Влад Талтош. Том 1.

Талтош.

ГЛАВА 1.

Цикл: дракон, тсер и креота; атира, ястреб и феникс; текла и джарег.

Все они танцевали перед моим взором. Драгейрианская Империя, разделенная на семнадцать Великих Домов, каждый со своим представителем в животном мире, казалось, разворачивалась прямо у меня в руках. Вот она – Империя драгейриан, и вот он я – выходец с Востока, чужак.

И не стоит надеяться, что будет легче.

Невидимый для взгляда богов, я приступил к делу.

Милях в двухстах к северо-востоку от Адриланки находится гора, которая выглядит так, словно рука страдающего гигантоманией скульптора придала ей форму присевшего на задние лапы серого тсера.

Вы наверняка видели ее на тысячах картин и псиографий, изображенную с сотен точек зрения, так что не хуже меня знаете, что иллюзия гигантского кота настолько совершенна, насколько могла бы создать ее природа. Самое интересное – левое ухо. Оно столь же похоже на кошачье, как и правое, однако известно, что оно искусственное. У нас есть свои подозрения по поводу всей горы, но сейчас это не важно; насчет же левого уха мы уверены.

Именно здесь, как утверждают легенды, Сетра Лавоуд, Чародейка, Темная Повелительница горы Тсер, сидит, словно гигантский паук в центре дьявольской паутины, надеясь заманить в нее ничего не подозревающего героя. О том, зачем ей это нужно, легенды не говорят ничего конкретного. Впрочем, это, естественно, их право.

Я уселся в центре своей собственной дьявольской паутины, потянул за одну из нитей и извлек на свет дополнительные подробности о горе, башне и ее хозяйке. Похоже было, что мне придется нанести туда визит, при том что паутина, как известно, вещь хрупкая.

О таких вот делах и слагаются легенды.

Я просмотрел несколько полученных мной писем. Одно было от девушки по имени Санди, в котором она благодарила меня за чудесный вечер. Подумав, я решил, что это очень мило с ее стороны и что следовало бы написать ответ и спросить, не найдется ли у нее свободного времени на следующей неделе. Другое письмо было от одного из моих работников, в котором он спрашивал, не мог бы некий клиент продлить кредит, полученный на покрытие потерь игорного заведения. Я размышлял над этим вопросом, постукивая пальцами по столу, когда послышался кашель Крейгара. Лойош, мой самый близкий друг, слетел со своей вешалки и опустился мне на плечо, шипя на Крейгара.

– Мне бы хотелось, чтобы он перестал так делать, босс, – мысленно сказал Лойош.

– Мне тоже, Лойош.

– И давно ты здесь сидишь? – спросил я Крейгара.

– Недавно.

Его худая семифутовая драгейрианская фигура ссутулилась в кресле напротив меня. На этот раз на лице его не было самодовольного выражения. Интересно, подумал я, что его беспокоит, но спрашивать не стал. Если бы это как-то меня касалось, он бы сказал сам.

– Помнишь креоту по имени Фигнов? – спросил я. – Он хочет продлить кредит, полученный от Махана, и я не знаю…

– Есть проблема, Влад. Я моргнул.

– Рассказывай.

– Ты послал Квиона получить деньги с Найлара, Махана, Тора…

– Да. Что случилось?

– Он собрал их и сбежал.

Какое-то время я сидел молча, думая о том, что это означает. Я вел дела в этом районе лишь несколько месяцев, после неожиданной смерти моего прежнего босса, и проблема подобного рода встала передо мной впервые.

Квион был из тех, кого я называю «мальчик на побегушках»– несколько двусмысленный термин, который в данном случае означает, что он делал то, что требовалось мне в данный конкретный день. Он был стар даже по драгейрианским меркам – полагаю, около трех тысяч лет – и обещал, когда я нанимал его на работу, что оставит игорный бизнес. Он был тих и вежлив настолько, насколько драгейриане когда-либо бывают вежливы с людьми, и обладал большим опытом в тех делах, которыми я занимался, – подпольный игорный бизнес, бордели без лицензии, кредиты под незаконные проценты, торговля краденым… и тому подобное. Когда я его нанимал, он казался мне вполне искренним.

Проклятие! Вы можете подумать, что спустя все эти годы я мог бы с большей осторожностью относиться к драгейрианам, но тем не менее я продолжаю им доверять.

– Что случилось? – спросил я.

– Мы с Темеком его охраняли. Когда шли мимо магазина, он попросил нас подождать минуту, подошел к окну, словно хотел на что-то взглянуть, и телепортировался.

– Его ведь не могли похитить, верно?

– Я не знаю ни одного способа телепортировать кого-либо, кто не хочет этого сам. А ты?

– Нет. Думаю, нет. Подожди. Темек ведь волшебник. Он проследил, куда Квион телепортировался?

– Да, – ответил Крейгар.

– Почему же вы не последовали за ним?

– Видишь ли, Влад, ни у кого из нас нет особого желания отправляться туда, куда отправился он.

– Да? И куда же?

– Он телепортировался прямо на гору Тсер.

– Гора Тсер, – помолчав, повторил я. – Что ж, чтоб мне стать пищей для дракона… Откуда он мог знать координаты? Откуда он мог знать, что ему ничего не угрожает со стороны… как ее там? Откуда…

– Ее зовут Сетра Лавоуд, и я не знаю откуда.

– Придется послать кого-нибудь за ним.

– Безнадежно, Влад. Ты никого не уговоришь.

– Почему бы и нет? У нас есть деньги.

– Влад, это гора Тсер. Забудь.

– Что такого особенного в этой горе Тсер?

– Сетра Лавоуд, – сказал Крейгар.

– Хорошо, что такого особенного в…

– Она – вампир, оборотень, владеет Великим Оружием, вероятно, одна из самых опасных ныне живущих чародеев и имеет привычку убивать тех, кто оказался с ней рядом, если только она не решит превратить их в норсков или джарегов.

– Стать джарегом – еще не самое плохое, босс.

– Заткнись, Лойош.

– Сколько во всем этом истины и сколько слухов? – спросил я.

– Какая разница, если все верят слухам? Я знаю, что я туда не пойду.

Я пожал плечами. Возможно, будь я драгейрианином, то понял бы его.

– Тогда мне придется идти самому, – сказал я.

– Тебе хочется умереть?

– Я не хочу, чтобы он смылся с… Сколько он получил?

– Две тысячи с лишним империалов.

– Проклятие. Он мне нужен. Попробуй выяснить все возможное о горе Тсер, что можно воспринимать всерьез, ладно?

– А? Да, конечно. Сколько лет ты мне на это даешь?

– Три.дня. И заодно попытайся выяснить что-нибудь о Квионе.

– Влад…

– Иди.

Он вышел.

Откинувшись на спинку кресла, я начал было размышлять о легендах, но решил, что это бессмысленно, и стал составлять письмо Санди. Лойош вернулся на свою жердочку на вешалке и начал давать мне полезные советы относительно письма. Если бы я думал, что Санди любит дохлых текл, я бы, возможно, некоторыми из них даже воспользовался.

Иногда мне почти кажется, что я помню свою мать.

Отец постоянно рассказывал о своей жизни по-разному, так что я не знаю, умерла ли она или ушла от него, и не знаю, сколько мне тогда было лет – два, четыре или пять. Но время от времени передо мной возникает ее образ – или образ кого-то, кого я принимаю за нее. Эти образы недостаточно отчетливы, чтобы их можно было описать, но они доставляют мне определенную радость.

Это вовсе не обязательно мои самые ранние воспоминания. Нет, углубляясь в прошлое, я вспоминаю бесконечные груды грязных тарелок и мысли о том, что мне придется мыть их всю свою жизнь. Вероятно, это связано с тем, что мы жили над рестораном. Не поймите меня превратно, мне вовсе не приходилось столь тяжко трудиться, просто эти горы посуды произвели на меня неизгладимое впечатление. Иногда я думаю: не Является ли целью всей моей жизни любой ценой избежать грязной посуды?

Полагаю, у кого-то цель жизни может быть и похуже.

Моя контора находится позади лавки, где торгуют психоделическими травами. Между лавкой и конторой есть комната, где идет почти непрерывная игра в шаребу, которая была бы легальной, если бы мы платили налоги, и которую бы прикрыли, если бы мы не платили взятки Стражам Феникса. Взятки меньше, чем могли бы быть налоги, и нашим клиентам не приходится платить налогов со своих выигрышей. Контора состоит из двух маленьких комнат, одна из которых моя, а другая – Крейгара. В моей комнате есть окно, из которого открывался бы чудесный вид на аллею, если бы я когда-либо решил открыть ставни.

Три дня спустя, около часа пополудни, Крейгар вошел ко мне, и еще через несколько минут я заметил его присутствие.

– Что ты выяснил о горе Тсер? – спросил я.

– Она большая, – ответил он – Спасибо, – сказал я. – Так что ты выяснил? Он достал блокнот, перелистал его и спросил:

– Что именно ты хотел бы знать?

– Многое. Для начала – почему Квион решил, что на горе Тсер ему ничто не угрожает? Или он в отчаянии подумал – будь что будет?

– Я восстановил все его действия за последний год или около того, так что… – сказал Крейгар.

– За три дня?

– Да.

– Хорошая работа – для драгейрианина.

– Большое спасибо, босс.

Лойош, сидя на своей вешалке, мысленно хихикнул.

– Так что ты говорил о его действиях?

– Единственное интересное из всего, что я выяснил, – это то, что примерно за месяц до того, как он начал работать на тебя, он был послан с поручением к некоему Маролану.

– Я слышал о Маролане, – подумав, сказал я, – но сейчас не помню где.

– Это очень влиятельный волшебник из Дома Дракона, друг Императрицы. Он живет примерно в полутора сотнях миль от побережья, в летучем замке.

– Летучий замок, – повторил я. – Понятно. Единственный со времен Междуцарствия. Так сказать, пускает пыль в глаза.

– Мало того, – фыркнул Крейгар. – Он называет его «Черный Замок».

Я покачал головой. Для драгейриан черный – колдовской цвет.

– Ладно. Какое отношение имеет Маролан к…

– Фактически гора Тсер – часть его владений. Она находится примерно в пятидесяти милях от того места, где обычно пребывает его замок.

– Интересно, – сказал я.

– Интересно, как он собирает налоги? – заметил Лойош.

– Это единственное место, которое как-то выделяется, – сказал Крейгар.

– Горам это свойственно, – кивнул я. – Ладно, Крейгар. Так или иначе, какая-то связь есть. Что ты еще узнал о Маролане?

– Не слишком много. Он провел большую часть Междуцарствия на Востоке, так что, вероятно, терпимо относится к восточникам.

Восточник – это значит человек вроде меня. Но драгейриане тоже именуют себя людьми, что звучит достаточно нелепо, но иногда может привести в замешательство.

– Что ж, – сказал я, – я мог бы начать с визита к Маролану, если он согласится на встречу. Что ты выяснил насчет горы Тсер?

– Всего понемногу. Что ты хотел бы узнать?

– В основном действительно ли существует Сетра Лавоуд?

– Она определенно существовала до Междуцарствия. Есть свидетельства тех времен, когда она была выдающимся военачальником, и не один раз.

– Когда?

– Примерно пятнадцать тысяч лет назад.

– Пятнадцать тысяч лет. Понятно. И ты думаешь, она может быть до сих пор жива? Это, кажется, в пять или шесть раз больше нормальной продолжительности жизни?

– Что ж, если ты верушь слухам, юные герои из Дома Тсера время от времени поднимаются на гору, чтобы сразиться со злой колдуньей, и ни о ком из них никто больше никогда не слышал.

– Да, – сказал я. – Но вопрос в том, стоит ли верить слухам?

Он моргнул.

– Не знаю, как ты, Влад, но я верю. Я начал размышлять о покрытых плесенью легендах, колдуньях, нечестных исполнителях и горах.

– Ты просто не можешь никому больше доверять, – сказал Лойош, опускаясь на мое правое плечо.

– Я знаю. Просто не повезло. – Лойош мысленно фыркнул. – Нет, в самом деле, – сказал я. – Доверил сукину сыну.

Я вынул кинжал и начал им размахивать. Потом отложил его в сторону и сказал:

– Ладно, Крейгар. Пошли письмо лорду Маролану с вопросом, не соизволит ли он принять меня. Конечно, когда он сочтет возможным. Я не… кстати! Как туда попасть? Я имею в виду, если это летучий замок…

– Телепортироваться, – сказал Крейгар. Я застонал.

– Ладно. Постарайся все организовать, хорошо? И сообщи координаты Нарвейну. У меня нет желания тратить деньги на Сучий Патруль, так что постараюсь пережить не слишком комфортабельное путешествие.

– Тогда почему ты не можешь сам это сделать?

– Это будет уже слишком.

– Стареешь, босс?

– Что значит «старею»?

– Будет сделано, Влад.

Крейгар вышел.

Сейчас, с расстояния в несколько лет, я должен сказать, что не считаю, будто отец был ко мне жесток. Мы были одни, что создавало множество трудностей, но он справлялся с ними как только мог. А мы действительно были одни. Мы жили среди драгейриан, а не в гетто выходцев с Востока, так что соседи с нами не общались. Единственным родственником был отец моего отца, который не перебрался в нашу часть города, и отец не любил брать меня с собой к Нойш-па, когда я был малышом.

Вы можете подумать, что я привык быть один, но это не так. Я всегда ненавидел одиночество и ненавижу его до сих пор. Может быть, у выходцев с Востока это некий инстинкт. Вероятно, лучшими временами для меня были медленно тянувшиеся дни в ресторане, когда официанты находили время поиграть со мной. Я помню одного из них, большого толстого типа с усами и почти без зубов. Я тянул его за усы, а он грозил зажарить меня и подать к столу с апельсином во рту. Не знаю почему, но мне это казалось забавным. К сожалению, я не помню его имени.

Если подумать, то отец, вероятно, считал меня в большей степени обузой, чем источником радости. Если у него когда-то и были женщины, он тщательно это скрывал, и я не могу себе представить зачем. Это не моя вина, но, полагаю, и не его.

Однако я никогда по-настоящему его не любил.

Кажется, мне было года четыре, когда отец начал регулярно брать меня с собой в гости к деду. Это стало первой большой переменой в моей жизни, которую я помню, и я был этому очень рад.

Только теперь я начинаю понимать, как много сделал для меня дед. Мне было лет пять или шесть, когда я понял, что отец не одобряет то, что показывал мне Нойш-па: например, как заставить листок бумаги отклоняться словно от дуновения ветра, силой одного желания. И более того: те игры, в которые мы играли, как я теперь понимаю, были первым введением в восточный стиль фехтования.

Меня озадачивало неудовольствие отца, но дух противоречия заставлял меня уделять все больше внимания Нойш-па. Возможно, в этом был корень возникавших между отцом и мной проблем, хотя я в этом сомневаюсь. Может быть, я похож на свою мать, не знаю. Я спрашивал Нойш-па, на кого я похож, но он всегда отвечает: «Ты похож на самого себя, Владимир».

Я знаю только об одном происшествии, которое могло обидеть моего отца. Однажды, когда мне было лет пять, меня впервые по-настоящему поколотили, кажется, четыре или пять хулиганов из Дома Орка. Я помню, Что был на рынке, выполняя какое-то поручение, и они окружили меня, называя именами, которых я не помню, и издеваясь над моими башмаками в восточном стиле. Они несколько раз стукнули меня, а один из них ударил меня в живот, отчего у меня перехватило дыхание, потом дали мне пару пинков и отобрали деньги, которые отец дал на покупки. Они были примерно моего роста, что, видимо, означает, что им было лет по восемнадцать, но их было несколько, и я страшно боялся того, что придется все рассказать отцу.

Когда они закончили меня бить, я поднялся и с плачем побежал через всю Южную Адриланку к деду. Он смазал какими-то снадобьями мои синяки, отчего я сразу почувствовал себя лучше, напоил чаем (в который он, подозреваю, добавил бренди), отвел меня домой и поговорил с отцом, так что мне не пришлось объяснять, куда девались деньги.

Лишь много лет спустя я начал задумываться о том, почему я побежал к Нойш-па, вместо того чтобы идти домой, что было значительно ближе. И только тогда я стал догадываться, насколько болезненно мог отнестись к этому отец.

Примерно через двадцать два часа после ухода Крейгара я сидел, откинувшись на спинку кресла, снабженного странным механизмом, позволяющим наклоняться, раскачиваться и прочее. Ноги я положил на стол. Носки ботинок были направлены в противоположные углы комнаты, а в промежутке между ними виднелось худое лицо Крейгара. Его подбородок можно было бы назвать безвольным, но это не так – это лишь одна из врожденных иллюзий Крейгара. Он весь состоит из иллюзий. Одни из них природные, другие, полагаю, выработанные. Например, когда любой другой разозлился бы, он никогда не производил подобного впечатления. Кажется, что он лишь испытывает отвращение.

На лице, видневшемся между моих ботинок, было написано отвращение.

– Ты прав, – сказал он. – Тебе незачем брать кого-то с собой. Какой интерес могущественному дракону причинять вред бедному, невинному джарегу лишь потому, что он с Востока? Или, скажем так, бедному, невинному восточнику лишь потому, что он джарег? Давай, Влад, просыпайся. Тебе нужна охрана. А я – тот, кто лучше всего поможет тебе избежать неприятностей.

На мое правое плечо опустился Лойош и сказал:

– Имей в виду, что я буду с тобой, босс. Это должно избавить его от лишнего беспокойства.

– Ты так думаешь?А если нет?

– Я ему нос откушу.

– Крейгар, – сказал я вслух, – я могу взять с собой любого из телохранителей, и не будет никакой разницы, если Маролан решит со мной расправиться. Кроме того, если я появлюсь там с охраной…

– Вот почему я думаю, что должен пойти с тобой. Он меня просто не заметит.

– Нет, – сказал я. – Он разрешил мне нанести ему визит, но ничего не сказал о сопровождающих. Если он тебя заметит…

– Он должен понимать, что так принято у джарегов. Он должен кое-что знать о том, как мы поступаем.

– Я сказал – нет.

– Но…

– Вопрос закрыт, Крейгар.

Он закрыл глаза и издал вздох, который повис в воздухе, словно призывный крик атиры, потом снова открыл глаза.

– Ладно. Ты хочешь, чтобы телепортацию произвел Нарвейн, верно?

– Да. Он знает координаты?

– Маролан сказал, что один из его людей введет их непосредственно в мозг того, кто будет выполнять заклинание. Я удивленно моргнул.

– Как он может это сделать? Как может кто-то из его людей достичь столь тесного пси-контакта с кем-то, кого он не знает?

– Магия, – зевнув, сказал Крейгар.

– Какого рода магия, Крейгар? Он пожал плечами.

– Откуда я знаю?

– Похоже на колдовство, босс.

– Именно так я и думаю, Лойош.

– Думаешь, он пользуется услугами колдуна ?

– Помнишь, он провел много времени на Востоке, во время Междуцарствия ?

– Да, верно.

Я щелкнул пальцами.

– Так или иначе, – сказал я, – я хочу, чтобы телепортацию выполнил Нарвейн. Я хочу, чтобы завтра он был здесь за час до назначенного времени.

Крейгар кивнул с усталым видом, что означало, что он очень несчастен. Лойошу очень скоро тоже должно стать не слишком весело.

Но сейчас следовало отдохнуть.

ГЛАВА 2.

Я начал располагать в нужном порядке все необходимое для заклинания. Сосредоточился лишь на своей цели, стараясь не думать о том, насколько это глупо – пытаться как-то разложить различные орудия, предметы и артефакты, прежде чем появится хоть какая-то идея, как, собственно, их использовать. Мои руки сами доставали их из мешка и раскладывали.

Я не мог знать, что мне нужно, поскольку заклинание, которое я намеревался исполнить, никогда прежде до того не исполнялось; оно даже не существовало – за исключением того, что сейчас я должен был его совершить.

На следующий день я пришел в контору слишком рано. Я могу терпеливо ждать, если это необходимо, но не люблю этого. До того, как мне предстояло появиться в Черном Замке, оставалось еще несколько часов, а в конторе не было ничего, что требовало бы моего внимания. Некоторое время я пытался создавать видимость бурной деятельности, потом сказал: «К дьяволу»– и вышел.

Оранжево-красное небо сегодня висело низко над головой, закрытое серыми тяжелыми тучами, и ветер дул с моря. Я отправился на прогулку по своей территории. Эти несколько кварталов Адриланки были моими, и осознание этого факта доставляло мне определенное удовлетворение. По дороге я заглянул к одному типу по имени Найлар, моему первому боссу, а потом одному из моих первых сотрудников.

– Что нового? – спросил я.

– Он лучезарно улыбнулся и ответил:

– Как обычно, Влад.

Никогда не знаешь, как относиться к Найлару. Он мог бы занять то положение, которое сейчас занимаю я, если бы у него было желание хоть немного побороться, но он решил не высовываться. Полагаю, я бы относился к нему с большим уважением, если бы он решил воспользоваться своим шансом. Проклятие! Кто может понять этих драгейриан?

– Что слышно? – спросил я.

– О чем?

– Только не прикидывайся.

Еще немного, и я бы решил, что Найлар и в самом деле ничего не знает, но он сказал:

– Говорят, тебя подставил один из твоих порученцев. Кто?

– Это не так уж и важно, Найлар. А скоро будет совсем не важно.

– Ладно.

– Пока.

Я вышел от Найлара и направился в сторону Южной Адриланки.

Лойош, сидящий на моем левом плече, сказал:

– Слухи распространяются быстро, босс.

– Знаю. Надо с этим что-то делать. Если все будут думать, что меня можно надуть, когда-нибудь это действительно произойдет.

Я продолжал идти, размышляя на ходу. Что бы там ни было, Маролан в состоянии вывести меня на след Квиона. Захочет ли он? Неизвестно.

– Идешь в гости к деду, босс?

– Нет, не собираюсь. Не сегодня.

– Тогда куда? Нет, не говори. В бордель или в трактир.

– Угадал. В трактир.

– Кто понесет тебя домой?

– Я выпью-то всего один или два стаканчика.

– Ну-ну.

– Заткнись, Лойош.

– Босс, ты ведь собирался в Черный Замок, верно?

– Если мне хватит мужества. А теперь дай мне подумать.

Начался мелкий дождик. Я установил связь с Имперской Державой и создал невидимый экран, подняв его над головой. Это заклинание было легким. Я заметил, что многие прохожие сделали то же самое. Лишь некоторые, большинство из Дома Теклы, двинулись в сторону подворотен переждать дождь. На улице стало очень грязно, и я отметил про себя, что нужно оставить время на то, чтобы почистить ботинки. Кажется, для этого есть какое-то волшебство. Надо будет научиться.

К тому времени, когда я пересек улицу Две Лозы и вошел в Южную Адриланку, дождь кончился, что было совсем неплохо. Мало кто из выходцев с Востока владеет волшебством, а я не хотел привлекать излишнее внимание к своей персоне. Конечно, на мне была серо-черная одежда Дома Джарега, и сидящего на моем плече Лойоша было достаточно, чтобы провозгласить: «Это колдун!», но дополнительно ухудшать ситуацию незачем.

В этот момент Лойош уловил кое-какие мои мысли и сказал:

– Погоди-ка, босс. Кого это ты решил оставить дома?

– Тебя, приятель. Извини.

– Дерьмо. Ты не можешь…

– Могу. Когда наносят визит драконлорду, не берут с собой джарега. По крайней мере в первый раз.

– Но…

– Ты незаменим и неглуп, и ты не пойдешь.

Мы начали препираться и препирались, пока я не дошел до места, которое искал, что помогло мне отвлечься. Мне и в самом деле было страшно. Не хотелось никуда идти, но не было иного выхода. Я попытался представить себе, как появляюсь там, и не смог. Да, если я не последую за Квионом, пострадает моя репутация, а для Джарегов репутация означает деньги и безопасность.

Я нашел трактир Ференка, который находился именно там, где мне сказали, и вошел, остановившись на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть к относительной темноте. Я никогда раньше здесь не был, но дед рекомендовал мне его как то самое место, где можно найти хороший фенарианский бренди.

В свое время мне стал значительно доступнее образ мыслей драгейриан, когда я понял, что у них нет названия для бренди, хотя напиток такой имеется. Они называли его вином, но, по-моему, бренди и вино не имеют между собой ничего общего – возможно, для драгейриан тоже. По сути, драгейриан не волнует, что вкус этих напитков совершенно различен, или что процесс изготовления одного не имеет почти ничего общего с процессом изготовления другого. Для них это просто плодовые алкогольные напитки, то есть одно и то же. Интересно, правда?

Для людей с Востока этой проблемы не существует. В особенности для Ференка. Целая стена за длинной темной деревянной стойкой была заставлена бутылками разнообразных фенарианских бренди, почти половина – персиковые. Весьма впечатляюще. Я даже не знал, что их существует так много, и был очень рад, что Империя в данный момент не находится в состоянии войны с Фенарио.

В трактире было почти пусто. Я облизнул губы и сел на высокий табурет прямо у стойки. Хозяин бросил взгляд на Лойоша, потом протер прилавок и вопросительно посмотрел на меня.

Я окинул взглядом бутылки с персиковым бренди и сказал:

– Стакан «Оригигерета». Он кивнул.

– Мертвецы с водорослями?

– Это у вас так называется? – спросил я. Он пожал плечами.

– Что ж, я бы не назвал это благородным напитком.

– Что посоветуешь? – спросил я.

Он бросил взгляд на стену, достал небольшую круглую бутылку и показал ее мне. Этикетка потемнела, но можно было разобрать название: «Баракараньбол».

– Ладно, – сказал я. – Попробую стаканчик этого. Он достал стакан, протянул руку под стойку и положил в стакан немного льда. Первой моей реакцией было восхищение, что он может позволить себе покупать лед, не говоря уже о заклинаниях, позволяющих сохранить его холодным. Потом я сообразил, что он делает, и сказал:

– Нет, нет. Льда я не хочу.

На лице его появилось недовольное выражение. Он достал кувшин, наполнил стакан водой и поставил его передо мной. Потом налил немного бренди в другой стакан и поставил рядом с водой.

– Это вода для того, чтобы сполоснуть рот, прежде чем пить бренди. Ты знаешь, как его пить, а я знаю, как его наливать, вот и все.

– Ладно, – сказал я хозяину и сделал глоток бренди. Послышался смешок Лойоша.

– Заткнись, – сказал я ему.

Я поставил стакан с бренди, глотнул воды, потом снова бренди. Бренди был очень хорош.

– Мне того же самого, – послышался голос за моей спиной. Голос был низким, бархатистым и очень знакомым. Я обернулся и почувствовал, как на моем лице возникает улыбка.

– Кайра!

– Привет, Влад.

Кайра Воровка села рядом со мной.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Пробую фенарианские бренди.

Хозяин смотрел на нее с враждебностью и страхом. Я был джарегом, но по крайней мере человеком. Кайра – драгейрианка. Я посмотрел по сторонам и увидел, что трое других посетителей смотрят на Кайру со страхом и ненавистью. Снова повернулся к хозяину и сказал:

– Леди просила чего-нибудь выпить.

Он посмотрел туда, где сидели те трое, потом на Кайру, потом снова на меня. Я выжидающе взглянул на него. Он облизнул губы, поколебался, потом сказал: «Хорошо»– и налил ей то же, что и мне. Потом отошел к другому концу стойки. Я пожал плечами, и мы с Кайрой пересели за столик.

– Ты часто здесь бываешь? – спросил я. Она улыбнулась.

– Я слышала, у тебя неприятности.

Я покачал головой.

– Как-нибудь я выясню, как ты об этом узна„шь.

– Может быть. Тебе нужна помощь, Влад?

– Думаю, лишь немного отваги.

– Вот как?

– Тебе, вероятно, известно, что один из моих порученцев стянул яички.

– Да. И мама-курочка очень расстроена.

– Скорее уж папа-петушок.

– И что ты собираешься делать?

– Для начала – отправиться кое-куда, куда мне совсем не хочется.

– Куда?

– Ты когда-нибудь слышала о Черном Замке? Ее глаза расширились.

– Как я понимаю, лорд Маролан?

– Именно.

Она наклонила голову.

– Вот что я тебе скажу, Влад. Отправляйся к нему. Если Маролан тебя убьет, он не проживет и месяца. Я почувствовал, как комок подступает к горлу.

– Сменила работу, Кайра? – спросил я.

– У всех нас есть друзья, – улыбнулась она.

– Что ж, спасибо, – сказал я. – Я снова твой должник.

Она кивнула, продолжая улыбаться. Потом встала и вышла со словами: «Хорошее вино».

Забавно. Мстить, пожалуй, глупо. Если я буду мертв, какое мне дело? Однако в определенном смысле то, что она сказала, мне и требовалось для поддержки. До сих пор не могу понять почему.

После ее ухода я выпил еще стакан и лишь для того, чтобы доказать Лойошу, что он не прав, остановился на этом, Я снова установил связь с Державой и обнаружил, что у меня есть пара. Я заплатил хозяину, сказав ему, что как-нибудь загляну еще раз, и отправился домой.

У моего деда есть белый кот по имени Амбруш, самый умный из всех котов, которых я когда-либо встречал, и самый старый. Я никогда по-настоящему не играл с ним, как люди обычно играют с кошками, но иногда, когда я был маленьким, сидел и разговаривал с ним, пока отец и дед беседовали в другой комнате. Я обычно делал вид, что уверен, будто он меня понимает, и либо он и в самом деле меня понимал, либо моя память меня обманывает. Нормальный кот не мог бы реагировать так, как Амбруш, – мяукать точно в ответ на вопрос, мурлыкать, когда я говорил, что люблю его, выпускать когти и замахиваться лапой, когда я говорил; «Смотри, дракон!» Зная то, что я знаю сейчас, не думаю, что меня подводит память.

Так или иначе, однажды, когда мне было лет семь, отец увидел, как я разговариваю с котом, и нахмурился.

– Ты не любишь котов, папа? – спросил я.

– Не в этом дело, – сказал он. – Не важно. Кажется, я помню, что позади него стоял Нойш-па, глядя на нас и чуть улыбаясь.

Люди занимаются колдовством, драгейриане – волшебством. Я занимаюсь и тем, и другим, что не вполне обычно, а потому у меня есть хорошая возможность сравнить. Одно из различий, которое меня до сих пор озадачивает, – это то, что колдовство выглядит более забавно. Если бы колдун мог телепортироваться (это кажется невозможным, но я могу и ошибаться), это потребовало бы многочасовых приготовлений, ритуалов, песнопений и максимального сосредоточения на желаемом результате, пока заклинание не сработало бы, завершившись ослепительной эмоциональной вспышкой.

Нарвейн, один из моих помощников и великолепный волшебник, просто спросил:

– Готов?

– Да, – сказал я.

Он небрежным жестом поднял руку, контора вокруг меня исчезла, и я почувствовал, как переворачиваются мои внутренности.

Однажды я что-то натворил, не помню, что именно, и отец меня отшлепал. Вероятно, я этого заслуживал. Это был не первый случай, когда я получил от него подзатыльник, но запомнился он мне особенно. Думаю, тогда мне было лет семь или восемь.

Я помню, как удивленно посмотрел на него и покачал головой. Глаза его расширились, и, возможно, в них отразился легкий испуг. Мгновение он стоял, уставившись на меня, а потом повернулся и вышел в другую комнату. Вероятно, он хотел что-то спросить о выражении моего лица, но не спросил, а я ничего не сказал. Как вы понимаете, я был тогда еще очень мал, и многое воспроизвожу по памяти, однако у меня осталось впечатление, что моя реакция слегка испугала или озадачила его. Но мысль моя была тогда примерно такая: «И ты называешь это наказанием? Мне даже почти не больно. Меня бьют значительно больнее каждый раз, когда ты посылаешь меня на рынок за лавровым листом».

Сначала я не заметил, где оказался, поскольку был слишком занят ощущениями в моем желудке. Драгейриане не испытывают подобной реакции на телепортацию в отличие от меня и всех других известных мне людей.

Я не открывал глаз, изо всех, сил борясь с тошнотой. Может быть, я совершил ошибку насчет того бренди. Я рискнул чуть приподнять веки и увидел, что нахожусь в открытом пространстве. Потом понял, что под ногами у меня ничего нет, и снова зажмурился. Какова бы ни была опора подо мной, она казалась твердой. Я сделал глубокий вздох и снова открыл глаза.

Примерно в пятидесяти ярдах передо мной были большие двойные ворота замка. Меня окружали очень высокие стены. Зачем Маролану стены вокруг замка, висящего в воздухе? Я рискнул посмотреть вниз и увидел оранжево-красные облака. Над головой было примерно то же самое. Я ощущал на лице дуновение прохладного ветерка, доносившего до меня легкий запах дыма. Больше во дворе замка никого не было.

Я окинул взглядом стены и увидел расположенные по углам башни. Башни, стены и сам замок были сложены из одного и того же черного камня – видимо, обсидиана. Большая их часть была украшена фигурами, которые сражались, охотились или просто сидели, развалясь, на стенах.

Самодовольный ублюдок.

На одной из башен я заметил двух стражников. На обоих черная с серебром одежда Дома Дракона. Один держал в руках копье, другой – посох.

Волшебники в роли стражей.

Что ж, по крайней мере он определенно убедил меня в том, что богат. Стражник с копьем увидел, что я смотрю на него, и отдал честь. Я кивнул в ответ, жалея, что со мной нет Лойоша, и направился к большим двойным воротам Черного Замка.

Оглядываясь на прожитую жизнь как бы со стороны, я должен сказать, что рос среди насилия. Это звучит несколько своеобразно, поскольку я никогда об этом не думал, но с тех пор как себя помню, я всегда испытывал страх перед драгейрианами. Мы жили над рестораном отца в районе, где восточники – люди – не жили. Большую часть времени я проводил в ресторане, еще до того как начал помогать отцу! И до сих пор помню страх, охватывавший меня каждый раз, когда я выходил на улицу, и долгие погони по аллеям, и побои драгейриан, которые не любили людей, или других людей, считавших, что мы задираем нос. Последнее – когда меня били выходцы с Востока – случалось нечасто. Первый раз это произошло, думаю, когда мне было лет восемь. Отец подарил мне костюм цветов Дома Джарега. Я помню тот день, потому что это один из тех немногих дней, когда я видел отца счастливым. Его настроение перешло ко мне, я отправился на прогулку в своем новом одеянии и натолкнулся на компанию мальчишек примерно моего возраста, которые… ну, вы сами понимаете. Подробности я опущу.

Забавно, что мне, помню, было их даже жалко, поскольку до этого меня уже били драгейриане, а эти несчастные тщедушные мальчишки не могли меня даже поколотить столь же основательно…

Мои каблуки простучали по невидимой поверхности, отчего стало несколько не по себе. Мне стало еще более не по себе, когда я подошел ближе к воротам и опознал в изображенных на них знаках колдовские символы. Я облизнул губы.

До ворот оставалось футов десять, когда их створки величественно и беззвучно распахнулись. Они даже не скрипнули. От этого мне стало совсем не по себе. Я немедленно провел одной рукой по волосам, другой поправил застежку плаща. Это позволило проверить различные штучки, укрытые на мне, поскольку всегда лучше быть готовым к любым неожиданностям.

Но я не слишком долго размышлял на тему ворот, поскольку в них стояла женщина, обрамленная, словно картина, высокой аркой. Чистая, светлая кожа Дома Исолы, одета в бело-зеленую одежду этого Дома, нечто среднее между мантией и сари. У нее были голубые глаза и каштановые волосы, и она казалась прекрасной даже по человеческим меркам.

Голос ее был низким и нежным.

– Приветствую тебя, благородный джарег, – сказала она (видимо, решив, что это будет менее оскорбительно, чем восточник), – в Черном Замке. Меня зовут Теддра. Мы ждали тебя и надеемся, что ты позволишь нам скрасить твое пребывание здесь. Смею полагать, телепортация не была слишком неприятна для тебя.

Закончив эту изумительную речь, она поклонилась на манер исолы.

– Гм, – сказал я, – все отлично. Она улыбнулась, словно это действительно имело для нее значение. Собственно, полагаю, на самом деле имело.

– Входи же, – сказала она, – и я пошлю за лордом Мароланом.

Она протянула руку к моему плащу, и будь я проклят, если чуть не отдал ей его – просто машинально.

Обычно машинально я таких вещей не делаю.

– Все в порядке, – сказал я. – Пусть остается.

– Конечно, – улыбнулась она. – Следуй за мной.

В этот момент у меня промелькнула мысль, что она не назвала меня по имени, что, вероятно, означало, что она не знала, как правильно произносить мою фамилию, что, в свою очередь, означало, что Маролан вряд ли много обо мне знает. Это весьма неплохо.

Перешагнув порог Черного Замка, я оказался в просторном зале. По правую и левую сторону уходили вверх белые мраморные лестницы, передо мной был большой проход в виде арки, проходы поменьше по сторонам и несколько картин с пейзажами – не пси-отпечатков – на стенах. По крайней мере все это не было черного цвета.

Затем мое внимание привлек один из пейзажей. В правом верхнем углу – огромное желтое солнце, а по небу плывут белые облака. Я уже видел подобное раньше, глазами моего деда. Эта картина изображала Восток.

Телдра провела меня через высокую арку в центре, по широкому, никак не украшенному, но хорошо освещенному коридору в комнату, которая явно была гостиной. В ней преобладал бледно-желтый цвет, и комната оказалась заполнена чрезмерно мягкими креслами, буфетами, шкафчиками для напитков и столами. Уже в первые десять секунд я отказался от поиска возможных ловушек, сожалея, что со мной нет Лойоша.

Телдра указала мне на кресло, которое выглядело уютным и обеспечивало обзор двери. Я сел.

– Лорд Маролан сейчас прибудет, – сказала она. – Ты позволишь мне предложить тебе вина?

– Э… да, – сказал я. – Спасибо.

Она принесла ведерко со льдом, в котором была бутылка, что сказало мне еще кое о чем – охлажденным вино подают на Востоке. Она вынула бутылку, взяла с раскаленных углей щипцы, ловко описала круг вокруг горлышка, опустила его в лед и отделила верхушку горлышка от бутылки. Все ее движения были плавными и грациозными, словно она исполняла какой-то танец. Она налила мне, и я выпил. Вино было действительно очень хорошим, что оказалось еще одним сюрпризом. Я изучил бутылку, но этикетка была мне не знакома.

– Я могу еще чем-нибудь служить тебе, милорд?

– Нет, нет, – сказал я. – Все отлично. Спасибо.

– Тогда до встречи, милорд.

Я встал, когда она вышла, хотя не уверен, что это было правильно. Подозреваю, что столь же приличным было бы, если бы я остался сидеть.

Драконы не пользуются ядом, я выпил еще вина. Наконец без всякого предупреждения, если не считать звука шагов, в комнату вошел лорд Маролан.

Он был высок и одет в черное, с серебряной шнуровкой на груди и эполетами, выступающими из-под отброшенного назад плаща. Рука лежала на рукоятке длинного меча. В чертах лица ощущалась некоторая угловатость, присущая Дому Дракона. У него был высокий лоб и очень темные прямые волосы, достаточно длинные для того, чтобы закрывать уши. Я еще раз бросил взгляд на меч и понял, несмотря на то что он был в ножнах, что это могущественный клинок Морганти. Я едва подавил дрожь, мысленно ощутив его звон.

Лишь потом мне в голову пришла мысль: почему он приветствует гостя в собственном доме с мечом, и притом с Морганти? Он что, боится меня? Или это такой обычай драконов – ходить с оружием по собственному дому или при встрече гостей? Или он намеревается выбрать подходящий момент и убить меня?

Можете думать что угодно о существовании души или о драгейрианской вере в перевоплощение. Но даже если вы ни во что подобное не верите, нет никакого сомнения: если я буду убит оружием Морганти, со мной будет покончено. Я на мгновение застыл, потом понял, что должен отреагировать на его появление, поскольку он не собирался на меня нападать, по крайней мере пока.

Я встал и поклонился.

– Лорд Маролан, я – Владимир Талтош. Это большая честь для меня, что вы согласились со мной встретиться. – Я хорошо умею лгать.

Он холодно кивнул и жестом велел мне сесть. Вернулась Телдра и налила ему стакан вина, в то время как он сел напротив меня. Когда она направилась к выходу, он сказал:

– Спасибо, леди Телдра.

Леди? Интересно, какие у них отношения? Тем временем Маролан оценивающе разглядывал меня, как я мог бы разглядывать какую-нибудь драгоценность. Пока он пил, его взгляд ни на мгновение не отрывался от меня. Я ответил тем же. Цвет его лица был довольно темным, хотя и светлее, чем у ястреба или валлисты. Его черные волосы до плеч слегка завивались и выглядели несколько неухоженными. Поза казалась напряженной, а движения головы – быстрыми, звериными. Наконец он поставил бокал и сказал:

– Что ж, джарег, ты знаешь, зачем ты здесь? Я облизнул губы.

– Думаю, знаю. Конечно, я могу и заблуждаться.

– Похоже на то, – сказал Маролан.

– В таком случае, – сказал я, подражая его манере речи, – не будете ли вы так любезны просветить меня?

– Именно это я и намереваюсь сделать, – ответил Маролан.

Какое-то время он изучающе разглядывал меня, и мне уже стало казаться, что он просто хочет вызвать у меня раздражение или, возможно, испытать мои нервы, что, собственно, одно и то же.

Если ты джарег или выходец с Востока, время от времени приходится терпеть оскорбления. Если хочешь жить, учись не обижаться на каждое едкое замечание или усмешку. Но мне это уже начало досаждать.

– Мне кажется, благороднейший из драконов, – сказал я, – вы хотели мне что-то сказать. Уголок его рта дернулся.

– Да. Следы некоего твоего работника обнаружились на горе Тсер. Ты узнал, что какое-то время назад он нанес мне визит, который был частью небольшой сделки. Тебя крайне интересовало его местонахождение. Похоже, он сбежал, как говорится, с фамильным серебром.

– Как ни странно, – сказал я, – все это я уже знаю.

– Вполне. Однако теперь ты хочешь найти его, чтобы убить. Ты не смог найти никого, кто пожелал бы отправиться на гору Тсер, и потому решил посетить меня, вероятно, чтобы выяснить, что я знаю, кроме легенд, о Сетре Лавоуд.

Я начал испытывать раздражение и одновременно страх перед тем, насколько близки к истине его предположения. Что ж, он был всего лишь напыщенным, высокомерным шутом. Но он был напыщенным, высокомерным шутом с весьма могущественным клинком Морганти, и к тому же он был волшебником, а я находился в его владениях. Я решил вести себя вежливо.

– Меня определенно очень интересует гора Тсер, – сказал я, – и я буду благодарен за любую информацию, которую вы могли бы мне предоставить о самой горе и ее обитателях.

На этот раз Маролан посмотрел на меня так, что трудно было понять, усмехается он или хмурится.

– Что ж, джарег, – сказал он, – мой вопрос; ты хочешь найти этого своего работника, сбившегося с пути истинного?

Какое-то мгновение я пытался обнаружить в вопросе подвох, наконец сдался и сказал:

– Да.

– Очень хорошо, – ответил он. – Идем.

Он встал. Я тоже. Он шагнул ко мне и, казалось, на миг сосредоточился. Почти в то же мгновение я понял, что он делает. Я попытался было сопротивляться, но в долю секунды принял решение – другого шанса могло больше не быть.В любом деле приходится порой идти на риск. Я позволил телепортации совершиться. Желудок вывернулся наизнанку, и стены вокруг меня исчезли.

ГЛАВА 3.

Нож оказался под моей правой рукой, всевозможные травки и штучки – под левой. Я еще даже не знал в точности, что именно извлек из своих запасов и не очень этого хотел, но заметил веревку с девятью узлами, ветку ясеня в форме головы быка, миниатюрный медный чайник, кость лося, кусок плетеной кожи и несколько других вещей.

Интересно, подумал я, что я должен с ними сделать ?

– Добро пожаловать на гору Тсер, – сказал Маролан. Ощущая слабость в коленях, я оперся о влажную каменную стену. Мы находились на небольшой площадке, со всех сторон окруженной камнем, и лишь единственная узкая лестница вела наверх. Высоко над головой сквозь крохотное окошко просачивался рассеянный свет. Возле лестницы горел факел, и копоть на стене над ним была очень старой. Таким образом, этим местом пользовались не слишком часто, но оно было подготовлено.

– Весьма польщен, – сказал я, изо всех сил стараясь скрыть неприятные ощущения.

Мне вовсе не хотелось, чтобы меня стошнило. Я мысленно повторил это про себя несколько раз.

Маролан поставил ногу на нижнюю ступень.

– Сюда, – сказал он.

– Сетра Лавоуд? – спросил я, чтобы выиграть время.

– Она ждет нас.

– О, – сказал я.

Несколько раз глубоко вздохнув, я следом за Мароланом направился вверх по лестнице, очень узкой и рассчитанной скорее на драгейриан, чем на людей. Ступеней было много. Лестница слегка^лзгибалась влево. В одном месте мы прошли мимо окна, и я воспользовался возможностью выглянуть наружу. Мы действительно находились высоко в горах. Будь у меня больше времени, возможно, я мог бы насладиться зрелищем сосен и зеленой долины. Однако там лежал снег и через окно я ощутил порыв холодного ветра. Холод преследовал нас и дальше по лестнице. Но мой желудок успокоился, так что жаловаться было не на что.

Маролан шел на две ступени впереди меня, Я решил, что он мне очень доверяет, поскольку идет ко мне спиной. С другой стороны, мой взгляд был как раз на уровне рукоятки его меча. На какое-то время это удержало меня.от лишних вопросов. Однако в конце концов я рискнул сказать:

– Прошу прощения, милорд Маролан. Он остановился и обернулся.

– Да, мой дорогой джарег?

– Не будете ли вы так добры сказать, что, ради всех демонов Терлоки, происходит?

Он загадочно улыбнулся и продолжил подъем. Я последовал за ним.

– Что ты желаешь знать, милорд? – спросил он через плечо. Думаю, в последнем слове звучала определенная ирония.

– Например, – сказал я, – почему вы согласились со мной встретиться?

Я скорее увидел, нежели услышал его смешок.

– Глупо было бы этого не сделать после всего, что случилось.

Я бы солгал, если бы сказал, что после этих слов у меня по спине не побежали мурашки. Еще через несколько ступеней я смог произнести:

– Значит, вы заранее предполагали, что я приду к вам.

– Конечно, раз мы не смогли убедить тебя прийти прямо на гору Тсер.

– О! Конечно. Какой же я глупец!

– Да.

Я стиснул зубы и ничего не сказал. Рукоятка его меча все так же была у меня перед глазами, и я почти чувствовал, как меч жаждет крови. Я содрогнулся.

– Что ж, лорд Маролан, теперь я здесь. Что дальше?

– Терпение, милорд, – ответил он через плечо. – Скоро узнаешь.

– Ладно.

На очередном повороте лестницы я ничего не сказал, думая о Сетре Лавоуд. Вероятнее всего скоро мне предстояло с ней встретиться. Зачем? У этих людей не было никаких причин убивать меня, и если бы они этого хотели, то давно бы уже это сделали. Что им нужно?

– Так как насчет Квиона? – спросил я.

– Кого?

– Моего порученца, который скрылся на горе Тсер.

– Ах да. С ним уже разобрались, конечно. Ему попала в руки некая информация, из которой следовало, что здесь он может найти убежище. Информация оказалась ложной.

– Понятно.

Еще один поворот лестницы.

– Далеко нам еще подниматься, лорд Маролан?

– Думаю, недалеко. Ты устал?

– Немного. Не обращайте внимания.

Он сказал «думаю». Поразмыслив, я спросил:

– Значит, вы регулярно здесь бываете?

– О да, – ответил он. – Мы с Сетрой часто встречаемся.

Это таинственное утверждение заняло мои мысли еще на какое-то время – на один или два поворота этой бесконечной лестницы. Почему он не знает точной длины лестницы, если часто бывает на горе Тсер? Очевидно, потому, что обычно ею не пользуется. Мы миновали тяжелую деревянную дверь по левую сторону от нас, но не остановились. Почему сейчас он идет именно здесь? Чтобы измотать меня, или оценить мои силы, или и для того, и для другого?

Эта мысль, которая по идее должна была меня насторожить, в действительности лишь еще больше меня разозлила. Однако с некоторым трудом мне удалось сохранить спокойствие, возвращаясь к предыдущему разговору.

– Лорд Маролан, думаю, я понял, каким образом вы узнали о том, что Квион явится на гору Тсер с золотом.

– Рад за тебя.

– Но чего я не могу понять, так это того, как вы узнали, что он собирается украсть деньги.

– О, это как раз просто. Видишь ли, я немножко колдун.Полагаю, как и ты.

– Да, – сказал я.

– В таком случае тебе должно быть известно, что с помощью колдовства можно внедрить в чужую голову любую идею. Мы сделали так, чтобы он решил: совершить то, что он совершил, будет легко и безопасно, и так оно и оказалось.

– Ах ты, ублюдок! – вырвалось у меня, прежде чем я успел сдержаться.

Я тут же пожалел об этом, но было уже поздно.

Маролан остановился и повернулся ко мне. Его рука легла на рукоятку меча. Он посмотрел на меня, и выражение его лица мне очень не понравилось.

– Прошу прощения? – сказал он. Я не ответил, глядя ему в глаза. Расслабил плечи и мысленно нащупал оружие, четырехдюймовый стилет, находившийся в моем левом рукаве, так чтобы его легко было выхватить правой рукой. Надежнее всего было бы нанести ему удар в горло. Я оценил свои шансы на то, что смогу убить его, как весьма неплохие, если ударю первым.

С другой стороны, судя по тому, как он стоял – без напряжения в шее, плечах и руках, слегка балансируя, – я понял, что он вполне может меня ранить, прежде чем я его прикончу. А от клинка Морганти достаточно любого ранения, чтобы расстаться с жизнью.

– Давай так, – сказал я. – Если ты еще раз вмешаешься в мои дела и дела моих людей, я вырежу твое сердце. Я расслабился и взглянул на него.

– В самом деле, – сказал он скорее утвердительно, нежели вопросительно.

На лице его появилась сардоническая ухмылка, и без всякого предупреждения он шагнул назад, на ступеньку выше. Проклятие, он оказался весьма проворным! Он еще не вытащил свой меч, а я уже вынужден пытаться вытащить рапиру или метнуть нож. Чтобы убить кого-нибудь брошенным ножом, даже если вы столь же опытны, как я, требуется скорее везение, нежели ловкость.

Я молчал, ожидая, когда он вытащит оружие. Он тоже ждал. Колени его были слегка согнуты, и позиция была весьма устойчивой – левая нога опиралась на более высокую ступеньку, а правая рука покоилась на рукоятке меча. Я почувствовал холод рукоятки кинжала у левого запястья и решил, что это мой единственный шанс. Моя рапира могла с тем же успехом оставаться дома, он был быстрее меня. Я ждал.

Наконец он ухмыльнулся и слегка поклонился.

– Что ж, милорд джарег, мы решим этот вопрос позже, – сказал он, повернувшись ко мне спиной и продолжив восхождение по лестнице.

Мысль об убийстве прошла так же, как и появилась. Даже если бы это мне удалось, в результате я остался бы один внутри горы Тсер, если не считать весьма разгневанной Сетры Лавруд, которая скорее всего не позволила бы мне телепортироваться отсюда.

Кроме того, оставалась проблема Квиона и двух тысяч золотых империалов.

Я сделал вид, что мне все безразлично, и последовал за ним. Мы миновали еще несколько дверей по левую сторону, затем вышли в узкий коридор. Прошли по коридору под арку, после которой он расширялся. Стены были черными и без всяких украшений, если не считать факелов. Я не смог опознать здешний камень, но это был явно не обсидиан. Он был шероховатым и, казалось, поглощал свет. Если чернота в замке Маролана вряд ли выглядела зловещей, то на горе Тсер она была мрачной и загадочной, в ней ощущались коварная мощь и темная сила.

Да, я знаю, что для драгейриан черный цвет означает волшебство. Но для меня он выглядит мрачным. У драгейриан извращенный взгляд, я об этом уже говорил.

Проходя мимо, я отметил, что факелы расположены на расстоянии семнадцати футов друг от друга.

Маролан открыл дверь, за которой находилась узкая металлическая винтовая лестница. Я последовал за ним наверх, в еще более просторный зал, который, казалось, уходил ввысь, с такими же факелами на стенах и украшенными орнаментом дверными проемами. Стены тоже были черными.

В какой-то момент я спросил:

– Никак иначе нельзя было меня сюда доставить?

– Мы могли тебя похитить, – ответил он, останавливаясь перед большой деревянной дверью, на которой был изображен присевший на задние лапы тсер. Маролан толкнул дверь, и она распахнулась.

За дверью оказалась комната шириной футов в тридцать, освещенная свечами и факелами. В ней стояли казавшиеся удобными кресла. Все черного цвета. Свое мнение на этот счет я уже выразил. Тени покачивались, из-за чего трудно было различать находившиеся в комнате предметы.

…В одном из кресел кто-то сидел. Я попытался предположить, кто бы это мог быть. Сидящий не шевелился. Это была худая женщина с лишенным возраста орлиным лицом, обрамленным прямыми волосами, которые были черными, черными, черными. Боги, как я устал от черного!

Вероятно, по драгейрианским меркам она привлекательна, не знаю. Она была очень бледна; собственно, удивительно, что я не увидел ее сразу – столь силен был контраст между ее лицом и окружающей обстановкой. Одета она была, естественно, тоже в черное. Высокий кружевной воротник до подбородка. Ниже, на груди, большой рубин. Длинные пальцы казались еще длиннее из-за ногтей. На среднем пальце левой руки у. нее было кольцо с камнем, который показался мне очень крупным изумрудом. Она пристально смотрела на меня глубокими, ясными и старыми глазами.

Она встала, и я заметил что-то голубое, блеснувшее на ее боку, – как я понял, драгоценный камень на рукоятке кинжала. Потом я мысленно ощутил этот кинжал и выяснил, что это по крайней мере столь же могущественное оружие, как меч Морганти. Когда она встала, кинжал исчез в складках ее одежды, отчего она стала полностью невидимой, за исключением смертельной белизны лица и глаз, сверкавших, словно глаза волка.

Видимо, она решила проявить гостеприимство, поскольку в комнате вдруг стало светлее. И тогда я увидел на полу передо мной лежащее лицом вверх безжизненное тело Квиона. Его горло было перерезано, и красный цвет его крови был почти невидим на черном ковре.

– Добро пожаловать, – сказала она вкрадчивым и мягким, словно бархат, голосом. – Я Сетра.

Проклятие! Чтоб мне провалиться.

Один из своеобразных обычаев людей с Востока – празднование дня собственного рождения. Для нас это скорее праздник самого родившегося в этот день, нежели повод для почитания и благодарности тем, кто произвел его на свет.

Я провел свой десятый день рождения в обществе деда, в основном наблюдая за его работой и восхищаясь ею. Я задавал ему разные вопросы каждый раз, когда в лавке не было посетителей, и узнал о трех видах любовных снадобий, о том, какие травы колдун должен выращивать сам, а не покупать. О том, какие благовония следует использовать для различных заклинаний, почему во время магических действий нужно быть уверенным, что поблизости нет зеркал или отражающих поверхностей, как обеспечивать легкие роды, лечить судороги и головную боль, предотвращать инфекцию, где можно найти волшебные книги, а также как превращать бессмыслицу в стоящие заклинания.

– Идем в дом, Владимир, – сказал дед, закрывая лавку. – Садись.

Я прошел в комнату и сел в большое удобное кресло. Он пододвинул другое кресло и сел лицом ко мне. Кот Амбруш прыгнул ему на плечо. Я слышал его мурлыканье.

– Посмотри на меня, Владимир. – Я удивленно посмотрел на него. – Теперь откинься на спинку кресла. Представь себе, что ты становишься тяжелее, ладно? Почувствуй, что ты все тяжелее и тяжелее, что ты сливаешься с креслом. Можешь? Смотри на мое лицо, Владимир. Думай обо мне. Закрой глаза. Попробуй все равно увидеть меня, даже с закрытыми глазами. Ты можешь это сделать? А теперь можешь почувствовать тепло? Ничего не говори. Представь, будто ты плаваешь в воде, и тебе тепло. Думай о моем голосе – чувствуешь, как он наполняет твою голову? Прислушайся, как мой голос отдается в твоей голове. Ты больше ничего не слышишь. Мой голос – везде, это все, что ты знаешь. А теперь скажи; сколько тебе лет?

Это меня несколько озадачило. Он что, подумал, будто я уснул, или как? Я попытался ответить и удивился тому, каких усилий это потребовало. Наконец я сказал: «Десять», и мои глаза открылись. Дед улыбался. Он ничего не сказал, поскольку в этом не было необходимости. Я понял, что слово «десять» было, собственно, первым, произнесенным в комнате вслух за последние несколько секунд.

Я перешагнул через тело со всей осторожностью, на какую был способен, – не хватало еще поскользнуться. Темная Леди горы Тсер указала мне на кресло. Я сел в другое, лишь частично из чувства противоречия – то, которое я выбрал, было не столь мягким, и из него легче быстро вскочить. Если вы этого еще не поняли, я был несколько напуган.

Скажу вам еще одну странную вещь: я ощутил жалость к Квиону. Да, я намеревался убить его, как только он мне попадется, но, увидев его мертвым… не знаю. Я вспомнил, как он упрашивал меня позволить ему работать, как он перестал заниматься игорным бизнесом, и все такое прочее, и мне уже не казалось столь важным, что он нанес мне удар в спину, сбежав с моими деньгами. Полагаю, тот факт, что с ним за это расправился Маролан, воспринимался несколько иначе.

Но, как бы там ни было, я был напуган и одновременно разъярен, словно тсер, угодивший в сеть креоты.

Лорд Маролан сидел лицом ко мне, двигая подбородком и челюстью. Когда так делаю я, это означает, что я нервничаю. Я был склонен думать, что у Маролана это означает нечто иное, но не мог сказать, что именно. Вошел слуга, одетый в черную лившею с головой дракона слева на груди. Интересно, подумал я, что за человек мог быть слугой Сетры Лавоуд. Судя по его круглым глазам и полному лицу, вероятно, он был из Дома Тсалмота. Лицо его было хмурым, а глаза выглядывали из-под мохнатых бровей. Похоже, он был стар. Его язык то и дело высовывался изо рта, и я подумал, в здравом ли он уме. Его фигура была слегка согнутой, а походка – шаркающей.

Он подал нам бокалы для аперитива, заполненные до середины чем-то цвета кленовых листьев. Каким-то образом он ухитрился перешагнуть через тело, даже, казалось, не затметив этого. Он обслужил сначала меня, затем Маролана и Сетру. Руки его были покрыты белыми пятнами и тряслись от старости. Обслужив нас и все еще держа в руках поднос, он встал позади Сетры, слева от нее, безостановочно окидывая взглядом комнату. Мне стало интересно, насколько согласованы движения его глаз с движениями языка, но не стал тратить время на то, чтобы это проверить. Напиток оказался ликером, сладким на вкус и с ароматом свежей мяты.

Мне не хотелось смотреть на Сетру и Маролана, и я обнаружил, что смотрю на тело Квиона. Не знаю, как вы, но я не привык к светским вечеринкам в компании мертвеца на полу. Я не знал, как следует вести себя в данной ситуации. Однако, сделав пару глотков, я начал успокаиваться. Сетра что-то шепнула слуге и положила на поднос кошелек. Слуга прошаркал ко мне и глядя куда угодно, только не на мое лицо, подал кошелек мне.

– У нас были некоторые основания позаимствовать часть твоих денег, – сказала Сетра Лавоуд.

Какая прелесть.

Прикусив губу, я попытался подумать о чем-нибудь отвлекающем, прежде чем полностью потеряю самообладание и буду убит. Я взвесил в руке кошелек, в то время как слуга поклонился и вернулся на свое место позади Сетры. Подумав, я решил, что плечи его становятся сгорбленными, когда он останавливается, примерно как у бегуна, готового сорваться со старта. Я жестом подозвал его. Он поколебался, бросил взгляд на свою госпожу, моргнул раз двенадцать и вернулся ко мне.

– Подставь поднос, – сказал я.

Он повиновался, все так же не глядя на меня, и я медленно отсчитал полторы тысячи золотых империалов, монетами по пятьдесят и десять.

– Отдай это госпоже, – сказал я.

Он пошевелил ртом, словно обдумывая услышанное, и я заметил, что у него не хватает зубов. Наконец он отнес ей поднос. Все это выглядело как плохо поставленная пьеса.

Сетра уставилась на меня. Я ответил ей тем же.

– Это… – сказала она.

– Стандартная плата за выполненную работу, – объяснил я, бросая взгляд на тело. – Вы хорошо с ней…

В это мгновение поднос с деньгами отлетел в сторону. Сетра Лавоуд встала и потянулась к рукоятке своего меча. Маролан тоже встал, и могу поклясться, что он зарычал. Я широко раскрыл глаза и изобразил полную невинность, хотя мое сердце отчаянно стучало в упоительном ощущении ярости, смешанной со страхом, а это обычно означает, что кому-то сейчас не поздоровится.

Однако Сетра остановилась и подняла руку, что, в свою очередь, остановило Маролана. На ее губах появилась легкая улыбка, она чуть кивнула, села и посмотрела на Маролана. Он тоже сел, и его яростный взгляд, казалось, говорил: «Еще один». Слуга ходил по комнате, методично собирая деньги и складывая их обратно на поднос. Это заняло у него некоторое время. Я надеялся, что он сумеет прикарманить несколько монет.

– Ладно, джарег, – сказала Сетра. – Ты все сказал. Мы можем теперь перейти к делу? К делу. Именно. Я откашлялся и сказал:

– Ты хотела поговорить о деле. Ты хочешь купить титул в Доме Джарега? Да, я могу это устроить. Иди, может быть, ты хочешь…

– Хватит, – сказал Маролан.

Следует отметить, что меня вполне можно довести до состояния, когда ярость пересилит инстинкт самосохранения.

– Оставь, лорд Дракон, – сказал я. – Не знаю, о каких «делах» может идти речь, но ты помешал моей работе, убил моего сотрудника, обманул меня и еще пытаешься угрожать. После всего этого ты хочешь говорить о деле? Дерьмо. Можешь говорить сколько хочешь. – Я сел, скрестил ноги и сложил руки на груди.

Мгновение они смотрели друг на друга. Возможно, они общались телепатически, возможно, и нет. Когда прошло около минуты, я глотнул еще немного ликера. Слуга закончил собирать рассыпавшиеся монеты на поднос. Он снова было протянул его Сетре, но та яростно посмотрела на него. С недовольной гримасой он поставил поднос на ближайший стол.

Сетра повернулась ко мне и сказала:

– Не знаю, что и сказать. Мы думали, ты будешь рад, что мы убили этого человека и избавили тебя от проблем…

– Избавили меня от проблем? Кто говорит, что я собирался его убить? – Что ж, я действительно собирался это сделать, но мне незачем было сообщать им об этом, верно? – И мне не нужно было бы его искать, если бы вы не…

– Лорд Талтош, прошу тебя, – сказала Сетра. Весь ее вид выражал искреннее раскаяние, и, полагаю, осознание этого остановило меня так же, как и ее слова. – Уверяю тебя, все, что мы сделали, – помогли ему выбрать подходящее время для кражи. Так или иначе, заклинание Маролана не сработало бы, если бы Квион не собирался тебя обокрасть. – Она бросила взгляд на Маролана и пожала плечами. – Мы знали, что ты одновременно джарег и восточник, и ожидали от тебя реакции только как от джарега. Большинство представителей твоего Дома были бы рады поговорить о деле, независимо от того, как они оказались в него вовлечены. Похоже, что мы не знаем людей с Востока. Мы ошибались. Прошу нас извинить.

Я прикусил губу и задумался. Я бы чувствовал себя лучше, если бы слова извинения произнес Маролан, но, значит, я сказал что-то такое, что заставило извиняться саму Волшебницу горы Тсер? Что ж, буду честным. Я до сих пор не знаю, притворялась ли она или говорила правду, но я ей поверил, что несколько успокоило мою гордость. Во всяком случае, позволило мне продолжить разговор.

– Прежде всего, – сказал я, – не могла бы ты мне объяснить, зачем вы все это устроили?

– Что ж, – ответила Сетра, – тогда скажи мне, как еще мы могли сделать так, чтобы ты появился здесь?

– Достаточно было мне заплатить.

– Достаточно?

Я задумался. Нет, если бы они предложили мне достаточную сумму для того, чтобы убедить меня прийти сюда, это лишь вызвало бы у меня подозрения.

– Если вы хотели со мной встретиться, – сказал я, – можно было прийти ко мне. – Я ухмыльнулся. – Дверь в мою контору…

– В данный момент я не могу покинуть Тсер-гору.

Я показал на Маролана.

– А он?

– Я хотела увидеть тебя сама. – Она слегка улыбнулась. – Что, впрочем, и хорошо, поскольку я не уверена, что мне удалось бы убедить его отправиться на территорию джарегов.

Маролан фыркнул.

– Ладно, – сказал я, – вы убедили меня в том, что поступили разумно.

Я замолчал, но они, казалось, ждали продолжения. Что я должен был сказать? Я почувствовал, как мои скулы напряглись от сдавленной ярости. Но, как я уже говорил, наибольшие шансы на то, чтобы выбраться отсюда живым, давало сотрудничество с ними. Если я им для чего-то нужен, они не убьют меня прямо сейчас. Я выдохнул и сказал:

– Значит, речь шла о каком-то деле. Расскажи мне о нем.

– Да. – Она бросила на Маролана взгляд, который невозможно было понять, – затем снова повернулась ко мне. – Мы бы хотели, чтобы ты кое-что сделал.

Я ждал.

– Видимо, потребуется кое-что объяснить, – сказала она.

В течение всего десятого года моей жизни меня практически невозможно было оторвать от деда. Я чувствовал, как отцу это все больше не нравится, но не обращал внимания. Нойш-па просто восхищался моим интересом к колдовству. Он учил меня рисовать то, что я мог видеть только в его мыслях, и устраивал мне путешествия по его памяти о своей родине. Я до сих пор помню свои ощущения от чистого голубого неба, белых пухлых облаков и солнца, настолько яркого, что на него невозможно было смотреть прямо, даже глазами его памяти. И я помню звезды – настолько живо, словно сам был там. И горы, и реки.

Наконец отец, пытаясь отвлечь меня, нанял волшебника, чтобы тот меня обучал. Это был надменный молодой джега-ала, которого я терпеть не мог и который меня не любил, но чему-то он меня учил и чему-то я у него учился. Я ненавижу саму мысль о том, сколько это стоило моему отцу. Мне было интересно, и чему-то я научился, но был не настолько прилежен, как мог бы быть. Собственно, я, видимо, сам внушал себе, что мне это не нравится. Но, с другой стороны, близость к деду доставляла мне намного большее удовольствие, чем забавные вспыхивающие огоньки, которые я вызывал у себя на ладони.

Это продолжалось некоторое время, собственно, до смерти отца. Дед начал учить меня фехтованию на рапирах в восточном стиле – одной рукой, в боковой стойке. Когда отец узнал об этом, он нанял учителя-драгейрианина, чтобы тот показал мне приемы владения мечом и кинжалом. Из этого ничего не вышло, поскольку мне не хватало сил даже для учебного драгейрианского меча.

Забавно, но я подозреваю: если бы отец когда-либо сказал Нойш-па, чтобы он прекратил меня учить, тот так бы и сделал. Но отец никогда этого не говорил, он лишь сердился и иногда жаловался. Думаю, он настолько был убежден в том, что все драгейрианское лучше всего восточного, что ожидал от меня того же.

Бедный глупец.

Сетра Лавоуд внимательно разглядывала пол, и на лице у нее было выражение, какое бывает у меня, когда я пытаюсь придумать, как бы поделикатнее что-либо сказать. Потом она кивнула почти незаметно и подняла голову.

– Ты знаешь разницу между волшебником и магом?

– Думаю, да, – сказал я.

– Немногие в состоянии достичь совершенства в магии, некромантии и других дисциплинах, эффективно их комбинируя. Большинство магов принадлежат к Дому Атиры или Тсера. Лораан – атира.

