Укротитель Медузы горгоны.

Глава 33.

Первым, кого я встретила за кулисами, оказался бравый полицейский Егор Михайлович, одетый в мятые серые штаны и темно-коричневое, потерявшее всякий вид поло. На ногах у него красовались черные, довольно грязные ботинки.

– Куда спешите, Козлова? – сурово спросил он.

– На свое рабочее место, – спокойно ответила я, – в гримерку Розалии Марковны. Хотя, наверное, теперь это уборная Ларисы, новой звезды театра.

– Вы обязаны ответить на ряд моих вопросов, – заявил парень. – Сию секунду!

Я прикинулась идиоткой.

– Ой? Прямо тут? Слушаю вас.

– Егор Михайлович! – закричали из коридора. – Господин Бочкин, вас просят подойти к городскому телефону в кабинет к Льву Яковлевичу.

– Стойте тут, ждите, – приказал полицейский и поторопился на зов.

Я посмотрела ему в спину. Ну как человеку не противно выглядеть чучелом?

Вот только не надо говорить, что у сотрудников МВД низкие оклады, поэтому одни берут взятки, а другие не могут себе позволить достойную одежду. У нас вся страна (за исключением ничтожного количества граждан) зарабатывает копейки, но основная масса людей живет честно и прекрасно выглядит. Не следует считать, что вас украсят только экстрадорогие, брендовые вещи. В секонд-хенде и в совсем дешевых магазинчиках можно отыскать подлинные жемчужины. Недавно одна из моих коллег явилась на работу в таком летнем платье, что все чуть не лопнули от зависти и стали спрашивать, где она раздобыла вещичку.

– А вы угадайте, – смеялась девушка.

После того как присутствующие перечислили все известные дома моды от Армани до Шанель, счастливая обладательница обновки показала ярлычок, где было указано название фирмы, производящей совсем дешевую одежду, и озвучила цену восхитившей всех обновки – пятьсот рублей. Так что не стоит воротить нос от так называемых бюджетных вариантов. Маленькая деталь: все предметы вашего туалета должны быть чистыми и отглаженными. Постирай Егор свои штаны и рубашку, а потом пройдись по ним утюжком, мог бы выглядеть вполне привлекательно. А то ведь непонятно, кто перед тобой: бомж или просто неаккуратный парень.

Я толкнула дверь гримерки, вошла и увидела Ларису, сидевшую у зеркала. Настроение сразу упало ниже плинтуса. Сейчас придется гримировать капризницу, которая после единственного выхода на сцену считает себя звездой. Розалия Марковна тоже изо всех сил надувала щеки, но Глаголева – актриса со стажем, сыграла очень много ролей в театре и кино, когда-то имела широкую известность и любовь публики. Конечно, популярность никак не оправдывает хамства, но Розу можно понять и даже простить. А вот в случае с Ларисой сразу вспоминается анекдот про два куриных яйца, которые варятся в кастрюльке. Одно говорит другому: «Надо же, только одну секунду кипим, а уже такие крутые, круче некуда». Но делать нечего, работа есть работа, на службе не всегда приходится иметь дело с приятными людьми.

Я постаралась придать голосу любезность и сказала:

– Здравствуйте.

Лариса обернулась:

– Вас зовут Недотепа?

Я ощутила, как к щекам приливает кровь, и на секунду задержала дыхание.

– Нет, Степа. Полное имя Степанида. Прошу прощения, что ворвалась в уборную без стука, думала, вы еще не пришли. Я ваш временный визажист, прикомандирована к театру лишь на лето для подготовки и проведения французских гастролей.

Лариса вскочила со стула, кинулась ко мне и затараторила:

– Ой, простите, я только сейчас сообразила, что сказала! Недотепа… Как это в голову пришло, сама не понимаю. И вчера нагрубила вам. Это все от стресса, меня прямо трясло. Вообще-то я совсем не хамло подзаборное, просто нервы сдали, день выдался тяжелый. Да и сегодняшний не лучше. Может, перейдем на «ты»? Не сердишься, а? Хочешь шоколадку? Бери, вон там, в коробке. И, пожалуйста, извини. Мне так неудобно! Жизнь меня внезапно из тени на свет перенесла, и я, когда после перелета приземлилась, на ногах не удержалась, башкой о землю тюкнулась и мозг отшибла.

Я улыбнулась:

– Хорошо, давай начнем сначала. Я – Степа. Хотя, конечно, иногда могу сглупить и тогда точно превращаюсь в недотепу. Работаю визажистом в фирме «Бак».

– Вау! – всплеснула руками девушка. – Мне ваша косметика не по карману, но я всегда хотела ее попробовать.

Я раскрыла гримкофр.

– Вот сейчас и протестируешь.

– Красная помада… – заахала Лариса, – мой любимый цвет! А это что?

Я пустилась в объяснения:

– Экспресс-смывка макияжа, она…

– Куда вы ушли? – прогремел Егор, бесцеремонно вваливаясь в гримерку.

