в матрас и села.

– Не, она ищет повод для пьянки. Утром проснется, заведет: «Ой, Виталик нас покинул» и за бутылку хватается.

– Весело, – грустно сказала я.

– Сюда они с отцом не лезут, – вздохнула Алла, – их Стелла отучила. Пару раз по фейсу дала – и порядок.

– Где твоя сестра? – переменила я тему.

– Уехала, – настороженно ответила девочка.

– Можно ее здесь подождать?

Аллочка засмеялась.

– Вам вещи понадобятся! Она надолго улетела.

– Куда?

– Не знаю, – с вызовом произнесла девочка, – почему я должна вам рассказывать?

– В клубе, где работала Стелла, убили девушку, – объяснила я Алле, – твоя сестра, вероятно, видела преступление.

– Вы из милиции? – ощетинилась больная.

– Нет, нет, – поспешила я ее успокоить, – кстати, к Стелле претензий не имеется. Но она, похоже, влипла в неприятную историю.

Аллочка схватила край одеяла и стала его комкать.

– Стелла тебя любит? – спросила я.

– Да, – тихо ответила Алла.

– Защищает от пьяных родителей, покупает еду, книжки?

– Да, – подтвердила Аллочка.

– Извини, конечно, за мой вопрос, ты сама способна ходить?

Алла кивнула.

– Плохо только, с костылями. У меня с детства поражение тазобедренных суставов, если поставить протезы, буду бегать, но операция больших денег стоит, еще потом понадобится восстановление. У нас средств нет.

Я чуть не задохнулась от возмущения. На свете есть люди, которым строго-настрого нужно запретить иметь детей. Почему, чтобы получить водительское удостоверение, вы должны сдать экзамены, подтверждая свое право сесть за руль. А чета алкоголиков может произвести на свет заведомо больного ребенка, потом бросить его на произвол судьбы, не лечить, не заботиться о нем. На водку у супругов деньги находятся, а на эндопротезы нет? Сложи они вместе прогулянные в дым рубли, Алла бы уже прыгала через скакалку! Надо ввести лицензию на рождение ребенка! Пусть сначала комиссия оценит ваше материальное положение, умственные способности, проверит, какой образ жизни ведут потенциальные родители, и примет решение. Только не надо кричать о правах человека! Почему мы соблюдаем права пьянчуг и наркоманов и не думаем о правах несчастных Аллочек! Да, ребенку необходимо расти в трезвой семье с хорошим достатком. Не способен содержать малыша? До свиданья. Жестоко? Отнюдь нет. Может, тогда в стране наконец не будет брошенных детей, которых родили в промежутке между запоями и ломкой.

– Кроме Стеллы за тобой никто не ухаживает? – продолжила я беседу.

– Нет, – призналась Алла.

– Ты ходишь в школу?

– Да, тут рядом, во дворе, – пояснила она, – но там все злые, дразнятся, толкают, учителя меня дебилкой называют. У меня много троек, но двоек нет.

Я села на кровать к Аллочке.

– А Стелла тебя любит?

– Очень, – прошептала Алла.

– Значит, она не могла тебя бросить, и ты отлично знаешь, куда уехала твоя сестра, – сделала я напрашивающийся вывод.

– Нет, – упорствовала Алла.

– У Стеллы есть татуировка на руке? На внутренней стороне запястья звезда?

– Это счастье по-японски, – объяснила Алла, – к ним в клуб клиент пришел, хозяин тату-салона, вот он Стелле и посоветовал ее набить, сказал, удачу приманит.

– Сестра уехала, – жестко сказала я, – о тебе не подумала, значит, она не очень-то и хорошая.

– Неправда, – рассердилась Алла.

– Понятно, – фальшиво вздохнула я. – Стелла молодая, красивая, решила жить без проблем.

– Вы не имеете права так говорить! – взвилась Аллочка. – Стелла из-за меня согласилась на…

Девочка захлопнула рот.

– На что? – быстро спросила я.

– Не важно, – нахмурилась больная.

– Аллочка, а ты сама любишь сестру? – сменила я тактику.

– Обожаю, – с жаром отозвалась она.

– Тогда выслушай меня и поправь, если я ошибаюсь. Некий человек предложил Стелле хорошие деньги за то, что она изобразит невесту на свадьбе, так?

Алла зажала рот ладонью.

– Затем новобрачным предстояло уехать за границу.

– А вы откуда знаете? – с отчаяньем спросила Алла.

– Догадалась. Ты со мной неоткровенна, и я не хочу сообщать тебе подробности.

– Справедливо, – пролепетала Алла, – Стелла решилась на это из-за меня. Она сказала: «Никогда столько денег мне зараз не получить. Надо рискнуть, вот вернусь и сразу тебе операцию оплачу. Главное, не волнуйся, если я вдруг задержусь. Помни, я непременно приеду назад, жди, терпи. Знаю, тебе будет нелегко, но ты выдержишь это испытание и научишься ходить». Вот. Она мне денег оставила, на еду. Но я продукты не покупаю, потому что их родители продадут.

– Как же ты питаешься? – поразилась я.

– Бомж-пакет, – пояснила Алла, – беру по две штуки лапши на день, ничего, нормально. Еще пакетик чаю и булочку. Вечером подожду, пока предки задрыхнут, и на кухню иду.

Я схватила Аллу за руку.

– Кто пообещал Стелле заработок?

– Она не рассказывала.

– Алла!

– Правда! Чес слово, – запричитала девочка, – у них в клубе… ой, ладно! Уходите!

Я встала и сказав: «Жаль», пошла к двери.

– Эй, стойте, – окликнула меня Алла, – чего вам жаль?

– Кого, – поправила я, – Стеллу. Она попала в большую неприятность. Спасибо за беседу.

– Псих ей предложил, – вдруг объявила Алла, – Марат. Он в клубе стремные дела улаживает. На неделе там такая фенька стряслась! Пришел постоянный клиент по кличке Дикси. Стелла рассказывала, что он богатый и дурак, вечно всех поит, кормит, деньгами швыряется. С большой компанией заваливается, с девками и парнями, думает, он крутой, раз деньги раскидывает. Но в понедельник Дикси приехал с одной девушкой. Стелка очень удивилась, потому что она эту девчонку раньше в клубе встречала, нечасто, но иногда видела.

– В vip-отделе? – уточнила я.

– Нет. Стелла сначала в зале работала, официанткой, Джонни ее потом повысил, – улыбнулась Алла, – за хорошую работу. Девушка эта, Лида, с приятельницами приходила, она студентка, из обычных. И вдруг – с Дикси!

Горничная поразилась, но виду не подала, принесла вино, фрукты и ушла. Парочка сидела тихо, вдруг Лида вышла из номера и, закрывая дверь, сказала Дикси:

– Хочу танцевать, мы уже обо всем договорились! – и ушла в зал.

Дикси сидел один, что было еще удивительнее, чем его появление с единственной «дамой». Парень пропустил пару коктейлей и отправился туда, где царило общее веселье.

В районе четырех утра Марат принес с танцпола на руках крепко спящую Лиду и положил в одной из vip-комнат. Стелла решила, что девчонка перебрала, это обычное явление среди клабберов. Потом Стелла поняла, что творится нечто странное. Некоторые vip-клиенты могут провести в клубе неделю, ночью напиваются, днем спят в комнате, и так до тех пор, пока выйдут из загула. Но Дикси не принадлежал к этому славному отряду, он всегда уезжал домой, и, если уж совсем честно, парень больше изображал опьянение.

– Стелла считала его милым, – говорила Алла, – Дикси на ботана похож, ему веселье было не очень по нраву. И бухать он не любил. Сестра один раз заметила, как Дикси в раковину бутылку коньяка незаметно вылил, а потом начал шуметь:

– Несите еще выпивон, я уже целое стекло уговорил.

– И зачем он так себя вел? – не поняла я.

Алла поправила сбившиеся под спиной подушки.

– Фиг его разберет, Стелка не заморачивалась, но часто повторяла: «Дикси не противный!» А тут он прямо в истерику впал! Стул сломал! Нажрался! Остался на ночь и во вторник не уехал. Марат ему днем какую-то бабу из города доставил, спящую, она пару часов в клубе подрыхла, потом Стелка ей кофе подала. Дальше вообще чудеса! Всем работникам велели уйти в раздевалку и не высовываться, пока не позовут. Они там долго сидели. Ну а закончилось все предложением Марата Стелке сыграть свадьбу с Дикси.

– Стелла ведь не под своим именем расписывалась?

– Она мне sms прислала, – кивнула Алла, сунула руку под подушку и вытащила старенький дешевый аппарат, потыкала в кнопки и произнесла: «Держись. Все будет хорошо. Лидия Анатольевна Визжалкина. Это я. Чмоки».

Глава 11.

Едва очутившись на улице, я позвонила секретарше начальника Дегтярева и весело сказала:

– Тонечка! Я купила тебе платок от «Гермес», розовый с лошадками.

– Дашута! – завопила подруга. – Нет слов! Зачем ты так потратилась!

– Ты дома?

– Вообще сегодня никуда не пойду, – загрустила Тоня, – мой уехал в командировку, а Ванька лежит со сломанной ногой. Легче сто девчонок воспитать, чем одного пацана поднять.

– Можно я приеду? Косынку привезу.

– Конечно, – обрадовалась Тоня, – что тебе приготовить? Хочешь куриную грудку в сухарях?

– Нет, – отмела я гастрономические радости, – мне нужна справка на Лидию Анатольевну Визжалкину, студентку, с большой долей вероятности не москвичку.

– Ладушки, – ответила понятливая Тонечка, она давно работает помощником у большого милицейского начальника, – хоть чаю выпьешь?

– С вареньем, – согласилась я, – надеюсь, есть из крыжовника?

– Имеется в загашнике баночка, – засмеялась Тоня.

Спустя пару часов я покинула уютную квартиру подруги, имея адрес общежития института, в котором на четвертом курсе училась Лидия Визжалкина. Ехать к временному пристанищу девушки из небольшого городка Новопольска[10] было недалеко, но, добравшись до него, я сообразила, что вечером воскресенья навряд ли кто-нибудь из молодых людей сидит на месте. Но раз уж я приехала, решила попытаться найти хоть кого-нибудь.

Когда я училась в институте, вход в общежитие стерегли противные злые бабки, при виде любого москвича истерически оравшие:

– Не хрена сюда шляться! Гуляйте по городу! Показывай пропуск! Где живешь? Дома? Уходи вон! Здесь столичным не место.

Двери общаги крепко запирались в десять вечера, и тем, кто задержался, старухи не открывали.

Я приготовилась увидеть на входе оголтелую старуху, но в холле было пусто, современных студентов не стережет Аргус. Более того, тут, похоже, не имели ничего против гостей, потому что на большой доске висело объявление с изумившим меня текстом. «Уважаемые посетители! Убедительная просьба тщательно вытирать ноги и не мусорить в здании. У нас нет уборщиц, полы моем сами. Если вы не знаете, в какой комнате проживает ваш знакомый студент, изучите список жильцов. Напоминаем вам о необходимости соблюдать тишину. Курение запрещено. Кухня закрывается в 23.00».

Ниже шли напечатанные фамилии, и я быстро узнала, что Лидия Визжалкина проживает в сорок седьмой комнате на четвертом этаже.

– Вам кого? – без улыбки, но вежливо спросила коротко стриженная, очень худенькая малорослая девушка, увидев меня на пороге.

– Ищу Лидию Визжалкину, – ответила я.

«Дюймовочка» повернулась и крикнула:

– Вера, тут к Лидке пришли!

Из-за шкафа, перегородившего комнату, выплыла толстушка, отважно натянувшая на объемную филейную часть узкие джинсы-дудочки.

– Вы кто? – без особых церемоний спросила она.

– Дарья Васильева, – представилась я, – ассистент режиссера Владлена Меркулова по актерам. Лидия оставила свою фотографию в актерской базе на «Мосфильме», Владлен Михайлович просматривал снимки и попросил меня привезти Визжалкину, она идеально подходит на роль главной героини в стосерийном телесериале «Моя веселая домработница».

Вера не проронила ни слова, зато другая студентка не сдержала эмоций:

– Ну блин! Везет же некоторым! Все получила! Мужа с деньгами! А теперь еще и роль!

– Замолчи, Света, – строго сказала Вера, – завидовать нечему. Визжалкина здесь больше не живет.

Последняя фраза адресовалась мне, я сделала озабоченное лицо.

– Девочки, вы же учитесь на артисток!

– Вроде так, – кивнула Светлана, – лично я буду звездой!

Вера еле заметно усмехнулась, но ничего не сказала.

– Значит, вы понимаете, что режиссер-постановщик бог и царь, – сказала я, – возраст у меня не юный, поэтому…

– Вы отлично смотритесь, – поспешила отпустить комплимент Света, – вашей фигуре многие позавидуют, и шмотки шикарные.

– Спасибо, – потупилась я, – но, если я не выполню приказ Меркулова, он выгонит проштрафившуюся сотрудницу, а новую службу мне трудно найти. Очень прошу, подскажите, где Визжалкина?

– Из уважения к вашей старости могу повторить: она уехала, – не пошла на контакт Вера.

Света оказалась более сердобольной.

– Понимаете, мы сами растерялись! Не знаем, верить или нет!

– Девчонки! У кого курица на кухне горит? – заорали из коридора.

– Черт! – разозлилась Вера. – Совсем забыла! А все из-за особ, которые по общаге шляются без приглашения!

Окинув меня злым взглядом, толстуха поспешила спасать гибнущий обед. Света замела хвостом.

– Верка не противная, просто у нее полоса неудач! Юрка ее бросил, и танец она не сдала. Верушка тоже есть в базе «Мосфильма», но ею никто не интересуется. Она Лидке завидует, той круто повезло. Хотя сейчас я и не знаю, происходящее перестало походить на везенье.

– Светочка, – заныла я, – объясните детально, пока я ничегошеньки не понимаю.

– Лида замуж вышла, – сказала девушка, – нашла ну очень богатого парня. Имя у чела прикольное Кузьма, я обхохоталась, когда услышала. Но как узнала, чем кент занимается и кто у него предки, живо ржать перестала. Ну жуть какие богатые!

– Где же простая девочка встретила принца?

Света дернула плечом.

– Она скрытная. В одной комнате живем, а ничего про нее не знаем. Только накануне свадьбы о торжестве услышали, Лидка вот тут встала и объявила: «У меня в среду бракосочетание. Пожелайте мне счастья». Я чуть с кровати не скатилась, стала к ней прилипать: кто жених, где жить будут. Лидка только имя с фамилией сказала и слиняла. Верка от любопытства в Интернет полезла, и там про этого Кузьму прочитала. Снимки мы их потом в газетах видели, а после и про ее смерть прочитали. Но ведь это может быть и неправдой! Так?

– Пресса порой дает непроверенную информацию, – согласилась я, – значит, Лида ничего вам не рассказывала?

Света села на табуретку и навалилась грудью на стол.

– Идите в сорок первую комнату, там Надя Политова живет, Лидкина родня и лучшая подружка. Они из одного города, вместе поступать приехали. Надюха точно про Лидку все знает. Но только она Штирлиц почище Визжалкиной, лишний раз рта не откроет.

– Думаешь, Надя дома? – засомневалась я. – Сегодня вечер воскресенья.

– У нас сессия заканчивается, – вздохнула Света, – народ учебники зубрит.

Она не ошиблась, Надя Политова сидела в своей комнате, грызла гранит науки за столом, заваленным книгами и тетрадями.

– Не знала, что Лида отнесла фото в базу киностудии, – удивленно отреагировала она на мое сообщение, – вы ничего не путаете? У нас на курсе еще одна Лидия есть.

– Нет, мне нужна именно Визжалкина, – подтвердила я.

– Лида погибла, – тихо сказала Надя.

– Господи! – Я убедительно изобразила изумление. – Такая молодая! В катастрофу попала?

Надя кивнула, но ничего не сказала.

– Пьяная за руль села? – не успокаивалась я.

– Нет, – мрачно ответила студентка, – на яхте перевернулась, вместе с мужем.

– Ужас! А скажите…

– Я ничего не знаю, – остановила меня Надя, – похоронами занимаются родители ее мужа. Тело в Россию не привезут, свекор решил невестке место на кладбище за границей купить.

– Вот уж странность! – подскочила я. – Неужели ее родители согласились?

– Валентина Сергеевна, ее мать, умерла, – нехотя ответила Надя, – а отца Лида никогда не видела. Из родственников остались только я и моя мама. И какая разница, где могила, если человек помер? Вашему режиссеру придется искать другую актрису. До свидания.

Политова отвернулась к окну.

– Вы, наверное, дружили? – тихо сказала я.

Девушка кивнула.

– Общались с самого детства?

Надя снова затрясла головой.

– Делились секретами?

– Уходите, – прошептала Надя, – мне к экзамену готовиться надо.

– У Лиды была татуировка?

Студентка встала.

– Нет, конечно. Мы будущие актрисы, лучше не уродовать кожу.

– Многие звезды Голливуда снимаются с наколками.

Надя нахмурилась.

– И что?

– Ничего, конечно, – доброжелательно сказала я, – только татушка еще и отличная примета. Ее можно замазать гримом, но он легко сотрется, в особенности, если соприкасается с тканью. Вы присутствовали на свадьбе?

– Нет, – призналась Наденька.

– Ну и ну, – всплеснула я руками, – только что говорили, что являетесь одной из двух родственниц невесты.

– Это так, – грустно подтвердила Политова.

– И Лида вас не позвала? Да уж, права поговорка: из грязи и в князи!

– Не смейте говорить глупости, – вспыхнула Надежда, – мне Лида первой принесла приглашение.

– Почему же вы им не воспользовались?

Надя скрестила руки на груди.

– Вечером, накануне торжества, мне позвонил отец Кузьмы и сказал: «Буду с тобой откровенен. Мы с женой не в восторге от того, что наш сын женится на нищей девице без роду и племени. Но делать несчастным его не хотим. Завтра Лидия станет богатой женщиной, светской дамой, они с Кузьмой начнут вести соответствующий образ жизни. Подумай, какова будет твоя роль? Приживалка при родственнице? Хочу предупредить, чтобы у тебя не возникло зряшных ожиданий: на невестку я готов потратиться, снохе Богородова положено носить бриллианты и роскошные вещи. Но ее оборванок двоюродных сестер я содержать не намерен. Короче, сколько ты хочешь отступных? Заплачу один раз хорошую сумму за твое исчезновение из жизни Лидии. Мне чужие прихлебалы не нужны, своих хватает».

– Милое предложение, – протянула я, – и какова сумма выплаты?

Надя вздернула подбородок.

– Ни копейки. Я отправила его прямым текстом в пешее путешествие с сексуальным уклоном. И на свадьбу не пошла. Обиделась на Лидку!