– Как его зовут?

– Лораан.

– Никогда о нем не слышал.

– И не должен был. Собственно, он не совершил ничего выдающегося. Он занимается исследованиями в области магии, как и большинство магов из Дома Атиры. Если это имеет для тебя какое-то значение, он открыл средство, с помощью которого последние мысли умирающего могут быть временно сохранены в виде флюидов. Он пытался найти более надежный способ общения с умершими при помощи…

После нескольких минут блужданий в описаниях странного волшебства, которое мне никогда не потребовалось бы, я прервал ее:

– Прекрасно. Скажем так – он хорошо знает свое дело. Чего ты хочешь от меня?

Она слегка улыбнулась. Ее губы были очень тонкими и бледными.

– У него есть некий жезл или посох. В нем содержится душа существа, которое не является ни живым, ни мертвым, которое не в состоянии достичь Долины Ожидающих Душ, не в состоянии достичь Дорог Мертвых, не в состоянии…

– Прекрасно, – сказал я. – Жезл, а внутри него душа. Продолжай.

Маролан пошевелился, и я заметил, как двигается его челюсть. Он пристально смотрел на меня, но, полагаю, сдерживал себя. Впервые я понял, что действительно зачем-то очень им нужен.

– Мы много с ним говорили, – сказала Сетра, – но он полон решимости держать эту душу в плену. Она для него – источник информации, а его работа – это все, что его интересует. Он завладел ею вскоре после конца Междуцарствия, и не в его интересах с ней расставаться. Мы пытаемся убедить его продать или обменять ее уже несколько недель, как только нам стало известно ее местонахождение. Мы ищем ее уже более двухсот лет.

Я начал представлять себе общую картину, и мне это вовсе не понравилось. Однако я сказал:

– Ладно, продолжай. При чем здесь я?

– Мы хотим, чтобы ты проник в его замок и похитил жезл.

– Я пытаюсь придумать, как повежливее сказать: «А не пошли бы вы…»– сказал я, – и никак не могу.

– Обойдемся без вежливых слов, – сказала Сетра с улыбкой, от которой у меня по спине пополз холодок! – Я умерла еще до Междуцарствия. Берешься за работу?

ГЛАВА 4.

Я взял в руки нож, который носил при себе так долго и которым пользовался так редко, – с рукояткой из черного дерева, украшенной рубинами, и тонким тупым лезвием из чистого серебра. Он был не столь дорогим, как выглядел, но тогда он выглядел очень дорогим.

Я взялся за нож около острия, крепко, сжав его между большим и указательным пальцами, потом опустился на колени так медленно, что почувствовал дрожь в ногах. Столь же медленно я коснулся концом кинжала земли. На мгновение остановился, разглядывая пыль. Она была черной, сухой и мелкой, и я удивился, почему не замечал ее раньше. Я коснулся ее левой рукой и растер между пальцами. Она была очень мелкой и очень холодной.

Достаточно. Я снова сосредоточился на ноже, и очень медленно нарисовал руническое изображение глагола «получать». Руны, естественно, волшебный язык, что в данное время и в данном месте не имело значения. Но это дало мне возможность сосредоточить на чем-то свое внимание, что и требовалось. Я очертил вокруг руны круг и отложил нож в сторону. Затем опустился на колени и стал изучать рисунок, ожидая подходящего момента для продолжения.

Я постоянно ощущал присутствие Лойоша, крепко стиснувшего когтями мое правое плечо, – в большей степени давление, чем вес. Казалось, ни одно из событий последних дней никак на нем не отразилось, что, как я знал, было не так. Он был стеной спокойствия, ледяной колонной, моей прочной опорой. Если вы думаете, что это не столь важно, вы еще больший глупец, чем я.

Проведя несколько мгновений в созерцании, я приступил к следующему шагу.

В комнате не было окон, однако, вероятно, от внешнего мира нас отделяло не слишком большое расстояние, поскольку я мог слышать отдаленные крики воронов, и время от времени – рык охотящегося тсера. Интересно, подумал я, есть ли на этой горе драконы, разумеется, если не считать присутствующую здесь компанию. Почему в комнате, стена которой выходит наружу, нет окна? Кто знает? Мне нравятся окна, но, может быть, Сетра Лавоуд придерживается иного мнения. Как известно, окна столь же хорошо позволяют видеть происходящее внутри, как и выглядывать наружу.

Огонь свечи качнулся, и на стенах заплясали тени.

– Ладно, – сказал я. – Давайте вернемся немного назад. Если вам так нужен этот жезл, почему бы вам с лордом Мароланом просто не проникнуть в замок Лораана и не забрать его?

– Нам бы этого очень хотелось, – сказал Маролан. Сетра Лавоуд кивнула.

– В замок чародея-атиры невозможно так просто проникнуть. Возможно, если бы я могла покинуть… но это не важно.

– Что ж, прекрасно, – сказал я. – Но послушайте: я не знаю, что вам известно обо мне или кажется, что известно, но я не вор. Я ничего не знаю о том, как вламываться в чужие дома и красть чужие вещи. Я не знаю, почему вы решили, что я могу это сделать…

– Мы много о тебе знаем, – сказала Чародейка. Я облизнул губы.

– Ладно, тогда вы знаете, что я не…

– Достаточно близко, – сказал Маролан.

– Суть заключается, – сказала Сетра Лавоуд, прежде чем я успел ответить, – в своеобразной охранной системе Лораана.

– Гм… ладно, – сказал я. – Расскажи мне о ней.

– Он наложил на весь свой замок заклятия, которые позволяют следить за каждым человеческим существом, так что любой незваный гость будет немедленно обнаружен. Ни Маролан, ни я не в силах преодолеть эту охрану.

Я коротко рассмеялся.

– И вы думаете, я смогу?

– Ты плохо слушал, – сказал Маролан. – Его заклятия обнаруживают человеческие существа, но не восточников.

– О, – сказал я, – вы уверены?

– Да, – сказала Сетра. – И мы также знаем, что он вполне уверен в своей охране, поэтому вряд ли у него есть еще что-то, что могло бы обнаружить тебя.

– Вы знаете, как его замок выглядит изнутри? – спросил я.

– Нет. Но я уверена, у тебя есть возможности…

– Да, может быть.

– Маролан будет готов помочь тебе, – продолжала Сетра, – как только ты окажешься внутри.

Мой внутренний голос отметил, что Сетра явно, предполагает, будто я намерен совершить подобное безумие, и что ей может не понравиться, когда она узнает, что я нежелаю принимать в этом никакого участия. Но мне стало любопытно, может быть, лучше сказать, интересно.

– Ну? – спросил Маролан.

– Что – ну? – спросил я.

– Берешься?

Я покачал головой.

– Извини, я не вор. Как я уже сказал, я только все испорчу.

– Ты справишься, – сказал Маролан.

– Ну конечно.

– Ты с Востока.

Я окинул взглядом свое тело, ноги и руки.

– Нет, в самом деле? Вот не знал.

– Та, чья душа живет в этом жезле, – сказала Сетра Лавоуд, – наш друг.

– Прекрасно, – сказал я. – Но это не…

– Семь тысяч золотых империалов, – сказала она.

– О, – помолчав, сказал я. – Наверное, хороший друг, а? Она ответила мне улыбкой.

– Деньги вперед, – сказал я.

Мой дед религиозен, хотя никогда этого не подчеркивал. Мой отец отрекся от восточных богов так же, как от всего восточного. Естественно, что я очень много времени тратил на расспросы деда о восточных богах.

– Но, Нойш-па, некоторые драгейриане тоже поклоняются Вирре.

– Не называй ее так, Владимир. Ее следует называть Богиня Демонов.

– Почему?

– Если произнести вслух ее имя, она может обидеться.

– Она же не сердится на драгейриан.

– Они не поклоняются ей так, как мы. Многие из них знают о ней, но думают, что это просто некто, обладающий силой и могуществом. Они не понимают сущность богини так, как мы.

– Чтр, если они правы, а мы ошибаемся?

– Владимир, это не «правда»и «неправда». Это различие между нашим и их родом – и родом богов.

Я задумался, но не так и не смог этого осмыслить.

– Но какая она? – спросил я.

– Ее настроение часто меняется, но на хорошее отношение она отвечает тем же. Она может защитить тебя, когда тебе угрожает опасность.

– Она как Барлан?

– Нет, Барлан – ее противоположность во всех отношениях.

– Но они же любовники.

– Кто тебе это сказал?

– Некоторые драгейриане.

– Что ж, возможно, это правда, но это не касается ни меня, ни тебя.

– Почему ты поклоняешься Вир… Богине Демонов, а не Барлану?

– Потому что она покровитель нашей земли.

– Это правда, что она любит кровавые жертвоприношения? Мне про это сказали драгейриане. Он ответил не сразу.

– Есть другие способы поклоняться ей и привлечь ее внимание. В нашей семье мы не совершаем кровавых жертвоприношений. Ты понял?

– Да, Нойш-па.

– Ты никогда не принесешь в жертву живую душу ни ей, ни какому-либо другому божеству.

– Ладно, Нойш-па. Обещаю.

– Ты клянешься своей силой, как колдун, и своей кровью, как мой внук?

– Да, Нойш-па. Клянусь.

– Хорошо, Владимир.

– Но почему?

Он покачал головой.

– Когда-нибудь ты поймешь.

Это был один из тех немногих случаев, когда мой дед ошибался: я так никогда этого и не понял.

Телепортация обратно в контору доставила мне не больше удовольствия, чем любая другая. День клонился к вечеру, и игра в шаребу в соседней комнате была в самом разгаре. Мелестав уже ушел, так что я подумал было, что в конторе никого нет, пока не заметил Крейгара, сидящего за столом Мелестава. Лойош слетел мне на плечо и потерся головой о мое ухо.

– Как дела, босс?

– Ну, в общем…

– Что такое?

– Это трудно объяснить, Лойош. Хочешь стать вором?

– Как дела, Влад?

– Хорошая новость состоит в том, что никто не пострадал.

– И?

– И Сетра Лавоуд существует на самом деле. Он уставился на меня, но ничего не сказал.

– Ну, так что случилось, босс?

– Придется мне за это взяться, Лойош.

– Крейгар, – сказал я, – дело осложняется. – Я сделал паузу. – Ладно, сядь и расслабься. Я все тебе расскажу.

Было бы неплохо точно определить момент, когда я перестал бояться драгейриан и начал давать сдачи, но я не могу этого сделать. Это наверняка было до смерти отца, а он умер, когда мне исполнилось четырнадцать. Он довольно долго болел, так что его смерть не стала для меня неожиданностью и, собственно, не слишком меня расстроила. Он подхватил какую-то заразу и не позволил деду его лечить, поскольку считал это колдовством, а отец хотел быть драгейрианином. Он ведь купил себе титул Джарега, не так ли?

Дерьмо.

Так или иначе, я не могу в точности сказать, когда я начал ненавидеть драгейриан в большей степени, чем боялся их, но я, помню время – думаю, тогда мне было лет двенадцать или тринадцать, – когда я ходил везде с лепипом в кармане. Лепип? Это тяжелый кусок металла, покрытый кожей. Кожа предохраняет от порезов – это на тот случай, если не хочешь оставлять шрамов, а нужно сделать кому-нибудь больно. Я хорошо умел обращаться с рапирой, но дед настоял, чтобы я не носил ее. Он сказал, что с ней человек сам напрашивается на неприятности и что, когда вытаскиваешь рапиру, это означает сигнал к смертельной схватке. Казалось, он считал, что ни у кого нельзя без необходимости отнимать жизнь, даже у животного.

Во всяком случае, я помню, что преднамеренно гулял по районам, где любили болтаться крутые ребята из Дома Орка, и, конечно же, они начали задирать меня, и, конечно же, я их хорошенько отделал. Думаю, они просто не ожидали, что парень с Востока способен дать сдачи, а тяжелая железная палка – хорошее подспорье в драке.

Но это было не впервые, так что… Впрочем, какая разница?

Я откинулся на спинку кресла и сказал:

– Крейгар, у меня есть для тебя еще одна работа. Он поднял глаза к небу.

– Великолепно. Что на этот раз?

– Есть один чародей по имени Лораан, из Дома Атиры.

– Никогда о нем не слышал.

– Тогда займись. Мне нужно полное описание его замка, включая план, и место, где он, предположительно, может заниматься своим делом.

– План? Замка чародея-атиры? Откуда я его возьму?

– Ты никогда не посвящал меня в свои методы, Крейгар, откуда я могу знать?

– Влад, почему каждый раз, когда тебе светят деньги, я должен рисковать своей шкурой?

– Потому что в этот раз ты получишь десять процентов.

– От какой суммы?

– От очень большой.

– Это даже больше, чем «немало», верно?

– Не будь легкомысленным.

– Кто, я? Ладно, когда тебе это нужно? И если ты скажешь «вчера», мне…

– Вчера.

– …придется спешить. Лимит расходов?

– Никакого.

– Я так – и думал.

Не знаю, когда я впервые убил драгейрианина. Когда я дрался с ними, я был достаточно небрежен в отношении того, куда и насколько сильно наношу удары, и знаю, что не однажды один или двое из них оставались лежать на земле. Учитывая, как я бил их по макушке лепипом, я бы очень удивился, если никто из них не умер. Но я никогда об этом не узнал.

Время от времени это меня беспокоит. Я имею в виду, есть нечто пугающее в том, что ты не знаешь, убил ли кого-нибудь. Я вспоминаю некоторые из своих драк и думаю о том, где сейчас эти люди, если они вообще сейчас где-нибудь. Однако мысли об этом занимают меня не слишком долгое время. Проклятие.

Впервые я узнал, что убил кого-то, когда мне было тринадцать.

Это очень интересная история – как Крейгар сумел добыть нужную мне информацию, но пусть он рассказывает об этом сам. У него есть ряд весьма своеобразных друзей. За те два дня, что на это потребовались, я прикрыл одно игорное заведение, чего давно добивался, убедил одного типа, который был должен деньги моему другу, что следовало бы заплатить хотя бы из приличия, и отказался от одного выгодного предложения, для которого требовались три недели и кинжал Морганти.

Ненавижу ото оружие.

. Когда Кройгар вернулся с чертежами, мы провели целый день, изучая их и выдвигая самые абсурдные идеи. Мы были просто не в состоянии что-либо придумать. Пришлось отложить эту затею на день и попробовать еще раз, с тем же результатом. Наконец Крейгар сказал:

– Послушай, босс, глупо пытаться вломиться в замок атиры силой. Естественно, любая идея насчет того, как это сделать, будет столь же глупой.

– Гм… да, – сказал я.

– Тогда закрой глаза и выбери одну из них.

– Ладно, – сказал я.

И именно так и поступил.

Мы потратили еще несколько часов, пытаясь сделать нашу идею как можно менее идиотской. Когда Крейгар вышел, чтобы отдать ряд распоряжений, я закрыл глаза и подумал о Сетре Лавоуд. Я мысленно представил себе ее лицо, попытался услышать голос и мысленно позвал ее. Сетра Лавоуд? Где ты, Сетра? Алло? Это я, Влад…

– Контакт оказался удивительно легким.

– Кто это ? – спросила она.

– Влад Талтош.

– Ах, это ты. Что ты хочешь?

– У меня есть план, как проникнуть в замок. Мне нужно договориться с тобой и Мароланом о времени, поддержке и тому подобном.

– Очень хорошо, – сказала она.

На это потребовалось около часа, по прошествии которого я чувствовал себя не более уверенно, чем до разговора с ней. Но приказы были отданы, распоряжения сделаны, завещание переписано. Все как положено.

ГЛАВА 5.

Я чувствовал, что мы с Лойошом начинаем составлять почти единое целое. Оказалось, что я сижу, скрестив ноги, перед волшебным руническим знаком, который нарисовал, я все еще не имел понятия, почему нарисовал его, но он казался вполне на месте.

Было тихо. Почти незаметный ветерок нашептывал мне на ухо тайные мысли. Я мог отчетливо слышать шуршание ткани, когда Лойош слегка шевелился у меня на плече.

Затем я начал ощущать ритмичную пульсацию – причем именно ощущать, а не слышать, что привело меня в некоторое замешательство. Я попытался определить ее источник и смог лишь заключить, что она исходит изнутри меня.

Странно.

Я мог попытаться не обращать на это внимания, или попытаться понять, что происходит, или попробовать с ним соединиться. Я выбрал последнее и начал сосредоточиваться на странном ритме. Драгейрианина его простота вывела бы из равновесия, но на меня это действовало довольно приятно и успокаивающе. Дед рассказывал мне, что на его родине при заклинаниях часто использовались барабаны. Могу в это поверить. Я позволил себе погрузиться в ритм, пока моя кожа, казалось, не начала вибрировать с ним в унисон.

Потом я протянул правую руку медленно и осторожно к снадобьям и амулетам, которые положил с этой стороны. Рука коснулась какого-то предмета, и я взял его и поднес к глазам, не поворачивая головы. Это оказалась веточка петрушки. Я положил ее в центре руны. Повторил то же действие левой рукой, и на этот раз в ней оказался ком земли с родины моих предков.

Земля должна означать успешное прибытие на место и безопасность – я понятия не имел, что в данном контексте должна означать петрушка. Позади руны я поставил белую свечу, которую тоже взял не глядя. Осторожно зажег ее с помощью кремня и клочка бумаги. Одна свеча горит достаточно ярко, когда это единственный источник света, если не считать тусклого зарева на ночном небе.

Именно в этот момент я заметил перед собой горизонт, который начал мерцать и колебаться, словно танцуя в ритме несуществующих барабанов, и решил, что это не должно меня чрезмерно отвлекать.

Я начал обдумывать свое следующее действие.

Фургон поднимался по склону холма, приближаясь к замку – сооружению из красноватого камня, половина которого находилась под землей, а вторая половина имела форму единственной башни.

Существует распространенное заблуждение, что в домах Дома Атиры нет дверей – если не умеешь телепортироваться, туда не попасть. Это почти правда, за исключением того, что атиры не требуют от своих слуг, чтобы те владели телепортацией. Всегда есть одна или две двери для доставки разных тривиальных вещей вроде еды, напитков и наемных убийц. Все это доставляется фургонами на специальную площадку позади замка, откуда затем и забирается по назначению.

Естественно, наемных убийц, как правило, не ждут и, хочется надеяться, не замечают. Их участь тяжела – ни один слуга в замке не объявит об их прибытии. Собственно, они не могут объявить о себе и сами, будучи укрыты в бочке с надписью «Вино с Зеленых Холмов, 637».

Определенно не объявит об их прибытии и очень богатый и столь же перепуганный текла, который доставляет их на место и, вероятнее всего, хочет жить и наслаждаться своим новоприобретенным богатством.

Вокруг не было никого, кто мог бы стать свидетелем многочисленных унижений, которые я испытал в процессе разгрузки и складирования, так что воздержусь от упоминания об этом. Достаточно сказать, что к тому времени, когда я смог наконец выбраться из проклятой бочки, я, к счастью, не был пьян.

Итак… выбрался. Расправил руки и ноги. Проверил оружие. Еще раз потянулся. Огляделся вокруг. Никаких шуршащих звуков, когда достаешь план, поскольку ты его запомнил. Ведь запомнил, верно? Тенерь подумай: это либо та комната, либо та. Так или иначе, дверь выходит в коридор, который ведет… только не говори мне… о да. Хорошо. Проклятие! Что, ради всех богов твоих предков, ты здесь все-таки делаешь?

Ах да: деньги. Дерьмо.

– Все в порядке, босс?

– Я жив, Лойош. А ты?

– Думаю, жив.

– Хорошо.

Первым делом – открыть дверь. Лораан, может быть, и не в состоянии обнаружить, когда кто-то пользуется колдовством внутри его замка, но я не собираюсь, рисковать своей жизнью. По крайней мере пока это не потребуется.

Я достал из-под плаща флакон с маслом, открыл его, смазал петли и попробовал дверь. Нет, она была не заперта, и да, она открылась бесшумно. Я убрал масло, тщательно закрыв пробку. Этому научила меня Кайра. Именно так, как вы понимаете, наемные убийцы могут незаметно куда-то пробраться – обманом.

В коридоре не было света, и там не должно быть никаких в беспорядке стоящих ящиков, судя по информации Крейгара. Дверь моей любимой разновидности (незапертая) охраняла комнату, где я решил провести оставшееся время до того раннего утреннего часа, который я выбрал. Еще немного масла, и я оказался внутри. Шансы на то, что кто-то побеспокоит меня в этой комнате, составляли примерно один из десяти. Если это все же произойдет, Лойош разбудит меня, и я убью непрошеного гостя. Без проблем. Если предположить, что все будет спокойно, Лойош проследит за временем и разбудит меня в нужный момент. Я расстелил плащ, закрыл глаза и лег. В конце концов я заснул.

Город Адриланка составляет большую часть графства Белая Вершина, которое, в свою очередь, представляет собой узкую полоску земли вдоль южного побережья. Слово «Адриланка» означает «хищная птица» на тайном языке Дома Орка, на котором больше никто не говорит. Согласно легенде, морякам, впервые увидевшим красные скалы на побережье, они показались похожими на птицу с высоко поднятыми ярко-красными крыльями и головой, опущенной к морю, там, где в, него впадает Закатная Река, В низине у реки были построены доки, и город рос вокруг них, пока большая его часть не оказалась высоко над доками и в глубине материка. Два птичьих «крыла» больше не напоминают крылья, поскольку северное крыло, названное Дозором Кайрана, рухнуло в море несколько столетий назад.

На южном крыле есть много хороших мест для того, чтобы наблюдать за разбивающимися о берег волнам, и, приходящими и уходящими кораблями и так далее. Помню, я сидел там, глядя на волны и не думая ни о чем особенном, когда ко мне, пошатываясь, подошел драгейрианин – орка, вероятно, моряк.

Я обернулся, окинул его взглядом и решил, что он пьян. Мне показалось, что он достаточно стар. По крайней мере его лицо напоминало сушеную сливу, чего обычно не бывает с орками, пока им не исполнится по крайней мере пара тысяч лет.

Когда он приблизился, его взгляд упал на меня, и я отступил на несколько шагов от края скалы, из инстинктивного недоверия к драгейрианам. Он заметил это и рассмеялся.

– Что, приятель, не хочешь сегодня искупаться? Когда я ничего не ответил, он сказал:

– Отвечай. Хочешь искупаться или нет? Я не мог придумать ничего подходящего в ответ и продолжал молча смотреть на него.

– Может быть, тебе лучше уйти отсюда, приятель, прежде чем я отправлю тебя искупаться, хочешь ты этого или нет.

Не знаю в точности, почему я не ушел. Я был определенно испуган – этот тип выглядел намного старше тех оболтусов, с которыми мне обычно приходилось иметь дело, и выглядел серьезнее. Но я просто стоял и, смотрел на него. Он шагнул ко мне, может быть, просто, чтобы напугать. Я вытащил из кармана свой лепип и взял его в руку. Он уставился на него, потом рассмеялся.

– Ты думаешь, что сможешь меня этим стукнуть? Смотри, сейчас я покажу тебе, как пользуются такими вещами. – Он подошел ко мне, протянув руку, чтобы отобрать его.

Что я помню наиболее четко – это ощущение холода в желудке, когда я понял, что не намерен позволить ему отобрать у меня оружие. Это не была кучка юных хулиганов, решивших позабавиться, – это взрослый мужчина. Я знал, что сейчас совершу нечто, что будет иметь далеко идущие последствия, хотя в тот момент об этом и не думал.

Так или иначе, как только он оказался в пределах досягаемости, я ударил его по голове. Он пошатнулся и упал на колени, потом посмотрел на меня, и я увидел по его глазам, что речь идет уже не об обычной драке, что он убьет меня, если только у него будет такая возможность. Он начал вставать, и я снова попытался нанести удар. На этот раз я промахнулся, но он упал на спину, перекатился и снова поднялся на колени.

Обрыв был в двух шагах за его спиной. Когда он в очередной раз попытался встать, я шагнул вперед и очень аккуратно ткнул его лепипом.

Падая, он все время кричал, и я не смог расслышать всплеска сквозь шум разбивавшихся об утес волн.

Я снова убрал лепип в карман и отправился прямиком домой, думая о том, должен ли я испытывать хоть какие-то чувства по поводу случившегося.

– …Давай, босс, пора вставать. Шесть воинов-драконов хотят с тобой сразиться. Вставай же! Герой-тсер стучит в дверь и спрашивает о своей дочери. Вставай! Ну же, босс, просыпайся! Великое Море Хаоса только что вторглось в соседнюю спальню и уже рвется сюда. Ну, ну, просыпайся… Пробуждение посреди ночи, в сырой кладовой, между копчеными ребрами кетны и бочкой сала, под мудрые замечания нахального джарега – честно говоря, в этом мало приятного.

– Ладно, кончай, Лойош.

Я встал и потянулся, несколько обеспокоенный звуком, который издали мои суставы, хотя это и глупо. Я кое-что застегнул, кое-что проверил. Подойдя к двери, несколько минут прислушивался, удостоверяясь, что снаружи никого нет. Открыл дверь, которая все еще была смазана, затем прошел восемнадцать шагов по коридору, смазал еще одну дверь и открыл ее.

Я находился в задней части кухни. До того, как начнут готовить завтрак, оставался еще час-другой, и никакой охраны не было видно. Я пересек кухню и нашел нужную мне дверь. Смазал, открыл, вошел. Если бы этот ублюдок был хоть чуть-чуть беднее, у него на дверях были бы кожаные петли, с которыми легче управляться. Или даже пустые дверные проемы с занавесками. Смазал, открыл, вошел. Первый контрольный пункт.

Эта дверь вела на нижний уровень, и за ней находились двое стражей-драгейриан в дополнение к волшебной охранной системе. Волшебство было простым и откровенным, а в моем распоряжении имелось то, что Левая Рука Джарега называет «устройством», а восточный колдун назвал бы «заклятием», позволявшим с ним справиться. Со стражниками несколько сложнее. Они стояли более или менее лицом ко мне и, к несчастью, не спали.

Я убиваю людей за деньги. И не люблю этого делать, когда не испытываю в том необходимости. Но иногда просто не оказывается иного выхода. Я внимательно посмотрел на стражников и попытался подумать, каким образом можно было бы избежать убийства.

Мне это не удалось.

Некоторое время тому назад я убил одного ростовщика, который, как оказалось, забирал себе больше, чем причитавшаяся ему доля прибыли. Его работодатель был очень этим расстроен и хотел, чтобы я «проучил этого сукина сына, чтоб другим неповадно было». Босс назначил этому типу встречу в трактире в самое оживленное время. Босс не появился, вместо него появился я. Когда мой объект сел за столик, я подошел прямо к нему, воткнул кинжал в его левый глаз и вышел.

Я помню, что, когда хозяева заведения заметили кровь, труп, все происшедшее, никто из них впоследствии был не в состоянии меня описать, хотя многие меня видели.

К чему я веду – это преимущество неожиданности, нападения, которого никто не ждет. Мгновение назад все было спокойно, в следующее мгновение перед тобой некто, виртуозно владеющий оружием.

Я затащил трупы стражников в кухню, чтобы их не сразу заметили, затем поднял ключи и направился в подземелье.

Вероятно, именно дед по-настоящему поддерживал меня после смерти отца. Забавно, как он это делал. Я имею в виду, что всегда ненавидел одиночество, но дед считал, что в свои четырнадцать лет я не должен ни от кого зависеть, так что он никогда не отвечал на мои намеки по поводу того, что я не прочь, перебраться к нему. Вместо этого он тратил еще больше времени на обучение меня колдовству и фехтованию, чтобы чем-то занять мое свободное время.

В результате я стал вполне сносным колдуном, научился отменно владеть мечом в восточном стиле, а также научился жить один.

За это время я научился еще многому другому, но, чтобы все это понять, потребовалось много лет. Точно так же я узнал – чтобы не быть одному, нужны деньги. У меня их не было, так же как и никаких возможностей их заработать. Ресторан, который я получил в наследство от отца, позволял мне прожить, но не более того. Но урок прочно засел у меня в голове, на будущее.

Большая часть времени у меня уходила тогда на занятия колдовством. Я мог делать разные вещи и видеть результаты. Иногда, в состоянии своеобразного транса, в которое впадают колдуны во время своих ритуалов, я воспринимал происходящее как метафору собственной жизни и думал о том, смогу ли я когда-нибудь управлять собственным миром и просто заставить его быть таким, как я хочу.

После, придя в себя после попытки извлечь соль из морской воды или совершить что-то еще столь же полезное, я брал свой лепип и отправлялся поколотить нескольких орков.

Еще одно, на чем настаивал дед – так же, как и отец, – чтобы я хорошо знал драгейрианскую историю. Отец нашел для меня учителя с Востока (и заставил меня же за это платить), который достаточно хорошо разбирался в подобных вещах, но также знал кое-что из истории Фенарио, восточного королевства моих предков. Кроме того, я немного выучил и язык.

Иногда я думаю о том, какая мне от всего этого польза, но затем начинаю размышлять об остальной своей жизни, а мне просто не хочется об этом думать.

Ну ладно.

Итак, я начал спускаться. Теперь все было по-настоящему спокойно. Глаза мои уже привыкли к темноте, и внизу виднелся тусклый свет, так что я мог двигаться достаточно быстро. Ступени были узкими и высокими, но из прочного камня. Перила отсутствовали. Я сосредоточился на окружавшей меня тишине.

Я вновь восстановил в памяти свой план: спуститься на уровень, где – как я надеялся – Лораан хранит такие вещи, как помещенные в жезлы души, отпереть дверь (разрушив все необходимые чары, не побеспокоив при этом Лораана) и дать Маролану возможность неожиданно (как мы надеялись) напасть на охрану замка, что позволило бы нам обоим отсюда телепортироваться.

Мне снова пришло в голову, что никогда прежде я не зависел ни от какой формы магии, чтобы выбраться из заварушки. Мне это не понравилось. Я подумал о различных способах обойтись без нее, что не потребовало много времени.

Ага! Я уже внизу!

Там был лишь один стражник. В отличие от двоих наверху он спал, что спасло ему жизнь. Я убедился в том, что в ближайшее время он не проснется, и пошел дальше. Двадцать пять шагов влево – и вот она, дверь. Она оказалась большой и прочной, и замок на ней, как мне сказали, должен был быть достаточно серьезным. Я изучил замок, так оно и оказалось. Но и у меня был немалый опыт.

Мои пальцы судорожно дернулись, когда я внимательно осмотрел засов и петли. Честно говоря, меня больше беспокоили запиравшие дверь заклятия, а также те из них, которые могли вызвать тревогу. Я оценил вес двери примерно фунтов в сорок. Она состояла из толстых досок, обитых железными полосами. Однако заперта она была неплотно, поскольку с другой стороны пробивался свет. Я не знал, что это значит. На этом информация, которой я располагал, заканчивалась. Облизнул губы и приступил к работе.

Кайра Воровка не только нашла для меня набор воровских инструментов, но. и научила ими пользоваться. Я не вор, но способный ученик. Я надеялся, что «устройства» будет достаточно, чтобы справиться с системой тревоги, поскольку сам я сделать этого не мог. Самое большее, на что можно рассчитывать, – это на победу над замком.

Хороший замок соединяет в себе точный механизм и тяжелый засов. У этого замка был действительно очень точный механизм и три отдельных засова. Так что отмычка должна быть достаточно прочной, чтобы сдвинуть с места засовы, и в то же время достаточно легкой для того, чтобы войти в замок. Оказалось, что механизм содержит в себе три рычага, и нужно было иметь пружинную отмычку и три стержня, которые следовало прижать к каждому из рычагов, причем каждый в своем направлении, после чего повернуть их все в четвертом направлении. Если бы мои пальцы были поменьше и если бы у меня была еще одна пара рук, это было бы намного проще. Так или иначе, потребовалось двадцать минут, но я справился со своей задачей, и никакая тревога не сработала, по крайней мере насколько я мог судить.

Я чуть не забыл смазать петли, но Лойош мне напомнил. По другую сторону двери была площадка, освещенная несколькими лампами, и лестница, ведущая к трем дверям, каждая из которых выглядела отсюда, сверху, довольно непрочной.

Я потратил еще минут пятнадцать на то, чтобы снова запереть тяжелую дверь. Возможно, это было лишь бесполезной тратой времени – не знаю. Затем пару раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и..

– Как дела, Влад?

При пси-общении мы всегда обращаемся друг к другу по имени, поскольку магия превыше любой вежливости.

– Я прошел большую дверь.

– Хорошо. Я сообщу Маролану. Будем держать связь. Как только жезл окажется у тебя в руках, мы снимем блокировку телепортации, но ненадолго.

– Понял.

– И, повторяю, будь осторожен.

– Ладно.

Когда я оказался внизу, мне пришлось выбирать дверь. Все они не были ни заперты, ни заколдованы, так что я выбрал среднюю. Смазал петли и приоткрыл дверь. Сорок пять минут спустя я снова стоял перед тремя дверями, имея значительно лучшее представление о том, какие разновидности морских раковин любит коллекционировать Лораан, и очень хорошее представление о его художественных вкусах, но никакого представления о том, где находится жезл.

Я подумал о том, сколько пройдет времени, прежде чем кто-нибудь обнаружит трупы в кухне или заметит отсутствие стражников на посту.

Мысль об этом очень мне не понравилась. Я попробовал левую дверь.

Комната оказалась освещенной, хотя источника света не было видно. Она была шириной шагов в сорок, и напротив я увидел другую дверь. Большой стол длиной футов в десять занимал центр комнаты. С потолка свисали шары, испускавшие узкие лучи света, собиравшиеся в одной точке у стены, и возле этой точки лежала стопка толстых, тяжелых томов. На столе лежал еще один том, открытый, рядом – гусиное перо, и полстраницы было исписано. По столу разбросаны мелкие блестящие камешки. У стены слева стояли три посоха, ни один из которых не подходил под описание того, что я искал, а над подставкой на краю стола висело в воздухе нечто, напоминающее золотую цепочку, касаясь подставки лишь одним концом. К столу прислонен широкий меч, выглядевший здесь неуместным, если не считать того, что с того места, где я стоял, я мог видеть покрывавшие его руны и символы. У другой стены находился большой сосуд, вероятно, содержавший в себе нечто сверхъестественное.

Если вы этого еще не поняли – это был рабочий кабинет Лораана.

Я некоторое время изучал пол перед собой, проверяя путь к двери напротив. Он казался чистым. Я передал свои наблюдения Сетре. Она подтвердила их получение, но никак не прокомментировала. Я очень осторожно пересек комнату, не издав ни звука, и оказался у двери.

Я внимательно рассмотрел дверь. Никаких заклятий, засовов, тревожных сигналов. Я смазал петли просто для безопасности и открыл дверь. Она вела в комнату поменьше, не столь загроможденную. Единственным заслуживающим внимания предметом было нечто, напоминающее куб, состоящий из оранжевого света, шириной футов в шесть. В центре светящегося куба – белый пятифутовый жезл. На одном его конце я почти смог разглядеть ржавую звезду, про которую мне говорили.

Однако это был не единственный предмет в комнате.

Рядом со светящимся кубом, лицом к нему, стоял драгейрианин. Он уставился на меня, а я на него. Его образ четко отпечатался у меня в памяти – .семь с половиной футов роста, большие густые брови на цветущем лице, длинные, спутанные рыжеватые волосы, торчащие под невероятными углами. Вероятно, он был стар, но определенно не немощен. Он стоял прямо, и его поза напомнила мне Маролана за мгновение до того, как тот чуть не напал на меня. Я видел очертания мускулов под обтягивающей белой рубашкой, а его кроваво-красный плащ был откинут назад, удерживаемый рубиновой застежкой, напомнившей мне о Сетре. Карие глаза были ясными и немигающими, однако выражение его лица казалось слегка удивленным, но не испуганным и не разгневанным.

Лишь его руки казались старыми – длинные, искривленные пальцы, покрытые мелкими шрамами. Я понятия не имел что могло быть тому причиной. В руках он держал тонкую темную трубку длиной фута в четыре, направленную на жезл внутри светящегося куба.

Этот ублюдок работал допоздна.

Я бы почти наверняка с ним справился, если бы он не заметил моего появления. Он сделал неопределенный жест в мою сторону, и я обнаружил, что не могу пошевелиться. Перед моими глазами поплыл черный туман.

– Прости, Сетра, – сказал я, – в другой раз.

И ничто больше не удерживало меня от падения в пустоту.

ГЛАВА 6.

Я смотрел на мерцающий замысловатый танец линии горизонта и пытался решить, нравится ли мне это и имеет ли это вообще какое-либо значение. Потом пришла мысль о том, что я теряю рассудок, и я тут же отбросил ее. В подобных обстоятельствах такие опасения вполне оправданны, поскольку иногда это в действительности происходит. Но тогда у меня просто не было на это времени.

Я перевел взгляд с колышущегося ландшафта на волшебную руну, которую с какой-то целью нарисовал на земле перед собой. Я моргнул, но она не исчезла. Я облизнул губы.

Руна светилась. Я не просил ее об этом, но, вероятно, не просил ее и не делать этого.

Я сложил ладони перед собой, вытянув пальцы, и изобразил в воздухе другую руну, на этот раз соответствовавшую глаголу «призывать». Я подумал о том, какие существительные можно от него произвести, вздрогнул и почти потерял контроль над заклинанием. Лойош вытащил меня, и я снова уронил руки на колени.

Ритм все так же был внутри меня, и пейзаж все так же колыхался, и руна на земле все так же светилась.

Думаю, еще одним звуком был скрежет моих зубов.

Я был без сознания секунд двадцать, насколько я могу оценить. Моя щека все еще болела от удара об пол, так же как и правая рука.

Я медленно пришел в себя, и черные клубы вокруг рассеялись. Я потряс головой, и мой взгляд приобрел четкость.

Лораан стоял, прислонившись к дальней стене, глядя мимо меня и подняв обе руки. Я повернул голову и увидел Маролана, который, казалось, сражается с кем-то невидимым. В воздухе между ними вспыхивали искры – прямо у меня над головой.

Меня спасали. Какая радость!

Я собирался попытаться убедить свое тело нормально функционировать – по крайней мере в степени, достаточной для того, чтобы выбраться из пространства между ними, – когда Лораан вскрикнул, ударился о стену позади себя, отлетел от нее и начал падать на меня. Скорее всего я воткнул бы в него нож, но он свалился на меня, прежде чем я успел что-либо сделать.

Это называется «быть не в лучшей форме».

Лораан, однако, оказался достаточно проворным, особенно для волшебника. Приземлившись на меня, он продолжал катиться, пока не оказался в комнате с Мароланом, а также столом, мечом, жезлом и прочим. Он мягко вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с Мароланом.

Последовало некоторое замешательство, продолжавшееся секунд десять и сопровождавшееся дымом, искрами, вспышками и громкими звуками, а когда все закончилось, Маролан стоял ко мне спиной, а Лораан был слишком далеко для того, чтобы какая-либо из моих штучек оказалась полезной.

Лойош, который все это время молчал, так что я чуть про него не забыл, сказал:

– Заберем жезл сейчас?

Ах да. Верно. Жезл. За чем, собственно, и пришли.

Я поднялся на ноги, слегка удивленный тем, что они меня держат, и направился в сторону оранжевого куба. Изучив создавшее его заклятие, мысленно выругался. Я не знал, что это такое или каким образом это было совершено, но мог определенно сказать, что совать туда руку небезопасно. Я мог также сказать, что разрушить его мне не по силам. Интересно, подумал я, возьмется ли за это Маролан? Я повернулся туда, где происходило сражение, чтобы спросить его об этом.

Мне было почти шестнадцать, когда я решил, что уже достаточно взрослый, чтобы не обращать внимания на советы деда, и начал носить при себе рапиру. Это была не слишком хорошая рапира, но у нее имелось острие, лезвие и гарда.

Я носил ее меньше недели, прежде чем убедился, что дед был прав. В тот день я возвращался с рынка в ресторан. Если подумать, восточник с клинком на боку и с корзиной, полной рыбы, мяса и овощей, должен выглядеть несколько абсурдно, но тогда я об этом не думал.

Уже возле самой двери я услышал смех и увидел двух мальчишек примерно моего возраста (учитывая различную скорость взросления), одетых в камзолы Дома Ястреба. Они явно смеялись надо мной. Я хмуро взглянул на них.

Один из них рассмеялся еще сильнее и сказал:

– Думаешь, ты слишком опасен, а?

Я заметил, что у него на боку тоже клинок.

– Возможно, – ответил я.

– Не хочешь мне продемонстрировать? – спросил он.

Я поставил корзину на землю, отошел в глубь аллеи, повернулся и вытащил рапиру, с отчаянно бьющимся сердцем. Парочка подошла ко мне, и тот, который был с оружием, с притворным сожалением покачал головой. Он был выше меня ростом и – , вероятно, чувствовал себя вполне уверенно.

Он взял свой меч в правую руку, а в левую – длинный боевой нож. Я отметил, что он, вероятно, не собирался прибегать к помощи волшебства, иначе оружие в его левой руке было бы другим. Я вспомнил слова деда и мысленно подчеркнул слово «вероятно».

Он стоял лицом ко мне, наклонившись вперед, вытянув обе руки, чуть выставив вперед правую ногу. Я встал в защитную стойку, подставляя только свой бок, и на его лице появилось озадаченное выражение.

– Ну, давай же, – сказал я.

Он шагнул ко мне и начал атаку. В тот момент я понятия не имел, насколько большое преимущество в скорости и технике дает восточный стиль фехтования. Собственно, я удивился, почему он столь активно нападает, и это помешало мне поразить его в незащищенное предплечье. Однако у меня все еще было время на то, чтобы отступить назад, что я и сделал, и его выпад прошел мимо цели.

Он снова начал наступать, столь же медленным и глупым образом, и на этот раз я поразил его в руку, прежде чем уклониться от его выпада. Он издал своеобразный звук и выронил нож.

Его грудь была широко открыта, абсолютно без какой-либо защиты. Как я мог удержаться? Я проткнул его. Он испустил вопль, выронил оружие, опрокинулся на спину и начал кататься по земле. Прежде чем он коснулся земли, я уже направил свое оружие на его компаньона, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Я подошел к нему и вытер клинок о его одежду, продолжая смотреть ему в глаза. Потом я убрал рапиру в ножны, вышел из аллеи, забрал корзину и продолжил свой путь домой.

По дороге я решил, что дед наверняка знал, что говорил; носить оружие – значит напрашиваться на неприятности.

Я продолжал его носить.

Каждый должен хотя бы один раз в жизни увидеть сражение двух чародеев. Однако то, которое происходило в данный момент, я предпочитал наблюдать с некоторого расстояния. Казалось, само пространство между ними исполняет некий танец, и я с трудом мог сфокусировать свой взгляд. Лораан держал в правой руке жезл, прямо перед собой. Из конца жезла исходило золотистое сияние, а за этим сиянием возникали неясные, размытые изображения. Другая его рука постоянно совершала в воздухе движения, и время от времени в моих ушах раздавался хлопок – не могу с точностью сказать отчего.

Я видел, что Маролану приходится туго. Он потерял все свое преимущество и опирался о стену. Перед ним клубилось облако черного тумана, отталкивавшее нечто невидимое, пытающееся добраться до него. С расстояния в тридцать футов я мог различить капли пота у него на лбу.

Лораан сделал шаг вперед. Маролан поднял руки. Черный туман перед ним стал плотнее. Я вспомнил старый принцип: никогда не нападай на чародея в его собственном замке. Черный туман полностью рассеялся, и Маролан, казалось, сжался в комок у стены. Лораан сделал еще шаг и тоже поднял руки. Я вспомнил еще один старый принцип, на этот раз насчет магов и ножей – . Лораан теперь стоял ко мне спиной.

Мой кинжал вонзился ему в спину рядом с позвоночником, хотя и не попал в точности в хребет. Он споткнулся. Маролан выпрямился, шагнул вперед и повернулся к Лораану. Лораан тут же исчез; это была одна из самых быстрых телепортаций, что мне приходилось видеть. Маролан сделал жест рукой ему вслед, после чего последовала яркая вспышка, но я не думаю, что она на что-либо повлияла. Я вошел в комнату и подошел к Маролану.

Он повернулся ко мне.

– Благодарю тебя, лорд Талтош. Я пожал плечами.

– Не могу придумать, как достать жезл оттуда.

– Ладно. Давай…

Раздался грохот. Дверь распахнулась, и в комнату повалили драгейриане. Казалось, их миллионы. У большинства острые подбородки и высокие лбы Дома Дракона, хотя мне показалось, что среди них были один или два тсера. Все они были в красно-белых одеждах Атиры. Я бросил взгляд на их мечи, вытаскивая свою любимую рапиру, и вздохнул.

– Нет, Влад, – сказал Маролан. – Добудь жезл. Я их задержу.

– Но…

Маролан вытащил меч, поразивший меня одним своим видом, и в комнате, казалось, потемнело. Я знал, что это меч Морганти, как только впервые его увидел, но раньше он никогда не доставал его в моем присутствии. Теперь же…

Теперь же я внезапно понял, что это Великое Оружие, одно из Семнадцати. Клинок, который может разрушать королевства. Его металл был таким же черным, как и эфес, а сердцевина его была серой. Он выглядел небольшим для меча и, казалось, поглощал свет в комнате. Явились тысячелетние демоны и уселись у меня на плече, крича: «Беги, если тебе дорога твоя душа».

Наши глаза на мгновение встретились.

– Я задержу их, – повторил он.

Я стоял, глядя на происходящее, около секунды, потом огрызнулся в ответ:

– Я не могу достать его из…

– Верно, – ответил он и обвел взглядом комнату.

Если вас интересует, что все это время делали стражники, то они остановились в дверях, уставившись на меч Маролана и, вероятно, пытаясь набраться смелости для атаки. Маролан перевел взгляд на пьедестал, на котором покоился один конец золотой цепочки, в то время как другой, свернувшись в кольцо, висел в воздухе.

– Попробуй это, – сказал Маролан.

Верно. Именно с этим мне и хотелось поиграть.

Я подскочил к пьедесталу и, изо всех сил стараясь ни о чем не думать, схватился за конец цепочки около того места, где она касалась основания. Она не была к нему прикреплена и легко подалась, все так же свернувшись в воздухе, словно готовая броситься змея. Я пересек комнату и остановился, глядя на стражников и Маролана. Взгляды всех были прикованы к клинку.

Возможно, смелость покинула их, и они не стали бы нападать – не знаю. Но пока они думали, Маролан перешел в наступление. Взмах меча, и один из них упал, почти разрезанный пополам от правого плеча до левого бедра. Маролан сделал выпад и поразил еще одного в сердце – тот завопил и рухнул. Из левой руки Маролана вырвалось нечто, что я мог бы описать лишь как поток черного пламени, и раздались новые крики.

Я отвернулся, не сомневаясь в том, что он сможет задержать их – пока снова не появится Лораан.

Я поспешил к светящемуся кубу.

Цепочка внешне выглядела как золотая, состоящая из звеньев длиной примерно в полдюйма каждое, но, когда я взял ее в руки, она показалась мне намного тяжелее золота. Я пожалел о том, что нет времени внимательнее рассмотреть ее, хотя бы немного, и провел по ней левой рукой поглаживающим движением. Она не держалась в воздухе твердо, и я отпустил ее. Последовало мгновенное сопротивление, затем она повисла свободно, как и подобает цепочке. Я почувствовал себя намного лучше. Я потратил мгновение на то, чтобы позволить собственной жизни пронестись перед моим мысленным взором, если она того пожелает (а она не пожелала), а затем, в отсутствие каких-либо иных идей, ударил цепочкой по оранжевому сиянию, внутренне приготовившись к ответной реакции. Легкая дрожь пробежала по моей руке. Сияние вспыхнуло и исчезло.

Белый жезл с ржавой звездой на конце лежал на полу. Я сглотнул и поднял его. Он казался слегка холодным и был, вероятно, тяжелее, чем должен, но когда я его коснулся, со мной ничего не случилось. Держа в руках свои трофеи, я повернулся туда, где шумела заварушка.

Когда я снова вошел в комнату, меня почти ослепила яркая вспышка. Моргая и тряся головой, я кое-как восстановил зрение и увидел около двух дюжин лежащих на полу тел. Маролан стоял, расставив ноги, и его меч играл роль щита, отражавшего поток белого света, исходившего от…

Лораан!

Я тихо выругался про себя. Теперь у него в руках были и красный жезл, и маленькая палочка. Свет исходил из жезла, и, когда я вошел, он посмотрел на меня и на жезл в моей руке. Глаза его расширились. Потом он увидел цепочку, и глаза его стали еще шире, и я даже заметил, как он произносит себе под нос ругательство, которое я разобрал, но повторять не буду. Он направил свою палочку на меня. Я опрокинулся на спину, когда на меня накатилась голубая волна… чего-то. Возможно, я закричал. Я закрыл лицо руками; Золотая цепочка была все еще в моей правой руке. Когда я поднял руку, она покачнулась передо мной и коснулась голубой пелены, которая тут же испарилась. Все, что я почувствовал – легкий зуд в руке.

К тому моменту я уже лежал на спине. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Маролан шагнул к Лораану, остановился, громко выругался и начал жестикулировать левой рукой. Лораан все еще смотрел на меня, что мне совсем не понравилось. Потом он повернул свой жезл так, что тот оказался направлен на меня, что не понравилось мне еще больше.

Я почувствовал, будто меня ударили ногой по голове и по животу одновременно, лежа на спине и ожидая, что он еще сделает. Каким-то образом он удерживал Маролана, который убил бы его, если бы это было возможно, так что, вероятно, Лораан владел какой-то магической защитой от физического нападения.

– Есть предложения, Лойош?

– Бьюсь об заклад, что у него нет никакой защиты против колдовства, босс.

– Наверняка. Теперь дай мне только час-другой, чтобы составить заклинание, и… нет, погоди. Может быть, это и не такая плохая идея. Колдовство – это управляемая психическая энергия. Может быть, я мог бы…

Я сел, расположив цепочку так, чтобы она раскачивалась передо мной, и надеясь, что это защитит меня от любых действий Лораана. Он заскрежетал зубами, повернулся и направил палочку на Маролана, который вскрикнул и упал у дальней стены.

Я позволил своей психической энергии перетечь в кинжал, который вытащил, и, кажется, я еще произнес какие-то заклинания. Потом я отпустил цепочку и метнул кинжал. Лораан взмахнул руками, что-то ударило меня, и я упал на спину, ударившись головой об пол. Интересно, подумал я, кому из нас сейчас хуже. Может быть, обоим.

Я услышал вопль, исходящий, похоже, из нужного направления, а потом Маролан подхватил меня с пола. Я испуганно уклонился от его меча, но он продолжал держать меня. Моя левая рука продолжала сжимать цепочку. – – Давай, будь ты проклят! Вставай. – Он позвал на помощь, и я задерживал их до последней минуты. Нужно убираться отсюда.

Я кое-как сумел подняться на ноги и увидел Лораана. Мой кинжал торчал из его живота, а на груди, прямо над сердцем, зияла большая рана, словно от меча. Похоже, он был мертв. Маролан держал в руке белый жезл. В этот момент вокруг нас начали появляться фигуры. Маролан махнул свободной рукой, и стены исчезли.

Мы лежали на твердом камне. Я узнал то место, где впервые появился на горе Тсер. Маролан рухнул на пол. Жезл откатился в сторону. Меня стошнило.

ГЛАВА 7.

Я начал ощущать легкое головокружение, чего и следовало ожидать, так что можно не обращать на него внимания, если только не станет хуже. Отвел взгляд от пустого места перед собой и посмотрел на светящуюся руну. Если руна здесь, то и предмет моих желаний тоже здесь.

Я коснулся земли, сделав маленькую вмятину указательным пальцем, затем поднял один из ножей, которые разложил перед собой – маленький и острый, – и сделал надрез на ладони левой руки. Стало больно. Я подержал левую руку над правой, пока на нее не упало несколько капель крови, затем позволил крови стечь в углубление в земле. Она тут же впиталась, но так и должно быть.

Я взял стилет в правую руку, потом обхватил его и левой. На рукоятке могла оказаться кровь, но это не должно ничему повредить, а могло даже и помочь. Я поднял стилет над головой и сосредоточился на своей цели. Столь же важно нанести ей смертельный удар, как и смертельно поразить одну из своих жертв. Однако это проще, поскольку я не ограничен во времени.

Момент был самым подходящим; я погрузил оружие в землю, в углубление, в кровь.

В то же мгновение я увидел белую пелену перед глазами, уши заполнил непереносимый рев, и я ощутил запах свежей петрушки. Потом все исчезло, и я остался наедине с ритмом, со светящейся руной и странным ландшафтом. И, кроме того, с чувством определенного удовлетворения.

Связь была установлена.

Я начал мысленно готовиться к следующему шагу.

Мы вернулись в библиотеку и сели в кресла. Я закрыл глаза и откинулся на спинку. Лойош все время шипел на Маролана и вообще вел себя довольно нервно. Я чувствовал некоторую слабость в коленях, но все оказалось во-все не так плохо, как можно было ожидать. Маролан продолжал поглядывать на Лойоша, словно не зная в точности, что с ним делать. Его беспокойство доставляло мне какое-то странное удовольствие.

К нам присоединилась Сетра Лавоуд. Она кивнула обоим, взглянула на Лойоша, никак не комментируя его присутствие, и села. Вошел ее слуга, которого, как выяснилось, звали Чаз, и его послали за закуской. Пока его не было, Лойош пристально смотрел на Темную Леди горы Тсер.

– Это она, босс? Сетра Лавоуд?

– Ага. Что ты о ней думаешь?

– Босс, она – вампир.

– Я об этом думал. Но она добрый вампир, или?..

– Мы встречались с ней когда-нибудь раньше?

– Гм… Лойош, я думаю, мы бы об этом помнили.

– Думаю, да.

Пока продолжался наш обмен репликами, та, кого он касался, протянула руку к Маролану. Он подал ей жезл. Сетра мгновение рассматривала его, потом сказала:

– Внутри действительно кто-то есть.

Вернулся Чаз. Он быстро взглянул на жезл и начал нас обслуживать. Что ж, полагаю, если он мог перешагивать через трупы, то мог не обращать внимания и на живые существа внутри волшебных жезлов.

– Это она? – спросил Маролан.

– Скоро скажу.

Какое-то время Сетра Сидела с закрытыми глазами. Чаз подошел к ней с полотенцем и вытер лоб, на котором незаметно для меня выступил пот. Он ни разу не поднял взгляда.

– Проверка закончена, – наконец объявила Сетра. – Это она.

– Хорошо, – сказал Маролан.

– Я сразу же этим займусь. Чаз, открой западную башню. Когда слуга вышел, не сказав ни слова в ответ, Маролан спросил:

– Мне попросить прийти Некромантку? Не знаю, кого имел в виду Маролан, но я отчетливо услышал заглавную букву.

– Нет, – ответила Чародейка. – Может быть, позже, если возникнут проблемы. Маролан кивнул и спросил:

– Как тут идут дела?

– Сложно.

Я заметил, что она выглядит несколько опустошенной и усталой, словно только что пережила тяжкие испытания. Впрочем, меня это не касается.

Ее взгляд упал на цепочку, которую я все еще держал в левой руке «

– Это твое?

– Да.

– Где ты это нашел?

– Мне дал ее чародей-атира.

Возможно, она чуть улыбнулась.

– Как мило с его стороны. – Она снова посмотрела на цепочку, потом сказала: – Ты дал ей имя?

– А? Нет. Это нужно?

– Вероятно.

– Можешь рассказать поподробнее?

– Нет.

– Ладно.

Она взяла жезл и вышла из комнаты. Я обернул цепочку вокруг левого запястья и спросил Маролана, не мог бы он телепортировать меня домой. Он сказал, что сделает это, и сделал.

Впервые я познакомился с Кайрой, когда мне было одиннадцать, во время очередной ссоры в ресторане моего отца, и она оказалась необычайно добра ко мне – первая из всех драгейриан, которых я знал. С тех пор мы время от времени встречались. Однажды я спросил ее, почему я ей понравился, в то время как остальные драгейриане меня ненавидят. Она лишь улыбнулась и взъерошила мои волосы. Второй раз я не стал об этом спрашивать, но мне тем не менее было интересно.

Она носила, серо-черную одежду Дома, титул которого купил мой отец, но со временем я узнал, что в действительности она работала на Организацию – она была воровкой. Что меня никоим образом не обеспокоило, я всегда находил в этом нечто захватывающее. Кайра научила и меня кое-чему, например, открывать замки, лишать силы волшебную охрану и проходить сквозь толпу оставаясь незамеченным. Она предлагала научить меня большему, но я был не в состоянии вообразить себя вором.

Мне не хочется говорить об утомительных делах, связанных с владением рестораном, но как-то раз – тогда мне было, кажется, пятнадцать – ситуация сложилась так, что, похоже, мне пришлось бы продать заведение из-за каких-то таинственных налогов. Пока я пытался решить, как мне поступить, меня вдруг оставили в покое, и сборщик налогов перестал появляться.

Меня никогда просто так не оставляли в покое, и я начал искать его, чтобы выяснить, что происходит. В конце концов я встретил его, когда он разбирался с другим торговцем в нашем районе, и спросил, в чем дело.

– Вопрос закрыт, – сказал он.

– Каким образом?

– Все уплачено.

– Кто заплатил?

– Не ты?

– Может быть.

– Что значит» может быть «? Я быстро подумал и сказал:

– Мне не хватает сейчас денег, и кое-кто должен был заплатить за меня, так что я просто хочу быть уверен, что все в порядке.

– Заплатила женщина. Джарег.

– В сером плаще с большим капюшоном? С длинными ладонями, с низким голосом?

– Она самая.

– Ладно, спасибо.

Примерно неделю спустя я заметил на аллее Кайру, стоящую возле стены. Я подошел к ней и сказал:

– Спасибо.

– За что? – спросила она из-под капюшона.

– За то, что заплатила мои налоги.

– Ах это, – сказала она. – Всегда рада помочь. Я хочу попросить тебя об одной услуге.

– Я уже должен тебе около сотни – ответил я, – но, если я что-то могу для тебя сделать, буду рад. Она поколебалась, потом сказала:

– Есть одно дело.

– Какое?

Она откинула капюшон и пристально посмотрела на меня, прикусив губу – внезапно меня поразило, что и драгейрианам присущ этот жест.

Меня всегда удивляет, насколько молодо Кайра выглядит, если не смотреть ей в глаза. Она медленно и осторожно обвела взглядом аллею. Когда снова повернулась ко мне, в руке у нее был некий предмет, который я взял. Маленький прозрачный флакон с темной жидкостью внутри, около унции.

– Ты мог бы сохранить это для меня? – спросила Кайра. – Не думаю, чтобы для тебя это было опасно. Мне же сейчас опасно держать его у себя.

Я рассмотрел флакончик, пытаясь понять, насколько он хрупок. Он казался достаточно прочным.

– Конечно, – сказал я. – Как долго я должен хранить его?

– Недолго. Лет двадцать, может быть, тридцать…

– Что? Кайра…

– Ах да. Догадываюсь, что для тебя это немалое время. Что ж, возможно, это будет не столь долго. И, как я сказала, для тебя это не должно быть опасно.

Она протянула мне маленький мешочек на шнурке. Я опустил в него флакон и повесил его себе на шею.

– Что во флаконе? – спросил я.

Она задумчиво помолчала, потом снова накинула капюшон.

– Кровь богини, – ответила она.

– О, – сказал я. И добавил: – Больше вопросов нет.

Я проснулся на следующую ночь после моей схватки с Лорааном, ощущая странную, полубессознательную мысль, возникшую у меня в голове, и понял, что кто-то пытается установить со мной пси-связь. Я проснулся окончательно, увидел, что уже почти рассвет, и позволил контакту состояться.

– Кто это?

– Сетра Лавоуд.

– О. Да?

– Нам нужна твоя помощь, Мне в голову пришли сразу несколько комментариев, но я не стал их высказывать.

– Продолжай, – сказал я.

– Мы бы хотели доставить тебя сюда.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Не возражаешь, если я сначала позавтракаю?

– Прекрасно. Нам приготовить ведро, когда тебя стошнит ?

Сука. Я вздохнул.

– Ладно. Дай мне десять минут, чтобы проснуться и стать похожим на человека.

– Что?

– Ну, значит, стать похожим на восточника. Не важно. Просто дай мне десять минут.

– Хорошо.

Я повернулся на бок и поцеловал Санди в шею. Она пробормотала нечто неразборчивое.

– Мне надо бежать, – сказал я. – Позавтракай сама, а я вернусь позже, ладно?

Она снова что-то пробормотала. Я встал и позаботился обо всем необходимом, в том числе обмотал золотую цепочку вокруг левого запястья и разложил всевозможное оружие по своим местам. Когда я заканчивал, мне на.плечо опустился Лойош.

– Чта такое, босс?

– Обратно на гору Тсер, приятель. Не знаю зачем.

Я вышел на улицу, свернул, за угол и подождал. Сетра снова связалась со мной ровно в назначенное время, а затем я оказался на горе Тсер.

Мне было очень интересно, что же находится во флаконе, который дала мне Кайра, – по ее словам, кровь богини.

Вернувшись домой, я достал его из мешочка и внимательно рассмотрел. Жидкость была темной и, полагаю, могла быть как кровью, так и чем-либо еще. Я встряхнул флакон, что, наверное, было глупо, но ничего страшного не произошло. Да, возможно, это кровь. А может быть, и нет. Я положил флакон обратно в мешочек, решив его не открывать. Интересно, подумал я, узнаю ли я когда-нибудь, почему Кайра не хотела держать его у себя, не могла продать его и так далее. Я понял, что должен буду рано или поздно оказать ей ответную услугу.

Я положил мешочек с флаконом в шкатулку, где хранил свои немногочисленные ценности, и на какое-то время забыл о нем. Я был занят другими вещами. Дед решил, что, как часть моего продолжающегося обучения колдовству, я должен обзавестись другом.

Через десять минут после прибытия на место я решил, что Сетра, в конце концов, начинает мне нравиться. На этот раз меня доставили прямо в библиотеку, и по истечении десяти минут, предоставленных на то, чтобы прийти в себя после телепортации, появился Чаз с горячей клявой (клява – это странный драгейрианский напиток, который варят из драгейрианских кофейных зерен. По вкусу напоминает восточный кофе, но без горечи). К кляве подали густые сливки и мед, а также горячие бисквиты с маслом и медом. Какое-то время мы с Мароланом сидели, ели и пили. Чаз стоял позади Сетры, время от времени бросая крошки с подноса в рот и быстрые взгляды по сторонам.

Я разглядывал Маролана, который не переставал меня удивлять. Казалось, на его лице отсутствовало какое-либо выражение, что, вероятно, означало, что он чем-то очень озабочен. Не придя ни к каким разумным мыслям по этому поводу, я сосредоточился на еде и питье.

Должен сказать, что еда меня приятно удивила, а еще в большей степени я был приятно удивлен, когда слуга принес Лойошу убитую теклу. Он протянул ее мне и кивком головы указал на Лойоша, словно думал, что я могу не знать, кому она предназначена. Он поставил поднос, и Лойош принялся за еду прямо на нем, демонстрируя свои лучшие застольные манеры. Ни Сетру, ни Маролана его присутствие, похоже, не смущало.

– Они неплохие люди, босс.

– Я только что так и подумал.

Однако еще больше потряс меня вид лорда Маролана, чародея и колдуна, герцога Дома Дракона, слизывающего мед с пальцев. Это позор, что у драгейриан не бывает растительности на лице, поскольку Маролану очень не хватало черной козлиной бородки, в которую мог бы впитываться мед.

Если все происходящее имело целью улучшить мое настроение, чтобы я с большей охотой согласился им помочь, – то должен сказать, что их план сработал. А когда появились чаши с горячей водой и дымящиеся полотенца, я готов был выслушать любую, даже самую безумную идею.

Она оказалась более чем безумной.

Заклинание для приобретения друга столь же старо, как и само искусство колдовства, и у него столь же много разновидностей, как и видов друзей или семейств колдунов. По тем стандартам, к которым я привык, это простое заклинание, но оно связано с определенным риском сверх свойственного любому ритуалу, при котором приходится отдавать часть своей мысленной энергии. В частности, это означало необходимость отправиться в одиночку в джунгли. Я спросил деда, почему я не могу просто найти себе одного из джарегов, что летают над городом, а он спросил меня в ответ, видел ли я когда-либо хоть одного из них вблизи.

Дед дал мне заплечный мешок и строгие наставления относительно того, что в него положить, и лишь общие замечания на тему опасностей, которых следовало избегать. Я спросил, почему он не может говорить более конкретно, и он ответил, что не знает. Это меня несколько испугало.

– Ты уверен, что это безопасно, Нойш-па? – спросил я.

– Конечно, нет, Владимир, – ответил он. – Я даже сказал бы, что это очень опасно. Может быть, ты не хочешь идти?

– Гм… нет. Думаю, я справлюсь.

Затем я провел много часов, изучая дикую жизнь в джунглях к западу от Адриланки. Думаю, дед знал, что я справлюсь с задачей, и, собственно, именно поэтому выражал свои мысли именно таким образом. В результате я узнал очень многое. Самым главным было тщательно изучить все, что могло представлять опасность.

Этот урок впоследствии оказался мне очень полезен.

– Погоди, – сказал я. – Давай сначала. Собственно, почему я должен вдруг собраться и отправиться в путь по Дорогам Мертвых?

Помните, как вы впервые пристегнули к поясу меч и отправились гордо разгуливать по городу? Помните ножны, звенящие у вашей ноги? Помните, как вы то и дело касались рукоятки, просто чтобы быть уверенным, что оружие при вас? Если вам никогда не приходилось испытывать подобных чувств, попробуйте себе их вообразить. Ничто иное не может сравниться с тихим внутренним голосом, который повторяет:» Теперь я опасен. Меня нужно уважать «.

Если вы это помните или можете себе вообразить, подумайте о том чувстве, которое испытывали, впервые спрятав кинжал в рукаве, а другой в сапоге и несколько метательных звездочек в складках плаща. Внезапно вы начинаете ощущать себя силой, с которой следует считаться. Разве это не имеет смысла?

Сейчас, естественно, вы не хотите этого показывать. Мне никогда не нужно было об этом говорить – это очевидно. Вы никоим образом нехотите, чтобы от вас исходило хоть малейшее ощущение опасности, вы скорее предпочтете просто исчезнуть. Но так или иначе, когда вы гуляете со смертоносными сюрпризами при себе, резко меняются ваши взгляды на жизнь, особенно если вы – шестнадцатилетний парень с Востока в драгейрианском городе. Ощущение непередаваемое.

Почему я ходил со спрятанным на себе оружием? Потому что мне посоветовал так кое-кто, кто знал лучше меня.» Если ты собираешься работать на Организацию, Влад, – сказал она, – и не обманывай себя, именно этим ты и занимаешься, – лучше всего всегда иметь при себе несколько сюрпризов «.

Именно этим я и занимался: работал на Организацию. Я получил работу. Было не вполне понятно, в чем она заключалась, за исключением того, что время от времени могла быть связана с применением силы, начиная с сегодняшнего дня. Я был человеком, соответственно, меньше и слабее, чем драгейриане, среди которых я жил. Однако я не боялся насилия с их стороны, поскольку знал, что могу ответить тем же. Я уже так делал – и не один раз.

Теперь мне впервые должны были за это платить, и я определенно об этом не жалел. Что бы со мной ни происходило, я всегда храню в памяти воспоминания о том, как вышел из своей крошечной квартирки и отправился в сапожную мастерскую, где должен был в первый раз встретиться со своим партнером. На моей груди устроился только что вылупившийся джарег, которого я намеревался сделать своим другом, положив змеиную головку мне на шею, сложив крылья и вцепившись когтями в ткань моей куртки. Время от времени я мысленно» слышал» его голос: «Мама!»Я посылал ему в ответ успокаивающие мысли, каким-то образом не входившие в противоречие с довольно воинственным настроением, в котором я пребывал.

