Укротитель Медузы горгоны.

Глава 13.

Когда Маргарита Федоровна узнала, куда надо ехать по вызову, она пришла в детский восторг. «Скорую помощь» вызывает обожаемая ею актриса Розалия Глаголева! Рита наизусть помнила название улицы, номер дома и квартиры, где та проживала, и большую часть дороги аж подпрыгивала от нетерпения в ожидании встречи. Но потом ей стало тревожно: что случилось со звездой? Диспетчер сообщила, что у женщины резкая боль в животе.

Вместе с Кутузовой на вызов к Глаголевой отправился Сергей, студент четвертого курса мединститута, подрабатывавший фельдшером. Когда они вошли в квартиру, Глаголева, закутанная в махровый халат, прошептала, глядя на врача:

– Пожалуйста, пусть мальчик уйдет, у меня неполадки по женской части, стесняюсь его.

– Я медик, – обиделся молодой человек, – мы с доктором работаем в паре.

Но Кутузова все же выставила студента за дверь и спросила у Розы:

– Что случилось?

Глаголева скинула халат, Кутузова увидела окровавленную ночную рубашку и неожиданно, сама не зная почему, спросила:

– Роды на дому?

– Умоляю, никому ни слова! – заплакала Глаголева. – Помогите мне, спасите!

– Где ребенок? – испугалась Маргарита Федоровна.

– В гостиной, на диване, – прошептала актриса.

Врач бросилась в комнату и нашла там живую, здоровенькую на вид девочку.

– Мне так плохо! – рыдала актриса. – Я не сумела, не смогла… Сделайте что-нибудь! Вот, это вам…

Кутузова глянула на открытую коробочку, которую протягивала ей Розалия, и обомлела – на бархатной подушечке лежали серьги с большими камнями. Даже Маргарите, ничего не понимавшей в драгоценностях, сразу стало понятно, что украшение стоит несметных денег.

– Вас надо отвезти в больницу, – пробормотала врач. – И дочку тоже.

– Нет, никогда! – закричала актриса. – Возьмите подвески и сделайте что-нибудь. Вы можете сдать ребенка в детдом?

Доктор ошарашенно заморгала, а ее кумир продолжила:

– Или отдать в хорошие руки? Я знаю, есть люди, которые мечтают иметь детей, но не могут. Пожалуйста, пожалуйста! Я сейчас с ума сойду! Я выпрыгну из окна!

– Где у вас телефон? – спросила Маргарита Федоровна.

– Вон там, на столике, – ответила Розалия и застыла в ожидании.

Было раннее утро, у Кутузовой заканчивалась смена, выезд к Глаголевой был последним. Маргарита позвонила на работу и сказала главврачу:

– Семен Петрович, я сейчас у известной актрисы Глаголевой. Ничего серьезного, немного повысилось давление, но у Розалии Марковны паническая атака. Ей уже лучше, однако она боится остаться одна – в квартире, кроме нее, никого нет. Я отправлю Сережу обратно на подстанцию, а сама посижу тут, все равно у меня сутки завершаются. Вы не против?

Весь коллектив знал, как Рита обожает Глаголеву, поэтому начальник не стал возражать, лишь дал ей совет:

– Очень там не суетись, полы не мой, за продуктами не бегай. Все эти актрисульки ленивые бабы и своего не упустят, превратит она тебя в дармовую домработницу. Сама знаешь, паническая атака – вещь не особо приятная, но жизни не угрожает, бывает у людей с особым складом характера. Я бы держался от кривляки подальше. У тебя впереди два выходных, не вздумай их у Глаголевой провести. Если уж очень хочется, покантуйся с ней часок, посоветуй посетить хорошего невропатолога и сматывай удочки, не завязывай дружбы с актрисой. По моим наблюдениям, те, кто подвержен паническим атакам, жуткие эгоисты, никого, кроме себя, любить не способны. Не надейся, что она тебе благодарна будет.

Сто раз потом Маргарита вспоминала слова Семена Петровича! Но в тот день обиделась на него, сухо поблагодарила за совет и пошла к Глаголевой.

Хозяйка квартиры была на кухне, пила кофе, куда щедро наплескала коньяку. Доктор попросила ее не прикасаться к спиртному и побежала в аптеку. В середине восьмидесятых выбор продуктов и товаров на прилавках не отличался разнообразием, но пора тотального дефицита еще не наступила, поэтому кроме необходимых лекарств Маргарита без проблем приобрела у провизора коробку детского питания отечественного производства, бутылочки и соски.

Когда Кутузова вернулась, Глаголева была сильно навеселе. Актриса болтала без умолку и, пока врач мыла, кормила и заворачивала младенца в спешно скроенные из простыни и полотенец пеленки, рассказала историю появления малышки на свет.