– Почему? Кузина ничего плохого не совершила, она могла не знать о звонке будущего свекра.

– Ага! – растеряла сдержанность Политова. – Мы накануне свадьбы договорились пойти в магазин, я хотела новые туфли купить. Лида сказала, что она вечером в понедельник идет с Кузьмой в клуб, потом поспит до полудня и сюда притопает. Но я ее не дождалась. Вера сказала, что Лида не ночевала, а потом его папашка-гоблин мне позвонил. Лидка со мной не связалась. Все она знала, но решила в новую жизнь старые тапки не брать, небось родители Кузьмы ей мозг выели. Вот! Больше мне нечего сказать.

Я без приглашения села на стул.

– Поселиться тут решили? – схамила Надя. – Так свободного места нет!

– Лиду убили, – тихо сказала я, – когда Богородов хамил тебе, сестра твоя уже была мертва. Отец Кузьмы не хотел, чтобы родственница невесты присутствовала на бракосочетании. Ты единственный человек, который даже в укутанной с головой новобрачной мог заметить подлог. Скажи спасибо, что сама осталась жива.

– Это шутка, да? – дрожащим голосом спросила Надя.

– Увы, нет, я, кстати, никогда не работала помрежем на киностудии, но имя Даша настоящее. Выслушай меня спокойно, – попросила я.

– Сказка бредовая, – испуганно откликнулась Надя, когда мой рассказ иссяк.

– Скорее триллер, – поправила я, – если ты знаешь хоть что-нибудь, это поможет найти убийцу Лиды.

Надя обхватила себя руками за плечи.

– Лида плохо знала Кузьму.

– Правда? Почему же согласилась на свадьбу?

Студентка затряслась, хотя в комнате было очень тепло, даже душно.

– Ей Валентина Сергеевна велела. А Кузьме отец! Кузя Лидку не любил. У него другая на примете была! Лиза! Но Павел Петрович Кузе про нее даже думать запретил. Лиза красивая, да бедная, она в каком-то клубе барменом работает, там они и познакомились. Кузьма по ней сох!

– Значит, Павел Петрович запретил сыну брак с Елизаветой, мотивируя свое решение бедностью избранницы?

– Да, – кивнула Надя.

– Но приветствовал его союз с Лидой?

– Верно.

– Лидия имела большое состояние?

Надя рассмеялась.

– Огромное! Чемодан с тремя трусами и стипендию.

– Тебе поведение старшего Богородова не кажется, мягко говоря, не логичным? Он отвергает нищую кандидатку в невестки и приводит Кузьме малообеспеченную Визжалкину. Павел Петрович садист? Он решил досадить отпрыску? Кузьма обозлил папеньку? Хамил ему? Пил, гулял, веселился, просаживал деньги? Ладно, я могу понять, когда два крупных бизнесмена решили слить капиталы и поженить своих детей. Но за каким, прости, чертом нужна Богородову Лида?

Надя обхватила себя руками за талию, согнулась пополам и стала раскачиваться.

– Это Валентина Сергеевна все устроила. Она ей сказала, а он согласился, а она потом влюбилась, так вот и вышло!

– Попробуй растолковать сказанное более внятно! – потребовала я.

Политова выпрямилась и, прижав к груди руки, поведала мне сказочную историю маленькой Золушки из провинции.

Валентина Сергеевна была сумасшедшей матерью. В раннем детстве Надя отчаянно завидовала Лиде и часто негодовала:

– Ну почему наши мамы такие разные? Они ведь сестры, но тебе покупают все, а мне даже на день рождения велик не подарили!

Валентина Сергеевна была патологоанатомом, пропадала на работе сутками, но ухитрялась самоотверженно заботиться о дочке. В небольшом провинциальном городке дети обычно были предоставлены сами себе, а Валентина Сергеевна наняла для дочери няню. Лиду никогда не оставляли одну. Другая бы стала протестовать, устраивать истерики, но Лида была полностью под пятой у авторитарной матери. Девочка знала: мама все равно настоит на своем, лучше сразу покориться. Один раз, правда, восьмиклассница Визжалкина проявила своеволие. Вместе с тремя подружками, в числе которых была и Надя, Лида отправилась в Москву, благо столица недалеко, меньше часа езды на электричке. Прогульщицы намеревались вернуться домой до прихода родителей с работы, но их подвела железная дорога, часть поездов отменили. В Новопольск притихшая от ожидания неминуемой расправы компания прибыла около полуночи.

Глава 12.

Надю мать от души выдрала ремнем. А Валентина Сергеевна поступила иначе, на следующее утро она привела дочь в морг и откинула простыню, прикрывавшую один труп.

Лидочка в ужасе зажмурилась.

– Смотри, – строго приказала мать, – эта несчастная девочка твоя одногодка. Поздно вечером она повстречала ублюдка, который сначала изнасиловал ее, а потом убил. Думаешь, бедняжка хотела умереть?

– Нет, – пролепетала Лида.

– По роду своей работы я часто сталкиваюсь с жертвами преступлений, – спокойно сказала Валентина Сергеевна, – и не желаю в один черный день увидеть на столе родную дочь.

Посещение прозекторской так подействовало на Лиду, что она с тех пор никогда не возражала матери. Только не подумайте, что та вила из Лидочки веревки, нет, Валентина Сергеевна всегда прислушивалась к желаниям дочери и, несмотря на то, что воспитывала ее одна, покупала ей модную одежду и дорогие игрушки. В толпе новопольских школьниц Лида выделялась шикарной стрижкой, Валентина Сергеевна возила дочь в московский салон. У Лидочки была своя отдельная комната с телевизором, а это по меркам Новопольска очень круто. Валентина Сергеевна не запрещала дочери приводить домой подруг и угощать их, у Лиды первой в школе появились мобильный телефон и компьютер, у нее была косметика лучших французских фирм. Когда дочь объявила, что хочет учиться в Москве, да еще стать актрисой, Валентина Сергеевна не стала орать, как мама Нади: «Не позволю тебе превратиться в проститутку! Иди в наш педагогический!».

Более того, Валентина уговорила свою сестру, и та отпустила Надю в столицу вместе с Лидой.

Разбалованная матерью до предела девочка никогда с ней не спорила, советовалась по любому поводу, даже собираясь купить лак для ногтей, она звонила Валентине Сергеевне и спрашивала:

– Здесь все красятся темно-вишневым. Как полагаешь, мне его купить или розовый?

И это не было желанием угодить маме, продемонстрировать ей свое послушание, Лидочку на самом деле интересовало мнение Валентины Сергеевны, дочь считала ее своим лучшим другом.

В Москве у Лиды появились новые знакомые, она ходила с ними в кино или клуб, но близких друзей у нее не было, парня она тоже не завела. Лидочка мечтала стать знаменитой, она бегала по кастингам, пыталась получить роль, старательно занималась, роман не вписывался в ее программу. На втором курсе финансовое положение Лиды сильно пошатнулось: Валентина Сергеевна заболела и ушла на пенсию. Несмотря на плохое здоровье и небольшие деньги, она старалась с любой оказией передать дочке подарки, но полностью, как раньше, содержать Лиду уже не могла. Лида устроилась на работу в кафе, веселиться стало некогда. Надя, которая тоже зарабатывала себе на жизнь, прекрасно знала, что у сестры нет ни с кем романа. Представьте ее удивление, когда Лида сказала:

– Я выхожу замуж за Кузьму Богородова. Он из очень богатой семьи.

Надя налетела на нее с вопросами, но Лида, всегда откровенная с сестрой, лишь бормотала:

– Мне нечего рассказать!

– Вот ты какая, – обиделась Надя, – ни словом мне не обмолвилась. Вы давно встречаетесь?

– Ну… не очень, – промямлила Лида.

– Сколько? – наседала Надя.

– Неделю, – призналась сестра.

– И уже в загс намылилась?

– Нельзя упускать такой шанс, – пояснила Лида, – отец Кузьмы очень богат.

– Ты с кем жить собралась? С папой или сыном? – уколола ее Надя.

– Павел Петрович обожает Кузьму, – вздохнула Лида, – он невестке дорогу по жизни золотом вымостит, сериал для меня проспонсирует.

Надя испытала прилив обычной человеческой зависти. Ну скажите, разве справедливо, что Лиде достаются самые лакомые кусочки? Сначала чудесная мама, а теперь еще и богатенький муж? Когда же повезет Наденьке?

– По-моему, ты попросту решила продаться за рубли! – заявила она.

– Деньги не помешают, – Лида не заметила оскорбления, – я буду обеспеченной и смогу тебе помочь!

– Во-первых, я не собираюсь иметь дело с содержанкой, во-вторых, богатые очень жадные, тебя оденут, обуют, брюликами обвесят, но в руки ни копейки не дадут, – остудила пыл сестры Надя.

Лида резко повернулась и убежала. Наде тут же стало не по себе, до сих пор она с сестрой не ругалась, и зависть не самое светлое чувство, нет бы порадоваться за Лидушу, которая нашла мешок с миллионами.

Надя уже хотела броситься за сестрой, но та неожиданно вернулась и сказала:

– Прости!

– Это ты меня извини, – захлюпала носом Надя, – знаешь, как мне обидно стало! Ну почему ты богача встретила, а я нет?

Лидочка обняла Надюшу.

– Пообещай, что никому не проговоришься.

– Я умею держать язык за зубами, – заявила Надя.

– Я не люблю Кузьму, – призналась Лида, – хотя он, кажется, милый! Я его плохо знаю, видела пока один раз!

– Зачем тогда такая гонка со свадьбой? – поразилась Надя.

– Мама велела, – после небольшого колебания ответила Лидочка, – помнишь, я к ней в конце ноября ездила? Вот тогда она и сказала: «Мое здоровье плохое, долго я не проживу. Очень хочу видеть тебя устроенной. Есть у меня один жених на примете, богатый, миллионы девать некуда. Выйдешь за него, и я на тот свет спокойно уйду».

Надя разинула рот, а Лида продолжала:

– Я попыталась объяснить маме, что пока не планирую связывать себя обязательствами и не хочу детей. Знаешь, что она ответила?

– Нет, – сгорая от любопытства, сказала Надя.

– Улыбнулась и сообщила: «Брак будет фиктивным, муж к тебе не приблизится, просто станет тебя содержать, а потом вы разведетесь. Ты получишь хороший денежный кусок. Но никому о своих планах не говори, даже Наде. Я все устрою». Вот так все и получилось.

– Ваще! – только и сумела вымолвить двоюродная сестра.

Далее события развивались таким образом, что Наде казалось, будто она следит за сюжетом дамского романа. Кузьма стал выводить Лиду в свет, он купил ей красивую одежду, несколько колец и серьги, отвел к элитному парикмахеру. Мать всегда элегантно одевала Лиду, но Валентина Сергеевна не могла себе позволить приобрести ей соболиную шубку, а Кузьма, или, как звали его друзья, Дикси, купил разом манто, полушубок, горжетку и жакет. Жених водил невесту в лучшие рестораны, где не забывал оповестить окружающих о своих чувствах к Лидочке. Еще неделю назад считавшая копейки девушка превратилась в представительницу золотой молодежи. Тусовка настороженно относится к любому новичку, решившему звездить на вечеринках без должного на то основания, ему живо укажут на место, подвергнут остракизму, перестанут звать на мероприятия. Но для будущей жены Дикси все двери были открыты нараспашку, ей улыбались, кланялись, говорили любезности и завидовали. Вместо вагона метро, набитого злыми пассажирами, она теперь ездила на уютной иномарке с телевизором, баром и вышколенным шофером, готовым выполнить любой каприз пассажирки. Новые платья Лидочка мерила не на крохотном пятачке, отгороженном от любопытных взоров посетителей вещевого рынка грязной занавеской, она не стояла босыми ногами на картонке, не покрывалась мурашками от холода. Нет, Лида заходила в просторную кабинку с зеркалами, а рядом, в vip-гостиной, ее ждали чай, конфеты и услужливая продавщица. А квартира, в которой молодым предстояло жить после свадьбы! А Марина Евгеньевна, мама Кузьмы, которая нежно целовала будущую невестку и отвела ее в потрясающий спа-салон! Прибавьте самого Дикси, веселого, остроумного, воспитанного, дарившего невесте не только дорогие вещи, но и милые пустячки. Сложите все вместе и поймете, почему Лидочка беззаветно влюбилась в парня и стала строить планы счастливой семейной жизни.

– Уж не знаю, что почувстовала Золушка, увидев дворец и принца, но Лидке капитально башню снесло, – вздыхала Надя, – она через десять дней после того нашего разговора могла говорить только о Дикси и описывать, какое счастье их ждет! Ее колотило в ожидании брачной ночи, Кузьма к невесте и пальцем не прикоснулся. Лидка попыталась его соблазнить, но Дикси ответил:

– Не надо портить себе удовольствие. Интим только после росписи.

– Святой Иосиф, – не удержалась я, – весьма необычное поведение для плейбоя и видного светского персонажа.

– Погодите, сейчас еще кое-что услышите, – пообещала Надя. – В понедельник Дикси привез Лидку на новую квартиру, якобы цвет стен обсудить.

Будущие молодожены поднялись в апартаменты, Кузьма запер дверь и сказал:

– Есть разговор, лучше провести его здесь, без чужих ушей и глаз. Согласна?

– Да, – прошептала Лидочка, ожидавшая жарких признаний и объятий.

Но Кузьма сел на подоконник и неожиданно рассказал о своем детстве и отрочестве.

– До того, как я пошел в детский сад, мы жили в Новопольске, – начал он, – город я совсем не помню, уехал из него в два года. Вроде там у отца с мамой случилась неприятность… Да ладно, не стану бантиками сортир украшать. Отец завел любовницу, мать его вычислила, заставила прервать отношения, и от греха подальше перевелась в Москву. Матушка служила в Новопольской больнице главврачом, отец был хирургом. У них там были авторитет, положение, но мамуля решила, что семейное счастье дороже материального благополучия, и разрушила привычный уклад жизни.

В столице Марине Евгеньевне пришлось устроиться районным терапевтом, Павел Петрович временно стал безработным. Семья теснилась в съемной однушке. Кузьма той квартиры не помнил, очень скоро дела Богородовых пошли в гору. Павлу Петровичу удалось выгодно продать дом в Новопольске и удачно начать бизнес. С тех пор призрак нищеты никогда не маячил перед ними, Павлу везло в каждом затеянном им деле.

Марина Евгеньевна перестала бегать по вызовам к больным гриппом и сосредоточилась на ландшафтном дизайне, она самозабвенно сооружала на приусадебном участке альпийские горки, высаживала розы, разводила виноград. Кузьма учился в школе. Мальчик очень любил маму, но отец для сына был настоящим кумиром.

В седьмом классе у Кузьмы начались сложности с точными науками, ясное дело, ему тут же наняли репетитора, но мальчик не хотел напрягаться, он повзрослел и понял: родители сделают все, чтобы единственное чадо не угодило в армию, он по-любому поступит в институт.

Учитель пытался вбить в голову младшего Богородова азы физики и математики, но знания, влетев в одно ухо, со свистом вырывались из другого. Под Новый год Кузьма притащил дневник с двойками, мама, как водится, не стала ругать сына, отец же, увидевший его «успехи», нахмурился, потом сказал:

– Пошли в кабинет.

Кузьма приуныл, в глубине души он понимал, что виноват, по делам лентяю и награда, но слушать отцовские нотации не было никакой радости.

Павел посадил сына на диван, сам устроился рядом, обнял недоросля за плечи и ласково сказал:

– Сейчас я открою тебе семейную тайну. Через год после рождения ты сильно заболел.

– Смертельно? – испугался Кузьма, ожидавший другой беседы.

– Да, – подтвердил отец, – не стану вдаваться в подробности. У детей бывают неполадки с кровью. Мы с мамой использовали все возможности для лечения, но результат был нулевым. И тогда специалисты в качестве последней меры предложили маме родить еще одного ребенка.

– Зачем? – ахнул Кузьма. – Вы думали, я умру, а он взамен останется?

– Нужен был донор, – пояснил Павел, – ни я, ни мама, к сожалению, не подходили. Оставался шанс, что у малыша будет совместимость с братом.

– И как вы поступили? – заморгал Кузьма.

– На свет появился мальчик, – тихо продолжал отец, – тебе сделали операцию, болезнь ушла навсегда. Малыш оказался идеальным донором, врачи очень удивлялись, все параметры совпали как у близнецов.

– А где теперь брат? – спросил потрясенный Кузьма.

Павел побарабанил пальцами по колену.

– Он умер. Доктора занесли ему инфекцию, никто не виноват, такое порой случается даже в лучших клиниках у превосходных специалистов. Но тебя-то спасли.

Кузьма вжался в угол дивана.

– Получается, что он погиб из-за меня? Лежал в больнице, чтобы спасти старшего брата, и заразился!

– Нет, брат скончался, чтобы ты жил, – поправил отец, – после того случая мама отказалась рожать детей, хотя мы были еще молоды и могли стать родителями. Но Марина слишком тяжело пережила болезнь старшего ребенка, а потом уход младенца, поэтому ты растешь один. Теперь подумай! Ты единственный наследник моего бизнеса, которому я посвящаю всю жизнь. Мне некому передать дело, когда-нибудь оно станет твоим. Заботиться в старости о нас с мамой тоже придется тебе одному. Ты живешь за двоих: за себя и за умершего брата. Имеешь ли ты право плохо учиться? Если ты ответишь: «Да», значит, малыш зря погиб, отдал свою жизнь недостойному.

Бедный Кузьма не нашел слов, а отец встал и, уходя из кабинета, попросил:

– Сделай одолжение, мама не должна заподозрить, что ты в курсе семейной трагедии. Она заставила меня поклясться, что я никогда не раскрою тебе тайну.

Школу Кузьма закончил с золотой медалью и даже во вредном подростковом возрасте никогда не спорил с родителями, он навсегда запомнил, что сделала мама, желая его спасти, и какие надежды возлагает на него отец.

Но, выполняя сыновний долг, Кузьма не был счастлив. После получения аттестата младший Богородов хотел пойти учиться в литинститут, однако Павел Петрович вскинул брови.

– Писатель? И как человек без нормального образования справится с бизнесом?

Кузьма отправился в тот вуз, который выбрал папа, но мысль стать литератором не покидала юношу, на лекциях он частенько, делая вид, что конспектирует лекцию, писал книгу. Работа шла тяжело, роман рождался в муках. Павел Петрович великолепно знал о мечтах сына. После того как Кузьма получил диплом, он сказал ему:

– Давай пойдем на компромисс. Ты мечтаешь заниматься творчеством, а мне хочется, чтобы мой сын практиковался в бизнесе. Можно совместить два дела. Я дам тебе денег, организуй популярный журнал, сделай его успешным, тиражным. Тут тебе и литературный труд и бизнес. Начинай проект. Я вмешиваться не стану. Продемонстрируй на что способен, первое время я сделаю финансовые вливания, но потом разбирайся сам!