Это был один из тех дней, которые, как выясняется впоследствии, оказываются поворотными пунктами в твоей жизни. Собственно, я знал это уже тогда. Это был день, когда происходили волшебные вещи. Каждый раз, взмахивая левой рукой, я ощущал рукоятку кинжала, прижимающуюся к запястью. При каждом шаге рапира ударялась о левую ногу. Воздух был прохладным и пахнул морем. Мои сапоги были достаточно новыми для того, чтобы прилично выглядеть, но достаточно старыми для того, чтобы быть удобными. Плащ был старым и поношенным, однако он был серого цвета – цвета Джарегов, и я чувствовал, как он пляшет на ветру у меня за спиной. Ветер отбрасывал волосы с моих глаз. Улицы были по-полуденному пусты. Дома большей частью закрыты и…

Из-за высокого многоквартирного дома слева от меня появилась тень. Я остановился и увидел, что тень делает мне знаки.

Я подошел и сказал:

– Привет, Кайра.

На лице Маролана было написано отвращение: это он умел делать хорошо.

– Сетра, попробуй ты, – сказал он. Она быстро, по-деловому кивнула.

– У Маролана есть двоюродная сестра. Ее зовут…

– Алира. Я понял.

– Алира оказалась в самом центре событий в Драгейре, которые разрушили Империю.

– Да. Пока мне все понятно.

– Мне удалось спасти ее.

– Вот тут я чего-то не понимаю. Разве Маролан не сказал, что она мертва?

– Что ж… да.

– Тогда что же?

Она побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

– Ты что-нибудь понимаешь, Лойош?

– Да, босс. Я уже понял, что ты связался с парой придурков.

– Спасибо большое.

Наконец Сетра сказала:

– Смерть – не столь простая и прямолинейная вещь, как ты, возможно, думаешь. Она мертва, но душа ее сохранена. Она была потеряна во времена Междуцарствия, но мы нашли ее с твоей помощью, а также с помощью… скажем так, кое-кого еще. Вчера она наконец оказалась у нас.

– Что ж, прекрасно. Тогда зачем это путешествие к Водопаду у Врат Смерти?

– При этих словах я едва подавил дрожь, – Нам нужна живая душа, если не живое тело. Тело было бы лучше, но Некромантка может снабдить нас… впрочем, не важно. – Голос ее затих, и по лицу пробежала тень.

– Ну вот, опять, – сказал я. – Сначала ты говоришь, что ее душа у вас, потом…

– Душа, – сказала Сетра Лавоуд, – не столь простая и прямолинейная вещь, как ты, возможно, думаешь.

– Великолепно, – сказал я. Не вполне уверен, но мне показалось, что Чаз слегка улыбнулся. – Что ж, ладно, каким образом она оказалась в жезле?

– Это не так просто. Так или иначе, ее поместил туда Лораан. Он нашел ее сразу после Междуцарствия, где-то в поле. Теперь же…

– Откуда ты знала, как выглядит жезл? Она бросила на меня презрительный взгляд.

– Элементарными вещами я владею, спасибо.

– Что ж, извини, ладно?

– Возможно.

– Так в каком же состоянии находится ее душа в данный момент?

Она помолчала, потом сказала:

– Тебе когда-нибудь приходилось пользоваться оружием Морганти?

– Возможно, – ответил я безо всякого выражения на лице.

– Во всяком случае, ты с ним знаком?

– Да.

– Тебе известно, что оружие Морганти не в состоянии уничтожить душу кого-то, кто уже мертв?

– Гм… собственно, я никогда об этом не думал. Мне никогда не приходилось пронзать оружием Морганти трупы. Хотя, полагаю, определенный смысл в этом есть.

– Это действительно так. И душа продолжает оставаться рядом, иначе оживление будет невозможно.

– Ладно. Принимаю на веру.

– Известно ли тебе, что тела тех, кто пользовался уважением в своем Доме, иногда посылают к Водопаду у Врат Смерти, откуда они отправляются по Дорогам Мертвых?

– Об этом я тоже слышал.

– Тогда ты должен понять…

– Я понимаю, что выходцам с Востока не позволено вступать на Дороги Мертвых и что, во всяком случае, никто, кроме Императрицы Зарики, не восстал из мертвых.

– И то, и другое верно, – сказала Сетра., – Но оба этих факта вместе могут означать, что выходцу с Востока может быть позволено…

– Может?

Она поколебалась.

– Думаю, это весьма вероятно.

– Великолепно. И что я получу за это?

– Мы можем заплатить…

– Я не хочу об этом слышать. Определенные суммы денег столь велики, что становятся бессмысленными. На меньшее я не согласен.

Они обменялись взглядами.

– Мы бы очень хотели тебя убедить, – сказал Маролан. – Это очень многое значит для нас, и никто другой не может этого сделать.

– Эти разговоры мне знакомы, – сказал я. – У вас обоих было это на уме с самого начала, верно?

– Мы рассматривали подобную возможность, – сказала Темная Леди горы Тсер.

– А теперь вы говорите, что убьете меня, если я этого не сделаю.

– Нет, – ответил Маролан. – Только то, что мы были бы тебе очень благодарны.

Они, кажется, научились вести себя со мной. Это могло быть и хорошо, и плохо.

– Ваша благодарность будет мне очень приятна, – сказал я, – но, если я уже буду мертв…

– Думаю, ты сможешь остаться в живых, – сказала Сетра.

– Каким образом?

– Я была там. Я могу рассказать тебе, по каким путям идти, а каких избегать, и предупредить тебя об опасностях, которые ты можешь встретить, а также о том, как защитить себя. Тогда останется лишь одна опасность, и я думаю, что того факта, что ты чужой для тех мест, будет достаточно, чтобы…

– Какая это опасность?

– Исходящая от тех, кто правит в тех краях. От Повелителей Судеб.

Мне это совсем не понравилось. Послышался тяжелый вздох Чаза, стоящего в своей обычной позе во время всего разговора.

– Повелителей Судеб? – спросил я.

– Да, – ответила Сетра. – Богов.

ГЛАВА 8.

Я заметил, что стилет, который я воткнул в землю, вибрирует, и мне стало интересно, что это означает. Мгновение спустя я услышал низкое гудение. Я сосредоточился на нем, пока не смог почувствовать ритм.

Ритм…

Наконец я понял.

Сконцентрировав свое внимание на ритме, я вытянул левую руку ладонью вверх. Сосредоточился и вытянул правую руку, тоже ладонью вверх. Свел руки вместе, повернув их так, что ладони сомкнулись. Я почувствовал, как у меня за спиной Лойош раскрывает и складывает крылья. Мои глаза сами собой закрылись. Я понял, что начинаю ощущать усталость, и это меня испугало, поскольку предстояло еще очень многое сделать.

Не знаю, что именно изменилось, но теперь ритм совпадал с тем, который установил я сам.

Интересно, подумал я, каким образом я впишу все это в книгу заклинаний, если когда-либо решу это сделать.

Прекрасно, – сказал я, – Никаких проблем. Ты имеешь в виду, что мне не о чем беспокоиться, за исключением нескольких богов? Что ж, в таком случае я не вижу никаких причин для неудачи. Естественно, я за это берусь.

Мой голос звучал саркастически, если вы этого еще не поняли. Я бросил взгляд на Чаза, пытаясь понять, оценил ли он мои слова, но по его виду ничего нельзя было сказать.

– Не думаю, что все это столь мрачно, как кажется, – сказала Сетра.

– О.

– Покажи ему жезл, – сказал Маролан.

– Я и отсюда его вижу, – сказал я, глядя на жезл, лежащий рядом с рукой Сетры.

Сетра проигнорировала мое замечание и протянула его мне.

– Душа этой женщины находится там? – спросил я.

– Да, – ответила Сетра. – Возьми его.

– Зачем?

– Чтобы выяснить, почувствуешь ли ты что-нибудь.

– Что я должен почувствовать?

– Возможно, что ничего. Ты этого не узнаешь, пока его не возьмешь.

Я вздохнул и взял жезл. Поскольку она сказала, что я могу что-то почувствовать, я очень четко отдал себе отчет в том, что его конец очень гладкий, а сам он – слегка холодный. Я уже держал его прежде в руках, но тогда я был слишком занят. Жезл был сделан из светлого дерева, возможно, из алмазной ивы.

– Что-нибудь чувствуешь, Лойош?

– Не уверен, босс. Может быть. Думаю, да, Потом я тоже почувствовал. Да, я ощущал чье-то присутствие, казалось, самыми кончиками пальцев. Странно. У меня даже возникло некоторое представление об этой личности: яростная, вспыльчивая. Явно Дракон.

Кроме того, к моему удивлению, я ощутил внезапную симпатию, до сих пор не могу с уверенностью сказать почему. Я отдал жезл Сетре и сказал:

– Да, я почувствовал кое-что.

– Ну? – сказала она.

– Что «ну»?

– Сделаешь то, о чем я прошу?

– Ты с ума сошла? Ты сама сказала, что никто, кроме Зарики…

– Я также объяснила, почему считаю, что ты останешься в живых.

Я фыркнул.

– Ну конечно. Ладно. Я это сделаю – если ты пойдешь со мной и будешь меня защищать.

– Не говори глупости, – огрызнулась Сетра. – Если бы я сама могла пойти, в твоей помощи не было бы необходимости.

– Прекрасно, – сказал я. – Тогда я возьму с собой Маролана.

Я ухмыльнулся – чего, как я начинаю понимать, не следует делать, когда имеешь дело с драконлордами. Кажется, я заметил, как ухмыльнулся Чаз, но не уверен.

Сетра и Маролан обменялись взглядами.

– Очень хорошо, – сказал Маролан. – Я согласен.

– Погоди минуту… – сказал я.

– Маролан, – сказала Сетра, – Повелители Судеб не отпустят тебя.

– Значит, так тому и быть.

– Но… – начала Сетра.

– Но… – начал я.

– Отправляемся завтра, – сказал мне Маролан. – Сейчас же самое лучшее будет – доставить тебя домой, чтобы ты подготовился к путешествию.

Удлиненное лицо Кайры Воровки было почти скрыто капюшоном, и голос ее звучал тихо, почти шепотом.

– Привет, Влад.

– Спасибо тебе.

– Значит, ты знаешь.

– Я знаю, что это ты говорила насчет меня с Найларом. Спасибо.

– Надеюсь, что оказала тебе полезную услугу.

– Я тоже. Почему ты думаешь, что это может быть не так?

– Работа на джарегов может быть опасной.

– Так или иначе, я при любой возможности готов задать взбучку драгейрианам. Почему бы мне не делать этого за деньги?

Она внимательно посмотрела на меня.

– Ты так нас ненавидишь?

– Их, не тебя.

– Я драгейрианка.

– И все же ты не одна из них.

– Возможно.

– Так или иначе, мне нужны деньги, если я хочу оставаться за пределами Восточного гетто.

– Я знаю; – Я увидел, как блеснули ее зубы. – Тебе не подобает жить там. В конце концов, ты титулованная особа. Я улыбнулся в ответ.

– Я могу научить тебя кое-чему, что может помочь, – сказала она.

– Спасибо, – сказал я. – Ты очень добра ко мне.

– Ты мне нравишься.

Она уже говорила это раньше – мне всегда было интересно почему. Кроме того, мне также было интересно, сколько ей лет. Но это вопросы, которых я не стал задавать.

– Что ж, пожелай мне счастья, – сказал я.

– Да. Однако кое-что я должна сказать тебе прямо сейчас. Я уже собирался уходить, но я не дурак. Кайра Воровка не бросается зря словами.

– Ладно, – сказал я.

– Самое главное, Влад: не позволяй своему гневу овладеть тобой. Мертвецы не могут платить, а ты ничего не заработаешь, если ничего не принесешь. А если ты сможешь получить требуемое, не причинив никому вреда, твой работодатель это оценит. Может быть, ты этого не понимаешь, но каждый раз, когда джарег вынужден прибегнуть к насилию, он идет на риск. Они этого не любят. Ясно?

– Ясно. – Пока она говорила, я вспомнил, что менее чем через час я должен встретиться и, возможно, сразиться с кем-то, кого ни разу до сих пор не видел. Что ж, ничего не поделаешь. .

– Что еще? – спросил я.

– Ты знаешь что-нибудь о Левой Руке Джарегов? – Гм… о чем?

– Значит, не знаешь. Ладно. Организация, как тебе известно, зарабатывает тем, что поставляет товары и услуги, которые либо незаконны, либо облагаются высокими налогами, так?

– Полагаю, что так, Я никогда об этом не думал, но скорее всего.

– Так подумай. Единственное исключение – волшебство. Как ты знаешь, некоторые волшебные действия являются незаконными. Применение волшебства для совершения другого незаконного действия, подчинение чьей-либо воли и так далее. – Она развела руками. – Как говорит Дьявол: «Каждый раз, когда возникает новый закон, возникает и новый бизнес».

– Кто это сказал?

– Дьявол.

– Кто он такой?

– Не важно. Так или иначе, Левая Рука Джарегов состоит в основном из женщин – не знаю почему. Они занимаются незаконной магией.

– Понятно.

– Держись от них подальше. Ты не сможешь с ними сражаться, и ты не обладаешь достаточными знаниями, чтобы защититься от их махинаций.

– Ладно, – сказал я. – Я запомню. Спасибо, Кайра. Она кивнула, глядя на меня из-под капюшона, потом сказала:

– Желаю счастья, Влад.

Она слилась с тенью здания и исчезла.

Каким образом готовиться к путешествию в Страну Мертвых?

Нет, я знаю, как готовиться к выходу в городки я знаю, как готовиться к тому, чтобы кого-то убить, и даже в некоторой степени представляю, как готовиться к ночи, которую предстоит провести в джунглях. Но если ты собираешься отправиться в гости к теням когда-то живших на этом свете, к служителям мертвых и к богам, что с собой брать? Как одеваться?

Я надел свою одежду цветов Дома Джарега, со стилизованным джарегом на спине серого плаща, который я надеваю, когда хочу что-то на себе спрятать, и черные восточные сапоги для верховой езды, которые достаточно удобны, даже если вовсе не собираешься ездить верхом. Мне уже приходилось садиться на лошадь, и если даже мне никогда не придется этого делать в дальнейшем, ничего страшного. Только не говорите про это моему деду. Он считает, что фенарианцы по определению должны быть великолепными наездниками.

Меня несколько удивило, что Маролан согласился составить мне компанию. Из того, что я понял, у него было еще меньше Шансов остаться в живых, чем у меня, а мои шансы выглядели не слишком большими. Ведь Сетра ни разу не сказала, что боги не представляют для меня опасности.

Боги. Это глупо. Я иногда участвовал вместе с дедом в наших семейных ритуалах, прося защиты у Вирры – Богини Демонов, но никогда более чем наполовину не верил в ее существование. Многие восточники, которых я знал, верили в одного или нескольких богов, а некоторые даже понижали голос, упоминая их имена. Но, похоже, в них верили все драгейриане, причем говорили о них столь по-деловому, что меня всегда интересовало, значит ли вообще что-либо для драгейрианина слово «бог». Когда-нибудь, решил я, надо будет с этим разобраться.

Возможно, что мне удастся это выяснить во время предстоящего путешествия. Мысль об этом напомнила о необходимости подготовиться. Маролан сказал, что путешествие займет лишь несколько дней, поскольку мы телепортируемся прямо в точку неподалеку от Водопада у Врат Смерти. Вода и пища будут всегда под рукой. Погода непредсказуема, но мой плащ достаточно теплый, если в него закутаться, достаточно прохладный, если отбросить его за спину, и водонепроницаемый.

– Есть какие-нибудь мысли насчет того, что взять с собой?

– Заколдованный кинжал, босс. Просто на всякий случай.

– Он всегда при мне. Что еще?

– Ту цепочку.

– Гм… да. Неплохая идея.

– Еще что-нибудь?

– Не знаю. Потому и спрашиваю тебя.

– Колдовские принадлежности?

– Думаю, да.

Я собрал все необходимое, добавил немного ягод эдди на случай, если потребуется заснуть, немного листьев келыыа на случай, если потребуется не спать, затем связался с Мароланом. Это потребовало некоторого времени, поскольку я знал его не слишком хорошо, но наконец мы вошли в контакт.

– Я буду готов через час, – сказал я ему.

– Прекрасно, – ответил он. – Где мы встретимся? Я подумал и сказал:

– В таверне Ференка, в Южной Адриланке.

Каждый раз, когда я прихожу в сапожную мастерскую, всегда удивляюсь, каким образом обувь может получаться вполне приличной. Я еще ни разу не видел сапожной мастерской, в которой не было бы темно, как у Вирры в преисподней, и сапожника, который бы не косил, словно полуслепой.

Судя по остаткам одежды данного конкретного сапожника, он принадлежал к Дому Креоты, о чем говорило также его удлиненное лицо и короткие пальцы. Количества земли под его ногтями хватило бы, вероятно, на небольшой сад. Волосы на голове были редкими и седыми, брови же – густыми и темными. В помещении стоял тяжелый запах кожи и различных масел, и я не могу ничего сказать о том, как оно выглядело, кроме того, что было темным и мрачным.

Креота что-то молча проворчал (я не могу найти для этого других слов) и показал на темное пятно, которое оказалось стулом, сделанным из кусков кожи, натянутых на деревянный каркас. Я осторожно сел, но стул, похоже, не собирался разваливаться, так что я позволил себе расслабиться. Стул был несколько маловат для драгейрианина, что приятно, поскольку драгейриане выше людей, а сидеть на стуле, рассчитанном на кого-то крупнее тебя, очень неудобно.

Сапожник, шаркая, вышел из комнаты, видимо, чтобы сообщить Найлару, что я здесь. Найлар меня нанял после неприятной предыстории, связанной с игрой в шаребу, которая происходила в задней части его дома. Как я впоследствии понял, Кайра действовала от моего имени, так что мне предстояло теперь на него работать. Мне также предстояло встретиться со своим напарником.

– Ты, видимо, Влад Талтош, – сказал он.

Я подскочил и чуть не выхватил кинжал из рукава.

– Мама?

– Все в порядке, Лойош.

Он сидел прямо напротив меня, а я каким-то образом не заметил его в тусклом свете. На лице его играла легкая ухмылка, вероятно, при виде моей реакции, но я решил, что не стоит ненавидеть его с самого начала.

– Да, – сказал я. – Как я понимаю, ты Крейгар?

– Я тоже так понимаю. Поскольку мы оба это понимаем, то можем также предположить, что это действительно так.

– Гм… ладно.

Он наблюдал за мной все с той же сардонической усмешкой. Интересно, подумал я, не пытается ли он меня специально разозлить, чтобы проверить, могу ли я себя контролировать. Если так, то я прошел испытание. Если нет – он просто болван.

– Есть один тип, – сказал он, – который должен Найлару деньги. Не так чтобы очень много – сорок империалов. Но он слишком упрям. Если мы сумеем получить с него эти деньги, поделим четыре империала.

Я никак не реагировал, удивляясь тому, что мой напарник не считает сорок империалов большими деньгами. Это, решил я, может предвещать для меня неплохое будущее.

– Пошли? – продолжал он, протягивая мне гладкую круглую палку, примерно полтора дюйма в диаметре и фута в два длиной. Я взял ее в руку. Достаточно тяжелая, чтобы кого-нибудь покалечить. – Найлар сказал, что ты уже умеешь пользоваться этой штукой.

– Думаю, да, – сказал я, взвешивая дубинку в руке. – Она очень похожа на ножку от стула.

– Что?

– Не важно. – Я ухмыльнулся в ответ, внезапно ощутив некоторое нахальство со своей стороны. – Пошли.

– Пошли.

Когда мы направились к двери, я сказал:

– Ты будешь говорить, ладно?

– Нет, – ответил он, – Говорить будешь ты.

– Как долго тебя не будет, Влад?

– Не знаю, Крейгар. Просто позаботься обо всех делах, как только сможешь. Если повезет, вернусь дня через три-четыре. Если нет, то вообще не вернусь.

Он пожевал губу – жест, который он, вероятно, перенял у меня.

– Надеюсь, ты за это кое-что получишь.

– Да, – сказал я. – Я тоже.

– Что ж, желаю счастья.

– Спасибо.

Мы с Лойошом отправились к Ференку. Хозяин сразу же меня узнал и сумел убрать хмурое выражение со своего лица. Однако когда пришел Маролан, я заметил, что он поджал губы и почти зашипел. Я улыбнулся и сказал:

– Два, пожалуйста. Нам бы хотелось мертвецов с водорослями. Надеюсь, ты помнишь, что это.

Он помнил, и я был доволен, что Маролану понравился фенарианский персиковый бренди, но меня слегка разочаровало, что он о нем уже знал и даже знал его фенарианское название. Однако он не знал о существовании таверны Фе-ренка. Думаю, ему доставляла удовольствие мысль о том, что он здесь единственный драгейрианин. Я вспомнил, как встретил здесь Кайру (случайно? Как же!), и подумал о том, как постоянные посетители отнесутся к заходящим сюда драгейрианам и какую репутацию может из-за меня приобрести это заведение. Так или иначе, Маролан испытывал значительно большее удовольствие, чем Ференк.

Что поделаешь.

После пары стаканов на каждого мы вышли на улицу, и Маролан остановился. Я встал рядом с ним. Он закрыл глаза и замер, потом кивнул мне. Я сосредоточился, и Южная Адриланка исчезла. Я предполагал, что меня сейчас стошнит, и так оно и произошло. Терпеть этого не могу.

Наш объект жил примерно в полумиле отсюда. Чтобы как-то убить время, пока мы шли, я попросил Крейгара рассказать мне о нем.

– Я мало что знаю, Влад. Он из Дома Орка и задолжал Найлару некоторую сумму денег.

– Орка? Приятно слышать.

– Почему?

– Не важно, – сказал я. Он бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. – Он здоровый? Крейгар пожал плечами.

– Какая разница? Стукни его как следует, и он свалится.

– Разве это нам нужно? – спросил я, помня совет Кайры. – Устраивать рукопашную?

Я почувствовал, что начинаю нервничать. Когда приходилось драться с драгейрианамИ, которые намеревались меня поколотить, это всегда происходило неожиданно. Я никогда специально не ставил это своей целью. Это совсем другое дело.

– Тебе решать, – сказал Крейгар. Я остановился.

– Что такое? Ты этим раньше уже занимался, а я нет. Почему я должен сам все решать?

– Таково было мое условие, когда я согласился работать на Найлара, – что мне никогда не придется никому приказывать.

– Вот как? Почему?

– Не твое дело.

Я уставился на него. Потом заметил на лице его столь четкий отпечаток Дома Дракона, что не мог понять, .как не обратил на это внимания раньше. За этим почти наверняка стоит какая-то история.

Мы пошли дальше, и я стал разглядывать Крейгара. В нем почти ровно семь футов роста, у него прямые каштановые волосы, карие глаза и, собственно, никаких отличительных черт. В моей голове было тесно от вопросов, на которые не находилось ответов. Откуда он появился? Каким образом оказался среди джарегов?

Он коснулся моего плеча и показал на здание. На нем висела табличка с изображением воющего волка, и снаружи оно казалось вполне приличным. Внутри тоже было вполне прилично. Мы прошли через главный зал, сопровождаемые косыми взглядами клиентов, которым не нравились восточники, джареги или и те, и другие вместе. Мы поднялись по лестнице. К тому моменту, когда мы оказались на третьем этаже и свернули налево, я все еще думал о Крейгаре и продолжал думать, пока мы не толкнули дверь и она открылась.

Орка, моргая, посмотрел на меня.

– Чего надо, приятель? – спросил он.

Ну вот. Я настолько отвлекся, думая о Крейгаре, что даже не сообразил, как подойти к этому парню. Что ж, поскольку я не знал, что сказать, то ткнул его дубинкой в живот. Он произнес что-то вроде «уф»и осел на пол. Возможно, я сломал ему несколько ребер – я не слишком хорошо целился. Интересно, подумал я, а тот ли это тип.

Во всяком случае, его макушка находилась прямо подо мной. Я почти уже опустил на нее свою дубинку, но вспомнил слова Кайры и не стал этого делать. Вместо этого приставил к нему ногу и толкнул. Он перевернулся на спину, и я понял, как легко справиться с тем, кто не ожидает нападения.

Он снова перекатился на живот, кашляя. Я стукнул его достаточно сильно, но орки – народ крепкий. Я поставил ногу ему на спину. Крейгар подошел ко мне и поставил ногу ему на шею. Я убрал ногу и обошел вокруг, затем присел перед ним на корточки. Он удивленно крутил головой, озираясь по сторонам. Похоже, он еще не понял, что нас двое. Потом уставился на меня.

Повинуясь некоему импульсу, я полез под плащ, достал своего джарега и поднес его к лицу этого типа.

– Есть хочешь, Лойош? – спросил я.

– Мама?

– Все в порядке.

Лойош стрельнул языком в направлении орка, глаза которого расширились от страха.

– Ты должен кое-кому деньги, – сказал я.

– Отпустите меня, – проквакал он. – Я все тебе отдам.

– Нет. Мне они не нужны. Я хочу, чтобы ты расплатился сам. Если ты этого не сделаешь, мы придем снова. У тебя есть двадцать четыре часа. Ты понял?

Он с трудом кивнул.

– Хорошо.

Я встал, убрал Лойоша и направился к лестнице, Крейгар за мной.

Когда мы вышли на улицу, Крейгар спросил: – Почему ты не взял деньги?

– А? Не знаю. Думаю, это могло бы выглядеть как ограбление.

Крейгар рассмеялся. Что ж, полагаю, после некоторого размышления это действительно могло показаться забавным. Меня била легкая дрожь. Если бы Крейгар позволил себе какое-либо замечание по этому поводу, я бы ударил его, но он промолчал.

Когда мы вернулись туда, откуда пришли, я уже успокоился. Сапожника нигде не было, зато нас ждал Найлар. Он внимательно посмотрел на меня, не обращая внимания на Крейгара, и спросил:

– Ну?

– Не знаю, – ответил я.

– Не знаешь?

– У этого типа темные волосы, зачесанные назад, круглое лицо, широкие плечи, короткая шея и маленький белый шрам на носу?

– Я никогда не обращал внимания на шрам, но, похоже, это он.

– Тогда мы говорили с тем, с кем нужно.

– Это хорошо. И о чем же вы говорили?

– Мы спросили его, не будет ли он так любезен заплатить долг.

– И что он сказал?

– Похоже, он намерен как следует подумать.

Найлар медленно кивнул.

– Ладно. Где Крейгар?

– Я здесь, – с притворным удивлением сказал Крейгар.

– О. Что ты об этом думаешь?

– Он заплатит. Мы дали ему сутки. – Он сделал паузу, потом добавил: – Влад неплохо поработал.

Найлар посмотрел на меня.

– Ладно, – сказал он. – Буду поддерживать с вами связь, ребята.

Я кивнул и вышел из мастерской. Хотел поблагодарить Крейгара, но не мог нигде его найти. Пожав плечами, я отправился домой кормить Лойоша и ждать дальнейших событий.

Я пришел домой усталый, но довольный. Перемена в жизни меня радовала. Я дал Лойошу молока и лег спать вместе с ним на моем животе. Возможно, во сне я улыбался.

Первое, что я заметил, это небо. Все та же уродливая красновато-оранжевая пелена, что висит над Империей, но здесь оно было выше и несколько чище. Нас окружала трава, достигавшая мне до пояса. Вокруг ни деревьев, ни гор, ни строений.

Мы постояли так несколько минут. Маролан вежливо молчал, пока я делал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя от последствий телепортации. Я огляделся вокруг, и у меня вдруг возникла странная мысль. Я попытался понять, что это значит, наконец сказал:

– Ладно, сдаюсь. Каким образом ты сумел телепортироваться в место, лишенное каких бы то ни было отличительных черт?

Он улыбнулся.

– Я просто сосредоточился на мысли о том, куда я хочу попасть, представил себе это место и понадеялся на то, что здесь ничего не окажется.

Я уставился на него. Он снова улыбнулся в ответ.

– Что ж, – сказал я, помолчав, – похоже, сработало.

– Я тоже так полагаю. Идем?

– В какую сторону?

– Да. Верно.

Он закрыл глаза и медленно повел головой из стороны в сторону. Наконец указал в направлении, ничем не отличавшемся от других.

– Туда, – сказал он.

Лойош летел у нас над головами. Дул прохладный, но не пронизывающий ветерок, Маролан шагал не слишком размашисто, так что не опережал меня.

Я старался не думать о том, куда и зачем мы направляемся, но жезл в левой руке Маролана постоянно мне об этом напоминал.

ГЛАВА 9.

Предмет моих желаний находился там, а нужен он был мне здесь. Я уже установил большинство необходимых связей: «там» было представлено в виде вибрирующего ножа, «здесь»– в виде светящейся руны. Но, сверх того, я должен был преодолеть пространственный барьер и вызвать к существованию нечто, до этого не существовавшее, одновременно уничтожив нечто существующее, что, в конечном счете, должно изменить структуру пространства.

Если это звучит для вас слишком запутанно, постарайтесь все-таки понять.

Я превратился в ритм и волну, в свет и звук, в мерцающий ландшафт и гудящий нож, в светящуюся руну и ритмичную пульсацию.

Все это объединилось в моей воле и в символах передо мной. Вообразите себе это как некий мысленный фокус космических масштабов, и вы получите некоторое представление о том, что происходило.

Я приступил к самому трудному.

Эту ночь мы провели под открытым небом, что звучит романтично, но в действительности таковым не являлось, и если бы не Маролан, нам было бы к тому же и холодно. Я не люблю спать на голой земле, но могло быть и хуже. Маролан не храпел, а если храпел я, то он этого не заметил.

У нас не было с собой никакой утвари, но с Мароланом мы в ней и не нуждались. Я выпил чаю из невидимого стакана и поел хлеба, которого у нас накануне не было, и ягод, которые росли всюду вокруг, вкусные и спелые.

Я посмотрел на медленно уменьшавшийся цилиндр жидкости в моей руке и сказал:

– Хотел бы я научиться подобного рода магии.

Маролан не удостоил меня ответом. Хорошие дела всегда нелегко делать. Мы двинулись дальше. Был приятный теплый день, и вдали виднелись вершины гор.

– Это наша цель? – спросил я. Маролан кивнул.

– Как далеко нам идти? – спросил я.

– Это не имеет значения. Когда мы подойдем достаточно близко для того, чтобы различить некоторые детали, то снова телепортируемся.

– О…

Должен сказать, что мне нелегко было сохранять враждебность к шагавшему рядом со мной, хотя бы лишь потому, что день был хороший, а шагать приятно. Пели птицы, дул легкий ветерок, и все такое прочее.

Лойош летел надо Мной, время от времени ненадолго исчезая, когда находил чем поживиться. Я чувствовал, как он наслаждается свободой. Иногда высоко над нами пролетали дикие джареги, но ни Лойош, ни я не обращали на них внимания.

Около полудня мы сделали привал, и Маролан наколдовал нам еще еды. Не знаю, создавал ли он ее прямо из воздуха или откуда-то телепортировал. Подозреваю, что скорее первое, поскольку еда оказалась довольно безвкусной. Пока мы ели, Маролан разглядывал горы. Когда мы встали, он объявил:

– Еще рано. Нужно подойти ближе.

Меня это вполне устраивало. Мы снова двинулись в путь, и все вокруг было прекрасно.

Интересно, буду ли я жив в это же время завтра?

На следующий день мне передали, что я должен встретиться с Найларом. На этот раз он назначил мне встречу у себя в конторе, находившейся за помещением для игры в шаребу, которое, в свою очередь, находилось позади маленькой лавки с волшебными принадлежностями. Меня сразу же впустили, даже не требуя представиться («Когда придет восточник, впусти его»), и Найлар кивком указал мне на стул.

– Подождем Крейгара, – сказал он.

– Я уже здесь, – ответил Крейгар. Найлар откашлялся.

– Хорошо, – сказал он. – Что ж, вот вам на двоих четыре империала. И вот тебе, Влад, еще четыре в качестве платы за первую неделю. Теперь ты работаешь на меня, согласен? Я хочу, чтобы завтра вечером ты последил за игроками в шаребу.

Я взял восемь монет и отдал две Крейгару. За один день я только что заработал больше, чем получил бы в ресторане за несколько недель.

– Хорошо, босс, – сказал я.

Маролан внезапно остановился и застыл, глядя куда-то вперед и чуть влево. Я посмотрел в ту сторону и ничего не увидел, кроме необъятной равнины и гор вдалеке.

– Проверь, что там, Лойош.

– Хорошо, босс, Мы простояли так около минуты: Маролан продолжал смотреть в одну точку, Лойош полетел в указанном направлении. Затем Лойош сказал:

– Босс, ты должен это видеть.

– Очень хорошо. Покажи.

Я закрыл глаза и позволил Лойошу заполнить мой мозг мысленными образами.

Да, это было зрелище.

Странные существа, около двух дюжин, и я никогда не видел, чтобы кто-либо или что-либо бегало столь быстро. У них было по четыре ноги, и ниже пояса они напоминали кошек, поменьше, чем тсер, примерно размером с тиассу, но без крыльев. Выше пояса они выглядели как люди. В руках копья.

– Котавры, Лойош?

– Полагаю, да, босс. Я не знал, что они па самом деле существуют.

– Я тоже. Интересно.

– Думаю, они направляются к нам.

– Да.

Я разорвал связь и теперь мог увидеть их своими собственными глазами, как постепенно приобретающее очертания пятно на горизонте. Вирра, однако, и быстро же они двигались. Я заметил, что Маролан не прикасается к своему мечу, и меня это несколько успокоило. Потом их стало слышно – очень низкий гул, который, как мне показалось, я уже когда-то слышал. Они производили удивительно мало шума для своего размера.

Внезапно котавры остановились перед нами. Уперев тупые концы своих копий в землю, они смотрели на нас с выражением спокойного любопытства на человеческих лицах. Наконечники копий были металлическими, что показалось мне существенным. Возникло впечатление, что они бежали лишь потому, что им этого хотелось. Никто из них не дышал тяжело. Они смотрели на нас не мигая, словно кошки. На них не было одежды, но на многих были пояса, с которых свисали мешочки. Мускулы на задних ногах выглядели весьма впечатляюще.

– Ну, – спросил я, – как вы еще развлекаетесь?

Маролан повернулся и уставился на меня. Котавр-предводитель, явно женского пола, посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

– Охотимся, – сказала она. Она говорила по-драгейриански без малейшего акцента.

Лойош опустился на мое плечо, и глаза предводительницы расширились.

– Меня зовут Влад Талтош, – сказал я.

– Я Маролан, – сказал Маролан.

– А меня зовут Туман, – сказала она.

– Это потому, что, когда она бросает копье… – начал котавр с красными глазами.

– Заткнись, Бренди. – Послышался смех, в том числе и Лойоша, хотя только я это заметил.

– Джарег на твоем плече – твой друг? – спросила Туман.

– Да, – ответил я.

– Джареги питаются мертвыми котаврами.

– Мертвыми людьми тоже, – сказал я, что, похоже, ее удовлетворило.

– Что привело вас на Бескрайнюю Равнину? – спросила она.

– Мы путешествуем к Водопаду у Врат Смерти, – сказал Маролан, и вся компания котавров отступила на шаг назад. Я наклонился, сорвал ягоду и съел, ожидая их реакции.

Наконец Туман сказала:

– Надо полагать, у вас есть на это серьезные причины. Маролан начал было отвечать, но другой котавр сказал:

– Нет, они просто развлекаются.

– Помолчи, Бирч, – сказала Туман.

– Послушай, – спросил я, – эти копья настоящие?

– Заткнись, Влад, – сказал Маролан.

Лойош, похоже, был на грани истерики. Некоторые из котавров, кажется, пребывали в подобном же состоянии. Я тоже. Маролан и Туман обменялись взглядами и грустно покачали головами.

– Если вы подождете здесь, – сказала Туман, – мы сейчас преследуем очень большую дикую кетну. Когда мы ее поймаем, то с вами поделимся.

– Надо развести огонь, – сказал Маролан. – Э… вы ведь жарите мясо, не так ли?

– Нет, – ответил Бренди, – мы предпочитаем, когда свежая, теплая кровь добычи стекает по нашим…

– Заткнись, Бренди, – оборвала его Туман. – Да, костер развести было бы неплохо.

– Тогда до скорой встречи, – сказал Маролан.

– Полагаю, до очень скорой, – ответила Туман, и они скрылись в той же стороне, откуда пришли.

Неподалеку от моего дома жил хороший портной. На следующий день я отправился к нему и заказал себе серый плащ. Кроме того, заказал новую куртку со стоячим воротником. Мне очень хотелось шляпу с пером, но у меня ее не было.

– Разжился деньжатами, а? – спросил портной.

Я не знал, что сказать, и лишь коротко кивнул. Не знаю, что он понял из этого жеста, но глаза его чуть расширились, возможно, от страха. С легким трепетом я повернулся к выходу и сказал:

– Я бы хотел получить их через неделю.

– Будет сделано, – ответил он. Похоже, у него перехватило дыхание.

Я прошел чуть дальше по улице и купил пару метательных ножей, решив сразу же начать упражняться в их применении.

Затем я явился к Найлару. Он кивнул мне и послал меня в комнату, где шла игра в шаребу. Два дня назад я сам играл здесь, и здоровенный джарег вышвырнул меня после того, как я ввязался в драку с другим посетителем. Теперь я сидел там, где раньше сидел этот джарег. Я пытался выглядеть столь же расслабленным и беззаботным, как и он. Полагаю, частично мне это удалось.

Проклятие, мне это понравилось.

Мы провели большую часть дня за едой и приятной беседой с котаврами, что доставило нам немалое удовольствие, хотя и нисколько не приблизило к цели. Обычно я не играю в азартные игры, но эти несчастные нецивилизованные существа даже не умели играть в кости сианг, так что мне пришлось им показать, как это делается. В нашем распоряжении было и неплохое средство платежа, поскольку некоторые куски кетны лучше других. Котавры оказались вполне способными учениками, так что когда они начали соображать, я прекратил игру.

– Подозреваю, – сказала Туман, – что в течение ближайших нескольких недель я не стану тебя благодарить за то, что ты научил нас этой игре.

– Это всего лишь безобидная забава, – ответил я в промежутке между кусками моего свежезажаренного выигрыша. Как говорится, забавна не игра – забавно, когда выигрываешь.

Забавно было подшучивать над ними, и я научился понимать, что захожу слишком далеко, наблюдая за хвостом, что было бы очень странно, если бы я перестал об этом думать. Маролан наложил исцеляющие заклятия на троих котавров, у которых тем или иным образом были повреждены левые ноги.

– Просто напасть какая-то, – сказала Туман, поблагодарив его.

– Проклятие? – спросил Маролан.

– Думаю, просто невезение.

– Подобное часто бывает, – сказал Маролан.

– Особенно там, куда вы направляетесь. Маролан пожал плечами.

– Сомневаюсь, что ты знаешь об этих местах намного больше нас.

– Обычно я их избегаю.

– Мы тоже, если бы могли, – ответил Маролан. Туман уставилась в землю, помахивая хвостом.

– Зачем вы туда идете?

– Это долгая история, – сказал Маролан.

– У нас есть время на долгие истории, – сказала Туман. – Заткнись, Бренди.

У Маролана, похоже, не было особого желания разговаривать на эту тему, так что наступила тишина. Потом .кто-то из котавров подошел к Туман и что-то ей подал. Она взяла это и внимательно рассмотрела. До этого я не замечал, какие длинные и ухоженные ее руки, а ее ногти заставили меня вздрогнуть, вспомнив девушку, которую я когда-то знал. То, что1 держала Туман, походило на кусок кости.

– Да. Это подойдет, – наконец сказала она, протягивая кость Маролану.

Он озадаченно взял ее, в то время как я обошел его сзади и взглянул через его плечо. Вероятно, это был обломок черепа кетны. Он был почти квадратной формы, дюйма два на два, и на нем можно было разглядеть какие-то тонкие следы, по поводу которых я не мог сказать ничего определенного,

– Спасибо, – сказал Маролан. – Что…

– Если тебе доведется встретить на Дорогах Мертвых Кельхор и ты покажешь ей этот знак, возможно, она защитит тебя. – Она сделала паузу. – С другой стороны, она может этого и не сделать,

– С богами всегда так, – сказал Маролан.

– Возможно, – ответила Туман.

У меня были свои сомнения насчет того, знают ли они что-либо на самом деле.

Вот что вы можете сделать, если у вас есть настроение. Найдите драгейрианина, который не намерен вас поколотить, и заведите с ним разговор о магии. Заметьте, как искривятся его губы, когда он услышит о колдовстве. Потом начните обсуждать числа, связанные с волшебным искусством. Расскажите о том, что для некоторых заклинаний нужны две черные свечи и одна белая, а для других – две белые и ни одной черной. Можете упомянуть, что, например, для одного из самых простых любовных заклинаний требуются три щепотки розмарина. Размер щепотки не имеет значения, но число три жизненно важно. Можете сказать, что при другом заклинании нужно говорить строками по девять слогов, хотя что именно при этом говорится, значения не имеет.

К этому времени он будет уже не в состоянии скрыть своего презрения и начнет говорить о том, насколько глупо придавать значение числам.

Вот теперь можете позабавиться. Наклоните голову набок, насмешливо посмотрите на него и скажите: «Почему все драгейриане делятся на семнадцать Великих Домов? Почему в драгейрианском году семнадцать месяцев? Почему семнадцать раз по семнадцать лет – минимальное время, в течение которого Дому принадлежит трон и Держава, в то время как максимум – три тысячи с чем-то, или семнадцать раз по семнадцать по семнадцать? Почему говорят, что есть семнадцать видов Великого Оружия?» Он откроет рот и закроет его раз или два, покачает головой и скажет: «Но семнадцать – мистическое число».

Теперь вы можете с умным видом кивнуть с озорным огоньком в глазах и сказать: «А, понятно»– и уйти.

Я говорю обо всем этом лишь потому, что у меня есть странное чувство, что драгейриане могут быть правы. По крайней мере похоже на то, что число семнадцать вылезает там, где меньше всего его ожидаешь.

Так или иначе, мне было семнадцать, когда мне впервые заплатили за то, чтобы я убил человека.

На следующее утро мы попрощались с котаврами. Туман и Маролан обменялись репликами, показавшимися мне несколько формальными и помпезными с обеих сторон. Однако мы с Бренди вдоволь над ними позабавились, да и Лойош добавил несколько своих замечаний.

Потом Туман подошла ко мне, помахивая хвостом и, похоже, с улыбкой на лице.

– Ты хороший товарищ, – сказала она.

– Спасибо, – ответил я.

Она сделала паузу, и я испугался, что она собирается произнести какую-то речь, при которой мне сложно будет сохранить серьезное выражение лица, но затем она опустила свое копье, пока его острие не оказалось в нескольких дюймах от моей груди. Лойош напрягся, готовясь прыгнуть.

– Можешь коснуться моего копья, – сказала Туман.

Превосходно. Я заставил себя удержаться от того, чтобы бросить взгляд на Бренди, который наверняка хихикнул. Но, что бы там ни было, я коснулся копья, потом вытащил свою рапиру и сказал:

– Можешь коснуться моего оружия.

Она торжественно дотронулась до него. И, знаете, без всякого сарказма должен сказать, что меня все это несколько тронуло. Туман в последний раз кивнула нам с Мароланом и увела своих друзей, или племя, или компаньонов, или кем бы они ни были, снова на равнину. Мы с Мароланом смотрели им вслед, пока они не скрылись из виду, потом собрали вещи и двинулись в сторону гор.

После нескольких часов пути Маролан снова остановился и устремил свой взгляд прямо вперед, к подножию гор.

– Думаю, – сказал он, – что могу различить достаточно деталей для того, чтобы безопасно телепортироваться.

– Лучше быть полностью уверенным, – сказал я. – Давай пройдем еще несколько часов. Он посмотрел на меня.

– Я уверен.

Я подавил стон и просто сказал:

– Прекрасно. Я готов.

Он уставился на горы перед нами, а я встал ближе к нему. Вокруг все застыло, кроме нашего дыхания. Он очень медленно поднял руки, громко выдохнул и опустил руки. Я ощутил болезненный спазм в желудке и зажмурился. Потом почувствовал, как почва под моими ногами изменилась, снова открыл глаза, огляделся по сторонам и чуть не упал.

Мы стояли на крутом склоне, и я смотрел вниз. Лойош взвизгнул и нырнул ко мне под плащ, пока я пытался восстановить равновесие. После нескольких взмахов руками мне это удалось.

Дул холодный и очень резкий ветер. Позади простиралось невероятное зеленое пространство. Нас окружали скалистые горы. Мне удалось сесть, не потеряв при этом равновесия. Затем, используя свой рюкзак как подушку, я лег на спину на склоне, ожидая, пока пройдет тошнота.

Спустя несколько минут Маролан сказал:

– Мы приблизились почти настолько, насколько это возможно,

– Что это значит? – спросил я.

– По мере приближения к Долине Серого Тумана колдовство становится все труднее. Когда достигнешь Врат Смерти, оно становится невозможным.

– Почему так? – спросил я.

– Не знаю.

– Ты уверен, что это правда, или это просто слухи?

– Уверен. Я был у вершины водопада с Зарикой, отбиваясь от местных бандитов, пока она спускалась вниз. Если бы я мог воспользоваться колдовством, я бы это сделал.

– Бандитов? – спросил я.

– Да.

– Очаровательно.

– Не вижу ничего очаровательного.

– Ладно. Что ж, если они вернутся, возможно, они тебя узнают и оставят нас в покое.

– Они не вернутся.

– Понятно.

– Их теперь намного меньше, чем во времена Междуцарствия, Влад. Я бы не стал беспокоиться. Тогда было куда более дикое время.

– Тебе его недостает? – спросил я.

Он пожал плечами:

– Иногда.

Оглядевшись вокруг, я заметил нескольких джарегов, описывавших круги в отдалении.

– Лойош, видел джарегов?

– Видел, – ответил он, продолжая прятаться у меня под плащом.

– В чем дело, приятель?

– Босс, а ты их видел?

Я снова посмотрел на джарегов, но не мог понять, в чем дело, пока один из них не опустился на утес высоко над нами. Только тут я осознал их размеры.

– Ради Феникса, Лойош! Эти твари больше меня!

– Я знаю.

– Не могу поверить. Ты только посмотри!

– Нет.

Я медленно поднялся, надел рюкзак и кивнул Маролану. Мы продолжали подниматься по склону еще несколько часов, затем он выровнялся. Вокруг открывался величественный вид, но Лойош не в состоянии был его оценить. Время от времени гигантский джарег оказывался достаточно близко, чтобы бросить меня в дрожь, так что я не мог его винить. Еще через час или два мы вышли к широкому быстрому ручью, спускавшемуся со склона, но не стали его преодолевать.

Маролан повернул по течению ручья, и еще через пару часов тот превратился в небольшую реку. Когда стемнело, это была уже большая река, и мы нашли место для последнего привала.

Когда мы устраивались на ночь, я спросил:

– Маролан, эта река как-нибудь называется?

– Кровавая Река, – ответил он.

– Я так и думал, – сказал я и уснул. На следующее утро после часа с небольшим пути мы вышли по реке к Водопаду у Врат Смерти.

ГЛАВА 10.

Полагаю, я мог бы даже сложить песню, будь у меня на это время, но мне недостает умения . – впрочем, сейчас на это у меня все равно не было никаких шансов. Лойош одолжил мне свою силу, которую я полностью вложил в колдовство, создавая еще большее напряжение. Ритм усилился, и свеча передо мной внезапно вспыхнула.

Мне стало жутко.

Я сосредоточился на свече, превратив пламя в сноп искр, взорвавшийся мерцающим шаром. Я снова собрал частицы пламени вместе, окружив его радужным нимбом. Мне не нужно было просить Лойоша, чтобы тот взял контроль за ним на себя; я просто пожелал, чтобы он это сделал, и он выполнил мое желание.

Мое дыхание успокоилось, я почувствовал, как сужаются мои глаза. Я чувствовал себя спокойным, расслабленным – это состояние должно пройти, но пока оно продолжалось, я мог им воспользоваться. Наступило время установить связь между исходным пунктом и конечной целью, путь, вдоль которого должна была протянуться реальность.

Нож затрепетал, словно говоря: «Начинай», Что ж, прекрасно. Начинай – и что дальше? Я перевел взгляд с ножа на руну и обратно. Я вытянул вперед правую руку и провел линию указательным пальцем. Потом еще раз. И еще.

Я продолжал водить пальцем между ножом и руной. Через некоторое время появилась соединяющая их огненная линия.

Все правильно. Я поднял взгляд. Ландшафт передо мной все еще колыхался, словно меня окружала нереальность, готовая сомкнуться. От этого можно было бы испугаться, если бы я себе это позволил.

Водопад у Врат Смерти имеет точное географическое положение. Таким образом, должны его иметь и. Дороги Мертвых, но это. не так. Не просите меня объяснить, поскольку я не в состоянии этого сделать. Я знаю, что где-то в Пепельных Горах есть очень глубокая расщелина, называемая Долиной Серого Тумана. Легендарный убийца Марио Серый Туман получил свое прозвище по названию этого места, поскольку отправил туда немалое количество народу.

В эту долину приносят тела драгейриан, считающихся в достаточной степени важными (и богатыми) для того, чтобы были отданы соответствующие распоряжения. По долине течет Кровавая Река, обрываясь водопадом, и на этом дело кончается в той мере, насколько это касается живых.

О высоте водопада сообщали те из живых, кто вернулся с Дорог. Судя по одним сообщениям, она составляет около пятидесяти футов, по другим – тысячу футов, со всевозможными промежуточными вариациями. Ваши предположения на этот счет могут оказаться столь же верными, как и мои.

Никто еще не смог добраться до подножия водопада иным путем, кроме как по краю утеса, хотя многие пытались, особенно ястребы и атиры. Фактически, подножие водопада находится не в том же самом мире, что его вершина. Написаны целые тома в споре о том, устроено ли так богами или же это природный феномен. Чтобы продемонстрировать бесполезность подобных дебатов, некоторые боги сами участвовали в них – с различных сторон.

Те немногие, кто возвращается с Дорог Мертвых (к примеру, Сетра или Императрица Зарика, получившая особое соизволение), возвращаются не с помощью водопада. Вместо этого они рассказывают, что оказались в длинной пещере, где никогда до этого не были, или очнулись у подножия Пепельных Гор, или в чаще Запретного Леса, или даже на побережье в тысяче миль отсюда.

Полагаю, все это лишено какого бы то ни было смысла.

Я стоял у вершины водопада и смотрел на оранжевый горизонт, на фоне которого вырисовывались очертания скалистых вершин. Подо мной клубился и поднимался серый туман, закрывая собой сотни футов простиравшейся внизу бездны. Шум водопада делал любой разговор невозможным. Кровавая Река становилась белой, с грохотом обрушиваясь вниз.

Я отступил на шаг от края обрыва. Стоявший рядом со мной Маролан сделал то же самое. Мы отошли подальше, шум быстро утих, и почти столь же быстро река стала шире и медленнее, а уже в пятидесяти футах от водопада казалось, что ее можно перейти вброд, а мы могли слышать собственное дыхание.

Это казалось не вполне нормальным, но я не видел никаких причин об этом спрашивать.

Маролан озирался по сторонам со странным выражением лица, я бы сказал, задумчивым, если бы мог в это поверить. Я заметил, что он смотрит на постамент, стоящий футах в двадцати от воды. Я подошел ближе, ожидая увидеть на нем имя какого-нибудь покойника и спросить Маролана, не родственник ли он ему. Вместо этого я увидел стилизованную голову тсера.

Я вопросительно взглянул на Маролана. Он показал назад, в сторону реки, где я заметил ровное место.

– Именно здесь отправляют по реке к водопаду мертвецов из Дома Тсера, – сказал он.

– Бултых, и готово, – сказал я. – Но по крайней мере они уже мертвы. Сомневаюсь, что их это каким-то образом беспокоит.

Он кивнул, продолжая смотреть на постамент.

– Ты знаешь кого-нибудь из тсеров, кто прошел этим путем? – спросил я как можно более небрежным тоном. .

– Сетра, – ответил он. Я моргнул.

– Я думал, она – дракон.

Маролан пожал плечами и отвернулся, и мы пошли дальше от водопада. Мы дошли до другого ровного места у реки, которая в этом месте сворачивала, и я увидел стилизованную креоту, потом ястреба, потом дракона. Маролан на несколько мгновений останавливался, а я отходил в сторону, давая ему возможность остаться наедине со своими чувствами, каковы бы они ни были. Рука его побелела, сжимая жезл, содержащий в себе душу его двоюродной сестры в некоей недоступной мне форме.

Лойош все еще прятался у меня под плащом, и я только сейчас заметил, что гигантские джареги по-прежнему кружат над нами и до нас время от времени доносятся их крики. Наконец Маролан подошел ко мне, глядя на темную бурлящую воду. Пели птицы, и дул свежий и очень резкий ветер. Это было тенистое, мирное место, и мне показалось, что это преднамеренно рассчитанный эффект, достигнутый неизвестным мне образом. Что ж, он определенно сработал.

– Драконы обычно пользуются лодками, – сказал Маролан.

Я кивнул и попытался представить себе маленькую рыбацкую лодку, затем шлюпку, какими пользуются на Закатной Реке выше доков, и, наконец, лодку на веслах, что было наиболее осмысленно. Я представил себе, как она плывет по течению, достигает водопада и исчезает за его краем.

– И что потом? – спросил я.

– В конце концов, – сказал Маролан, – тело выносит на берег ниже водопада. Спустя несколько дней душа пробуждается, забирает все то, что находит при теле и чем может воспользоваться, и начинает путешествие к Залам Судеб. Это путешествие может занять часы или недели. Иногда оно длится вечно. Это зависит от того, насколько владелец души изучил Дороги своего Дома, пока был жив, и от того, какие препятствия он встречает на своем пути и как их преодолевает. – Он сделал паузу. – Мы можем встретить некоторых из тех, кто блуждает по Дорогам вечно. Надеюсь, что этого не случится. Думаю, это чересчур мрачное зрелище.

– Как насчет нас? – спросил я.

– Мы спустимся вниз по скале, рядом с водопадом.

– Спустимся по скале?

– У меня есть веревка.

– О, – сказал я. – Что ж, тогда ладно.

Я был .в Организации уже почти год и начал постепенно привыкать к тому, чем занимался. Я мог нагнать страх на человека, не говоря ни слова, лишь приподняв бровь или улыбнувшись, и он это чувствовал. Мы с Крейгаром хорошо сработались. Если наш объект начинал приходить в ярость, я просто стоял рядом, пока Крейгар наносил удар, обычно сзади. Потом я причинял ему легкие телесные повреждения и читал лекцию о пацифизме.

Это хорошо действовало, и все шло гладко, пока мы не услышали о типе по имени Тив, которого нашли на аллее позади таверны. Иногда есть возможность, хотя это и недешево, вернуть мертвеца к жизни. Однако в данном случае Тива ударили ножом сзади в шею, перебив позвоночник, с чем чародеи справиться не в состоянии. У него было с собой около двадцати империалов, когда его убили, и деньги остались при трупе.

Тив, как я узнал, работал на некоего Ролаана, и ходили слухи, что Тив известен как наемный убийца. Ролаан обладал определенной властью, и Крейгар сообщил, что слышал, будто бы другой влиятельный тип по имени Клинок заказал убийство Тива. Это было важно для меня, поскольку мой босс работал на Клинка или по крайней мере платил Клинку процент с любой своей прибыли.

Неделю спустя подобным же образом убили некоего Леффоро. Леффоро работал непосредственно на Клинка и, более того, я был с ним знаком, так что это касалось меня почти напрямую. В конторе моего босса начали нервничать, и босс намекнул мне, что неплохо было бы не болтаться по улице в одиночку. Я не мог себе представить, какую выгоду может получить кто-либо, убив меня, но начал больше времени проводить дома. Это меня устраивало. Я зарабатывал не так много денег, чтобы мне не терпелось пойти куда-нибудь и потратить их, а Лойош к этому времени стал уже почти взрослым, и я с удовольствием проводил время, обучая его. «Лойош, принеси красный мячик из спальни», – говорил я, и он улетал и возвращался с мячом в когтях. Он перестал называть меня «мама», но у него вошло в привычку именовать меня «босс»– думаю, подражая тому, как я обращался к своему начальнику.

Так или иначе, через пару недель босс захотел меня видеть. Я пришел к нему в контору, и он сказал:

– Закрой дверь.

Я закрыл. Мы были одни, и мне стало несколько не по себе.

– Сядь, Влад, – сказал он. Я сел и спросил:

– Да, босс?

Он облизнул губы.

– Хочешь сделать для меня одно дело? – Он слегка подчеркнул слово «дело».

У меня пересохло во рту. За прошедший почти год я достаточно хорошо изучил его манеру выражаться, чтобы понять, что он имеет в виду. Я был удивлен, озадачен и все такое прочее. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может попросить меня о подобном. С другой стороны, у меня даже не возникло мысли о том, чтобы сказать «нет».

– Конечно, – сказал я. Казалось, он облегченно вздохнул.

– Хорошо. Вот объект. – Он протянул мне изображение драгейрианина. – Знаешь его?

Я покачал головой.

– Хорошо, – сказал он. – Его зовут Кинн. Он работает на… впрочем, это не имеет значения. Умеет постоять за себя, так что не рискуй. Он живет на улице Горшечников, недалеко от Ундаунтры. Обычно он околачивается в заведении у Груффа. Знаешь, где это?

– Да.

– В конце недели он подрабатывает вышибалой в борделе недалеко оттуда и довольно часто занимается сбором дани, но не придерживается определенного графика. Этого достаточно?

– Думаю, да, – сказал я.

– В эти дни он почти нигде не появляется в одиночку, так что тебе придется подождать удобного момента. Это не страшно. Можешь потратить столько времени, сколько тебе потребуется, и не дай себя заметить. Будь осторожен. И я не хочу, чтобы его можно было оживить. Ты сумеешь справиться?

– Да.

– Хорошо.

– У него есть дома охрана?

– Что? Держись подальше от его дома.

– Почему?

– Тебе это ни к чему.

– Почему бы и нет?

Он посмотрел на меня, потом сказал:

– Послушай, он ведь джарег, так?

– Так.

– И ты тоже джарег, так?

– Так.

– Тебе это ни к чему.

– Ладно.

– Кроме того, не приближайся к нему, когда он внутри или около храма, алтаря или чего-то подобного.

– Ладно.

– И еще – он женат. Не прикасайся к нему, пока рядом его жена.

– Ладно. Я могу пользоваться обеими руками?

– Не болтай глупости.

.Лойош, который привык путешествовать у меня на плече, уставился на рисунок и зашипел. Возможно, он понял больше, чем я думал. Босс слегка вздрогнул, но промолчал. Он протянул мне кошелек. Я взял его, и он показался мне очень тяжелым.

– Что это? – спросил я.

– Твоя плата. Двадцать пять сотен империалов.

– О, – только и смог сказать я, когда снова обрел дар речи.

Мы развели костер в значительном отдалении от реки и поджарили остатки мяса кетны. Не торопясь и молча поели, каждый был занят своими собственными мыслями. Лойош вобрался из-под моего плаща, чтобы лишь схватить кусочек, и снова нырнул под плащ.

Мы отдохнули и умылись после еды, после чего Маролан предложил еще немного отдохнуть.

– Одни говорят, что это дурная примета – спать, находясь на Дорогах. Другие говорят, что это просто невозможно. Третьи же вообще ничего по этому поводу не говорят. – Он пожал плечами. – Я не вижу причин рисковать и предпочел бы как следует выспаться, прежде чем мы двинемся в путь.

Потом я смотрел, как Маролан привязывает жезл к спине, чтобы иметь обе руки свободными для спуска по скале. Я размотал цепочку с левого запястья, взглянул на нее и несколько раз покачал. Она вела себя как любая другая цепочка – либо из-за того, где мы сейчас находились, либо сейчас ей просто нечего было делать. Я снова убрал ее, подумал было о том, чтобы попробовать, как сказал Маролан, применить колдовство, но передумал.

Я заметил, что Маролан смотрит на меня.

– Ты дал ей имя? – спросил он.

– Цепочке? Нет. А какое имя подходящее?

– Что она делает?

– Прежде она действовала как защита против всего, что чародей в меня швырял. Как насчет Разрушителя Чар?

Маролан пожал плечами и не ответил.

– Мне нравится, босс.

– Ладно. Пусть так и будет. Мне слишком трудно всерьез относиться к тому, чтобы дать имя куску цепочки.

– Пусть будет так, – сказал Маролан. . Я кивнул, снова обернул Разрушитель Чар вокруг запястья и встал. Мы пошли назад к водопаду, и по мере приближения его шум снова начал заглушать наши голоса. Я заметил почти у самого обрыва постамент, на котором было высечено изображение атиры. Маролан привязал один конец веревки к этому постаменту, что, возможно, кому-то могло бы показаться дурным вкусом.

Веревка казалась тонкой и была очень длинной. Он сбросил другой ее конец с обрыва. У меня пересохло во рту.

– Выдержит? – спросил я.

– Да.

– Ладно.

– Я пойду первым, – сказал Маролан.

– Ладно. Спускайся и постарайся их задержать, пока я не заряжу баллисту.

Он повернулся спиной к водопаду, схватился за веревку и начал спускаться вниз. У меня возникло мимолетное желание обрезать веревку и смыться, но вместо этого я крепко ухватился за нее и приготовился к спуску. Я повернулся и крикнул, перекрывая рев водопада:

– Что-нибудь еще, Маролан?

Его голос был едва слышен, но, кажется, он сказал:

– Будь осторожен, здесь сыро.

Я оставил полученные за работу деньги дома и отправился к Груффу. По дороге я думал о том, что буду там делать. Первой моей мыслью было найти мой объект, подождать, когда он выйдет, и убить его. Сейчас подобный план кажется мне не таким уж и плохим, поскольку вид смерти приводит свидетелей в замешательство относительно ее виновника. Но меня беспокоило, что, будучи человеком с Востока, я скорее всего буду выделяться в толпе, что означало, что он меня заметит, что, в свою очередь, нехорошо. К тому времени, когда я дошел до места, я все еще не придумал, что делать, так что остановился в тени здания на противоположной стороне улицы, продолжая размышлять.

Два часа спустя я так ничего и не придумал, когда увидел его выходящим в компании другого драгейрианина в одежде джарега. Лишь потому, что это показалось мне вполне уместным, я установил связь с Имперской Державой и отметил время. Я подождал, когда они окажутся на квартал впереди меня, и направился следом. Я шел за ними, пока они не подошли к дому, где, судя по всему, жил друг моей жертвы.

Моей жертвы.

К этим словам трудно было привыкнуть.

Я отбросил ненужную мысль и заметил, что Кинн и его друг, похоже, прощаются. Потом друг пошел наверх, оставив Кинна одного на улице. Казалось, мне повезло, поскольку теперь Кинн должен возвращаться домой один, что позволяло мне через несколько кварталов подойти к нему сзади и убить.

Я нащупал кинжал, висящий рядом с рапирой. Кинн внезапно начал расплываться, затем стал прозрачным и исчез.

Конечно, он телепортировался. Какая невоспитанность.

Путь телепортации можно проследить, но я был не настолько силен в волшебстве, чтобы это сделать. Нанять кого-нибудь? Кого? У Левой Руки Джарегов есть неплохие волшебники, но им нужно хорошо платить, и предупреждение Кайры все еще звучало у меня в ушах. К тому же потребовалось бы дождаться другого аналогичного случая, поскольку ни один волшебник не в состоянии работать по столь старым следам.

Я решил, что самым подходящим действием в данный момент будет выругаться, что я и сделал себе под нос. Хотелось разделаться с ним сегодня, что, если подумать, глупо, но у меня было ощущение, что деньги не стали по-настоящему моими, пока я не выполню работу и лишь тогда смогу ими воспользоваться. Я мог переехать в более приличную квартиру, мог заплатить за уроки фехтования у мастера-восточника и за уроки магии у драгейрианина, что всегда было недешево, и…

Нет, не сейчас. Сейчас я должен думать о том, как заработать деньги, а не о том, как их тратить. Я вернулся домой и стал думать.

В следующий раз, когда я буду спускаться откуда-нибудь по веревке, то, вероятно, постараюсь, чтобы это место было сухим. Кроме того, я хотел бы видеть, куда спускаюсь.

Если подумать, я бы предпочел вообще этого не делать.

Не буду гадать, как далеко было до низа. Подозреваю, что для Маролана это расстояние оказалось иным, чем для меня, и не хочу этого знать. Должен отметить, мне интересно, что бы случилось, если бы мы нанесли на веревку метки, но мы этого не сделали.

В спуске вниз не было ничего забавного. Я постоянно соскальзывал по мокрой веревке и все время боялся свалиться на Маролана, вследствие чего мы оба рухнули бы вниз. Сначала мои ладони жгло, потом они начали болеть, а потом я перестал их чувствовать, что меня испугало. Потом я почувствовал, что у меня заболели руки. Не будем говорить уже о таких мелочах, как ссадины и ушибы на ногах и теле от ударов о камни. Мне удалось не стукаться головой слишком сильно или слишком часто, что, думаю, можно было считать почти достижением.

Дерьмо. Скажем лишь, что я остался жив.

Суть в том, что невозможно было точно определить, где на самом деле дно, поскольку не однажды, когда мои ноги находили ненадежную опору, это оказывался край массивного булыжника, и я продолжал спускаться.

В конце концов дело пошло легче, и наконец я оказался в воде, а Маролан рядом со мной. Вода была очень холодной. У меня застучали зубы, и я заметил, что и у Маролана тоже, но я слишком продрог, чтобы этому радоваться. Лойош сердито взобрался мне на плечо. Шум был все столь же оглушительным, я весь промок, а мои ладони горели огнем.

Я приставил рот к уху Маролана и крикнул:

– Что теперь?

Он кивнул головой в сторону, и мы поплыли туда. После столь неразрывной связи с веревкой было очень трудно отпустить ее, но я все же бросил ее и поплыл за ним. Лойош поднялся в воздух и полетел у меня над головой. Из-за водяного тумана, поднимаемого водопадом, дальше чем на несколько футов ничего не было видно. Однако течение было сильным и каким-то образом удерживало нас с Мароланом вместе, так что я ни разу не терял его из виду.

Я был слишком занят борьбой с течением и тем, что следил за Мароланом, чтобы как следует испугаться, но наконец мои ноги ощутили дно реки, а затем мы выбрались на берег и рухнули рядом друг с другом.

ГЛАВА 11.

Моя левая рука застыла в воздухе, и какая-то часть меня осознавала, что она парит над руной. Правая рука продолжала дрейфовать в неопределенном направлении, потом тоже замерла. Она находилась прямо над вибрирующим ножом.

Пришло время сделать глубокий вдох. Затем я медленно выдохнул.

Не думаю, что когда-либо еще увижу столько мертвых тел в одном месте. Впрочем, у меня нет на это особого желания. Все они находились в разнообразных и интересных стадиях разложения. Если не возражаете, я опущу детали. Мне и до этого приходилось видеть трупы, и от их количества и разнообразия зрелище не становится более приятным. Однако должен отметить одну странность: не чувствовалось никакого запаха разложения. Собственно, подумав об этом, я понял, что единственным запахом, который я ощущал, был легкий запах серы, доносившийся откуда-то со стороны реки, которая теперь текла быстро и была покрыта белой пеной. Река была также единственным источником звука, перекатываясь через серые камни и подмывая берег.

Я почувствовал, как Лойош дрожит у меня под плащом.

– Ты в порядке?

– Я живой, босс.

Я выпрямился и посмотрел на Маролана. Казалось, он вымотался еще больше, чем я. Кроме того, он промок насквозь, как и я, и весь дрожал, как и я, что доставило мне некое извращенное удовольствие.

Наконец он заметил, что я смотрю на него. Полагаю, он догадался, о чем я думаю, поскольку хмуро уставился на меня. Он выпрямился, и я заметил, как дрожат его руки.

– Здесь волшебство не действует, – заметил он. Его голос звучал несколько странно, словно он говорил сквозь очень тонкое стекло. Не очень далеко, но и не очень близко. – Хорошо бы обсушиться.

– Ветер не слишком сильный, – сказал я. – Думаю, какое-то время придется оставаться мокрыми.

