Укротитель Медузы горгоны.

Глава 9.

– Внедрить Михаила за кулисы театра «Небеса», как бы невзначай познакомить его со всеми членами коллектива, – ответил следователь. – Моему помощнику надо аккуратно с тамошним народом побеседовать.

Я, ожидавшая чего угодно, кроме такого предложения, изумленно возразила:

– Но он сам прекрасно может прийти за кулисы и расспросить людей. Покажет рабочее удостоверение, и перед ним любой шкаф распахнут.

Невзоров издал хрюкающий звук, а его начальник сказал:

– Степа, мы уверены, что преступник работает в театре или тесно связан с ним. Говорил уже, он, скажем, рабочий сцены, осветитель, буфетчик, каждый день привозит в «Небеса» продукты. Или, может, он представитель пожарной инспекции. В «Небесах» есть арендаторы?

– В фойе, где в антрактах гуляет публика, стоят лотки с книгами, бижутерией и какими-то поделками, – подтвердила я. – Два продавца – мужчины. Совсем про них забыла. Как и о тех, кто предлагает зрителям лимонад и сэндвичи. Буфетчики, работающие в фойе, заходят за кулисы, у них общий склад с актерским кафетерием. Лоточники тоже в служебные помещения заглядывают. У одного Клюев покупает детективы, у другого Таткина приобретает бижутерию. Семен постоянно снует по гримуборным со своими бидонами. В театральном буфете одни бутерброды, а он привозит полноценный обед: первое, второе. У него многие домой ужин заказывают. Это удобно. Розалия Марковна постоянно так делает, отыграет спектакль или закончит репетицию, а у нее в гримерке уже стоят коробочки с готовой едой, остается только взять их и ехать домой. Вот ведь как получается… На ваш вопрос, сколько людей было вчера за сценой, я ответила: совсем немного. А теперь выходит, что далеко не всех вспомнила. Но вдруг убийца уже взял расчет?

– Не переживай, сразу сосредоточиться трудно, – успокоил меня Якименко. – Маньяк быстро не уволится, это может привлечь к нему внимание. И, полагаю, ему хочется быть в курсе расследования, которое ведет полиция. Поэтому, пока Бочкин всех опрашивает, маньяк останется в «Небесах», будет играть свою роль обаятельного человека.

Я пожала плечами. Якименко заметил мой жест и сказал:

– Хорошо, пусть мы ошибаемся, преступника за кулисами нет. То есть его там вообще не было. Но Михаилу все равно нужно стать в театре своим человеком. Это свежее место преступления, у людей живы в памяти всякие подробности, они могут невольно их вспомнить.

– Но там же орудует этот противный Егор Михайлович, – скривилась я.

– Верно, – согласился следователь. – Но он прет, как бегемот по джунглям, ему не все расскажут, не захотят связываться с полицией. А Миша соберет сплетни, услышит беседы, не предназначенные для ушей Бочкина, его стесняться или бояться не станут. Михаилу надо появиться в театре как человеку, не имеющему ничего общего с расследованием. Просто так ему устроиться на работу в «Небеса» трудно, там мало технических вакансий, Лев Яковлевич экономит каждую копейку.

– Его можно понять, – включился в разговор Невзоров. – Особой прибыли театр не имеет. А договариваться с Обоймовым опасно, он может разболтать о том, кто я.

Якименко повысил голос:

– В общем, мы решили, что лучше всего Михаилу прикинуться твоим кавалером.

– Отличная идея, – пробормотала я, – мне всегда нравились парни, которые и суп, и котлету едят одной ложкой.

– Я этого не делаю! – возмутился помощник Якименко.

– Верно, – согласилась я, – ты, извини, режешь бифштекс ножом.

– А чем его кромсать? – искренне удивился парень. – Меня мама еще в детстве научила пользоваться столовыми приборами.

– Это было давно, ты успел позабыть некоторые нюансы, – фыркнула я. – Изделия из рубленого мяса никогда не режут ножом.

– Ага, – скривился Миша, – их берут лапой и кусают.

– Вот видите, у вас уже хорошо получается, вы похожи на влюбленную пару, – без тени улыбки заметил Игорь Сергеевич. – Легенда, значит, такая. Михаил стилист, работает в фирме «Бак».