Кузьма рьяно принялся за работу. Больше всего ему хотелось засесть за роман, но нельзя же упасть в глазах отца. Если вы думаете, что хозяин печатного издания занимается только тем, что ходит по светским вечеринкам, то жестоко ошибаетесь. Младшему Богородову пришлось поднимать все с нуля, быть одновременно журналистом, бухгалтером, генератором идей, переговорщиком и прорабом, который параллельно с созданием журнала наблюдает за строительством здания, где предполагается разместить редакцию. Иногда Кузьме казалось, что отец специально повесил на него возведение офиса, а не купил готовый, хотел посмотреть, утонет ли щенок, кинутый безжалостной рукой в селевый поток.

Кузьма удержался на плаву, научился говорить людям «Нет» и выгонять лентяев. Теперь у него была хорошая команда, действия которой требовали лишь легкой корректировки. Как вы думаете, что оказалось для молодого руководителя самым тяжелым? Финансы? Поиски рекламодателей? Увеличение тиража издания?

Нет, наиболее трудной обязанностью оказалось поддержание имиджа светского льва, обаяшки, очаровашки и гуляки. Именно такой образ подсказал младшему Богородову нанятый пиарщик.

– Хозяин гламурного журнала не может быть мрачным букой, сидящим взаперти. Ему положено быть успешным светским персонажем, – посоветовал специалист.

И Кузьма внял его указаниям. За короткий срок он получил кличку Дикси и превратился в желанного гостя на всех тусовках. Дикси щедрый, Дикси веселый, Дикси успешный, Дикси зажигалка, Дикси легко выпивает бутылку коньяка и остается трезвым! Все вышесказанное было правдой и ложью одновременно. Никто не знал, что Кузьма категорически не переносит алкоголь, с трудом выдерживает гвалт ночного клуба, не любит блондинок, плюхающихся ему на колени, стесняется стриптизерок и больше всего на свете хочет жить спокойно. Но позволить себе уединение Дикси не мог, единственное, что он рискнул сделать, – это выдрать из своей иномарки радиоприемник, и уничтожил в автомобиле устройство для проигрывания дисков.

Глава 13.

Сколько раз Кузьма хотел сбросить с себя личину Дикси! На прошлый Новый год он запсиховал, выкинул все приглашения на обеды-ужины, сказал родителям, что едет в Швейцарию, где намерен провести рождественские каникулы в одиночестве, и улетел в Женеву, «забыв» дома ноутбук. Поселившись в небольшом отеле, Кузьма отключил мобильный и начал писать книгу. Две недели Богородов просидел в номере, только по вечерам он выбирался на воздух и всякий раз сталкивался с молодой, симпатичной американкой, которая тоже предпочитала ни с кем не общаться. Исключительно из вежливости Кузьма здоровался с постоялицей, та воспитанно отвечала:

– Хай!

Как-то раз незнакомка попросила у него зажигалку, и молодые люди немного поболтали. Богородов рассказал, что он русский, пишет свой первый роман, а красавица, представившись Кэт, сообщила о постоянной мигрени, лечиться от которой приехала на Женевское озеро. На следующий день они пошли погулять в небольшой городок. Парень и девушка болтали о всякой ерунде, пили горячий шоколад, ели пирожные. Все было невинно, как у пятиклассников. В день отъезда Кузьма подарил Кэт розового мишку, она чмокнула нового друга в щеку и протянула визитку со словами:

– Звони.

Богородов помахал рукой вслед уехавшему лимузину и пошел работать, глянцевую карточку он, не читая, сунул в карман куртки, никакого романтического чувства у него к обаятельной американке не возникло.

Когда Кузьма вернулся в Москву, его телефон и электронная почта рухнули под грузом сообщений. Очаровательная девушка из отеля оказалась актрисой Голливуда, звездой первой величины, из тех, что получают не менее двадцати миллионов за роль. Конечно, Дикси видел ленты с ее участием, но в жизни, без грима, прически и в обычном пуховике с джинсами, не узнал кумира киноманов. А вот папарацци, случайно наткнувшийся на них в провинциальном городке Швейцарии, мигом понял, какой шанс ему выпал, и защелкал фотоаппаратом.

Снимки Кузьмы и Кэт обошли весь мир. Российские желтые газеты безумствовали, Дикси стал «номером один» в столичной тусовке, ухитрился обойти в рейтинге даже поп-певца, убившего свою жену. Но самую неожиданную реакцию выдал отец, Павел Петрович хлопнул сына по спине и весело воскликнул:

– Знай наших! Красть, так миллиард! Любить, так секс-символ. Ну, Кузьма! Только о тебе и говорят! Мне-то скажи, какая она? Сильно от обычных баб отличается?

И младший Богородов понял, что отец наконец-то стал гордиться сыном, личина Дикси прилипла к Кузьме навсегда. Если сейчас владелец журнала взбрыкнет, бросит издавать гламурный ужас, отнесет в издательство свой серьезный роман, посвященный проблемам самовоспитания личности, его ждет дождь из камней от критиков и читателей. А еще есть папа!

И Дикси продолжал «веселиться», в глубине души надеясь, что когда-нибудь сможет вырваться из круга светских обязанностей, уедет в тихое место и там наконец займется тем, что считает делом всей своей жизни.

А потом случилось невероятное событие, Дикси впервые в жизни влюбился, как подросток. Его избранницей стала девушка Лиза, работавшая в одном из клубов второй сортности. Кузьма никогда не посещал низкопробных заведений, но в судьбоносный день его машина заглохла прямо у дверей шалмана. Вызвав эвакуатор, Дикси зашел внутрь, сел у стойки, взглянул на барменшу и пропал.

Жизнь стала невыносимой. Нет, Лиза ответила ему взаимностью, но свидания проходили в условиях строжайшей секретности. Кузьма боялся репортеров, он понимал, что отец не одобрит его отношений с Елизаветой. И дело вовсе не в крайней бедности любимой. Лиза происходила из социальных низов, ее родители не работали, собирали бутылки у метро. И благополучно скончались от пьянства. Даже не это было самым плохим, в конце концов, одна из суперуспешных манекенщиц мира в детстве торговала фруктами с лотка, а потом стала звездой подиумов и женой лорда. Но та красавица сначала обрела славу, а лишь затем пошла под венец. Лиза же стоит за стойкой бара, она старше Кузьмы на пять лет, была замужем за парнем, который мотает срок по обвинению в торговле наркотиками. Правда, отличная невестка для Павла Богородова?

Кузьма осознавал, что Дикси не имеет права расписаться с такой, как Лиза, но он с каждым днем любил ее все больше и больше, это походило на наваждение. Девушка, кстати, не требовала от кавалера никаких решительных действий, она просто радовалась встречам и никому о них не рассказывала. Почти год Кузьма вел двойную жизнь, безмерно устал от необходимости скрываться, мучился чувством вины перед Лизой и боялся испугать родителей сообщением о той, кто войдет в их семью. В конце концов у Кузьмы началась депрессия, он думал, что хуже ему еще не было и навряд ли будет, но тут отец позвал наследника и сказал:

– Нам надо, чтобы ты женился.

Кузьма постарался не измениться в лице и отшутился:

– Я еще не нагулялся, да и невесты на примете нет!

– У меня есть, – крякнул папа.

– Ты серьезно? – изумился Кузьма.

– Вполне, – кивнул отец.

– Это уже слишком, – вспылил сын, – я способен сам о себе позаботиться.

Павел Петрович опустил голову и сказал:

– Нам с мамой нужно, чтобы ты расписался с Лидией. В качестве утешения могу сказать: брак зарегистрируют лишь на бумаге. Вам придется принять участие в пышной церемонии, но потом вы уедете в свадебное путешествие. Вернувшись в Москву, вы разъедетесь по разным квартирам, а спустя пару лет без шума разведетесь.

– Бредовее ничего не слышал! – взвился Кузьма.

Отец сел на стул.

– Мы попали в крайне трудное положение. Мама не может тебе сказать правду, я тоже не готов к разговору. Но поверь, наше благосостояние, карьера и даже жизнь зависят от свадьбы с Лидией.

– Это как-то связано с твоими выборами в Думу? – решил разогнать туман Кузьма.

– И это тоже, – кивнул Павел.

– Ты мне сейчас же говоришь правду, или я ничего не делаю, – сын проявил редкую строптивость.

Старший Богородов помолчал, потом еле слышно ответил:

– Не могу! Некоторым тайнам лучше уйти с теми, кого они касаются, в могилу. Пожалуйста, помоги нам!

– Ладно, – сдался Кузьма, – кто она?

Когда отец ввел сына в курс дела, Кузьма впал в еще большее изумление. До того, как узнал о невесте подробности, он думал, что у родителя возникли крупные неприятности с деньгами или Павел решил слить свой капитал с капиталом какого-то олигарха, вот и затеял свадьбу с богатой девушкой. Но суженая – студентка без гроша в кармане, с мамой-инвалидом и неизвестным отцом! Согласитесь, такая кандидатура может вызвать оторопь.

– А она ко мне не полезет? – по-детски испугался Дикси, вертя в руках фото предполагаемой супруги.

– Нет, – успокоил его отец, – Лидия в курсе, что отношения будут фиктивными.

– Хоть одна хорошая новость, – попытался пошутить Кузьма.

– Но никто, кроме вас, не должен догадаться о реальном положении вещей, – предостерег Павел Петрович, – вози ее по ресторанам, клубам, дари подарки. Люди должны говорить о вашем романе. Ну да не мне тебя учить.

Дикси рассказал все Лизе.

– Конечно, я все понимаю! Обо мне не волнуйся, в наших отношениях ничего не изменится, – грустно произнесла любимая.

И Кузьма стал играть предложенную отцом роль.

Светские репортеры живо разнесли сплетню, газеты печатали статьи под заголовком «Принц и нищая», девушки на вечеринках шептали:

– Какая любовь! Познакомились на улице, и он ее полюбил! Мог жениться на больших деньгах, но послушался своего сердца! Дикси супер!

За несколько дней до свадьбы Лиза прислала любимому sms странного содержания. «Уеду на неделю, не волнуйся». Ясное дело, Кузьма встревожился, помчался к девушке и выдавил из нее правду.

– Я беременна, – нехотя призналась Елизавета, – надо сделать аборт, но у меня есть сложности со здоровьем, поэтому я пропаду на неделю.

– Никогда, – решительно заявил Дикси, – ты родишь мне ребенка.

– Это невозможно, – возразила Лиза, – я знаю, каково приходится матери-одиночке и ребенку в бедной семье.

– Мы оформим наши отношения, – заверил ее Кузьма.

– Ты на этой неделе женишься на другой, – напомнила Лиза.

Еле-еле упросив любимую подождать, Дикси отправился домой, он чувствовал себя героем детской загадки. Наверно, вы в детстве тоже пытались дать ответ на вопрос: куда деваться человеку, стоящему спиной к бездонной пропасти и видящему, как навстречу несется стая голодных тигров. Что лучше: быть разорванным кровожадными зверями или сломать шею, упав на камни? Дикси знал ответ, следовало воскликнуть: «Я уцеплюсь за веревку, которую сбросят с пролетавшего мимо вертолета, и спасусь».

Жаль только, что в реальной жизни никаких винтокрылых аппаратов над головой не было. Если Дикси откажется от женитьбы на Лиде – плохо будет родителям и в конечном итоге самому Кузьме. Если Дикси отправится в загс с Лидой, то плохо будет Лизе и опять же самому Кузьме. В двух решениях менялись пострадавшие, только младший Богорадов оставался константой. Выхода не было! И вдруг Кузьму осенило!

Жених привел Лидию в квартиру, приготовленную для молодоженов, раскрыл перед ней карты и сказал:

– Не знаю, что или кто толкает тебя на этот брак, но счастья нам не будет. Давай поступим так. Мы справим свадьбу и уедем в аэропорт. Я отправлю тебя куда пожелаешь: Карибы, Сейшелы, Бали! Отдыхай там сколько захочешь, потом отправляйся в Лондон, Париж, в любой город мира, сними квартиру и живи в свое удовольствие, денег получишь сполна. Я же с Лизой укачу в Голландию и спрячусь там. Единственное условие: все вокруг должны думать, что мы с тобой путешествуем, абсолютно все, включая и моего отца. Идет?

– Нет, – воскликнула Лида, успевшая по уши влюбиться в Дикси, – я не согласна! Мама сказала, что я буду твоей женой! Это условие договора! Значит, мне предстоит одной тосковать, бросить институт, прятаться от приятелей, ради чего? Чтобы какая-то Лиза все получила вместо меня? Нет и еще раз нет! Мы можем наладить настоящую семейную жизнь, если оба постараемся, все получится!

Дикси уламывал Лиду долго, сначала в пустой квартире, потом в машине, затем в клубе. В конце концов Лида убежала в общий зал, забилась в женский туалет, в слезах позвонила Наде, рассказала ей о беседе и спросила:

– Что мне делать?

– Стой насмерть, – предложила сестра, – ему деваться некуда. Свадьба послезавтра, гости созваны, ресторан заказан. Кузьма побоится поперек отца идти, распишется с тобой, а там ты сумеешь ему голову вскружить. Знаешь что, пугани его, конкретно скажи: «Прекрати меня на глупость подбивать. Надоело слушать! Сию секунду еду к Павлу Петровичу и рассказываю о твоей затее». Он испугается и заткнется!

– Ладно, – согласилась Лида, – думаешь, Кузьма мною в конце концов заинтересуется?

– Конечно, – подтвердила Надя, – куда вы должны на медовый месяц лететь?

– На остров Сул, – прошептала невеста.

– Супер, – еле подавила зависть Надя, – пару раз перед ним в бикини прошвырнешься, и готово! У тебя шикарный бюст, ни один мужчина не устоит.

– Ты права, – обрадовалась Лида, – сейчас я его Павлом Петровичем пугну! Знаешь, мама сказала, что Кузьме некуда деваться, он обязан на мне жениться, иначе всей его семье будет полный финиш!

– Шикарно, – подхватила Надя, – действуй по плану. Пригрози на него отцу нажаловаться! Думаю, женишок сразу хвост подожмет!

Надя замолчала.

– Дальше! – поторопила я.

Она вздохнула.

– Больше мы не встречались, когда старший Богородов велел мне на торжестве не показываться, я решила, что дело выгорело, Лидка Кузьму обломала.

– И вы не забеспокоились, не получив от сестры весточку?

Надя опустила голову.

– Нет! Они улетели на остров, ей там было не до родственников. Потом я немного обиделась, подумала, Лида решила, что я ей не ровня теперь.

– С матерью она тоже не общалась, странно, что Валентина Сергеевна не подняла шума!

Надя скрестила руки на груди.

– Тетя Валя умерла. На следующий день после Лидкиной свадьбы. Мне мама позвонила и сказала:

– Отмучилась Валька! Сообщи Лидии.

Но мне не удалось с ней соединиться, мобильник оказался выключен.

– И как ты поступила?

– Нашла телефон офиса Богородова-старшего, трубку сняла секретарь, записала сообщение, минут через десять он сам мне позвонил и сказал: «Не стоит молодым медовый месяц портить. Я отправил в Новопольск служащего, он организует и оплатит похороны. А тебя прошу навсегда забыть о Лидии». Это все.

– Значит, историю с бракосочетанием придумала Валентина Сергеевна, – заметила я, – скажи, твоя мама дружила с сестрой?

– Они часто ругались, – прошептала Надя, – мамахен выпить любит, тетя Валя ее за это сильно чехвостила.

– Не знаешь, с кем Валентина Сергеевна дружила?

Надя вытерла нос рукавом свитера.

– С тетей Алей. Алевтина Михайловна Долецкая, детский врач, она нас с Лидой лечила.

– Адрес ее знаешь?

– Новопольск, улица Ленина, дом четыре, – шепотом сказала студентка и разрыдалась.

Глава 14.

Понедельник начался плохо. Ровно в девять утра меня разбудила Анечка и запела веселой канарейкой:

– Карелий Леопардович ждет вас в группе.

Я, мечтавшая как можно быстрее отправиться в Новопольск, живо оделась, вышла в коридор и спросила:

– Когда закончится мероприятие?

– Как пойдет, – ушла от прямого ответа медсестра.

Я насторожилась.

– А что там с людьми делают?

– Ничего плохого, просто поговорите, – обнадежила меня Аня и втолкнула в кабинет.

– Отлично! – обрадовался врач. – Дарья, выбирайте место по вкусу.

Я оглядела не очень просторную комнату и покосилась на улыбающегося врача. Он издевается? В помещении только четыре кресла. В одном вольготно развалился Карелий, в другом сидит тетка, нацепившая жуткую темно-фиолетовую хламиду, третье захвачено маленьким, похожим на обиженную мышь дядечкой. У меня нет выбора.

– И где вы устроитесь? – поторопил меня эскулап.

– Там, – я ткнула пальцем в пустое кресло.

– Отличное решение, – похвалил Карелий, – нуте-с! Приступим. Даша у нас первый раз, ей трудно сразу начать откровенный рассказ. Давайте, Тася, покажите, как работают в группе.

Женщина в хламиде кивнула и пронзительным высоким голосом заявила:

– Уже давно я ощущаю бесцельность жизни. На душе лежат несгибаемые камни!

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Несгибаемые камни! Емкий образ.

– Собственная никчемность толкнула меня на действия, – продолжала Таисия, сверля меня взглядом, – однажды я поняла: мне не нужен синий! Нет! Синий лишний! Ведь есть зеленый! Его я сама захотела! Это было мое собственное решение! Полюбить синий! Взять его домой! Ухаживать за ним! А зеленый от мамы. Она восторгалась зеленым! Хотела его! Постоянно! Запрещала мне иметь дело с синим! Понимаете, Даша?

Опешив, я кивнула, Таисия вытянула вперед руки.

– Мать всегда подавляла меня! Выбивала почву из-под ног! Постоянно была права! Зудела, воспитывала, мучила!

Я изумилась. Таисии на вид лет шестьдесят, к этому возрасту люди, как правило, теряют отца и мать. И кто такие синий и зеленый? Наверное, мужчины, которым Тася присвоила такие клички.

– Как я любила синего! – причитала Тася. – Но ему не нашлось места в доме! Мать выставила его за порог! Вечером! Ясное дело, зеленый остался! Она хотела зеленый! А я синий! И когда напряжение дошло до точки… я… я… я… Карелий Леопардович, не могу! Очень трудно признаться.

– Давайте, котенька, мужайтесь, – закурлыкал врач, – вы же освободите душу, и она обретет крылья. Ну… Я с вами. Даша!

– Что? – очнулась я.

– Поддержите Тасю.

– Как? – не поняла я.