Мой голос звучал точно так же, что мне понравилось еще меньше. Мне все еще было холодно, но здесь казалось теплее, чем в реке.

– Пошли дальше, – сказал Маролан.

– После тебя, – ответил я.

Мы с трудом поднялись на ноги и огляделись по сторонам. Река позади, трупы по сторонам и туман впереди.

– Странное место, босс.

– Я это заметил.

– Ты заметил, что трупы не воняют?

– Да.

– Может быть, это душа издает запах, а поскольку у этих приятелей нет души, нет и запаха.

Я не стал спрашивать Лойоша, говорит ли он серьезно, поскольку меня это не интересовало. Маролан коснулся рукоятки меча и убедился, что жезл при нем, напомнив мне, зачем мы здесь. Он кивнул направо, я собрался с силами, и мы двинулись в путь.

Я сидел у себя дома в любимом кресле и размышлял, каким образом убить Кинна. Собственно, я хотел просто подойти и заколоть его, где бы он ни находился и кто бы ни был вокруг. Как я уже говорил, это, в общем, не самый худший вариант. Проблема в том, что он знал, что за ним охотятся, и нигде не появлялся в одиночку.

Не знаю, почему я выбрал именно заведение Груффа в качестве места, чтобы его убить, и, подумав, решил, что это ошибка. Я знал, что если бы захотел, то мог бы прикончить его в любом общественном месте, поскольку в детстве я был свидетелем нескольких убийств именно в общественном месте – в ресторане моего отца. Именно так я впервые встретился с Кайрой, но сейчас это не имеет значения.

Какое-то время я сидел, погруженный в размышления, пока Лойош не сказал:

– Послушай, босс, если хочешь отвлечься, я могу помочь.

– Иди к дьяволу, – ответил я.

Мы шли сквозь клубящийся туман, который лишь раздражал меня, пока до меня не дошло, что какое-либо заметное движение воздуха, заставляющее туман клубиться, попросту отсутствует. Я сказал об этом Маролану, который в ответ посоветовал мне заткнуться.

Я улыбнулся, потом улыбнулся еще раз, когда голая ветка хлестнула его по лицу. Выражение его лица стало еще более хмурым, и мы продолжали идти, хотя и не столь быстро. Туман был единственным, что нас окружало, за исключением земли, которая оказалась мягкой и песчаной и выглядела так, словно на ней не в состоянии что-либо расти. В тот момент, когда я пришел к этому выводу, перед нами внезапно выросла тень, которая оказалась, деревом, таким же голым, как и предыдущее.

– Босс, почему летом деревья голые?

– Ты меня спрашиваешь? Кроме того, если бы сейчас было лето, было бы не так холодно,

– Верно.

Впереди появлялось все больше и больше деревьев, и мы обходили их, стараясь придерживаться выбранного направления. Вскоре Маролан остановился и стал разглядывать тропинку, уходящую по диагонали влево. Пошевелив челюстью, он сказал:

– Не похоже. Идем дальше. Мы пошли дальше, и я спросил:

– Откуда ты знаешь?

– Из книги.

– Какой книги?

– Мне дали книгу, которая должна провести меня по Дорогам. Сетра мне тоже помогла.

– Кто дал тебе книгу?

– Это семейная реликвия.

– Понятно. Насколько она точна?

– Мы это узнаем, не так ли? Может быть, тебе было бы проще без меня, поскольку тогда Сетра могла бы подсказать.

– Я драгейрианин. Мне не позволено это знать.

– Ясно. Однако кто придумал все эти законы?

Он бросил на меня презрительный взгляд и не ответил. Мы подошли к другой тропинке, ведшей под несколько иным углом.

– Попробуем по этой, – сказал Маролан.

– Ты выучил книгу наизусть? – спросил я.

– Надеюсь, – ответил он.

Туман начал рассеиваться, и я спросил Маролана, хороший ли это признак. Он пожал плечами. Чуть позже я сказал:

– Полагаю, была серьезная причина не брать книгу с собой.

– Это не разрешается, – ответил он.

– Насколько я понимаю, все наше путешествие никем не разрешено.

– Так зачем же делать еще хуже?

Я подумал и сказал:

– У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, что будет дальше?

– Мы предстанем перед Повелителями Судеб и попросим их освободить мою двоюродную сестру.

– Есть какая-нибудь серьезная причина для того, чтобы они послушались?

– То, что нам хватило дерзости об этом попросить.

– О.

Вскоре мы подошли к плоскому серому камню, лежащему посреди тропинки. Он был неправильной формы, около двух футов в ширину, четыре фута в длину и выступал примерно на шесть дюймов из земли. Маролан остановился и какое-то время его разглядывал, покусывая губу. Я дал ему немного подумать, потом спросил:

– Не хочешь рассказать мне, что это?

– Он означает выбор. В зависимости от того, с какой стороны мы его обойдем, мы пойдем тем или иным путем.

– Что, если мы просто перешагнем его? Он бросил на меня уничтожающий взгляд и не ответил. Потом он вздохнул и обошел камень справа. Я последовал за ним. Тропинка вела дальше среди голых деревьев, и я не заметил какой-либо разницы.

Вскоре мы услышали волчий вой. Я посмотрел на Маролана. Он пожал плечами.

– В данный момент я скорее предпочту иметь дело с внешней угрозой, чем с внутренней.

Я решил не спрашивать, что он имеет в виду. Лойош нервно пошевелился на моем плече.

– У меня создается впечатление, – сказал я, – что все это подстроено специально, в качестве испытания или чего-то в этом роде.

– У меня тоже, – ответил он.

– Ты не знаешь?

– Нет.

Снова послышался вой.

– Лойош, можешь сказать, как далеко это было?

– Здесь, босс? Десять футов или десять миль. Все очень странно. Я бы чувствовал себя лучше, если бы чуял какой-нибудь запах. Здесь жутко.

– Не хочешь полетать и осмотреться?

– Нет. Я заблужусь.

– Ты уверен?

– Да.

– Ладно.

Я заметил какое-то движение справа от себя и понял, что Маролан вытащил меч. Я вытащил свой. Потом из тумана появились серые тени, которые накинулись на нас, после чего последовало жуткое мгновение отчаянной борьбы, и все кончилось. Я ничего не коснулся, и ничто не коснулось меня.

Маролан вздохнул и кивнул.

– Они не могли нас тронуть, – сказал он. – Надеюсь, это так.

Я убрал меч и вытер пот с ладоней.

– Если это самое худшее, чего мы должны опасаться, это прекрасно.

Лойош выбрался из-под моего плаща.

– Не беспокойся, – сказал Маролан, – ты ошибаешься.

Лойош объяснил мне, что ему уже больше года. Я не возражал. Он продолжал, что он уже почти совсем взрослый, и я должен разрешить ему помогать мне. Я поинтересовался, каким образом он мог бы мне помочь. Он предложил один вариант. Мне нечего было возразить, и я согласился.

На следующее утро я вернулся к Груффу. На этот раз я вошел внутрь и нашел свободный угол. Выпил кружку медового вина и снова вышел. Когда я выходил, Лойоша со мной не было.

Я обошел здание и нашел заднюю дверь. Она оказалась запертой. Я немного повозился с ней, после чего она открылась. Я очень осторожно вошел внутрь. Это было складское помещение, заполненное бочками и ящиками с бутылками, и выпивки здесь мне хватило бы на год. Из-за занавески проникал свет. Проник за нее и я, оказавшись в помещении, полном стаканов, тарелок и приспособлений для мытья посуды. Я решил, что оно не слишком удачно обставлено. Я бы разместил полки слева от сушилок и… впрочем, не важно.

Здесь никого не было, но из-за коричневого шерстяного занавеса доносился низкий гул из главного зала. Я помнил этот занавес с противоположной стороны. Я вернулся на склад, подвинул две бочки и большой ящик и спрятался.

После пяти томительных часов мы с Лойошом решили, что Кинн не появится. Если так будет продолжаться, решил я, он начнет мне сильно не нравиться. Я помассировал ноги, пока снова не почувствовал себя в состоянии ходить, надеясь, что никто не войдет. Потом я вышел через задний ход, даже ухитрившись запереть за собой дверь.

На нас нападали еще дважды: один раз что-то маленькое и летающее, а во второй раз – тиасса. Никто из них не мог нас коснуться, и оба исчезли так же, как и появились. Мы также миновали несколько развилок и перекрестков, где Маролан выбирал путь с уверенностью, которая, надеюсь, была оправданной.

Мы подошли еще к одному серому камню, и Маролан еще раз свернул направо, снова после некоторых размышлений.

– Ты так хорошо помнишь дорогу? – спросил я, Маролан не ответил.

Потом справа от нас появилось толстое старое узловатое дерево, ветка которого пересекала Дорогу футах в десяти над землей. Большая коричневая птица, в которой я узнал атиру, изучала нас одним глазом.

– Вы живые, – сказала птица.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Вы не отсюда.

– Что ж, я этого не знал. Мы, вероятно, свернули не в ту сторону с Ундаунтры. Мы сейчас уйдем.

– Вы не можете уйти.

– Подумай получше. Сначала ты говоришь…

– Идем, Влад, – сказал Маролан.

Возможно, у него состоялась своя небольшая беседа с атирой, а может быть, и нет. Мы прошли под веткой и продолжили свой путь. Я обернулся, но дерево и птица исчезли.

Чуть позже Маролан остановился перед очередным серым камнем. На этот раз он вздохнул, посмотрел на меня и пошел налево.

– Рано или поздно пришлось бы это сделать, – сказал он, – иначе мы никогда не дойдем до цели,

– Зловеще звучит.

– Да.

Чуть позже я спросил;

– Ты не мог бы хотя бы намекнуть, чего ожидать?

– Нет.

– Великолепно.

А потом я почувствовал, что падаю. Я начал было кричать, но остановился и понял, что все так же шагаю рядом с Мароланом. Я повернулся к нему, и в этот момент он споткнулся, и лицо его побелело. Он закрыл и открыл глаза, потряс головой, посмотрел на меня и пошел дальше.

– Тебе только что показалось, будто ты падаешь? – спросил я.

– Падаю? Нет.

– Тогда что с тобой случилось?

– Ничего такого, что стоило бы обсуждать.

Я не стал настаивать.

Еще чуть позже я ступил на зыбучий песок. Какое-то мгновение мне казалось, что это лишь повторение тех же ощущений, поскольку я в то же время осознавал, что продолжаю идти, но на этот раз наваждение не прекратилось. Маролан рядом со мной запнулся, потом сказал;

– Продолжай идти.

Я пошел, хотя какой-то части моего разума казалось, что с каждым шагом я погружаюсь все глубже. Я также ощущал панику, исходящую от Лойоша, что ничем не могло помочь, поскольку я не знал, что именно он видит.

Мне пришло в голову, что Лойош может ощущать и мой собственный страх, так что я попытался сохранять спокойствие ради него, говоря себе, что зыбучий песок – лишь иллюзия. Вероятно, это помогло, поскольку я почувствовал, что он успокаивается, и помогло также и мне, поскольку наваждение исчезло так же, как и появилось.

Мы с Мароланом на мгновение остановились, несколько раз глубоко вздохнули и посмотрели друг на друга. Он снова покачал головой.

– Нет ли более надежного пути к Залам Судеб? – спросил я.

– В одних книгах говорится о лучших путях, чем в других, – ответил он.

– Когда мы вернемся, – сказал я, – я украду книгу о лучших путях и буду зарабатывать продажей копий.

– Их нельзя скопировать, – сказал Маролан. – Некоторые уже пытались.

– Как это может быть? Слова есть слова.

– Не знаю. Идем дальше.

Мы пошли дальше, и я уже почти успокоился, когда мы снова подошли к серому камню, и Маролан выбрал дорогу направо. На этот раз на пути у нас оказался дикий кабан, который не мог нас коснуться, а потом тсер.

Маролан снова выбрал дорогу, и мы подошли к очередному камню.

Он посмотрел на меня и спросил:

– Ну?

– Если надо… – ответил я.

Он кивнул, и мы свернули налево.

Когда я вернулся домой, ноги чувствовали меня лучше, но на душе было кисло. Я решил, что мне никогда больше не захочется появляться у Груффа. Кинн начал меня всерьез раздражать тем, что не давал с ним покончить. Я налил бокал бренди и откинулся на спинку любимого кресла, пытаясь думать.

– С этой идеей, похоже, все, Лойош.

– Можно попробовать еще раз завтра.

– Мои ноги этого не вынесут.

– Тогда что дальше?

– Не знаю. Дай подумать.

Я шагал по комнате, обдумывая возможные варианты. Я мог купить какое-нибудь волшебное заклинание, например, что-нибудь действующее на расстоянии. Но тогда кому-нибудь будет об этом известно, и, более того, существует слишком много средств защиты от подобных вещей. Даже тогда у меня было кольцо, защищавшее от большинства попыток применить против меня волшебство, и оно стоило меньше моего недельного заработка. Пользоваться колдовством было слишком рискованно.

Яд? Снова ненадежно, если только ты не специалист. С тем же успехом можно попытаться сбросить камень ему на голову. Это могло, вероятно, сработать, но если нет – он будет предупрежден, и убить его будет намного труднее.

Нет, самым лучшим вариантом был удар мечом; я мог быть уверен в результате. Это означало, что мне нужно подобраться к нему сзади или неожиданно напасть на него. Я достал с пояса кинжал и стал его разглядывать. Это было боевое оружие, тяжелое, с относительно хорошим острием и лезвием, заточенным примерно на восемь градусов. Таким оружием хорошо нанести удар сзади в шею. Моя рапира могла с легкостью войти под подбородок, проникнув, таким образом, в мозг. И тот, и другой вариант вполне бы подошел.

Я снова отложил нож, сжал кулаки и еще немного походил по комнате.

– Что-нибудь придумал, босс?

– Думаю, да. Дай мне еще минуту подумать.

– Ладно, Чуть позже я сказал:

– Ладно, Лойош, мы сделаем это до невозможности просто. Вот что я от тебя хочу…

Порой мы превращались в воющих маньяков, порой впадали в истерику от смеха.

Продолжай идти.

Мы умирали от голода или жажды, хотя пища или вода были совсем рядом, на обочине Дороги.

Продолжай идти.

Перед нами открывались бездны, и монстры из наших кошмаров терзали нас, наши друзья восставали против нас, наши враги смеялись нам в лицо. Возможно, не стоило бы говорить за Маролана, но его напряженная спина, сжатые зубы и бледность черт говорили о многом.

Продолжай идти. Если остановишься, тебе никогда не выбраться. Если сойдешь с Дороги, ты пропал. Иди против ветра, сквозь снежную бурю, сквозь оползни. Продолжай идти.

Тропинки пересекались, Маролан выбирал путь, мы скрежетали зубами и шли дальше. Часы? Минуты? Годы? Не знаю. И это несмотря на то что каждый раз, когда мы выбирали правую дорогу, нам не угрожало чье-либо нападение. Однажды нас атаковал призрак белого медведя. Я четко помню, как его лапа прошла сквозь мою голову, и он был очень озадачен тем, что я этого не почувствовал, но я так и не знаю, было ли это результатом выбора пути налево или направо.

Честно говоря, не понимаю, как все это выдерживают мертвецы.

Наступил момент, когда нам пришлось остановиться на отдых, и мы поели и напились прямо перед очередным серым камнем. Я уже устал задавать глупые вопросы. Во-первых, я знал, что Маролан все равно не ответит, а во-вторых, у меня было такое чувство, что когда он в очередной раз пожмет плечами, я воткну нож ему в спину. Полагаю, что к этому времени он испытывал ко мне подобную же любовь.

Отдохнув, мы снова поднялись, и Маролан выбрал левую дорогу. Я заскрежетал зубами.

– Держишься, Лойош?

– Едва-едва, босс. А ты?

– Почти так же. Хотел бы я знать, как долго нам еще идти. А может быть, и хорошо, что не знаю.

– Да.

Однако вскоре тропинка перед нами внезапно стала шире. Маролан остановился, посмотрел на меня, и по его лицу пробежала легкая улыбка. Он с новой энергией устремился вперед, и вскоре деревья поглотил туман, который затем рассеялся, и перед нами открылась высокая каменная арка, украшенная массивной головой дракона. Наш путь вел прямо под арку.

Когда мы прошли под ней, Маролан сказал:

– Страна Мертвых.

– Я думал, именно там мы все это время и были, – сказал я.

– Нет. Это были лишь подступы к ней. Теперь, похоже, будет еще более странно…

ГЛАВА 12.

Я сжал правую руку в кулак и медленно начал подносить ее к левой. Моя правая рука испытывала сопротивление, которое не было физическим. Как будто я зная, что должен сделать, и хотел это сделать, но реальное движение требовало борьбы с невероятной усталостью. Я понял, что мне оказывает сопротивление вся Вселенная, но это мало чем могло помочь. Однако, хоть и медленно, какое-то движение все же происходило. Я должен свести руки вместе, и тогда произойдет прорыв, ради которого я готов на все что угодно.

Неудача , сейчас была, в некотором смысле, невозможна. Единственным вариантом для меня был успех, иначе – безумие и смерть, Мой правый кулак коснулся левой ладони.

К нам неторопливо приближался драгейрианин. Цвета его одежды, черный и серебряный, говорили о его принадлежности к Дому Дракона. За спиной у него висел чудовищных размеров меч. Пока мы ждали его, я посмотрел на небо, ожидая увидеть там типичные оранжево-красные облака Драгейрианской Империи. Нет, никакого неба не было. Сплошной монотонный серый цвет, без единого просвета. Я попытался было понять, как. высоко висит эта пелена и из чего она состоит, но мне стало не по себе, и я бросил эту затею.

Когда пришелец оказался достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его лицо, его выражение не показалось мне неприятным. Не думаю, что оно действительно могло быть дружелюбным, даже если бы он этого захотел – со столь плоским лбом и тонкими, словно бумага, губами. Он подошел ближе, и я увидел, что он дышит, после чего так и не смог решить, стоит ли этому удивляться.

Потом он остановился и наморщил лоб. Посмотрев на меня, он сказал:

– Ты восточник. – Он перевел взгляд на Маролана, и глаза его расширились.

– А ты живой.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Заткнись, Влад, – огрызнулся Маролан. Затем он слегка поклонился дракону, сказав: – Мы здесь с поручением. . – Живые сюда не приходят.

– Зарика, – сказал Маролан.

Рот драгейрианина слегка дернулся.

– Это феникс, – сказал он. – И особый Случай.

– Тем не менее мы здесь.

– Возможно, вы хотите обратиться с вашим вопросом к Повелителям Судеб?

– Именно это мы и собираемся сделать, – ответил Маролан.

– Вам потребуется пройти испытание.

– Конечно, – сказал Маролан.

– Что? – спросил я.

Он с презрительной усмешкой повернулся ко мне.

– Вам придется встретиться и победить чемпионов…

– Это, вероятно, шутка, – сказал я.

– Заткнись, Влад, – сказал Маролан. Я покачал головой.

– Почему? Ты можешь назвать мне хотя бы одну причину, по которой мы должны с боем пробиваться к Повелителям Судеб, лишь для того чтобы они могли нас уничтожить, если им того захочется?

– Мы из Дома Дракона, – сказал чужак. – Мы сражаемся, потому что нам это нравится. – Он отвратительно ухмыльнулся, поверйулся и пошел прочь.

Мы с Мароланом посмотрели друг на друга. Он пожал плечами, и я чуть его не задушил. Мы снова огляделись по сторонам и увидели, что нас окружают драконы. Я насчитал двенадцать. Одна из них шагнула вперед и сказала:

– Э'Баррит, – и вытащила свой меч.

– Э'Дриен, – сказал Маролан и вытащил свой. Они отсалютовали друг другу.

Я отступил на шаг и спросил:

– Ты уверен, что мы можем до них дотронуться, как и они до нас?

– Да, – сказал Маролан, поворачиваясь лицом к противнику. – Иначе это было бы нечестно.

– О, конечно. Какой же я дурак!

Они подошли друг к другу на расстояние в несколько шагов; противница Маролана посмотрела на его меч и нервно облизнула губы.

– Не беспокойся, – сказал Маролан. – Мой меч делает то, что. я ему скажу.

Та кивнула и приняла нечто вроде защитной стойки, держа перед собой кинжал левой рукой. Маролан тоже вытащил кинжал. Он нанес первый удар мечом, и она отразила его. Она попыталась ударить его кинжалом в живот, но Маролан ускользнул от удара и, выведя ее из равновесия толчком меча, сильно ударил кинжалом в грудь.

Пошла кровь, Маролан отступил на шаг и отсалютовал мечом.

Мгновение спустя я спросил Маролана:

– Я следующий или ты сам разберешься со всеми?

– Ты следующий, усатик, – сказал один из ожидавших драконов, делая шаг вперед, доставая меч и поворачиваясь ко мне.

– Прекрасно, – ответил я, выхватил метательный нож из-под плаща и метнул прямо в его горло.

– Влад! – крикнул Маролан.

– Он свое получил, – сказал я, глядя как мой противник корчится на земле футах в шести от жертвы Маролана.

Послышался лязг вытаскиваемых мечей. Я вытащил рапиру, и Лойош взлетел с моего плеча. Мне пришло в голову, что, возможно, я совершил ошибку.

Маролан выругался, и я услышал звук ударов стали о сталь. Потом двое оказались прямо передо мной. Я сделал ложные выпады им в глаза, развернулся, чтобы посмотреть, что происходит у меня за спиной, развернулся обратно и метнул три сюрикена в ближайший живот. Еще один дракон чуть не снес мне голову, но затем я рубанул ему по правой руке так, что он уже больше не мог держать меч. После этого он начал было угрожать мне кинжалом, но мое острие вошло ему прямо в грудь, и на этом для него все закончилось.

К этому моменту в моей левой руке был еще один метательный нож, который я на этот раз выхватил из-за воротника. Я воспользовался им, чтобы остановить ближайшего ко мне противника, затем атаковал другого, сделав ложный выпад почти в пределах досягаемости его меча. Его атака не достигла цели, после чего Лойош вцепился ему в лицо, а я распорол ему грудь и живот своей рапирой.

Я заметил рядом с собой какое-то движение и нанес удар в ту сторону, после чего подумал, не проткнул ли я случайно Маролана. Но нет, я проткнул кого-то другого, и для него все было кончено еще до того, как он коснулся земли. Я бросил взгляд на Маролана, сражавшегося, словно безумец, после чего услышал мысленный вопль Лойоша, присел и перекатился по земле как раз в тот момент, когда меч просвистел у меня над головой.

Я поднялся, повернулся лицом к врагу, дважды сделал ложный выпад и вспорол ему горло. Маролан сражался сразу с двумя, и я подумал было о том, чтобы помочь ему, но тут кто-то еще начал наступать на меня, и я не помню; как именно я с ним разделался, но не получил ни царапины.

Я огляделся вокруг в поисках новых мишеней, но их больше не было: лишь раненые мертвецы и мертвые мертвецы, так сказать. Интересно, подумал я, что случилось с теми, кто умер здесь, уже будучи мертвым, так же как и с теми, кто умер здесь, будучи живым.

Маролан яростно смотрел на меня. Я не обращал на него внимания. Я вытер рапиру и убрал ее в ножны, пытаясь восстановить дыхание. Лойош вернулся ко мне на плечо, и я почувствовал свой собственный воинственный настрой, отраженный в его сознании. Маролан начал что-то говорить, но я оборвал его:

– Заткнись, ублюдок. Можешь считать этот поединок чем-то вроде забавы, но мне плевать на то, что это было испытание. Меня хотели убить. Им это не удалось. Вот и все.

Лицо его побелело, и он шагнул ко мне.

– Ты никогда ничему не учишься, не так ли? – Он поднял меч, направив его острие на меня. Я вытянул руку.

– Убить человека, который даже не держит в руках оружия? Вряд ли это можно назвать благородным, не так ли?

Он мгновение продолжал смотреть на меня, потом сплюнул.

– Идем, – сказал он.

Я оставил свое оружие торчать в тех телах, в которых оно застряло, и последовал за Мароланом – дальше в Страну Мертвых.

Я надеялся, что прочие мертвецы, которых нам предстоит встретить, окажутся более миролюбивыми.

Бывают моменты, когда необходимо кому-то довериться. Я бы предпочел Кайру, но не знал, где она сейчас. Тогда я дал денег Крейгару и велел ему, соблюдая осторожность, купить стилет с семидюймовым лезвием. Он не стал задавать лишних вопросов.

Я проверил баланс клинка и решил, что он мне нравится. Я потратил час на то, чтобы заточить острие. Это могло бы занять и меньше времени, но я привык затачивать лезвия для овощей или мяса, а не острия для человеческих тел. Это требует иного искусства. Заточив нож, я решил покрыть лезвие черной краской и, после некоторого раздумья, проделал то же самое с рукояткой. Саму режущую кромку лезвия я оставил неокрашенной.

Когда я закончил, был уже вечер. Я снова отправился к Груффу и посадил Лойоша на окно. Заняв позицию за углом, я стал ждать.

– Ну, Лойош? Он там?

– Гм… да. Я его вижу, босс,

– Он со своим другом?

– Да. И с парочкой других.

– Ты уверен, что тебя не видно?

– Не беспокойся, босс.

– Ладно. Тогда подождем.

Я несколько раз снова продумал свой план, потом устроился поудобнее, готовясь всерьез ждать. Какое-то время я забавлялся тем, что сочинял неудачные стишки, что навело меня на мысль о восточной девушке по имени Шейла, с которой я провел несколько месяцев год назад. Она была из Южной Адриланки, где живет большинство людей, и, думаю, я привлек ее тем, что у меня были деньги и я казался крутым. Полагаю, я на самом деле крутой, если так подумать.

Так или иначе, она мне нравилась, хотя это и продолжалось недолго. Она хотела быть богатой и шикарно выглядеть, и постоянно спорила. Я старался молчать в ответ на оскорбления юнцов-драгейриан, и она во многом мне при этом помогала, поскольку единственным способом поладить с ней – было прикусить язык, когда она высказывала оскорбительные замечания по поводу драгейриан, джарегов и так далее. Какое-то время нам было очень весело вместе, но в конце , концов она села на корабль, шедший к одному из островных герцогств, где хорошо платили молодым певичкам. Мне ее недоставало, но не слишком.

Мысли о ней и о наших многочасовых кутежах, когда у меня были деньги, оказались хорошим способом занять время. Я мысленно пробежался по перечню имен, которыми мы называли друг друга как-то раз, пытаясь узнать, кто из нас окажется достаточно остроумным для того, чтобы вывести другого из себя. Я уже начал впадать в меланхолию, когда Лойош сказал:

– Они уходят, босс.

– Хорошо. Давай сюда.

Он вернулся на мое плечо. Я высунул голову из-за угла. Было очень темно, но в падающем из окна свете я мог их видеть. Это действительно был мой объект. Он шел прямо в мою сторону.Снова спрятавшись за углом, я ощутил гулкий удар сердца, что-то сжалось у меня в желудке, и я почувствовал, что потею – на какое-то мгновение. Затем мой разум прояснился, и все чувства обострились. Я вытащил стилет из ножен.

– Давай, Лойош. Будь осторожен.

Он взлетел с моего плеча. Я перехватил оружие поудобнее, поскольку драгейриане выше нас. Уровень глаз Кинна находился чуть выше моей головы. Никаких проблем.

Потом я услышал:

– Что такое… уберите от меня эту тварь!

Одновременно послышался смех. Вероятно, Кинна позабавил танец его друга с джарегом. Я вышел из-за угла. Не могу сказать, что именно делал Лойош с другом Кинна, поскольку мой взгляд был сосредоточен лишь на моей цели. Он стоял спиной ко мне, но быстро повернулся, когда я возник из аллеи.

Его глаза были на одном уровне с моим клинком, но нож и мой рукав были черными, и его взгляд встретился с моим в то короткое мгновение, когда мир вокруг меня застыл и все движения замедлились. Казалось, он был слегка удивлен.

Я не колебался. Движение моего ножа было механически точным и неотвратимым. У него не было времени на то, чтобы осознать угрозу, прежде чем стилет вонзился ему в левый глаз. Он дернулся и открыл рот, когда я для уверенности один раз повернул нож. Оставив нож в глазу, я шагнул назад в аллею и услышал звук падающего тела. Присел между двумя мусорными баками и стал ждать.

Из-за угла послышалось ругательство.

– Я оставил его, босс, и он обнаружил тело.

– Хорошо, Лойош. Жди.

Я увидел, как приятель Кинна выходит из-за угла с мечом в руке, оглядываясь по сторонам. К этому времени у меня в руке уже был другой нож. Однако я надеялся, что, зная, что где-то рядом убийца, он не будет заинтересован в том, чтобы слишком тщательно его искать. Я оказался прав. Он лишь быстро окинул взглядом аллею, после чего, вероятно, решил, что я телепортировался.

Он поспешно ушел, вероятно, чтобы сообщить своему боссу о том, что произошло. Как только Лойош сказал мне, что опасность миновала, я двинулся по аллее и быстрым шагом, но не бегом, направился домой. К тому времени, как мы попали домой, я уже не дрожал. Лойош присоединился ко мне еще раньше. Я сбросил всю одежду и проверил, нет ли на ней пятен крови. На моей куртке оказалась кровь, и я сжег ее в кухонной печи. Потом принял ванну, думая о том, как мне потратить деньги.

Наш друг, с которым мы познакомились у ворот – дракон с плоским лбом, – снова присоединился к нам. Он злобно посмотрел на меня, а я ухмыльнулся в ответ. Лойош зашипел, что, думаю, слегка лишило его присутствия духа. Он повернулся к Маролану, который выглядел несколько смущенным,

– Мой компаньон… – начал Маролан.

– Не будем об этом, – ответил тот.

– Очень хорошо.

– Следуйте за мной.

Маролан бросил на меня еще один яростный взгляд, и мы двинулись следом за ним. Вокруг не было ни деревьев, ни камней, ни зданий. Время от времени вдалеке виднелись движущиеся фигуры. Глядя по сторонам и стараясь не смотреть на небо, я обнаружил, что все окружающее слегка смещается, словно наши шаги перемещают нас на большее расстояние, чем можно было ожидать, и положение деталей ландшафта изменялось непропорционально нашей скорости движения. Что ж, это меня не удивляло. Я снова сосредоточился на спине нашего приятеля.

Потом к нам подошел кто-то еще – женщина в ярко-пурпурном платье. Наш проводник остановился и тихо заговорил с ней, она повернулась и снова ушла.

– Босс, ты видел ее глаза?

– Нет, я не заметил. Что с ними такое ?

– Они пустые, босс. Ничего. Как будто у нее нет мозга или чего-то такого.

– Интересно.

Ландшафт начал меняться. Не могу точно сказать, когда именно и как именно, но я старался не смотреть. Изменения не имели ничего общего со скоростью нашего движения, и мне это очень не нравилось. Это было очень похоже на близкую телепортацию, за исключением того, что я не испытывал никаких неприятных ощущений. Я увидел впереди сосновую рощу, а потом она вдруг исчезла. Прямо перед нами появился громадный темно-серый булыжник, но исчез, как только мы начали его обходить. Я уверен, что в какой-то момент невдалеке виднелись горы и что в следующее мгновение мы уже шли сквозь джунгли, а чуть позже где-то рядом был океан. Все это приводило даже в несколько большее замешательство, чем нападения, которым мы подверглись ранее.

Едва я начал просыхать после купания, с которого началось наше путешествие, как пошел дождь. Ненавижу мокнуть.

Дождь продолжался лишь ровно столько, сколько требовалось, чтобы досадить мне, затем мы уже шагали среди острых выступающих камней. Наша дорога, казалось, была прорублена в камне, и я догадался, что мы находимся внутри горы.

Затем перед нами появился дракон.

На следующий день я встретился с Крейгаром. Он откашлялся, посмотрел в сторону, как это умеет делать только он, и сказал:

– Я слышал, вчера один из подручных Ролаана отправился в долгий путь.

– Да? – сказал я.

– Никто не видел, кто это сделал, – продолжал он, – но я слышал, будто убийца воспользовался помощью джарега, чтобы отвлечь внимание его спутника.

– О, – сказал я.

– Я бы подумал, что это ты, Влад, – продолжал он, – но все настолько хорошо знают, что у тебя есть ручной джарег, что вряд ли ты мог пойти на подобную глупость.

Внезапно мне стало не по себе.

– Ручной? – переспросил Лойош.

– Заткнись, – сказал я Лойошу и: – Конечно, нет, – Крейгару.

Он кивнул и сказал:

– Интересно, однако.

Чуть позже меня вызвал босс.

– Влад, – сказал он, – тебе придется на какое-то время покинуть город. Вероятно, на месяц. Тебе есть куда уехать? Нет, – ответил я. Он протянул мне еще один мешочек золоту.

– Найди какое-нибудь подходящее место. Развлекайся, отдыхай и не попадайся на глаза.

– Что ж, спасибо, – сказал я.

Выйдя от босса, я нашел практикующего волшебника, не имевшего связей среди джарегов, который телепортировал меня в Кэндлтаун, город на восточном побережье, известный хорошей едой и развлечениями. Я даже не зашел домой, это было бы не слишком разумно.

Трудно даже представить, насколько велик был дракон. Можно сказать, что он мог бы сожрать меня, возможно, даже за один укус. Стоит отметить, что вокруг его головы росли своеобразные щупальца, каждое толщиной с мое бедро. Следует также добавить, что он был примерно футов в восемнадцать ростом и намного больше в длину. Но если вы никогда не видели вблизи ничего подобного, то просто не в состоянии себе этого представить.

Лойош нырнул под мой плащ. Я был готов последовать за ним. Маролан застыл рядом со мной, чего-то ожидая. Рука его не лежала на рукоятке меча, так что я не касался своей рапиры.

Так или иначе, чем может помочь рапира против дракона?

– ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, ЧУЖЕЗЕМЦЫ.

Что я могу сказать? Эти слова не прозвучали вслух, но, боги, я почувствовал грохот внутри черепной коробки. Ранее, когда с нами беседовала атира, у меня сложилось впечатление, что она ведет два одновременных, но различных разговора с Мароланом и мной. На этот раз, похоже, мы оба слышали одно и то же. Если я когда-нибудь смогу понять сущность пси-общения, я, вероятно, свихнусь.

– Приветствую тебя, дракон, – сказал Маролан. Один глаз дракона смотрел на меня, другой, по-видимому, на Маролана.

– ВЫ ЖИВЫЕ, – сказал он.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Мы здесь с поручением, – сказал Маролан.

– К КОМУ?

– К леди Алире, из Дома Дракона.

– КАКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЭТО ИМЕЕТ ДЛЯ МЕНЯ?

– Не знаю. Имеет ли для тебя значение Дом Дракона, лорд Дракон? – Послышалось нечто вроде смешка.

– ДА, – сказал дракон.

– Алира э'Кайран – наследница трона от Дома Дракона, – сказал Маролан.

Это было для меня новостью. Я уставился на Маролана, пытаясь осознать последствия только что сказанного.

Дракон повернул голову, так что оба его глаза были теперь направлены на Маролана. Затем он спросил:

– ГДЕ СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ ЦИКЛ?

– Сейчас правит Феникс, – ответил Маролан.

– МОЖЕТЕ ПРОЙТИ, – сказал дракон.

Он повернулся кругом (что было непростым мероприятием) и скрылся из виду. Я облегченно вздохнул. Лойош выбрался из-под плаща и занял свое место на моем правом плече.

Наш проводник продолжал вести нас, и вскоре мы снова оказались посреди более или менее нормального – ха! – пейзажа. Интересно, подумал я, сколько на самом деле прошло времени с момента нашего появления здесь. Наша одежда почти успела высохнуть до того, как начался дождь, и мы один раз поели. Четыре часа? Шесть?

Впереди появилось здание, вокруг которого, казалось, были люди, некоторые в одежде цветов Дома Дракона, другие в пурпурных одеяниях.

– Маролан, ты не знаешь, кто такие эти, одетые в пурпурное?

– Это слуги мертвых.

– О, неблагодарная работа.

– Так происходит с теми, кто приходит на Дороги Мертвых, но не преодолевает их или умирает здесь. Я содрогнулся, думая об убитых нами драконах.

– Это навсегда?

– Не думаю. Однако это может продолжаться несколько тысячелетий.

Я снова содрогнулся.

– От такого быстро состаришься.

– Могу себе представить. Кроме того, это также вид наказания. Возможно, то же будет и с нами, если наша миссия не удастся.

Здание все еще находилось от нас в некотором отдалении, но можно было понять, что по размерам оно сравнимо с Императорским дворцом. Это был простой массивный куб, весь серый, без каких-либо украшений или отличительных черт. Оно было попросту уродливо.

Наш проводник указал вперед и сказал:

– Зал Судеб.

ГЛАВА 13.

Я держал в руках весь мир. В какое-то мгновение наступило ощущение невероятной ясности, когда горизонт прекратил колыхаться, и я перестал слышать ритмы и пульсации. Казалось, все вокруг затаило дыхание, и мой разум пробил ткань реальности. Я почувствовал, как разум Лойоша работает в унисон с моим, словно прекрасно настроенный лант, и понял, что, кроме моего деда, он – единственное существо в мире, которое я люблю.

Зачем я все это делал ?

Запах сосновых игл проник в мои мысли, и все вокруг показалось чистым и свежим. В моих глазах появились слезы, а в руках – сила.

Когда мы приблизились к зданию, оно отнюдь не показалось нам меньше. Видимо, окружающее продолжало изменяться, но я этого не замечал. Мы подошли к арке с еще одной стилизованной головой дракона, и наш проводник остановился. Он поклонился Маролану, старательно игнорируя меня.

– Нам было очень приятно, – сказал я. – Всего тебе доброго.

Он бросил на меня мимолетный взгляд и ответил:

– Да будет тебе дарована пурпурная мантия.

– Что ж, спасибо, – сказал я. – Тебе тоже.

Мы прошли под аркой и оказались в подобии внутреннего дворика, перед дверью, через которую, подозреваю, наш друг дракон мог бы пройти, не нагибаясь. Я увидел другие ведшие сюда арки, штук двадцать.

Конечно же, нет. Их было ровно семнадцать. В разных местах двора стояли несколько одетых в пурпурные мантии слуг, и один из них направлялся к нам. Он ничего не сказал, лишь поклонился обоим, повернулся и повел нас к двери.

Путь через двор был долгим. У меня была возможность обдумать все варианты, мысли о которых не доставили мне удовольствия. Когда мы оказались перед дверями, они медленно и торжественно распахнулись, и грандиозность происходящего, похоже, на меня подействовала, хотя я был к этому готов.

– Позаимствовали один из твоих трюков, – сказал я Маролану.

– Эффектно, не так ли?

– Да.

В свое время, когда распахнулись двери Черного Замка, за ними меня встретила леди Телдра. Когда перед нами распахнулись двери Зала Судеб, там стоял высокий драгейрианин в одежде цветов Дома Лиорна – коричневая юбка до колен, камзол и сандалии – с мечом за спиной.

Он увидел меня, и глаза его сузились. Потом он посмотрел на нас обоих, и глаза его расширились: – Вы живые.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Добрый лиорн, – сказал Маролан, – мы хотели бы предстать перед Повелителями Судеб. Он слегка улыбнулся.

– Да, полагаю, вы этого хотите. Что ж, следуйте за мной. Я вас немедленно представлю.

– Не могу дождаться, – пробормотал я. Никто не ответил.

После смерти Кинна я провел две недели в Кэндлтауне, обнаружив, что мне вовсе не до развлечений и я не в силах преодолеть постоянно терзающее меня беспокойство.

Однажды, когда я сидел на берегу, постепенно пьянея, ко мне подошел официант и спросил:

– Лорд Мадьяр?

Я кивнул, поскольку это звучало достаточно близко к имени, которым я здесь пользовался. Он протянул мне запечатанный пакет, за который я одарил его щедрыми чаевыми. Там было написано: «Возвращайся»и стояла подпись босса. Несколько минут я размышлял, не подделка ли это, пока Лойош не заметил, что тот, кто знал достаточно для того, чтобы подделать письмо, знал достаточно и для того, чтобы подослать ко мне убийцу прямо сюда на пляж. Меня бросило в дрожь, но вместе с тем это убедило, что письмо подлинное.

На следующее утро я телепортировался обратно, и ничто не говорило о том, что я совершил нелепую ошибку. В течение следующих нескольких месяцев мне стало ясно, что это была вовсе не ошибка. Это была обычная политика – отослать наемного убийцу из города после того, как он кого-то прикончил, особенно во время войны. Я также узнал, что в Кэндлтаун обычно отправлялись все; иногда его даже называли Киллер-таун. Я никогда больше туда не возвращался.

Но было нечто, что я заметил сразу и до сих пор до конца не могу этого понять. Мой босс знал, что Кинна убил я, а Крейгар наверняка об этом догадывался, но не думаю, что другие даже подозревали об этом. Тогда почему все вдруг стали относиться ко мне по-другому?

Нет, ничего особенного, но те, с кем я работал, стали смотреть на меня как-то странно, словно я стал другим, – некоторые с уважением, некоторые со страхом.

Я вовсе не жалуюсь, наоборот, мне было приятно. Но я до сих пор не могу понять, то ли пошли какие-то слухи, то ли мое поведение как-то изменилось. Вероятно, и то, и другое.

Но знаете, что было еще более странно? Встречаясь с другими, работавшими на тех или иных представителей странного мира джарегов, я время от времени бросал на кого-нибудь взгляд и говорил себе: «Этот выполнил свою» работу «. Понятия не имею, откуда я это знал, и, возможно, я даже не могу гарантировать, что был прав, но я это чувствовал. И довольно часто он смотрел на меня и слегка кивал, словно и ему было что-то известно обо мне.

Мне было семнадцать, я был человеком в Драгейрианской Империи, и за эти годы я повидал всякое. Теперь я больше не был восточником, но я не был и драгейрианином, и даже джарегом. Теперь я был кем-то, кто может спокойно и хладнокровно отобрать чужую жизнь, а потом пойти и потратить деньги, и я больше не собирался жить в дерьме.

Приятное все-таки ощущение.

Идя через Зал, я думал о том, приводили ли сюда когда-либо драконов, чтобы решить их судьбу. Дело в том, что не только двери были достаточно велики для того, чтобы пропустить любого из них, но под стать им оказался и сам зал. Так или иначе, из-за здешних масштабов я чувствовал себя маленьким и незначительным, что, вероятно, имело свой смысл.

Смысл?

– Лойош, кто все-таки построил это здание?

– Ты меня спрашиваешь, босс? Не знаю. Полагаю, боги.

– Если бы я только знал, что все это означает…

– Ты заметил, что здесь нет никаких украшений? Вообще ничего.

– Гм… Ты прав, Лойош. Но, с другой стороны, какой бы настрой ты выбрал, если бы украшал этот зал?

– Это вопрос.

Зал был почти пуст, если не считать нескольких пурпурных мантий, бродивших по нему с одинаково пустыми взглядами. От их вида мне стало не по себе. Я не заметил каких-либо боковых проходов или дверей, но не думаю, что в тот момент я был слишком наблюдателен. Зал был большим и впечатляющим. Что еще я могу сказать?

– Добрый день, – послышался сзади чей-то голос.

Мы повернулись и увидели драгейрианина во всем великолепии волшебника-дракона, включая сверкающее черно-серебристое одеяние и жезл, который был выше его роста. С сардонической улыбкой он посмотрел на Маролана. Я взглянул на своего компаньона. Глаза его расширились. Сейчас я видел Маролана мокрым, смущенным и ошеломленным. Если бы я еще увидел его испуганным, цель моей жизни была бы достигнута.

– Ты уверен, что сейчас день? – спросил я.

Он с той же сардонической усмешкой повернулся и посмотрел на меня испепеляющим взглядом. Мне в голову пришло несколько замечаний, но в данный момент я на них не решился. Возможно, это спасло мне жизнь.

– Приветствую тебя, лорд Баритт, – сказал Маролан. – Я думал, ты еще жив. Мне очень грустно узнать… Он фыркнул.

– Здесь время течет по-другому. Несомненно, когда ты ушел, я еще не… – Он нахмурился и не закончил фразу. Маролан показал на окружающие нас стены:

– Ты живешь в этом здании, лорд?

– Нет, я просто занимаюсь здесь исследованиями.

– Исследованиями?

– Полагаю, ты вряд ли имеешь об этом представление.

К этому времени я в достаточной степени пришел в себя, чтобы по достоинству оценить тот факт, что кто-то может, оказывается, относиться к Маролану с презрением. Маролан, с другой стороны, вовсе этого не оценил. Он выпрямился и сказал:

– Милорд, если я чем-то тебя обидел…

– Я ничего не могу сказать относительно твоего выбора товарищей по путешествию.

Прежде чем Маролан успел ответить, я сказал:

– Мне это тоже не нравится, однако…

– В моем присутствии ты должен молчать, – сказал Баритт, и я обнаружил, что не могу более произнести ни слова; казалось, у меня во рту возникла целая груша, и я почувствовал, что не могу дышать.

Я не думал, что здесь возможно колдовство. Лиорн, сопровождавший нас, шагнул вперед, но в этот момент я обнаружил, что снова могу дышать. Баритт произнес:» Джарег «, словно это было ругательство, потом сплюнул на пол передо мной и удалился прочь.

Когда он ушел, я несколько раз глубоко вздохнул и сказал:

– Я уж подумал, он ненавидит меня за то, что я восточник.

Маролан не нашелся, что возразить. Наш проводник слегка наклонил голову, из чего я заключил, что мы должны следовать за ним. Что мы и сделали.

Спустя несколько минут он привел нас к большому квадратному входу, находящемуся там, где зал заканчивался. Он остановился рядом с ним и жестом показал, что мы должны войти. Мы поклонились ему и шагнули в другой мир.

После смерти Кинна и того, что за ней последовало, я начал медленно учиться. Я упражнялся в волшебстве, надеясь, что когда-нибудь смогу овладеть искусством телепортации, но это оказалось еще труднее, чем я предполагал., Я никогда больше не использовал Лойоша для отвлечения внимания, но он оказался полезен в других отношениях, например, наблюдая за объектом или проверяя, что поблизости нет Стражей Феникса или других помех.

Война между Ролааном и Клинком продолжалась несколько месяцев, в течение которых все соблюдали осторожность и не выходили на улицу в одиночку. Для меня это была пора обучения. За это время я еще несколько раз» поработал «, хотя лишь однажды, насколько я знаю, моя работа оказалась непосредственным участием в войне.

Тайной, однако, оставалось то, куда уходили все мои деньги. Я давно уже должен был быть богачом. За наемные убийства хорошо платят. Теперь я жил в хорошей, уютной квартире (она была действительно хороша – с большим бело-голубым ковром и огромной кухней с встроенной дровяной печью), но она вовсе не так дорого мне обходилась. Я хорошо питался и платил кое-что за уроки магии, так же как и учителю фехтования, но все эти затраты и близко не подходили к моим общим расходам. Я не играл в азартные игры, что было любимым средством траты денег для многих джарегов. Я просто не мог понять, куда уходили деньги.

Конечно, кое-что я могу проследить. Например, я познакомился с восточной девушкой по имени Жанин, и мы провели вместе большую часть года. В самом деле удивительно, сколько можно потратить на развлечения, если только захотеть. Было также время, когда мне приходилось много платить за телепортацию – два или три раза в день в течение нескольких недель. Тогда я одновременно встречался с Жанин и Констанцией и не хотел, чтобы они узнали друг о друге. Всему этому пришел конец, поскольку после каждой телепортации мне становилось слишком плохо, и в конце концов мне было уже ни до кого из них. Надо полагать, на все это ушло немало денег, не так ли? Телепортация – удовольствие не из дешевых.

И тем не менее не могу понять, куда девались деньги. Впрочем, полагаю, на самом деле это не имеет значения.

Первым моим ощущением было то, что мы вышли наружу, и некоторым образом это действительно так, но подобного я никогда еще не видел. На небе были звезды – такие, как показывал мне дед, и весь небосклон был усыпан ими, и их было так много…

Наконец я осознал, что у меня заболела шея и что мне эсолодно. Стоявший рядом Маролан все еще таращился на звезды.

– Маролан, – сказал я.

– Я забыл, как они выглядят, – ответил он.

Потом он потряс головой и огляделся по сторонам. Я сделал то же самое, и мы увидели восседавших на тронах Повелителей Судеб.

Двое из них находились прямо перед нами, другие по сторонам, образуя нечто вроде огромного круга тронов, кресел и тому подобного. Некоторые сидели группами, по двое или трое, в то время как другие, казалось, были сами по себе. Прямо передо мной, футах в пятидесяти, возвышалось громадное зеленое существо. Маролан направился к нему. Когда мы подошли ближе, я увидел, что оно покрыто чешуйчатой кожей и что у него огромные, глубоко посаженные глаза. Я понял, что это Барлан, и меня охватило неудержимое желание пасть перед ним ниц – до сих пор не могу понять почему. Я с трудом удержался.

Рядом с ним была женщина, похожая на драгейрианку, одетая в переливающуюся разными цветами мантию, с надменным лицом и волосами, напоминавшими туманную дымку, Я взглянул на ее руки – да, на каждом из ее пальцев был дополнительный сустав. Это была Богиня Демонов моих предков Вирра. Я посмотрел направо, ожидая увидеть ее сестер, которые у нее были, если верить легендам. Кажется, я их тоже увидел – одна из них невысокого роста и постоянно в тени, а у той, что рядом, волосы и кожа перетекали, словно вода. Стараясь не смотреть ни на кого из них, я подавил дрожь и заставил себя следовать за Мароланом.

Там были и другие, но я вряд ли могу их сейчас вспомнить, за исключением одного, казалось, одетого в пламя, и еще одного, который постоянно то появлялся, то исчезал. Сколько их было? Не могу сказать. Я помню нескольких, которых уже упомянул, и знаю, что были и другие. Мне до сих пор кажется, что их были тысячи, может быть, миллионы, но я не уверен, что могу полностью доверять своим ощущениям.

Маролан, похоже, направлялся куда-то между Виррой и Барланом. Когда мы к ним приблизились, мне показалось, что их гигантские размеры – лишь иллюзия. Мы остановились от них футах в пятнадцати, и они выглядели с этого расстояния большими, но вряд ли не по-человечески. По крайней мере что касается размеров. Барлан покрыт зеленой чешуей, и у него наводящие страх огромные бледно-зеленые глаза. Волосы Вирры продолжали мерцать, а ее одежда все так же меняла цвет, форму и материал. Тем не менее они в большей степени напоминали существа, с которыми можно разговаривать, чем некоторые другие поблизости.

В этот момент они обратили на нас внимание.

Маролан поклонился, но не столь низко, как до этого Баритту. Я не пытался делать каких-либо выводов, а просто тоже поклонился, и притом почти до самой земли. Вирра перевела взгляд с одного из нас на другого, потом снова посмотрела на Барлана. Казалось, она улыбается. Относительно него сказать что-либо было трудно.

Потом она снова взглянула на нас. Когда она заговорила, ее низкий вибрирующий голос звучал очень странно. Казалось, ее слова отзываются эхом в моем мозгу, но между теми моментами, когда я слышал их ушами и когда я слышал их мысленно, не было никакого временного промежутка. В результате все, что она говорила, приобретало сверхъестественную ясность. Это было столь странное явление, что мне пришлось остановиться и запомнить ее слова:

– Это неожиданность для нас.

Барлан ничего не сказал.

Вирра повернулась к нему, потом снова к нам.

– Как вас зовут?

– Я Маролан э'Дриен, – сказал Маролан, – герцог из Дома Дракона.

Я сглотнул и сказал: —

– Владимир Талтош, баронет из Дома Джарега.

– Ну-ну, – сказала Вирра. Ее странная улыбка была полна иронии. – Похоже, вы оба живые.

– Откуда ты знаешь? – спросил я. Улыбка ее стала шире.

– Когда поживешь с мое… – сказала она.

– Назовите вашу миссию, – произнес Барлан.

– Мы пришли просить о жизни. Брови Вирры взлетели вверх.

– В самом деле? Для кого?

– Для моей двоюродной сестры, – сказал Маролан, показывая на жезл.

Барлан протянул руку. Маролан шагнул вперед, подал ему жезл и отступил назад.

– Вероятно, ты очень ее любишь, – сказала Вирра, – поскольку, придя сюда, ты лишился права вернуться.

Я снова сглотнул. Думаю, Вирра это заметила, поскольку она посмотрела на меня и сказала:

– С тобой менее ясно, ибо восточникам вообще нечего здесь делать.

Я облизнул губы и воздержался от комментариев.

– Ну? – спросила Вирра, снова поворачиваясь к Маролану.

– Да?

– Стоит она твоей жизни?

– Это необходимо, – сказал Маролан. – Ее имя – Алира э'Кайран, и она наследница трона.

Вирра резко подняла голову и уставилась прямо в лицо Маролану. Есть нечто жуткое в зрелище потрясенной богини.

Помолчав, Вирра сказала:

– Значит, ее нашли. Маролан кивнул. Вирра показала на меня.

– Это из-за нее оказался здесь этот восточник?

– Он участвовал в ее поисках.

– Понятно.

– Теперь, когда ее нашли, мы просим позволить ей возобновить жизнь с момента, когда…

– Подробности мне ни к чему, – сказала Вирра. Маролан замолчал.

– То, о чем вы просите, невозможно, – сказал Барлан.

– В самом деле? – спросила Вирра.

– Это к тому же запрещено, – сказал Барлан.

– Еще не легче, – сказала Вирра.

– Положение, которое мы занимаем, – сказал Барлан, – налагает на нас определенные обязанности. Одна из них – поддерживать…

– Лекции мне ни к чему, – сказала Вирра. – Ты знаешь, кто такая Алира.

– Если она действительно столь важная персона, мы можем попросить созвать…

– К тому времени восточник пробудет здесь слишком долго для того, чтобы вернуться. И его маленький джарег тоже. – Я даже не среагировал на ее слова, поскольку был захвачен зрелищем пререкающихся божеств. Но я отметил, что Вирра знает о Лойоше, хотя мой друг сидел у меня под плащом,

– Это нас не касается, – сказал Барлан.

– Собрание к тому же наверняка будет скучным, – сказала Вирра.

– Ты нарушишь наши обязательства ради того, чтобы избежать скуки?

– Чтоб тебе провалиться, куриные мозги. Барлан встал. Вирра тоже встала. Они яростно уставились друг на друга и исчезли в облаке золотистых искр.

Мало сказать, что драгейриане никогда не умели готовить, еще более удивительно, что большинство из них это признают. Вот почему восточные рестораны столь популярны, и лучший из них – заведение Валабара.

Ресторан» Валабар и сыновья» существовал уже невероятно давно. Он был здесь, в Адриланке, еще до того, как во времена Междуцарствия город стал столицей Империи. В течение столетий им владеет одна и та же семья. Та же семья людей. Судя по всем хроникам, это первый настоящий ресторан в Империи. Первое заведение, основным назначением которого было кормить посетителей, в отличие от таверн, где в числе прочего подавали и еду, или гостиниц с пансионом за отдельную плату.

Вероятно, существует некий неписаный закон, известный властям, нечто вроде: «Что бы мы с восточниками ни делали, Валабара не трогать». Такие дела.

Внутри заведение выглядит очень просто, с белыми льняными скатертями и простой обстановкой, но без всяких украшений, которые обычны в других местах. Официанты вежливы, обходительны и очень исполнительны, и их почти так же трудно заметить, как Крейгара, когда они неслышно приближаются, чтобы вновь наполнить ваш бокал вином.

Меню здесь нет. Вместо этого официант зачитывает список того, что шеф, которого всегда называют «господин Валабар», независимо от того, сколько Валабаров работают здесь в данный момент, намерен сегодня приготовить.

Девушка, которой я назначил вечером свидание, Мара, была самой пышной блондинкой из всех, кого я когда-либо встречал, с несколько извращенным чувством юмора, которое мне нравилось до тех пор, пока не касалось меня лично. Крейгар назначил свидание драгейрианке, имени которой я не помню, но из Дома Джарега. Она была одной из достопримечательностей местного борделя и обладала заразительным смехом.

На закуску сегодня были кубики виннеоцероса в анисовом желе, потом очень острый картофельный суп с восточным красным перцем, затем лимонный шербет, паштет из гусиной печенки, куриной печенки и печени кетны с травами и несоленым маслом, поданный с поджаренным хлебом и ломтиками малосольных огурцов. Салат был полит невероятно мягким уксусом, почти сладким, но в меру.

Крейгар взял себе свежие эскалопы с лимоном и чесночным соусом, его девица – самую крупную фаршированную капусту в мире, Мара – утку в сливовом соусе, а я – кетну в восточном соусе с красным перцем. На десерт были пирожные, у меня – с мелко размолотыми орехами, шоколадным кремом и ломтиками апельсина. Мы взяли также бутылку «Пьярранского Тумана», фенарианского десертного вина. Я заплатил за все, поскольку только что кое-кого убил.

Нам всем было очень весело, потом мы с Марой пошли ко мне, и я обнаружил, что ужин у Валабара возбуждает как ничто другое. Интересно, подумал я, какие бы выводы сделал из этого мой дед?

Мара устала от меня, и примерно через неделю мы расстались, но какая, собственно, разница?

– Куриные мозги? – переспросил я.

– Тс-с, – сказал Лойош.

– Думаю, – рассудительно произнес Маролан, – что мы умудрились создать кое-кому проблемы.

– Да.

Маролан огляделся по сторонам, я тоже. Похоже, никто из остальных не обращал на происходящее никакого внимания. Прошло несколько минут, прежде чем Вирра снова появилась в новом облаке искр. Глаза ее сверкали. За ней появился Барлан, и, как и прежде, по выражению его лица ничего нельзя было сказать. Я заметил, что Вирра держит в руке жезл.

– Идем со мной, – сказала Вирра.

Она сошла со своего трона и повела нас вокруг него, куда-то в темноту. Она молчала, и Маролан тоже молчал. Я определенно не намеревался что-либо говорить. Лойош снова спрятался под мой плащ.

Мы подошли к очень высокой стене. Какое-то время шли вдоль нее, миновав по пути еще одну или две пурпурные мантии, пока не оказались у высокой арки. Прошли под ней, и перед нами открылись уходившие в разные стороны два коридора. Вирра свернула направо, и мы последовали за ней. Вскоре коридор привел нас к большому кирпичному колодцу, в котором шумела вода.

Вирра зачерпнула рукой воду и сделала глоток. Затем, без всякого предупреждения, со всей силой ударила жезлом о край колодца.

Послышался треск, после чего меня ослепила ярко-белая вспышка и показалось, будто земля вздрогнула. Когда я снова открыл глаза, все вокруг выглядело искаженным, словно изогнутым под невероятным углом, и лишь Вирру было видно отчетливо.

Потом все пришло в норму, и я увидел фигуру драгейрианки в черно-серебряном платье Дома Дракона, вытянувшуюся на земле рядом с колодцем. Я сразу же заметил, что у нее светлые волосы, что встречается у драконов еще реже, чем у людей. Тонкие брови и привлекательные чуть раскосые глаза, которые сейчас были закрыты. Думаю, что драгейрианин счел бы ее очень привлекательной. Вирра снова опустила руку в колодец и влила немного воды в рот лежащей, как я понял, Алиры.

Потом Вирра улыбнулась нам и ушла.

Алира начала дышать.

ГЛАВА 14.

Мой дед, когда учил меня фехтовать, обычно заставлял меня стоять по нескольку минут, ожидая движения его клинка, которое дало бы мне возможность атаковать. Подозреваю, он прекрасно осознавал, что учит меня не только фехтованию.

Когда наступил соответствующий момент, я был к этому готов.

Глаза Алиры распахнулись, но взгляд ее блуждал. Я решил, что живая она выглядит еще лучше, чем мертвая.

– Алира? – мягко спросил Маролан.

Ее взгляд сосредоточился на нем. Последовала пауза, прежде чем на ее лице появилось какое-то выражение; когда это произошло, она выглядела несколько озадаченной. Она начала было говорить, замолчала, откашлялась и проквакала:

– Кто ты?

– Я твой двоюродный брат, – ответил он. – Меня зовут Маролан э'Дриен. Я старший сын младшей сестры твоего отца.

– Маролан, – повторила она. – Да. Должно быть, то самое имя.

Она кивнула, словно он прошел некое испытание. Я посмотрел на лицо Маролана, но на нем, казалось, отсутствовали какие-либо чувства. Алира попыталась сесть, что ей не удалось, и ее взгляд упал на меня. Глаза ее сузились. Она повернулась к Маролану и попросила:

– Помоги мне.

Он помог ей сесть. Она огляделась по сторонам.

– Где я?

– Это Зал Судеб, – сказал Маролан. На лице ее отразилось удивление.

– Я мертва?

– Уже нет.

– Но…

– Я объясню, – сказал Маролан.

– Объясни, – согласилась Алира.

– Эти двое явно родственники, – сказал я Лойошу. Он хихикнул.

– Что ты помнишь последним?

Она пожала плечами, тем же своеобразным движением, что и Маролан.

– Трудно сказать. – Она закрыла глаза. Мы молчали. Мгновение спустя она сказала: – Какой-то странный пронзительный звук, почти на пределе слышимости. Потом пол затрясся, и потолок и стены начали прогибаться. И стало очень жарко. Я хотела телепортироваться и, помню, подумала, что не смогу это сделать достаточно быстро, а потом я увидела лицо Сетры. – Она посмотрела на Маролана. – Сетра Лавоуд. Ты ее знаешь?

– Более или менее, – ответил Маролан. Алира кивнула.

– Я увидела ее лицо, потом мне показалось, будто я бегу по туннелю, думаю, это был сон. Впрочем, так продолжалось очень долго. Наконец я перестала бежать, и оказалось, что я лежу на белом мозаичном полу, и не могу пошевелиться, и не хочу. Не знаю, как долго я там пробыла. Потом кто-то выкрикнул мое имя – я подумала тогда, что это моя мать. Потом я почувствовала, что просыпаюсь, и услышала странный голос, зовущий меня по имени. Думаю, это был ты, Маролан, потому что потом я открыла глаза и увидела тебя.

Маролан кивнул.

– Ты спала – собственно, была мертва, – скажем так, несколько сотен лет.

Алира кивнула в ответ, и я увидел в ее глазах слезы.

– Сейчас правит возродившийся Феникс, верно? – тихо спросила она.

Маролан кивнул, видимо, поняв.

– Я говорила ему, что так и будет, – сказала она. – Великий Цикл – семнадцать Циклов. Это должен был быть возродившийся Феникс. Он не стал меня слушать. Он думал, что это конец Цикла, что может возникнуть новый. Он…

– Он создал море хаоса, Алира.

– Что?

Я решил, что «он»– имеется в виду Адрон. Я сомневался в том, что его можно найти в этих краях.

– Возможно, не столь большое, как вначале, но оно до сих пор там, где когда-то был город Драгейра.

– Когда-то был, – повторила она.

– Столица Империи теперь – Адриланка.

– Адриланка. Город на побережье, верно? Это там, где Башня Кайрана?

– Да. Когда-то она была там. Она упала в море во время Междуцарствия.

– Между… Да. Конечно. Чем все закончилось?

– Зарика из Дома Феникса вернула себе Державу, которая каким-то образом оказалась здесь, на Дорогах Мертвых. Ей было позволено вернуться. Я ей помогал, – добавил он.

– Понятно, – сказала она.

Маролан сел рядом с ней. Я сел рядом с Мароланом.

– Я не знаю, кто такая Зарика, – сказала Алира.

– Тогда она еще не родилась. Она единственная дочь Верной, и… гм… как там звали ее мужа?

– Лудин.

– Верно. Они оба погибли во время Катастрофы. Она кивнула, потом сказала:

– Подожди. Если они оба погибли при взрыве и Зарика еще не родилась, когда это случилось, то каким образом… Маролан пожал плечами.

– Сетра как-то с этим разобралась. Я просил ее, чтобы она объяснила, но она лишь самодовольно молчит. – Он моргнул. – У меня такое впечатление, что твое спасение было для нее вторым по важности делом, после того чтобы гарантировать появление Императора. Зарика – последний Феникс.

– Последний Феникс? И не может быть другого? Тогда Цикл прервется. Если не сейчас, то в будущем,

– Возможно, – сказал Маролан.

– Может появиться другой Феникс?

– Откуда я знаю? У нас впереди целый Цикл. Спроси снова через пару сотен лет, когда это будет иметь значение.

Судя по выражению лица Алиры, ответ ей не понравился, но она не стала возражать. Последовала тишина, потом она спросила:

– Что случилось со мной?

– Я до конца не понял, – ответил Маролан. – Сетре удалось сохранить твою душу в каком-то виде, хотя впоследствии она пропала. В конце концов – вероятно, вскоре после того, как Зарика овладела Державой – чародей-атира нашел тебя. Он изучал некромантию. Не думаю, что он понял, что попало ему в руки. Мы вышли на твой след и…

– Кто вышел на мой след?

– Сетра и я, – ответил он, глядя на ее лицо. Он быстро посмотрел на меня, потом добавил: – Другие нам тоже помогали.

Алира закрыла глаза и кивнула. Ненавижу, когда разговаривают через мою голову.

– Вам трудно было меня спасать?

Мы с Мароланом посмотрели друг на друга.

– Не о чем говорить, – сказал я. Алира посмотрела на меня, потом еще раз, сузив глаза. Взгляд ее был жестким, словно она видела меня насквозь.

– Кто ты? – спросила она.

– Владимир Талтош, баронет из Дома Джарега.

Она покачала головой и перевела взгляд на Маролана.

– Что такое? – спросил он.

– Не важно. – Она внезапно встала, или, вернее, попыталась встать, затем снова села.

– Я хочу выбраться отсюда, – нахмурившись, сказала она.

– Думаю, они отпустят Влада. Если так, то он тебе поможет.

Алира посмотрела на меня, потом снова на Маролана.

– А ты?

– Я живой, и потому мне не позволено вернуться с Дорог Мертвых. Я должен буду остаться здесь. Алира уставилась на него.

– Попробуй только. Я первая увижу тебя мертвым.

Мне трудно в точности определить момент, когда я перестал считать себя чьим-то подручным, который иногда выполняет «работу», и начал считать себя вольным убийцей. В частности, я работал на нескольких разных людей в течение короткого периода во время и после войны, включая самого Клинка, так что это начинало несколько запутывать мою ситуацию.

Наверняка окружающие начали думать обо мне подобным образом до того, как я понял это сам, но не думаю, чтобы мое собственное мнение изменилось, прежде чем я выработал у себя профессиональные навыки и качественный подход к работе.

Опять-таки неизвестно, когда именно это произошло, но я наверняка уже был профессионалом к тому времени, когда завершил свою седьмую работу – убил маленькую сволочь по имени Райет.

Пока я раздумывал над этим заявлением, не зная, смеяться мне или нет, до меня дошло, что Вирра нас покинула. Иными словами, мы понятия не имели, куда нам идти.

Я откашлялся. Маролан прекратил играть в гляделки с Алирой и сказал:

– Да, Влад?

– Ты знаешь, как нам найти дорогу назад – туда, где были все боги?

– Гм… Думаю, да.

– Тогда пошли.

– Зачем?

– У тебя есть другие предложения?

– Думаю, нет.

У меня возникло мимолетное искушение попробовать воды из колодца. Вероятно, к счастью, оно оказалось лишь мимолетным. Мы помогли Алире встать, и оказалось, что она довольно невысокого роста – вряд ли выше меня, собственно говоря.

Мы направились назад тем же путем, которым пришли, поддерживая Алиру за руки с обеих сторон. У нее был очень несчастный вид. Зубы крепко сжаты, возможно, от гнева, а возможно, от боли. Глаза ее, которые вначале показались мне зелеными, на самом деле были, похоже, серыми и смотрели прямо вперед.

Мы вернулись к арке и ненадолго остановились передохнуть.

Маролан предложил Алире сесть и дать отдых ногам.

– Заткнись, – ответила Алира.

Видно было, что терпение Маролана истощается. Мое, впрочем, тоже. Мы одновременно прикусили губу, посмотрели друг на друга и чуть улыбнулись.