– Кто? – подпрыгнула я на стуле.

– Один из ведущих специалистов фирмы, – пояснил Якименко. – С Романом Глебовичем я договорился, Невзоров уже оформлен задним числом на работу. Как будто он служит в «Баке» два года под крылышком… э… Роберто.

– Робертино, – поправила я. – Бризоли недавно стал сотрудничать с фирмой, до него был другой человек.

– Это не важно, – отмахнулся следователь, – главное, Миша в штате. Вполне естественно, что жених приходит к невесте на работу, оба ведь занимаются одним делом.

– Значит, я собираюсь за Невзорова замуж… – протянула я. – Прикольно.

– Твоего парня никто опасаться не будет, – продолжал Якименко, – он не спугнет преступника. Миша прикинется слегка глуповатым и бесцеремонным, например, он может подойти к человеку и сказать: «Вау! Вам надо сменить имидж».

– Здорово, – кивнула я, – настоящие стилисты именно так себя и ведут, нагло лезут ко всем без спроса… Игорь Сергеевич, вы говорите ерунду. Ни один успешный стилист бесплатно совета даже маме не даст. Кроме того, Миша похож на представителя мира моды, как я на африканского пингвина.

– Чем я плох? – обиделся Невзоров. – Хожу в фитнес-зал, легко штангу в семьдесят пять кило жму, подтягиваюсь двадцать раз. Вроде не урод, не кретин, могу поддержать нормальную беседу, а Козлова вечно мной недовольна.

– Ты ужасно одет, плохо пострижен, никогда не делал маникюр и не отличишь брашинг от брошки, – выпалила я.

– Кто такой брашинг? – изумился «жених».

Я повернулась к Якименко:

– Его сразу разоблачат. Человек, работающий с моделями, обязан знать, как именуется круглая щетка для укладки волос. И мне будет элементарно стыдно привести в театр человека, который затянул слишком большие джинсы ремнем со столь оригинальной пряжкой.

– Штаны новые, – начал отбиваться Миша, – пояс дорогой, он из Италии… э… сейчас фирму вспомню… Булетти! Нет, Кавалетти!

– Вот-вот, Булетти – Кавалетти – Офигетти, – хмыкнула я. – А место изготовления аксессуара Нью-Йорк – Лондон – Париж – Ухрюпинск. Игорь Сергеевич, ну какой из него стилист? Ладно, допустим, он мой возлюбленный, но давайте представим его водопроводчиком, пусть ходит по театру с вантузом.

– Никогда! – испугался Невзоров. – Я понятия не имею, как с трубами управляться.

– А в моде, выходит, ты прекрасно разбираешься? – прищурилась я.

– Подумаешь, наука, – махнул рукой Миша. – Куплю пару журналов, полистаю, и готово.

– Дурак! – не выдержала я.

– Игорь Сергеевич, – заныл Невзоров, – я говорил вам, что у Козловой отвратительный характер, она меня затюкает.

Якименко похлопал ладонью по столу.

– Михаил, замолчи. Степа, очень прошу, возьми его под свою опеку. Переодень, приведи в надлежащий вид и привези в «Небеса». Ситуация серьезная, мы ловим хитрого и опасного преступника, у которого на совести не одно убийство. Если ты не можешь помочь, скажи сразу, будем разрабатывать новый план, но на это уйдет драгоценное время. Я предполагал, что ты не откажешься, но если ошибся, то лучше нам узнать об этом прямо сейчас.

Мне стало стыдно.

– Конечно, я приведу Михаила в театр. И всем его представлю. Но вы постоянно подчеркиваете, что маньяк умен и осторожен, значит, он будет внимательно присматриваться к моему жениху и не должен ничего заподозрить. Михаила надо хоть внешне превратить в человека фэшн-бизнеса, только я подозреваю, что смена имиджа Невзорову не понравится. В своем же теперешнем виде он смахивает на… на… В общем, у меня нет слов.

– Отлично, делай с ним что хочешь, – согласился Якименко. – Постриги, переодень, накрась.

– Минуточку, погодите! – вскинулся Невзоров.

Я закатила глаза.