– Социальная глухота, – бормотнул Карелий, – синдром отсутствия соучастия. Ничего, Дашенька, мы справимся. Видите, как вылезают на группе проблемы. Вы знали, что не способны на сопереживание? Впрочем, займемся Таисией. Даша, поддержите подругу, это ее утешит. Начинайте, Тасе требуется добрая дружеская рука.

– Мне вас жаль, – завела я и остановилась.

– Ну ладно, ладно, для первой попытки неплохо, – ободрил меня Карелий, – Тимофей, ваш черед.

Крохотный мужчинка дернулся.

– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит аппендицит от глубочайшей жалости к страданиям. Тася, вы не одна!

– Замечательно! – подпрыгнул Карелий. – Таисия, далее! Ждем вашего признания!

Тетка закатила глаза.

– Я не могла позволить и дальше унижать себя, топтать мое достоинство! Я поняла: если зеленый уйдет, мать вернет синий! У нее не будет иного выхода! Никогда! Зеленый должен умереть! И я… я… его убила!

По моей спине побежали мурашки, а Таисия, раскрасневшись, стала живописать процесс умерщвления.

– Сначала я ударила его о перила! Потом ножом выковырнула внутренности! Топтала их ногами! Расшвыряла в разные стороны!

– Вы это проделали на лестнице? – спокойно уточнил Карелий.

– Да! – с вызовом выкрикнула убийца.

– А реакция матери? – спросил врач.

– Она рыдала! Умоляла не трогать зеленый! Обещала, что вернет синий! Но я ей не верила! Распахнула окно и швырнула во двор останки зеленого! Вот! Ну а потом упала в обморок и очнулась в больнице.

– Странно, что вас не отправили в институт судебной психиатрии, – вырвалось у меня.

Таисия надулась.

– Я не сумасшедшая! Она хочет меня обидеть!

– Конечно, нет, котик, – быстро сориентировался Карелий, – проблема Даши серьезней вашей, у нее развивается социопатия с элементами нарциссцизма и комплекса кастрации. Вы своим откровенным рассказом помогаете установить ее диагноз.

– Если женщина убила зеленого, – возмутилась я, – ее нужно изолировать от общества. Знаю, что врач обязан блюсти тайну, но речь идет о тяжком преступлении. Если у Карелия Леопардовича руки связаны врачебной этикой, то я не давала клятву Гиппократа!

Карелий встал и похлопал меня по плечу.

– Спокойно. За сломанные утюги не сажают.

– Утюги? – изумленно повторила я.

Доктор сел.

– Мать Таисии доминирующая личность, желающая всецело контролировать дочь. Она не дает ей никакой самостоятельности. Тася купила утюг синего цвета, мама моментально сбегала в магазин и приобрела такой же, но зеленый.

– Весь сыр-бор из-за электроприбора? – заморгала я.

– Да! Ужасная трагедия, – с чувством произнес Карелий Леопардович.

Тася истерически зарыдала.

– Можно мне? – робко поднял руку Тимофей.

– Пожалуйста, – кивнул врач.

– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит печень от глубочайшей жалости к страданиям. Тася, вы не одна.

– Хорошо, но я уже слышал сей текст, – с легким недовольством прогудел Карелий Леопардович.

– Раньше у меня болел аппендицит, а теперь печень, – не согласился Тимофей.

– Отлично! – Доктор стукнул рукой по колену. – Даша! Вам жаль Тасю?

– Нет, – откровенно призналась я.

– Диагностирую комплекс снежной королевы, – заявил Карелий. – Почему?

– Разбитый утюг еще не повод для драмы, – пожала я плечами, – а где работает Таисия?

– Моя мать не дала выбрать мне дело по вкусу, – всхлипнула женщина, – я сижу дома.

– А сколько вам лет? – заинтересовалась я.

– Сорок, – плаксиво отозвалась Таисия, – кому нужна некрасивая, необразованная неудачница.

– В больницах всегда требуются нянечки, – парировала я, – зарплата невелика, зато дел полно. Весь день занят, на глупости ни сил, ни времени не останется.

– У меня депрессия! – зарыдала Таисия. – Я не могу работать! Очень плохо себя чувствую!

– Можно я? – поднял руку Тимофей.

– Прошу, – разрешил Карелий.

– Сердце рвется на части, когда слышишь о чужих муках, слезы закипают на глазах, дыхание прерывается, ноги подламываются и болит-болит-болит…

– Желудок! – не выдержала я.

Тимофей замер, потом спросил:

– А вы откуда знаете?

– Чисто логическое предположение, – усмехнулась я, – сначала аппендицит, затем печень, на очереди желудок и легкие.

– Нет сил терпеть издевательства, – закричала Тася, – Карелий Леопардович! Не хочу быть с ней в одной группе.

– И я! – подхватил Тимофей.

– Давайте голосовать, – развел руками врач, – кто за то, чтобы Даша осталась в составе нашего коллектива. Никого. А против? Двое! Дарья, что вы чувствуете после изгнания из общины?

– Легкий голод, – честно призналась я, – не успела позавтракать.

– Симптом пищеварительной агрессии я ставил вам и раньше, – обрадовался Карелий, – а теперь к нему присоединяется аутический диссонанс.

– Мне можно уйти? – обрадовалась я.

– Нет, занятие не окончено, – посуровел доктор, – у вас желание панического бегства. Мда, не совсем радостная картина.

– Разве меня не выгнали? – расстроилась я.

– Это понарошку, – вдруг улыбнулась Тася, – для вашей же пользы, чтобы душа выздоровела.

– Ясно, – приуныла я.

– Переходим ко второй части, – торжественно объявил Карелий, – тактильные упражнения. Даша, пощупайте Тимофея.

– Не хочу, – решительно заявила я.

– Почему? – прищурился Карелий.

– Ну… просто не желаю.

– А причина?

– Не люблю прикасаться к посторонним.

– Вы боитесь всего-то руку на плечо положить? – расстроился доктор.

– Нет.

– Стесняетесь?

– Нет.

– Подавляете сексуальные желания?

Я вцепилась в ручки кресла.

– Пусть Тимофей не обижается, но он не похож на принца моей мечты.

– Вы тоже страхолюдина, – огрызнулся мужик, – можно я Тасю пощупаю?

– Нет, – решительно возразил Карелий, – это задание для Даши. Мы сейчас помогаем ей стать лучше. Ясно?

– Да, – хором ответили Тимофей и Тася.

– Наш девиз? – не успокаивался Карелий.

– Доброта и понимание, безграничное внимание, – проскандировали члены коллектива.

– Отлично, – кивнул врач, – похоже, у Даши не только социальная патология. Придется начать с первого упражнения.

– Гусеница! – захлопала в ладоши Тася. – Обожаю! Обожаю!

– Нет, – разочаровал убийцу утюгов доктор, – круг любви.

Мои одногруппники живо встали.

– Дашенька, – сладким, как густой сироп, голосом занудил Карелий Леопардович, – присоединяйтесь.

Пришлось подчиниться, Тимофей взял левую руку Таси, правую протянул мне.

– Встаньте дети, встаньте в круг, – фальшиво запел врач, – встаньте в круг, ты мой друг и я твой друг…

– Да! – заорали Тася и Тимофей.

Я от неожиданности вздрогнула и выдернула свою ладонь из липкой длани мужчины.

– Вижу реакцию врага, – щелкнул языком Карелий, – Дашенька, попытайтесь полюбить своих одногруппников, стойте вместе с ними.

И куда мне было деваться? Похожие на скользких червяков пальцы Тимофея и напоминавшие на ощупь горячие сардельки персты Таси крепко вцепились в мои ладони.

– Встаньте дети, встаньте в круг, – фальцетом запищал Карелий Леопардович, – ты мой друг, и я твой друг…

– Да! – взвизгнул дуэт.

– Нет, – отчего-то сказала я.

Карелий закашлял, Тася и Тимофей замерли с обиженными лицами.

– То есть как «нет»? – спросил врач.

– Извините, – потупилась я, – само собой вырвалось.

– Не беда, – потер руки эскулап, – ну-ка, Тимофей, скажите, как называется наша группа.

– Твори добро, как Прометей, – отозвался мужик.

– Вот! – поднял указательный палец Карелий.

– Можно я скажу? – запрыгала Тася.

– Конечно, заинька, – милостиво разрешил врач.

– Помогая другому, ты помогаешь себе!

– Молодец, – похвалил врач.

– Полюби соседа и полюбишь себя! – не успокаивалась Таисия.

– Даша, ваше мнение? – уперся в меня взглядом Карелий.

– Думаю, все же лучше любить только членов своей семьи, – не утерпела я, – а к тем, кто живет на одной лестничной клетке, надо относиться всего лишь по-дружески.

Тася и Тимофей стали корчить рожи, Карелий Леопардович вытащил носовой платок, трубно высморкался и оптимистично заявил:

– Ничего, вы в начале пути! После пятидесятого занятия кардинально измените свою точку зрения.

– Какого? – с неподдельным ужасом уточнила я.

– Душа сразу не воспитывается, – менторски объявила Тася, – я уже шестой год к Карелию Леопардовичу хожу, но еще недовольна собой.

– А меня он всего за десять месяцев перепахал, – сообщил Тимофей, – страшно представить, каким я был! Хотел убить Галю! Строил планы!

– Галя – наверное, стиральная машина? – съехидничала я.

– Нет, – серьезно ответил Тима, – моя жена. Несколько месяцев я обдумывал: что лучше – отравить ее или удушить!

– Хотите анекдот? – оживилась Тася. – Сидят в камере трое. Один рассказывает:

– Я зарезал тещу, восемнадцать раз ее ножиком пырнул.

Второй говорит:

– А я жену бросил.

– За это не сажают, – удивляется третий, – я свою тоже кинул.

– Правда? – радуется второй. – А вы с какого этажа ее бросили? Я с пятнадцатого.

Ха-ха-ха! Очень смешно.

– Повеселимся послезавтра, – пообещал Карелий, – будет занятие на развитие чувства юмора, а сегодня вам надо показать Даше, что, хорошо поработав в группе, вы стали другими. Потеряли злобу, вредность, скандальность, а приобрели… Ну, Тася, что?

– Умение дружить, – протянула тетка.

– Любовь ко всему миру, – масляно улыбнулся Тима.

– Сострадание.

– Желание делать добро.

– Неконфликтность.

– Способность не замечать чужие недостатки.

– Хорошо, отлично, замечательно, – фоном бубнил Карелий.

Внезапно Тася замерла с открытым ртом.

– Ну, кисонька? – поторопил врач. – Не зависайте.

– А почему он сегодня мне в глаза не смотрит? – совсем другим, отнюдь не нежным голосом осведомилась Таисия, показывая пальцем на Тимофея.

– Ты опять нацепила дурацкое платье, – не замедлил тот с ответом.

– Это мое любимое, – взвизгнула Тася.

– Ненавижу фиолетовый, – заявил Тимофей, – Галина вечно в таком ходит.

– И что? – подбоченилась Таисия.

– Фиолетовый мешает мне сосредоточиться, – топнул ногой Тимофей, – купи розовое.

– Давай бабло, – заржала Таисия, – может, я и подумаю.

– Господа, мы любим друг друга, – напомнил Карелий.

– Ага, – кивнул Тимофей, – но она нарочно эту тряпку нацепила и назло мне носит, после того как я про Галин халат разболтал.

– А ты дерьмом воняешь, – пошла в атаку Таисия, – где этот одеколон взял? На помойке?

– На себя посмотри, – бросился на абордаж Тимофей, – ты страшнее голода.

Карелий Леопардович захлопал в ладоши.

– Брэк! Делаем упражнение на любовь! Немедленно!

Скандалисты схватили меня за руки.

– Встаньте дети, встаньте в круг…

– У него ладони скользкие! – взвизгнула Таисия. – Фу! Пусть вытрет.

– У нее бородавки, – отбил подачу Тимофей, – а от них рак бывает.

– Дорогие! – запричитал Карелий. – Главное, сострадание к ближнему. Таисия! У Тимофея стресс, оттого он и вспотел. А вам, Тима, как не стыдно! Еще скажите, что можно заработать папиллому, погладив лягушку!

– О! Точно! – захохотал Тимофей. – Таська жаба и есть. Жуть, какая противная и дура. Калерий Леопардович, переведите меня в другую группу, к нормальным людям. Здесь моя личность уже переросла рамки, не может дальше совершенствоваться.

– Кто же психа к обычному народу посадит, – заухала Тася, – жену он убить хотел! А она вообще была? Он все навыдумывал! Виртуальный киллер!

– У Тимофея нет супруги? – влезла я в чужой скандал.

– Ну! – уперла руки в боки баба. – Глянь на него! Козявка с инфекцией! Кто на такого польстится! Выдумал он про свою семейную жизнь. Конек-Горбунок с темным прошлым.

Я не удержалась от смешка. Таисия любит оригинальные высказывания. То несгибаемые камни, а теперь Конек-Горбунок с темным прошлым. Может, ей нужно перестать убивать утюги, а предложить свои услуги какой-нибудь газете? Из Таисии может получиться золотое перо, у нее задатки борзописца!

– Кто? – заревел Тимофей и бросился на Тасю с явным намерением подбить ей глаз.

Но тихая, задавленная авторитарной матерью, нежная фиалка дала ему достойный отпор. Тася схватила с письменного стола карандашницу и швырнула в обидчика.

– Встаньте дети, встаньте в круг, – заблеял Карелий.

Куда там! Для обуздания любящих все человечество агрессоров требовались более решительные меры. В кабинете начались военные действия.

Тимофей изловчился, схватил Тасю за талию и стал бить ее головой о стену. Карелий Леопардович, продолжая громко и фальшиво распевать все ту же песенку, юркнул за кресло. Таисия вырвалась из объятий Тимы и стукнула его кулаком по кумполу. Тимофей взревел и запустил в даму цветочным горшком. Он угодил в застекленный книжный шкаф, осколки стекла водопадом посыпались на линолеум. Я присела и закрыла голову руками. Голос, нудивший «Встаньте, дети, встаньте в круг», начал удаляться, краем глаза я увидела, как Карелий Леопардович на четвереньках резво покидает поле битвы, очевидно, доктор не ждал от добрых самаритян ничего хорошего и предпочел благоразумно смыться.

Глава 15.

Мою душу затопило негодование. Психотерапевт, оказывается, вульгарный трус! Служебная этика не позволяет ему бросать пациентов в беде, врач обязан защищать больного, но Карелий Леопардович предпочел спасать собственную шкуру, он прытко удрал из кабинета, воспользовался тем, что находился около двери. Мне подобный трюк не проделать, я притаилась у окна, а посреди комнаты отчаянно дерутся Тася и Тимофей. Они самозабвенно молотят друг друга кулаками, выдирают волосы из головы противника и виртуозно матерятся.

Сообразив, что сладкая парочка начисто обо мне забыла, я доползла до письменного стола и схватила трубку местного телефона. Потыкала в кнопки, не имея понятия чей номер набираю, но очень надеясь, что кто-нибудь из сотрудников клиники отреагирует на мой звонок.

– Приемная, – безмятежно сказала дама.

– Помогите, – зашептала я, – на четвертом этаже в кабинете Карелия Леопардовича пожар!

– Да? – с недоверием спросила женщина. – А вы кто?

– Еще здесь эпидемиологическая атака, – сгустила я краски, – споры сибирской язвы летают в воздухе! Поторопитесь!

Из трубки полетели гудки, я приуныла, мне явно не поверили, а тем временем битва набирает обороты, Тася повалила щуплого Тимофея, села на него верхом и старается придушить согруппника. Необходимо вмешаться, но как утихомирить разбушевавшуюся убийцу зеленых утюгов?

Дверь в кабинет распахнулась, внутрь ворвались двое мужчин с огнетушителями. Я мысленно перекрестилась, слава богу, прибыли спасатели. Хотите мой совет? Никогда не орите: «Помогите! Здесь драка!» Лучше всего кричать про пожар, вот тогда у вас есть шанс остаться целой и невредимой.

Растрепанных, окровавленных, шипящих как змеи, Тасю и Тимофея уволокли прочь. Я оглядела разгромленный кабинет Карелия Леопардовича, вышла в коридор и была взята в кольцо взбудораженными пациентами.

– Что там случилось? – спросили они хором.

– Ерунда, – махнула я рукой, – не стоит волноваться, огня нет, сибирской язвы тоже. Группа лиц, обожающих все человечество, пыталась выцарапать друг другу глаза. Дайте пройти.

Больные расступились, я поторопилась в свою палату, но по дороге остановилась около поста и спросила у Анечки:

– Когда Карелий уходит с работы?

– Обычно после обеда сматывается, – заговорщически подмигнула медсестра, – но сегодня уже уехал. Сказал, что очень устал, занятие тяжело прошло.

– Чудесно, – обрадовалась я и побежала одеваться.

Прошли те времена, когда москвичи презрительно именовали жителей области «колхозниками». Нынче многие хотят переселиться из шумного и грязного мегаполиса в тихое местечко за столичной Кольцевой автодорогой. Если у вас нет жесткой необходимости ежедневно являться к девяти на работу, то лучше дышать свежим воздухом, а не коктейлем из выхлопных газов и отходов производства.

Новопольск мне понравился. В отличие от Москвы дороги тут были тщательно очищены от грязи и снега, а пробки отсутствовали. По тротуарам спешили люди, по внешнему виду ничем не отличающиеся от модников с Тверской, и повсюду висела привычная реклама. Тут только не громоздились небоскребы, самое высокое здание имело этажей семь, местная мэрия не стала тратить деньги на переименование улиц и снос памятников, поэтому гипсовый Ленин на центральной площади указывал рукой на огромную растяжку с надписью «Покупайте окорочка «Цыпа», а табличка со словами «Бульвар Феликса Дзержинского» соседствовала с указателями «Пицца от лучших американских производителей» и «Памперсы на любой вкус».

Покружив немного по городу, я остановилась у нужного здания, поднялась на второй этаж и нажала на звонок. За дверью не раздавалось ни звука, зато распахнулась соседняя створка, оттуда высунулась старушка в круглых очках и поинтересовалась:

– Вы к кому?

– К Алевтине Михайловне, – ответила я, – специально из Москвы прикатила.

– Аля поздно придет, – пояснила бабушка, – просила своего кота покормить, она может даже остаться ночевать у подруги.

– Не повезло мне, – расстроилась я, – не знаете случайно, куда Долецкая подалась?

– Как не знать, – пригорюнилась соседка, – она вещи Валентины Сергеевны разбирает, подруга у нее умерла, хорошая женщина была, сердечная, долгие годы в нашей больнице работала. Ее весь город уважал. Светлый человек и мать замечательная. Аля с Валей всю жизнь дружили, роднее сестер были.

– Буду очень вам благодарна, если подскажете адрес Валентины Сергеевны, – попросила я.