Мы взяли ее под руки и пошли дальше, в направлении, которое Маролан считал правильным. Мы сделали несколько шагов и остановились снова, так как Алира начала задыхаться.

– Не могу… – сказала она, и мы позволили ей опуститься на землю.

Она тяжело дышала, закрыв глаза и обратив лицо к небу, На лбу у нее выступил пот, которым, казалось, были пропитаны и ее волосы. Мы с Мароланом посмотрели друг на друга, но ничего не сказали.

С минуту спустя, когда мы все еще думали, не нанесем ли мы Алире смертельное оскорбление, если предложим ей понести ее на руках, из темноты появилась фигура, которая постепенно стала видимой в свете здешних невероятных звезд.

Он был очень высок и широкоплеч. За спиной массивный меч, и, судя по чертам лица, это был чистокровный дракон, что подтверждали и цвета его одежды, хотя ее фасон – своеобразная бесформенная куртка и мешковатые штаны, заправленные в темные кожаные сапоги – выглядел несколько странно. У него были каштановые кудрявые волосы и темные глаза. Судя по всему, можно было сказать, что он среднего возраста, вернее, умер в среднем возрасте. На лбу – задумчивые складки, сердитые морщины вокруг глаз, и, судя по форме челюсти, зубы его часто бывали крепко стиснуты.

Он разглядывал нас троих, а мы смотрели на него. Мне стало интересно, что думает о нем Маролан, но я не мог отвести взгляда от лица дракона, чтобы взглянуть на выражение лица Маролана. Я почувствовал, как внезапно участился мой пульс и ослабели колени. Пришлось несколько раз быстро сглотнуть.

Наконец он заговорил, обращаясь к Алире:

– Мне сказали, что я найду тебя здесь.

Она кивнула, но ничего не сказала. Вид ее был жалок.

Маролан, который, полагаю, не привык к тому, чтобы его игнорировали, сказал:

– Приветствую тебя, милорд. Я Маролан э'Дриен.

Незнакомец повернулся к Маролану и кивнул.

– Добрый день, – сказал он. – Я Кайран.

Кайран.

Кайран Завоеватель.

Отец Драгейрианской Империи, старейшина самых благородных линий Дома Дракона, герой мифов и легенд, первый драгейрианин, устроивший крупнейшую резню людей с Востока и… что ж, я могу продолжать, но какой смысл? Вот он, собственной персоной.

Маролан уставился на него и медленно опустился на одно колено. Я не знал, куда девать взгляд.

Следует быть более осмотрительными.

Я не знаю ни одного случая, когда джарег свидетельствовал бы для Империи против джарега и остался в живых, однако до сих пор находятся идиоты, которые пытаются. «Я не такой, – говорят они. – У меня есть план. Никто не сможет меня тронуть, я под надежной защитой». Или, возможно, все даже не столь хорошо продумано, может быть, они просто не в состоянии поверить в то, что они тоже смертны. Или им кажется, что та сумма, которую платит им Империя, стоит того, чтобы рискнуть.

Впрочем, не важно, это не мои проблемы.

Меня наняли, вероятно, через четырех посредников. Я встретился с неким типом возле бакалейной лавки, и мы поговорили, прогуливаясь вокруг квартала. Лойош сидел на моем левом плече. Занималось утро, и на улице никого не было. Парня звали Фит, и я знал, кто он такой. Когда он предложил мне заказное убийство, я знал, что это должно быть нечто крупное, поскольку он занимал достаточно высокое положение в Организации. Это означало, что он исполнял поручение какого-то действительно очень важного лица.

– Я знаю кое-кого, кто занимается подобными делами, – сказал я. – Не расскажешь мне, в чем суть?

– Между двумя нашими друзьями возникла проблема, – сказал он. Это означало – между двумя джарегами. – Дело приняло серьезный оборот, и возникли определенные сложности. – Это означало, что один из них, или оба, занимали очень высокое положение в Организации. – Один из них испугался, что у него будут неприятности, и обратился за защитой к Империи.

Я свистнул.

– Он дает официальные показания?

– Он уже сделал это сполна и собирается продолжить.

– Ого. Плохо дело.

– Мы должны похоронить этот вопрос. Если это не удастся, нас всех скоро ждут большие неприятности.

– Да, могу себе представить.

– Нам требуется серьезная работа. Повторяю – серьезная. Ты понял? Я сглотнул.

– Думаю, да, но лучше объясни подробнее.

– Морганти.

– Так я и думал.

– Твой друг когда-нибудь имел дело с подобным?

– Какая разница? :

– Полагаю, никакой. Твой друг получит любую поддержку, какая только потребуется.

– Мне нужно время подумать.

– Конечно. Сколько потребуется. Плата – десять тысяч империалов.

– ПОНЯТНО.

– Сколько времени тебе нужно на размышление?

Несколько минут я молчал. Наконец я сказал:

– Как его имя?

– Райет. Знаешь его?

– Нет.

Мы прошли еще немного, пока я думал. Вокруг шла самая обычная жизнь. Это была своеобразная, очень мирная прогулка.

– Ладно, – сказал я. – Я за это возьмусь.

– Хорошо, – сказал он. – Пошли ко мне. Я заплачу тебе и дам тебе всю необходимую информацию. Скажи, если тебе будет нужно что-то еще, мы сделаем все, что в наших силах.

– Ладно, – сказал я.

Я обнаружил, что отступаю на шаг назад от отца Драгейрианской Империи, в то время как мысли и эмоции проносились у меня в голове быстрее, чем я мог это осознать. Страх и гаев боролись за контроль над моими устами, но вместо них победил разум.

На какое-то мгновение все словно застыло. Кайран продолжал смотреть на Алиру. Что-то в их взглядах говорило о том, что они уже встречались раньше. Не знаю, как это могло быть, поскольку Кайран столь же стар, как сама Империя, а Алире меньше тысячи лет, как бы ни оценивать ее возраст.

– Что ж, – сказал Кайран, – может быть, ты встанешь? Ее глаза вспыхнули.

– Нет, – прошипела она, – я намерена лежать здесь вечно.

Да, я знаю, что в этих словах нет шипящих звуков. И тем не менее она их прошипела.

Кайран усмехнулся.

– Очень хорошо, – сказал он. – Если ты все-таки решишь встать, ты можешь прийти и поговорить со мной.

Он начал было поворачиваться, чтобы уйти, но остановился и посмотрел прямо на меня. Почему-то я не мог взглянуть ему в глаза. – Хочешь что-нибудь сказать?

Мой язык, казалось, застрял у меня в глотке. Я не в состоянии был произнести ни слова. Кайран уш„л.

Маролан встал. Алира тихо всхлипывала на земле. Мы с Мароланом внимательно изучали свои поясные пряжки. Наконец Алира утихла, затем чуть слышно сказала:

– Помогите мне подняться.

Мы помогли ей встать, Маролан показал направление, и мы медленно и неуверенно двинулись в путь. Лойош был непривычно молчалив.

– Тебя что-нибудь беспокоит, приятель? – спросил я.

– Я просто хочу поскорее отсюда убраться, босс.

– Да. Я тоже.

– Похоже, ты его узнала, – сказал я Алире.

– И ты тоже, – ответила она.

– Я?

– Да.

Какое-то время я обдумывал эту новость, затем решил не продолжать. Наконец перед нами появилась пара монументов. Мы прошли между ними и снова оказались среди тронов богов. Мы продолжали идти, стараясь не смотреть на существа, мимо которых проходили.

Чуть позже Маролан спросил:

– Что теперь?

– Ты меня спрашиваешь? – ответил я. – Погоди, я только что кое о чем подумал.

– Да?

Я огляделся по сторонам и наконец заметил проходившего мимо слугу в пурпурной мантии.

– Эй, ты, – позвал я. – Иди сюда. Он покорно повиновался.

Я поговорил с ним, и он кивнул в ответ, не говоря ни слова, с ничего не выражающим взглядом. Он повел нас за собой, приноравливаясь к нашей походке. Путь был долгим, и нам пришлось один или два раза останавливаться, чтобы дать отдохнуть Алире.

Наконец мы подошли к трону, на котором сидела женская фигура цвета мрамора, с глазами, словно бриллианты. В руке она держала копье. Слуга в пурпурной мантии поклонился нам и ушел.

– Живые сюда не допускаются, – произнесла богиня.

Голос ее напоминал перезвон колокольчиков. От одного его звука у меня на глазах выступили слезы. Мне потребовалось какое-то время, чтобы что-то сказать.

– Я Владимир Талтош, – наконец сказал я. – Это Маролан и Алира. Ты Кельхор?

– Да.

Маролан протянул ей диск, который дали ему котавры. Она мгновение разглядывала его, затем сказала:

– Понятно. Что ж, чего вы желаете?

– Только одного – уйти, – сказал Маролан.

– Лишь мертвые уходят отсюда, – сказала Кельхор. – И то редко.

– А Зарика? – сказал Маролан. Кельхор покачала головой.

– Я говорила им, что это опасный прецедент, Так или иначе, к вам это не имеет никакого отношения.

– Ты можешь дать нам пищу и место для отдыха, где Алира могла бы восстановить свои силы? – спросил Маролан.

– Я могу дать вам пищу и место для отдыха, – ответила она. – Но это Страна Мертвых. Здесь она не восстановит своих сил.

– Даже сон мне поможет, – сказала Алира.

– Те, кто засыпает здесь, – сказала Кельхор, – живыми уже не просыпаются. Даже восточники, – добавила она, посмотрев на меня.

– Что ж, прекрасно, – сказал я и внезапно почувствовал себя очень усталым.

– Ты можешь хоть как-нибудь помочь нам? – спросил Маролан.

Его просьба прозвучала почти умоляюще, что в других обстоятельствах доставило бы мне удовольствие.

– Дотронься, – сказала Кельхор Алире, протягивая ей свое копье, как мне в свое время Туман.

Алира, не колеблясь, коснулась его.

Я почувствовал, что мне больше не нужно ее поддерживать. Кельхор снова подняла копье, и Алира сказала:

– Благодарю тебя.

– Теперь идите, – сказала Кельхор.

– Куда? – спросил я.

Кельхор открыла было рот, чтобы ответить, но ее опередила Алира:

– Найти Кайрана.

Я хотел сказать, что он – последний из тех, кого мне хотелось бы в данный момент видеть, но взгляд на лицо Алиры меня остановил. Она освободилась от нашей поддержки и, хотя ее слегка пошатывало, пошла прочь сама. Мы с Мароланом низко поклонились Кельхор, которую это, похоже, позабавило, и последовали за Алирой.

Алира нашла пурпурную мантию и сказала громким, ясным голосом:

– Отведи нас к Кайрану.

Я надеялся, что он не в состоянии будет это сделать, но он лишь поклонился ей и молча предложил нам следовать за собой.

ГЛАВА 15.

Мне показалось, будто я слышу голос Нойш-па: «Давай, Владимир».

– Давай, Владимир.

Фраза была длиннее, чем то мгновение, которое потребовалось мне, чтобы понять, что делать, но именно ее я помню, и именно на нее я среагировал. Это был какой-то порыв.

Ничто меня больше не сдерживало, я ни о нем больше не сожалел; все сомнения превратились в абстракцию. Я полностью сосредоточился на том, чтобы вжиться в данное мгновение, и я чувствовал себя так, как никогда прежде. Бодрость, облегчение, погружение в неизвестность – все это я сейчас испытывал. И лучше всего было то, что окончательно исчезли все сомнения. Если мне предстоит погибнуть, то что-либо предпринимать уже поздно. Все, что я до сих пор сдерживал в себе, рванулось наружу, Я почувствовал, как вытекает из меня энергия, словно кто-то выдернул пробку. В какое-то мгновение у меня промелькнула мысль, правильно ли я рассчитал время. Смерть и безумие – или успех. Третьего не дано.

Мои глаза открылись, и я увидел перед собой бедлам.

Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не мог бы вам сказать, как мы там очутились, но слуга в пурпурной мантии каким-то образом снова привел нас в белый коридор, пройдя по которому, мы в свое время предстали перед богами. Из него вел боковой проход, которого я прежде не заметил, и мы пошли по нему, следуя его изгибам и поворотам, пока не оказались в белой комнате, которая была пуста, если не считать множества свечей – и Кайрана.

Он стоял спиной к двери, склонив голову, и что-то делал перед одной из свечей. Когда мы вошли, он повернулся и взглянул на Алиру.

– Я вижу, ты уже на ногах.

– Да, – ответила она. – И теперь я могу объяснить, как я горжусь тем, что происхожу от того, кто – издевается над чужими страданиями.

– Рад, что ты этим гордишься, Алира э'Кайран.

Она выпрямилась.

– Только не надо…

– Не пытайся меня учить, – сказал он. – Ты этого не заслужила.

– Ты уверен? – спросила она. – Я знаю тебя, Кайран. И если ты не знаешь меня, то лишь потому, что ты слеп, каким и был всегда.

Он уставился на нее, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Потом он перевел взгляд на меня, и я почувствовал, как мой позвоночник превращается в воду. Я ничем не выдал своих ощущений.

– Ладно, Алира, – сказал он. – Как насчет него?

– Это не твое дело, – ответила Алира.

Я наклонился к Маролану и сказал:

– Обожаю, когда обо мне говорят, как…

– Заткнись, Влад.

– Вежливые ублюдки, однако.

– Знаю, босс.

– Ты уверена, что это не мое дело? – спросил Кайран.

– Да, – ответила Алира.

Хотел бы я знать, о чем, собственно, речь.

– Что ж, – сказал Кайран, – возможно, ты ошибаешься. Не соизволишь ли присесть?

– Нет, – ответила она.

– Тогда чего ты хочешь?

Походка Алиры была еще не вполне уверенной, когда она подошла к нему. Она остановилась в шести дюймах от него и сказала:

– Чтобы загладить свою грубость, ты мог бы проводить нас отсюда.

Он улыбнулся было, но передумал и сказал: .

– Я не могу отсюда уйти. Я…

– Двести тысяч лет. Разве этого недостаточно?

– Здесь не место, чтобы обсуждать..

– Спокойно. Если ты твердо решил, чтобы и впредь история шла мимо тебя, дай мне свой меч. Я сама пробью себе, отсюда дорогу и найду ему достойное применение. Тебе он, может быть, больше не нужен, но я не думаю, что он до конца выполнил свою задачу.

Кайран стиснул зубы, и в глазах его полыхнуло адское пламя.

– Что ж, Алира э'Кайран, – сказал он. – Если ты считаешь, что сумеешь им воспользоваться – бери.

Если весь этот разговор выглядит для вас несколько бессмысленным, могу только сказать, что таковым он выглядел и для меня. Судя по выражению лица Маролана, и он понимал не больше меня. Но я рассказываю обо всем так, как запомнил, и вам придется этим удовлетвориться.

– Сумею, – ответила Алира.

– Тогда я поручаю тебе воспользоваться им с умом и вернуть его на то же место, вместо того чтобы отдать кому-то другому или позволить его у тебя отобрать.

– А если нет? – спросила она, вероятно, лишь из чувства противоречия.

– Тогда я приду и заберу его.

– Возможно, – сказала Алира, – это именно то, чего я хочу.

Они какое-то время смотрели друг на друга, затем Кайран отстегнул ножны с мечом от пояса и подал Алире, Меч был чуть длиннее ее роста; мне было интересно, как она вообще сможет его держать.

Однако она взяла его без каких-либо видимых затруднений, после чего, даже не поклонившись Кайрану, просто повернулась и вышла в дверь, слегка неуверенно, но не спотыкаясь. Мы последовали за ней.

– Идем, – сказала Алира. – Мы возвращаемся домой. Все вместе. Пусть кто хочет, попытается нас остановить.

Это звучало не вполне реально, но тем не менее оставалось лучшим из предложений, которые я слышал за сегодняшний день.

Информация, которую дал мне «для начала» Фит, состояла из четырнадцати страниц пергамента, исписанных плотным почерком, вероятно, профессионального писца, хотя это казалось маловероятным. Она содержала перечень друзей Райета и сведения о том, как часто он у них бывает, его любимые заведения и что он предпочитал в них заказывать, история его пребывания в Организации (что само по себе было обвинительным документом) и тому подобное. Там хватало подробностей о его любовнице и о том, где она живет (обычай не запрещает убивать кого-либо в доме его любовницы в отличие от его собственного дома). Меня никогда не интересовало такое количество деталей о ком бы то ни было. В конце было несколько замечаний типа: «Волшебством не владеет. Хорошо владеет ножом, очень ловок. Мечом владеет плохо». Все это не имело особого значения, но могло оказаться полезным.

С другой стороны, возможно, я бы, не стал пытаться выяснять подобное обо всех своих жертвах. Конечно, убийство кого-либо с помощью оружия Морганти – дело серьезное, но любое убийство – это вопрос жизни и смерти.

В дополнение к пергаменту Фит дал мне большой кошелек, в котором было больше денег чем я когда-либо видел, в основном монетами по пятьдесят империалов.

Кроме того, он дал мне шкатулку. Едва я ее коснулся, как впервые ощутил отдаленное своеобразное глухое гудящее эхо в своем мозгу. Я вздрогнул и понял, во что только что ввязался.

Отступать, естественно, было уже поздно.

Топ-топ-топ. Вы слышите наши шаги? Мы шагаем вперед и вперед, навстречу неизвестности, к неведомым ужасам смерти, с высоко поднятой головой, с оружием наготове…

Ну и дерьмо.

Мы прокладывали путь сквозь коридоры Залов Судеб, что оказалось не так просто. То, что было прежде прямым широким коридором, каким-то образом превращалось в извилистый лабиринт узких проходов, неотличимых друг от друга. Вероятно, мы блуждали по этим коридорам часа два или три, все больше запутываясь, хотя никто из нас не хотел в этом признаться. Мы пытались делать отметки на стенах остриями мечей, все время сворачивать налево, но ничто не помогало. И, что самое странное, ни один из коридоров никуда не вел, кроме как в другие коридоры – то есть не было никаких комнат, лестниц, дверей и тому подобного.

Пурпурные мантии, которых мы просили о помощи, лишь смотрели на нас пустым взглядом. Алира пристегнула громадный меч Кайрана к спине и с мрачным видом старалась не замечать его веса. На столь же мрачном лице Маролана не отражалось каких-либо чувств. Ни мне, ни Лойошу не хотелось разговаривать. Впрочем, говорить и так было не о чем. Я начал уставать.

Мы остановились отдохнуть, прислонившись к стене. Алира попыталась сесть на пол и обнаружила, что меч на спине не дает этого сделать. Ей это не понравилось. Мне показалось, что она готова заплакать. Я, впрочем, тоже.

Мы тихо разговаривали, в основном жалуясь на судьбу.

– Ладно, – сказал наконец Маролан. – Не сработало. Придется найти богов и убедить их отпустить нас.

– Нет, – сказала Алира. – Боги не дадут тебе уйти.

– Богам незачем это делать, с этим вполне успешно справляются эти коридоры. Алира не ответила.

– Подозреваю, – сказал Маролан, – что мы так и будем вечно блуждать здесь и никогда не найдем выхода. Мы должны обратиться к кому-то за помощью, и я думаю, никто не может помочь нам лучше, чем Вирра.

– Нет, – сказала Алира.

– Вы что, заблудились? – послышался другой голос. Мы обернулись и снова увидели Баригга. Казалось, он чем-то доволен. Я нахмурился, но ничего не сказал.

– Кто ты? – спросила Алира.

– Это Баритт, – сказал Маролан.

– А ты? – спросил Баритт.

– Я Алира.

Глаза его расширились.

– В самом деле? Что ж, это действительно забавно. И вы пытаетесь вернуться в Страну Живых, не так ли? Что ж, хотел бы попросить вас об одолжении. Если вам это удастся и я буду все еще жив, не приходите ко мне. Боюсь, я этого не вынесу.

– Милорд, – сказала Алира, – мы..

– Да, я знаю. Ничем не могу вам помочь. Отсюда нет выхода, кроме того, который вам известен. Любой слуга может вас туда проводить. Искренне сожалею.

Он и в самом деле, похоже, испытывал сожаление, но говоря это, он смотрел на Алиру.

Алира нахмурилась, ноздри ее раздулись.

– Что ж, всего доброго, – сказала она, и мы расстались с Бариттом.

Найти пурпурную мантию в этом месте оказалось столь же трудно, как найти теклу на рынке. И действительно, слуга с готовностью согласился проводить нас обратно к богам. Казалось, для него не составило никаких проблем отыскать широкий проход. У меня промелькнула мысль, что мы могли бы просто повернуться и пойти по этому проходу туда, откуда пришли. Я не стал этого предлагать, поскольку у меня было ощущение, что это не поможет.

Мы снова прошли через ворота, где слуга нас оставил, и снова подошли к трону Вирры, Богини Демонов. Она улыбалась.

Сука.

Я мог составить большую часть своего плана, даже не покидая собственной квартиры, и уже почти решил так и поступить. Однако меня все больше и больше беспокоило все связанное с Морганти, и я решил из предосторожности проверить некоторую полученную мной информацию.

Я буду краток и лишь скажу, что все подтвердилось, но я рад, что убедился в этом сам. Его охрана, назначенная Империей, состояла из трех драконов, которые всегда находились рядом.и были мастерами своего дела. Никто из них меня не заметил, когда я следовал за ними, но их присутствие меня обеспокоило, и в конце концов я послал Лойоша следить за ними, в то время как сам изучал информацию, пытаясь найти слабое место.

Проблема заключалась в том, что телохранители – из Дома Дракона. В противном случае я бы, возможно, сумел подкупить их, чтобы в нужный момент они уступили мне дорогу. Интересно, подумал я, есть ли вообще у драконов какие-либо слабости?

Что ж, предположим на мгновение, что мне это удалось. Есть ли подходящее место для того, чтобы его прикончить?

Наверняка. В западной части Адриланки, за рекой, жила женщина, у которой он любил бывать. Не знаю, есть ли лучшее время и место, чтобы пришить кого-либо, кроме как у его любовницы. Лойош произвел разведку, и оказалось, что место очень удачное – почти безлюдное ранним утром, когда он от нее уходил, но с достаточным количеством укрытий неподалеку, где можно спрятаться. Итак, если я намерен прикончить его там, что я должен сделать? Занять место возницы, который его увозил? Это потребовало бы подкупа возницы, который таким образом узнал бы об убийстве, либо нужно убить его или вывести из строя, что мне не нравилось.

Нет, должен быть лучший способ.

Он действительно существовал, и я его нашел.

– Приветствую вас снова, смертные, – сказала Вирра. – Добро пожаловать, Алира. Ты можешь покинуть эти места и восточник может уйти вместе с тобой при условии, что он никогда сюда больше не вернется. Лорд Маролан останется здесь.

– Нет, – сказала Алира. – Он вернется с нами.

Богиня продолжала улыбаться.

– Хорошо, – сказала Алира. – Объясни мне, почему он должен здесь остаться.

– Такова природа здешних мест. Живые просто не в состоянии вернуться. Возможно, он сможет стать живым мертвецом и уйти таким способом. Некоторым это удалось. Например, вы наверняка знаете Сетру Лавоуд.

– Это неприемлемо, – сказала Алира. Вирра улыбнулась, ничего не ответив.

– Пусть будет так, – сказал Маролан. Лицо Алиры посуровело и помрачнело.

– Это чушь. Как тогда насчет Влада? Если такова природа этих мест, он тоже не смог бы отсюда уйти. Только не говори мне, что это из-за того, что он восточник, – и ты, и я знаем, что нет никакой разницы между душой восточника и душой драгейрианина.

В самом деле? Тогда почему восточники не допускаются на Дороги Мертвых, даже если предположить, что нам этого бы хотелось? Но момент был неподходящим для того, чтобы задавать вопросы.

– По той же причине не могла бы уйти и я, – продолжала Алира. – И разве не удалось это Императрице Зарике? И как в этом смысле насчет тебя? Я знаю, что значит быть Повелительницей Судеб, и в этом нет ничего такого, чго делало бы тебя невосприимчивой к подобным воздействиям. Ты лжешь.

Улыбка исчезла с лица Вирры, и ее многосуставчатые пальцы дернулись – странный, нечеловеческий жест, который напугал меня больше, чем само ее присутствие. Я ожидал, что Алира сейчас будет уничтожена на месте, но Вирра лишь сказала:

– Мне нечего тебе объяснять, маленький дракон.

– Нет, есть, – ответила Алира, и Вирра покраснела. Интересно, подумал я, что сейчас произошло между ними? Затем Вирра чуть улыбнулась и сказала:

– Да, возможно, я должна кое-что объяснить. Прежде всего ты просто ошибаешься. Ты мало знаешь о том, что значит быть божеством. Восточники испытывают перед богами благоговейный страх, отрицая в нас все человеческое. Драгейриане же считают, что божественность – это род искусства, вроде магии, и ничего больше. И то, и другое неверно. Это объединение многих искусств и многих природных сил и включает в себя изменения во всех чертах личности. Я никогда не была человеком, но если бы я и была им когда-то, то не была бы им теперь. Я – бог. Моя кровь – кровь бога. Именно поэтому Зал Судеб не может удержать меня. Что касается Зарики, ей удалось уйти, так как Имперская Держава обладает силой даже здесь. Тем не менее мы могли остановить ее, и нам это почти удалось. Это не так просто – дать живому покинуть это место, даже тем немногим, кто смог это сделать.

Твой друг-восточник никогда не смог бы оказаться здесь без живого тела, в котором он находился. Нет, душа не имеет значения, все намного сложнее. Дело в крови. Как живой человек он смог прийти сюда, и как живой человек он сможет уйти. – Она внезапно посмотрела на меня. – Только один раз. Не возвращайся сюда, фенарианец.

Я изо всех сил пытался подавить дрожь.

– Что касается тебя, Алира… – с улыбкой продолжала Вирра.

Алира покраснела и опустила глаза.

– Я поняла.

– Да. Что касается тебя, как, возможно, уже сказали тебе твои друзья, у меня были некоторые трудности с тем, чтобы убедить некоторых позволить тебе уйти. Если бы ты не была наследницей трона, мы бы потребовали, чтобы ты осталась и твой компаньон вместе с тобой. Я ответила на твой вопрос?

Алира кивнула, не поднимая взгляда.

– Как насчет меня, босс?

Проклятие. Об этом я не подумал. Я набрался смелости и сказал:

– Богиня, я хотел бы знать…

– Твой приятель, естественно, разделит твою судьбу.

– О да. Спасибо.

– Спасибо, босс. Я почувствовал себя лучше,

– Лучше?

– Итак, вы готовы идти? – спросила Вирра. – Вам нужно отправляться в путь как можно скорее, поскольку если вы заснете, то больше не оживете снова, а имперские законы запрещают живым мертвецам занимать официальные имперские посты.

– Я не уйду без своего двоюродного брата, – сказала Алира.

– Ладно, – бросила Вирра. – Тогда ты останешься. Однако на случай, если ты передумаешь, путь отсюда ведет через арку, знакомую твоим друзьям, затем налево, мимо Цикла, и дальше. Если хочешь, можешь идти. Лорд Маролан обнаружит, как по каплям уходит из него жизнь, но он тоже может попытаться. Возможно, тебе удастся вынести отсюда его тело и отказать ему в вечном покое на Дорогах, так же как и в жизни, право на которую он уже потерял. Теперь оставьте меня.

Мы посмотрели друг на друга. Я в самом деле чувствовал себя очень усталым.

Поскольку идти было больше некуда, мы прошли мимо трона, пока не нашли арку, под которой мы впервые ветретили Кайрана Завоевателя. Направо вела тропа к колодцу, который все еще манил меня, но я лучше знал, что делать. Налево вел путь к выходу – для Алиры и меня.

К своему неудовольствию, я обнаружил, что мне не хочется оставлять здесь Маролана. Если бы остаться должна была Алира, возможно, я чувствовал бы себя иначе, но выбор мне не принадлежал. Мы стояли под аркой, не двигаясь с места.

Я открыл шкатулку. Ощущение, которое я испытал, дотронувшись до нее, усилилось. Внутри лежал кинжал в ножнах. Коснуться ножен оказалось очень трудно. Коснуться рукоятки – еще труднее.

– Не нравится мне эта штука, босс.

– Мне тоже.

– Стоит ли тебе вынимать его, прежде чем…

– Да. Мне нужно знать, сумею ли я им воспользоваться. Теперь замолчи, Лойош. Мне от тебя не легче.

Я вытащил кинжал, и он атаковал мой разум. Я почувствовал, что моя рука дрожит, и заставил себя ослабить захват. Я попытался внимательнее изучить кинжал, словно любое другое оружие. Лезвие было длиной тринадцать дюймов, заточенное с одной стороны. Оно было достаточно острым. Хорошая гарда и кинжал хорошо сбалансирован. Рукоятка была матово-черной и…

Морганти.

Я держал его, пока не перестал трястись. Я никогда прежде не дотрагивался ни до чего подобного. Я чуть бьшо не поклялся, что никогда больше до него не дотронусь, но нет обдуманные клятвы глупы, и я сдержался.

Но это было нечто ужасное, и я никогда не смог к подобному привыкнуть. Я знал, что некоторые постоянно носят при себе подобное оружие, и мне всегда было интересно, не сумасшедшие ли они или просто сделаны из лучшего теста, чем я.

Я заставил себя сделать несколько пробных выпадов. У меня была еловая доска, на которой я тренировался в метании ножей. Продолжая держать кинжал, левой рукой я прислонил доску к стене наверху комода. Негнущуюся правую руку с ножом я держал в некотором отдалении от левой. Вероятно, я выглядел нелепо, но Лойош не смеялся. Могу сказать, что он проявил большую смелость, не вылетев из комнаты.

Что ж, я в некотором смысле тоже.

Я метнул кинжал в доску около двух дюжин раз, пока слегка не расслабился и не смог воспринимать его просто как оружие. Мне так и не удалось попасть точно в цель, но я был к ней все ближе. Когда я наконец снова убрал кинжал в ножны, с меня градом катил пот, а рука онемела и болела.

Я снова спрятал его в шкатулку.

– Спасибо, босс. Я лучше себя чувствую.

– Я тоже. Ладно. Для завтрашнего дня все готово. Давай немного отдохнем.

Пока мы стояли, я спросил Алиру:

– Объясни мне все-таки, что в тебе такого особенного что ты можешь уйти отсюда, а Маролан – нет?

– Все дело в крови, – ответила она.

– В прямом смысле или в переносном?

Она насмешливо посмотрела на меня.

– Понимай, как хочешь.

– Гм… более конкретно нельзя?

– Нет, – ответила Алира.

Я пожал плечами. По крайней мере она не сказала, что ей нечего мне объяснять. Меня уже начала утомлять эта фраза. Перед нами была стена, и пути расходились направо и налево. Я посмотрел направо.

– Маролан, – спросил я, – ты знаешь что-нибудь о той воде, которую пила Вирра и которую она дала Алире?

– Очень мало, – ответил он.

– Ты не думаешь, что она могла бы помочь нам…

– Нет, – сказали Алира и Маролан в один голос.

Думаю, они знали больше меня, что неудивительно. Они не стали ничего объяснять, а я не настаивал. Мы еще немного постояли, затем Маролан сказал:

– Думаю, выбора нет. Идите. Оставьте меня здесь.

– Нет, – сказала Алира.

Я прикусил губу, не в силах придумать, что сказать.

– Идем, – сказал наконец Маролан. – Что бы мы ни решили, я хотел бы взглянуть на Цикл.

Алира кивнула. У меня возражений не было. Мы пошли налево.

ГЛАВА 16.

Горизонт подпрыгнул и изогнулся, свеча ярко вспыхнула, нож завибрировал, и гудение в один миг превратилось в оглушающий рев.

На земле передо мной ослепительно засияла руна, и я понял, что мне страшно хочется спать. Я знал, что это означает. У меня больше не осталось энергии даже на то, чтобы поддерживать себя в бодрствующем состоянии. Я был близок к потере сознания и мог никогда не очнуться, а даже если бы и мог, то неизвестно, в здравом ли уме.

Мое зрение затуманилось, а рев в ушах превратился в монотонный звук, который, как ни странно, ничем не отличался от тишины. В последнее мгновение, перед тем как лишиться чувств, я увидел на земле, в центре руны, предмет моих желаний – ради которого, собственно, я и совершил все это, – безмятежно пребывавший там, словно он находился там все время.

На мгновение я удивился, почему не радуюсь своему успеху. Потом решил, что, вероятно, потому, что не знаю, буду ли я жив, чтобы им воспользоваться. Однако я все же ощущал определенное торжество от того, что совершил нечто, чего не совершал никто до меня, и безмятежное удовлетворение от достигнутого успеха. Я решил, что будет здорово, если это меня не убьет.

Смерть, как оказалось, всегда вносит помеху в радостные чувства по поводу какого-либо события.

Хотел бы я увидеть карту Дорог Мертвых. Ха!

Мы двинулись вдоль стены налево, и она продолжала сворачивать, пока мы не должны были оказаться возле тронов, но мы все еще находились в коридоре без потолка. Звезды куда-то исчезли, оставив после себя серую облачность, однако света, который, как я думал, они давали, не стало меньше.

Стена закончилась, и мы, похоже, оказались на нависшей над морем скале. Ближе чем в тысяче миль от Водопада у Врат Смерти не было никакого моря, но, полагаю, начиная с некоторого момента, о географической логике можно было забыть.

Какое-то время мы смотрели на темное, мрачное море и слушали его рев. Оно тянулось до бесконечности, в пространстве и во времени. Я не могу смотреть на море даже на моей родине, не думая о тех, кто может жить за ним. Какую жизнь они ведут? Лучше, чем наша? Хуже? Столь похожую, что нет никакой разницы? Столь непохожую, что мне там было бы не выжить? На что это похоже? Как они Живут? Какие у них кровати? Мягкие и теплые, как у меня, безопасные и…

– Влад!

– А… что?

– Мы собираемся идти дальше, – сказал Маролан.

– О, извините. Я немного устал.

– Я понимаю.

– Ладно, пошли… Подождите.

Я протянул руку за спину, открыл рюкзак, покопался среди бесполезных колдовских принадлежностей, которые все время таскал с собой, и нашел несколько листьев кельша. Я раздал их своим спутникам.

– Пожуйте, – сказал я.

Мы пожевали, и, хотя ничего особенного не произошло, я почувствовал, что мне уже не так хочется спать. Маролан улыбнулся.

– Спасибо, Влад.

– Мне надо было подумать об этом раньше.

– Я должен был об этом подумать, босс. Это моя работа. Извини.

– Ты тоже устал. Хочешь листик? У меня есть еще.

– Нет, спасибо. Как-нибудь обойдусь.

Мы огляделись по сторонам и вдалеке справа увидели нечто вроде большого прямоугольника. Мы направились в ту сторону. Когда подошли ближе, оказалось, что это отдельно стоящая стена примерно сорока футов в высоту и шестидесяти в ширину. Подойдя еще ближе, увидели укрепленный на ней большой круглый предмет. Мой пульс участился.

Еще чуть позже мы стояли втроем, созерцая Цикл Драгейрианской Империи.

На следующий день Райет нанял повозку возле Имперского дворца и отправился прямо к своей любовнице. Вместе с ним ехал дракон, еще один ехал рядом с возницей, а третий – верхом рядом с повозкой, или перед ней, или позади нее. Над ними летел Лойош, но это не входило в их планы.

Наблюдая за ними глазами моего друга, я восхищался их точностью, сколь бы тщетной она ни была. Ехавший наверху сошел первым, проверил обстановку и поднялся прямо в квартиру, находившуюся на втором этаже трехэтажного кирпичного дома.

Если бы вы там были, вы бы увидели, как всадник ловко спешился, в то время как возница открыл дверцу для двоих, сидящих внутри, одновременно окидывая взглядом улицу и крыши домов. Райет и двое драконов вошли в дом вместе. Первый был уже в квартире, проверяя ее. Любовница Райета по имени Треффа кивнула дракону, продолжая выставлять на стол охлажденное вино. Казалось, она слегка нервничает, но под его взглядом она начала нервничать все больше и больше.

Когда он закончил проверку квартиры, двое других драконов доставили Райета. Треффа коротко улыбнулась и понесла вино в спальню. Райет повернулся к одному из драконов и покачал головой.

– Думаю, она устала от всего этого.

Дракон, вероятно, пожал плечами: ему было приказано охранять джарега, но ему вовсе не обязательно должно это нравиться, и я полагаю, что так оно и было. Райет прошел в спальню и закрыл дверь. Треффа подошла к двери и что-то с ней сделала.

– Что такое, детка?

– Звукоизолирующее заклятие. Я его только что купила. Он усмехнулся.

– Они тебя беспокоят? Она кивнула.

– Полагаю, это начинает тебя утомлять.

Она снова кивнула и налила ему и себе вина.

Когда он не появился, как обычно, через несколько часов, драконы постучали в дверь. Когда никто не ответил, они выломали дверь и обнаружили на кровати его безжизненное и лишенное души тело с торчащим из груди клинком Морганти. Их удивило, почему они не слышали ни его крика, ни того, как открылось окно. Треффа лежала рядом с ним без сознания. Они не могли понять, каким образом в вино попало снотворное, и Треффа ничем не могла им помочь.

Естественно, их подозрение пало на нее, но им так и не удалось доказать, что Треффа действительно получила деньги за его убийство. Она исчезла несколько месяцев спустя и до сих пор живет вполне неплохо, и зовут ее больше не Треффа, и я не скажу вам, где она сейчас живет.

Существует поверье, что если у кого-то хватит сил взяться за громадное колесо, изображающее Цикл, и сдвинуть его с места, время нынешнего Дома завершится и ему на смену придет следующий. Принято также считать, что требуется немало сил для того, чтобы преодолеть всю тяжесть истории, традиций и воли, заставляющих Цикл вращаться. Глядя на него, мне трудно было даже представить, что кто-то в силах просто сдвинуть это проклятое колесо.

Громадное колесо укреплено посреди стены, стоящей, в свою очередь, посреди пустого места. На колесе изображены символы всех семнадцати Домов. Наверху Феникс, следующий за ним – Дракон, а время Атиры только что миновало. Каким же потрясением должна быть реальная перемена, означавшая переход в новую фазу драгейрианской истории? В этот момент должна уйти с трона Императрица – или она может не захотеть этого, и тогда в Империи прольется кровь, пока политика и мистика снова не придут к согласию. Когда это произойдет? Завтра? Через тысячу лет?

Все, кого я спрашивал, настаивают на том, что эта штука и есть Цикл, во всех смыслах, не только его физическое воплощение. Я не могу этого понять, но если вы можете, что ж, тогда, как говорится, вам и карты в руки.

Я посмотрел на Маролана и Алиру, которые тоже с благоговейным выражением смотрели на Цикл.

– Босс, кельша надолго не хватит.

– Верно, Лойош. Спасибо.

– Ладно, ребята, – сказал я. – Пора двигаться.

Они посмотрели на меня, друг на друга, на землю, потом снова на Цикл. Никто из нас не знал, что делать. Я повернулся к ним спиной и направился обратно, в сторону моря.

Я бы не сказал, что меня часто посещает видение глаз Райета в то последнее мгновение, когда в него вонзился клинок Морганти, или его крик, когда была уничтожена его душа. Он заслужил того, что с ним случилось, вот и все.

Но я так и не смог привыкнуть к этому оружию. Оно – словно идеальный хищник, ненавидящий всех и вся, и оно с не меньшей радостью уничтожило бы и меня, как и Райета. Оружие Морганти повергает меня в страх, и мне никогда не доставит радости иметь с ним дело. Но, полагаю, это часть моей работы.

Так или иначе, еще несколько дней я испытывал угрызения совести. Нет, не из-за Райета, но каким-то образом это вновь вызвало в моей памяти мысль, которой я больше года старательно избегал: мне платят деньги за то, что я убиваю людей.

Нет, мне платили деньги за то, что я убивал драгейриан. Драгейриан, которые унижали меня более семнадцати лет. Почему я не мог за счет них сделать свою жизнь приятнее?

Лойош, должен сказать, ничем тут не мог мне помочь. У него инстинкты стервятника и лишь иногда охотника.

Я действительно не знаю, пытался ли я найти какие-то оправдания. Но спустя несколько дней я сумел выбросить ненужные мысли из головы и, честно говоря, это не сильно меня обеспокоило.

Не знаю, может быть, когда-нибудь это начнет меня беспокоить – вот тогда и разберемся.

Не знаю, как долго я простоял, может быть, целый час, прежде чем ко мне подошли Маролан и Алира. Потом мы втроем в течение нескольких минут наблюдали за тем, как разбиваются о берег волны. Позади нас, там, откуда мы пришли, находились Дороги Мертвых и Зал Судеб. Справа от нас, за Циклом, был темный лес, через который лежал путь домой – для некоторых из нас.

– Я никуда не пойду без Маролана, – наконец сказала Алира.

– Дура, – ответил Маролан.

– И ты тоже дурак, если пришел сюда, зная, что-не сможешь уйти живым.

– Есть еще один дурак, Лойош.

– Еще двое.

– Может быть, – сказал Маролан. – Но нет никакого смысла делать бесполезным все наше предприятие.

– Есть. Я так решила.

– Абсурдно убивать себя лишь потому, что…

– Я так решила. Никто, никто не будет жертвовать своей жизнью ради меня. Я не хочу этого. Мы уйдем оба или оба останемся.

С правой стороны подул холодный ветер. Там был путь домой. Я покачал головой. Маролану вряд ли стоило ожидать разумных поступков от драгейрианки, тем более дракона. Но ведь он и сам один из них.

– Возвращайся, Влад, – сказала Алира. – Спасибо за помощь, но твоя задача выполнена.

Да, Маролан дракон и драгейрианин. Кроме того, он самодовольный и неуступчивый. Почему же мне так не хотелось покидать его? Но что я еще мог сделать? Не было никакой возможности уйти вместе с ним, и я по крайней мере не видел никакого толку в бессмысленных жестах.

Маролан и Алира смотрели на меня. Я отвел взгляд.

– Иди, Влад, – повторил Маролан.

Я не сдвинулся с места.

– Ты же слышал его, босс. Давай выбираться отсюда.

Однако я продолжал стоять. Я хотел вернуться домой, но представить себе, что я просто попрощаюсь с Мароланом и уйду… не знаю. Это казалось мне неправильным.

С тех пор я потратил много бесплодных минут на размышления о том, что бы случилось, если бы ветер как раз в этот момент не переменился, принеся с собой привкус соли и запах водорослей.

Мертвецы и водоросли. Я усмехнулся. Да, самое подходящее место для подобной фразы. Где же я ее впервые услышал? Ах да в баре. У Ференка. Когда пил бренди с Кайрой.

Кайра. Верно. Да, это могло бы помочь. Если бы только был способ…

Колдовство?

Я посмотрел на Маролана и Алиру.

– Это безумие, босс.

– Знаю. Но тем не менее… .

– Мы даже не знаем, в том же ли самом мы мире, что и…

– Возможно, это не имеет значения.

– А если имеет ? И ты представляешь, босс, скольких сил это от тебя потребует ?

– Им придется нести меня на себе.

– Если у тебя не выйдет, они не смогут этого сделать.

– Знаю.

Лойош замолчал, поняв, что я на самом деле его не слушаю. Я полез в рюкзак и нашел последний лист кельша.

– Что случилось, Влад? – спросила Алира.

– Есть идея, как вытащить отсюда Маролана. Вы сможете нести меня, если я буду не в состоянии идти сам?

– Что такое? – спросил Маролан.

– Колдовство, – сказал я.

– Каким образом…

– Я собираюсь изобрести заклинание. Я не уверен, что мне это удастся.

– Я колдун. Я могу помочь?

Я поколебался, потом покачал головой.

– У меня остался еще один лист кельша. Я собираюсь сам жевать его, чтобы получить необходимую для заклинания энергию. Если ты будешь мне помогать, кто вынесет нас отсюда?

– И что же это за заклинание?

Я облизнул губы, поняв, что мне не хочется ему этого говорить.

– Почему бы и нет, босс?

– Он просто скажет, что это невозможно.

– А на самом деле?

– Выясним.

– Зачем?

– Я всегда хотел проверить себя в качестве колдуна. Вот мой шанс.

– Босс, я серьезно. Если ты отдашь этому столько сил и ничего не получится, это…

– Убьет меня. Я знаю. Заткнись.

– И, отдав столько энергии, ты не сможешь оставаться в сознании. И…

– Хватит, Лойош. .

– Не важно, – сказал я Маролану. – Ждите здесь. Мне нужно найти подходящее место. Я, вероятно, буду около Цикла, так что держитесь поодаль: не хочу, чтобы что-то меня отвлекало. Когда я закончу и если все получится, я вас найду.

– А если не получится?

– Тогда вы меня найдете.

Подкуп Треффы обошелся мне в круглую сумму, так же как звукопоглощающее заклятие и бегство с места события, поскольку я имел дело непосредственно с волшебницей, работавшей на Левую Руку, вместо того чтобы воспользоваться посредничеством Фита. Почему? Не знаю. Во всяком случае, наняв меня, он не стал бы меня убивать после того, как я сделал работу. Если бы об этом стало известно, никто больше не стал бы работать на него. Но, с другой стороны, это убийство было совершено оружием Морганти. Если бы у него был шанс чисто избавиться от меня с помощью неудачной телепортации, он, вероятно, им бы не воспользовался, но зачем вводить его в искушение?

Так или иначе, к тому времени, когда все было сказано и сделано, я потратил достаточно много, но достаточно много у меня и оставалось. На этот раз я решил не бросаться деньгами, поскольку не хотел привлекать к себе внимания. По той же самой причине я не хотел и покидать город. Это убийство вызвало большую волну, что заставило меня поволноваться, но я это пережил.

Насколько мне известно, никто так и не узнал, кто это сделал. Но тем не менее кое-кто, похоже, знал. Одним из них был Клинок, весьма неприятная личность. Несколько недель спустя я начал работать непосредственно на него – собирая дань, улаживая конфликты и наблюдая за его людьми. Я аккуратно откладывал все заработанные деньги, намереваясь вложить их в нечто, приносящее постоянный доход. Может быть, даже в нечто законное.

Примерно через месяц после того, как я начал работать на Клинка, я был в гостях у своего деда в Южной Адриланке и встретил там девушку по имени Ибронка, у которой были самые длинные, самые прямые и самые черные волосы из всех, что я когда-либо видел, и глаза, в которых можно было утонуть. Я так никуда и не вложил свои деньги.

Ну ладно.

После того как дело зашло столь далеко, пути назад для меня уже не было. Мы трое должны уйти вместе или не уйти вообще, и теперь был шанс, что нам это удастся. Если бы мне захотелось в этот момент помолиться, я бы стал молиться деду, а не Вирре, поскольку его руководство было бы сейчас более полезным.

Однако я не думаю, что он когда-либо пытался изобрести заклинание. Проклятие, если бы здесь действовала магия, мы могли бы просто отсюда телепортироваться. Нечего и думать об этом.

Я выбрал место лицом к Циклу. Почему? Точно не знаю. Оно показалось мне подходящим, что весьма существенно для практикующего колдуна.

Я начал жевать лист, расслабляясь и готовясь к действу. Когда лист выполнил свою задачу, отдав мне все, что в нем было, я его выплюнул.

Я снял рюкзак и открыл его, потом сел. Интересно, подумал я, смогут ли боги остановить меня, потом решил, что, если бы они за мной наблюдали, то сделали бы что-нибудь уже тогда, когда я начал раскладывать перед собой составляющие моего заклинания. Забавно было думать, что находишься вне пределов их досягаемости, хотя, так сказать, прямо у них на задворках.

Я разглядывал Цикл, пытаясь собрать всю свою волю.

Ожидание лишь осложняло мою задачу.

Я глубоко вздохнул и начал.

ГЛАВА 17.

У меня остались смутные воспоминания о том, как какая-то маленькая девочка трясет меня за плечо со словами:

– Не засыпай. Ты умрешь, если заснешь. Не спи.

Когда я открыл глаза, рядом никого не было – вероятно, это мне снилось. С другой стороны, для того чтобы видеть сон, нужно спать, а если я спал…

Не знаю.

Хлоп, хлоп, чмок, чмок.

Я знал, что это значит. Мои глаза открылись.

– Все в порядке, – громко сказал я. – Я вернулся.

Я никогда не думал, что мне придется приложить столько усилий для того, чтобы встать. Когда это наконец удалось, я понял, что должна была ощущать Алира, и я очень пожалел, что у меня нет больше листьей кельша. Мир вращался вокруг меня. Терпеть этого не могу.

Я сделал шаг и услышал вдалеке какой-то звук. Постепенно он становился все более настойчивым, и я прислушался. Это был голос Лойоша.

– Босс! Босс! Они в другой стороне.

Я сумел повернуться, что оказалось вовсе не так просто, как вы можете подумать, и заковылял в направлении, указанном Лойошом. После того как, казалось, прошли часы, я нашел их там, где оставил. Маролан заметил меня первым, и я увидел, как он направился ко мне. Все его действия, казалось, происходили в замедленном темпе, так же как и у Алиры, когда она поднялась и тоже пошла ко мне. Я начал падать – как мне показалось, тоже медленно – и почувствовал, как они вдвоем подхватили меня.

– Влад, с тобой все в порядке?

Я пробормотал что-то, держась за них.

– Влад? Получилось?

Получилось? Что получилось? Ах да. Мне же нужно было кое-что сделать. Погоди, флакон… нет, он был у меня в руке. Все хорошо, Влад. Я поднял его. Темная-темная жидкость в прозрачном флаконе с резиновой пробкой.

– Что это? – спросила Алира.

Сформулировать ответ оказалось для меня слишком сложно. Я собрался с силами, посмотрел на Маролана и сказал:

– Обнажи руку.

– Которую? – спросил он.

Я покачал головой, он пожал плечами и обнажил левую руку.

– Нож, – сказал я.

Маролан и Алира, пожав плечами, обменялись взглядами, и Маролан вложил мне в левую руку нож. Я жестом предложил ему подойти ближе, и он, поколебавшись, подошел.

Я заставил себя побороть дрожь в руке, надрезая его бицепс. Протянув флакон Алире, сказал:

– Открой.

Я не мог заставить себя посмотреть на нее, хотя мысленно ругал себя за то, что не попросил ее открыть флакон до того, как сделал надрез Маролану.

Понятия не имею, как ей это удалось сделать, не уронив меня, но мгновение спустя она сказала:

– Готово.

Я схватил руку Маролана и поднес флакон к надрезу.

– Ты колдун, – сказал я. – Сделай так, чтобы жидкость проникла в твою руку.

Он озадаченно посмотрел на меня и облизнул губы. Внезапно я понял, что он решает, стоит ли мне доверять, Если бы у меня были для этого силы, я бы рассмеялся. Он думает о том, стоит ли доверять мне? Но, видимо, он все-таки решил исходить из предположения, что я знаю, что делаю. Какой все же дурак, подумалось мне. Я закрыл глаза. Алира встряхнула меня, и я снова открыл их. Когда я поднял взгляд, флакон был пуст и Маролан держал его в руке, вопросительно глядя на него. Я надеялся, что он не был нужен Кайре для чего-то важного.

– Пошли домой, – сказал я.

– Влад, – спросил Маролан, – что это все-таки было?

– Домой, – единственное, что я сумел повторить.

Последовала пауза, во время которой они, вероятно, смотрели друг на друга, затем, поддерживая меня под руки, направились в сторону леса.

Не помню, как именно я пришел к решению открыть собственное дело. Я оказался в определенной ситуации и вышел из нее наилучшим для себя образом.

Ситуации?

Что ж, когда наконец закончилась война между Клинком и Ролааном, последовал ряд случаев вымогательства. Найлар, мой первый босс, избавился от большей части того, чем владел, поскольку ему пришлось бы сражаться за то, чтобы сохранить свою собственность, и он не думал, что ему это удастся. Я отношусь к нему с уважением. Смелость – хорошее качество, но ты ничего не можешь заработать, когда мертв, и требуется определенного рода сообразительность, чтобы знать, когда стоит отступить.

В последующие месяцы у меня было много работодателей, но когда все успокоилось, я работал на типа по имени Тагихатн, или Такишат, или что-то в этом роде. Я так ни разу и не сумел правильно произнести его имя.

Так или иначе, он никогда мне не нравился, а я никогда не нравился ему. Большую часть моего заработка составляли комиссионные с собранной дани и тому подобное, и бывало это нечасто. Я выполнил несколько заказных убийств для людей, которым известна была моя репутация, что позволяло мне жить с комфортом. Однако убийства влекут за собой и немало головной боли; я предпочитаю иметь доход от не столь рискованных дел.

Я мог уйти и найти себе работу у кого-нибудь другого, но я к тому времени провел здесь всего несколько лет и мало кого знал. Так что лучшим способом выйти из положения было – убить Тагиджатина.

– Иди. Не спи.

От земли, казалось, исходило туманное сияние или оно висело в воздухе, не знаю. Было достаточно светло. Как долго мы шли через этот лес? Кто знает? Мое чувство времени меня окончательно подвело.

– Не спи. Иди, Время от времени мы останавливались, и Алира с Мароланом приглушенно обсуждали, куда идти дальше. Думаю, они боялись, что мы ходим кругами. Тогда Лойош говорил: «Скажи им, что нужно идти туда, босс», и я показывал в нужном направлении. Полагаю, к этому моменту они мне уже доверяли. Одним богам известно почему.

В какое-то мгновение Маролан сказал:

– У меня странное чувство.

– Что такое? – спросила Алира.

– Я не уверен. Что-то странное.

– Влад, что ты с ним сделал?

Я покачал головой. Говорить я был просто не в силах. Кроме того, что я с ним сделал? Ах да. Судя по словам Кайры, это была кровь богини. Почему я это сделал? Потому что единственной другой возможностью было позволить Маролану умереть.

И что дальше? Что он сделал для меня? Он спас мне жизнь, но лишь потому, что я на него работал. Друг? Чушь. Только не драгейрианин. Во всяком случае, не дракон.

Тогда почему? Не важно, все уже закончилось. И, так или иначе, я слишком устал, чтобы обо всем этом думать.

– Иди. Не спи.

Чуть позже Алира сказала:

– У меня тоже появляется какое-то странное ощущение. Хочешь отдохнуть?

– Если мы остановимся, – ответил Маролан, – Влад заснет, и мы его потеряем.

Ответ, похоже, удовлетворил Алиру, что меня удивило. Но, с другой стороны, почему они прилагают столько усилий, чтобы спасти меня? Они драконы, а я был джарегом; они драгейриане, а я – человек. Я не мог найти в их поступках никакого смысла.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Алира. Я не смог ответить, но оказалось, что она обращается к Маролану.

– Не знаю, как это описать, – ответил он. – Как будто я становлюсь легче и тяжелее одновременно, и воздух другой на вкус. Интересно, что он мне дал?

– Если мы отсюда выберемся, – сказала Алира, – то сможем спросить его позже.

– Не спи. Иди.

Лес казался бесконечным.

Убить Тадишата, вероятно, оказалось самым легким делом из всех, что мне приходилось совершать. Можно было подумать, что при его способностях приобретать врагов он предпримет какие-то меры предосторожности. Но он был новичком и, вероятно, из тех, кто думает: «Со мной этого случиться не может».

У меня для тебя есть новости, простак. Может.

Он всегда работал допоздна, занимаясь собственной бухгалтерией, чтобы быть уверенным, что никто не обманул его даже на медяк, и я просто зашел к нему однажды, когда он сидел, погрузившись в свои книги, и подкрался к нему со стилетом в руке. Он не замечал меня, пока я не оказался прямо перед ним, но было уже поздно. Никаких проблем.

К тому времени, когда обнаружили труп, я уже въехал в его контору. Почему? Не знаю. Вероятно, я просто решил, что лучше я буду работать на себя, чем на кого-то другого.

Не помню, как мы вышли из леса, но помню, как меня несли через пещеру. Маролан говорит, что я сам показал к ней дорогу, так что не знаю. Следующее мое воспоминание – я лежу на спине, глядя на оранжейо-красное драгейрианское небо, и слышу, как Маролан говорит:

– Теперь я знаю, где мы.

За этим, видимо, последовала телепортация, но о ней у меня не осталось никаких воспоминаний, что и к лучшему,

Крейгар присоединился ко мне почти сразу же после того, как я унаследовал контору от Тагичатина, и, к моему удивлению и удовольствию, Найлар оказался ко мне более лояльным, чем я мог бы ожидать от бывшего босса. Конечно, вначале у меня были некоторые проблемы, так же как и у нескольких членов моей организации, которые с трудом воспринимали выходца с Востока в качестве босса.

Я изменил их мнение о себе, никого из них не убив, что, полагаю, было неплохим достижением. Собственно, никаких серьезных проблем на собственной территории у меня не было, пока некий порученец по имени Квион все не разрушил.

Сетра Лавоуд, Чародейка, Темная Леди горы Тсер, разглядывала меня из-под ресниц. Мне было интересно, почему она не спрашивает меня, что я дал Маролану, и решил, что, видимо, она догадалась сама или знала, что я не отвечу. У меня было воинственное настроение, хотя и сам не знаю почему. Возможно, это как-то связано с тем, что мне помогали выбраться с Дороги Мертвых Маролан и Алира, не знаю.

Эти двое героев закончили свое повествование и теперь наблюдали за лицом Сетры. Мы сидели в библиотеке внутри горы Тсер. Чаз подавал нам вино, часто моргая и громко причмокивая губами.

– Я довольна, – наконец сказала Сетра. – Алира, Империя требует твоего присутствия.

– Я так и поняла, – ответила Алира.

– А мы что – жаркое из кетны?

– Заткнись, Лойош, – сказал я, хотя был склонен к тому, чтобы разделить его чувства.

– И, Влад, – продолжала Сетра, – я в долгу перед тобой. И я говорю это не просто так. Если ты думаешь, что это тебе ничем не поможет, ты глупец.

– Она говорит и от моего имени, – сказал Маролан.

– Что я глупец? – спросил я. Он не ответил.

– Я тоже тебе кое-что должна, – сказала Алира. – Может быть, когда-нибудь я смогу тебе отплатить.

Я облизнул губы. Заключалась ли в этом угроза? Если да, то почему? Они все смотрели на меня, за исключением Чаза, который, казалось, искал насекомых в углу. Я не знал, что ответить, и сказал:

– Прекрасно. Теперь я могу идти домой?

Я вернул себе большую часть денег из тех, что забрал Квион, так что, полагаю, с этим все в порядке. Не думаю, чтобы это как-то повредило моей репутации. С тех пор я несколько раз встречал Маролана, и для драгейрианина дела у него идут неплохо. Он предлагал нам с Сетрой и Алирой собраться вместе, но я пока решил воздержаться.

Я сказал Кайре, что потерял бутылочку, но, как ни странно, ее это не слишком расстроило. Я никогда не рассказывал Маролану о том, что в ней было. Когда он об этом спрашивает, я лишь самодовольно улыбаюсь. Не знаю, может быть, как-нибудь я ему и расскажу. А может быть, и нет.

Йенди.

Когда я был молод, меня научили, что каждый гражданин Драгейрианской Империи рождается в одном из семнадцати Великих Домов, названных в честь животных. Меня научили, что люди, или выходцы с Востока, такие как я, являются не более чем отбросами. Меня научили, что нам остается лишь присягнуть на верность какому-нибудь вельможе и превратиться в крестьянина из Дома Теклы или, как это сделал мой отец, купить титул и стать членом Дома Джарега.

Потом я нашел дикого джарега и воспитал его. Я был полон решимости оставить свой след в драгейрианском обществе.

Став старше, я узнал: большая часть того, чему меня научили, – ложь.

1.

Не попадайся им на глаза, если они поведут себя грубо.

Крейгар утверждает, что жизнь похожа на лук, но имеет в виду совсем не то, что я. Он говорит, что лук можно чистить, снимая слой за слоем, пока не доберешься до сердцевины – а там ничего нет.

Пожалуй, в его словах есть некоторый резон, но за годы, что мой отец содержал ресторан, мне ни разу не приходилось чистить лук. Зато я частенько рубил его на мелкие кусочки, поэтому аналогия Крейгара не производит на меня впечатления. Когда я утверждаю, что жизнь напоминает лук, то имею в виду следующее: если ты ничего с ним не сделаешь, он сгниет. В этом смысле лук ничем не отличается от других овощей. Но портиться он начинает как снаружи, так и изнутри. Иногда берешь луковицу, которая внешне выглядит вполне прилично, а снимешь несколько слоев – там сплошная гниль.

В других случаях видишь пятно снаружи, но если его срезать, остальное вполне пригодно к употреблению. Вкус, конечно, резкий, но разве вы не за это платите?

Тсерлорды любят представлять себя некими поварами, которые занимаются тем, что отрезают сгнившие кусочки лука. Проблема заключается в том, что они, как правило, не в состоянии отличить хорошее от плохого.

Драконлорды хорошо умеют находить сгнившие части, но затем они готовы вышвырнуть весь ящик.

Ястреблорд отыщет пятнышко в любой испорченной луковице. Он будет наблюдать за тем, как вы ее приготовите и съедите, а потом глубокомысленно кивнет, когда вам станет плохо. А если вы спросите его, почему он промолчал, ястреб удивленно посмотрит на вас и ответит: «Но вы же не спрашивали».

Я могу продолжить, но какой в этом смысл? В Доме Джарега на пятнышки гнили обращают внимания не больше, чем на помет теклы. Нам нужно продать лук. Вот и все.

Но иногда мне платят, чтобы я срезал гниль. В тот день это принесло мне три тысячи двести золотых империалов, и, чтобы немного расслабиться, я решил посетить вечеринку, которая постоянно идет в замке Маролана. Я в некотором роде состою у него на службе в качестве консультанта по вопросам безопасности, что дает мне право на посещение замка в любое время дня и ночи.

Леди Телдра повела меня в банкетный зал, и я понемногу приходил в себя после телепортации. С порога я изучал массу людей (это слово я далеко не всегда использую точно), стараясь найти знакомое лицо. Вскоре я заметил высокую фигуру самого Маролана.

Гости, которые не были со мной знакомы, наблюдали за тем, как я пробираюсь к нему через толпу. Некоторые отпускали реплики достаточно громкие, чтобы я их услышал. Я всегда привлекаю внимание на вечеринках Маролана – по тому что являюсь единственным джарегом во всем замке, потому что я единственный выходец с Востока (читай: человек), потому что всегда хожу вместе с моим дружком, Лойошом, сидящим у меня на плече.

– Прекрасная вечеринка, – сказал я Маролану.

– А где же тогда подносы с мертвыми теклами? – псионически поинтересовался Лойош.

– Спасибо, Влад. Мне приятно, что ты нашел время меня навестить.

Маролан всегда так говорит. Я думаю, он сам ничего не может с этим поделать.

Мы подошли к столику, возле которого один из слуг разливал в маленькие бокалы вино, подробно комментируя каждое. Я взял бокал красного дарлосша и сделал несколько глотков. Превосходное сухое вино, но его следовало бы чуть больше охладить. Драгейриане не разбираются в винах.

– Добрый вечер, Влад. Добрый вечер, Маролан.

Я повернулся и поклонился Алире э'Кайран, кузине Маролана и Наследнице Трона Дома Драконов. Маролан поклонился в ответ и сжал ее руку. Я улыбнулся.

– Доброе утро, Алира. Уже были какие-нибудь дуэли?

– А ты разве не знаешь? Конечно, – ответила она.

– По правде говоря, нет. Я просто пошутил. Тебе действительно предстоит дуэль?

– Да, завтра. Какой-то тсерлорд – настоящая текла – обратил внимание на мою походку и кое-что про нее сказал.

Я покачал головой.

– И как его зовут?

Она пожала плечами:

– Понятия не имею. Завтра узнаю. Маролан, ты видел Сетру?

– Нет. Я полагаю, она на горе Тсер. Может быть, Сетра появится позже. Что-нибудь важное?

– Пожалуй, нет. Мне кажется, я выделила новый удаляющийся э'Мондаар.

– Это интересно, – заявил Маролан. – Ты мне о нем расскажешь?

– Я еще не уверена… – сказала Алира.

Они отошли в сторону. Точнее, отошел Маролан. Алира – самая низкорослая драгейрианка из всех, кого я знаю – левитировала. Длинное серебристо-голубое платье стелилось по полу, скрывая этот факт. Обычно у Алиры золотые волосы и зеленые глаза. Она владеет мечом (сейчас его при ней нет), длина которого превосходит ее рост. Она получила его на Дорогах Мертвых из рук Кайрана Завоевателя, первого в ее роду. Это тоже интересная история, но сейчас речь пойдет о другом.

Короче говоря, они занялись разговором, а я вошел в контакт с Имперской Державой, сотворил простое заклинание и охладил вино. Сделал несколько глотков. Теперь стало гораздо лучше.

– Сегодня, Лойош, передо мной одна проблема: как забраться с кем-нибудь в постель?

– Босс, иногда твое поведение становится просто непристойным.

– Расскажи мне об этом поподробнее.

– Не говоря уже о том, что ты владеешь четырьмя борделями…

– Я пришел к выводу, что мне не нравится посещать бордели.

– Неужели? И почему?

– Ты не поймешь.

– Попробуй.

– Ладно. Сформулируем так: секс с драгейрианами исходно имеет наполовину животное начало. А когда ты имеешь дело со шлюхами, это напоминает… ну, что тут скажешь…

– Продолжай, босс. Заканчивай предложение. Теперь мне стало любопытно.

– Заткнись.

– Может быть, ты хочешь прикончить тех, кто вызывает у тебя желание?

– Похоже.

– Тебе нужна жена, босс.

– Иди во Врата Смерти.

– Мы там уже побывали, помнишь?

– Угу. И я помню, как тебе понравился тот огромный джарег.

– А вот об этом не надо, босс.

– Тогда нечего рассуждать о моей сексуальной жизни.

– Ты сам завел разговор на эту тему.

Тут мне возразить было нечего, и я промолчал. Сделал еще несколько глотков вина, и вдруг меня охватило странное ощущение: о чем-то я должен подумать. Так всегда начинается псионический контакт.

Я быстро разыскал спокойный уголок и открыл свой разум.

– Как вечеринка, босс?

– Совсем неплохо, Крейгар. Неужели ты не мог подождать до завтрашнего утра?

– Пришел твой чистильщик сапог. Завтра он станет Наследником Трона Дома Йсолы, поэтому ему нужно сегодня закончить все дела.

– Очень остроумно. А на самом деле что случилось?

– Хороший вопрос. Ты открывал игорное заведение на Круге Малак?

– Конечно, нет. Ты бы узнал об этом первым.

– Так я и подумал. Тогда у нас проблема.

– Понятно. Какой-то сопляк решил, что мы не заметим? Или кто-то пытается на нас надавить?

– Выглядит вполне профессионально, Влад. И у него есть крыша.

– Сколько человек?

– Трое. И я знаю одного из них. Он делал «работу».

– Ага.

– И что ты думаешь?

– Крейгар, ты знаешь, что бывает с ночным горшком, когда его несколько дней не опорожняют?

– Да.

– И ты, конечно, знаешь, что когда все из него выливают, на дне остается всякая дрянь?

– Да.

– Так вот – то, что там остается, столь же приятно, сколь мои мысли об этом деле.

– Понял.

– Я сейчас буду на месте.

Я нашел Маролана в углу с Алирой и высокой драгейрианкой из Дома Атиры, одетой во все зеленое. Она посмотрела на меня сверху вниз в прямом и переносном смысле слова. Иногда одновременно быть джарегом и выходцем с Востока очень противно – над тобой насмехаются сразу по двум причинам.

– Влад, – сказал Маролан, – это Волшебница в Зеленом. Волшебница, это баронет Владимир Талтош.

Она кивнула так, что это было почти невозможно заметить. Я отвесил ей такой глубокий поклон, что моя правая рука коснулась пола, потом поднял ее над головой и произнес:

– Благородная дама, я очарован встречей с вами не менее чем вы – встречей со мной.

Она фыркнула и отвернулась. Глаза Алиры засверкали.

Маролан с беспокойством посмотрел на меня, но потом пожал плечами.

