Видение Нагуаля.

Методы "предварительной раскачки точки сборки".

1. Сталкинг сновидящего.

Подготовка к сновидению начинается днем.

Здесь необходимо отметить, что для людей, по конституции своей относящихся к сновидящим, жизнь первого внимания, насыщенная социальным участием, почти всегда кажется неприятной, утомительной и угнетающей. Сам факт пробуждения для многих из них несет на себе более или менее явную печать разочарования, поскольку именно во сне открывается путь к важнейшим для сновидца источникам энергии, и его тело понимает это даже в том случае, если он никогда не читал Кастанеду.

Обычно бодрствование у сновидящего бессознательно ассоциируется с бессмысленной тратой тех энергетических ресурсов, которые были получены им во сне. Такое психологическое отношение к миру первого внимания должно быть отслежено и видоизменено, поскольку оно на фоне занятия сновидением не только замедляет любой возможный здесь прогресс, но и развивает энергетические, а вслед за ними и психологические искажения в личности практика. В крайних случаях накопившиеся искажения ввергают сновидца в пучины депрессии, развивают в нем мрачный аутизм и в конечном итоге — сводят на нет все успехи в области развития внимания сновидения. Оказаться в подобном тупике для сновидящего бывает равносильно утрате смысла всей его жизни.

Переход к бодрствованию как к сталкингу и понимание сталкинга как упражнения по совершенствованию сновидения — вот верная психологическая позиция, которая уже сама по себе снимает ряд естественных для сновидящего психических напряжений в ожидании грядущих "бесполезных трудностей" дня.

То есть в первую очередь важно помнить простую вещь: если мы хотим добиться кардинальных успехов в сновидении, а не ограничиваться временными всплесками осознанности во сне, именно наша дневная жизнь должна быть определенным образом изменена. Накопление энергии и процесс «раскачки» точки сборки — главным образом, занятие первого внимания. К счастью, эти изменения бодрствующей жизни не настолько заметны, чтобы превратить практикующего в "странного субъекта" для окружающих его людей, поскольку касаются они, в основном, незаметных внешнему наблюдателю тонкостей внутренней жизни — прежде всего, характера переживания собственных реакций. Это именно та точка, в которой естественным образом пересекаются безупречность и сталкинг, позиция, на практике демонстрирующая нераздельность того и другого в повседневной социальной жизни.

Ибо безупречность, проявляющая себя в социальном поведении непосредственным образом, выглядит не просто странно — она, по сути, перечеркивает все психологические ценности и координаты, на которых строятся человеческие взаимоотношения. Концентрируя свое внимание на безупречности, практик очень быстро начинает осознавать, насколько далеки содержания его внутренней жизни от стандартного набора поведенческих реакций и отношений, сложившихся в социуме и принятых социумом в качестве «правильных» или «нормальных». "Социальные маски" и "социальные роли" обретают выпуклость и очевидность, прежде замаскированную поведенческими автоматизмами. Они становятся фальшивыми.

В этом состоянии есть не только трудность для стандартного функционирования — в нем есть определенный плюс, который и становится предпосылкой для оформления правильного сталкинга. Поскольку все социальные роли в восприятии «толтека» оказываются в равной степени фальшивыми, исчезает принципиальная и неосознаваемая граница между «ролями» или «масками», которые ранее казались ему близкими, характерными для него, и «чужими», «далекими», «несвойственными». Иными словами, представление о себе, т. е. "образ себя" (как это принято называть в традиционной психологии), теряет определенность. "Образ себя" становится объектом преднамеренного выбора, а не комплектом заученных привычек.

Общее настроение безупречности, последовательно культивируемое ежедневно и непрерывно, вызывает паузу в реагировании. Конечно, это происходит не сразу и не затрагивает все типы поведенческих ситуаций одновременно. Поскольку мы представляем собой сложный набор автоматизмов, каждый из которых имеет собственную силу и собственную степень сформированности, безупречность начинает срабатывать неравномерно, влияя в первую очередь на наиболее поздние и слабые стереотипы, и лишь постепенно проникая вглубь нашей эмоциональной и поведенческой природы.

Однако всякий раз, когда вы используете полученную в результате безупречного настроения паузу для сознательного выбора реакции и поведения, вы получаете энергетический толчок для сновидения в ближайшую ночь.