– Улица Куйбышева, – словоохотливо сказала бабуля, – номер дома не помню, он розовый, с синими балконами. Во дворе спросите, вам квартиру укажут.

Открыв дверь, Алевтина Михайловна удивилась:

– Вы кого-то ищете?

– Госпожу Долецкую, – ответила я, – меня зовут Даша Васильева, я приехала из Москвы, привезла привет от Нади, племянницы Валентины Сергеевны.

– Валя умерла, – мрачно сказала Алевтина, – да вы проходите. Извините за беспорядок, я шкафы разбираю.

– Странно, что хозяйственные хлопоты легли на ваши плечи, – завела я разговор, очутившись на маленькой кухне.

– Я ее лучшая подруга, – вздохнула Долецкая, – мы познакомились на первом курсе, всю жизнь рука об руку прошли. Не хотелось мне Валюшу хоронить, да пришлось. Ужасное ощущение.

– У Валентины есть сестра и племянница – наверное, им и следует убирать квартиру, – забыв о тактичности, выпалила я, – жилплощадь по наследству им отойдет.

Алевтина Михайловна уставилась в окно.

– В каждой семье есть свои сложности, вы по какому вопросу приехали? Ведь не ради привета от Нади в дорогу пустились.

– Вы знаете о смерти Лиды?

Долецкая кивнула, потом тихо добавила:

– Хорошо, что Валя не дожила, она умерла, пребывая в уверенности, что…

Она замолчала.

– Что? – повторила я.

Алевтина Михайловна махнула рукой.

– Ничего.

– Можно я завершу недосказанное вами? – попросила я. – Валентина Сергеевна скончалась, пребывая в уверенности, что ее дочь обеспечена и счастлива.

– Не придуманы слова, которые могли бы определить отношение Вали к дочери, – медленно произнесла Алевтина, – обожание? Нет, это слабо сказано. Валентина была редкостной матерью, я таких больше не знаю.

– А кто отец Лиды? – задала я совсем бестактный вопрос.

– Это был незначительный эпизод, – отмахнулась Долецкая, – Валечке с ее работой было трудно замуж выйти, вот и решила родить для себя. А чтобы избежать сплетен, попросилась на курсы повышения квалификации и уехала в Питер, домой она вернулась беременной, все знали: Валя сошлась в северной столице с неким профессором. Любовник ни малейшего интереса к девочке не проявлял. Он о ней и не знал, Валя не сообщила ему о рождении дочери, хотела, чтобы Лидочка принадлежала только ей. Да кто вы такая?

– Даша Васильева, – повторила я, – ищу убийцу Лидии, поэтому и приехала поговорить с вами.

– Убийцу? – отшатнулась Алевтина. – Я знаю о несчастном случае. Лидия вышла замуж за богатого мужчину, отправилась с ним в свадебное путешествие и погибла при крушения яхты.

– Сведения не совсем точны. Вы их услышали от Павла Богородова?

– Сначала из телевизора, а уж потом информация подтвердилась, – кивнула Аля, – свекор Лиды взял на себя все расходы по похоронам, очень щедрый жест, если учесть, что девушка являлась его невесткой меньше недели. Ужасная трагедия.

– В которой косвенно виновата Валентина, – жестко сказала я.

– Как вы смеете! – покраснела Аля. – Валя уникальная мать! Вы представить не можете, на что она пошла ради Лидии.

– Почему же не могу? – остановила я Долецкую. – Валентина вынудила Павла Богородова женить сына Кузьму на своей дочери.

– Кто вам сказал эту глупость? – пролепетала Алевтина Михайловна и, схватив со стола бумажную салфетку, принялась промокать ею вспотевший лоб.

Я подождала, пока она закончит процедуру.

– Скажите, Валентина, узнав об убийстве дочери, захотела бы найти преступника?

– Конечно! – кивнула Аля.

– А вы считались лучшей подругой Вали? Были ей ближе сестры?

– Марина пьет, – выпалила Алевтина Михайловна, – она висела камнем у сестры на шее. Очень жаль, что ей теперь все отойдет. Валюша небось в гробу переворачивается! Но сделать ничего нельзя. Лидия погибла, следующая в очереди за наследством – Маринка. Вот уж кому нельзя квартиру отдавать. Продаст жилье и выручку пропьет.

– Не будем говорить об алкоголичке. Полагаю, Валентина не обретет на том свете покой до тех пор, пока убийца Лидии не понесет наказания, так? – сказала я.

На кухне повисла вязкая тишина, мне стало душно, воздух словно сгустился и весьма ощутимо давил на голову.

– Вы правы, – неожиданно громко воскликнула Алевтина, – останься Лида в живых, ни за какие блага я не открыла бы сейчас рта, но после смерти девочки все потеряло смысл. Я ведь предполагала, что эта затея ничем хорошим не закончится! Предупреждала Валюшу! Но разве ж она послушается! Хотела Лидочке будущее обеспечить. Лиду точно убили? Она мертва?

– Да, – кивнула я, – на первый взгляд на далеком острове Сул произошел банальный несчастный случай. Но мне удалось раскопать сведения, из которых стало ясно: Лидия умерла в столице еще во вторник.

– Господи, – прошептала Алевтина, – нет, вы ошибаетесь! В среду была свадьба! Это стопроцентно точно! Я там присутствовала!

– Вас позвали на бракосочетание? – изумилась я.

– Нет, – покраснела Аля, – я наблюдала за праздником издали, была во дворе, когда кортеж с женихом и невестой подкатил к порогу загса.

– И тот факт, что невеста с головы до пят укутана в фату, вас не смутил? Лица Лидии не было видно.

– Ну… платье, – растерялась Алевтина, – она матери фото с примерки прислала. Очень приметный наряд, на кринолине, расшитый камнями, я сразу его узнала и сумочку… И Богородовы рядом шли, Павел с женой.

– Все верно, – кивнула я, – родители присутствовали, жених тоже и эксклюзивный наряд искрился кристаллами от Сваровски, вот только в роли невесты была другая девушка. Лидию уже убили.

– Боже, – ахнула Алевтина, – я все расскажу. Но за десять минут чужую жизнь не изложить.

– Я никуда не тороплюсь, – заверила я, осторожно включая в кармане диктофон, – готова слушать хоть до Первого мая.

Валя и Алевтина, подружившись на студенческой скамье, более не расставались. Получив дипломы, они упросили деканат распределить их в один город и отправились в Новопольск.

Валя, более активная и инициативная, быстро сделала карьеру, не прошло и трех лет, как она стала главным патологоанатомом клиники. Алевтине, педиатру по специальности, больше хотелось женского счастья, поэтому, закончив прием детей, Долецкая бегала на свидания, а Валя буквально жила в больнице или пропадала в Москве, перенимая опыт старших коллег. Коллективом тогда руководил Сергей Матвеев, мужчина преклонных лет, мечтавший тихо ловить рыбу и разводить розы. Потом власть переменилась, из Свердловска в Новопольск прибыла новый главврач Марина Богородова, ее муж Павел был хирургом.

Спустя некоторое время Алевтина поняла: у Вали завелся кавалер. Подруга ничего не рассказывала о своем чувстве, но теперь ходила на службу причесанная, красила губы, потратилась на новые туфли. Валя без причины смеялась, постоянно пребывала в замечательном настроении и однажды забрала у Долецкой красный шарф, сказав:

– Хочется яркого! Весна наступает!

– В ноябре? – изумилась Алевтина. – Осень еще не кончилась.

– Все равно март впереди, – не растерялась Валечка.

Аля не стала приставать к подружке с расспросами, но стала наблюдать, навострила уши и в конце концов поняла, кто «Ромео».

Под Новый год Валя смущенно сказала:

– Устала, как савраска. Извини, придется тебе без меня праздник отмечать, мне дали путевку в санаторий, хочу желудок в порядок привести. Целебные источники в Ессентуках – панацея от гастрита.

– Скатайся, – кивнула Алевтина, – Кавказ от Подмосковья далеко, Маринка вас не застукает.

– Она к родителям в Свердловск собралась, – на автопилоте сказала Валя и осеклась, – ты знаешь?

– Да, – кивнула подруга.

– Невероятно, откуда?

Алевтина улыбнулась.

– Я заметила, как ты на него во время конференции поглядывала.

– Мы очень осторожны, – испугалась патологоанатом, – Паша не хочет Марину нервировать, та ждет ребенка.

– Шикарно, – всплеснула руками Алевтина, – а теперь рассей мое недоумение. Зачем нужна любовница мужику, который воздерживается от сексуальных контактов, чтобы не повредить беременной, я понимаю. Но с какого бока он тебе? Бесперспективные отношения. Или ты надеешься развести Богородовых?

– На чужом несчастье свое счастье не построишь, – вспомнила подруга старую поговорку, – нет, я не собираюсь рушить их семью. Просто подбираю крошки с чужого стола.

– Ну и брось Павла! Посмотри на рентгенолога Игоря, он одинокий, и ты ему нравишься.

– Я люблю Пашу, – отрезала Валентина, – хоть день, да мой!

– Ладно, ладно, – пошла на попятный Аля, – извини, больше не буду.

Алевтина не знала, где встречалась парочка, но не сомневалась, что отношения продолжались и после рождения мальчика, названного несовременным именем Кузьма. Когда малышу исполнилось два года, Богородовы перебрались в Москву, а через двенадцать месяцев Валентина родила Лидочку.

– Хотите сказать, – испугалась я, – что ее дочь и Кузьма брат с сестрой?

– Нет, нет, – замахала руками педиатр, – я ведь говорила, Лидин отец профессор из Петербурга. Отношения между Павлом и Валей прекратились незадолго до отъезда Богородова в столицу. Однажды вечером Валечка прибежала ко мне в слезах и сказала:

– Я страшная дура! Он меня использовал! Думаю, Марина тоже в этом участвовала!

Алевтина, испуганная истерикой, которую закатила всегда сдержанная Валя, начала задавать вопросы, но подруга остановила Долецкую.

– Не могу говорить, очень больно. Надеюсь, Богородовы переберутся вскоре в Москву, и я их позабуду!

– Чем же супружеская пара ей досадила? – не сумела я скрыть любопытства.

– Я не знала правды до того момента, пока в голову Валюши не пришла мысль о свадьбе! – с отчаяньем воскликнула Долецкая.

Глава 16.

Пару лет назад Валечка стала плохо себя чувствовать, у нее ослабла память, пришлось уйти на пенсию.

– Она сама себе поставила правильный диагноз: болезнь Альцгеймера, – говорила Алевтина, – и отлично понимала свои перспективы, впереди слабоумие, инвалидная коляска и прочие прелести. Мы много говорили с ней на эту тему, и Валечка повторяла:

– Личность разрушится раньше тела. Могу я доставить Лидочке столько страданий? Ей придется из-под меня судно таскать! Мать превратится в агрессивное неуправляемое животное.

Долецкая встала и облокотилась о крохотный холодильник.

– Я пыталась ей внушить, что положение не столь трагично, агрессия проявляется далеко не у всех, говорила о развитии фармакологии, новых лекарствах.

Валентина внимательно слушала, кивала, но обе женщины, будучи врачами, прекрасно знали: от болезни Альцгеймера лекарства нет. Можно оттянуть наступление тяжелой фазы, но избежать ее не удастся. И Валентину беспокоило не собственное состояние, а положение Лидочки.

Шесть месяцев назад Валя показала Алевтине глянцевый журнал и спросила:

– Узнаешь кого-нибудь на фото?

Долецкая прищурилась. Снимок запечатлел богато убранную комнату, обставленную мебелью в стиле «дворцовый ампир». Огромная хрустальная люстра, диван и кресла, обитые велюром с золотыми вензелями, пара вычурных торшеров в виде обнаженных якобы греческих скульптур, розовый ковер, драпировки, смахивающие на занавес Большого театра.

– Богато, – не удержалась от ехидного комментария педиатр.

– На людей посмотри, – велела подруга.

Долецкая стала послушно изучать хозяев. Полная блондинка, мать семейства, явно справила пятидесятилетие. Дама, похоже, тратила немалые деньги на уход за собой и вся была увешана драгоценностями. Мужчина тоже не напоминал гимнаста, но его «пивной» живот скрывал пиджак от дорогого портного, вот лысину замаскировать ему не удалось. Массивные часы, булавка с крупным бриллиантом в галстуке и перстень довершали его образ. Приятнее всех выглядел сын пары, парню было слегка за двадцать, он казался слишком худым на фоне габаритных родителей, не носил ювелирных изделий и в отличие от отца с матерью был одет в ничем не примечательные джинсы и водолазку.

– Ну? Узнала? – нервно спросила Валентина.

– Мальчика я вроде видела, – засомневалась Аля.

– Подпись прочитай! – приказала подруга.

Долецкая пробежала глазами текст и ахнула:

– Богородовы! Марина с Павлом! И Кузьма! Господи, я его совсем крошкой помню.

– Там еще написано, что у Павла теперь денег куры не клюют, – с нехорошим выражением на лице перебила ее Валентина, – а Кузьма считается лучшим женихом столицы.

– Значит, Павел бросил хирургию и занялся бизнесом, – протянула Алевтина, – многие в лихие годы сумели подняться. Повезло Кузьме.

– Главное его везение заключается в будущей жене, – внезапно засмеялась Валентина.

– В статье ни слова нет о помолвке, – удивленно возразила педиатр.

Валя подмигнула подруге.

– Он еще сам не знает про свадьбу. Кузьма поведет в загс мою Лиду.

Алевтина опешила, а потом попыталась остудить Валентину.

– Конечно, хорошо выдать дочь замуж за обеспеченного человека, и я даже не сомневаюсь, что ты, используя старую дружбу с Богородовым, сумеешь познакомить Лидушу и Кузьму. Но, Валя!

– Что? – Та с вызовом вскинула подбородок.

– Богородов вращается в высших кругах, – сказала Аля, – он привык к девушкам из определенной среды. Лидочке не о чем с ним разговаривать, она будет стесняться и своей одежды, и скромного материального положения. Ну подумай сама, разве избалованному парню подойдет девочка из малообеспеченной семьи? Лида милая, симпатичная, но она, прости, Валя, ничем не примечательна внешне. В ней нет сверхнеобыкновенной красоты, шарма, лоска. Судьба Лиды: спокойно закончить институт, вернуться в Новопольск, устроиться в местный театр, выйти замуж, родить детей.

Валентина покраснела и стала листать журнал, показывая снимки:

– Значит, эта профурсетка достойна кататься на яхте! А вон та имеет право носиться по вечеринкам и хвастаться сумкой за миллион рублей! Они что, красотки? Драные кошки! Лида намного их симпатичнее.

– Согласна, – кивнула Аля, – но тем девчонкам повезло родиться у богатых родителей! Мир несправедлив.

Валентина притихла, затем сказала:

– Не хочу, чтобы Лидочка считала копейки и прозябала в третьесортном новопольском коллективе. Она умница, красавица, талантливая актриса. Говоришь мир несправедлив? Вот я и исправлю это обстоятельство. Кузьма женится на Лиде! Моя дочь достойна жить обеспеченно. Завтра же позвоню Павлу!

Алевтина потеряла терпение.

– И где ты возьмешь его телефон?

– Найду, – решительно ответила подруга.

– Номер и впрямь отыскать можно, – согласилась Аля, – а дальше? Не потащут же Кузьму на веревке под венец! Оставь свою глупую затею.

– Он наденет Лиде обручальное кольцо на палец, – с упорством ишака твердила Валентина.

У Алевтины закончилось терпение.

– Успокойся. Похорони эту идею. Ты не можешь принудить Богородова к женитьбе. Баста.

Валентина вскочила.

– Ошибаешься! Павел сделает все, что я пожелаю!

– С какой радости? – обомлела Аля.

– Ну… так, – опомнилась патологоанатом.

Долецкая схватила подругу за руку.

– Говори! Чего я не знаю?

Валя села в кресло.

– Помнишь, как завершился наш роман с Павлом?

– Вы повздорили, – ответила Аля, – но ты не захотела открывать причину ссоры.

Валя завела рассказ.

Она полюбила Павла с первого взгляда, Богородов (кстати, он очень быстро стал оказывать ей знаки внимания) закрутил с патологоанатомом интрижку. Хирург вел себя как любой женатик, бегающий налево, он сказал Вале:

– С Мариной нас связывает только штамп в паспорте, я давно хотел развестись и честно заявил об этом супруге. Но она любит меня и всякий раз, услыхав о моем желании стать свободным, начинает рыдать. Я слабый человек, не переношу вида женских слез, вот и давал задний ход, продолжал тащить ярмо брака. Марина полагала, что наш союз может скрепить ребенок, но ей не удавалось забеременеть. И надо же такому случиться! Едва я встретил и полюбил тебя, как жена оказалась в положении. Дорогая, давай временно не афишировать наши отношения, нехорошо нервировать беременную.

Старая как мир уловка сработала. Валечка и без того чувствовала себя не очень комфортно, роман с чужим мужем в ее понимании был недостойным поступком, но любовь заставила женщину забыть о своих принципах.

Когда на свет появился Кузьма, Павел стал исполнять другую арию, теперь он не хотел бросать новорожденного сына, Валечке следовало крепко держать язык за зубами и старательно изображать на людях безразличие к Богородову.

Новопольская больница обслуживала несколько небольших городков, медики не имели права отказать в помощи человеку, обратившемуся в приемный покой. Работы персоналу хватало, а вот вакансии врачей оставались незаполненными. Маленький оклад, большая нагрузка, плохая техническая оснащенность – все это отпугивало специалистов, текучесть кадров в клинике была огромной. В конце концов пришел день, когда Валентина осталась единственным штатным патологоанатомом, погребенным под Монбланом работы.

Как-то раз к ней в морг спустился Павел и, хитро улыбаясь, прошептал:

– Солнышко, я соскучился.

Валечка с тоской посмотрела на стол.

– Я тоже, но когда мы сможем встретиться, ума не приложу.

– Прямо сейчас, – обнял ее любовник, – все ушли. Я дежурю. Сказал медсестре, чтобы час меня не беспокоили, хочу отдохнуть.

– У меня труп, – вздохнула Валя, – работы полно.

– Кто? – деловито осведомился Богородов.

Патологоанатом глянула в документы.

– Кравцова Серафима Павловна.

– Это моя старушка, – сообщил Павел, – ее сын привез, они москвичи. Бабушке по дороге в машине плохо стало. Там никаких сомнений. Я лично диагноз поставил. Все чисто, возраст, артериосклероз. Оформляй без вскрытия.

Валя заколебалась. С одной стороны, внезапная кончина пожилой женщины не удивительна, с другой – есть должностная инструкция, предписывающая сделать вскрытие.

– Ты мне не доверяешь? – прошептал Павел, целуя любовницу.