– Волшебница в Зеленом, – сказал я, – я никогда не встречал атиру, которая бы не была волшебницей, а зеленое я и сам могу видеть. Поэтому я не могу утверждать, что сей титул говорит мне…

– Этого вполне достаточно, Влад, – прервал меня Маролан. – И она не…

– Извините. Я хотел сказать, что у меня возникли кое-какие дела. Боюсь, что мне придется уйти. – Я повернулся к Волшебнице: – Мне очень жаль, что я вынужден так поступить по отношению к вам, моя дорогая, но молю вас, постарайтесь, чтобы мой уход не испортил вам вечер.

Она взглянула на меня и сладко улыбнулась.

– А как бы тебе понравилось стать тритоном? – осведомилась она.

Лойош зашипел.

– Я прошу тебя, Влад, воздержаться от ответа, – резко сказал Маролан.

Я решил не портить Маролану настроения.

– Тогда я ухожу, – заявил я и поклонился.

– Очень хорошо. Если я тебе понадоблюсь, дай знать.

Я кивнул. К несчастью для Маролана, я запомнил его слова.

Вы знаете, в чем состоит единственное и самое существенное различие между драгейрианином и выходцем с Востока? И дело тут вовсе не в том, что они выше и сильнее нас – я являюсь живым подтверждением того, что размеры и сила не самое главное. И не в том, что они живут две или три тысячи лет, в то время как мы – пятьдесят или шестьдесят. Никто из моих знакомых не рассчитывает умереть от старости. И даже не в том, что у них с самого рождения имеется связь с Имперской Державой, что позволяет им использовать магию. Выходцы с Востока (как мой умерший, не оплаканный отец) могут купить себе титул в Доме Джарега или присягнуть на верность некоему благородному лицу и превратиться в теклу – стать гражданином и получить доступ к Державе.

Нет, как мне удалось установить, самое большое различие заключается в следующем: драгейрианин способен телепортироваться и при этом не страдать от тошноты.

Я появился на улице возле своего офиса, чуть не расставшись с содержимым собственного желудка. Сделав несколько глубоких вдохов, подождал, пока мои несчастные внутренности немного успокоятся. Один из магов Маролана сотворил для меня нужное заклинание. Я и сам могу его сделать, но у меня это получается не слишком здорово, а от плохого приземления лучше моему желудку не становится.

В то время мой офис на Медной улице занимал заднюю часть небольшого игорного заведения, которое, в свою очередь, находилось внутри магазинчика, где продавались галлюциногенные травы.

Офис состоял из трех комнат. В первой сидел Мелестав, мой телохранитель-швейцар. Здесь имелся стол и четыре достаточно удобных деревянных стула. Справа располагался кабинет Крейгара, где хранились досье. В маленькой комнатушке Крейгара стоял письменный стол и единственный жесткий деревянный стул – больше там ничего не помещалось. За спиной Мелестава была дверь в мой кабинет. Мой письменный стол был больше, чем у Крейгара, но меньше, чем у Мелестава. За ним, лицом к двери, я поставил мягкое вращающееся кресло. И еще два удобных кресла, одно из которых обычно занимал Крейгар.

Я сказал Мелеставу, чтобы он сообщил Крейгару о моем появлении, и уселся за свой стол.

– Да, босс?

Сообразив, что Крейгар в очередной раз проскользнул в мой кабинет незамеченным, я вздохнул. Он утверждает, что делает это бессознательно – просто никто его не замечает, и все дела.

– Что тебе удалось выяснить?

– Ничего нового по сравнению с тем, что я успел тебе рассказать.

– Ладно. Давай просадим немного денег.

– Мы оба?

– Нет. Ты держись в стороне, на случай, если они начнут грубить.

– Хорошо.

Когда мы выходили из офиса, я провел рукой по волосам, чтобы иметь возможность выяснить, на месте ли весь мой арсенал, расположенный справа. Левой рукой я поправил воротник – и проверил оружие на левой стороне.

Оказавшись на улице, я быстро осмотрелся, а потом прошел чуть больше квартала до Круга Малак. Медная улица – как говорят, в полторы повозки – шире многих других. Здания располагаются близко друг от друга, в большинстве из них окна имеются лишь на верхних этажах. Круг Малак позволял сделать разворот, а в центре стоял фонтан, не работавший с тех самых пор, как я его помню. Медная улица здесь заканчивается. Нижняя Кайранская дорога подходит сюда слева, а потом пересекает Медную улицу и, слегка расширяясь, сворачивает направо.

– Ладно, Крейгар, – сказал я, – где… – Я остановился. – Крейгар?

– Прямо перед тобой, босс.

– Так где оно?

– Первая дверь налево от таверны «Фонтан». Нужно войти внутрь, подняться по лестнице и свернуть направо.

– Хорошо. Будь настороже.

– Договорились.

– Лойош, постарайся найти окно, в которое ты сможешь заглянуть. Если ничего не выйдет, поддерживай со мной связь.

– Есть, босс.

Он улетел.

Я вошел внутрь, поднялся по узкой лестнице без перил и оказался на втором этаже. Сделал глубокий вдох, проверил оружие и постучал.

Дверь сразу открылась. На пороге стоял тип, одетый в черное и серое – цвета Дома Джарега. На боку меч. Дьявол его побери – семи с половиной футов росту и гораздо шире в плечах, чем обычный драгейрианин. Он посмотрел на меня сверху вниз и заявил:

– Сожалею, Усы. Сюда пускают только людей. – И захлопнул дверь.

У драгейриан настоящая путаница в голове с понятием «люди».

Я совершенно не расстроился из-за того, что он назвал меня «Усы»– я их специально отрастил именно потому, что драгейрианин не может этого сделать. А вот то, что мне не дали поучаствовать в игре, которой и быть здесь без моего разрешения не должно, меня ужасно разозлило.

Я быстро осмотрел дверь и убедился, что она охраняется при помощи магии. Повернул правую кисть, и Разрушитель Чар – два фута тонкой золотой цепи – оказался у меня на ладони. Я ударил им по двери и почувствовал, как заклятие исчезает. Когда дверь распахнулась, я успел убрать цепочку.

Глаза вышибалы сузились, и он шагнул ко мне. Я ему улыбнулся.

– Если это возможно, я бы хотел поговорить с владельцем.

– Я так понимаю, – угрюмо заметил он, – что тебе нужно помочь спуститься вниз по ступеням. – Вышибала снова двинулся в мою сторону.

Я покачал головой.

– Как это печально, что ты не в состоянии удовлетворить такую простую просьбу, мертвец.

Он прыгнул ко мне, и в тот же миг в моей правой ладони оказался выскочивший из рукава кинжал. Я нагнулся и проскользнул под его руками. Шесть дюймов стального клинка беззвучно вонзились в его грудь между четвертым и пятым ребром.

Я вошел в комнату и услышал у себя за спиной тихий хриплый стон, затем раздался шум падающего тела. Вопреки популярному мифу, парень проживет еще полчаса. Однако, вопреки другому популярному мифу, он будет в шоке, а по сему ничего не сможет сделать, чтобы помочь себе.

Комната оказалась маленькой, с одним окном. За тремя столами играли в с'янг. За одним я насчитал пятерых игроков, за двумя другими – по четыре. Большинство игроков были теклы, кроме того, два джарега и один тсалмот. Еще два джарега – как и предупреждал Крейгар – здесь работали. Оба спешили ко мне, один из них обнажил меч.

О бедный я, бедный.

Дождавшись, когда между нами окажется стол, я ногой швырнул его в сторону первого джарега. В этот момент разбилось стекло, и Лойош атаковал второго. На несколько минут о нем можно забыть.

С перевернутого стола посыпались монеты, посетители закричали и принялись ловить свои деньги, а первому джарегу пришлось остановиться. Я вытащил рапиру и коротким ударом рассек ему кисть. Он уронил меч, а я лягнул его между ног. Джарег застонал и согнулся от боли. Я ударил его эфесом рапиры по голове, и джарег рухнул на пол.

Я был готов разобраться со вторым.

– Достаточно, Лойош. Оставь его и смотри, чтобы никто не напал на меня сзади.

– Есть, босс.

Джарег попытался вытащить свой меч, когда Лойош отлетел в сторону, но моя рапира уже была наготове. Я прикоснулся острием своего клинка к его горлу и улыбнулся.

– Я бы хотел поговорить с хозяином. – сказал я. Он застыл на месте. Холодно посмотрел на меня, и в его глазах я не увидел страха.

– Его здесь нет.

– Назови мне его имя, и останешься жить, – предложил я. – Будешь молчать – умрешь.

Он не проронил ни звука. Я переместил острие так, что оно оказалось напротив его левого глаза.. Угроза была очевидной: если мозг будет уничтожен, оживление окажется не возможным. Впрочем, страх в его глазах так и не появился.

– Ларис, – ответил он.

– Спасибо, – сказал я. – Ложись на пол.

Он повиновался. Я повернулся к посетителям.

– Заведение закрыто, – сообщил я. Они направились к двери.

В этот момент всколыхнулся воздух, и в комнате оказалось еще пятеро джарегов с обнаженными мечами. Лойош мгновенно оказался на моем плече.

– Крейгар, пора уходить.

– Ладно.

Я отчаянно попытался телепортироваться, но у меня ничего не получилось. Иногда мне очень хочется, чтобы блоки против телепортации были объявлены вне закона. Я сделал выпад в сторону одного из них, левой рукой швырнул пригоршню звездочек в остальных и выпрыгнул в уже разбитое окно.

У меня за спиной послышались проклятия.

Я быстро произвел заклинание левитации – вероятно, оно сработало, потому что приземление оказалось удачным. Останавливаться не следует – вдруг у них тоже найдутся звездочки. Вторая попытка телепортации дала нужные результаты.

Я оказался лежащим на спине возле входа в магазин, за которым располагался мой офис. Меня вырвало.

Поднявшись на ноги, я отряхнул плащ и вошел. Владелец магазина с любопытством посмотрел на меня.

– У входа грязь, – бросил я ему на ходу. – Там нужно все убрать.

– Значит, его зовут Ларис, босс? – спросил Крейгар несколько минут спустя. – Один из наших соседей. Он контролирует десять кварталов. До сих пор у него была всего парочка заведений поблизости от нас.

Я положил ноги на стол.

– Его территория почти в два раза превосходит мою, – задумчиво произнес я.

– Создается впечатление, что он ждал неприятностей, не так ли?

Я кивнул.

– Либо он проверяет нас, либо действительно собирается наехать, как ты считаешь?

– Трудно сказать. – Крейгар пожал плечами. – Но я думаю, что намерения у него самые серьезные.

– Отлично, – отозвался я. Мой голос звучал гораздо увереннее, чем я себя чувствовал. – Можем ли мы убедить его в том, что он не прав, или это война?

– А мы к ней готовы?

– Конечно, нет! – резко ответил я. – Я контролирую свою территорию всего полгода. Проклятие. Мы должны были предвидеть подобные варианты.

Он кивнул.

Я глубоко вздохнул.

– Скольким наемникам мы сейчас платим?

– Шестерым, не считая тех, кто имеет постоянную должность.

– А как у нас с финансами?

– Прекрасно.

– Ну, значит, все не так уж плохо. Какие-нибудь идеи?

Казалось, Крейгар слегка смущен.

– Не знаю, Влад. Может быть, имеет смысл с ним поговорить?

– Откуда я могу знать? У нас нет о нем достаточной информации.

– Что ж, первый шаг не вызывает сомнений, – согласился Крейгар, – нужно выяснить о нем как можно больше.

– Если он даст нам время, – сказал я. Крейгар кивнул.

– У нас есть еще одна проблема, босс.

– О чем ты, Лойош?

– Бьюсь об заклад, сейчас тебе особенно хочется забраться с кем-нибудь в постель.

– Да заткнись ты.

2.

Мне понадобится защита.

Когда я вступил в организацию – около трех лет назад, – то начал работать на Нилара в качестве вышибалы. Он содержал небольшой игорный дом на Северной Гаршос. И платил, что положено, Велоку Клинку.

Велок был боссом среднего уровня. Его территория располагалась от Рынка Поттера на севере до Тысячелетней улицы на юге и от Курбета на западе до Одного Когтя на востоке.

Распределение территорий носило временный характер, и, когда я начал работать на Нилара, северная граница, проходившая по улице Поггера, была тоже временной. Когда я «работал»в первый раз и в третий, цель заключалась в том, чтобы упрочить границу. Северным соседом Нилара был довольно мирный парень по имени Ролаан, который пытался договориться, потому что хотел сохранить улицу Поттера за собой, а воевать с Ниларом не входило в его планы. Ролаан стал еще более миролюбивым после того, как однажды выпал с третьего этажа своего офиса. Его заместитель, Фит Карно, оказался совсем дружелюбным, поэтому спорный вопрос решился малой кровью. Я всегда подозревал, что именно Фиг организовал смерть Ролаана – в противном случае трудно объяснить, почему Велок оставил Карно в покое, но доподлинно мне ничего не известно.

Все эти события произошли три года назад. Примерно в то же время я прекратил работать на Нилара и перешел к самому Клинку. Боссом Клинка был Тороннан, который управлял территорией от доков на востоке до района «Малых Врат Смерти» на западе, и от реки на юге до улицы Исолы на севере.

Примерно через полтора года после того, как Ролаан со вершил путешествие к Водопадам Врат Смерти, у Велока вы шел спор с кем-то из Левой Руки джарегов.

Я полагаю, он работал на той же территории, что и Велок (обычно наши интересы не пересекались), но в чем причина разногласий, выяснить не смог. Однажды Велок исчез, и освободившееся место занял один из его помощников – парень по имени Тагикатн, чье имя я так и не научился правильно произносить.

Я работал непосредственно на Клинка, но новый парень не слишком жаловал выходцев с Востока. В первый же день, когда я появился в его офисе, небольшом здании на Медной улице, между Гаршос и Кругом Малак, мне пришлось объяснить Тагикатну, что я делал для Велока. Потом я спросил у него, как он хочет, чтобы я к нему обращался: «лорд», «босс» или мне следует попытаться научиться выговаривать его имя.

Он ответил:

– Называй меня Господь Босс.

После чего мы расстались.

Уже через неделю я начал его презирать. Через месяц-другой бывший помощник Велока отделился – его территория оказалась в самом центре владений Тагикатна. Этого помощника звали Ларис.

Я сумел выдержать только два месяца работы у Господа Босса. Многие из тех, кто на него работал, заметили, что он ничего не попытался предпринять против Лариса. И все посчитали это проявлением слабости. Рано или поздно кто-то из организации самого Тагикатна или извне этим воспользуется. Уж не знаю, чем бы это кончилось, если бы он не решил совершить самоубийство – вогнав себе кинжал в левый глаз.

Он умер поздним вечером. Той же ночью я договорился с Крейгаром, который работал со мной на Нилара и на Велока. В последнее время Крейгар перешел в таверну на улице Пиер.

– Я только что получил наследство, – сказал я ему. – Ты бы хотел помочь мне его удержать?

– А это опасно? – поинтересовался он.

– Дьявольски опасно.

– Нет, благодарю, Влад.

– Ты начнешь работать с пятидесяти в неделю. Если через две недели мы все еще будем на плаву, ты будешь получать семьдесят пять плюс десять процентов от того, что заработаю я.

– Сто золотых через две недели плюс пятнадцать процентов от всей суммы.

– Семьдесят пять плюс пятнадцать процентов чистой прибыли.

– Девяносто. Пятнадцать процентов от всей суммы до выплат наверх.

– Семьдесят пять. Десять процентов от всей суммы до выплат наверх.

– Договорились.

На следующее утро, когда секретарь Тагикатна вошел в его кабинет, он застал там меня и Крейгара.

– Ты можешь на меня работать, если захочешь. Скажи «да»– и получишь десятипроцентное повышение. Скажи «нет»– и выйдешь отсюда живым. Скажи «да»и попробуй мне перечить – и я скормлю тебя оркам.

Он сказал «нет».

– До встречи, – сказал я.

Тогда я пошел к вышибале по имени Мелестав, который ненавидел нашего бывшего босса. Мы с ним пару раз работали вместе. Я слышал, что он делает «работу», и знал о его крайней осторожности.

– Босс хочет, чтобы ты был его личным секретарем и телохранителем.

– Босс болван.

– Я теперь босс.

– Тогда я согласен.

Я достал карту города и начертил на ней территорию, которую контролировал покойник. А потом заштриховал ее часть. По какой-то причине в этом районе Адриланки боссы предпочитали разделять территории по половинам улиц. По этому, вместо того чтобы сказать: «Я займу Дейленд, а ты – Неббит», они говорили: «Мне достанется западная часть Дейленда, а тебе – восточная». Так что моя территория начиналась от половины нижней части улицы Пиер, где кончались владения Лариса, до Дейленда; от Дейленда до Глендона; от Глендона до Андаунтра; от Андаунтра до Солома; от Солома до Нижней Кайранской дороги; от Нижней Кайранской дороги до улицы Пиер.

Я поручил Мелеставу связаться еще с одним заместителем и двумя головорезами, работавшими непосредственно на Тагикатна, и договориться с ними о встрече в одном квартале от офиса Тороннана. Когда они пришли, я предложил им следовать за мной. Ничего не объясняя, привел в офис. Там я их оставил, а сам попросил встречи с боссом.

Меня впустили в кабинет, а остальные ждали снаружи. У Тороннана оказались светлые, коротко подстриженные волосы. Он носил костюм, что редко встречается среди работающих джарегов, – его черно-серое одеяние было в превосходном состоянии. Для драгейрианина он был довольно низким – около шести футов и девяти дюймов, сложения не слишком плотного. Более всего он походил на писца из Дома Лиорна. Однако свою репутацию он завоевал с помощью боевого топора.

– Господин, я Владимир Талтош, – сказал я. Вытащил карту и показал на первый отмеченный мною район. – С вашего разрешения, теперь я отвечаю за эту территорию. – Потом я указал на заштрихованный участок, находящийся внутри первого. – Я полагаю, что справлюсь с этим. Снаружи ждут джентльмены, которые, я уверен, с удовольствием поделят остаток таким образом, как вы посчитаете нужным. С ними я еще ничего не обсуждал. – И я поклонился.

Он посмотрел на меня, на карту, потом перевел взгляд на Лойоша (который все это время сидел у меня на плече) и сказал:

– Если сможешь с этим справиться, Усы, значит, территория твоя.

Я поблагодарил его и вышел, предоставив Тороннану объяснять ситуацию остальным.

Вернувшись в офис, я посмотрел расходные книги и обнаружил, что мы практически разорены. Все мое состояние равнялось пятистам золотых – на эти деньги можно весьма прилично содержать семью в течение года.

Под моим контролем оказалось четыре борделя, два игорных заведения, два ломбарда и лавка для скупки краденого. Однако рядовых бандитов не было. Слово «бандит» имеет несколько значений: иногда это вышибала, находящийся на постоянном довольствии, а иногда один из заместителей босса. Я обычно имею в виду последний вариант. Тем не менее в моем распоряжении имелось шесть вышибал, работавших в штате. Кроме того, я знал еще двух или трех, с которыми мог легко договориться.

Я посетил все свои заведения и всем сделал одинаковые предложения – клал на стол кошелек с пятьюдесятью золотыми и говорил:

– Я ваш новый босс. Это премия или прощальный подарок. Выбирайте. Если вы возьмете эти деньги в качестве премии и попытаетесь мне помешать, советую заранее позаботиться о плакальщиках, потому что они понадобятся вашим родственникам.

Покончив с этим делом, я стал практически нищим. Все остались на своих местах, и я затаил дыхание. Когда неделя закончилась, никто, кроме Нилара, заведение которого теперь находилось на моей территории, не пришел.

Думаю, они хотели посмотреть, что я буду делать. В тот момент у меня не было денег, чтобы нанять независимых бандитов, а своим я боялся приказывать – вдруг они откажутся выполнять мои указания. Поэтому я отправился в заведение, расположенное ближе всего к моему офису – это оказался один из борделей, – и нашел управляющего. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я всадил два метательных ножа в стул, на котором он сидел, так, что его плащ на уровне колен оказался пришпиленным к сиденью справа и слева. Затем две звездочки вонзились в стену возле его ушей. После чего за дело взялся Лойош, располосовав несчастному лицо. Я подошел и ударил его в солнечное сплетение, а когда он согнулся, мое колено нанесло визит его носу. До управляющего начало доходить, что у него неприятности.

– У тебя есть ровно одна минута по имперским часам, – сказал я, – чтобы вложить деньги в мою ладонь. А после этого Крейгар тщательно проверит твои книги и поговорит со всеми, кто здесь работает, чтобы выяснить, как идут дела. И если будет недоставать медной монетки, ты мертвец.

Он оставил плащ на стуле и бросился за деньгами. Пока он этим занимался, я псионически связался с Крейгаром и попросил его прийти. Когда управляющий отдал мне кошелек, я уселся рядом с ним, чтобы дождаться Крейгара.

– Послушайте, босс, – начал управляющий. – я уже собирался…

– Заткнись, иначе я вырву тебе глотку и заставлю сожрать ее на ужин.

Он последовал моему совету. Когда пришел Крейгар, я вернулся в свой офис. Крейгар присоединился ко мне через два часа. Он выяснил, что с книгами все в порядке. В борделе работало шесть женщин и четверо мужчин, обычно они обслуживали по пять клиентов в день, зарабатывая по три империала на каждом. Получали они по четыре империала в день. На еду уходило примерно по девять серебряных монет – или половину золотого в день. Кроме того, на него постоянно работал вышибала, которому он платил восемь империалов в день. На мелкие расходы приходилось тратить ежедневно еще один империал.

Каждая шлюха имела один выходной в неделю, так что общий доход в среднем составлял 135 золотых в день. Расходы равнялись пятидесяти одному золотому, так что дневная прибыль приближалась к восьмидесяти пяти золотых. За пятидневную неделю (на Востоке – уж не знаю почему – неделя продолжается семь дней) набегало 425 золотых, из которых управляющему оставалось двадцать пять процентов – немногим больше сотни. Из чего следовало, что мне причиталось более трехсот двадцати империалов. Я получил 328, немного серебра и меди. Такой вариант меня вполне устраивал.

Однако еще большее удовлетворение я испытал, когда в течение следующего часа появились с выручкой остальные. Все они говорили что-нибудь вроде: «Извините, босс, меня задержали».

А я отвечал примерно так:

«В следующий раз постарайся не опаздывать».

К концу дня я получил больше 2500 империалов. Конечно, из этих денег мне нужно было заплатить Крейгару, моему секретарю и вышибалам. Однако у меня осталось 2000, половину следовало отослать Тороннану, а остальное – мой чистый доход.

Меня вполне устроил такой итог. Для мальчишки с Востока, который сбивался с ног в ресторане за восемь золотых в неделю, тысяча с лишним – совсем неплохой результат. «Наверное, мне следовало заняться этим раньше», – подумал я.

В следующие месяцы я купил парочку небольших лавок, в которых торговали легкими наркотиками, чтобы иметь прикрытие и как-то оправдать мой изменившийся стиль жизни. Я даже нанял писца, чтобы он содержал мои книги в порядке. Кроме того, я взял на содержание еще нескольких головорезов, чтобы иметь возможность быстро разобраться с управляющими или соперниками, желающими покуситься на мою территорию.

Большую часть времени они просто «болтались» вокруг моих заведений. Дело в том, что наш район весьма популярен у молодых бездельников из Дома Орки, которые просто обожают поиздеваться над прохожими. Почти все эти парни нуждаются в деньгах и потому с превеликим удовольствием грабят текл, составляющих большую часть населения. Они заявляются сюда, потому что наш район расположен поблизости от доков. К тому же здесь в основным живут теклы. «Болтаться»– значит находить этих придурков и сдавать гвардейцам.

Когда я был совсем молод и получал синяки от типов, которые отправлялись на «охоту за усами», большинство из них оказывались орками. Поэтому я дал моим вышибалам очень четкие указания относительно тех, кто попадется во второй раз. Поскольку инструкции тщательно выполнялись, менее чем через три недели моя территория стала одной из самых безопасных в Адриланке после наступления темноты. Кроме того, мы принялись распространять слухи о девственницах с мешками золота, разгуливающих по улицам в полночь, и тому подобное, вы понимаете, так что в конце концов я сам чуть в это не поверил.

По моим подсчетам, рост числа головорезов принес дополнительные доходы уже через четыре месяца.

В этот период я несколько раз «работал», чтобы увеличить наличность и показать остальным, что я по-прежнему в форме. Но, как я уже говорил, никаких серьезных событий не происходило.

Именно в этот момент мой добрый сосед Ларис решил объяснить мне, почему я не занялся этим замечательным делом раньше.

На следующий день после того, как я попытался закрыть игорное заведение – попытка, как вы помните, закончилась тем, что я расстался со своим завтраком возле нашего офиса, – я послал Крейгара найти людей, которые работали с Ларисом или его знали. В ожидании я метал свой кинжал и обменивался шутками с секретарем. «Сколько выходцев с Востока требуется, чтобы наточить меч? Четверо: один его держит, а трое таскают точильный камень».

Крейгар вернулся перед самым полуднем.

– Что тебе удалось узнать?

Он открыл маленькую записную книжечку и быстро пролистал ее.

– Ларис, – сказал он. – начинал собирателем долгов у ростовщика в городе Драгейра. Так продолжалось тридцать или сорок лет, после чего он обзавелся необходимыми связями и открыл собственное дело. Собирая долги, он несколько раз брался за «работу», что входило в его обязанности.

В течение шестидесяти лет он давал деньги в долг, пока не произошла Катастрофа Адрона и не наступило Междуцарствие. После этого он исчез из виду, как и многие другие. Через сто пятьдесят лет Ларис появился в Адриланке и стал продавать титулы Дома Джарега выходцам с Востока.

Я прервал его.

– А мог ли он быть одним из…

– Не знаю, Влад. Мысль о твоем отце мне тоже приходила в голову, но я ничего не смог выяснить.

– Не имеет значения. Продолжай.

– Ладно. Около пятидесяти лет назад он занял пост телохранителя Велока. По слухам создается впечатление, что Ларис еще несколько раз делал «работу», а потом начал управлять собственной небольшой территорией, но под личным контролем Велока – это произошло двадцать лет назад, когда Велок покончил с К'тангом Крюком. Когда Клинок отправился в путешествие…

– С этого момента я все знаю.

– Ясно. Что будем делать теперь?

Я немного поразмыслил.

– У него никогда не случалось серьезных неудач, не так ли?

– Да.

– И он никогда не возглавлял настоящую войну.

– Это не совсем так, Влад. Мне сказали, что сражение с Крюком шло практически под его руководством – именно поэтому Велок и отдал ему часть территории.

– Но тогда он был обычным телохранителем…

– Я не знаю, – сказал Крейгар. – У меня сложилось впечатление, что за этим что-то стояло, но что именно?

– Гм. Может быть, под его началом находилась другая территория, и он контролировал ее тайно?

– Возможно. Или у него было что-то на Велока.

– В это, – возразил я, – мне трудно поверить. Клинок был крутым сукиным сыном.

Крейгар пожал плечами.

– Среди прочего я слышал, что Ларис предложил ему территорию Крюка – если Клинок справится. Я попытался найти подтверждения, но никто ничего не знает.

– А ты сам где это слышал?

– От одного головореза, работающего по найму. Его зовут Иштван, и он сражался в войне на стороне Лариса.

– Иштван? Выходец с Востока?

– Нет, просто у парня восточное имя. Как Марио.

– Если он такой же, как Марио, то я хочу, чтобы он работал на нас!

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Верно. Пошли гонца к Ларису. Передай, что я намерен с ним поговорить.

– Он захочет заранее узнать место встречи.

– Точно. Выясни, есть ли на его территории хороший ресторан, и договорись о свидании. Скажем, завтра в полдень.

– Договорились.

– И пришли сюда парочку телохранителей. Мне требуется защита.

– Ладно.

– Ну, давай.

И он ушел.

– Эй, босс. Что это ты говорил насчет «защиты»?

– А что тебя так заинтересовало?

– Тут ты меня поймал, правда? Зачем тебе еще пара клоунов?

– Для спокойствия. Иди спать.

Одного из телохранителей, который служил у меня с того самого момента, как я начал контролировать эту территорию, звали Наал Целитель. Говорят, он получил свое прозвище, когда ему пришлось взимать долг у одного аристократа криоты, который сильно задержался с платежом. Наал и его напарник подошли к квартире криоты и постучали в дверь. Они попросили денег, а тот только фыркнул и спросил:

– За что?

Тогда вперед выступил Наал с молотком в руках.

– Я целитель, – заявил он. – Вижу, что у тебя целая голова. Я могу от этого исцелить. – Криота понял намек и отдал золото.

Напарник Наала рассказал об этом эпизоде, и прозвище прилипло.

Так или иначе, но Наал Целитель вошел в мой кабинет через два часа после того, как я попросил Крейгара послать к Ларису гонца. Я поинтересовался у Наала, зачем он пришел.

– Крейгар приказал мне доставить ваше послание.

– Ага. Ты получил ответ?

– Да. Я нашел одного из людей Лариса и все ему передал. Пришел ответ – Ларис не возражает.

– Хорошо. Как только Крейгар появится, я бы хотел выяснить, где…

– Я уже здесь, босс.

– Что? Ага. Паршивец. Исчезни, Наал.

Крейгар носком сапога захлопнул за ним дверь и потянулся.

– Где мы встречаемся? – спросил я.

– Одно местечко под названием «Терраса». Хороший ресторан. Меньше чем империалом не отделаешься.

– Ну, мне это по карману, – усмехнулся я.

– У них там очень злые колбаски с перцем, босс.

– А ты откуда знаешь?

– Я изредка посещаю их мусорные баки.

Задай дурацкий вопрос…

– Ладно, – продолжал я, обращаясь к Крейгару. – ты организовал для меня защиту?

Он кивнул.

– Двое. Варг и Темек.

– Они подойдут.

– Кроме того, я тоже там буду. Не стану мозолить никому глаза – сомневаюсь, что они вообще меня заметят. – Он ухмыльнулся.

– Неплохая мысль. Дашь мне какой-нибудь совет?

Крейгар покачал головой.

– Для меня это так же ново, как и для тебя.

– Что поделаешь. Постараюсь быть на высоте. Есть другие новости?

– Нет. Все работает отлично, как и всегда.

– Пусть так оно и будет, – сказал я и постучал костяшками пальцев по столу.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Восточный обычай, – объяснил я. – Считается, что это должно приносить удачу.

Он с сомнением покачал головой, но ничего не сказал. Я взял кинжал и принялся его подбрасывать.

Варг прошел более суровую школу, чем я. Он был одним из тех, от которых угроза исходит физически – такие убивают, бросив на тебя всего один взгляд. Он был ростом с Крейгара – немного ниже среднего драгейрианина, раскосые глаза указывали на кровь тсера. Темные волосы очень коротко подстрижены и зачесаны назад. Когда с ним разговариваешь, он застывает в полнейшей неподвижности, не делая лишних жестов – только смотрит блестящими голубыми глазами. Лицо не выражает никаких эмоций, за исключением тех моментов, когда он кого-нибудь избивает. В этом случае губы растягиваются в усмешке джарега, и от него исходит такая ненависть, которая может обратить в бегство целую армию текл.

У него напрочь отсутствует чувство юмора.

Темек был высоким и таким худым, что вы могли бы не заметить его, если бы подошли сбоку. У него темно-карие глаза – они смотрят на вас очень дружелюбно. Мастерски владеет оружием. Может пользоваться топором, палкой, кинжалом, метательным ножом, любым мечом, звездочками, дротиками, всеми известными ядами, веревкой или даже проклятыми Виррой листами бумаги. Кроме того, он очень неплохой маг для джарега, не принадлежащего к Сучьему патрулю – Левой Руке. Он был единственным моим телохранителем, про которого я точно знал, что он делал «работу»– поскольку Крейгар поручал ему кое-какие дела по моему приказу.

За месяц до того, как начались неприятности с Ларисом, один тсерлорд занял крупную сумму у типа, работавшего на меня, а потом отказался платить. Надо заметить, что этот тсерлорд был «признанным», иными словами считался героем Дома Тсера – и добивался этой чести не один раз. К тому же он был сильным магом и здорово владел мечом. Поэтому тсер решил, что мы ничего не сможем с ним сделать, если он откажется платить. Мы послали к нему людей, которые попросили его вести себя разумно, но он был настолько груб, что поубивал их.

Его поступок обошелся мне в полторы тысячи золотых, истраченных на оживление одного из них (ростовщик, естественно, заплатил вторую половину), и пять тысяч золотых, переданных семье второго – его оживить не удалось.

Такие суммы для меня совсем не мелочь. Кроме того, парень, которого мы потеряли, одно время был моим другом. Я страшно разозлился и сказал Крейгару: «Я не хочу, чтобы этот тип продолжал гадить. Постарайся положить ко нец его безобразиям».

Крейгар сказал, что он нанял Темека и заплатил три тысячи шестьсот золотых – разумная сумма, если учесть, что объектом является такой известный тсер. Так вот, через четыре дня, – четыре дня, прошу обратить внимание, а не четыре недели – кто-то всадил копье в затылок героя-тсера, так что его лицо оказалось пришпиленным к стене. А кроме того, исчезла левая рука.

Когда Империя провела расследование, удалось установить, что руку оторвало в результате взрыва его собственного жезла – из чего был сделан вывод, что защитные заклинания не сработали. Следователи пожали плечами и сказали:

«Это сделал Марио».

Темека даже не допрашивали…

На следующее утро в мой офис вошли Темек и Варг и аккуратно закрыли за собой дверь.

– Господа, – сообщил я, – через несколько часов я собираюсь посетить ресторан под названием «Терраса». Там я должен пообедать и переговорить с одним типом. Вполне возможно, что у него возникнет желание причинить мне физический вред. Вы должны ему помешать. Понятно?

– Да, – ответил Варг.

– Никаких проблем, босс, – заявил Темек. – Если что – мы изрубим его на куски.

– Отлично. – Вот такой разговор мне нравился. – Я хочу, чтобы вы сопровождали меня туда и обратно.

– Да, – сказал Варг.

– И не возьмем дополнительной платы, – добавил Темек.

– Выходим отсюда за пятнадцать минут до полудня.

– Мы здесь будем, – заверил Темек. Он повернулся к Варгу: – Хочешь заранее посмотреть место?

– Да, – сказал Варг.

Темек снова повернулся ко мне:

– Если мы не вернемся к сроку, босс, моя женщина живет у «Каброна и Сыновей», и она неравнодушна к выходцам с Востока.

– Как это мило с твоей стороны, – сказал я Темеку. – А теперь разбегайтесь.

Он вышел. Варг быстро опустил глаза к полу – это заменяло у него поклон – и последовал за Темеком.

Когда дверь закрылась, я медленно досчитал до тридцати, потом мимо секретаря вышел на улицу. Вдалеке маячили удаляющиеся спины телохранителей.

– Проследи за ними, Лойош. Убедись в том, что они сделают то, что сказали.

– Ты сегодня чересчур подозрителен, что это с тобой?

– Не просто подозрителен, меня посетила паранойя. Давай не теряй времени даром.

Он улетел. Я посмотрел ему вслед, а потом вернулся в свой офис. Уселся в кресло и достал из стола набор метательных ножей. Повернулся к стене и начал метать их в цель один за другим.

Вжик. Вжик. Вжик.

3.

Этот текла Ларис – вовсе не текла.

– Эй, босс! Впусти меня.

– Иду, Лойош.

Я вышел из офиса в магазин и открыл дверь.

Лойош уселся у меня на плече.

– Ну?

– Все, как они сказали, босс. Оба вошли в ресторан, а я наблюдал за ними через дверь. Варг немного постоял, осматриваясь, а Темек попросил стакан воды. Вот и все. Они ни с кем не разговаривали, и у меня не возникло мысли, что они с кем-нибудь входили в псионический контакт.

– Ладно. Хорошо.

Я уже успел вернуться в офис. Связался по личному каналу с имперскими часами и выяснил, что в моем распоряжении еще почти час. Ожидание – вот что в нашем деле раздражает меня сильнее всего.

Я откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол и уставился в потолок. Когда-то деревянные планки, которыми был обшит потолок, кто-то покрасил. Сохранное заклинание обошлось бы в тридцать золотых, зато краска продержалась бы лет двадцать. Но Господь Босс этого не сделал. Теперь грязно-белая краска рассохлась и начала отваливаться. Атира принял бы это за некий знак. К счастью, я не принадлежал к этому Дому.

К сожалению, выходцы с Востока всегда были суеверными дураками.

– Босс? Варг и Темек.

– Пусть заходят.

Они вошли.

– Пора, босс, – сказал Темек.

Варг только молча посмотрел на меня.

– Ладно, – отозвался я, – пошли.

Мы втроем направились из офиса в магазин. Я уже со брался открыть дверь, когда…

– Подожди минутку, босс. – Я уже знал, как реагировать на подобные послания, поэтому застыл на месте.

– Что такое, Лойош?

– Сначала я.

– Да? Ну ладно.

Я отступил в сторону и собрался сказать Варгу, чтобы он открыл дверь, но тот уже сделал шаг вперед. Я это отметил. Лойош вылетел первым.

– Все спокойно, босс.

– Спасибо.

Я кивнул. Первым вышел Варг, за ним я, потом Темек. Мы сразу повернули налево и зашагали по Медной улице.

Когда дед учил меня восточному стилю фехтования, он предупреждал, чтобы я не отвлекался на тени. Я сказал ему:

– Нойш-па, в Империи нет теней. Небо всегда…

– Я знаю, Владимир, знаю. Не отвлекайся на тени. Концентрируйся на цели.

– Да, Нойш-па.

Уж не знаю, почему вспомнил об этом именно в тот момент.

Мы подошли к Кругу Малак, свернули направо и двинулись по Нижней Кайранской дороге. Теперь мы на вражеской территории. Однако все здесь выглядело в точности как дома. Улица, идущая с юго-запада, пересекала Нижнюю Кайранскую дорогу под углом. Именно в этом месте, слева, между мастерской сапожника и гостиницей, примостилось низкое каменное здание. На противоположной стороне улицы располагался трехэтажный дом, поделенный на шесть квартир.

Невысокое здание находилось в глубине, футах в сорока от дороги. На террасе стояло около дюжины маленьких столиков. Четыре из них были заняты. На три мы не стали обращать внимания, потому что за ними сидели женщины и дети. За четвертым, ближе к двери, устроился человек, одетый в серо-черные цвета Дома Джарега. С тем же успехом он мог бы повесить на груди табличку «ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ».

Мы все заметили его и продолжали идти дальше. Варг вошел первым. Пока мы ждали, Темек открыто осматривался, словно турист, впервые попавший в Императорский дворец.

Варг вышел и кивнул. Лойош влетел первым и уселся внутри свободной кабинки.

– Похоже, все в порядке, босс.

Я остановился на пороге. Мне хотелось, чтобы глаза приспособились к тусклому освещению. Кроме того, возникло нестерпимое желание повернуться и броситься домой. Вместо этого я сделал несколько глубоких вдохов и направился внутрь.

Поскольку я приглашал, то мог выбрать любое место. Я остановил свой выбор на столике у задней стены. Сел так, чтобы видеть всю комнату (по ходу дела я заметил еще двух людей Лариса). Варг и Темек предпочли стол футах в пятнадцати от меня. Оттуда они прекрасно все видели, но правила вежливости никто не нарушил – расстояние было достаточно большим, чтобы не слышать разговора.

Ровно в полдень в комнату вошел джарег среднего возраста – около тысячи лет, – среднего роста и сложения. Самое обычное лицо. Плащ частично скрывал висящий на боку не слишком тяжелый меч. Ничто не выдавало в нем наемного убийцу. Я не заметил выпуклостей, где могло быть спрятано оружие, глаза не двигались, как у убийцы, и он не был постоянно настороже – верный знак, который я или любой другой профессионал сразу же распознал бы. И все же…

И все же в нем что-то было. От всего его существа исходила какая-то магнетическая сила. Спокойные глаза полны холода. Плечи расслаблены, плащ откинут назад. Руки кажутся совершенно обычными, но я понял, что они пугают меня.

Я был наемным убийцей, который пытается быть боссом. Возможно, Ларис несколько раз делал «работу», но он действительно был боссом. Ларис явно рожден для того, чтобы управлять делами в Доме Джарега. Все ему верны, а он, в свою очередь, наверняка хорошо обращается с подчиненными, не забывая при этом забрать каждый причитающийся ему медяк. Если бы обстоятельства повернулись иначе, я бы оказался вместе с Ларисом, а не с Тагикатном, и мы бы очень неплохо сработались. Как жаль, что получилось иначе. Он уселся напротив меня и тепло улыбнулся.

– Баронет Талтош, – сказал он, – благодарю вас за приглашение. Я редко здесь бываю. Это хороший ресторан.

Я кивнул.

– Мне очень приятно, господин. Я слышал о нем прекрасные отзывы. Мне сказали, что здесь превосходный управляющий.

Он улыбнулся и поклонился, принимая комплимент.

– Мне говорили, что вы сами кое-что понимаете в ресторанах, баронет.

– Называйте меня Влад. Да, немного. Мой отец…

Нас прервал официант.

– Здесь особенно хороши колбаски с перцем, – сказал Ларис.

– Вот видишь, босс, я…

– Заткнись, Лойош.

– Да, я об этом слышал, – ответил я, обращаясь к официанту. – Две, пожалуйста. – Потом я повернулся к Ларису: – Я думаю, красное вино, господин…

– Ларис, – исправил он меня.

– Ларис. Может быть, каарвен?

– Превосходный выбор.

Я кивнул телохранителю – о, простите, «официанту». Тот поклонился и ушел. Затем я улыбнулся своей самой доброжелательной улыбкой.

– Наверное, очень приятно управлять подобным заведением, – сказал я.

– Вы так думаете? – спросил он.

– Тут так спокойно, постоянные клиенты – вы же знаете, это очень важно. Иметь постоянных клиентов. Ресторан здесь уже давно, не так ли?

– Мне сказали, что он появился еще до Междуцарствия.

Я кивнул, словно и сам об этом слышал.

– Теперь кое-кто старается все изменить, – сказал я. – Добавить этаж, что-нибудь пристроить – но зачем? Заведение приносит хороший доход. Людям оно нравится. Могу спорить: стоит его расширить, и оно разорится в течение пяти лет. Но некоторым владельцам этого не уразуметь. Вот почему я так восхищаюсь хозяином данного ресторана.

Ларис сидел и слушал мой монолог. На его губах играла легкая улыбка. Изредка он качал головой.

Он прекрасно понимал, о чем я говорю. Когда я закончил, появился официант с бутылкой вина. Он протянул ее мне, чтобы я вытащил пробку. Я налил немного Ларису, что бы он попробовал. Он серьезно кивнул. Сначала я наполнил его бокал, а потом и свой.

Ларис поднял бокал на уровень глаз и начал осторожно вращать его. Красный каарвен – густое вино, поэтому свет не должен пробиваться сквозь него. Ларис опустил бокал, посмотрел на меня и наклонился вперед.

– Что я могу сказать, Влад? Один парень очень давно на меня работает. Он из тех, кто помогал мне организовать дело. Хороший парень. Пришел ко мне и спросил: «Босс, могу ли я открыть свой игорный дом?» Что я должен был ответить ему, Влад? Ведь я не могу сказать «нет» такому парню, правда? Но если я предложу ему открыть заведение на моей территории, то положение других людей, которые давно на меня работают, ухудшится. А это нечестно. Тогда я немного огляделся. У вас только два игорных дома – так что места еще для одного хватит. И потом я подумал: «Он даже не заметит». Я знаю, мне следовало сначала спросить у вас разрешения. Приношу свои извинения.

Я кивнул. Уж не знаю, чего я ждал, но такой поворот событий меня удивил. Когда я сказал ему, что выход на мою территорию является ошибкой, он заявил, что и не думал об этом – просто оказал услугу своему человеку. Должен ли я в это поверить? И если да, то следует ли спустить ему?

– Я понимаю, Ларис. Но позвольте задать такой вопрос: что будет, если подобная ситуация повторится?

Он кивнул, как если бы ожидал от меня таких слов.

– Когда мой друг рассказал о вашем посещении его заведения – а он был очень расстроен, – я понял, что сделал ошибку. Я как раз собирался послать вам мои извинения, когда вы предложили мне встретиться. Что же до будущего – ну, Влад, если до этого дойдет, то я обещаю обязательно поставить вас в известность, прежде чем что-нибудь предпринимать. Я уверен, мы всегда сумеем договориться.

Я задумчиво кивнул.

– Козлиное дерьмо, босс.

– Да? В каком смысле?

– Этот текла Ларис – вовсе не текла, босс. Он прекрасно знал, что делает, когда направил на твою территорию своего человека.

– Да…

Тут принесли наши колбаски с перцем. Ларис и Лойош оказались правы – колбаски были превосходными. Их подали с зеленым рисом в сырном соусе. Сбоку на тарелке лежал пучок петрушки, как в ресторанах Востока, но здесь ее поджарили в масле и полили лимонным соком, добавив орехового ликера – получилось замечательно. Колбаски были сделаны из баранины, говядины, кетны и, я полагаю, двух разных видов дичи. И приправлены черным и красным перцем, белым перцем и красным перцем с Востока (что говорит о прекрасном вкусе). Блюдо было горячим, как язык Вирры, и получилось удачным. Сырный соус на рисе оказался слегка слабоват, чтобы соответствовать колбаскам, но он прекрасно гасил остроту основного блюда. Да и вино могло быть покрепче.

Мы ели молча, поэтому у меня появилась возможность еще раз все обдумать. Если я не стану возражать сейчас, он вполне может захотеть отхватить другой кусок. Должен ли я буду напасть на него после этого? А начни я сейчас возражать против игорного дома, смогу ли я выдержать войну? Может быть, мне следует сказать, что я не против, чтобы выиграть время? А уж после этого, если он возобновит попытки, нанести ответный удар? Впрочем, он ведь тоже получит дополнительное время, не так ли? Нет, он уже наверняка подготовился ко всем исходам.

Последняя мысль была не слишком утешительной.

Ларис и я отодвинули от себя тарелки одновременно. Посмотрели друг на друга. И я увидел все, что характерно для настоящего босса из Дома Джарега – умный, упрямый и совершенно безжалостный. А он увидел выходца с Востока – низкого, хрупкого, с короткой жизнью, но настоящего наемного убийцу, со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. И если его это хоть немного не обеспокоило, значит, он дурак.

Но все же…

Я вдруг понял, что, вне зависимости от моего поведения, Ларис решил отнять у меня территорию. Я мог либо сражаться с ним, либо сдаться. Последний вариант не представлял для меня интереса. Так что в некотором смысле ситуация прояснилась.

Однако я по-прежнему не знал, что предпринять в данный момент. Если я пойду на уступки, то у меня появится время на подготовку. Но если я закрою новое заведение Лариса, то покажу своим людям, что со мной нельзя шутить – и что я в состоянии удерживать свою территорию.

Какой вариант предпочтительнее?

– Думаю, – медленно проговорил я, – что мог бы согласиться. Еще вина? Разрешите, я вам налью. Я мог бы пустить вашего друга на мою территорию. Скажем, десять процентов? От всей суммы?

На миг его глаза округлились.

Потом он улыбнулся.

– Десять процентов? Я как-то не подумал о подобном решении вопроса. – Его улыбка стала еще шире, и он хлопнул ладонью по столу. – Хорошо, Влад, договорились!

Я кивнул, поднял свой бокал, улыбнулся и сделал несколько глотков.

– Прекрасно. Если все пойдет хорошо, я не вижу никаких причин, препятствующих расширению эксперимента. Как вы к этому относитесь?

– Совершенно с вами согласен!

– Хорошо. Я буду ждать деньги у себя в офисе в конце каждой недели в течение двух часов после полудня. Вы ведь знаете, где расположен мой офис?

Он кивнул.

– Отлично. Естественно, я вполне доверяю вашим подсчетам выручки.

– Благодарю вас, – ответил Ларис. Я поднял свой бокал:

– За долгое и взаимовыгодное партнерство.

Он поднял свой. Наши бокалы соприкоснулись и зазвенели – такой звук бывает только у первоклассного хрусталя.

«Интересно, – промелькнула мысль. – кто из нас будет мертв через год?» Вино и впрямь было превосходным.

Я обошел вокруг своего письменного стола и со вздохом облегчения опустился в кресло.

– Крейгар, притащи сюда свою задницу.

– Иду, босс.

– Темек.

– Да, босс?

– Найди Нарвайна, Сверкающего Психа, Вирна и Мирафна. Они должны были явиться пять минут назад.

– Меня уже нет. – Для большего эффекта он телепортировался.

– Варг, я хочу, чтобы двое из них стали моими телохранителями. Кого выбрать?

– Вирна и Мирафна.

– Хорошо. Так, а где… а, Крейгар, поговори, с Сучьим патрулем. Наше здание должно быть заблокировано против телепортации. Как следует.

– В обе стороны?

– Нет. Выход оставь открытым.

– Ладно. Что происходит?

– А что ты сам думаешь, дьявол тебя задери?

– Вот оно что. Когда?

– Возможно, у нас есть время до конца недели.

– Два дня?

– Может быть.

– Влад, зачем ты все это делаешь?

– Иди.

Он выкатился из офиса.

Довольно скоро вернулся Темек вместе со Сверкающим Психом. Я не знаю его настоящего имени, но у Сверкающего Психа сияющие голубые глаза и булава с длинной рукоятью. Он обладает приятным, общительным нравом, но когда в его руках появляется булава, глаза загораются, как у фанатика иорича – у многих тогда откуда-то находятся деньги.

У вас могло создаться впечатление, что, если вы заняли у меня деньги и на тридцать секунд задержали их возврат, шестьдесят пять крутых парней немедленно полезут в ваши окна. Нет. Работай мы таким образом, пришлось бы потратить на наем дополнительных мускулов больше, чем мы в состоянии заработать – в особенности если учесть, сколько клиентов мы бы потеряли из-за такого подхода.

Разрешите привести пример. Приблизительно за полтора месяца до описываемых событий – точнее, это произошло восемь недель назад – один из моих ростовщиков пожаловался, что клиент задолжал ему пятьдесят золотых и не может их заплатить. Ростовщик хотел предоставить ему отсрочку, но согласен ли на это я?

– А сколько он платит?

– Пять и один, – ответил он; это значило пять золотых в зачет долга плюс один золотой в неделю, пока не рассчитается.

– Первый взнос?

– Нет, четыре раза он платил, как положено, а потом только процент в течение трех недель.

– Что с ним произошло?

– Он держит ателье и магазин готовой одежды на Соломе. Он хотел попробовать новую идею и взял на короткий срок пятьдесят золотых, чтобы опередить конкурента. Однако…

– Я знаю, новая идея пока ничего не приносит. Сколько стоит его дело?

– Тысячи три-четыре.

– Хорошо, – сказал я, – дай ему шесть льготных недель. И скажи, что если после этого он не сможет выплачивать хотя бы процент, у него появится новый партнер до тех пор, пока он с нами окончательно не рассчитается.

Как видите, мы не такие уж плохие. Если кто-то действительно попал в беду и пытается расплатиться, мы с ним работаем. Нам выгодно, чтобы клиент не разорился, и мы не выигрываем ни медяка, если наносим кому-нибудь вред. Однако всегда находятся ловкачи, думающие, что с ними этого не произойдет, или хвастуны, которым хочется показать всем, какие они крутые ребята, или сомнительные законники, обещающие обратиться за помощью к Империи. Эти люди и помогают мне делать деньги – и немалые – в течение последних трех лет.

Нарвайн, появившийся через несколько минут после Темека и Сверкающего Психа, был специалистом – одним из немногих магов, работающих на джарегов, которые занимались нашим делом. Как известно, большинство магов-джарегов женщины – они предпочитают представлять Левую Руку. Нарвайн был спокойным, обращенным в себя драгейрианином. Внешне он немного походил на дракона: худое лицо, высокие скулы, длинный прямой нос и очень темные глаза и волосы. Его обычно приглашали, когда требовалось ликвидировать личные защитные заклинания или для предсказания будущего – здесь он мог потягаться с любым магом-тсером и даже со многими атирами.

Все трое стояли, прислонившись к стене. Темек, сложив руки на груди, фальшиво насвистывал «Услышав о тебе»и смотрел в потолок. Нарвайн уставился в пол. Сверкающий Псих поглядывал по сторонам, словно пытался оценить, можно ли оборонять мой офис. Варг совершенно неподвижно замер чуть в стороне от стены – нечто среднее между статуей и снаряженной бомбой.

Когда молчание стало тягостным, пришел Крейгар.

– Завтра, через час после полудня, – сообщил он.

– Ладно.

Вирн и Мирафн появились одновременно. Они составляли команду, когда их нанял Велок, и продолжали работать вместе после того, как их боссом стал я. Насколько мне известно, они никогда не брались за «работу», но репутация у них была безупречной.

Вирн напоминал атиру – бледные голубовато-серые глаза, казалось, он все время над чем-то размышляет. Когда Вирн стоял, то постоянно раскачивался, словно старое дерево на ветру, а его руки свисали по бокам, как усталые ветви. Светлые волосы торчали в разные стороны, и он имел манеру смотреть на вас, склонив голову к плечу, а на его губах играла мечтательная полуулыбка, от которой по спине пробегал холодок.

Мирафн был громадным, больше восьми футов росту – даже Маролан рядом с ним казался маленьким. В отличие от большинства драгейриан он был обладателем мускулов, которые мог заметить каждый. При случае он легко прикидывался дурачком – на лице появлялась широкая глупая усмешка. Мирафн выбирал того, кого хотел напугать, и говорил Вирну:

– Спорим, я смогу закинуть этого дальше, чем того, что швырял в прошлый раз?

Вирн никогда не отказывался подыграть.

– Не трогай его, громила. Он ведь только шутил, когда обещал дать показания против нашего друга. Правда?

И несчастный кивал и говорил: «Да, конечно, я всего лишь шутил, причем весьма неудачно, очень сожалею, что побеспокоил двух таких добрых господ…».

– Мелестав! Зайди сюда на минутку и закрой за собой дверь.

Он выполнил оба моих указания. Я положил ноги на стол и окинул взглядом свою команду.

– Господа, – сказал я, – в ближайшее время нам будет нанесен удар. Если повезет, у нас есть два дня на подготовку. Начиная с этого момента, никто из вас нигде не должен по являться один. Над каждым из нас занесен кинжал – вы должны к этому привыкнуть. Каждый получит от меня четкие указания, но сейчас я просто хочу поставить вас в известность о предстоящих событиях. Вы знаете, как следует себя вести – всюду ходить парами, как можно больше времени проводить дома. Правила вам известны. И если кто-нибудь получит выгодное предложение от противника, я хочу немедленно о нем узнать. Дело тут не только во мне: как только вы его отвергнете, то станете для врага первой целью, и я должен это учитывать, А если примете, ваше положение станет еще более трудным. Помните – мной пренебрегать не следует, я вас уничтожу. Вопросы есть?

Некоторое время все молчали, потом Темек спросил:

– А что у него есть?

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Почему бы вам с Нарвайном не попытаться найти на него ответ?

– Я знал, что лучше рот не открывать, – печально заметил Темек.

– Тут ты прав, – усмехнулся я. – И еще – начиная с этого момента ваша зарплата удваивается. Но, чтобы иметь возможность ее выплачивать, мне необходим постоянный приток наличности. Поэтому мы должны держать открытыми все наши заведения. Ларис может атаковать вас, или меня, или попытаться нанести максимальный вред нашему бизнесу. Я бы поставил на все три варианта. Еще вопросы?

Больше вопросов не было.

– Хорошо, – сказал я. – И последнее: за голову Лариса объявляется награда в пять тысяч золотых. Не сомневаюсь, что каждый из вас не откажется от такой суммы. Заработать эти деньги будет не так-то просто. Мне бы не хотелось, чтобы вы совершили какую-нибудь глупость, и вас прикончили, но если появится шанс, постарайтесь его использовать. Вирн и Мирафн остаются в офисе. Остальные свободны. Проваливайте.

Они ушли, оставив меня наедине с Крейгаром.

– Послушай, босс…

– Что такое, Крейгар?

– А удвоение денег распространяется…

– Нет.

Он вздохнул.

– Я так и думал. Ну и каков план?

– Во-первых, нужно нанять дополнительных телохранителей. На это у тебя есть время до завтра. Во-вторых, нам необходимо оценить доходы Лариса и выяснить, какой мы можем нанести ему урон.

– Понятно. А мы в состоянии позволить себе дополнительных телохранителей?

– Да, но только на некоторое время. Если противостояние с Ларисом затянется, то нам придется изыскивать другие возможности.

– Как ты думаешь, он даст нам два дня?

– Не знаю, он может…

В дверях появился Мелестав.

– Я только что получил сообщение. Неприятности. В заведении Найлара.

– Какого рода неприятности?

– Точно не знаю. Я успел принять только первую часть сообщения – он просил о помощи. Потом его вырубили.

– Босс, – сказал Крейгар, – а ты уверен, что тебе следует выходить? Похоже на…

– Я знаю. Отправляйся за мной и держи глаза открытыми.

– Ладно.

– Лойош, будь начеку.

– Я всегда начеку, босс.

4.

Думаешь, до тебя не добраться?

Город Адриланка расположен на южном побережье Драгейрианской Империи. Большую часть своего существования это был небольшой портовый город, который стал столицей только после того, как город Драгейра превратился в Море Хаоса, что случилось четыреста лет тому назад, когда Адрон чуть не узурпировал трон.

Адриланке столько же лет, сколько Империи. Город был построен в том самом месте, где совсем недавно (по понятиям драгейриан) заложили фундамент Императорского дворца. Именно здесь Кайран Завоеватель встретился с шаманами и заявил им, что они могут бежать, куда им заблагорассудится, но он и армия Всех Племен останутся, чтобы встретить «дьяволов с Востока». Отсюда он прошел один по длинной тропе, которая заканчивалась на высоком утесе, вздымавшемся над морем. Легенда гласит, что он неподвижно стоял на утесе пять дней (отсюда и произошла пятидневная драгейрианская неделя), дожидаясь появления Племен Орки, которые обещали ему подкрепление, а армия с Востока постепенно приближалась.

Это место носило название «Дозор Кайрана» до Междуцарствия, когда заклинания, поддерживавшие утес, прекратили свое действие и он рухнул в море. Мне это всегда казалось забавным.

Кстати, для тех из вас, кто интересуется историей, орки пришли вовремя. Впрочем, они совсем не умели сражаться на земле, но Кайран все равно одержал победу, заложив тем самым основу Драгейрианской Империи.

О чем теперь остается только сожалеть.

Тропа, по которой он шел, до сих пор называется Кайранской дорогой, она ведет от Императорского дворца вниз, в самое сердце города, мимо доков, а потом неожиданно заканчивается у подножия гор, на западных окраинах города. В каком-то месте Кайранская дорога превращается в Нижнюю Кайранскую дорогу, которая проходит по малопривлекательным предместьям Адриланки.

В одном из этих районов находился ресторан, которым владел мой отец. Там он сколотил небольшое состояние, потраченное впоследствии на покупку титула в Доме Джарега. В результате я оказался гражданином Империи и могу теперь в любой момент определить точное время.

Когда я уже мог решать, как буду зарабатывать себе на жизнь (бить драгейриан), чем я уже и так занимался бесплатно, мой первый босс, Найлар, содержал маленький магазинчик на Нижней Кайранской дороге. Считалось, что магазин продает наркотики, галлюциногены и другие магические принадлежности. На самом деле в задних помещениях шла практически не прекращающаяся игра в шаребу, о чем он почему-то забывал уведомить сборщиков налогов. Найлар научил меня, как откупаться от Стражей Феникса (поскольку большинство из них драконы, их практически невозможно подкупить, но драконы просто обожают азартные игры, а налоги не любят даже больше, чем все остальные), как иметь дело с организацией, как утаивать свои доходы от императорских сборщиков налогов и сотням других мелких, но полезных вещей.

Когда я отобрал эту территорию у Тагикатна, неожиданно оказалось, что Найлар работает на меня. Он был единственным, кто добровольно пришел платить в конце первой недели. Позднее он закрыл магазин по продаже наркотиков и занялся камнями с'янг, а на втором этаже устроил бордель. В целом его заведение приносило мне самый большой доход. Насколько мне известно, Найлару ни разу не приходило в голову меня обмануть.

Я стоял рядом с Крейгаром возле обгоревших развалин здания. На земле лежало тело Найлара. Он не пострадал от огня – ему проломили череп. Лойош лизал мое левое ухо.

После долгого молчания я сказал:

– Приготовь десять тысяч для его вдовы.

– Послать кого-нибудь, чтобы ей сообщили?

– Нет, – вздохнул я. – Я должен сделать это сам.

Немного позднее, в моем офисе, Крейгар сказал мне:

– Оба его телохранителя тоже были там. Одного из них можно попытаться оживить.

– Сделай это, – сказал я. – И найди семью другого. Проследи чтобы им хорошо заплатили.

– Хорошо. Что теперь?

– Дерьмо. Что теперь? Эти выплаты поставили меня в тяжелое положение. Самый крупный источник нашего дохода уничтожен. Даже если кто-нибудь доставит сюда голову Лариса, я не сумею с ним расплатиться. Если из оживления ничего не выйдет и нам придется заплатить семье того парня, то у меня ничего не останется.

– Через пару дней мы получим еще.

– Замечательно. И на сколько этого хватит?

– Ларис – прокляни его Вирра – слишком хорош, Крейгар. Он нанес удар еще до того, как я успел что-нибудь предпринят, и практически разорил меня. Знаешь, как он может со мной справиться? Могу спорить, он знает мои доходы до последнего медяка, знает, на чем я делаю деньги и где. Он даже знает, на что я их трачу. Могу спорить, у него есть список всех, кто на меня работает, вместе с указанием их сильных и слабых сторон. Если мы выберемся из этой передряги, я создам лучшую шпионскую сеть в организации – такую, какой еще ни у кого не было. Даже если для этого мне придется превратиться в проклятого Виррой нищего.

Крейгар пожал плечами.

– Если мы выберемся.

– Да.

– Как думаешь, ты сумеешь сам добраться до него, босс?

– Может быть, – сказал я. – Будь у меня время. Но пока нужно дождаться других сообщений. У меня уйдет по меньшей мере неделя, а скорее три, чтобы все подготовить.

Крейгар кивнул.

– Кроме того, нам необходимы деньги.

Я обдумал несколько вопросов.

– Ну ладно. Есть одна идея, которая может сработать, – тогда мы получим кое-какую наличность. Я хотел оставить это в резерве, но создается впечатление, что придется начинать сейчас.

– Что за идея, босс?

Я покачал головой.

– Ты остаешься здесь за главного. Если возникнут серьезные проблемы, свяжись со мной.

– Хорошо.

Я открыл нижний ящик письменного стола и порылся в нем, пока не нашел вполне приличный зачарованный кинжал. Нарисовав на полу круг, я сделал внутри него несколько пометок. Потом встал в центр.

– Зачем ты все это нарисовал, босс? Тебе нет нужды…

– Это помогает, Крейгар. Встретимся позже.

Я вошел в контакт с Державой – и в следующее мгновение оказался во дворе замка Маролана.

Мне было плохо, как и всегда после телепортации. Я старался не смотреть вниз, потому что лицезрение земли, находящейся в миле от меня, никак не улучшало мое состояние. Я изучал громадные двойные двери в сорока ярдах впереди до тех пор, пока желание расстаться с завтраком меня не оставило.

Потом двинулся к дверям. Когда шагаешь по двору замка Маролана, ощущение такое, словно ступаешь по каменным плитам, вот только сапоги не производят ни малейшего шума – это очень смущает, потом привыкаешь. Когда до дверей оставалось пять шагов, они распахнулись, на пороге меня поджидала леди Телдра с приветливой улыбкой.

– Лорд Талтош, – сказала она, – мы, как и всегда, рады вас видеть. Надеюсь, на этот раз вы сможете провести у нас по крайней мере несколько дней. Вы так редко гостите у нас.

Я поклонился ей.

– Благодарю вас, госпожа. Боюсь, я совсем ненадолго. Где я могу найти Маролана?

– Лорд Маролан в библиотеке, господин. Я уверена, что он, как и все мы, будет рад вас видеть.

– Спасибо, – сказал я, – меня можно не провожать, дорога мне известна.

– Как пожелаете.

Леди Телдра всегда так себя вела. И, что самое удивительное, вы ей верили.

Как она и сказала, Маролан оказался в библиотеке. Когда я вошел, он сидел за столом, на котором лежала открытая книга, а в руках держал маленькую стеклянную трубку, подвешенную на нити над черной свечой. Он поднял на меня взгляд и отложил трубку в сторону.

– Это же колдовство, – заявил я. – С ним нужно кончать. Это выходцы с Востока занимаются колдовством. Драгейриане предпочитают магию. – Я принюхался. – Не говоря уже о том, что вы используете базилик, а нужно – розмарин.

– Я был опытным колдуном за триста лет до твоего рождения, Влад.

Я фыркнул.

– И тем не менее следует использовать розмарин.

– В тексте об этом ничего не сказано, – сказал Маролан. – Однако горит он не самым лучшим образом.

Я кивнул.

– Что вы хотели увидеть?

– Пытался заглянуть за угол, – ответил он. – Так, обычный эксперимент. Пожалуйста, присаживайся. Чем могу тебе помочь?

Я опустился в большое, слишком мягкое кресло, обитое черной кожей. Нашел на столе листок бумаги и ручку. Устроился поудобнее и начал писать. Пока я занимался этим делом, Лойош присел на плечо Маролана. Маролан исполнил свой долг – почесал Лойошу затылок. Лойош благосклонно принял этот знак внимания и перелетел обратно на мое плечо. Я протянул Маролану бумагу, и он на нее посмотрел.

– Три имени, – проговорил он. – И все три мне неизвестны.

– Все они джареги, – пояснил я. – Крейгар сможет вас связать с каждым из них.

– Зачем?

– Они хорошие специалисты по охране.

– Ты хочешь нанять помощника?

– Не совсем так. Возможно, вы захотите обратиться к ним, после того как я окажусь вне досягаемости.

– А ты предполагаешь, что окажешься вне досягаемости?

– Фигура речи. Я предполагаю, что буду мертв.

Его глаза сузились.

– Что?

– Уж не знаю, как сформулировать эту мысль иначе. Возможно, я скоро превращусь в мертвеца.

– Почему?

– Я столкнулся с противником, который меня превосходит. Кое-кто хочет завладеть моей территорией, а я не собираюсь ее отдавать. Судя по всему, он одержит победу, а это значит, что меня убьют.

Маролан изучающе посмотрел на меня.

– А почему ты думаешь, что победит он?

– У него больше ресурсов, чем у меня.

– «Ресурсов»?

– Денег.

– Ах вот оно что. Пожалуйста, просвети меня, Влад. Сколько денег требуется в подобной ситуации?

– Ну… Гм. Я бы сказал около пяти тысяч золотых… в неделю – до тех пор, пока все не закончится.

– Понятно. И сколько это может продолжаться?

– Ну, обычно на решение подобных проблем уходит три или четыре месяца. Иногда шесть. Девять месяцев – это не малый срок, год – максимальный.

– Понятно. Я полагаю, твой визит не имеет завуалированной цели получения крупного займа.

Я сделал вид, что удивлен.

– Маролан! Конечно, нет. Просить дракона, чтобы он поддержал войну между джарегами? Мне подобные мысли даже в голову не приходили.

– Отлично, – кивнул он.

– Ну, собственно, я рассказал все, что хотел. Пожалуй, мне пора возвращаться.

– Да, – сказал Маролан. – Удачи тебе. Надеюсь, мы еще увидимся.

– Может быть, – не стал возражать я.

Я поклонился и вышел из библиотеки. Спустился по лестнице, пересек банкетный зал и оказался перед центральным входом. Леди Телдра улыбнулась мне, когда я проходил мимо, и сказала:

– Извините, лорд Талтош.

Я остановился и повернулся к ней.

– Да?

– Мне кажется, вы кое-что забыли.

Она держала в руках большой кошелек. Я улыбнулся.

– О да, спасибо. Было бы очень досадно, если бы я ушел без него.

– Надеюсь, мы скоро вновь увидим вас.

– Я в этом почти уверен, леди Телдра.