– Я должна была ждать вас в коридоре? – прищурилась я. – Извините, рабочий день начался, мне надо наложить грим актрисе.

– Нет ничего важнее полицейского расследования, – нахмурился Бочкин. – К вам есть разговор.

Хамство парня стало меня раздражать.

– Вам придется подождать, пока я сделаю Джульетте лицо. Или, если хотите, задавайте свои вопросы прямо сейчас.

Егор плюхнулся на диван.

– Ладно. Пока заполню анкету.

– Какую? – не поняла я.

– Перед опросом личности, – торжественно заявил Бочкин. – Назовите ваше имя, отчество, фамилию, год рождения, семейное положение, адрес по прописке.

– Разве вы не знаете? Я уже один раз сообщала эту информацию.

– Такова обычная процедура, – буркнул парень. Откашлялся, открыл рот… Но продолжить беседу ему не удалось, в гримерку влетел Обоймов.

– Ларонька, подпишите! Пожалуйста, скорей! – заторопил он, кладя на стол какой-то листок.

Лариса, державшая в руках тюбик губной помады, насторожилась.

– Что это?

– Сущая формальность, – зачастил Лев Яковлевич, – для «Отелло» изготовлен очень дорогой реквизит, в частности погребальные урны. Вам же ее принесли?

– Да, десять минут назад, – кивнула девушка. – Вон она, в шкафу на полке.

– Надо поставить автограф, – объяснил владелец театра, – у нас всегда актерский состав подтверждает, что согласен работать с приготовленным реквизитом. Знаете, мой ангел, встречаются такие капризники, которые сначала бывают в восторге от замысла режиссера, а потом вопят: «Ужас! Никогда не возьму в руки эту вазу! Она отвратительна!» А если отметился в ведомости, то все, никаких разговоров. Вот здесь, солнышко, черкните. Первая репетиция завтра.

Короткий палец Обоймова, смахивающий на шпикачку, ткнулся в бумагу. Я машинально посмотрела в ведомость, увидела фамилию, стоящую выше пустого поля, на которое указывал Лев Яковлевич, и растерялась. Потом тихо спросила:

– У вас новые актеры?

– Да, да, – закивал Обоймов, – я пригласил новых людей. «Отелло» будет эпическим полотном, никакой игры с текстом, полная классика, но в моей оригинальной, современной трактовке.

Дверь гримерки распахнулась, появился Витя с френч-прессом в руках.

– Ваш зеленый чаек, – томно проворковал буфетчик. – Как просили, с ароматом жасмина. Специально в супермаркет сгонял за заваркой.

Теперь я уставилась на стеклянный чайник. В висках застучали молоточки, в голове закружились обрывки воспоминаний.

Вот я складываю вещи Розалии… беру горшок с засохшим цветком… Иратов роется в шкафу под подоконником… пицца в ресторане… чай… жасмин… Еще секунда, и обрывки, как мозаика, сложатся вместе, получится картинка, яркая, четкая…

– Как тебе помада? – ворвался в мозг громкий вопрос.

Я вынырнула из тумана, поняла, что не заметила, как Обоймов и Витя покинули гримерку, и пролепетала:

– Что?

– Как тебе помада? – повторила Лариса. – Я брюнетка, мне идет красный цвет. Для Джульетты он не подходит, но для меня – супер.

Я посмотрела на лицо Ларисы. И опять оцепенела. Кровавая помада… черные волосы… «она всегда ходила тихо, подкрадется и задает вопрос, да еще голос, каким говорят гламурные блондинки»… Ясмин… чай… жасмин… пицца…

– Ау, тебе плохо? – спросила Лариса.

Я вздрогнула.

– Нет, все хорошо, просто голова заболела.

Лара быстро открыла сумочку.

– Сейчас найду таблетки, всегда таскаю при себе аптечку.

– Мне надо позвонить, – пробормотала я, – срочно.

– Эй, вы куда? – возмутился Егор. – Еще не ответили на мои вопросы!

– Держи лекарство, – сказала Лариса.

Я увидела протянутый блистер и ощутила сильное головокружение.

– Это что?

– Бармалагин, – пояснила новая прима театра «Небеса», – отлично помогает при мигрени.

Я попыталась произнести хоть слово, но не смогла. Хотела сделать шаг, однако ноги не слушались. В голове снова вихрем крутились обрывки моих разговоров с разными людьми. «Кафе «Лермонтов», там вкусные пирожные»… «что в цветке, фляжка?»… «я играла у Вознесенского Катарину»… «Пиратов ее задушил», «Нам очень нужны деньги, я не посмотрела, какую книжечку отдала Розалии»…

– Ну вы даете! – вырвал меня из полуобморока голос Бочкина. – Бармалагин глотают от кашля, от боли он бесполезен.

– Да? А мне помогает, – растерялась Лариса.

– Сейчас вернусь, – из последних сил прошептала я, с трудом отрывая от пола весящие по сто пудов ноги.