И она наплевала на свои обязанности, старуха была оформлена, естественность ее смерти подтверждена подписью и печатью, а Валя с Павлом отлично провели время в закутке на диване.

Раз начав, трудно остановиться. Дней через десять Валя подмахнула не глядя документы мужика, который скончался от инсульта. Потом была женщина с гипертонией…

Думала ли Валечка о том, что совершает преступления? Нет, она доверяла Павлу, знала, что он замечательный врач, и ни на йоту не сомневалась в его диагнозах. Не забывайте, что Новопольск небольшой город, сохранить в нем тайну трудно. Любовники не имели возможности снять квартиру или номер в местной гостинице, захаживать друг к другу в гости. Валентине и Павлу приходилось устраиваться в машине Богородова. Единственное место, где они чувствовали себя в безопасности, был кабинет Вали в морге. Ночью туда никто не совался. Так можно ли было тратить драгоценное время на очевидно не криминальные трупы?

Больше года Валечка считала себя любимой и желанной. Марина ни о чем не догадывалась, она мило беседовала с патологоанатомом и даже выбила ей повышение оклада. Но потом неожиданно грянул гром.

В ноябре месяце Валечка, автоматически подписав акт о якобы сделанном вскрытии, упала в объятия Павла. В самый интересный момент в морге зазвонил местный телефон.

– Черт, – выругался хирург.

– Не хочу брать трубку, – сказала Валя, удерживая любовника на диване.

– Надо ответить, – занервничал Павел, – вдруг в приемном покое острый случай. Там сейчас дежурит одна медсестра Катя, я ей сказал, что пошел в патологоанатомическое отделение за документами. Катерина дура, потрезвонит безрезультатно и сама сюда припрет.

– Ладно, – с плохо скрытым разочарованием согласилась Валентина и потянулась к аппарату. – Алло! Да, я слушаю! Он здесь. Сейчас. Павел, возьми трубку. Это тебя.

Трубка перекочевала в руки хирурга, тот спокойно ответил:

– Богородов. О! Уже несусь!

Он быстро нажал на рычаг и скороговоркой сообщил:

– Прости! Кузя выпал из кроватки, кажется, руку сломал, его сюда везут.

– Господи! – испугалась Валентина. – Бедный мальчик, позвони Алевтине! И беги в детское отделение!

Богородов умчался, Валечка вышла в анатомический зал. Ехать домой не хотелось, и она стала приводить в порядок бумаги. То, что произошло дальше, невозможно объяснить. Прозектор взяла подписанный ею документ о вскрытии Нестеровой Елены Павловны и почувствовала тревогу. Все вроде выглядело обычно, пятидесятилетняя женщина потеряла сознание в машине по дороге в Москву. За рулем был муж несчастной, который, увидев, что супруге плохо, доставил ее в ближайшую больницу. Но Богородову не удалось ей помочь, Нестерова умерла от сердечно-сосудистой недостаточности. Муж сообщил, что у жены уже было три инфаркта, она, несмотря на отнюдь не преклонный возраст, имела серьезную сосудистую патологию. Но беспричинное беспокойство нарастало, и Валя, выкатив из холодильника труп, сделала у-образный разрез.

Патологоанатому понадобилось немного времени, чтобы опустить сердце Нестеровой в воду и увидеть цепочку пузырьков. Сосудистая система человека замкнута, воздух в нее может попасть только извне, при помощи укола. Крохотный пузырек путешествует по сосудам к сердцу и исполняет роль тромба. Внешне смерть пациента будет выглядеть естественной, а если учесть, что рядом рыдает муж, твердящий о трех перенесенных супругой инфарктах, то у доктора отпадут любые в этом сомнения.

Это очень простой способ избавиться от опостылевшей женушки, нет необходимости тратить много денег, шприцы стоят копейки. Но не советую вам применять этот метод на практике, судебные медики великолепно осведомлены об эмболии,[11] преступника в данном случае вычислить легче, чем чихнуть.

Сначала Валентина перекрестилась, она не совершила ошибки, надо просто переписать документы. Павел не виноват, Нестерова не была его пациенткой, бедолаге стало плохо в пути. С какой стати Богородов должен был заподозрить убийство? Но потом в душу Валечки закралось сомнение.

В ту ночь она осталась в клинике и пошла рыться в архиве. Результаты расследования ее потрясли.

В течение минувшего года в Новопольской больнице скончалось пятнадцать неместных человек разного возраста. Все они были доставлены в приемный покой родственниками или друзьями. Всем стало плохо в дороге, всех пытался спасти в свое дежурство Павел Богородов, их обязана была вскрывать Валя. Но она просто подписывала заключение о смерти, не делая вскрытия.

Вспотев от страха, патологоанатом изучала документы и сделала новое открытие: в дни, когда на дежурстве оставались другие врачи, подобных случаев практически не было. Зато Павлу «везло» на сердечников.

Едва дождавшись утра, Валечка позвонила Богородову и договорилась с ним о встрече в морге.

Павел спустился в подвал и с порога спросил:

– Почему Нестерову не выдают? Там муж бьется в припадке!

– Возникли проблемы, – ответила Валя и протянула любовнику заключение о смерти.

Богородов просмотрел текст.

– Чушь! Тебе это показалось.

– Нет, – помотала головой Валентина, – необходимо сообщить куда следует.

– Ерунда, – зашептал хирург, – Валюша, я так тебя люблю. Давай поженимся, а? Я не могу жить с Мариной.

– Непременно пойду с тобой в загс, если ты объяснишь очень странные совпадения, – заявила Валя.

Павел выслушал любовницу и пошел к двери. На пороге он обернулся и с горечью сказал:

– Надеюсь, ты скоро поймешь, как оскорбила честного врача. Знай, я все равно тебя люблю. А в милицию не обращайся. Я-то не совершал ничего незаконного, видел картину острого инфаркта и диагностировал его. Людей доставляли с улицы, ошибки вполне допустимы. Ты же, нарушая закон, оформляла бумаги без вскрытия. Но я тебя не выдам, можешь рассчитывать на мое молчание. Лучше не гони волну, пусть муж забирает Нестерову и отваливает. Иначе сюда набегут следователи, перетряхнут все документы, и на свет вылезет неприглядная правда.

– Ты был со мной каждый раз, я не вскрывала тело, потому что мы торопились на диванчик! – прошептала Валентина.

– Не отрицаю, – пожал плечами Богородов, – но за измену жене срок не дают. А теперь подсчитай, сколько лет получишь ты?

Глава 17.

Валечка пошла на новое преступление, она уничтожила верное заключение о вскрытии и выдала другое, и муж увез тело Нестеровой в Москву. Патологоанатом прикинулась больной, ушла домой, легла в кровать и попыталась заснуть, но сон не приходил, в голове кружились мысли, заставлявшие ее вздрагивать.

Через день, придя в клинику, прозектор узнала новость. Ночью в административной части, где хранился архив, случился пожар. Слава богу, сгорели документы только за два последних года, до основной части бумаг огонь добраться не успел. Хирург Павел Богородов случайно заметил дым, валивший из окна, и вызвал пожарных.

Валечку покинули последние сомнения. Теперь она прекрасно понимала, что никакой страсти Павел к ней не испытывал. Хирург помогал убийцам, роман с Валей он затеял ради фальшивых актов вскрытия. А Марина великолепно знает об адюльтере. Муж и жена – одна сатана, они зарабатывают деньги вместе.

Павел прекратил отношения с Валентиной, она старательно избегала встреч с ним в коридорах клиники. Через пару месяцев после пожара Богородовы перебрались в Москву, и Валечка потеряла любовника из вида.

Алевтина слушала подругу с раскрытым ртом.

– Катастрофа! – с трудом выдавила она из себя, когда Валентина завершила рассказ. – И ты жила с этим грузом столько лет! Почему не поделилась со мной?

Валя исподлобья посмотрела на подругу.

– Боялась, стыдилась, думала, ты не захочешь со мной общаться. Я ведь фактически стала пособницей преступников, моя халатность позволила им остаться безнаказанными.

– Но ты же никого не убивала, – стала утешать ее Аля.

– Я, пусть и невольно, помогала им заметать следы, – не согласилась Валентина, – и с тех пор мучилась совестью, все спрашивала себя: «Ну почему я так поступила?» Может, поэтому я и заболела?

– Ты не виновата. Все в молодости теряли голову от страсти и совершали глупости, – заплакала Аля, которой стало очень жаль подругу, – а Павел мерзавец!

– Я была не столь уж юной, – вздохнула Валя, – не пятнадцатилетний подросток, а взрослая женщина, с дипломом о высшем образовании в кармане.

– Бедняжечка, – всхлипнула Алевтина, – ты так переживала, а Богородовы преспокойно жили в столице. Ясно, на какие деньги он бизнес основал.

– Теперь настал его черед расплачиваться, – сквозь зубы процедила Валя, – пора пришла. В статье написано, что господин Богородов метит в Думу депутатом.

– Заработал денег и власти захотел, – пожала плечами Аля.

– Вот я и выдвину ему ультиматум, – сказала Валя, – либо Кузьма женится на Лиде и обеспечивает ей богатую беспроблемную жизнь, либо я рассказываю журналистам об убийствах.

– Даже не думай об этом, – испугалась Аля, – правда, я не знаю законов и не в курсе, можно ли привлечь к суду человека, который губил людей более четверти века назад, но, даже если тебе удастся заставить милицию заинтересоваться столь давними событиями, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Почему? – спросила Валя.

– У тебя нет доказательств, – объяснила Аля, – сама говорила, что Павел устроил пожар. Ты не подумала о себе, Богородов мигом начнет топить бывшую любовницу!

– Мне плевать на скандал, я живу на грошовую пенсию и очень скоро превращусь в овощ. В отличие от Павла я не собираюсь делать политическую карьеру и не ворочаю миллионами. Наоборот, с огромной радостью выступлю на процессе и сообщу суду правду, скромной врачихе из Новопольска с болезнью Альцгеймера терять абсолютно нечего. А вот у Богородова другой расклад. Представляешь вой, который поднимет пресса? Суд, кстати, и не так уж нужен, журналисты Павла и без него на крошки расклюют. Партнеры на Западе отвернутся от олигарха, боясь запятнать свою репутацию сотрудничеством с тем, кто заработал состояние преступным путем.

– Если порыться в истории российских бизнесменов, то у многих в анамнезе найдутся темные пятна в биографии, – возразила Алевтина, – и, повторяю, у тебя нет доказательств.

– Согласна, – кивнула Валя, – девяностые годы не зря называют лихими, и почти все нынешние денежные воротилы либо что-то в ту пору удачно сперли, либо совершили более серьезные преступления, но, если шума нет, западные коллеги делают вид, будто им ничего не известно. А вот когда разбушуется скандал, они умоют руки и демонстративно отвернутся от предпринимателя с грязной репутацией. Павел стопроцентно не получит кресла в Думе и потеряет выгодные зарубежные контракты. А в отношении доказательств… Они есть!

– Какие? – занервничала педиатр.

Валентина отошла к окну.

– В тот год, когда Павел, заметая следы, поджег архив, а потом потушил пожар, в Новопольске никаких компьютеров не было. Документы хранили в папках. Накануне я полночи лазила по полкам, отыскивая компромат. У постоянных больных карточки толстые, а у тех, кто умер в приемном покое, всего пара листочков. Я собрала материал на пятнадцать человек, должна была получиться гора карт, но на самом деле образовалась тоненькая стопочка. Из архива ничего выносить нельзя, но я хотела тщательно изучить документы, поэтому положила их в портфель, намереваясь вернуть через день, но Богородов устроил пожар.

– Он не проверил наличие тех папок в архиве? – поразилась Алевтина.

– Когда он мог это сделать? – хмыкнула подруга. – Павел торопился, он не имел, как я, времени на поиск и не мог предположить, что улики из хранилища испарились.

– Ну и ну, – покачала головой Аля.

– Короче, – ухмыльнулась Валентина, – я имею компромат и собираюсь нарыть еще больший!

– Каким образом? – ошарашенно спросила подруга.

Прозектор улыбнулась.

– Журнал с фотографиями Богородовых я увидела три месяца назад и сразу поняла: вот он, шанс для Лидуши. Помнишь, я в Москву ездила?

– На обследование в институт неврологии?

– Я тебе про это соврала, – призналась Валя, – обратилась к частному детективу.

– С ума сойти, – всплеснула руками педиатр, – ты совсем головы лишилась?

– Наоборот, – крикнула Валентина, – парень ушлый оказался! Денег запросил много, но игра стоила свеч, я знаю, почему Богородов с женой из Свердловска в Новопольск уехал. Сыщик кучу грязи насобирал. Похоже, Павел там тоже убийцам помогал. Ему не отвертеться. Короче, завтра у нас назначена встреча в Москве, Павел страшно «обрадуется», когда увидит ксерокопии некоторых документов.

Алевтина судорожно закашлялась, я подождала, пока она переведет дыхание, и уточнила:

– Валя шантажировала Богородова? Смелый поступок. Из всего вами изложенного мне стало понятно: Павел человек без комплексов.

– Валя проявила хитрость, – прошептала Аля, – она продемонстрировала Богородову собранный материал, ясное дело, не подлинники, и выдвинула условие: Кузьма женится на Лиде. Лишь в этом случае Валентина держит язык за зубами. Павел весь перекосился и предложил ей денег, огромную, по понятиям Алевтины, сумму, но Валя отвергла мешок с долларами, сказала:

– Нет. Лида должна получить не только материальное благополучие, но и положение в обществе. Статус невестки Богородова откроет перед моей дочерью все двери.

Начался торг. В пылу спора Богородов стал угрожать бывшей любовнице, но Валентина не дрогнула.

– Молись за мое здоровье, – сказала она, – не дай бог, я умру раньше свадьбы, документы тут же окажутся в прессе. Я смерти не боюсь, потому что понимаю, какое страшное будущее меня ожидает. Внезапная кончина от пули лучше медленного угасания от болезни Альцгеймера, и ты это, как бывший врач, прекрасно знаешь. Прикажешь застрелить меня – я скажу спасибо. Но, избавившись от женщины, которую предал, ты ничего не добьешься, есть люди, которые знают, как им нужно поступить в случае моего внезапного ухода. И можешь не тратить время и деньги, устраивая слежку, ты никогда не обнаружишь бумаги.

В конце концов, изрядно поскандалив, они пришли к консенсусу. Окончательный договор выглядел так: Кузьма расписывается с Лидией. Они играют свадьбу и уезжают в путешествие, все чин-чинарем, никто не должен усомниться в чувствах младшего Богородова. По возвращении в Москву новобрачные могут не жить вместе, но Кузьма не должен афишировать свою свободу, он обязуется пару раз в месяц вывозить Лиду в свет и демонстрировать окружающим хорошее к ней отношение. Через два года брак можно расторгнуть. Лидия должна получить квартиру, машину, пару ролей в топовых сериалах и солидную сумму денег. Кузьме предписывается никогда не говорить дурных слов о бывшей жене, Лида тоже будет нахваливать супруга.

Когда сыграют свадьбу, Павел получит одну часть документов, а при разводе Кузьмы и Лиды, если Богородов выполнит все условия, он завладеет оставшимися бумагами. Если же бизнесмен попытается обмануть Валентину, расплата наступит незамедлительно.

Алевтина прижала руки к груди и посмотрела на меня.

– Ясно?

– Более чем, – протянула я, – это все объясняет. Скажите, смерть Вали…

Аля замотала головой.

– Нет! Это трагическая случайность, произошедшая практически на моих глазах. Лида звонила матери за два дня до свадьбы. Была очень весела и сказала: «Мама, он замечательный! Кузьма добрый, умный, самый-самый хороший!».

– Лидия не знала о Павле? – перебила я.

– Конечно, нет! И Кузьме родители ни слова не сказали. Валентина сообщила дочери, что жизнь посылает ей шанс, фиктивный брак с Богородовым.

– Дочь не стала задавать вопросов?

– Попыталась, но Валя ей ответила: «Не нужны тебе подробности. Два года походишь с Кузьмой по вечеринкам, заведешь кучу полезных знакомств, получишь роли в сериалах, жилплощадь, деньги. Остальное тебя не касается». Лидочка была очень послушная девочка, знала, что мама ради нее готова на все.

Алевтина взяла с дивана плед, завернулась в него и, продолжая трястись от холода, договорила:

– Валечка, конечно, не ожидала, что Лида влюбится в Кузьму. Она потом перезвонила мне и радостно воскликнула: «Все складывается отлично. Вероятно, у девочки будет настоящая семья». Но мне известие о чувствах Лидии не понравилось. Валя, как всегда, думала исключительно о своей дочери, Кузьма ею в расчет не принимался. А если жених не ответит Лиде взаимностью?

– Валентина передала первую часть бумаг Павлу?

– Да, – кивнула Алевтина, – по условиям договора на свадьбе не должно было быть ни родственников, ни подруг Лидии. Уж не знаю, по какой причине Богородов настоял на этом пункте. Приглашение получила одна лишь Надя, двоюродная сестра невесты, но она не пришла на торжество. Я, наблюдая издали за тем, как новобрачные выходят из загса на улицу, позвонила кому надо, к Павлу подошел курьер и вручил ему пакет. Валечка была щепетильным человеком, она не собиралась обманывать Богородова.

– Опасно доверять важные документы курьеру, – не удержалась я от замечания.

– Валечка нашла агентство, которое специализируется на таких операциях, курьеры возят бандероли в чемодане-сейфе, прикованном к руке, дают стопроцентную гарантию сохранности отправления, – пояснила Аля. – Курьер ждал моего звонка.

– Недешевое удовольствие!

Алевтина кивнула.

– Очень дорогое. У Вали имелась семейная реликвия: кольцо и серьги, доставшиеся ей от бабушки. Подруга берегла их и хотела передать Лидочке в наследство, даже в тяжелые годы не продала. Но когда решила устроить судьбу дочери, сразу нашла покупателя на комплект.

– Сложила все яйца в одну корзину, – пробормотала я.

– Она была так счастлива, когда узнала, что ее план удался, – всхлипнула Алевтина, – весь день ждала звонка от Лиды, но та не нашла времени звякнуть матери. По-моему, это проявление отвратительного эгоизма со стороны девчонки, уж могла бы улучить минутку и сказать маме спасибо. Я даже не удержалась и покритиковала Лиду, но Валечка выпустила иголки.

– Главное, свадьба состоялась, Лиде сейчас не до меня. Потом пообщаемся. Павел звонил, сказал, что церемония прошла на высшем уровне и пакет он получил. Значит, все удалось. Лидуша теперь богата.

На следующий день я приехала к Вале утром, мы кое-что обсудили. Потом она попросила принести лекарство, сердце защемило. Я дала подруге нитроглицерин. Валю всегда после его приема в сон клонило. Вот и в тот день она прилегла, а я села на кухне телевизор смотреть, часа три в экран пялилась, затем решила Валюшу разбудить, время к шести подкатывало, нехорошо так долго спать.