Оказавшись после телепортации на улице перед своим офисом, я не стал терять время и сразу вошел внутрь. Из кабинета я немедленно позвал Крейгара. После чего высыпал золото на стол и принялся его пересчитывать.

– Дьявольщина, Влад! Ты что, ограбил сокровищницу драконов?

– Только ее часть, друг мой, – ответил я, заканчивая подсчеты. – Около двадцати тысяч золотых.

Он покачал головой.

– Уж не знаю, что ты сотворил, но мне это нравится. Очень нравится, уверяю тебя.

– Вот и отлично. А теперь помоги решить, как все это потратить.

Этим же вечером Крейгар связался с семью наемниками, пятеро из них согласились временно поработать на меня. Пока он этим занимался, я вошел в контакт с Темеком.

– Что такое, босс? Мы еще только начали…

– Не имеет значения. Что вам уже удалось выяснить?

– Что? Да ничего существенного.

– Забудь об этом. У вас есть хотя бы одно заведение? Или имя?

– Ну, имеется один очень популярный бордель на Сильверсмит и Пиер.

– Где именно?

– На северо-западном углу, над гостиницей «Ястреб джунглей».

– Он владеет и гостиницей?

– Не знаю.

– Ладно. Благодарю. Продолжайте.

Когда со мной связался Крейгар, чтобы доложить о своих успехах, я ему сказал:

– Пока хватит. Найди Нарвайна. Пусть оставит то, чем сейчас занимается – а он помогает Темеку, – и займется вторым этажом гостиницы «Ястреб джунглей», расположенной на Сильверсмит и Пиер. Только второй этаж. Понял?

– Да, босс! Похоже, мы начинаем!

– Можешь поставить на это свою премию. Не теряй времени.

Я взял листок бумаги и сделал кое-какие заметки. Так, чтобы обеспечить защиту всех моих заведений от магической атаки в течение двух месяцев, потребуется… Гм. Пусть будет один месяц. Да. И у меня еще останется достаточная сумма. Хорошо. Теперь, я бы хотел…

– Кончай, босс.

– Да? Что кончать, Лойош?

– Ты насвистываешь.

– Извини.

Обычно во время войн между собой джареги не сжигают заведения противника. Это дорого и привлекает ненужное внимание властей. Но Ларис надеялся покончить со мной одним ударом. Я намеревался показать ему, что не только не побежден, но даже и не начал испытывать трудностей. Конечно, это была ложь, но мой ответ должен положить конец пожарам и прочей чепухе.

На следующее утро Нарвайн доложил, что задание успешно выполнено. Он получил приличную премию за свои труды и приказ некоторое время не высовываться.

Я встретился с новыми телохранителями и дал каждому конкретное задание – все должны были охранять мои заведения. У меня по-прежнему не хватало информации о Ларисе, чтобы наносить встречные удары, поэтому пока приходилось заботиться о защите.

Утро прошло довольно спокойно. Вероятно, Ларис оценивал ситуацию после событий прошедшей ночи. Возможно, он даже сожалел о том, что ввязался в войну, – но теперь, естественно, отступать было слишком поздно.

Интересно, думал я, каким будет его следующий удар?

Волшебница появилась ровно через час после полудня. Я вложил в ее руку пять сотен золотых. Она вышла на улицу, подняла руки, сконцентрировалась на мгновение, кивнула и удалились. Пятьсот золотых за пятисекундную работу. Я чуть-чуть пожалел о выбранной профессии.

Примерно спустя час я вышел на улицу вместе с Вирном и Мирафном и посетил все свои заведения. Казалось, никто меня не замечает. Отлично. Я надеялся, что спокойствие продержится достаточно долго, чтобы Темек успел собрать информацию. Ужасно противно, когда приходится действовать практически вслепую.

Остаток дня прошел в нервной обстановке, но ничего так и не произошло. То же самое повторилось и на следующий день, если не считать того, что несколько волшебниц из Сучьего патруля зашли во все мои заведения и поставили защитные блоки против магии. Естественно, речь тут могла идти лишь о прямых заклинаниях. Невозможно защититься, к примеру, от большой канистры с керосином, которая слевитирует на крышу вашего заведения, загорится и рухнет вниз. Однако нанятые мной телохранители сумеют заметить подобные штуки – может быть, даже вовремя – и предотвратить крупные неприятности.

К вечеру я выбросил еще немного золота, чтобы одна волшебница постоянно находилась наготове. На самом деле, если ей придется действовать, платить нужно будет больше, но так я готов к любым вражеским выпадам.

Доклады от Темека показывали, что Ларис принял аналогичные меры. В остальном удача Темеку не сопутствовала. Все предпочитали помалкивать. Я поплал к Темеку Мирафна с тысячей империалов, чтобы помочь развязать молчунам языки.

Следующий день был концом недели – до полудня все шло как обычно. Мне как раз сообщили, что телохранителя Нилара, который пытался его защитить, удалось оживить, когда…

– Босс!

– Что случилось, Темек?

– Босс, вы знаете ростовщика, который работает на Северной Гаршос?

– Да.

– Они до него добрались, когда он шел к вам. Убит. Похоже, они действовали топором – снесли бедняге полголовы. Я принесу деньги.

– Дерьмо.

– Согласен, босс.

Я рассказал новость Крейгару, мысленно ругая себя последними словами за глупость. Мне и в голову не пришло, что Ларис нападет на наших людей, когда они понесут деньги. Естественно, он знал, когда и откуда, но один из неписаных законов джарегов гласит, что нельзя воровать друг у друга. Я хочу сказать, что такого никогда не случалось, и – могу поспорить – никогда не случится.

Но из этого вовсе не следовало, что владельца нельзя прикончить, оставив все его деньги нетронутыми.

Я успел закончить очередной раунд проклятий, когда мне в голову пришло, что можно сделать что-нибудь более полезное. Я не знал всех хозяев, чтобы войти с каждым в псионический контакт, но…

– Крейгар! Мелестав! Вирн! Мирафн! Сюда, быстро! Я собираюсь запереть двери и никого не впускать. Поделим заведения, и вы телепортируетесь туда прямо сейчас, чтобы никто не успел выйти из дому. Позднее я организую для них защиту. А теперь, вперед!

– Э, босс…

– Что такое, Мелестав?

– Я не умею телепортироваться.

– Проклятие. Ладно. Крейгар, заменишь его.

– Будет сделано, босс.

Всколыхнулся воздух, и они исчезли. Мелестав и я остались вдвоем. Мы посмотрели друг на друга.

– Похоже, мне еще многому нужно учиться в этом деле, верно?

Он слабо улыбнулся.

– Похоже, что так, босс.

Они успели во всех случаях, кроме одного. Несчастный был мертв, но его удалось оживить – денег, которые он нес, почти хватило на плату волшебнице.

Я не стал больше тратить время. Связался с Вирном и Мирафном и приказал им немедленно возвращаться. Они повиновались.

– Садитесь. В этом кошельке три тысячи золотых империалов. Я хочу, чтобы вы выяснили, как они собираются прикончить Хнока – он владеет борделем на соседней улице. Найдите убийцу и разберитесь с ним. Я не знаю, «работали» ли вы раньше – меня это не волнует. Уверен, вы справитесь. Сомневаетесь – скажите об этом сейчас. Думаю, там всего один убийца. Если их больше, прикончить следует только одного. Можете использовать Хнока в качестве подсадной утки, но до обычного окончания платежей остается всего один час. После этого у них могут возникнуть подозрения. Возьметесь за дело?

Они посмотрели друг на друга и, вероятно, обсудили мое предложение псионически. Вирн повернулся ко мне и кивнул. Я передал ему кошель.

– Тогда не теряйте времени.

Они встали и телепортировались. Только в этот момент я заметил, что Крейгар вернулся.

– Ну? – спросил я.

– Я договорился, чтобы они принесли деньги в течение следующих двух дней. За исключением Тарна, который может телепортироваться. Он должен прибыть с минуту на минуту.

– Понятно. Мы снова разорены.

– Что?

Я объяснил, что сделал несколько секунд назад. Он с со мнением посмотрел на меня, а потом кивнул:

– Наверное, ты прав, это лучший вариант из всех. Но у нас очень тяжелое положение, Влад. Ты сможешь достать еще денег – там, где получил в первый раз?

– Не знаю.

Он покачал головой.

– Мы слишком медленно учимся. Он нас все время опережает. Так больше не может продолжаться.

– Клянусь чешуей Барлена, я это понимаю! Но что мы можем сделать?

Он отвернулся. У него было не больше идей, чем у меня.

– Не переживай, босс, – сказал Лойош. – Ты что-нибудь придумаешь.

Приятно слышать, что хоть кто-то сохраняет оптимизм.

5.

Для убийцы ты очень мил.

Вот вам печальное наблюдение: все мои друзья пытались убить меня хотя бы один раз. К примеру, Маролан. Я управлял своей территорией не более трех недель, когда он решил меня нанять.

Должен заметить, что я не работаю на людей, не входящих в организацию. Зачем это мне? Станут ли они меня прикрывать, если я попадусь? Могу ли рассчитывать, что они заплатят судебные издержки, подкупят или запугают свидетелей? И, самое главное, будут ли держать язык за зубами? Ни единого шанса.

Но Маролан для чего-то хотел воспользоваться моими услугами и нашел такой уникальный способ меня нанять, что я был преисполнен восхищения. Я высказал его в таких восторженных словах, что он чуть не снес мне голову Черным Жезлом – пехотным батальоном, загримированным под клинок Морганти.

Но все проходит. Со временем Маролан и я стали хорошими друзьями. Настолько хорошими, что драконлорд дал мне взаймы, чтобы я мог вести войну с джарегом. Но настолько ли мы хорошие друзья, что он поступит так во второй раз всего через три дня после первого?

Скорее всего нет.

Мой опыт подсказывал, что когда дела идут плохо, эта тенденция имеет свойство к продолжению.

– Боюсь, наступил день для мрачных мыслей, Лойош.

– Согласен, босс.

Я телепортировался из своей квартиры прямо ко входу в здание, где находился мой офис, и вошел внутрь, не дождавшись, пока желудок успокоится. Вирн уже был на месте, Мирафн застыл у двери.

– Как все прошло? – поинтересовался я.

– Сделано, – ответил Вирн.

– Хорошо. После этого вам стоит на пару дней куда-нибудь скрыться.

Мирафн кивнул, Вирн пожал плечами. Мы втроем вошли в магазин, а оттуда в офис.

– Доброе утро, Мелестав. Крейгар уже на месте?

– Я его не видел. Но вы же знаете Крейгара.

– Да. Крейгар!

Я вошел в кабинет и обнаружил, что для меня нет никаких сообщений. Что ж, значит, ночь прошла без новых неприятностей.

– Э, босс?

– Что?.. Доброе утро, Крейгар. Ничего нового, как я вижу.

– Точно.

– Что-нибудь от Темека?

– Нарвайн снова работает с ним. Вот и все.

– Ладно. Я…

– Босс!

– Темек! Мы как раз говорили о тебе. У тебя что-нибудь есть?

– Даже не знаю. Я пытался что-нибудь разнюхать возле Рынка Поттера и решил зайти в ту паршивую дыру, где подают пиво с солеными шариками, чтобы послушать сплетни. Какой-то старый текла подошел ко мне – я этого типа никогда раньше не видел – и сказал: «Передай своему боссу, что у Кайры для него кое-что есть. Она встретится с ним в задней комнате» Голубого пламени» через час. Так ему и скажи «. Он встал и направился к выходу. Я последовал за ним, но он исчез прежде, чем я выбрался на улицу. Вот, собственно, и все. Я думаю, это может быть ловушкой, босс, но…

– Когда это произошло?

– Около десяти минут назад. Я попытался проследить за этим типом, а потом сразу связался с вами.

– Ясно. Спасибо. Возвращайся к работе.

Я сложил руки на груди и задумался.

– Что это было, Влад?

Я пересказал Крейгару разговор с Темеком.

– Кайра? – спросил он. – Ты думаешь, он имел в виду Кайру Воровку?

Я кивнул.

– Должно быть, это ловушка, Влад. Зачем Кайра станет…

– Мы с Кайрой дружим уже много лет, Крейгар.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Я не знал.

– Отлично. Значит, и Ларис скорее всего не знает. А из этого следует, что опасаться ловушки не стоит.

– Я бы соблюдал осторожность, Влад.

– Это входило в мои планы. Ты можешь послать туда людей, чтобы они все осмотрели? И установить блок против телепортации, чтобы никто не мог прорваться внутрь?

– Конечно. Где, ты сказал, назначена встреча?

–» Голубое пламя «, это на…

– Я знаю. Гм. Ты там» работал» около полутора лет назад, не так ли?

– Как, дьявол тебе задери, ты об этом узнал?

Он загадочно улыбнулся.

– И еще кое-что, – сказал Крейгар.

– Да?

– Владелец должен нам полторы сотни. Могу спорить, он сделает все, чтобы помочь, если мы найдем к нему правильный подход.

– Интересно, известно ли это Кайре?

– Вполне возможно, босс. Говорят, что она знает все ходы и выходы.

– Да уж. Ладно. У нас осталось около пятидесяти минут. За работу.

Он ушел. Я немного пожевал большой палец.

– Ну, Лойош, что ты думаешь?

– Я думаю, все в порядке.

– Почему?

– Интуиция подсказывает.

– Гм. Ну, учитывая, что твоя работа в том и состоит, чтобы предчувствовать неприятности, я, пожалуй, пойду на встречу. Но если ты ошибаешься и меня прикончат, я буду в тебе сильно разочарован.

– Я постараюсь иметь это в виду.

Мирафн выскользнул на улицу первым, за ним последовали Лойош и Вирн. Потом пришел мой черед, последними оказались Варг и Сверкающий Псих. Лойош летел над нами по кругу, немного впереди.

– Все спокойно, босс.

– Хорошо.

И все только для того, чтобы пройти один небольшой квартал.

Когда мы добрались до «Голубого пламени», которое примостилось между двумя складами так, словно пыталось спрятаться, первым внутрь проник Сверкающий Псих. Он вернулся, кивнул, и в ресторан влетел Лойош, за ним вошел Варг, а вслед за Варгом и я.

На мой вкус, освещение в «Голубом пламени» было слишком тусклым, однако я мог все разглядеть. По стенам располагалось по четыре кабинки, а в центре – два стола на четверых и три столика поменьше, для парочек. В дальней кабинке, лицом к нам, сидел джарег по имени Шен, недавно нанятый Крейгаром.

Шен один из тех наемников, которые могут делать практически все, причем неплохо. Он небольшого роста, около шести футов и шести дюймов. Волосы зачесаны назад, как у Варга. Шен работал на ростовщика, отмывал деньги, служил вышибалой в игорных домах – короче говоря, занимался всем понемногу. Одно время работал на организацию в Императорском дворце. Не вызывало сомнений, что он делал «работу»и был одним из самым надежных наемных убийц, которых я знал. Не увлекайся Шен игрой так страстно – оставаясь при этом весьма слабым игроком, – он мог бы уже давно уйти на покой. Я был рад, что он на нашей стороне.

Напротив, за столиком на двоих, устроился молодой парень (ему было около трехсот) по имени Чимов. Он стал членом организации менее десяти лет назад, но уже несколько раз выполнял «работу». Это считалось хорошим результатом. (У меня получалось гораздо лучше, но я был выходцем с Востока.) У Чимова прямые черные волосы. Острые черты лица наводят на мысли о Доме Ястреба. Он мало говорит – впрочем, для джарегов его возраста это норма.

В целом я чувствовал себя защищенным, когда неторопливо прошел в заднюю комнату. Вирн, Мирафн и Лойош предварительно ее проверили. Внутри стоял большой стол, вокруг него десять стульев. В комнате никого не было.

– Ладно, – сказал я, – вы двое можете быть свободными.

Вирн кивнул. Мирафн с сомнением посмотрел на меня.

– Вы уверены, босс?

– Да.

Они ушли. Я сел на один из стульев и стал ждать. Единственная дверь в комнату была закрыта, окна отсутствовали, все здание окружал блок против телепортации. Интересно, как Кайра сумеет проникнуть в комнату.

Две минуты спустя я все еще пытался найти ответ на этот вопрос, но теперь этот интерес носил чисто академический характер.

– Доброе утро, Влад.

– Проклятие, – пробормотал я. – Я бы заметил, как ты вошла, но не вовремя моргнул.

Она рассмеялась и тепло расцеловала меня, после чего уселась на стул рядом со мной. Лойош сразу опустился ей на плечо и лизнул в ухо. Кайра почесала ему подбородок.

– Почему ты хотела со мной встретиться?

Она засунула руку под плащ и вытащила небольшой мешочек. Ловко развязала его и протянула мне. Я подставил руку, и на ладонь мне выпал бело-голубой камень диаметром около трети дюйма. Я поднес его к свету.

– Очень красивый, – сказал я. – Топаз?

– Алмаз, – ответила Кайра.

Я взглянул на нее, чтобы проверить, не шутит ли она. Нет, ее лицо сохраняло серьезность. Я снова внимательно посмотрел на камень.

– Натуральный?

– Да.

– Это касается и цвета?

– Да.

– И размера?

– Да.

– Точно?

– Да.

– Понятно. – Я потратил еще пять минут на тщательное изучение камня. Конечно, я не гранильщик драгоценных камней, но кое-что в них понимаю. Этот был безупречным. – Сколько он может стоить?

– На открытых торгах? Ну, тысяч тридцать пять, если найти хорошего покупателя. Двадцать восемь или тридцать, если нужна быстрая продажа. Скупщик краденого заплатит по меньшей мере пятнадцать – если не побоится связываться.

Я кивнул.

– Готов заплатить двадцать шесть.

Она покачала головой. Я был удивлен. Кайра и я никогда не торговались. Если она мне что-нибудь предлагала, я давал ей максимальную цену, на которую был способен, – на этом все заканчивалось. Однако она заявила:

– Я его не продаю. Он твой. – После короткой паузы она добавила: – Закрой рот, Влад, ты устраиваешь настоящий сквозняк.

– Кайра, я…

– Пользуйся на здоровье.

– Но почему?

– Ну и вопросик! Я ему только что отдала целое состояние, а он хочет знать почему!

– Заткнись, босс. – Лойош лизнул ухо Кайры.

– Ты тоже можешь пользоваться, – добавила она. Тут мне пришло в голову, что я уже видел этот камень – или его родственников. Я посмотрел на Кайру.

– А где ты его взяла? – спросил я.

– А зачем, интересно, тебе это знать?

– Ответь, пожалуйста.

Она пожала плечами.

– Я недавно посетила гору Тсер.

Я вздохнул. Именно об этом я и подумал. Я покачал головой и протянул ей камень.

– Я не могу его принять. Сетра мой друг.

Кайра вздохнула.

– Влад, клянусь Богиней Демонов, тебе еще труднее помочь, чем уследить за Марио.

Я попытался возразить, но она остановила меня, подняв руку.

– Твоя верность друзьям достойна уважения, но окажи мне – и ей – немного уважения в ответ. Она, как и Маролан, не может поддерживать войну между джарегами. Однако эти соображения не остановили Маролана, не так ли?

– Как ты…

Она не дала мне договорить.

– Сетра знает о том, что произошло с этим камнем, – впрочем, она никогда в этом не признается. Ты понял?

Я снова потерял дар речи. Кайра протянула мешочек. Я механически засунул в него камень, а мешочек спрятал под плащ.

Кайра наклонилась и поцеловала меня.

– Для убийцы, – заявила она, – ты очень мил.

И ушла.

Ближе к вечеру того же дня Темек принес список, состоящий из пяти заведений, принадлежащих Ларису. Я послал четырех очень сильных магов, чтобы они попытались проникнуть в два из них, пока Крейгар искал подходы к остальным.

Уже вечером мы нанесли удар по первому. Девять крепких парней, в основном из Дома Орки, нанятых за два золотых каждый, обрушились на заведение. У Лариса там было двое вышибал, каждый из которых сумел вырубить двоих наших, прежде чем с ними разобрались. После чего нападавшие обратили ножи и дубинки против посетителей. Смертельных случаев не было, но в ближайшее время никто не захочет посещать этот игорный дом.

Одновременно я нанял немало новых телохранителей, чтобы они защищали наши заведения от аналогичных налетов.

Через два дня мы нанесли еще один очень удачный удар. Этим же вечером Темек доложил, что Ларис исчез – очевидно, решил руководить своим бизнесом из тайного убежища.

На следующее утро Нарвайн, следуя пронесшемуся слуху, нашел тело Темека в темной аллее возле игорного дома, по которому был нанесен наш первый удар. Оживить его оказалось невозможно.

Еще через три дня Варг доложил, что к нему обратился один из людей Лариса с предложением прикончить меня. Два дня спустя Шен подловил типа, который обращался к Варгу. Парень возвращался из квартиры своей любовницы. Шен прикончил его. Через неделю одного из наших магов, который пытался проникнуть в заведение Лариса, разорвало на куски, когда он зашел перекусить в таверну. Кто-то обрушил на него заклинание с соседнего столика.

Спустя неделю мы устроили налет на очередное заведение Лариса. На этот раз я нанял двадцать пять парней. Ларис подготовился к встрече – шестеро наших не вернулись домой, но дело было сделано.

Именно в этот период терпение Лариса лопнуло. Он нес колоссальные убытки, однако сумел найти мага, способного пробить наши защитные блоки.

Через неделю после нашего налета вместе со всем товаром сгорел магазинчик скупщика краденого. Я удвоил охрану во всех остальных заведениях.

Через два дня, когда Нарвайн и Чимов направлялись к Хноку, чтобы сопроводить его ко мне для очередных выплат, на них напали. Чимов оказался более быстрым и удачливым. Поэтому его удалось оживить. Нарвайн был не столь быстр, но гораздо более удачлив – он сумел телепортироваться к целителю. Убийца скрылся.

Восемь дней спустя практически одновременно произошло два события.

Во-первых, один из магов сумел пробраться в бордель Лариса, аккуратно разлил более сорока галлонов керосина и поджег его. Заведение сгорело дотла. Однако выгорел только второй этаж, и никто из посторонних не получил даже легкого ожога.

Во-вторых, Варг пришел ко мне, чтобы сообщить нечто важное. Мелестав предупредил меня о его приходе, я приказал его пропустить. Когда Варг открыл дверь, Мелестав заметил что-то подозрительное – потом он так и не смог объяснить, что именно – и закричал, чтобы Варг остановился. Тот не послушался, тогда Мелестав вонзил ему в спину кинжал, и Варг рухнул к моим ногам. Оказалось, это вовсе не Варг. Я немедленно заплатил Мелеставу премию, потом вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. Меня трясло.

Через два дня Ларис организовал большой налет на мой офис, при этом весь магазин был сожжен. Мы отбили нападение, не потеряв безвозвратно ни одного человека, но цена оказалось немалой.

Нарвайн, который теперь занимался сбором информации вместо Темека, нашел еще один источник доходов Лариса. Через четыре дня после налета на мой офис мы нанесли новый удар – избили посетителей, вырубили всех вышибал и подожгли заведение.

К этому моменту терпение у ряда заинтересованных лиц лопнуло.

В тот день я стоял среди мусора возле своего офиса и пытался решить, нужно ли мне переезжать на новое место. Рядом находились Вирн, Мирафн, Сверкающий Псих и Чимов. Крейгар и Мелестав тоже были здесь.

– Неприятности, босс, – сказал Сверкающий Псих. Мирафн немедленно встал передо мной, но я и сам успел заметить четырех джарегов, шагающих по направлению к нам. Казалось, между ними кто-то есть, но я не был уверен.

Вся четверка остановилась в нескольких шагах от моих телохранителей. Я сразу узнал голос одного из них.

– Талтош!

Я сглотнул, выступил вперед и поклонился.

– Приветствую вас, лорд Тороннан.

– Они остаются на местах. Ты пойдешь со мной.

– Пойду с вами, лорд Тороннан? Куда…

– Заткнись.

– Да, господин.

Придет день, ублюдок, и я тебя прикончу.

Он повернулся, и я собрался последовать за ним. Бросив взгляд назад, он добавил:

– Нет. Этот – тоже останется.

Я не сразу понял, что он имеет в виду.

– Крейгар, приготовься.

– Я готов, босс.

Вслух я проговорил:

– Нет, джарег пойдет со мной.

Глаза Тороннана сузились, и некоторое время мы смотрели друг на друга. Наконец он кивнул.

– Ладно.

Я расслабился. Мы двинулись на север от Круга Малак, а потом свернули на восток по улице Пиер. Вскоре мы оказались возле старого здания – раньше здесь была гостиница, теперь она пустовала – и вошли внутрь. Два его телохранителя остались возле двери. Еще один ждал нас внутри. Он держал в руках жезл мага. Мы остановились рядом с ним, и Тороннан сказал:

– Давай.

Мой желудок сжался, и я, Тороннан и двое его телохранителей оказались на северо-западной окраине Адриланки. Вокруг высились горы, а дома больше походили на замки. Футах в двадцати от нас виднелся вход в один из них, искусно инкрустированный золотом. Очень красивое место.

– Войдем, – приказал Тороннан.

Мы начали подниматься по ступеням. Слуга распахнул перед нами дверь. Нас встречали два джарега в серых элегантных плащах. Один из них кивнул на телохранителей Тороннана и сказал:

– Они могут подождать здесь.

Мой босс кивнул.

Мы пошли дальше. Зал, в который мы попали, легко вместил бы всю мою квартиру, где я жил после продажи ресторана. Хозяин потратил золота на украшения зала больше, чем я заработал за весь прошлый год. От всего этого настроение у меня совсем не улучшилось. Впрочем, когда нас привели в небольшую гостиную, я скорее ощутил агрессивность, чем страх. Нам с Тороннаном пришлось просидеть здесь минут десять.

Потом к нам вышел какой-то тип, одетый в обычные черно-серые цвета Дома Джарега с золотым шитьем. Он выглядел старым – возможно, ему было две тысячи лет, – но достаточно бодрым и крепким. Он не был толстым (драгейриане никогда не бывают толстыми), но вполне упитанным. Нос маленький и плоский, глаза светло-голубые и глубоко посаженные. Он обратился к Тороннану низким хрипловатым голосом:

– Это он?

За кого он меня принимал? За Марио Серый Туман?

Тороннан молча кивнул.

– Ладно, – сказал хозяин особняка. – Выйди отсюда.

Тороннан повиновался.

Большой босс стоял и молча смотрел на меня. Должно быть, мне пора было испугаться. Через некоторое время я зевнул. Он продолжал свирепо смотреть на меня.

– Тебе скучно? – осведомился он.

Я пожал плечами. Этот тип, кто бы он ни был, может щелкнуть пальцами – и меня не станет. Однако я не собирался лизать ему задницу – моя жизнь того не стоила.

Он пододвинул ногой стул и уселся.

– Значит, ты крепкий орешек, – сказал он. – Ты меня убедил. Более того, ты произвел на меня впечатление. А теперь скажи, ты хочешь жить или нет?

– Я бы не прочь, – вынужден был признаться я.

– Отлично. Меня зовут Терион.

Я встал, поклонился, а потом снова сел. Мне доводилось о нем слышать. Он был большим, очень большим боссом, одним из пяти, управляющих Адриланкой (а в Адриланке находилось девяносто процентов всего бизнеса). Так что он произвел на меня впечатление.

– Чем могу служить, господин?

– Да брось ты, босс. Скажи ему, чтобы он прыгнул в хаос, покажи язык, плюнь в его суп. Давай.

– Тебе следует прекратить попытки сжечь Адриланку.

– Господин?

– Ты что, плохо слышишь?

– Я уверяю вас, господин, у меня не было намерений сжигать Адриланку. Только небольшую ее часть.

Он улыбнулся и кивнул. Затем, без всякого предупреждения, улыбка исчезла, а глаза превратились в узкие щелочки. Он наклонился ко мне, и я почувствовал, как моя кровь превращается в воду.

– Не играй со мной, выходец с Востока. Если хочешь воевать с другим теклой – Ларисом, – делай это так, чтобы не навлекать на нас гнев всей Империи. Я уже сказал ему, а теперь говорю тебе. Если ты не прекратишь, я решу все проблемы сам. Понял?

Я кивнул.

– Да, господин.

– Хорошо. А теперь проваливай отсюда к дьяволу.

– Слушаю, господин.

Он поднялся, повернулся ко мне спиной и удалился. Я несколько раз сглотнул, встал и вышел из комнаты. Тороннана и его людей уже не было. Слуга проводил меня до дверей. Я самостоятельно телепортировался обратно в офис. И сказал Крейгару, что нам придется изменить тактику.

Однако у нас уже не было времени. Терион был прав, но он опоздал. Терпение у императрицы кончилось.

6.

Я собираюсь прогуляться.

Когда я говорю «императрица», вы, наверное, представляете себе старую суровую матрону с седыми волосами, в золотых одеяниях, вокруг головы которой кружит Держава, а она небрежным движением скипетра один за другим отдает приказы, влияющие на жизнь миллионов ее подданных.

Ну, Держава и в самом деле кружит у нее над головой, тут все верно. Она носит золото – но совсем не обычные одеяния. Часто на ней может оказаться… Впрочем, это не имеет значения.

Зарика была совсем молодой – ей еще не исполнилось и четырехсот (для человека это примерно двадцать пять лет). У нее были золотые волосы – учтите, если бы я хотел назвать ее блондинкой, я бы так и поступил. Глубоко посаженные глаза имели тот же цвет – как у лиорна. Высокий лоб, брови почти невидимы на светлой коже. Несмотря на все слухи, она не была восставшей из мертвых.

Дом Феникса всегда был самым маленьким, потому что тебя будут считать фениксом только в том случае, если во время твоего рождения все увидят, как настоящий феникс пролетел у тебя над головой. Во время Междуцарствия погибли все фениксы за исключением матери Зарики, которая умерла во время родов.

Зарика родилась в период Междуцарствия. Последний император был умирающим фениксом, и следующий тоже должен быть фениксом, поскольку возрожденный феникс сменяет умирающего через каждые семнадцать циклов. Кстати, насколько мне известно, возрожденный феникс – это император из Дома Феникса, который в конце своего правления не становится умирающим. В любом случае, поскольку Зарика являлась единственным фениксом в те времена, она должна была стать императрицей. Вообще говоря, вопрос «откуда возникает феникс» очень запутан, особенно в сочетании с генетическими связями между Домами. Абсурдно считать, будто все драгейриане против смешения кровей – ведь в данный момент другого способа произвести наследника-феникса попросту не существует. Возможно, я еще вернусь к этому вопросу.

Так или иначе, но в юном возрасте ста с небольшим лет она явилась к Водопадам Врат Смерти и прошла, живая, по Дорогам Мертвых, благодаря чему попала в Залы Суда. Там она взяла Державу у тени последнего императора и вернулась, чтобы объявить о конце Междуцарствия. Это произошло примерно в то время, когда родился мой прапрапрапрапрапрапрапрадедушка.

Спуск по Водопадам Врат Смерти производит большое впечатление. Мне это хорошо известно, потому что я его проделал сам.

Но дело заключается в том, что такое прошлое дало Зарике определенное понимание человеческих проблем – точнее, драгейрианских. Она была мудрой и разумной женщиной. Она знала, что невозможно ничего выиграть, встревая в поединок между двумя джарегами. С другой стороны, наша с Ларисом война зашла слишком далеко, чтобы ее можно было игнорировать.

Проснувшись на следующее утро после встречи с Терионом, мы обнаружили, что улицы патрулирует гвардия в форме Дома Феникса. На стены был вывешен указ, запрещающий появление на улицах после захода солнца. Кроме того, не разрешалось собираться в группы больше четырех человек; всякое использование магии с этого дня строго регламентировано. Все таверны и гостиницы закрыты до соответствующего указа. И главное – нам дали понять, что любая противозаконная деятельность будет пресекаться самым жестоким образом.

Этого было вполне достаточно, чтобы я захотел перебраться в другой район.

– Каково наше положение, Крейгар?

– Мы можем продолжать в таком же духе – поддерживать всех и ничего не зарабатывать – семь недель.

– Ты думаешь, это продлится семь недель?

– Не знаю. Надеюсь, что нет.

– Да. Мы не можем распустить нашу армию до тех пор, пока Ларис не поступит точно так же, а узнать о его намерениях мы не в состоянии. И это самое худшее – именно в такой момент удобно приступить к проникновению в его организацию. Впрочем, это нереально, поскольку и у него вся деятельность заморожена.

Крейгар пожал плечами.

– Нам просто нужно сидеть смирно.

– Гм. Может быть. Вот что я тебе скажу: почему бы не найти несколько мест, где он занимается законным бизнесом – ну, рестораны, например, – и не подружиться с каким-нибудь управляющим?

– Подружиться?

– Именно. Подарить им что-нибудь.

– Подарить?

– Золото.

– Просто подарить?

– Да. И ничего не просить взамен. Просто передать этим людям деньги и сказать, что они от меня.

Крейгар, казалось, удивился еще сильнее.

– И что это даст?

– Ну, то же самое проходит с советниками двора, не так ли? Разве связи работают иначе? Ты поддерживаешь хорошие отношения с ними, и когда от них что-нибудь требуется, они относятся к тебе с симпатией. Почему бы не попробовать аналогичный подход здесь? Вреда от этого не будет.

– Но это влетит нам в крупную сумму.

– Плюнь! Зато может сработать. Если мы им понравимся, то весьма вероятно, что нам перепадет какая-нибудь информация. А может быть, и весьма полезная. Пусть не сразу, а спустя какое-то время.

– Наверное, стоит попробовать, – признал он.

– Начни с пятисот золотых, раздай их среди людей Лариса.

– Ты босс, тебе и решать.

– Следующий вопрос: нам необходимо узнать, когда мы сможем снова открыть наши заведения. У тебя есть какие-нибудь догадки? Дни? Недели? Месяцы? Годы?

– В лучшем случае – дни, может быть, недели. Не забывай, гвардейцам это нравится не больше, чем нам. Они будут бороться за отмену императорского указа со своей стороны, а купцы, заинтересованные в торговле с нами, со своей. Не говоря уже о том, что организация пустит в ход все связи во дворце. Я не думаю, что такое положение продлится больше месяца.

– А как это закончится – постепенно или сразу?

– Может быть и так, и так, Влад.

– Гм. А сможем ли мы открывать, к примеру, одно игорное заведение в неделю?

– Может быть, нас и не тронут. Но что будет после того, как мы откроем игру, а у какого-нибудь посетителя кончатся наличные? Нам нужен тот, кто сможет одолжить ему деньги. После чего у него могут возникнуть проблемы с выплатами, и он начнет красть. Потребуется скупщик краденого. Или…

– У нас нет ни одного скупщика краденого.

– Я над этим работаю.

– Ладно. Но я понял твою точку зрения. Все завязано в цепочку.

– И еще одно: тот, кто откроется, будет очень нервничать. Следовательно, тебе придется наносить личные визиты – а это опасно.

– Верно.

– Но одно мы сделать можем – найти новый офис. Я до сих пор ощущаю запах дыма.

– Мы можем, но… Ты знаешь, где находится офис Лариса?

– Знаю, но он больше там не появляется. Мне неизвестно, где он сейчас обитает.

– Однако мы знаем, где расположен его офис. Отлично. Именно там и будет находиться мой новый офис.

Крейгар удивился и покачал головой.

– Что может быть лучше уверенности в себе? – сказал он.

Нарвайн поддерживал со мной постоянную связь в течение этой недели. Он постепенно втягивался в работу. После того что произошло с Темеком, Нарвайн действовал с максимальной осторожностью, но постепенно наш список обрастал новыми адресами и именами.

Я попытался сотворить небольшое колдовское заклинание против Лариса, просто чтобы выяснить, есть ли какой-нибудь смысл атаковать его таким образом, но у меня ничего не вышло. Значит, он защищен от колдовства – из чего следует, что он действительно много обо мне знает, поскольку большинство драгейриан считает, что на колдовство вообще не следует обращать внимания.

Мои наемники следили за теми людьми Лариса, которых мы знали, стараясь установить их привычки, чтобы использовать эту информацию в дальнейшем. Нескольким из них были предложены крупные суммы за сведения о местонахождении Лариса, но никто не согласился взять деньги.

Проект с раздачей денег людям Лариса продвигался успешнее, хотя и не слишком быстро. Мы не получили никакой полезной информации, но имелись все основания рассчитывать на успех в будущем. Кое-кто переговорил с гвардейцами Дома Феникса. Выяснилось, что их не радует сложившееся положение, и они предполагают, что оно не затянется. Им не терпелось вновь получать свою долю от игорного бизнеса. Я обдумывал ситуацию.

Через шесть дней после того, как Зарика топнула ногой, я с Крейгаром встретился с Улыбчивым Гилизаром. Улыбчивый был телохранителем Нилара и почти пришел в себя после оживления. Свое прозвище он получил за то, что улыбался столь же часто, как Варг, – то есть практически никогда.

Однако лицо Варга сохраняло неизменно равнодушное выражение. А вот Улыбчивый постоянно скалился. Когда у вас возникало ощущение, что он готов вцепиться зубами вам в ногу, Улыбчивый на самом деле был всем доволен. Когда же он сердился, его лицо искажала жуткая гримаса. Он где-то раздобыл восточное оружие под названием лепип – тяжелый металлический стержень в кожаной оплетке, чтобы не оставлять порезов. Когда он не работал телохранителем, Улыбчивый занимался выколачиванием денег из должников. Он начинал в доках, собирая долги для Серилла, который славился буйным темпераментом. Когда терпение Серилла лопалось, он посылал Улыбчивого, а на следующий день к несчастному клиенту приходил кто-нибудь другой, чтобы забрать деньги.

Улыбчивый сидел в моем офисе и мрачно смотрел на нас с Крейгаром.

– Улыбчивый, – сказал я, – наш друг Хнок собирается завтра вечером открыть свой бордель. Его защищают Эброр и Нефитал. Я хочу, чтобы ты им помог.

Его ухмылка стала еще более презрительной, словно подобное задание было ниже его достоинства.

Однако я его слишком хорошо знал, чтобы обращать на это внимание.

– Старайся не попадаться на глаза посетителям, не пугай их, – продолжал я. – И если гвардия попытается снова закрыть заведение, не препятствуй. Ты справишься?

Он хрюкнул, и я посчитал это за согласие.

– Ладно. Ты должен быть там к восьми часам.

Он ушел, так ничего и не сказав. Крейгар покачал головой.

– Поражен тем, как легко ты от него избавился, Влад. Такое впечатление, что ты сотворил заклинание для изгнания демонов.

Я пожал плечами.

– Насколько мне известно, он никогда не делал «работу».

– Ну, в любом случае завтра мы что-нибудь выясним, – проворчал Крейгар. – Что нового от Нарвайна?

– Практически ничего. Он не торопится.

– Надо думать. Однако ему должно быть известно, не собирается ли Ларис открыть какое-нибудь из своих заведений.

Я согласился с Крейгаром. Связался с Нарвайном и отдал ему соответствующие распоряжения. Потом вздохнул.

– Ненавижу действовать наугад. У нас есть хороший задел на будущее, но в данный момент мы практически ничего не знаем о Ларисе.

Крейгар кивнул, а потом его лицо прояснилось.

– Влад!

– Да!

– Маролан!

– Что?

– Разве ты не являешься его консультантом по безопасности? Ведь у него же есть шпионская сеть, не так ли?

– Конечно, Крейгар. И если ты хочешь узнать, сколько магов на службе у какого-нибудь драконлорда, я могу дать тебе ответ через три минуты, а также выяснить их сильные и слабые стороны, возраст и список любимых вин. Но нам это ничего не дает.

Он уставился в пустоту, а через некоторое время сказал:

– Должен же существовать способ этим воспользоваться…

– Если ты сумеешь что-нибудь придумать, не забудь сообщить мне.

– Непременно.

Поздно вечером следующего дня Хнок вошел со мной в псионический контакт.

– Да?

– Я просто хотел рассказать, что стража нас не беспокоила.

– Отлично. Посетители?

– Их было двое.

– Ну что ж – для начала неплохо. Не заметил типов, которые могли бы работать на Лариса?

– А как я мог бы их узнать?

– Не имеет значения. Поддерживай со мной связь.

Я взглянул на Крейгара, который в последние дни проводил в моем кабинете гораздо больше времени, чем в своем.

– Я только что говорил с Хноком. Никаких проблем, но посетителей нет.

Он кивнул.

– Если ночью ничего не случится, завтра можно попробовать открыть скупку.

– Согласен, – кивнул я. – У тебя есть кто-то на примете?

– Я знаю несколько воров, которые хотели бы сменить профессию.

– В самый разгар войны?

– Может быть.

– Хорошо. Займись этим.

– Договорились.

Крейгар нашел скупщика, и через пару дней мы открыли новое заведение. Одновременно Нарвайн выяснил, что Ларис практически ничего не предпринимает. Мы вздохнули с облегчением. Скоро, решили мы, стража исчезнет, и все вернется в норму.

Норму? Но что в данный момент следует считать «нормой»?

– Крейгар, что будет после того, как гвардейцы Дома Феникса исчезнут?

– Все вернется к прежнему… Ах вот оно что, я понял твою мысль. Ну, во-первых, мы снова окажемся в положении обороняющихся. Ларис начнет на нас наступать, а мы будем продолжать собирать информацию – возможно, нам следует выделить для этого еще людей.

– Я знаю. Так мы и поступим, но у меня возникло ощущение, что сейчас у нас появился отличный шанс сделать решительный шаг.

– Что у тебя на уме?

– Слушай. Когда ни один из нас не может атаковать другого, следует снова открыть все наши заведения. Попытаться заработать деньги, собрать как можно больше наличности и заручиться поддержкой максимального количества людей Лариса – а Нарвайн с помощниками тем временем будет добывать новые сведения.

Крейгар обдумал мое предложение и кивнул.

– Ты прав. У нас уже есть скупщик, значит, мы можем открыть контору ростовщика. Через три дня? Или два?

– Два. Нам придется дать несколько лишних взяток, но много времени занять это не должно.

– Верно. А когда дело пойдет, мы сможем открыть небольшой клуб для игры в шаребу. Скажем, через неделю? Если все будет хорошо?

– Думаю, ты прав.

– Отлично. На первое время нам не понадобится много людей для защиты. Пусть Вирн и Мирафн помогут Нарвайну. Может быть, следует отправить к ним на помощь и Чимова вместе со Сверкающим Психом. Однако они не должны забывать об осторожности.

– Только не Чимова. Я не хочу, чтобы наемники со стороны что-нибудь знали о наших возможностях. Пусть этим займется Наал. Он не слишком хорош в этом деле, но учиться никогда не поздно.

– Хорошо. Мы ни о чем не забыли?

– Наверняка забыли, но мне больше ничего в голову не приходит.

– Тогда за дело.

– Будет приятно снова увидеть тебя за работой, босс.

– Заткнись, Лойош.

Уже через пару дней Нарвайн сумел пристроить к делу дополнительных помощников, и мы стали получать новые сведения.

В тот день, когда начал работать ростовщик, принесли первое донесение, которое произвело на меня впечатление. Хотя они по-прежнему знали совсем немногих людей Лариса – а те, до кого удалось добраться, занимали совсем незначительное положение в его организации, – им удалось обнаружить семь новых заведений. К нашему удивлению, ни одно из них так и не открылось. Ларис лег на дно.

Я не знал, как мне реагировать на эту новость. Однако гвардейцы Дома Феникса, как и прежде, были повсюду, поэтому мы чувствовали себя в безопасности.

Через несколько дней я открыл небольшой клуб для игры в шаребу, а назавтра еще два игорных заведения. Сведения о Ларисе продолжали накапливаться, но он по-прежнему ничего не предпринимал. Я пытался понять, что это означает.

– Эй, Крейгар.

– Да?

– Сколько тсеров нужно, чтобы наточить меч?

– Понятия не имею.

– Четыре. Один точит, а трое других ищут повод подраться, чтобы работа не пропала зря.

– Ах вот как. И я должен сделать какой-то вывод?

– Именно. Все дело в том, что пока у тебя нет противника, невозможно начать действовать.

– Гм. И что из этого следует? Или ты просто хочешь напустить туману?

– Я собираюсь прогуляться. Кто сегодня должен меня охранять?

– Прогуляться? А ты уверен, что это безопасно?

– Конечно, нет. Кто сегодня здесь?

– Вирн, Мирафн, Варг и Сверкающий Псих. Куда ты собираешься отправиться?

– Я хочу проведать свои заведения. Известие об этом распространится быстро – и все поймут, что я не боюсь ни Лариса, ни Империи. Наши клиенты успокоятся, и бизнес сразу оживится. Так или нет?

– Ты собираешься показать, что не боишься выходить на улицу с четырьмя телохранителями?

– Так или нет?

Он вздохнул.

– Думаю, так.

– Позови их сюда.

Он повиновался.

– Оставайся здесь, – сказал я, – работа должна продолжаться как обычно.

Мы выбрались из офиса, прошли через развалины магазина (я еще не решался нанять людей, чтобы они навели здесь порядок) и оказались на улице. Я сразу заметил двоих гвардейцев на северо-западном углу Гаршос и Медной улицы. Мы направились в их сторону. Лойош летел впереди, а я ощущал на себе пристальные взгляды гвардейцев. Мы свернули по Гаршос на запад и зашагали в сторону Дейленд, и я с удивлением обнаружил, что гвардейцев нигде не видно. Мы зашли к скупщику, контора которого находилась в подвале гостиницы под названием «Шесть Криот». Здание гостиницы было в жутком состоянии: казалось, оно потихоньку разваливалось в течение нескольких тысяч лет.

Я хотел поговорить со скупщиком. Это был веселый парень по имени Ренорр. Невысокий, смуглый, с курчавыми каштановыми волосами и плоскими чертами лица – из чего следовало, что среди его предков имелись джагалы. У него были чистые глаза – верный признак того, что он совсем недавно начал заниматься этим делом. Скупщик краденого не имеет возможности подкупить имперскую стражу, поэтому он должен самым тщательным образом скрывать свою истинную профессию. В результате у всех скупщиков испуганные бегающие глаза.

Ренорр поклонился и сказал:

– Это большая честь для меня, господин. Я очень рад, что мы наконец познакомились.

Я кивнул. Он показал на улицу.

– Похоже, они ушли.

– Кто, гвардейцы?

– Да. Сегодня утром их здесь стояло несколько.

– Гм. Ну, это только к лучшему. Может быть, они решили уменьшить количество патрулей.

– Возможно.

– Как идут дела?

– Туговато, господин. Но постепенно расширяются. Я ведь еще только начал.

– Ладно, – я улыбнулся ему, – продолжай трудиться.

– Да, господин.

Мы вышли и двинулись вперед по Глендон, а на Медной повернули обратно на север. Когда поравнялись с «Голубым пламенем», я остановился.

– Что такое, босс?

– Стражники, Лойош. Пятнадцать минут назад на этом углу стояло двое, теперь их нет.

– Мне это не нравится…

– Вы заметили, что стражники ушли, босс? – спросил Сверкающий Псих. – Дьявольское совпадение. Меня это тревожит.

– Подождем немного, – сказал я.

– Босс, я думаю, нам лучше вернуться в офис.

– Мне кажется…

– Помнишь, что ты говорил о моих «предчувствиях»? Ну, на этот раз оно очень сильное. Я считаю, нам следует немедленно вернуться.

– Ладно, ты меня уговорил.

– Возвращаемся в офис, – сказал я Сверкающему Психу. Казалось, он вздохнул с облегчением. Варг никак не отреагировал на мои слова. Вирн кивнул, глаза мечтательно смотрели вдаль, а его полуулыбка оставалась неизменной. Мирафн кивнул своей огромной косматой головой.

Мы прошли мимо «Голубого пламени», и я начал расслабляться. Когда мы оказались на углу Гаршос и Медной, Вирн и Мирафн осторожно осмотрелись, а потом удовлетворенно кивнули. Мы свернули за угол и оказались пер„д моим офисом. Я услышал странный скребущий звук у себя за спиной, резко обернулся и успел увидеть, как Варг падает на колени с искаженным от боли лицом. Боковым зрением я заметил, как валится на землю Сверкающий Псих.

– Осторожно, босс!

На мгновение я не мог поверить, что все это действительно происходит. Я прекрасно понимал, что моя жизнь постоянно подвергается опасности, но не верил, что меня, Влада Талтоша, наемного убийцу, можно прикончить с такой же легкостью, как какого-нибудь теклу на улице. Однако Сверкающий Псих лежал на земле, а из спины Варга торчала рукоять кинжала. Он еще был в сознании и пытался ползти ко мне, его губы шевелились, но он не мог произнести ни звука.

Потом, когда я понял, что еще жив, мои рефлексы взялись за дело. Я сообразил, что Вирн и Мирафн прикроют меня сзади. Потянувшись к рапире, я попытался определить, где находится метатель ножей, и…

– Сзади, босс!

Я стремительно развернулся, заметил, что Вирн и Мирафн осторожно отступают, а высокая драгейрианка с… Стоп! Они отступают? Так оно и есть. Оба внимательно смотрели на меня и осторожно отходили, постепенно удаляясь от места засады. Тем временем высокая драгейрианка приближалась ко мне с длинным мечом в руках.

Я раздумал вытаскивать рапиру – и в следующее мгновение в моих ладонях оказались метательные ножи. Мне хотелось прикончить хотя бы этих двоих ублюдков, которые меня предали. Лойош взлетел с моего плеча и метнулся прямо в лицо убийцы. Это дало мне возможность прицелиться и…

Инстинкт подсказал, что нужно увернуться. Я так и поступил, метнувшись вправо, – в тот же миг что-то острое скользнуло по спине. Я повернулся, оба кинжала сверкнули, и…

Лойош отчаянно закричал на псионическом уровне, что-то вспороло воздух слева и сзади от меня. Я понял – драгейрианка с мечом сумела проскочить мимо Лойоша. Вместе с ощущением холода пришло сознание, что сталь вошла в мое тело, разрывая плоть и мышцы. Мне стало плохо. Я заставил себя не поворачиваться в этом направлении и увидел ту, что атаковала меня сзади. Она была маленького роста с двумя большими ножами для ближнего боя. Ее глаза холодно смотрели на меня. Меч вырвали из моего бока, и я понял, что упал на колени. Женщина-убийца, стоявшая передо мной, прыгнула вперед и нанесла удар: один нож был нацелен в грудь, другой – в горло. Я попытался поднять руки, чтобы защититься…

Кровь хлынула из ее горла, и она рухнула к моим ногам. Один из ее ножей оставил на моей груди длинную царапину. Другой вошел в живот. За спиной послышалось хлопанье крыльев, и, ожидая, когда последний удар меча покончит со мной, я порадовался, что Лойош жив.

Но вместо этого я услышал голос, поразительно похожий на голос Алиры:

– Ты, ведь ты – дракон!

Вслед за этим раздался лязг скрестившихся мечей. Падая, я сумел повернуться так, что увидел сражавшихся – ко мне действительно пришла на выручку Алира с огромным мечом в руках. Он был больше, чем она сама. Алира снова скрестила клинок с драгейрианкой-убийцей. Чуть в стороне стоял сам Маролан с Черным Жезлом в руке, лицо искажено яростью. Меч Алиры метнулся вверх, но ее противница нанесла удар снизу, и Лойош крикнул:

– Повернись!

Я так и сделал, но слишком поздно: женщина-убийца, все еще живая, вонзила мне в почки кинжал по рукоять. Никогда я не испытывал подобной боли – и закричал. Судорога подбросила меня на колени, развернула, и я рухнул на живот, прямо на кинжал, который уже там был. Теперь мне хотелось только одного – скорее умереть.

За миг до исполнения этого желания мое лицо оказалось в нескольких дюймах от лица убийцы. Кровь продолжала литься из ее рта, а в глазах застыла решимость. Неожиданно я понял, что она с Востока. Это нанесло мне еще один жестокий удар, но тут боль покинула меня, а вместе с ней и жизнь.

7.

Мне кажется, настало время для глупых поступков.

Ускользающее слабое зеленое свечение, но нет глаз, чтобы его разглядеть. Память – словно колодец, сознание – точно ведро, но кто потянет за веревку? Тут мне пришло в голову, что «я» могу это сделать. Существование без ощущений, ведро еще не добралось до воды.

Я узнал, что значит «видеть», когда видение пришло – оказалось, что я смотрю в две блестящие круглые штуки. Через некоторое время я вспомнил, что они называются «глаза». Они плавали в сером тумане и, казалось, изучали меня. Наверное это важно. Мне пришло в голову слово «карие»– почти в тот же момент, когда я увидел и все лицо, которому принадлежали глаза. И пока я смотрел на это лицо, начали возникать другие слова. «Маленькая девочка», например. И еще: «хорошенькая». А потом: «хмурая».

Размышляя о том, человек она или драгейрианка, я вдруг обнаружил, что ко мне вернулись другие способности. Она внимательно изучала меня. «Интересно, – подумал я, – что она видит?» Ее рот открылся, и я понял, что слышу звуки. И еще я сообразил, что так продолжается уже некоторое «время», только я раньше этого не осознавал. Звуки эти казались совершенно глухими, будто комната была лишена малейшего эха.

– Дядя Влад? – снова заговорила она, но на этот раз я понял ее слова.

Два слова. «Дядя»и «Влад». Оба имели смысл. «Влад»– значит я. Меня это открытие порадовало. Слово «дядя» имело какое-то отношение к семье, но я не был уверен, какое именно.

Я еще немного подумал об этих словах – вероятно, они были важными. Меня снова окутала волна зеленого света, потом она исчезла.

И тут я понял, что и это происходит не в первый раз. Ощущения множились, и я снова начал чувствовать свое тело. Моргнув, я пришел к выводу, что это восхитительное действие. Облизнул губы – мне тоже понравилось. Затем я снова сосредоточил внимание на маленькой девочке, которая продолжала неотрывно наблюдать за мной. Теперь на ее лице, как мне показалось, появилось облегчение.

– Дядя Влад? – повторила она, словно первые слова молитвы.

Да, правильно. «Влад». Я. Я умер. Женщина с Востока, боль, Лойош. Но он был жив, так что, может быть…

– Дядя Влад?

Я потряс головой и попытался заговорить.

– Мы с тобой не знакомы, – сказал я и обнаружил, что у меня сильный голос. Она радостно закивала.

– Я знаю, – сказала девочка. – Мама ужасно о тебе беспокоится. Ты не хочешь вернуться?

– Вернуться? – спросил я. – Не понимаю.

– Мама пытается тебя найти.

– Она послала тебя на поиски?

Девочка покачала головой.

– Мама не знает, что я здесь. Но она очень беспокоится, дядя Влад. И дядя Роллан, тоже. Пожалуйста, вернись.

Ну кто мог бы отказать в такой просьбе?

– А где я нахожусь?

Девочка склонила голову набок. Она выглядела удивленной. Ее рот несколько раз открылся, но так и не издал ни звука. Наконец она еще раз потрясла головой.

– Я не знаю, но ты просто вернись, ладно?

– Конечно, милая, но как?

– Следуй за мной, – предложила девочка.

– Ладно.

Она отошла на несколько шагов, остановилась и посмотрела на меня.

Я обнаружил, что двигаюсь вслед за ней, но создавалось впечатление, что я не иду, а перемещаюсь каким-то иным способом. Не имею представления ни о том, как быстро мы путешествовали, ни о том, откуда и куда направлялись, но серый цвет постепенно сменился черным.

– Кто ты? – спросил я.

– Девера, – ответила она.

– Я очень рад с тобой познакомиться, Девера.

Она повернулась ко мне и засмеялась, а ее лицо зажглось внутренним светом.

– Мы встречались и раньше, дядя Влад.

У меня возникли воспоминания, которые я никак не мог ни с чем связать, но…

– Дядя Влад?

– Да, Девера?

– Когда мы вернемся, не говори маме, что ты меня видел, ладно?

– Ладно. Но почему? Разве ты не должна быть здесь?

– Ну, не совсем. Видишь ли, на самом деле я еще не родилась…

Стало совсем темно, и я вдруг почувствовал, что остался один. Снова меня окутал зеленый свет, и больше я ничего не помню.

…тсер оставил длинную царапину на крыле джарега. Челюсти джарега уже почти сомкнулись на шее тсера, но тому едва не удалось вцепиться в змеиную шею джарега. Джарег был обычным – а не одним из тех гигантов, лишенных яда, обитающих над Водопадами Врат Смерти, однако мне никогда не попадалось таких крупных экземпляров. Такой должен хорошо сражаться… Я моргнул. Сцена передо мной не изменилась. Оранжево-красное небо оставалось на месте. Я сообразил, что лежу в постели и смотрю на картину, нарисованную на потолке. У кого-то весьма своеобразное чувство юмора, если он хотел, чтобы я пришел в себя и увидел эту картину. Смогу ли я взглянуть на потолок так, чтобы казалось, будто джарег побеждает? Я смог. Это была замечательная картина. Я глубоко вздохнул – я жив!

Повернул голову и осмотрелся. Комната, на мой вкус, была достаточно просторной – примерно двадцать два фута в длину и четырнадцать в ширину. Окна отсутствовали, но воздух оставался удивительно свежим. Прямо напротив моих ног располагался камин, где потрескивало уютное небольшое пламя. Изредка оттуда вылетали искры. Я повернулся и увидел на противоположной стене дверь. Повсюду стояли черные свечи – они и давали большую часть света. Их вполне хватало: в комнате было светло, несмотря на черные стены.

Черный, черный, черный. Цвет магии. Лорд Маролан, Черный замок. Однако он не стал бы использовать черные свечи – разве для колдовства, но я не ощущал никаких признаков заклинаний. Да и такой картины у Маролана нет. Значит, я на горе Тсер, это несомненно.

Я откинулся на подушку – гусиное перо, настоящая роскошь! – и начал с осторожностью двигать руками и ногами. Проверил каждый палец. Они слушались меня, но это стоило некоторых усилий. Потом я увидел свой плащ и другую одежду, аккуратно сложенную на стуле. С удивлением обнаружил, что Разрушитель Чар остался у меня на запястье – поэтому я и не чувствовал себя совсем раздетым.

Я сел. И сразу ощутил боль и слабость. Я приветствовал их – ведь они еще раз подтверждали, что я жив, и спустил ноги с постели.

– А поздороваться не желаешь, босс?

Я резко повернулся и увидел Лойоша, устроившегося на шкафу в дальней части комнаты.

– Доброе утро, если сейчас и вправду утро. Я рад, что с тобой все в порядке.

Он слетел со шкафа и опустился на мое плечо. Лизнул ухо.

– А я рад вдвойне.

В углу я заметил ночной горшок, которым с удовольствием воспользовался. Потом начал медленно одеваться, найдя под плащом аккуратно сложенное оружие – то, что было легче всего обнаружить. Большая часть содержимого плаща осталась нетронутой. Одевание оказалось весьма болезненным процессом. Впрочем, хватит об этом.

Когда я почти закончил, в дверь негромко постучали.

– Войдите.

Дверь распахнулась, и я увидел Алиру.

– Доброе утро, Влад. Как ты себя чувствуешь?

– Вполне прилично, если учесть, что со мной произошло. – За спиной Алиры я заметил Маролана. Мы обменялись поклонами.

– Мы пришли бы раньше, но сначала нам пришлось посетить другого пациента.

– Да? Кого?

– Даму, которая на тебя напала, – ответила Алира.

– Она жива? – Я невольно сглотнул.

Есть всего несколько причин, по которым может быть расторгнут контракт между наемным убийцей и его заказчиком. Одна из них – гибель убийцы во время выполнения задания. Я надеялся, что обе убийцы отправились на небеса.

– Убийцы в порядке, – ответила Алира. – Мы сумели их оживить.

– Понятно.

Это меняло дело.

Теперь у них есть выбор: продолжать выполнение контракта или отказаться от него. Я надеялся, что они выбрали последний вариант.

– Кстати, – вмешался Маролан, – я должен принести тебе извинения. Женщина с Востока не должна была атаковать тебя. Я нанес ей несколько серьезнейших внутренних повреждений, она должна была находиться в состоянии шока. Мне и в голову не пришло следить за ней.

Я кивнул.

– Наверное, она колдунья, – сказал я. – Колдовство очень помогает в таких случаях. – Маролан, конечно же, это прекрасно знал: я просто дразню его. – Но все кончилось хорошо. А как обстоят дела с ее напарницей?

– Она превосходный боец, – заявила Алира. – Я была поражена. Мы сражались больше минуты, и она меня дважды ранила.

Как забавно: Алира, специализирующаяся на магии, сражалась на мечах, а Маролан – один из лучших клинков Империи, воспользовался магией. Впрочем, они оба превосходно владели и мечом, и магией, так что это особого значения не имело.

Я снова кивнул.

– Когда все это случилось?

– Мы произвели оживление, как только доставили тебя сюда, – ответила Алира. – Ты проспал двое суток.

– Уж не знаю, как вас благодарить за оживление – или это была Сетра?

– Этим занималась я, – небрежно бросила Алира, – и тебе не следует меня благодарить.

– Это было трудным делом?

Она покачала головой.

– Самым трудным из всех, с которыми я сталкивалась. В какой-то момент я даже подумала, что мы тебя потеряли. Даже после оживления привести твое тело в порядок оказалось совсем непростой задачей. У меня получилось только с четвертой попытки. После этого я проспала полдня.

Только в этот момент я вспомнил свой сон. Я хотел было упомянуть о нем, но Алира продолжала:

– Сейчас тебе следует отдохнуть. Постарайся провести в постели хотя бы один день. А кроме того, не…

Тут мне пришла в голову другая мысль, поэтому я перебил Алиру:

– Извини, Алира, но как вы с Мароланом там оказались?

– Маролан притащил меня с собой. Спроси у него.

Я повернулся к Маролану и вопросительно поднял брови.

– Крейгар, – сказал Маролан. – Он заявил, что ты нуждаешься в немедленной помощи, но он не знает в какой форме. В тот момент Алира была со мной. Мы едва не опоздали. И еще раз прими извинения за мою нерасторопность с женщиной с Востока.

Я сделал небрежное движение рукой.

– Все нормально. Пожалуй, я последую твоему совету, Алира. Мне нужно поспать.

– А поесть ты не хочешь? – спросила она. Я подумал и кивнул.

– Немного. Когда проснусь.

– Ладно. Я поговорю об этом с Сетрой. Ты чувствуешь тошноту или сможешь поесть как следует?

– Со мной все в порядке, – ответил я. – Только немного устал.

– Отлично.

Я поклонился Алире и Маролану, а потом со вздохом опустился на постель. Они ушли.

– Ты устал ничуть не больше, чем я, босс.

– Верно. Но у меня все болит. Помолчи минутку.

Я попытался войти в контакт с Крейгаром. Это заняло некоторое время, но вскоре он ответил:

– Влад! Добро пожаловать обратно!

– Благодарю. Очень приятно снова быть живым.

– Представляю себе. Алира сказала, что ты отправился в далекое путешествие, однако они сумели тебя вернуть. Но я уже начал тревожиться. Ведь прошло три дня.

– Я знаю. Как Варг и Сверкающий Псих?

– Со Сверкающим Психом все в порядке: кинжал прошил почки, но мы успели вовремя. – Он немного помолчал. – Варг не смог выкрутиться. Оживления не получилось.

Я выругался, а потом спросил:

– Как дела с наличностью?

– Ручеек почти пересох.

– М-да. Сколько у нас осталось?

– Около девяти тысяч.

– Хорошо. Объяви, что мы заплатим по три с половиной тысячи за головы Вирна и Мирафна.

– Босс, они под защитой, тебе никогда…

– Прекрасно. Тогда мне не придется ничего платить. Однако пусти соответствующий слушок.

Мне показалось, что я вижу, как Крейгар пожимает плечами.

– Ладно. Что-нибудь еще?

– Да. Всем быть настороже. Пока я не вернусь, никаких действий не предпринимать, никто не должен ходить поодиночке. Понятно?

– Да, босс.

– Потрать еще тысячу на усиление охраны во всех наших заведениях. Я больше не хочу сюрпризов.

– Есть, босс. Что-нибудь еще?

– Да. Спасибо тебе.

– Не стоит благодарности.

– Что навело тебя на мысль?

– Я получил сообщение от одного из людей Лариса, с которыми мы пытались завести дружбу. Похоже, что все было организовано на втором этаже принадлежащей ему таверны, и он решил нам помочь.

– Ну, я… дай ему две сотни.

– Я уже отдал полторы.

– Хорошо. Крейгар, в тот самый момент, когда я вышел из офиса, вся стража исчезла. Я не верю, что это простое совпадение, как и в то, что императрица станет помогать Ларису. Начальник стражи тоже вряд ли пошел на сделку с Ларисам. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Наш человек сказал, что с этим «разберутся».

– Гм. Понятно. Проверь, как все это произошло, ладно?

– Я попытаюсь.

– Договорились. А ты знаешь, кто были эти две женщины? Те, что сумели до меня добраться? Они дьявольски хороши. Даже несмотря на появление Маролана и Алиры, они наполовину выполнили свою задачу.

Наступило молчание.

– Босс? Ты не знаешь?

– О чем ты говоришь? Откуда я могу знать?

– Подумай сам. Двое убийц. Женщины. Одна драгейрианка, другая с Востока. Одна с мечом, другая с кинжалами. Неужели существует много таких парочек?

– Ах вот оно что… Я свяжусь с тобой позднее, Крейгар.

– Конечно, Влад.

И наша связь прервалась.

Когда разговор заходит о наемных убийцах, знатоках своего дела, всегда всплывает имя Марио Серый Туман. Он лучший среди всех, кто был или когда-нибудь будет.

Однако после Марио на ум приходит перечень из нескольких имен. Надежных, берущих большие деньги – их боятся все, кто умудрился нажить могущественных врагов в организации.

Большинство наемных убийц работает в одиночку. Убийство – нечто очень личное. Однако существует несколько команд. Одна из них находится в том перечне, о котором я упоминал.

Я о них слышал, их имена связываются с двумя десятками убийств, совершенных за последние пять лет. Все это, конечно, слухи, большинство из них не соответствует действительности, но все равно… Команда состоит из драгейрианки, владеющей мечом не хуже драконлорда, и женщины с Востока, которая работает кинжалами. Обе они женщины – а в Правой Руке джарегов очень мало женщин. Есть, конечно, Кайра Воровка и еще несколько других, но они большая редкость. Эта пара наемных убийц называет себя «Меч джарегов»и «Кинжал джарегов»– и никому ничего о них не известно. С ними очень трудно войти в контакт. Обычно, если хочешь воспользоваться их услугами, следует распустить слух, и надеяться, что их заинтересует твое предложение.

Стоит добавить, что максимальная сумма, которую мне предлагали за убийство, составляла шесть тысяч золотых, а эта парочка даже разговаривать с вами не станет, если вы предложите меньше девяти. Мне и в голову не приходило нанять их для устранения Лариса: они бы запросили не меньше двадцати тысяч, и мне пришлось бы расстаться со всеми сбережениями – глупый поступок, ведь каждый может потерпеть неудачу. У меня неудач не было, но мне везет.

«Интересно, – подумал я, – сколько за меня запросили, и где Ларис нашел требуемую сумму».

Тут я обнаружил, что меня трясет – очень глупо, поскольку опасность миновала. Если только они не приняли решение довести дело до конца. Я продолжал трястись.

– С тобой все в порядке, босс?

– По правде говоря, нет. Давай немного пройдемся.

Я вышел из комнаты и оказался в холодных черных коридорах горы Тсер. Я сразу догадался, куда попал. Справа библиотека, где я впервые увидел Сетру. Слева располагались дополнительные спальни. Повинуясь импульсу, я свернул налево. Двери имелись по обе стороны коридора, который уходил все дальше и дальше. Я остановился. Могут ли убийцы находиться в какой-нибудь из этих комнат? Или их поместили отдельно? Я решил идти дальше, какой смысл встречаться с ними? Я хочу сказать, что мне, как убийце, всегда было нечего сказать своим жертвам – а что я смогу сказать своим убийцам, сам будучи жертвой? Просить, чтобы они не убивали меня? Бред, в этом нет ни малейшего смысла… Тут я обнаружил, что не сдвинулся с места. Я вздохнул.

– Мне кажется, настало время для глупых поступков, Лойош.