Розалия никогда не хотела иметь детей. И замужество ее тоже не привлекало. На первом месте у нее была карьера, которая складывалась весьма удачно. Со студенческих лет Глаголева поняла, что фраза «путь на экран лежит через диван» совершенно справедлива. Вот только этот самый пресловутый диван должен стоять в кабинете человека, который наделен полномочиями и способен принимать решения. Роза вела себя умно: в жены к своим любовникам не набивалась, чужих семей не разрушала, шуб и драгоценностей у кавалеров не выпрашивала, ей нужны были только главные роли. А поскольку актриса была наделена бесспорным талантом, то к сорока годам сыграла везде, где можно, снялась в массе кинофильмов, получила вполне заслуженную славу, деньги и по праву гордилась собой. Никаких сожалений об отсутствии детей она не испытывала, легко расставалась с кавалерами и любила повторять:

– Мужчины, как такси. Одно уехало, другое ему на смену с зеленым огоньком спешит.

Своим коллегам, жалующимся на отсутствие интересных предложений от режиссеров, Глаголева снисходительно говорила:

– Дорогая, а на что ты рассчитывала, рожая подряд двух спиногрызов? Выпала из обоймы, растолстела, зритель за пять лет, что ты с наследниками просидела, забыл о твоем существовании. Теперь придется карьеру с нуля строить.

Понимаете, как Розалию любили коллеги?

Свой тридцать девятый день рождения Глаголева отпраздновала участием в спектакле «Сплошная правда». В одной из сцен героиня раздевалась, и по Москве живо разнесся слух, что актриса выступает голой. Народ в предвкушении пикантного зрелища кинулся скупать билеты. На самом деле Глаголева не обнажалась полностью, оставалась в лифчике и трусиках телесного цвета, но ее прекрасная фигура, которой могли позавидовать двадцатилетние девушки, была выставлена напоказ. Сейчас публику не удивляют и совершенно обнаженные исполнительницы, но почти тридцать лет назад постановку сочли крайне смелой. После представления за кулисы шли с поздравлениями артисты, режиссеры, фанаты. И однажды в гримерке Розы появился Дмитрий Бонзо, который предложил ей роль в своем фильме.

Розалия посмотрела на Бонзо и влюбилась. С первого взгляда, сразу, как четырнадцатилетняя девочка. Бонзо был давно и прочно женат, но когда это обстоятельство смущало Глаголеву? Однако тут она, ранее всегда прятавшая личную жизнь от посторонних глаз, потеряла голову. Дмитрий, прежде не замеченный в супружеской измене, тоже забыл о предосторожностях. Они начали вместе появляться на разных мероприятиях, режиссера и актрису видели целующимися в ресторанах. А на фестивале, проходившем на берегу теплого моря, они без стеснения поселились в одном номере. Вера, супруга Дмитрия, не имела ни малейшего отношения к искусству, преподавала математику в вузе и никак не реагировала на поход своего мужа налево.

– Наш брак с Веркой давно стал фикцией, – как-то признался Бонзо любовнице. – Да, когда-то у нас полыхала любовь, потом чувство угасло, сейчас мы спим в разных комнатах. И Вера не родила мне ребенка. А я так хочу детей! Но жена, к сожалению, бесплодна.

– Так чего ты с ней живешь? – удивилась Розалия.

– По привычке, – пожал плечами Дима. – К тому же она хорошая хозяйка. Я же не предполагал, что встречусь с тобой.

– Разводись, и мы поженимся, – потребовала Глаголева.

– Прямо завтра подам заявление, – пообещал Бонзо.

Но на следующий день он в загс пойти не смог, потому что Вера внезапно тяжело заболела.

– Врачи подозревают онкологию, – испуганно сообщил он актрисе, – подло оставить сейчас жену одну.

Розалия, скрипнув зубами, ничего не сказала, но решила наголову разбить соперницу и перестала предохраняться. В сорок лет забеременеть не просто, тем не менее Глаголева зачала ребенка сразу и пять месяцев ничего не говорила о своей беременности Дмитрию. Тот как раз запустил очередной проект и уехал на натуру, поселился на все лето в жарком Казахстане, Розалия же снималась в сериале и не могла летать к любовнику. К тому же не очень хорошо себя чувствовала. Глаголева решила ничего не сообщать Диме о своем положении по телефону, хотела сказать при личной встрече, готовила сюрприз. Была и еще одна причина, по которой актриса пока помалкивала, – она опасалась, что может случиться выкидыш, и любовник сочтет ее вруньей, придумавшей беременность, чтобы женить его на себе. Розалия любила читать журнал «Здоровье», и ей попалась там статья именитого гинеколога, который утверждал, что из десяти беременных, которым исполнилось тридцать пять, четверо теряют плод где-то на третьем-пятом месяце.

Из экспедиции Дмитрий предполагал вернуться десятого сентября. А пятого Глаголева прилегла вечером на диван, развернула по привычке газету «Советская культура» и застыла от изумления. С полосы на нее смотрел радостный Бонзо, держащий в руках кулек с младенцем. Под фотографией шел текст: «Сорокадвухлетний известный режиссер впервые стал отцом. «У меня не хватает слов, чтобы описать наше с женой счастье», – сказал он корреспондентам. Поздравляем Дмитрия и Веру, желаем их сыну крепкого здоровья».