– Вот, Игорь Сергеевич, слышите? Он уже недоволен. Прикажите ему не спорить, иначе ваш план полетит в тартарары. Если Миша пообещает мне не перечить, я прямо сейчас отвезу его к Робертино, и во второй половине дня мы с ним явимся в театр. Вчера спектакль отменили, но сегодня он непременно состоится. Я буду гримировать артистов, а Невзоров сможет со всеми познакомиться.

Якименко встал из-за стола.

– Михаил!

– Понял, – обреченно пробормотал мой «возлюбленный».

– Отлично. А пока заплати за наш со Степой перекус, – распорядился Игорь Сергеевич. – Всем до свидания. Я постоянно на связи. Да, чуть не забыл! Егор Михайлович тоже будет слоняться по театру и вести расследование.

– Ой, пожалуйста, уберите его! – взмолилась я. – Он полный дурак, считает, что я каким-то образом замешана в этом деле.

Но следователь не пошел мне навстречу.

– Вот и прекрасно, пусть Бочкин оттягивает на себя внимание. Он временно прикомандирован к моей команде. Егор будет трясти сотрудников театра, а Миша тем временем изучит обстановку изнутри. Ну, теперь я совсем ушел. Спасибо тебе, Степа! Отныне и ты член моей команды, работаешь над делом, это очень ответственно.

– Расплатись и поехали к Робертино, – велела я Невзорову, когда Якименко пропал из виду.

– Вот всегда я у Игоря крайний, – вздохнул Михаил. – У начальника зарплата повыше моей, и один раз я у него спросил: «Почему мне всегда приходится платить?» Знаешь, что он ответил? «Будет, говорит, и на твоей улице праздник. Лет через пятьдесят займешь мое кресло и станешь стажера гонять». А я ведь не стажер, нормальный сотрудник. И почему Якименко решил, что я стану руководителем, когда уже на пенсию пора собираться?

Я открыла сумочку и положила на блюдечко с чеком деньги.

– Поехали к Робу.

– Эй, убери, – возмутился Миша, – я не нищий.

– Ты слишком долго ныл о несправедливости мира, мне слушать надоело, – огрызнулась я. – Надеюсь, твоя машина на ходу? Можешь, несмотря на тяжелое финансовое положение, подвезти знакомую? Или мне надо оплатить бензин, который ты потратишь на перемещение Степы до офиса «Бак»?

Невзоров покраснел. Он явно собирался достойно мне ответить, но тут из его кармана донесся весенний напев. Миша вытащил телефон и забормотал в трубку:

– Сейчас не могу. Сегодня занят. Нет, не получится. Не надо ждать.

Потом убрал мобильный и зачем-то начал объяснять:

– От дантиста трезвонят. Такие настырные! «Вы записаны на прием к семи часам…» По их мнению, я должен все бросить и бежать пломбу ставить!

И тут сотовый Невзорова вновь «запел».

Михаил опять схватил трубку.

– Да. Нет. Сегодня занят. Объяснил уже. Это работа. Нет. Не приду. Более не звоните. Нет. Да. Нет. Может быть. Сколько раз говорить? Я на службе! Да нет же, успокойся…

– Опять стоматолог? – вкрадчиво поинтересовалась я, когда Миша завершил беседу. – Настырный врач, боится клиента потерять?

– Там на ресепшен бардак, – быстро нашелся Невзоров. – Сначала одна администраторша позвонила, теперь другая. Договориться между собой не могут. Пошли.

Я двинулась за Михаилом, который понесся в сторону выхода. Конечно, он сейчас врал, ему названивала какая-то девушка. С представителем клиники так не беседуют, администратору не говорят «Да нет же, успокойся». Скорей всего, у Миши ревнивая любовница.

Мы молча дошли до седана Невзорова, я устроилась на сиденье и проехала весь путь, слушая ужасных исполнителей, распевавших фальшивыми голосами нескладные песни типа: «У тебя все сердце железное… посмотри на меня, дорогая, сгораю я от любви… да, вот такой я!» Выйдя из автомобиля на служебной парковке фирмы «Бак», Михаил обиженно протянул:

– Я не жлоб. И не жадина. Но почему я должен платить за еду, которую не ел?

– Конечно, милый, – голосом настоящей блондинки просюсюкала я. – Ты конкретно не жадный, тебе просто жаль денег!