Любая прерванная усилием вашего осознания привычка социального реагирования — вклад в сновидческую практику. Быть может, эта мысль поможет примирить сновидящих с необходимостью так или иначе заниматься сталкингом, поскольку чаще всего им кажется, что подобные «игры» бессмысленны и утомительны. "Пауза безупречности" дает возможность вспомнить, какой именно способ эмоционального переживания и поведения является для вас в данной ситуации наиболее типичным (т. е. автоматическим), и отказаться от него в пользу другого — не обязательно прямо противоположного ("из принципа"!), поскольку это не сталкеровский подход, а скорее наиболее «маскирующего», наиболее «прагматичного», т. е. соответствующего вашим целям в социальной коммуникации. А цель сталкера в общении с внешним миром — добиться желаемого результата с наименьшими затратами энергии. То есть ваша социальная активность должна быть оптимальной — успешное выполнение утилитарных задач с минимальной внутренней вовлеченностью в идеи и ценности социума.

Конечно, чтобы понять, каков именно оптимальный сценарий вашего поведения, надо научиться быть внимательным. Бессознательное отвращение к социуму, характерное для сновидящих, — это, как правило, одно из главнейших препятствий при обучении такому способу внимательности. Безупречность помогает в полной мере осознать, насколько подобное неосознаваемое отвращение (неприятие) связано с чувством жалости к себе. Сновидящему неинтересно наблюдать за поведением окружающих людей, поскольку в его глазах мотивы, желания, претензии и озабоченности ограниченного "социального типа" — пустая трата времени и сил. Только выход за пределы человеческого мира через сновидение кажется ему осмысленным и важным действием. Далеко не всегда удается «выследить» эту лежащую на поверхности и все же аккуратно «вытесняемую» позицию. Если сновидящий сделает это отношение осознаваемым и свяжет его с подлинным корнем всех подобных эмоций — жалостью к себе, — он удалит определенный объем психических напряжений и сможет «вглядеться» в своих партнеров по социальным играм. У каждого из них — свои маленькие желания, свои маленькие опасения, свой груз представлений о «правильном» и «неправильном», «нужном» и «ненужном», «полезном» и «вредном». Их «корпоративные» (в широком смысле) интересы легко укладываются в незатейливые схемы, а эмоциональные импульсы требуют довольно ограниченного набора «симметричных» ответов.

И сновидящий становится «неуязвимым» для социальных игроков, как только начинает сознательно применять эти нехитрые познания на деле. Надо только не забывать, что оптимальное использование энергии подразумевает не только тактический, но и стратегический подход. Иными словами, надо обращать внимание на подлинные цели своих партнеров, а не только ситуативные. Например, с точки зрения ситуативной экономии энергии лучше, конечно, демонстрировать бесстрастие в любом случае. Но с точки зрения стратегии такое бесстрастие может оказаться серьезной ошибкой. Очень часто от нас ждут праведного гнева, заинтересованности, энтузиазма, всех видов сочувствия и т. д. и т. п. Бесстрастие же, напротив, часто воспринимается как равнодушие, безразличие, высокомерие. Оно может сделать вас уязвимыми в перспективе — ибо вы станете объектом неприязни, нападок, раздражения, и всякий раз будете вынуждены тратить силы на преодоление препятствий, которых могло бы не быть.

Сталкерам стратегический подход дается легко, и потому они в конечном счете выигрывают. Сновидящим требуется специальное усилие внимания для преодоления социума изнутри, т. е. использования социальной активности как способа накопления энергии, а не повода бездумно тратить ее.

Таким образом, сталкинг для сновидящего — это стратегический выбор типа реагирования и поведения, удовлетворительного для социума в такой степени, чтобы социум максимально спокойно реагировал на сновидящего, снизил давление своего назойливого внимания и не подозревал о том, что его используют для простой тренировки внимания и осознания.

Если социум требует от вас быть веселым и общительным, озабоченным или огорченным, заинтересованным или возмущенным — будьте такими сознательно и используйте эти ситуации как упражнения по тренировке внимания, непрестанно исходя из настроения безупречности, о которой никто не должен догадываться. Безупречность должна стать вашим подлинно «невидимым» фундаментом, поскольку для мира человеческих отношений она неприемлема.

Еще раз повторю: каждое мгновение такого сталкинга в течение дня приближает вас к полноценному и эффективному сновидению.

Уровень энергетической эффективности сталкинга для сновидящего зависит от уровня невовлеченности (то есть осознанности) внутренних переживаний в этот момент и непривычности избранного типа внешних эмоциональных проявлений и поведения.