Алевтина опустила голову и глухо закончила:

– Но она уже умерла. Тихо скончалась во сне. Я запаниковала, хоть всю жизнь проработала в больнице и видела трупы неоднократно, но, увидев бездыханную подругу, перепугалась и растерялась. Отчего-то вызвала «Скорую», врачи долго не ехали. А когда прибыли, обозлились, наорали, поставили «смерть до прибытия» и вызвали милицию. Я двигалась как в тумане, в конце концов сообразила: позвонила сестре Валечки, та на удивление оказалась трезвой. На следующий день рано, семи еще не пробило, приехал Андрей, человек от Богородова. Павел, конечно, преступник и подлец, но в данном случае у меня нет к нему ни малейших претензий. Посланник уладил все формальности, как волшебник, похоронили Валечку по высшему разряду. Он даже поминки организовал, народу пришло много, соседи, бывшие коллеги. Валюшу все любили. Я сидела в конце стола и думала: «Смерть – это страшно. Но Валентине повезло, она не услышала о несчастье с Лидой и не дожила до полной потери разума.

– Откуда вы узнали про гибель Лиды? – резко спросила я.

– По телевизору сообщили, – горестно вздохнула Аля. – Я пошла соседей на похороны звать и в девятой квартире ужасную новость услышала. Ушам своим не поверила! А потом уж все заговорили о смерти Лидуши!

– Скажите, за те три часа, что Валентина спала на диване, вы никуда не выходили? – Я решила проверить неожиданно возникшую версию.

– Нет, – помотала головой Аля, – я к телевизору прилипла. Хотя… за батоном бегала, решила себе бутерброд сделать, а у Вали ни кусочка хлеба не было.

– Долго отсутствовали?

– Минут тридцать-сорок. А что?

– Так, ничего, – отмахнулась я, – Валентина умерла, но в прессе не появилось разоблачительных статей о Богородове. Почему? Кто тот таинственный друг, хранивший бумаги?

– Она его выдумала, – прошептала Аля, – Валечка прятала документы в тайнике.

– Знаете где он?

– В ее садовом домике, недалеко от Новопольска.

– Поехали! – вскочила я.

– Куда? – вскинула голову Долецкая.

– Заберем компромат!

– Там пусто, – прошептала Аля.

– Почему? – удивилась я.

– Валечка все отдала Павлу!

Я опешила.

– Зачем? По договору ей предписывалось вернуть только часть собранных улик!

Алевтина закивала.

– Вот поэтому она меня утром в четверг и позвала! Поздно вечером в среду ей Павел позвонил. Умолял! Сказал, что Лида на острове Сул, что он открыл на имя невестки счет в банке, там лежит миллион долларов, что уже договорился о сериале. А потом обронил: «Кузьме Лидочка очень понравилась, кажется, у детей роман. Ты же не захочешь разбивать их счастье. Подумай, солнышко, вспомни о нашей любви, что бы ты обо мне ни узнала, я к тебе относился искренне. Я никогда тебя не обману. Уже доказал честность своих намерений. Пожалуйста, рассуди здраво. Мы теперь в одной упряжке, вдруг бумаги украдут? Они попадут в чужие руки, поднимется буча, плохо будет всем, Лиде в первую очередь. Навряд ли ты арендовала ячейку в швейцарском банке». Ну и далее в том же духе.

– И Валя отправила Богородову оставшиеся бумаги? – не веря своим ушам, уточнила я.

– Верно. Валечка подумала о будущем счастье Лиды, и ведь Павел-то ее не обманул! Кузьма с Лидой расписались и гуляли на свадьбе! Валюша опять обратилась в доставочную контору, в четверг в час дня Павел получил все!

– А в шесть она уже умерла?

– Ага, – по-детски жалобно ответила Алевтина.

Я вскочила.

– Поехали!

– Куда? – испугалась педиатр.

– К человеку, который арестует убийцу матери и дочери, – ответила я, – к полковнику Дегтяреву. Вы же не хотите, чтобы преступник остался на свободе.

Глава 18.

Усадив Алевтину на заднее сиденье, я устроилась за рулем и позвонила полковнику.

– Кого ты везешь? – с изумлением переспросил Александр Михайлович. – Минуточку! Где взяла машину? Что за безобразие! Ты должна лежать в палате!

– Лучше закажи нам пропуск, – перебила я раскипятившегося приятеля, – кстати, я нахожусь за рулем. Думаю, мне не стоит отвлекаться от дороги.

– Просто черт знает что! – буркнул приятель и отсоединился.

Я включила радио. «Любовь моя, лети как можно выше», – загундосил сладкий тенор. Я переключила радиостанцию. «Взлет любви к небесам», – запищал девичий голосок. Я предприняла третью попытку. «Любовь летит к облакам», – грянул дуэт.

Алевтина вздохнула, и тут из динамика донеслось:

– Самое интересное на этот час. Сегодня наконец были устранены последствия пожара в центре Москвы, скорый поезд Курульск – Марвин сошел с рельсов, в детских игрушках обнаружено ядовитое вещество, в семье бизнесмена Павла Богородова произошла новая трагедия.

– Ну и дела! – ахнула Алевтина. – Что еще стряслось?

– А теперь подробности, – сказал корреспондент.

Мы с Алевтиной молча слушали выпуск, для которого сотрудники радио не нашли ни одного позитивного события. Честное слово, я порой тоскую по советским оптимистическим новостям: «Заработал завод. Открыли библиотеку. Рабочие перевыполнили план. Больше хороших и разных товаров для народа. Космонавты стартовали в небо. Спортсмены заработали золотые медали. И даже в области балета мы впереди планеты всей». Ладно, сейчас у нас демократия, поэтому я каждый день слышу об ужасах, катастрофах и маньяках. Ну неужели нельзя хоть малость приободрить людей? Не верится, что в огромной России не происходит ничего хорошего.

– Над семьей успешного бизнесмена, мецената и благотворителя Богородова, баллотирующегося в Государственную думу, навис тяжелый рок, – азартно вещал диктор, – совсем недавно мы сообщали о трагической гибели во время медового месяца невестки Павла Петровича Лидии. Напомним, девушка утонула недалеко от острова Сул. Ее муж, Кузьма Богородов, в тяжелом состоянии был доставлен в больницу острова, где ему спешно сделали операцию. Но усилия медиков не помогли. Сегодня, около трех утра, Кузьма Богородов скончался. Павел Богородов никаких комментариев не дает, его помощник сказал, что, вероятно, молодой человек будет похоронен на острове Сул, около любимой жены Лидии. И о погоде.

– Какой кошмар, – прошептала Алевтина, – Павел, конечно, мерзавец, но потерять единственного сына. Это ужасно!

– А по телевизору ранее сообщили, что Кузьму перевезли в Лондон, в частную клинику, – пробормотала я, паркуя машину.

– Наверное, корреспондент ошибся, – предположила Алевтина, выбираясь наружу, – куда идти?

– Налево, к проходной, – ответила я и пошла вперед.

Кто выплескивает воду вместе с младенцем? Я отлично понимаю, что крушение яхты подстроили, и смерть Стеллы, наивно хотевшей заработать денег на операцию сестре Аллочке, была запланирована, но кончина Кузьмы? Богородов не мог отдать приказ убить горячо любимого сына. Может, я ошиблась? Вдруг яхта и в самом деле перевернулась случайно?

Целую неделю после разговора со мной и Алевтиной Дегтярев ходил мрачный. В субботу я не выдержала и налетела на полковника.

– Почему у тебя вид человека, пережившего глубокое горе? Наоборот, ты должен испытывать радость!

– Назови хоть одну причину для веселья, – насупился приятель.

– Я не лишилась разума! Абсолютно здорова! Вся история с трупом в клубе произошла на самом деле.

– Ага, – кисло протянул приятель.

– Тебя бы больше устроило известие о моем сумасшествии? – обозлилась я.

– Не пори чушь, – отмахнулся полковник.

– Прошло семь дней, а ты молчишь, – заехала я с другой стороны, – что с Богородовым?

Александр Михайлович нахмурился и, чуть не наступив на развалившегося у подножия лестницы Хучика, пошел вверх по ступенькам. Я поторопилась за полковником, обогнала его, первой ворвалась в кабинет, села в кресло и велела:

– Говори!

– О том, что Павла обвинят в соучастии в тех давних убийствах, можно забыть навсегда, – сообщил Дегтярев, – никаких улик не осталось. Только рассказ Долецкой, но он ничем не подтвержден.

– Ага! – подскочила я. – Женить Кузьму на Лидии Богородов решил исключительно из расположения к своей бывшей любовнице.

– Нет, он выдвигает другую версию бракосочетания.

– И какую же?

– Много лет назад Павел изменил жене, полюбил Валентину Визжалкину. Связь длилась не один год. Хирург планировал развестись с супругой, от решительного шага его останавливало только наличие горячо любимого сына. Павел Петрович честно рассказал о своих чувствах Вале и пообещал:

– Как только Кузьма пойдет в первый класс, мы соединим наши судьбы.

Но Валентина оказалась ветреной. Когда Богородову предложили место в столице, он, естественно, не стал отказываться от карьерного взлета и уехал из Новопольска, сказав Визжалкиной:

– Будем видеться чуть реже, но ведь это не повлияет на нашу любовь?

Валя заверила Павла в своих горячих чувствах, но вскоре изменила ему, родила дочь неизвестно от кого. Павел разорвал отношения и долго переживал предательство, которое спасло его брак. Богородов понял, что его жена Марина преданный ему человек, и остался с ней.

Долгие годы Павел ничего не слышал о Визжалкиной, а потом Валентина позвонила, назначила ему встречу и объявила:

– Ты баллотируешься в Думу. Так вот, или ты выполняешь мои требования, или я иду в редакции желтых газет и рассказываю о наших отношениях! Я сохранила твои записки, и у меня есть снимки, которые мы делали при помощи автоспуска, весьма откровенные. Я разрушу не только твои политические планы, но и семейную жизнь.

Павел хотел откупиться от шантажистки, предлагал ей денег, квартиру в Москве, но Валентина потребовала устроить свадьбу его сына с ее дочкой. Пришлось сдаться.

– Слезы льются из очей, когда слушаешь эту историю, – фыркнула я, – ты ему веришь?

– Пока не доказано обратное, приходится, – кивнул Александр Михайлович. – В целом-то он не сбрехал. И роман имел место, и в Москву они уехали, и вскорости Валентина родила.

– Ладно, – кивнула я, – но он не отрицает свадьбу по сговору.

– Нет.

– И врет, что Лидия зарегистрировалась в загсе?

– Не угадала, – грустно улыбнулся полковник, – наоборот. Самым честным образом в деталях описал случившееся.

Кузьма подчинился приказу отца, стал везде показываться с Лидией, но он любил девушку Лизу, та забеременела, собралась сделать аборт, и младший Богородов решил сбежать. Он предложил Лидии отправиться после свадьбы в Лондон или Париж и там спрятаться на два обусловленных договором года. Сам Кузьма предполагал под другим именем улизнуть в Голландию, жить там вместе с Лизой и новорожденным малышом. Младшему Богородову план казался вполне удачным. И волки сыты, и овцы целы.

– На мой взгляд, это полный идиотизм, – хмыкнула я, – Валентина требовала для Лидии ролей в сериалах и хотела, чтобы доченька активно выходила в свет. Матери бы не понравилось, что девушка сидит за границей!

– Думаю, Павел тоже не пришел бы в восторг, узнав, что сын покинул Москву, – подхватил Дегтярев, – но Кузьма не хотел, чтобы Лиза делала аборт, времени на обдумывание ситуации у него было ничтожно мало, вот он и стал действовать сгоряча. Поразмысли молодой человек спокойно, он бы тут же понял: и Валентина, и Павел Петрович придут в негодование, узнав о его плане. Но главной ошибкой парня стала неправильная оценка Лидии. Кузьма предполагал, что она не испытывает к нему никаких чувств и мгновенно ухватится за возможность провести два года за границей. Но Лида неожиданно призналась жениху в любви и категорически потребовала:

– Нет. Мне обещали свадьбу и штамп в паспорте. Давай попробуем пожить вместе хоть пару месяцев!

Кузьма стал уговаривать невесту, но та была тверда как скала. Младший Богородов, не теряя надежды уломать Лиду, привез ее в клуб, надеялся, что веселая обстановка сделает девушку более покладистой. Однако получилось наоборот. Лидочка, правда, пошла одна танцевать в общий зал, но потом вернулась и заявила суженому:

– Ну хватит! Я сто раз слышала твое предложение и не собираюсь соглашаться. Я хочу жить с тобой, стать женой Богородова, я тебя люблю и буду бороться за свое счастье. Прямо сейчас позвоню маме и расскажу, что договор нарушен. Пусть она соединится с Павлом Петровичем! Вот ему ты про свою великую любовь к Елизавете и расскажешь!

Я кивнула.

– Эту линию поведения Лиде подсказала ее двоюродная сестра Надя! Посоветовала: «Напугай Кузьму, пригрози все его родителям рассказать. А потом на острове Сул ты запросто соблазнишь законного мужа». Невеста Кузьмы не танцевать бегала, она ходила звонить Надежде, не хотела беседовать при Кузьме.

– К сожалению, Лидия послушалась совета подруги, схватилась за трубку, – продолжал Дегтярев. – Кузьма не мог позволить девушке набрать номер и отнял у нее мобильный. Они стали ругаться. В пылу ссоры Лидия заорала:

– Все телефоны в городе ты не разобьешь! Вот ляжешь спать, и я тут же маме нажалуюсь!

Кузьма к тому моменту уже понял, что его идея убежать с Лизой не осуществится. Он сообразил: надо успокоить Лидию, иначе та наломает дров. Жених пошел на попятный, забормотал слова примирения, но Лида впала в истерику.

– Позвоню маме! – твердила она. – Непременно! Пусть тебя отец накажет! Ты хотел нас обмануть!

– Детский сад, – покачала я головой, – мама, не давай Ване конфет, он меня за косичку дернул!

Дегтярев потер рукой затылок.

– Давай не будем сейчас оценивать поведение главных участников драмы, просто проследим, как разворачивались события. Кузьма боится скандала, Лидия теряет самообладание, жених понимает: невеста устроит бучу, ее надо остановить, заставить молчать до свадьбы. В момент регистрации Лида не осмелится затевать истерику и успокоится, заполучив его в мужья. Как жить дальше, Кузьма сообразит потом, сейчас надо ограничить Лидину активность.

– Он дал ей наркотик под названием «Райский сон»! – воскликнула я.

– Точно, – подтвердил Дегтярев, – новая зараза, которая сейчас распространяется по Москве. Глотаешь дозу, пляшешь до упаду, а потом валишься с ног и спишь двенадцать часов.

– Неправильное средство он выбрал! Хотел успокоить девушку и дал ей пилюлю, которая сначала резко возбуждает человека!

– Есть нюанс, – остановил меня Александр Михайлович, – если «Райский сон» растворить в стакане воды, где уже развели таблетку аспирина, фаза активности не разовьется, крепкий сон придет сразу. Вот Кузьма и напоил Лиду, принес ей «коктейль» и пообещал:

– Сейчас ты успокоишься, и мы продолжим разговор. Хлебни газировочки.

Через пять минут он уложил Лиду в vip-комнате, запер снаружи дверь, а сам устроился в соседнем номере. Кузьма рассчитывал, что Лидия проснется спокойной, забудет о своем желании накляузничать матери.

Во вторник в районе полудня Кузьма решил разбудить Лиду, но она никак не реагировала на его действия. Богородов тряс ее, бил по щекам, оттащил в ванную, облил холодной водой, но так и не смог заставить ее открыть глаза. Испугавшись, Кузьма позвал управляющего, тот кликнул местного начальника службы безопасности Марата. В клубе принято присваивать себе псевдонимы, на самом деле Марата звали Максим Карелин. У него был большой опыт по улаживанию щекотливых дел. Мужчины начали совещаться. Положение они не сочли трагичным. Лидия лежала спокойно, не хрипела, не стонала, казалось спящей красавицей. Вызывать «Скорую помощь» никто не хотел, да и Лида не выглядела больной, просто спала.

– Оставьте ее, – предложил Джонни, – еще сутки проваляется и встанет.

– Нельзя, – испугался Кузьма, – завтра у нас свадьба!

– Есть у меня одна идея! – воскликнул Марат. – Я знаю бабу, которая умеет людей из комы выводить. Она творит чудеса. Поит микстурой больного – и тот как огурец. Правда, она дорого берет!

– Я дам ей любые деньги! – заверил Богородов. – Только привези кудесницу.

– Вот идиоты! – не выдержала я.

Александр Михайлович исподлобья посмотрел на меня.

– Тебя удивляет глупость парней?

– Они олухи! Обращаться к знахарке! – возмутилась я.

Дегтярев пожал плечами.

– Недавно, щелкая пультом, я наткнулся на программу про здоровье. Ведущая на полном серьезе советовала пить керосин от ангины! Хорошо хоть не по центральному каналу вещала, в дециметровом диапазоне передача шла, ее не миллионы посмотрели, а потом за керосином побежали. Но я уже говорил, давай не оценивать поступки фигурантов, а воспроизводить события.

Марат-Максим отправил к Кассандре своего помощника Эдуарда. Тот выполнил приказ начальника. Но, будучи человеком, мягко говоря, не академического образования, Эдик забыл заковыристое имя лекарки. На «К» начинается, на «а» заканчивается, а в середине что-то нерусское. Он перепутал двери и позвонил в офис Киры Вольской.

Глава 19.

– Точно. Я открыла дверь и увидела юношу. Он завел: «Ты эта самая, как там…», я ему помогла, уточнила: «Клеопатра? Да», – подтвердила я.

– Молодец! – хмыкнул полковник. – Эдуард тут же набросил тебе на лицо тряпку, смоченную хлороформом. Простое, но очень эффективное средство, чтобы лишить жертву сознания.

– Птица, взмахнувшая крылом, – осенило меня, – мне показалось, будто с улицы прилетела сова.

– В Москве в феврале, как правило, совы роятся стаями! – ехидно сказал полковник. – Дальнейшее тебе известно.

– Марат сам вел переговоры со «знахаркой», наврал мне про Лидию с три короба, попытался убедить меня, что она завсегдатай клуба и таблетку ей дал какой-то посторонний человек. Но несчастная уже была мертва! – грустно произнесла я.

– Верно, – согласился Дегтярев, – она скончалась, пока Эдик ездил за тобой, но ни Джонни, ни Кузьма, ни Марат этого не знали. Они сидели в кабинете управляющего. Потом тебе удалось убедить Марата отвезти знахарку за травами, вы прибыли в «Советы Клеопатры», и тут ему перезвонил Джонни с сообщением: «Герла откинулась, вали скорей назад». Марат снова набрасывает тебе на лицо тряпку с хлороформом, он не хочет, чтобы ты выглянула в окно и записала номер его машины.