– Ладно, отпущу вас, ответите на вопросы вечером, после спектакля, – прогремел Бочкин. – Можете сами выбрать, в каком кафе встретимся. Предлагаю заведение «Дом Мазарини» в двух шагах от театра, там варят чудесный кофе.

«Капучино, капучино, капучино… – твердил мне тихий внутренний голос, – дают же чек… камера… чек… камера…».

– А на вынос у них стаканы с подогревом, – бубнил Егор. – Я прошу термоупаковку, она сохраняет напиток горячим целых два часа. Ну как, Степанида?

– Звучит, словно приглашение на свидание, – хихикнула Лариса.

Я заморгала. Свидание? С кем? С Бочкиным?

– Ой, как я ее люблю! – вдруг воскликнула актриса и прибавила звук у радиоприемника, стоявшего справа от трехстворчатого зеркала. – Ла-ла-ла-ла… Певица Жасмин! Голос у нее такой нежный.

Егор тут же влез в разговор.

– Жасмин не настоящее имя. В жизни она Ясмин.

– Нет, – заспорила Лариса, – Сара Манахимова, я читала в Интернете. И совершенно неважно, что в паспорте у нее написано, она шикарно поет. Да еще и сама красавица.

– Я всегда говорю лишь то, что знаю, – уперся Егор, – не болтаю, как некоторые. Восточное имя Ясмин на европейский лад звучит как Жасмин. У нас Иван, у американцев Джон. Катя – Кэт, Маша – Мэри, Ясмин – Жасмин. Мне это в Египте в отеле объяснили. Не надо верить Интернету, там сплошное вранье.

Меня сковал ледяной холод. Жасмин… пицца… духи «Ночь»… пирожные… Оля Таткина…

– А еще в «Доме Мазарини» вкусные десерты, – ворвался в уши противный голос полицейского. – Но если вы, Степанида, хотите дать необходимые для раскрытия дела показания в другом месте, то…

У меня в голове раздался щелчок, и лед, сковавший тело, мгновенно растаял, стало невыносимо жарко.

– Лучше умереть, чем пойти на свидание с Бочкиным, – неожиданно для себя самой выпалила я. – Даже если на Земле не останется ни одного мужчины, даже если мне пригрозят немедленной смертью, я постараюсь держаться от Егора Михайловича на расстоянии в тысячу метров. Нет, в миллион! В миллиард! Убегу на Северный полюс босиком!

Лицо парня вытянулось, он обиженно прогудел:

– Почему? Что я сделал плохого?

– Все! – топнула я ногой. – В вас отвратительно все – от одежды до поведения. От грязных волос до нечищеных ботинок. От занудства до хамства.

Лариса расхохоталась, а я вылетела в коридор и побежала во двор, на ходу набирая номер Якименко.

Когда я минут через пятнадцать, слегка успокоившись, вернулась в гримерку, Лариса сказала:

– Ты ему нравишься.

– Кому? – устало спросила я.

– Егору, – со смехом пояснила актриса. – Он на себя суровость напускает от смущения, а допросы с пристрастием устраивает, потому что не понимает, как к себе твое внимание привлечь. Дурачок. Ты убежала, а он тут чуть не зарыдал. И принялся у меня выпытывать, чем твой гнев вызвал. Ой, как ты его отчехвостила!

– Некрасиво получилось, – смутилась я, – зря наорала на парня. Хотя ботинки надо чистить. Ну все, начинаем гримироваться…

– А ты только на проекте «Ромео и Джульетта» работаешь? – спросила Лариса, разглядывая себя через сорок минут в зеркале. – На «Отелло» не останешься? Мне Лев Яковлевич дает роль Дездемоны.

Я опустила глаза. Ох, боюсь, мы не скоро дождемся спектакля, где мавр убивает свою бедную жену.

– Странный он, этот Обоймов, – протянула Лара. – Все повторял: «Душенька, вы намного лучше его выкормышей, они все с прибамбахом». О ком режиссер говорил?

Я села на диван и, пытаясь не измениться в лице, ответила:

– Понятия не имею. Как ты поступишь, если Розалия Марковна выздоровеет и вернется в «Небеса»? Ведь ранее роль Дездемоны Лев Яковлевич обещал ей.

– А, – махнула рукой Лара, – когда это будет и будет ли вообще… И потом, я не собираюсь всю жизнь провести здесь. У меня далеко идущие планы. Поиграю тут недолго, меня непременно заметят другие режиссеры. Жизнь прекрасна, все лучшее у меня впереди.

– Тебе не жаль Глаголеву? – тихо спросила я.

– Эту вредную старуху? – заморгала Лара. – Ни секунды. Поверь, она ужасный человек, очень надеюсь, что господь ее еще сильнее накажет. Что за шум в коридоре? Посмотрим.

– Не надо, – остановила я ее, – это приехала полиция.

– Зачем? – удивилась она.

Я сделала вид, что сосредоточенно перебираю кисти. Зачем? Неправильный вопрос. Следует спросить: за кем? За тем, кто наконец-то должен ответить за свои преступления.