Естественным для сновидца результатом такого сталкеровского диссонанса (разрыва между внешним и внутренним) становится уникальное ощущение, во многом напоминающее сновидение наяву. Это самое эффективное состояние, в котором вопрос "Нахожусь ли я в сновидении?" становится непроизвольным фоном — его можно было бы назвать неким "внутренним недоумением". Оно намного эффективнее мнемонических техник, предлагаемых Лабержем и другими подобными исследователями, поскольку опирается не на механические и однотипные усилия, а на реальное смещение точки сборки, спровоцированное рассогласованностью центральных стереотипов реагирования.

2. Изменение стереотипа перцептивного внимания.

Легко заметить, что перцептивное внимание наяву почти полностью автоматично, и в этом его принципиальное отличие от механизма работы внимания сновидения. В толтекском сновидении внимание максимальным образом подчинено исследованию — оно стремится «собрать» картинку из фрагментов, отделить внутреннюю галлюцинацию от внешнего сигнала и, наконец, попробовать разобраться в природе этого внешнего сигнала. Одновременно внимание вынуждено стабилизировать и детализировать "схему тела" самого сновидца — с одной стороны, чтобы укрепить тело сновидения, с другой — чтобы иметь устойчивую точку отсчета для работы непрерывного исследовательского внимания. Из этого видно, насколько навыки первого внимания неудовлетворительны для продуктивной работы в сновидении.

В отличие от древних охотников и собирателей, мы живем в монотонном, повторяющемся мире — мире, созданном тоналем из себя и для себя. Мы давно не отдаем себе отчет, что городская архитектура, планировка, весь повседневный реквизит, начиная с квартирной мебели вплоть до пульта управления атомной электростанцией, — есть не что иное, как материализация привычных схем движения нашего перцептивного внимания. Весь человеческий мир создан нами так, чтобы требовать минимальных усилий для восприятия и поддерживать его привычные автоматизмы.

Странствие среди дикой природы вынуждает перцептивное внимание работать иначе. Здесь исследование порой бывает жизненно необходимым, а это вынуждает точку сборки то и дело колебаться в те моменты, когда наше внимание пытается установить подлинное положение дел в окружающей нас среде. Шаманы интуитивно знали о такой закономерности и заставляли своих учеников забираться в незнакомые и даже опасные места, чтобы выбить их внимание из привычной колеи и подготовить таким образом благоприятные условия для необходимого сдвига точки сборки. Нечто подобное проделывали и маги, предпочитая темноту или сумерки при свете свечей во время проведения магических операций.

За последнее столетие ситуация усложнилась. Мир первого внимания, освоенный человеком, стал намного более структурированным. Он интенсивно поглощает сам себя, замыкается на себе, стремясь охватить малейшие детали доступного человеку перцептивного поля. Именно поэтому первое внимание почти все время пребывает в пассивном состоянии. Оно пользуется некоторым набором алгоритмов, шаблонов и стереотипов, применяя их ко всему, что встречается на пути, и человек не испытывает ни малейшей необходимости что-то изменить в данном положении дел.

Попробуйте проанализировать с этой точки зрения свою каждодневную рутину — то, как вы используете свое внимание на протяжении дня, и вы неминуемо заметите, что даже в сутолоке улиц и автомобильных пробках повторяете одни и те же привычные способы управления вниманием.

Это одна из тех невидимых, но крепких клеток, что удерживают неизменным режим восприятия, а значит, фиксируют точку сборки, заставляя ее намертво замереть в одной и той же позиции.

Изменение стереотипа перцептивного внимания ослабляет эту фиксацию и подготавливает проникновение в сновидение. По сути, это не что иное, как имитация исследовательского внимания, игнорирующая привычность среды, а потому схожая с техниками не-делания. Разумеется, применять ее можно не везде и не всегда — в конце концов пренебрежение универсальными шаблонами распределения внимания может изрядно навредить ориентации в искусственной среде, которую специально подогнали к этим шаблонам. За рулем (за станком, при переходе улицы), например, лучше подобными вещами не развлекаться. И все же тональный мир отнюдь не сплошной — в нем есть "зоны неопределенности" и даже «дыры», по рассеянности не заполненные никаким жизненно важным для человека порядком. Можно ехать в автобусе или метро и без всякого риска разглядывать искусственный тональный мир, применяя измененные стереотипы перцептивного внимания. Можно делать то же самое, даже не выходя из собственной квартиры. (А некоторые счастливчики могут заниматься этим на своем рабочем месте, бывает и такое.).