– Однако странно! – остановила я полковника.

– Что? – удивился тот.

– В первый раз я очнулась от наркоза быстро, правда, окончательно проснуться мне помог кофе, куда явно подлили стимулятор. А когда Марат вновь меня усыпил, я спала много часов, не слышала ни как пришла Кира, ни как меня везли в больницу.

Полковник кивнул.

– Верно. Ты очень нервничала, пережила стресс, в офисе у Вольской стоит духота, резко пахнет благовониями, хлороформ применили второй раз за короткое время. Сложи все вместе, добавь свой голодный желудок и явно упавшее давление…

– Понятно, – вздохнула я.

– Марат вернулся в клуб и предложил вывезти труп Лидии за пределы Москвы, чтобы закопать в лесу.

Кузьма впал в истерику и позвонил отцу. Павел Петрович моментально прибыл в клуб, сын ему все рассказал. Отец не стал ругать отпрыска, который поставил родителей в почти безвыходное положение. Скандалом делу не поможешь, до свадьбы остались считаные часы, если бракосочетание не состоится, Валентина предаст огласке документы. Было от чего запаниковать.

Выход нашел Марат.

– Стелка похожа фигурой на Лиду, – сказал он, – и волосы у нее белокурые, длинные. Надо нацепить на нее свадебное платье, закрыть морду фатой и ее не поднимать, дескать, жених боится сглаза и не хочет, чтобы папарацци растиражировали фотографии любимой. В загсе их быстро распишут, а на банкете они десять минут посидят и уедут. Типа так друг друга хотим, что невтерпеж. Это должно прокатить.

Стелла очень нуждалась в деньгах, она мечтала накопить нужную сумму на операцию для сестры-инвалида, поэтому без колебаний согласилась участвовать в этом спектакле. Чтобы иметь возможность купировать вероятные нестыковки, Марат стал свидетелем со стороны жениха. Но задуманное осуществилось без сучка и задоринки. Павел Петрович, наверное, почувствовал себя волшебником, Гудвином из Изумрудного города, раз – и разогнал беду руками.

– Скорей уж, если вспомнить литературных героев, эта история про темное прошлое Конька-Горбунка, – вспомнила я смешное высказывание Таисии – убийцы утюга.

Полковник поморщился.

– Да уж, весьма ловкий бизнесмен с темным прошлым. Но сейчас он с пеной у рта твердит: «Смерть Лидии – это трагическая случайность. Кузьма хотел лишь успокоить невесту. Крушение яхты тоже трагическая случайность. Кончина молодоженов случайность. Вы же не думаете, что я решил убить любимого сына?».

– Слишком много трагических случайностей, – перебила я Дегтярева, – Кузьма и Стелла действительно улетели?

– Да, мы это проверили. Они сдали паспорта на контроль, пошли в ресторан, потом отправились на частном самолете в сторону острова Сул. Ничего особенного, разве что Кузьма напился до такого состояния, что его внесли в лайнер на носилках.

Я заморгала, что-то тут не вяжется. Дикси только притворялся любителем спиртного, он выливал содержимое бутылки в раковину и требовал принести новую.

– Мусечка, – заглянула в кабинет Маруся, – извини, у тебя нет воска для волос?

– Не пользуюсь им, – ответила я. – А кому он понадобился?

– Сань, иди сюда, – скомандовала Маня.

В комнату, хихикая, вошла лучшая подруга Машки Саша Хейфец.

– Что у тебя с головой? – ахнула я.

– Круто? Да? – засмеялась Саня. – Одуванчик!

– Мы решили Саньку в блондинку покрасить, – затрещала Маруська, – намазали ей башку, смыли, но получилось некрасиво, оттенок тухлой соломы!

– Взяли другое средство, – подхватила Саша, – подержали подольше. Суперколер! Но волосья дыбом встали и не опускаются! Прихлопнешь их к голове, а они снова пушатся!

– Вы пересушили волосы, – сказала я, – нельзя два раза…

И тут я опешила и замолчала. Блондин с челкой, похожей на пух… Черный мешок с завязками… девушка Лиза с питательной маской на лице… у хозяина «ОКОбанка» сын Игорь – алкоголик…

– Эй, мусик, ты чего? – испугалась Маня. – Плохо себя чувствуешь?

Я кинулась к Дегтяреву.

– Павел уверяет, что он бы никогда не причинил зла Кузьме?

– Да, – растерялся полковник.

– И поэтому крушение яхты «трагическая случайность»?

– Верно, – согласился приятель.

– Он врет, – заорала я, – мне все известно!

– Что? – хором поинтересовались девочки.

– Ступайте в мою ванную, возьмите воск и занимайтесь своими волосами, – скомандовал Дегтярев.

Маня с Сашкой плюхнулись на диван и уставились на меня, я схватила полковника за плечо.

– Слушай! В поисках места, где произошло убийство, я набрела на квартиру некоего Игоря, сына банкира Буркова. Роман Кириллович порвал отношения с отпрыском, потому что тот хронический алкоголик. Помнишь, я рассказывала про черный шелковый мешок, который Марат набросил мне на голову?

– Ну? – встревожился полковник.

– Бурков с женой уехали за границу, Игорь пришел к родителям, надеялся выпросить денег, но предков не было дома. Тогда парень залез в машину папеньки и попросту спер оттуда очки, перчатки и подарок от фирмы «Робсон», упакованный в шелковый мешок. Это я знаю точно, сведения получены от водителя и экономки, которые терпеть не могут Игоря и счастливы сдать его в милицию. Экономка с радостью сообщила мне адрес квартиры Игоря. Знаешь, кого я там обнаружила? Девушку, назвавшуюся Лизой. Ее лицо покрывал слой питательной маски, на голове был тюрбан из полотенца. В квартире пахло мясом со специями, девица готовила еду. Понимаешь?

– Нет, – честно признался Александр Михайлович.

– Лиза пыталась изобразить передо мной девушку, любящую выпить. Разве такая особа станет ухаживать за лицом? И готовить вкусное жаркое она не будет! Думаю, услышав звонок в дверь, девчонка ринулась в ванную, покрыла лицо голубой массой и лишь потом распахнула дверь.

– Зачем? – задал очередной вопрос приятель.

Я поразилась тугодумости толстяка.

– Чтобы скрыть свою внешность! В нашей беседе было много заноз, но я не обратила сразу на них внимания. Сначала Лиза употребила в разговоре выражение «Я кладу туда кинзу», а через пару минут заявила «Предки его в больницу ложили». Но грамотный человек не станет пользоваться такой формой глагола. Елизавета в процессе общения вспомнила, что ей нужно играть роль подруги пьяницы, и постаралась соответствовать этому образу. Она разбудила Игоря, объяснила ему, что пришла женщина из милиции, которая хочет узнать, довез ли курьер подарок от «Робсон». От парня, который якобы спал пьяным сном на матрасе, не пахло перегаром. Лицо у него было грязное, с неопрятной бородкой и усами, но глаза остались ясными, белки не покраснели, как бывает у алкоголиков, он вдруг бросил вполне адекватную фразу про отсутствие мотивов для возбуждения уголовного дела. И волосы!

– А с ними что? – озадаченно поинтересовался полковник.

– Очень светлые, они стояли дыбом, пушились, как у Сашки. Жаль, я только сейчас поняла – их покрасили, передержали блондирующий состав, вот они и образовали облако вокруг головы. Бомж не станет заботиться о прическе. Знаешь что случилось?

– Говори, – коротко велел полковник.

– Игорь спер подарок и решил его продать. Но кому нужен трубочный табак? Его у метро не толкнешь. Предполагаю, что сын банкира был хорошо знаком с Дикси, о Кузьме слышал каждый представитель так называемой «золотой молодежи». Игорь поехал в клуб, нашел Богородова и предложил ему табачок.

Все люди, общавшиеся с Дикси, говорят, что тот добрый и щедрый человек. Кузьма купил мешок из чистой жалости. Игорь тут же набрался водкой, охрана хотела выбросить его вон, но Дикси проявил христианское милосердие, на улице февраль, холодно. Вот он и заплатил за vip-комнату, где пьянчугу уложили спать.

Когда «знахарку» решили отвезти в номер, где спала Лидия, Кузьма дал Марату шелковый мешок из-под табака, чтобы тот натянул его на голову Клеопатры.

И уж потом у старшего Богородова родилась гениальная мысль. Игоря держали в клубе до вечера среды, поили вдоволь, потом отправили в аэропорт. Всем занимался Марат-Максим, которого Павел Петрович, заманив большим окладом, взял к себе на службу. Карелин погрузил в самолет Стеллу с пьяницей Игорем, сам сел вместе с ними, и лайнер улетел на остров Сул. Устроить крушение яхты Марату-Максиму было несложно. Думаю, ни Стелла, ни Игорь ни о чем не догадались. Навряд ли вообще алкоголик понял, что он за границей. Был лишь небольшой косяк, Стелла утонула, а Игоря неожиданно вытащили живым, и он скончался в клинике. Уж не знаю, сам ли он умер или Карелин ему помог.

– Интересная версия, – протянул Дегтярев, – но возникают вопросы. Зачем понадобилось отправлять Игоря со Стеллой на остров?

– Чтобы их утопить, а потом заявить: «Это трагическая случайность! Я не способен убить сына!» Родители Стеллы маргиналы, они не станут искать пропавшую дочь, забеспокоится лишь сестра Алла, но что может сделать девочка-инвалид? Отец и мать выгнали Игоря из дому, их не волнует судьба парня. Бурковы не желали иметь с сыном ничего общего. Стеллу и Игоря можно спокойно убить. И что получим? «Молодожены» погибли на острове Сул, их похоронили, и все шито-крыто. Никто не обвинит Кузьму в убийстве Лиды, двоюродная сестра девушки не будет бегать в милицию. Полнейшая тишина, старший Богородов спокойно баллотируется в Думу. Проверь аэропорты! Думаю, недавно из России улетел Игорь Бурков, вернее, Кузьма под его именем, а его сопровождала женщина по имени Елизавета. Павел Петрович на самом деле очень любит сына, он понял, что совершил ошибку, заставляя его жить жизнью Дикси. Богородову понадобилось пару дней, чтобы оформить нужные документы. Кузьма же с Лизой жили в квартире Игоря, издатель наклеил усы и бороду, выкрасил волосы и стал похож на сына банкира Буркова. Думаю, сейчас Кузьма устраивается в какой-нибудь далекой стране, он будет писать роман и ждать рождения своего ребенка. Наверное, мы опоздали задержать пару. А вот старший Богородов не медлил, он выцыганил у наивной Валентины все документы и отправил к ней киллера.

– Визжалкина умерла в присутствии Алевтины, – напомнил полковник.

– Нет! Долецкая уходила за хлебом, – уперлась я, – очень уж удачно Валя скончалась сразу после того, как рассталась с документами.

– И как, по-твоему, Игорь прошел контроль по паспорту Кузьмы?

Я забегала по комнате.

– Пассажиров частных самолетов не досматривают. Ты отдаешь свои документы служащему vip-зоны и идешь в ресторан. Через час подходит девушка в форме и нежно щебечет:

– Багаж на борту, я готова проводить вас на посадку.

Чтобы не тревожить богатых людей, формальности сведены к минимуму. В аэропорт прибыл Кузьма со Стеллой, пара прошла в харчевню, туда же Марат привел полупьяного Игоря, накачал его водкой и на носилках отправил в лайнер.

– Человека в подобном состоянии не пустят на борт, – возразил Александр Михайлович.

– Верно! Сотрудники «Аэрофлота», «Эйр Франс» и других авиакомпаний откажутся принять алконавта без рефлексов. Но вспомни, самолет-то частный! Хозяин приказал, и экипаж повиновался. Чем больше денег, тем меньше проблем. Немедленно арестуй Павла Петровича Богородова! Он убийца! На его совести множество трупов в Новопольске, еще Валентина, Стелла и Игорь. Настоящая Лидия погибла случайно, таблетка для нее оказалась слишком сильной. Кстати, где ее тело?

– Павел не знает, – мрачно ответил Дегтярев, – труп прятал Карелин. Он сейчас на острове Сул, занимается похоронами «Кузьмы».

– Вот еще одно подтверждение того, что сын бизнесмена жив, – заявила я, – иначе бы папочка привез его тело в Москву.

Александр Михайлович крякнул и потянулся к телефону.

Эпилог.

Обвинения против Павла Петровича развалились, словно домик поросенка, на который дунул злой волк. Никаких следов преступлений в Новопольске не осталось. Матерые адвокаты свалили всю вину за случившееся в клубе на Максима Карелина, дескать, старший Богородов прибыл в «Рокко» уже после того, как тело Лидии увезли. Стеллу никто убивать не собирался, Павел Петрович только хотел, чтобы Валентина не подняла скандала, не рассказала об адюльтере. Старшая Визжалкина скончалась от инфаркта. Яхта перевернулась случайно. Игорь Бурков жив и здоров, он вылетел в Бразилию спустя несколько дней после трагедии с новобрачными. В одном самолете с ним оказалась Елизавета Павлова, барменша из московского клуба средней руки, но что в этом особенного? В громадном «Боинге» сидела еще масса пассажиров. Тело Лидии не нашли, Максим Карелин не вернулся в Москву, с острова Сул он перебрался в Рио-де-Жанейро, и там его след, как, впрочем, и следы Игоря Буркова, затерялся. Сотрудникам Дегтярева удалось лишь установить, что поздно ночью в понедельник, за день до свадьбы издателя сын банкира приходил в клуб «Рокко», именуемый молодежью «Колбасой». Бурков разговаривал с Кузьмой, оказалось, что они с Дикси учились в одном институте и отлично друг друга знали. Гарик напился, и приятель устроил его в vip-комнате. Джонни продемонстрировал счета, из которых стало ясно: Игорь покинул номер в среду, после полудня.

– Фиг его знает, куда он поехал? – разводил руками управляющий. – Я Гарику не нянька. Дикси за него из жалости заплатил.

Добравшись до этой стадии, расследование забуксовало, а потом окончательно рассыпалось. Слабым утешением мне послужило то, что Павел Петрович снял свою кандидатуру с выборов. На этот раз у него хождение во власть не получилось.

Мне пришлось рассказать Алле о смерти Стеллы. Девочка долго плакала и отказывалась от операции, которую мы оплатили в одной из лучших московских клиник. В конце концов ее уговорила Маша.

– Не будь дурой, – сердито сказала она Алле, – Стелла была бы счастлива узнать о том, что ты стала бегать.

Операционное вмешательство прошло удачно, на период реабилитации мы забрали Аллу в Ложкино, а сегодня опять привезли в клинику. Через неделю Аллочке предстоит улететь во Францию, там она будет учиться в пансионе, перед дорогой нужно еще раз сдать анализы и проверить работу титановых суставов.

Устроив Аллу в палате, мы с Александром Михайловичем и Машей медленно шли по коридору и столкнулись с Карелием Леопардовичем.

– Здравствуйте, – без особой радости сказала я.

Психолог заморгал, потом воскликнул:

– Помню, помню! Маниакальная неприветливость, социопатия вкупе с синдромом безудержного обжорства и комплексом кастрации, осложненным неумением сочувствовать окружающим! Э… э… э… Васильева Дарья!

– Верно, – кивнула я.

– Какими судьбами вы у нас? – заулыбался Карелий.

– Приходила проведать больную, – не вдаваясь в подробности, ответила я.

– Превосходно, – похлопал меня по плечу врач, – занятия в группе не прошли даром. Вы научились думать о других. Я очень рад, что вам помог.

Маша закашлялась, я хотела распрощаться с доктором, но тот продолжал цепко держать меня за руку. Дернувшись пару раз, я спросила.

– А вы почему в хирургию заглянули?

– На консультацию, – пояснил Карелий, – помните Таисию и Тимофея?

– Конечно, их трудно забыть, – усмехнулась я.

– Они поженились! И сейчас тут лежат! Слегка повздорили! В семье разное случается, – закудахтал психотерапевт. – У него проломлен череп, у нее обе ноги в гипсе. Пустяки! А вы, заинька, не хотите походить в группу? Я сейчас как раз набираю новую.

– Извините, Петрозаводск Пумович, но мы спешим, – решительно заявил полковник.

Карелий Леопардович с огромным интересом посмотрел на Дегтярева.

– Как вы меня назвали?

– По имени. Петрозаводск Пумович, – ответил наивный Александр Михайлович.

Я с трудом сдержала смех, вот уж не думала, что приятель запомнит столь дикое имечко. Я же над ним подшутила, когда сказала, что врача так зовут.

Карелий обнял полковника за плечи.

– Понимаю вашу проблему. Глубочайшая обида на мир, стресс, ведущий к аневризме холецистита и закупорке камертонов мозжечка, отсутствие тонуса остеохондроза! Пойдемте, пойдемте. Вам необходима моя помощь! Прямо сейчас, мой бедный, глубоко страдающий друг.

Карелий потащил перепуганного Дегтярева по коридору.

– Муся, – озабоченно воскликнула Маня, – надо отбить полковника! Иначе этот Город Пумович его съест! Что за чушь он нес про камертоны, аневризму и тонус остеохондроза? Петрозаводск Тигрович нормальный?

– Нет, – мстительно сказала я, – нет, он псих, но не надо выручать Дегтярева. Полковник считал меня сумасшедшей и отдал на растерзание Карелию, пусть теперь посидит на занятиях в группе, поучится любви к окружающим!

– Муся, это жестоко! – воскликнула Маня.

– Вовсе нет, – не согласилась я, – ведь я не сообщила Леопардовичу, что Дегтярев обожает жареную картошку с грибами!

– При чем тут еда? – поразилась Маруся. – Пума Петрозаводкович не гастроэнтеролог, а психолог!

Я покачала головой.

– Вот тут ты не права! Любой врач сначала выяснит у пациента, что тот любит есть на обед и ужин, а потом навсегда запретит ему прикасаться к этим продуктам.

1.

Название придумано автором, совпадения случайны.

2.

Невозможно (русифицированный английский).

3.

Полный бред (прим. авт.).

4.

Название выдумано автором, любые совпадения случайны.

5.

Так же.

6.

Эдмон Дантес – главный герой книги А. Дюма «Граф Монте-Кристо».

7.

Подробности семейной жизни и история о том, как Даша спасла Макса, описана в книге Дарьи Донцовой «Жена моего мужа». Издательство «Эксмо».

8.

Название банка придумано автором, совпадения случайны.

9.

Название придумано автором, любые совпадения случайны.

10.

Название города придумано автором, любые совпадения случайны.

11.

Эмболия – закупорка сосуда тромбом или воздухом. Массивная воздушная эмболия часто приводит к смерти.