Поняв, что у нее сейчас начнется истерика, Розалия бросилась к телефону. Мобильных тогда в природе не было, актриса принялась звонить любовнику домой, но трубку там никто не снимал. На киностудии ей ответили, что режиссер еще в Казахстане, однако в гостинице, где жил Бонзо, администратор, узнав голос Розалии, сообщила, что тот выехал в прошлую пятницу.

Две недели актриса пыталась отыскать любимого. Позабыв про гордость, дергала общих знакомых, однако все бубнили:

– Давно Диму не видели, понятия не имеем, где он. Вроде в Средней Азии сейчас снимает.

В конце концов, когда Роза уже отчаялась увидеть Бонзо, тот наконец снял трубку домашнего телефона. И, выслушав истеричную речь любовницы, спокойно заявил:

– Дорогая, наши отношения исчерпали себя, перестали приносить мне радость. Я вернулся к жене, а она родила мне сына.

– Да ну? А я считала ее умирающей от тяжелой болезни, – заорала Глаголева.

– Врачи ошиблись, – парировал Дмитрий, – случается такое. Не могу же я бросить кормящую мать.

Тут только Розалия сообразила, что Бонзо все время врал ей. Он и не собирался уходить от неконфликтной супруги! Его вполне устраивает жена, которая тихо варит борщ и не имеет амбиций актрисы. А Вера, почуяв опасную соперницу, решила сражаться за свое счастье всеми доступными способами и спешно родила ребенка. Наверное, она вовсе не была бесплодной, просто сам Бонзо не хотел детей, и покорная жена не спорила с ним. Но поняв, что Розалия всерьез намерена отнять у нее мужа, Вера наплевала на желание Дмитрия и повесила тому на шею младенца.

Роза собрала все свои актерские способности в кулак и, чтобы не показать Бонзо истинные эмоции, даже сумела рассмеяться.

– Дорогой! Я рада, что так вышло. Сейчас могу сообщить тебе правду. Пока ты был в Казахстане, у меня вспыхнул новый роман. Что ж, разойдемся без обид.

Швырнув трубку, она проплакала пару часов. А на следующий день отправилась к гинекологу, приняв решение сделать аборт. Врач для начала огорошил ее сообщением, что беременности не пять, а шесть месяцев, и затем сказал:

– В вашем случае речь идет уже об искусственных родах. Это огромный риск для матери и ребенка, он может погибнуть.

– Младенец мне совершенно не нужен, – заявила актриса, – сделайте так, чтобы его не было.

Врач не выгнал Розалию, не отчитал ее, а объяснил по-деловому:

– То, о чем вы просите, преступление. Ни один специалист на это не пойдет. Ложиться же на стол к тому, кто, польстившись на немалые деньги, согласится вызвать искусственные роды, я вам не советую, вы можете умереть.

– И что теперь делать? – взвилась Глаголева. – Я ненавижу этого ребенка!

– Вам лучше родить, – продолжал врач, – у некоторых женщин материнский инстинкт просыпается после появления чада на свет.

– Младенец мне не нужен, – повторила Роза.

– Тогда откажитесь от него, – пожал плечами доктор. – По крайней мере, не станете потом отвечать перед Богом за убийство.

Глаголева вернулась домой и решила действовать. Несмотря на шестимесячный срок, живот у нее пока был не особенно заметен, коллеги считали, что она просто слегка поправилась, делали комплименты ее здоровому виду. Никому и в голову не могло прийти, что сорокалетняя актриса, никогда не скрывавшая своего нежелания иметь детей, вдруг забеременела. А Роза нашла в подмосковной деревеньке бабку-повитуху, которая согласилась принять тайком роды, а потом куда-нибудь деть малыша. Куда именно, актриса не интересовалась, ей хотелось поскорей избавиться от плода, забыть глупую ошибку и снова жить счастливо. Еще недавно горячо любимый Дмитрий Бонзо вызывал теперь у нее омерзение и чувство гадливости, а его ребенка она просто ненавидела. Никакой материнский инстинкт у Розалии не проснулся, он спал вечным сном.

На седьмом месяце Глаголева распустила слух, что у нее роман с иностранным режиссером, отказалась от всех предложений, попросила в театре отпуск и осела дома. Повитуха велела ей приехать в деревню в конце января, двадцать пятого числа. Но видно, бабка плохо рассчитала срок, потому что роды начались десятого, и на свет очень быстро, безо всяких осложнений, появилась девочка. Розалия, ничего не знавшая о процессе деторождения, приняла отделившийся послед за выпавший из нее какой-то орган, до смерти перепугалась и вызвала «Скорую». Крошечную малышку она хотела удушить подушкой, но не успела – ее сильно испугало собственное состояние.