Каким же образом мы можем изменять стереотипы работы перцептивного внимания в течение дня, подготавливая таким образом себя к сновидению?

Во-первых, это достигается произвольным расширением перцептивного поля максимальным образом. В обычной ситуации поле восприятия сужено. Все знают, как редко люди, живущие в городе, смотрят, например, на небо. Мы оглядываемся по сторонам лишь в том случае, если попали в незнакомое место и пытаемся сориентироваться. Нас никогда не интересуют детали объекта, если он кажется нам давно известным и знакомым и т. д. и т. п. Эти навыки автоматического внимания мы переносим в сновидение, в результате чего раз за разом терпим поражение, пытаясь осознать себя во сне или запомнить приснившуюся обстановку. Если же мы пытаемся получить всестороннюю и исчерпывающую перцептивную информацию о знакомом нам месте, срабатывает уже известный механизм не-делания, поскольку мы начинаем относиться к знакомому и неинтересному как к чему-то абсолютно новому и потому не наделенному однозначным смыслом в тональной картине мира.

Та же позиция проявляет себя в таких компонентах исследующего внимания, как а) равномерность распределения внимания, б) всесторонняя идентификация всех воспринимаемых объектов, в) непривычные движения глаз, отражающие изменение стереотипа.

Отношение к воспринимаемому полю как к явлению, не получившему в описании мира определенного наименования, проявляет позабытую тоналем равноценность воспринимаемого. Исчезают главное и второстепенное, целое и деталь, центр и периферия. Все подвергается одинаково внимательному изучению. Конечно, избавиться от шаблонов восприятия (особенно в том случае, когда обстановки уже слишком знакома) довольно трудно. Чтобы облегчить себе эту задачу, важно не следовать за теми автоматическими перемещениями взгляда, что и очерчивают контуры описываемых тоналем объектов, выделяют степень их важности, привлекательности для внимания и т. д. и т. п. Можно избрать любую схему движения глаз (взгляда), лишь бы она не соответствовала заготовленному для воспринимаемой обстановки шаблону. Пристальное изучение окружающего поля как совокупности элементов, не имеющих смысла, и есть сущность перцептивного не-делания, не направленного на разрушение одного конкретного стереотипа восприятия, но нацеленного на отрешение от мира смыслов вообще. С одной стороны, это может быть «блуждающий» взгляд младенца, когда внимание направлено на детали перцептивного поля, с другой — серия произвольных и последовательных взглядов, очерчивающих предъявляемое пространство как «пустое», в котором имеют значение лишь главные оси координат, по которым производится ориентация — «верх-низ», «право-лево», «вперед-назад». При «ориентационном» движении внимания оценка окружающих объектов производится не по смысловым, содержательным признакам (это — стол, это — машина, это — человек и т. д.), а только по формальным (дистанция, освещенность, контур, скорость).

Все вышеперечисленные приемы изменения стереотипа перцептивного внимания (а они с известными модификациями могут быть распространены не только на зрение, но и на слух, и даже на осязание) на практике приводят к неизбежному угасанию внутреннего диалога. Частичная остановка внутреннего диалога всегда имеет место при подобной дезавтоматизации работы внимания, и наоборот — техники, направленные на ОВД (например, "ходьба Силы"), как правило, в той или иной степени сопровождаются таким изменением в работе перцептивных стереотипов.

Таким образом, на протяжении дня то и дело прибегая к паттернам осознанного, исследовательского внимания, вы не только готовите тело к сновидению, но и накапливаете энергию за счет замедления или даже приостановки внутреннего диалога. В качестве побочного положительного эффекта вы неминуемо начинаете отмечать возрастающую свежесть восприятия и экзистенциальную схожесть (даже неразличимость) мира яви и мира сна. Все это вызывает в известной степени субъективное чувство легкости, чего-то вроде "духовного просветления", помогающего поддерживать безупречность и проводить сталкинг.

Как видите, в толтекских техниках все взаимосвязано — даже частности.

Описанный способ не-делания тонального внимания и сопутствующей ему остановки внутреннего диалога в идеале должен использоваться интенсивнее с приближением момента засыпания. Дневная жизнь, все то время, что мы проводим в первом внимании, в практике сновидящего рассматривается как своего рода трамплин, на котором он набирает энергию и ускорение, чтобы в момент засыпания не перейти к привычной бессознательности, а перейти ко второму вниманию через внимание сновидения.