Я с максимальной осторожностью приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Она не спала и смотрела на меня. Лицо оставалось спокойным, глаза ничего не выражали. Не вызывало сомнений – она человек, а не драгейрианка. Ее взгляд остановился на моей правой руке, и я обнаружил, что сжимаю рукоять кинжала. Впрочем, она не казалась испуганной.

Она сидела, одетая в голубую ночную рубашку. В свете нескольких горящих свечей была видна бледная кожа. Волосы темно-каштановые, почти черные. По контрасту со светлой кожей глаза казались еще темнее. Рубашка в принципе была скромной, но ее сшили для драгейрианки, поэтому она открывала несколько больше, чем допускалось приличиями. Однако женщина не казалась смущенной.

Ее глаза переместились с кинжала на мое лицо. Некоторое время мы изучали друг друга, я заставил себя выпустить рукоять кинжала.

Проклятие! У меня оружие, а она оказалась беспомощной. Мне ничего не угрожает. Я заставил себя заговорить.

– У тебя есть имя? – Мой голос звучал глухо.

– Да, – ответила она мягким контральто. Я ждал, когда она продолжит. Поняв, что это не входит в ее намерения, я спросил:

– И ты не хочешь сообщить его мне?

– Нет.

Я кивнул. «Кинжал джарегов» желает, чтобы его называли «Кинжалом джарегов». Так тому и быть.

– Как твоей напарнице удалось избежать нападения Лойоша?

– А она и не пыталась. Я дала ей кое-какие травы, так что яд на нее не действовал, поэтому она просто не обращала на него внимания.

Я ждал, что Лойош что-нибудь скажет по этому поводу, но он промолчал.

– Сколько заплатили за мою голову? – поинтересовался я.

– Ты был бы польщен.

Она продолжала смотреть на меня. Мерцание свечей делало что-то с ее волосами, лицом, шеей и тенью от груди на стене. Я сглотнул.

После короткой паузы она неожиданно сказала:

– Мы вернули деньги.

Я почувствовал облегчение, словно императорскому палачу приказали остановиться как раз в тот момент, когда он уже поднял жезл. Мне не удалось скрыть свои чувства, и я мысленно выругал себя за слабость.

Ее глаза переместились на Лойоша, а потом она протянула руку. Он заколебался и нервно заерзал на моем плече.

– Босс…

– Тебе решать, приятель…

Он подлетел к ней и ухватился лапами за запястье. Она почесала Лойошу подбородок так, как ему нравилось больше всего.

– У тебя красивый джарег, – сказала она.

– Его зовут Лойош.

– Я знаю.

– Конечно. Ты, наверное, знаешь обо мне очень многое.

– Как оказалось, недостаточно. Кстати, каким образом Маролан и Алира узнали о нападении?

– Извини.

Она кивнула.

– У тебя… талант заставлять людей недооценивать твои возможности.

– Большое тебе спасибо.

Я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Стараясь держаться небрежно, присел на краешек постели.

– Ну и что будет теперь?

Она пожала плечами – на это, само по себе, стоило посмотреть.

– Я не знаю. Маролан и Алира пытались произвести зондирование моего разума. У них ничего не получилось. Я не знаю, что они предпримут в дальнейшем. А тебе это известно?

Я был удивлен.

– А что они пытались выяснить?

– Кто нас нанял.

Я рассмеялся.

– Могли бы спросить у меня. Не беспокойся, они совсем неплохие ребята – для драконлордов.

Она с иронией улыбнулась.

– И ты меня защитишь, не так ли?

– Конечно. Почему бы и нет? Вы вернули деньги, хотя вовсе и не должны были этого делать, из чего следует, что вы не собираетесь нападать на меня вторично. Люди с Востока должны помогать друг другу, разве не так?

Она поняла мой намек и опустила глаза.

– Да, раньше я никогда не «работала» против людей, Влад. Я не хотела браться за это дело, но… – Она снова пожала плечами.

Я стал размышлять над тем, как убедить ее почаще повторять этот жест.

– Я рад, что Алира большой специалист по оживлению, – заявил я.

– Пожалуй, ты прав.

– Я имею в виду нас обоих, – добавил я, поскольку так оно и было.

Она смотрела на меня с некоторой настороженностью. Время делает странные вещи. Если я правильно бросил свои кости, то могу сейчас ее поцеловать. Так я и сделал. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, Лойош взлетел с ее руки. Это был легкий поцелуй, но я обнаружил, что закрыл глаза. Странно.

Она продолжала смотреть на меня, словно пыталась что-то прочитать на моем лице. А потом совершенно обдуманно сказала:

– Меня зовут Коти.

Я кивнул, и наши губы снова встретились. Она обняла меня руками за шею.

Когда мы оторвались друга от друга, чтобы вдохнуть, я протянул руку, и в следующую секунду ее рубашка соскользнула вниз. Она высвободила руки и начала расстегивать пряжку моего плаща. Я пришел к выводу, что совершаю безумный поступок. У нее никогда не будет лучшего шанса добраться до одного из моих кинжалов и прикончить меня, «Вирра! – подумал я. – Кажется, мне конец».

Плащ соскользнул на пол, и она помогла мне снять куртку. Я немного замешкался, снимая сапоги и чулки, а потом мы повалились на постель. И ощущение от ее маленького сильного тела, ее груди, касающейся моей груди, ее рук на моем затылке – никогда мне не приходилось испытывать ничего подобного. И мне хотелось, чтобы так продолжалось вечно.

Однако мое тело имело собственное мнение на этот счет и не стало его скрывать от меня. Я начал гладить нижнюю часть ее спины. Она откинула голову и поцеловала меня; на этот раз мы оба были настроены серьезно. Я ощутил ее язык, и это тоже было здорово. Потом я услышал, как из моего горла вырываются тихие стоны, мои губы медленно опустились к шее, а потом в долину, разделяющую груди. Я нежно поцеловал каждую ее грудь, а потом вернулся к губам. Она начала возиться с крючками моих бриджей, но я помешал ей, найдя ладонью правой руки ее ягодицы и прижав ее к себе.

Мы отодвинулись и посмотрели друг на друга. А затем подождали, пока Лойош вылетит из спальни, потому что любовь, как и убийство, не терпит свидетелей.

8.

Я останусь и отмою кровь.

Печально, но факт – вы не часто пробуждаетесь с радостной мыслью: «Эй, я жив!»Я испытал именно такое восхитительное ощущение, за которым последовала другая мысль: «О Вирра, как у меня все болит!» Бок в том месте, где в него вошел меч, был горячим и чувствительным. Почки, куда моя возлюбленная вогнала кинжал, чесались, горели и причиняли боль. Я застонал. Немногим позже я услышал доносившиеся из коридора голоса.

Моя рука обнимала Коти за плечи, а ее голова покоилась у меня на груди. Ощущения были чрезвычайно приятными, но мне хотелось выяснить, кто разговаривает в коридоре.

Мне удалось выскользнуть из постели, не разбудив Коти. Потом я осторожно оделся, изо всех сил стараясь чем-нибудь не звякнуть.

Между тем голоса становились все громче. Почувствовав, что снова могу представлять опасность для врага, я открыл дверь и сразу узнал голос Алиры, хотя слов различить не удалось. От темных каменных стен на меня повеяло влажным холодом. Коридор был широким и высоким. Я вспомнил о своем первом посещении горы Тсер и содрогнулся. Потом снова прислушался. Второй голос принадлежал Маролану. Когда я приблизился к ним, говорил Маролан.

– …ты утверждаешь, может оказаться правдой, но это вряд ли имеет к нам какое-нибудь отношение.

– Не имеет к нам отношения? Тогда к кому оно имеет отношение? Я… Вот видишь, ты разбудил одного из моих пациентов.

– Это только к лучшему, – парировал Маролан, кивая мне. – Мое терпение иссякает.

Я оказался в длинном, тускло освещенном помещении с множеством книг. Вдоль стен стояло несколько кожаных кресел, но все они были пусты. Маролан и Алира пристально смотрели друг на друга. Маролан скрестил руки на груди, Алира положила руки на бедра. Когда она повернулась ко мне, я заметил, что ее обычно зеленые глаза стали голубыми. Это такой же верный знак опасности, как напрягшиеся щупальца на загривке у дракона. Я выбрал кресло и сел, чтобы хоть немного ослабить боль. Похоже, на моих глазах разворачивается серьезный скандал.

Алира фыркнула в ответ на последние слова Маролана и снова взглянула на него.

– Ха! Ты сам виноват, если не способен разглядеть очевидное. В чем дело, проблема оказалась недостаточно тонкой, чтобы тебя заинтересовать?

– Если бы там было на что смотреть, – возразил Маролан, – я бы заметил это намного раньше тебя.

Однако Алира продолжала нападать.

– Имей ты чувство чести теклы, ты бы все увидел не хуже, чем я.

– А имей ты хотя бы зрение теклы, ты смогла бы различить, что тебя касается, а что – нет.

Теперь обороняться пришлось Алире.

– Как это может нас не касаться? Дракон есть дракон. Только вот этот оказался джарегом. И я хочу узнать, почему – да и ты мог бы поинтересоваться.

Маролан кивнул в мою сторону.

– Ты встречалась с помощником Влада, Крейгаром? Он дракон в не меньшей степени…

Алира снова фыркнула.

– Эта змея? Его вышвырнули из Дома, как тебе прекрасно известно.

– Возможно, то же самое…

– Если и так, – прервала его Алира, – мы должны узнать, как и почему.

– А почему тебе не спросить у нее?

– Она мне никогда не скажет, и ты это прекрасно знаешь. Она даже не признает, что является драконом, а тем более…

Маролан фыркнул и попробовал провести хитрый маневр.

– Твой единственный интерес заключается в том, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы стать наследником.

– Ну и что? Какое отношение имеют мои мотивы к…

– Алира! – неожиданно воскликнул Маролан. – Может быть, тебе следует спросить у Сетры.

Она замолчала и склонила голову набок.

– Да-а-а. Отличная мысль. Почему бы нам так и не поступить? Может быть, ей удастся тебя хоть немного вразумить.

Маролан не стал обращать внимания на последние слова. Он повернулся ко мне:

– Мы скоро вернемся.

– Отлично, – сказал я. – А я останусь и отмою кровь.

– Что?

– Не имеет значения.

Они исчезли. Я с трудом поднялся и направился в комнату Кин… Коти. Я еще раз повторил ее имя. Ко-ти. – К-о-о-оти-и. Кот. Хорошее восточное имя. Я начал открывать дверь, раздумал и постучал.

– Кто это? – донесся голос изнутри.

– Твоя жертва, – ответил я.

– Какая именно?

– Очень остроумно, очень.

– Заходи, – пригласила она. – Если хочешь рискнуть.

Я проскользнул внутрь.

– Доброе утро.

– М-м-м.

– Я заметил, что прошлой ночью ты меня не убила.

– О нет, я это сделала, – заявила Коти. – Шесть раз. Но я запуталась и оживила тебя семь раз.

Я присел на постель рядом с ней. Она все еще не была одета. Я постарался не обращать внимания на сухость во рту.

– Ах, наверное, я забыл.

– Знаешь, ты ведь тоже мог меня убить. – Ее голос неожиданно стал серьезным.

– Да, – медленно проговорил я. – Но ты же знала, что я не стану этого делать. А вот относительно тебя у меня такой уверенности не было.

– Поверю тебе на слово. – Она тихонько рассмеялась.

Ее смех – вместе с пожиманием плечами – немедленно был занесен в список вещей, которые я бы хотел, чтобы она делала почаще.

Свеча дрогнула и чуть не погасла. Я пошарил вокруг, нашел несколько новых и зажег их от огарка. Вернулся к кровати и легонько похлопал ее по боку. Она отодвинулась к стенке, и я улегся рядом. Коти положила голову мне на плечо.

В молчании прошло несколько приятных минут, а потом я сказал:

– Я только что услышал любопытный разговор.

– Да?

– О твоей напарнице.

Она напряглась.

– И что они о ней говорили?

Я пересказал Коти все, что услышал. Она отодвинулась и внимательно наблюдала за мной, пока я говорил. Ее брови сошлись на переносице. Она была очень красива в этот момент.

Я закончил свою историю и спросил:

– Она действительно дракон?

Коти покачала головой.

– Это не моя тайна.

– Хорошо. Ты выглядишь обеспокоенной.

Она слабо улыбнулась и положила голову мне на грудь.

– Вы очень чувствительны для наемного убийцы, лорд Талтош.

– Ну, во-первых, я не убийца – ты слишком доверяешь слухам, которые обо мне распускают. Во-вторых, то же самое, да еще вдвойне, относится к тебе. А в-третьих, не кажется ли тебе, что, учитывая ситуацию, лорд Талтош не слишком подходящее обращение?

Она рассмеялась.

– Как пожелаешь, Влад. Владимир. – Она медленно повторила: – Владимир. Вла-ди-мир. Вла-а-ади-ими-ир. Владимир. Мне нравится. Хорошее восточное имя.

– Черт, – проворчал я. – Помоги мне снять эту проклятую куртку, ладно? И постарайся при этом не пораниться…

Через некоторое время, не выпуская Коти из своих объятий, я сказал:

– Маролан и Алира наведут справки о твоей напарнице, можешь не сомневаться.

– М-м-м. Они ничего не смогут найти.

– Не будь так уверена, Коти. В прошлом они не раз меня удивляли.

Она поцокала языком.

– Ты ничему не должен удивляться, Владимир.

Я фыркнул и решил воздержаться от замечаний.

– Я серьезно. Они обязательно что-нибудь раскопают. Тебе вовсе не обязательно говорить об этом, но подумать стоит. Ты с ней уже общалась?

– Конечно.

– Тогда предупреди ее…

– А почему тебя это беспокоит?

– Что? Я не знаю. Джарег всегда остается джарегом. Ты перестала угрожать моей жизни, и я не понимаю, почему они вмешиваются в ваши дела. Точнее, Алира. Поскольку Маролан тоже не видит в этом никакой необходимости.

– М-м-м.

Я пожал плечами, из-за чего ее голова подпрыгнула на моей груди. Коти захихикала, что ужасно меня позабавило. Вы когда-нибудь встречали хихикающего наемного убийцу? Все это было настолько абсурдным…

Решив, что мне нужно уйти из спальни Коти, я сел, осторожно сдвинув ее в сторону.

– Я собираюсь проведать наших хозяев и посмотреть, чем они заняты.

– Вот уж нет, любовь моя. Что тебя тревожит на самом деле?

– Как ты меня назвала?

Она тоже села, и простыня сползла к ней на талию. Коти свирепо посмотрела на меня.

– Только не надо сентиментальничать, убийца с Востока.

– Как ты меня назвала?

– Убийца с Востока.

– Да, дорогая, как и ты. Как ты меня назвала до этого?

– Владимир…

– О Врата Смерти. Я ухожу отсюда.

Быстро одевшись, я вышел в коридор, изо всех сил стараясь не оборачиваться. Вернулся в свою спальню, нежно поглаживая саднящий бок, и повалился на постель. Лойош устроил мне хорошую трепку за то, что я бросил его одного, после чего я связался с Крейгаром.

– Что нового? – спросил я у него.

– У меня появилась информация о гвардейцах Дома Феникса – их нет не только в том месте, где на тебя напали. Они вообще ушли с нашей территории.

– Великолепно. Ну, я рад, что их больше нет, но мне не совсем понятно, что это означает. У тебя есть какие-нибудь идеи?

– Нет.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня выяснил.

– Конечно. Что тебя интересует?

– Все о «Мече джарегов».

– Ты шутишь?

– Ты думаешь, я сейчас на это способен?

– Прекрасно. Я свяжусь с тобой лет через сто. Влад, как я могу…

– Когда-то она была драконом – это должно помочь. Скорее всего ее изгнали.

– Чудесно. И кому мне давать взятки – лиорнам или драконам?

– Лиорнам безопаснее, но помощь скорее окажут драконы.

– Я просто иронизирую.

– Понимаю. А я нет.

Он телепатически вздохнул.

– Посмотрю, что я смогу сделать. Ты мне не объяснишь, зачем все это нужно?

Вопрос был непростым. Мне совсем не хотелось рассказывать Крейгару, что его босс влюбился в собственного палача.

– Ну, – ответил я, – не сомневаюсь, что ты сумеешь найти ответы, если как следует поработаешь.

Молчание, затем он сказал:

– Хочешь, чтобы я нашел какую-нибудь тайну в ее прошлом, а ты будешь ее шантажировать и попросишь пришить Лариса. Так? Неплохо.

Гм-м. Совсем неплохо.

– Очень умно, – сказал я Крейгару. Он действительно здорово придумал. Мне придется заплатить ему премию, если все получится. – А теперь принимайся за дело. – И я прервал контакт.

Поудобнее расположившись на постели, я потянулся. В конце концов действительно нужно поспать. И успокоить нервы.

Первое, что я заметил, когда проснулся, – бок и спина болели гораздо меньше. Кроме того, я чувствовал себя отдохнувшим. Я полежал немного, наслаждаясь тем, что дышу, а потом заставил себя встать. Спал я в одежде, поэтому казался себе отвратительно грязным. Раздевшись, я нашел лохань с водой в углу комнаты, сотворил заклинание, чтобы нагреть ее, и вымылся. Занимаясь этим приятным делом, я сумел выкинуть Коти из головы – хотя бы на время – и сконцентрировался на главной проблеме: Ларисе.

Идея Крейгара выглядела очень привлекательно, но все зависело от слишком многих факторов, находящихся вне моего контроля. Тем не менее стоило попробовать. Кроме того, следовало проверить, почему гвардейцы выбрали именно этот момент, чтобы уйти. Как Ларис мог это организовать? Откуда пришел приказ?

Я щелкнул пальцами, и мыльная вода попала мне в глаз. Ну, на последний вопрос можно получить ответ. Я сконцентрировался на одном тсалмоте, который работал на Маролана, но подчинялся непосредственно мне…

– Кто это? – спросил Фентор.

– Влад.

– О! Да, господин?

– Нам нужна кое-какая информация… – Я объяснил, что меня интересует, и он согласился выяснить.

Я разорвал с ним контакт и поболтал с Лойошом, пока заканчивал мыться. С отвращением посмотрел на свою грязную одежду, потом пожал плечами и собрался одеваться.

– Проверь туалетный столик, босс.

– Да?

Я так и сделал. И не смог сдержать улыбки. Алира ничего не забыла. Я с радостью оделся во все чистое и вышел в коридор с Лойошом на правом плече.

Создается впечатление, что я снова все держу под контролем. Отлично. Я направился в библиотеку, но там никого не было, тогда я поднялся по лестнице наверх – здесь были расположены несколько гостиных и обеденный зал.

Теперь следует получить дополнительную информацию о том парне, что предупредил Крейгара о готовящемся покушении. Он сам связался с нами – это очень хороший знак. Наша самая серьезная проблема заключалась в недостатке информации, но теперь создавалось впечатление, что мы близки к ее решению. Я хотел было снова связаться с Крейгаром, чтобы попросить его поработать в этом направлении, но потом передумал. Как говорят: если кто-то сражается за тебя, не толкай его под руку, в которой он держит меч.

Я нашел Маролана и Алиру в первой же гостиной, где они беседовали с Сетрой.

Сетра Лавоуд: высокая, бледная, восставшая из мертвых – в ней было что-то вампирическое. По слухам, ей то ли десять, то ли двадцать тысяч лет, что сравнимо с возрастом самой Империи. Она одевается во все черное и вообще предпочитает этот цвет магии всем другим. Сетра живет на горе Тсер, может быть, она и есть гора Тсер, ибо нет никаких упоминаний о том времени, когда она или кто-то из ее семьи не жил там. Гора Тсер – настоящая тайна, постичь которую мне не дано. То же самое можно сказать и о Сетре.

У нее черты лица, характерные для Дома Дракона. Однако косой разрез глаз и заостренные кончики ушей наводят на мысли о тсерах. Ходили слухи, что она наполовину тсер, но я в них не верю.

Для Сетры, даже в большей степени, чем для других драгейриан, жизнь выходца с Востока – не более чем мгновение. Может быть, именно поэтому она относится ко мне с такой терпимостью. Терпимость Маролана связана с тем, что в юности, во время Междуцарствия, он долгие годы прожил на Востоке. Терпимость Алиры я никогда не понимал. Подозреваю, что она просто старается не обидеть Маролана. Большинство драгейриан слышали о Сетре Лавоуд, но совсем немногие с ней встречались. Через определенные промежутки времени ее принимали за героя. В прошлом Сетра занимала посты Главнокомандующего Империи и Капитана Лавоудов. (Тогда Лавоуды еще существовали.) В другие времена – к примеру, теперешние – она считается злой волшебницей и приманкой для тсеров. Периодически юные герои тсеры отправляются на гору Тсер, чтобы покончить с ней. Она превращает их в джагал или йенди и отправляет обратно. Я не раз говорил ей, что это не поможет, но она только улыбается.

На боку у Сетры висит кинжал по имени «Ледяное Пламя»– нечто вроде маленькой горы Тсер. Я недостаточно знаю этот клинок, чтобы сказать что-то более определенное, да и думать о нем не очень хочется.

Я поклонился всем троим и сказал:

– Благодарю за убежище, Сетра.

– Не за что, Влад, – отвечала она. – Мне всегда приятно тебя видеть. Рада, что ты поправляешься.

– Я тоже. – Присев, я спросил: – Что вы, прекрасные представители Дома Дракона, можете рассказать мне о гвардейцах Дома Феникса?

Маролан приподнял бровь.

– А что ты хочешь узнать? Желаешь стать одним из них?

– А у меня есть такая возможность?

– Боюсь, – ответил он, – твое происхождение помешает.

– Но не мой Дом?

Он удивился и посмотрел на Алиру.

– Джарег может стать гвардейцем, если захочет, – сказала она. – Мне кажется, среди них есть джареги – конечно, они не занимались делами Дома, просто купили титул, чтобы за ними что-то стояло.

Я кивнул.

– Значит, не все из них драконы, да? Меня именно это интересует.

– Да, так и есть, – ответила Алира. – В основном это драконы, потому что они периодически должны служить, но среди-гвардейцев имеются представители всех Домов. Кроме атир, которых это не интересует, и фениксов, потому что их слишком мало.

– А если полковник из Дома Дракона пошел на службу в гвардейцы, будет ли он и там полковником?

– Нет, – ответила Сетра. – Чин стражи не имеет никакого отношения к остальным чинам. Офицеры из частных армий часто служат под началом собственных солдат.

– Понятно. Возникают ли из-за этого проблемы?

– Нет, – ответила Алира.

– А почему тебя это интересует? – осведомилась Сетра.

– Меня беспокоит тот факт, что гвардейцы перестали выполнять императорский указ как раз в тот момент, когда наши друзья попыталась меня прикончить. Не верю, что это простое совпадение.

Они переглянулись.

– Я не представляю, как это можно осуществить, – задумчиво проговорила Сетра.

– А кто принимает соответствующее решение? Императрица? Или тот, кто командует стражей?

– Императрица посылает их. Она же должна отдать приказ об отзыве стражи, – уверенно заявила Алира. Маролан кивнул.

– Хорошо, – сказал я, – не думаю, что императрица поступила так намеренно, вы со мной согласны?

Все трое закивали.

– Тогда кто мог бы сказать ей, что «сейчас самое подходящее время»? И быть уверенным в том, что она немедленно последует его совету?

Сетра и Алира посмотрели на Маролана, который бывал при дворе гораздо чаще, чем они. Он забарабанил пальцами по ручке кресла.

– Ее любовник. – ответил Маролан. – Говорят, что он с Востока. Я его никогда не встречал, но он может иметь подобное влияние. Конечно, у нее есть советники, но, откровенно говоря, она не слишком прислушивается к их мнению. Мне кажется, что она учитывает и мои советы, но я могу обманываться на этот счет. Должен признаться, я ее об этом не просил. Она ценит Сетру Младшую, но ту мало что интересует, кроме планов вторжения на Восток.

Сетра Лавоуд кивнула.

– Хорошо иметь честолюбие, – заметила она. – Сетра Младшая – единственная из всех моих учеников никогда не пыталась меня убить.

Я повернулся к Маролану:

– Вы не можете назвать еще кого-нибудь?

– В данный момент нет.

– А какие еще возможны варианты? Может быть, поддельное послание? Сделайте это немедленно, соответствующая подпись – и все.

– Кто, – поинтересовался Маролан, – станет писать послание, когда можно войти с ней в псионический контакт?

– Ну, кто-нибудь, редко общающийся с императрицей. С ней, наверное, не так-то просто войти в контакт, поэтому…

– Нет, тут ты ошибаешься, – заявила Алира, с некоторым удивлением глядя на меня.

– Ошибаюсь?

– Конечно. Всякий гражданин может связаться с Зарикой через свой канал. Разве ты об этом не знаешь?

– Нет. Но тогда тысячи людей будут…

– На самом деле нет, – возразила Алира. – Если она считает, что это пустая трата времени, Зарика просто уничтожает того, кто попытался с ней заговорить. В результате к ней обращаются очень немногие.

– Ах вот оно что… Отец не посчитал нужным сообщить мне об этом. Вероятно, он боялся, что я могу попытаться войти в контакт с императрицей. В любом случае я не представляю, как ее могли убедить, чтобы она отвела стражу именно в тот момент. Маролан, вас уважают при дворе. Вы не попробуете выяснить это?

– Нет, – ответил Маролан. – Как я уже упоминал, у меня нет никакого желания участвовать в войне между джарегами – прямо или косвенно.

– Ну ладно. – Я с удовлетворением отметил, что Алира взглянула на него с отвращением.

Тут мне пришло в голову, что проще всего добиться желаемого можно, создав реальную ситуацию, которая вынудила бы императрицу отвести стражу. Что бы это могло быть? Беспорядки? Угроза вторжения?

– Крейгар?

– Да, Влад?

– Выясни, не происходят ли в городе события, требующие вмешательства стражи.

– Хорошая мысль, босс.

– Именно за это я себе и плачу.

Потом я связался с Фентором и попросил его проверить наличие угрозы извне. Если повезет, то через день-другой я получу ответ. Я снова обратил внимание на остальных. Алира и Сетра что-то обсуждали.

– Конечно, – говорила Сетра. – Что касается меня, то я бы не возражала.

Алира нахмурилась.

– Мы только встаем на ноги, Сетра. Мы не можем двинуться на Восток с десятитысячной армией, не убедившись, что в Империи царят стабильность и спокойствие.

– О чем речь? – поинтересовался я.

– Ты вызвал новые споры, – пояснил Маролан. – Алира возражает против планов покорения Востока, которые вынашивает Сетра Младшая, до тех пор, пока в самой Империи не будут установлены мир и согласие. Сетра Младшая считает, что вторжение на Восток будет способствовать стабилизации положения в Империи, а наша Сетра, – Маролан кивнул в ее сторону, – полагает, как и я, что если Сетра – другая – хочет, почему бы и нет? Какой от этого может быть вред? Через несколько сотен или тысяч лет они отбросят нас назад. Именно поэтому Кайран Завоеватель оставил их в покое – чтобы нам было с кем воевать и мы не разорвали друг друга на части.

Я бы мог многое сказать по этому поводу, но решил промолчать.

– Дело не в этом, – возразила Алира. – Если мы бросим туда все силы, что произойдет в случае появления реального врага? Сейчас выходцы с Востока не представляют для нас угрозы…

– О каком реальном враге идет речь? – сказала Сетра. – Нет никакого…

Я встал и вышел, оставив их спорить дальше. В любом случае ко мне это не имеет никакого отношения.

9.

Похоже, они хотели тебя видеть.

Я вернулся в свою комнату и решил, что снова хочу видеть Коти, кроме того, я с нетерпением ждал обеда с Сетрой, Мароланом и Алирой. Вдруг до меня дошло, что я могу прекрасно проводить время на горе Тсер, пока Крейгар управляет моими делами из офиса. Иными словами, пока все, что я сумел создать, потихоньку движется к Водопадам Врат Смерти. И не то чтобы Крейгар недостаточно компетентен, просто некоторые вещи следует делать самому, а я отсутствую уже четыре дня.

– Алира.

После короткой паузы я услышал ответ:

– Да, Влад?

– У меня возникли проблемы. Я должен немедленно вернуться в офис. Пожалуйста, передай мои извинения Сетре и Маролану.

– Как пожелаешь. Постарайся не слишком напрягаться.

– Мне это и в голову не приходило.

– Тебе помочь с телепортацией?

– Да, пожалуйста. Это будет очень кстати.

– Хорошо, я сейчас буду у тебя. – Последние слова она произнесла вслух, возникнув рядом со мной.

Проклятие, вечно она выкидывает всякие трюки. Я создал для нее образ аллеи за рядом зданий, выходящих на Круг Малак, а потом показал, в каком районе Адриланки находится это место. Она кивнула.

– Готов? – спросила Алира.

– Готов.

Что-то повернулось, в животе у меня забурлило, и я оказался на месте. Я мог телепортироваться прямо к входу в здание, где располагался мой офис, но хотел осмотреться и почувствовать ситуацию – и дать время желудку прийти в себя.

Ходить по улицам не так рискованно, как кажется. Хотя у меня не было телохранителей, никто не мог знать, что я здесь появлюсь. У Лариса имелась единственная возможность добраться до меня: поставить убийцу перед входом в мой офис и ждать, когда я туда приду. Я никогда не брался за такую «работу», но мне хорошо известен риск, связанный с подобным предприятием. Чем дольше где-нибудь стоишь, тем с большей вероятностью тебя смогут обнаружить и разгадать твои намерения. Платить за такое задание придется гораздо больше, чем «Мечу и Кинжалу», которым нужно было просто кого-то прикончить. Поэтому я не слишком волновался.

Район показался мне даже слишком спокойным. Впрочем, оставалась еще пара часов до полудня, а оживление здесь наступает только с приближением сумерек. Вы знаете какое-нибудь место в городе настолько хорошо, что можете сразу определить, какое в нем царит настроение? Так хорошо, что запах запекаемых ног лиорна сразу же даст вам понять: здесь не все в порядке? Чтобы вас насторожили чуть менее громкие, чем обычно, крики уличных торговцев? Чуть более темные, чем обычно, одежды проходящих мимо текл? И наконец, так хорошо, чтобы уловить, что аромат благовоний, струящийся из сотен окон, где молятся и приносят жертвы дюжинам богов на десятках алтарей, навевает тоску, а не приносит прекрасное чувство обновления?

Я знал эту часть Адриланки именно так, и сейчас здесь царило именно такое настроение. Мне не требовалось спрашивать у Крейгара, чтобы выяснить – дела по-прежнему идут еле-еле. Я размышлял об этом, подходя к офису, и сделал очень важный вывод: Лариса не тревожат деньги.

– Осторожно, босс!

Неужели опять, клянусь зубами горы Тсер!

Я упал на землю, перекатился вправо, встал на колени и заметил двух незнакомых джарегов, надвигающихся на меня с разных сторон. Сразу двое, Вирра, где же справедливость! Оба держат в руках кинжалы. Лойош метнулся в лицо одному из них, пытаясь укусить мерзавца. Другой неожиданно покачнулся и упал на колени в нескольких шагах от меня, из его груди торчали три звездочки. Тут до меня дошло, что это я успел их бросить. Совсем неплохо, Влад.

Вскочив на ноги, я повернулся кругом, но больше никого не заметил. Тогда я решил разобраться со вторым – и увидел, как он падает на землю. За его спиной стоял Наал с большим боевым ножом, с которого стекала кровь. Рядом с ним появился Чимов и начал с беспокойством осматриваться. Он тоже держал в руке кинжал.

– Босс! – воскликнул Наал.

– Нет, – усмехнулся я. – Я Кайран Завоеватель, что здесь происходит? Почему эти проклятые Виррой убийцы шляются возле нашего проклятого Виррой офиса среди проклятого Виррой дня?

Чимов просто пожал плечами, а Наал сказал:

– Я думаю, они вас поджидали, босс.

Иногда все вокруг и даже их Виррой проклятые потомки ведут себя, как бродячие шуты. Я отодвинул их в сторону и ворвался в офис. Мелестав вскочил на ноги, но сразу успокоился, узнав меня. Крейгар оказался в моем кабинете – сидел в моем Виррой проклятом кресле. Он встал и тепло меня приветствовал.

– О, так это ты, – заявил Крейгар.

Один… два… три… четыре…

– Крейгар, ты не мог бы вернуть мое кресло?

– О да, конечно, босс. Извини. А в чем, собственно, дело, у тебя был тяжелый день? Пытался ускользнуть от наемных убийц? Насколько я понял, ты решил немного развлечься, разгуливая среди них, не предупредив о своем появлении ни одного из нас? Я хочу сказать, что было бы совсем нетрудно…

– Ты забыл о моей просьбе.

Он встал.

– Как скажешь, Влад.

– Крейгар, что здесь происходит?

– Происходит?

Я показал на улицу.

– Ах вот ты о чем. Ничего.

– Ничего? Ты хочешь сказать, что все наши посетители сидят по домам?

– Почти все.

– А как насчет этих убийц?

– Я не знал, что они там, Влад. Неужели ты думаешь, что я бы ничего не предпринял?

– Однако они должны были стоить Ларису целое состояние.

Он кивнул. Тут со мной вошел в псионический контакт Мелестав.

– Да?

– Пришел Наал.

– Пусть зайдет.

В дверях появился Наал.

– Босс, я…

– Одну минутку. Я тебе скажу три вещи. Во-первых, хорошая работа: ты очень вовремя убрал одного из них. Во-вторых, я надеюсь, что в следующий раз ты заметишь их прежде, чем они заметят меня. И в-третьих, когда меня в очередной раз чуть не прикончат, ты оставишь свои идиотские замечания при себе или я перережу твою проклятую глотку. Понял?

– Да, босс. Виноват.

– Хорошо. Что ты хочешь?

– Я подумал, что вам понадобится это. – Он бросил мои звездочки на стол. Они все еще были в кровавых пятнах. – Я помню, что вы предпочитаете не оставлять…

Я встал, обошел вокруг стола, и в моей руке оказался кинжал. Прежде чем Наал успел отреагировать, клинок вошел в его тело между четвертым и пятым ребром. На его лице застыло удивление, он пошатнулся и упал.

Я повернулся к Крейгару, все еще обуреваемый яростью и ледяным страхом. А спина у меня болела, словно Великое Море Хаоса.

– Крейгар, ты прекрасный администратор. Но, если хочешь сам управлять территорией, держись от меня как можно дальше или научись следить за дисциплиной. Этот парень совсем не дурак. Он должен был знать, что сюда не следует входить с орудием убийства, на котором осталась кровь жертвы. За четыре дня моего отсутствия ты сумел убедить всех, что им больше нет необходимости думать, – в результате меня чуть не прикончили перед входом в собственный офис. Сукин ты сын, речь идет о моей жизни!

– Не принимай это так близко к сердцу, босс. Не надо…

– Заткнись.

– А теперь, – продолжал я, – позаботься о его оживлении. Из твоего кармана. А если ничего не получится, тебе предоставляется честь заплатить его семье компенсацию. Понял?

Крейгар кивнул; он казался смущенным.

– Извини, Влад, – сказал Крейгар. Казалось, он хочет еще что-то добавить.

Я вернулся на свое место, откинулся на спинку и покачал головой.

Крейгар разбирался практически во всех вопросах. Я не хотел его терять. После этого мне нужно продемонстрировать, что я ему доверяю. Я вздохнул.

– Ладно, забудем об этом. Я вернулся. Хочу кое-что тебе поручить.

– Да?

– Наал не так уж виноват. Мне не стоило оставлять звездочки рядом с телом, но и ему не следовало приносить их ко мне. Не знаю, использует ли Империя колдунов, но если это так, то приличному колдуну ничего не стоит по оружию определить его владельца.

Крейгар молча слушал меня. Он ничего не знал о колдовстве.

– Это связано с аурой тела, – объяснил я. – Все вещи, находившиеся у меня какое-то время, приобретают нечто вроде «запаха», который может определить колдун.

– И как с этим бороться? Ведь далеко не всегда удается забрать оружие с собой.

– Я знаю. Поэтому я собираюсь менять оружие каждые два или три дня, чтобы оно не успевало «запомнить» мою ауру. В ближайшее время я сделаю список своего оружия. А ты постараешься раздобыть мне такое же. Каждые два дня я буду складывать все оружие в коробку, а ты станешь понемногу его продавать, что частично компенсирует расходы. Договорились?

Он казался удивленным. Вполне естественно: я продемонстрировал ему доверие – ведь теперь он будет знать, какое оружие я постоянно ношу на себе, даже если какую-то часть я от него скрою.

Однако он только кивнул.

– Хорошо, – сказал я. – Приходи через час, к этому моменту я составлю список. Запомни его и уничтожь.

– Есть, босс.

– А теперь иди.

– Босс…

– Извини, что я на тебя прикрикнул, Лойош. Ты отлично справился с этим убийцей.

– Спасибо, босс. И не беспокойся. Я все понимаю.

Лойош всегда меня понимал. Только когда я начал составлять список, до меня дошло, как велика опасность. Я едва успел схватить мусорную корзину – содержимое моего желудка в один миг переместилось в нее. Я налил стакан воды и прополоскал рот, а потом призвал Мелестава, чтобы он привел в порядок корзину. Некоторое время я сидел и трясся, а потом снова принялся за составление списка для Крейгара.

Я отдал Крейгару список, и он отправился на поиски оружия. Вскоре после этого со мной вошел в контакт Мелестав.

– Босс, тут какие-то люди хотят тебя повидать.

– Кто?

– Люди в форме.

– Черт возьми. Ну, это неудивительно. – Я убедился, что на моем столе нет ничего подозрительного. – Ладно, пусть заходят.

– Как думаешь, Лойош, у нас будут серьезные неприятности?

– Ты всегда можешь сослаться на самооборону, босс.

Дверь распахнулась, и два драгейрианина, одетых в золотую форму Дома Феникса, вошли в мой кабинет. Один из них презрительно огляделся, словно хотел сказать: «Так вот, значит, как живут эти подонки». Другой посмотрел прямо на меня, словно хотел сказать: «Так вот, значит, каков этот подонок».

– Приветствую вас, господа, – сказал я. – Как я могу послужить Империи?

Тот, что смотрел на меня, ответил:

– Вы баронет Влад из Талтоса? – Он произносил «Талтос», вместо «Талтош», из чего следовало, что у него есть письменный приказ.

– Баронет Талтош, – заявил я. – Готов служить, господа.

Второй повернулся, бросил на меня презрительный взгляд, фыркнул и сказал:

– Это уж точно.

– Что вам известно об этом? – спросил первый.

– О чем, господин?

Он бросил взгляд на напарника, и тот прикрыл за собой дверь. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, прекрасно понимая, что сейчас произойдет. Ну, такие вещи периодически случаются.

Когда дверь была закрыта, тот, который больше говорил, вытащил из-за пояса кинжал.

Я сглотнул и сказал:

– Господин, я бы хотел помочь… – В этот момент он ударил меня рукоятью кинжала по голове. Я упал с кресла и оказался в углу.

– Лойош, ничего не делай.

После короткой паузы он ответил:

– Я знаю, босс, но…

– Ничего!

– Ладно, босс. Никого не трогаю.

Тот, что ударил меня, стоял надо мной.

– Двое людей убиты перед этим зданием, джарег. – Последнее слово прозвучало как ругательство. – Что тебе об этом известно?

– Господин, – ответил я. – Я не знаю, ой! – Сапог больно ударил меня в живот.

Я успел слегка наклониться вперед, так что он не попал в солнечное сплетение.

Тут ко мне подошел второй.

– Ты его слышал, Ментар? Он не знает, ой. Что ты об этом думаешь? – Он плюнул на меня. – По-моему, нам следует забрать его с собой. Как ты считаешь?

Ментар что-то пробормотал, продолжая на меня смотреть.

– Я слышал, что ты крутой, Усы. Это правда?

– Нет, господин, – ответил я. Он кивнул и сказал напарнику:

– Это не джарег, это текла. Посмотри, как он пресмыкается. Тебя не тошнит?

– Так как насчет двух убийств, текла? – с усмешкой бросил напарник. – Ты уверен, что тебе ничего о них неизвестно? – Он наклонился и поставил меня на ноги, так что я оказался спиной к стене. – Ты твердо в этом уверен?

– Я не знаю, что… – Он ударил меня в челюсть рукоятью кинжала, спрятанной в ладони.

Моя голова ударилась о стену, и я понял, что он сломал мне челюсть. Вероятно, я на миг потерял сознание, потому что не помню, как снова оказался на полу.

– Подержи его, пожалуйста, для меня, – попросил Ментар.

Его напарник охотно согласился.

– Только будь осторожен. Выходцы с Востока очень хрупкие ребята. Ты ведь помнишь, как было в прошлый раз?

– Я буду соблюдать осторожность. – Ментар посмотрел на меня и улыбнулся. – Последний шанс. Что тебе известно о двух телах, лежащих у входа?

Я покачал головой. Боль была обжигающей, но я знал, что говорить было бы еще хуже.

Он поудобнее перехватил кинжал и широко размахнулся…

Не знаю, как долго это продолжалось. Несомненно, это был один из самых тяжелых случаев, но если бы они забрали меня в казармы, было бы еще хуже. Никто не отдает приказов гвардейцам Дома Феникса избивать джарегов, выходцев с Востока или кого-нибудь другого, но некоторые из них нас не любят.

Это избиение было странным. Я и раньше попадал в подобные переделки – такова неизбежная плата за жизнь по своим законам, а не по законам Империи. Но на этот раз? Два мертвеца были джарегами. Обычно в подобных ситуациях гвардейцы говорят: «Пусть они поубивают друг друга, нам нет до этого дела». Конечно, это прекрасный предлог, чтобы задать хорошую трепку джарегу или выходцу с Востока, но они явно чем-то разгневаны.

Эти мысли приходили ко мне сквозь густую пелену боли, пока я лежал на полу своего офиса. Я отчаянно пытался понять причины их поведения, чтобы отвлечься от мыслей о том, как все у меня болит. Я понимал, что вокруг меня какие-то люди, но не мог открыть глаза, чтобы взглянуть на них, а разговаривали они шепотом.

Спустя некоторое время я услышал голос Мелестава:

– Вот так, подвиньте сюда, – вслед за этим раздался шорох длинного куска материи, который тащат по полу. Кто-то ахнул. Видимо, вид у меня был еще тот. Вновь пришедший сказал:

– Отойдите от него. – Я с облегчением узнал голос Алиры. Попытался открыть глаза, но не смог.

– Как он, Алира? – Я узнал голос Крейгара. Однако она ничего не ответила. Из этого вовсе не следовало, что я был совсем плох; дело в том, что Алира всеми силами души презирала Крейгара и предпочитала с ним не разговаривать.

– Крейгар…

– Ты в порядке, Влад?

– Нет, но это не имеет значения. Что-то привело их в ярость. Есть какие-нибудь идеи?

– Да. Пока они… пока они были здесь, я попросил Деймара произвести зондирование сознания.

– Крейгар, тебе же известно, я не хочу, чтобы Деймар знал… Впрочем, не имеет значения. Что ему удалось выяснить?

Нас прервала Алира.

– Спи, Влад. – Я хотел было возразить, но оказалось, что она не предлагает, а приказывает. Появился зеленый свет, и я заснул.

Когда я проснулся, Алира была рядом, так же как и картина с тсером и джарегом. Из чего следовало, что зрение вернулось ко мне. Проверив остальные части своего тела, я убедился, что хотя боль и не ушла окончательно, но стала заметно слабее. Алира прекрасная целительница.

– Я мог бы переехать сюда окончательно, – проворчал я.

– Я узнала о том, что произошло, Влад, – сказала Алира. – Приношу свои извинения от имени Дома Дракона.

Я крякнул.

– Тот, кто избивал тебя, – кажется, его звали Ментар? Ему осталось служить еще четыре месяца.

Я почувствовал, как мои глаза начинают округляться. Внимательно посмотрел на Алиру. Губы плотно сжаты, глаза стали серыми. Стиснутые в кулаки руки опущены вдоль тела.

– Четыре месяца, – повторила она, – а потом на него можно будет охотиться.

– Благодарю, – сказал я. – Это очень ценная информация.

Она кивнула. Драконлорды есть драконлорды, обычно они ненавидят и джарегов, и выходцев с Востока, но они не одобряют избиения людей, которые не в состоянии себя защитить. Алира достаточно хорошо знала, как действуют джареги, чтобы понимать: если представитель Империи захочет покалечить джарега, тот вынужден будет терпеть. Вероятно, гвардейцы злятся на нас из-за того, что нам очень многое сходит с рук – и они ничего не могут с этим поделать. Лично я не испытывал особого негодования из-за того, что случилось со мной. Мне просто хотелось оторвать этому парню руки… Четыре месяца.

– Спасибо, – повторил я. – Сейчас мне, наверное, следует поспать.

– Хорошо, – кивнула Алира. – Я скоро вернусь.

Она ушла, и я сразу связался с Крейгаром.

– Что ты говорил?

– Влад! Как ты?

– Примерно так, как и следовало ожидать. Ну, что удалось выяснить Деймару?

– Стражники были отозваны из-за того, что понадобились в другом месте. Начались волнения в квартале, где живут выходцы с Востока. Это объясняет, почему парочка стражей порядка выместила на тебе свою злобу. Теперь они испытывают ненависть к людям с Востока. Я слышал, за последние дни было несколько избиений твоих соплеменников. Кое-кто даже умер.

– Понятно. Однако волнения не могли быть очень серьезными, иначе мы бы о них услышали раньше.

– Да, ты прав. Все произошло довольно быстро. Пролилось много крови – так рассказал мне Деймар. Я пытаюсь разузнать поподробнее.

– Прекрасно, тайны больше нет. Но теперь меня интересует, кто начал бунт? Надо думать, Ларис. Необходимо выяснить, какое влияние он имеет в тех районах. Они намного южнее его территории.

– Хорошо. Я попробую что-нибудь разнюхать. Однако на многое не рассчитывай.

– Не буду. А по другому делу есть какие-нибудь новости?

– Кое-что есть, но толку от них немного. Ее зовут Норатар, она происходит от э'Лайны. Я нашел упоминания о том, что она была изгнана из Дома, но подробности остаются неизвестными – пока.

– Ладно. Продолжай над этим работать. Следующий вопрос: как Ларис может позволить себе нанять убийц, которые постоянно сидят возле нашего офиса?

– Ну, разве ты не говорил, что «Меч и Кинжал» вернули деньги?

– Да. Но вопрос так и не получил ответа. Как он нашел такие деньги, чтобы их нанять? Да еще немалые расходы на бунт в Восточном квартале.

– Ну… я не знаю. Наверное, у него больше наличности, чем мы предполагали.

– Верно. Но откуда он раздобыл столько денег?

– Может быть, тем же путем, что и ты?

– Я думал об этом. Возможно, Лариса поддерживает кто-то очень богатый.

– Все может быть, Влад.

– Значит, нужно выяснить.

– Конечно. Только как это сделать?

– Не знаю. Подумай.

– Есть. И, Влад…

– Да?

– В следующий раз, когда ты будешь возвращаться, предупреди меня, ладно?

– Договорились.

Закончив разговор с Крейгаром, я вошел в контакт с Фентором из Черного замка, сообщил ему о бунте в Восточном квартале и попросил, чтобы он узнал о нем побольше. После чего я и в самом деле заснул.

– Просыпайся, босс!

Так бой барабанов заставляет эскадрон обрести состояние полной готовности. Я сел, в руке под одеялом мгновенно оказался кинжал, поднял глаза…

– Доброе утро, Владимир. У тебя нож в руке или ты рад меня видеть?

– И то, и другое, – ответил я, убирая клинок в ножны. Коти легонько подтолкнула меня в бок, и я подвинулся, приглашая ее присесть на постель. Мы обменялись легким поцелуем. Она отодвинулась и изучающе посмотрела на меня.

– Что случилось?

– Это длинная история.

– У меня много свободного времени.

Я рассказал о том, что произошло. Она покачала головой, а когда я закончил, обняла. Это было замечательно!

– Что будет дальше? – спросила Коти.

– Ты и твоя партнерша делаете скидки друзьям?

– А ты?

– Пожалуй, нет.

Она еще сильнее прижалась ко мне.

– Может быть, мне лучше уйти, босс?

– Может быть, ненадолго.

– Я просто ехидничал, если ты не заметил.

– Я заметил. Заткнись.

– Кстати, Владимир, Сетра дает бал.

– В самом деле? В честь чего?

– В честь того, что все мы живы.

– Гм-м. Она скорее всего попытается выудить у тебя и Норатар информацию.

– Наверное – а как ты узнал ее имя?

Я хитро усмехнулся.

– Похоже, – заявила Коти, – мне придется пыткой выведать у тебя ответ на этот вопрос.

– Похоже. – Я не стал спорить. – Ладно, Лойош, тебе пора уходить.

– Негодяй.

– Точно.

10.

Я не люблю убивать своих гостей.

Трапезы можно разделить на несколько категорий. Существует званый обед с изящной сервировкой, тщательно подобранными винами и темами для бесед. Бывают деловые встречи джарегов, когда большую часть времени никто не обращает внимания на еду, потому что неудачно брошенная реплика или даже косой взгляд могут стоить жизни. Есть еще тихая неформальная встреча с Определенной Персоной, когда ни пища, ни разговор не имеют особого значения – важно, что вы вместе. Имеется и такой вариант – съесть что-нибудь и убежать, когда ваша основная задача состоит в том, чтобы затолкать в себя пищу, без разговоров и удовольствия. Противоположный случай – «хороший обед», при этом еда – главное, а разговоры – всего лишь бесплатное приложение к трапезе.

Оказывается, есть и совсем другая возможность: ты сидишь за прекрасным, со вкусом накрытым столом, глубоко под горой Тсер рядом с хозяйкой, восставшей из мертвых, двумя драконлордами и парочкой наемных убийц, одна из которых когда-то была драконом, а другая – с Востока.

Разговор за таким обедом совершенно непредсказуем. Большую часть трапезы Маролан развлекал нас магическими заклинаниями, которые обычно не включаются в серьезные книги – по всей видимости, правильно. Я получал удовольствие: главным образом потому, что сидел рядом с Коти, и мы были сосредоточены на том, что под столом наши ноги – почему-то – касались друг друга. Лойош сделал по этому поводу несколько замечаний, но я не стану их здесь повторять.

Потом как-то незаметно тема разговора изменилась. Алира вдруг начала спорить с «Мечом джарегов», сравнивая обычаи драконов и джарегов, и я сразу насторожился. Алира ничего не делает без причины.

– Видите ли, – говорила Алира, – мы убиваем только тех, кто того заслуживает. А вы за плату можете убить кого угодно.

Норатар сделала вид, что удивилась.

– Но ведь вам тоже платят, разве не так? Только другой монетой. Наемному убийце джарегу платят золотом – так, во всяком случае, я слышала, ведь мне не довелось встречать наемных убийц. Дракон же получает деньги, удовлетворяя свою жажду крови.

Я негромко рассмеялся. Один ноль в пользу нашей команды. Алира тоже улыбнулась и подняла свой бокал. Я внимательно на нее посмотрел. Да, решил я, она не просто дразнит джарегов. Алира пытается что-то выяснить.

– Тогда скажите мне, – попросила она, – какой монетой лучше получать плату?

– Ну, мне никогда не удавалось купить что-нибудь, заплатив жаждой крови, но…

– Это вполне осуществимо.

– В самом деле? И что же можно таким образом приобрести, очень вас прошу, расскажите?

– Империи, – ответила Алира э'Кайран. – Империи.

Норатар э'Лайна приподняла бровь.

– Империи, госпожа? И что я буду с ними делать?

Алира пожала плечами.

– Я уверена, вы что-нибудь придумаете.

Я оглядел комнату.

Сетра, занимавшая место во главе стола, справа от меня, внимательно смотрела на Алиру. Маролан, сидящий справа от Сетры, тоже не сводил с Алиры глаз. Норатар, как и все, изучала Алиру, которая оказалась напротив. Коти, слева от меня, смотрела на Норатар. Интересно, какие мысли бродят под маской спокойствия?

Меня всегда занимает этот вопрос: что люди думают, прячась под маской равнодушия? Иногда я даже задумываюсь над тем, что прячется под моей маской.

– А что вы станете делать с Империей? – спросила Норатар.

– Спросите меня, когда наступит следующий Цикл.

– Не поняла?

– Я, – заявила Алира, – в данный момент являюсь Наследницей Трона Дома Дракона. До моего появления Наследником был Маролан.

Я вспомнил, что мне рассказывали о «появлении» Алиры – после Катастрофы Адрона, взрыва, обрушившегося на Империю четыреста лет назад, – когда она оказалась посреди пшеничного поля какого-то теклы. Позднее мне поведали, что Сетра приложила к этому руку, отчего история становилась гораздо более правдоподобной.

Казалось, Норатар заинтересовалась, но не слишком. Ее взгляд остановился на кулоне с головой дракона, висящем на шее Алиры. Все драконлорды носят голову дракона где-нибудь на видном месте. У дракона Алиры один глаз был из голубого самоцвета, а другой из зеленого.

– Э'Кайран, как я вижу, – сказала Норатар. Алира кивнула, как если бы услышала требуемое объяснение.

– Я чего-то не понял? – спросил я.

– Леди, несомненно, заинтересовалась моим происхождением, – ответила Алира, – и почему я стала наследницей. Наверное, она вспомнила, что у Адрона была дочь.

– Ах вот оно что, – пробормотал я.

Меня никогда не занимал вопрос, почему Алира так быстро стала наследницей, хотя я знал об этом с момента нашего знакомства. Однако когда сидишь за одним столом с дочерью драгейрианина, который превратил целый город в шипящее Море Хаоса, легко о многом забыть. Видимо, должно пройти некоторое время, чтобы я смог привыкнуть.

Алира продолжала свои объяснения для Норатар.

– Совет Драконов сообщил мне о своем решении, когда они проверили мою наследственность. Именно тогда я и заинтересовалась генетикой. Надеюсь, мне удастся найти в себе дефект, чтобы я не стала императрицей, когда наступит новый Цикл.

– Ты хочешь сказать, что не желаешь быть императрицей? – спросил я.

– Клянусь Барленом, нет! Я не могу представить себе ничего более скучного. С момента возвращения я пытаюсь найти выход.

– Да?

– В последнее время, босс, ты стал невероятно красноречив.

– Заткнись, Лойош.

Я обдумал новые сведения.

– Алира, – сказал я наконец, – у меня есть вопрос.

– Неужели?

– Если ты Наследница Дома Дракона, следует ли из этого, что и твой отец был Наследником? И если так, почему он пытался узурпировать власть?

– По двум причинам, – ответила Алира. – Во-первых, дело происходило во время правления умирающего Феникса, и император отказался уступить трон, после того как Цикл закончился. Во-вторых, папа не был истинным наследником.

– Понятно. Наследник умер во время Междуцарствия?

– Да. примерно в те годы. Шла война, и его убили. Прошел слух, что его ребенок не был драконом. Но в действительности это произошло до Катастрофы и Междуцарствия.

– Он был убит, – эхом отозвался я. – Ясно. А ребенок? Это была девочка? Нет, не говори мне. Она была изгнана из Дома, верно?

Алира кивнула.

– И к какой линии она принадлежала? Э'Лайна, так?

– Отлично, Влад. Откуда ты знаешь?

Я взглянул на Норатар, которая неотрывно смотрела на Алиру.

– И, – продолжал я, – тебе удалось просканировать ее гены и обнаружить – подумать только! – что она действительно дракон.

– Да, – сказала Алира.

– И если ее отец был Наследником Трона, значит…

– Ты прав, Влад, – кивнула Алира. – Истинной Наследницей Трона является Норатар э'Лайна – «Меч джарегов».

Сначала я взглянул на Коти, которая смотрела на Норатар, которая смотрела на Алиру. Сетра и Маролан тоже не сводили с Алиры глаз, а та уставилась в пустоту. Ее глаза – сейчас они оказались ярко-зелеными и мерцали отраженным пламенем свечей – были устремлены в недоступные нам пределы.

Теперь, когда Цикл еще не сменился, год не закончился, а день не стал ни светлее, ни темнее, и даже свечи перестали мерцать, мы начали видеть вещи в новой перспективе. Я смотрел на свою возлюбленную, недавно лишившую меня жизни, а Коти не могла оторвать взгляда от своей напарницы, которая на самом деле была драконом и Наследницей Державы – в следующем Цикле. Эта драконледи-убийца-принцесса (уж не знаю, как ее называть) обменивалась пристальными взглядами с Алирой э'Кайран, обладательницей меча Кайрана, путешественницей из прошлого, дочерью Адрона и нынешней Наследницей Державы. И так далее.

Самое забавное во времени – когда оно сходит на нет. В те моменты, когда оно себя теряет и становится (как, вероятно, и все остальные вещи) своей противоположностью, время обретает еще большее могущество, чем когда пребывает в своем обычном настроении и занято стиранием гор с лица земли.

У него даже достаточно могущества, чтобы разбить маску, за которой скрываются драконы, переметнувшиеся к джарегам.

На миг мой взгляд остановился на Норатар, и я ясно ее увидел – ту, что некогда была драконом. Я увидел гордость, ненависть, мрачную решимость, утраченную надежду, верность и мужество. Я отвернулся, потому что – хотя это и может показаться странным вам, моим таким терпеливым слушателям – я совсем не люблю боль.

– Что вы хотите сказать? – прошептала она, и мир снова занялся делами.

Алира ничего не ответила, и тогда заговорила Сетра:

– В начале правления Феникса собрался совет Драконов – это было еще до Междуцарствия, – чтобы выбрать наследника. Было решено: когда придет время, Держава достанется линии э'Лайна. Самый высокородной семьей в этой линии были леди Миера, лорд Клайер и их дочь Норатар.

Норатар покачала головой и прошептала:

– Я ничего этого не помню. Тогда я была совсем ребенком.

– Было выдвинуто обвинение, – продолжала Сетра, – и лорд Клайер, ваш отец, вызвал своего обидчика на дуэль. Началась война, и ваши родители были убиты. Маги решили, что ваша линия не чиста.

– Но тогда…

– Алира просканировала вас – оказалось, что маги допустили ошибку.

– А насколько трудно сделать подобную ошибку? – вмешался я.

Алира оторвалась от своих размышлений и ответила:

– Практически невозможно.

– Понятно, – сказал я.

– Понятно, – сказала Норатар.

Мы сидели, опустив глаза, и каждый из нас ждал, пока кто-нибудь задаст очевидный вопрос. Наконец молчание прервала Норатар.

– Кто производил сканирование и кто сделал вызов?

– Первое сканирование, – ответила Сетра, – делала моя ученица, Сетра Младшая.

– А кто она такая? – поинтересовался я.

– Как я уже говорила, моя ученица, одна из многих. Она проходила обучение – дайте-ка мне вспомнить – около тысячи двухсот лет назад. Когда я научила ее всему, что знала, она оказала мне честь, взяв мое имя.

– Дракон?

– Конечно.

– Хорошо. Извините, что перебиваю. Вы говорили о сканировании.

– Да. Она принесла результаты мне, а я показала их совету Драконов. После этого совет назначил еще троих, чтобы они сделали повторное сканирование. Первым был лорд Бэритт… – Тут Маролан и Алира переглянулись.

Мы встречались с его тенью на Дорогах Мертвых, и у всех троих остались совершенно разные впечатления об этом старом ублю… господине.

– Другой был из Дома Атиры, – продолжала Сетра, – настоящий эксперт, и еще кто-то из Дома Лиорна, он должен был проследить за тем, чтобы все было честно. Они подтвердили первоначальный результат, и совет принял решение в соответствии с ним.

– Кто выдвинул обвинение? – спросила Норатар.

– Я, – ответила Сетра Лавоуд.

Норатар встала, ее пылающие глаза впились в глаза Сетры. Казалось, между ними потрескивают энергетические разряды.

– Могу ли я получить назад свой меч, госпожа? – бросила сквозь зубы Норатар. Сетра не шевельнулась.

– Как пожелаете, – холодно ответила она. – Однако сначала я хочу сказать две вещи.

– Так говорите.

– Во-первых, я выдвинула обвинение потому, что именно таким видела свой долг в Доме Дракона. Во-вторых, хотя я и не обладаю фанатизмом Маролана, но я не люблю убивать моих гостей. Помните, кто я такая!

Закончив, она встала и обнажила Ледяное Пламя – длинный прямой кинжал с клинком примерно двенадцать дюймов. Светло-голубой металл испускал легкое сияние. Любой, обладающий поионическими способностями гусеницы, сумел бы определить, что это оружие Морганти, убивающее без шансов на оживление. Любой, знакомый с легендами о Сетре Лавоуд, узнал бы Ледяное Пламя, Великое Оружие, одно из Семнадцати. Этот клинок был напрямую связан с могуществом, заключенном в горе Тсер. Единственными известными артефактами с аналогичной силой были меч «Убийца богов»и Имперская Держава. Лойош спрятался мне под плащ. Я затаил дыхание.

В тот же миг я скорее почувствовал, чем увидел, как в руке Коти оказался нож. Я ощутил, как меня раздирают на части противоречивые чувства. Что я буду делать, если начнется сражение? Попытаюсь ли остановить Коти или предупредить Сетру? Смогу ли сидеть и смотреть, как Сетру убивают в спину? Богини Демонов, унесите меня отсюда!

Норатар, продолжая смотреть на Сетру, сказала:

– Коти, не надо.

Коти тихонько вздохнула, и я вознес беззвучную молитву Вирре. Потом Норатар заявила, обращаясь к Сетре:

– Я бы хотела получить обратно свой меч, если вы не возражаете.

– Значит, вы не хотите прислушаться к моим доводам? – ровным голосом осведомилась Сетра.

– Хорошо, – сказала Норатар, – говорите.

– Благодарю вас, – ответила Сетра, убирая в ножны Ледяное Пламя.

Я сделал выдох. Сетра села, а спустя несколько мгновений ее примеру последовала Норатар, но глаз от Сетры она не отрывала.

– Мне сообщили, – продолжала Темная Леди горы Тсер, – что ваша наследственность вызывает сомнения. Откровенно говоря, было сказано, что вы незаконнорожденная. Я очень сожалею, но именно таким был окончательный вердикт.

Я слушал очень внимательно. Среди драгейриан гораздо меньше незаконнорожденных, чем на Востоке, потому что драгейрианская женщина не может забеременеть случайно – так по крайней мере говорят. Обычно незаконнорожденные появляются только в том случае, если один из супругов не способен иметь детей. Стерильность практически неизлечима и изредка встречается среди драгейриан. Поэтому слово «ублюдок»– гораздо более серьезное оскорбление для драгейриан, чем для выходца с Востока.

– Позднее мне сказали, – невозмутимо продолжала Сетра, – что ваш настоящий отец не был драконом. – Норатар сидела неподвижно, но ее правая рука вцепилась в стол. – Вы являлись старшим ребенком Наследника Дома Драконов. Моей обязанностью было указать на этот факт совету, если слух соответствовал истине.

Я могла бы проникнуть в дом ваших родителей вместе с моей ученицей, которая искусна в генетическом сканировании. – В этом месте Алира едва слышно фыркнула. Вероятно, у нее было собственное мнение относительно способностей Сетры Младшей. – Однако я отказалась от этой идеи. Я напрямую обратилась к лорду Клайеру. Он счел себя оскорбленным и отказался разрешить сканирование. Более того, он объявил войну и послал против меня армию.

Сетра вздохнула.

– Я уже потеряла счет армиям, которые пытались взять гору Тсер. Если это может послужить вам утешением, он был прекрасным стратегом, безусловно, достойным линии э'Лайна. А мне помогали несколько друзей, мы наняли армию, не говоря уже о самой горе Тсер. Он доставил мне несколько неприятных минут, но окончательный результат сомнений не вызывал. К концу сражения оба ваших родителей были мертвы.

– Как они погибли? – сквозь сжатые зубы спросила Норатар.

Хороший вопрос. Почему их не оживили?

– Я не знаю. Они участвовали в сражении, но их убила не я. Ваши родители получили многочисленные ранения в голову – в результате магических атак. Больше мне об этом ничего не известно.

Норатар едва заметно кивнула.

– Естественно, я завладела их замком. Там нашли вас. Тогда, как мне кажется, вам было около четырех лет. Моя ученица сделала сканирование, а остальное вам уже известно. Я передала ваш замок Дому Дракона. Не знаю, что стало с ним или с другими владениями ваших родителей. Возможно, сохранились родственники…

Норатар снова кивнула.

– Благодарю вас, – сказала она. – Но это ничего не меняет…

– Я еще не закончила. Если моя ученица сделала ошибку, значит, тень падает и на меня. Более того, не вызывает сомнений, что мои действия явились причиной всех этих событий. Я доверяю знаниям Алиры в генетике больше, чем кому бы то ни было, а она утверждает, что вы дракон по обоим родителям с доминантной линией э'Лайна. Я хочу выяснить, что произошло. Если я вас убью, то сделать это будет гораздо труднее. Ну а если вы убьете меня, то это и вовсе будет невозможным. Была бы вам весьма признательна, если вы воздержитесь от вызова до окончания расследования. После этого, если пожелаете, я готова принять ваш вызов на любых условиях.

– На любых условиях? – переспросила Норатар. – Даже на обычных мечах?

Сетра фыркнула.

– Я готова даже на дуэль джарегов, если вы того пожелаете.

Тень улыбки скользнула по губам Норатар и тут же исчезла.

– Я принимаю ваше предложение, – заявила она. Коти и я расслабились. Маролан и Алира были заинтересованы происходящим, но особого беспокойства не испытывали – так мне показалось.

Маролан прочистил горло и сказал:

– Ну, тогда нам следует обсудить, что делать дальше.

– Скажите мне: если это был заговор, то мог ли Бэритт быть его участником? – поинтересовалась Сетра. Алира ответила:

– Да.

А Маролан одновременно сказал:

– Нет.

Я рассмеялся, а Алира пожила плечами и добавила:

– Ну, может быть.

Маролан фыркнул.

– В любом случае, – заявил Маролан, – неужели они смогли одурачить атиру? И станет ли атира участвовать в таком заговоре? Не говоря уже о лиорне. Если это заговор, как вы утверждаете, они должны были убедить атиру присоединиться к ним, а я не могу поверить, что такое возможно. К тому же ни один лиорн в Империи не станет участвовать в подобном деле – именно поэтому их всегда и включают в такие проверки.

Сетра кивнула каким-то собственным мыслям.

– Простите, а как происходит процедура выбора лиорна и атиры? – поинтересовался я. – Вы же не пойдете в Дом Лиорна и не будете кричать: «Нам необходимо сделать генетическое сканирование, хочет кто-нибудь помочь?» Как это происходит?

– Делается официальный запрос в Дом Лиорна от имени Империи. – ответила Сетра. – А если речь идет об атире, то кто-нибудь предлагает мага, которого он хорошо знает, а совет одобряет его кандидатуру.

– А Дом Лиорна выбирает того, кто знаком с подобными вещами, – добавил я. Сетра кивнула. – Ладно, – сказал я. – Но, Алира, насколько сложно обмануть кого-то при генетическом сканировании?

– Тут может помочь сложное заклинание, создающее иллюзию, – задумчиво проговорила она. – Если сканирующий недостаточно компетентен.

– А если компетентен?

– Его не удастся обмануть.

– А можно ли обвести вокруг пальца Сетру Младшую?

– Легко. – Алира фыркнула.

Я бросил взгляд на Сетру Лавоуд. Алира ее не убедила.

На время я решил забыть об этом.

– А как насчет Бэритта?

– Нет, – заявила Алира. Маролан согласился с ней. – Уж в некомпетентности его обвинить никак нельзя.

– Значит, – продолжал я, – если кто-то сотворил заклинание, чтобы у всех создалось впечатление, что Норатар не дракон, Бэритт должен быть с ним заодно. Лиорна могли обмануть.

– Влад, – сказал Маролан, – атира тоже должен был войти в сговор, но в этом меня еще нужно убедить.

– Я еще не до конца все разгадал, – признался я. – Но не будем торопиться. Сетра, а как об этом впервые услышала Сетра Младшая?

– Я не знаю, Влад. Все это случилось более четырехсот лет назад.

– Для вас это все равно что вчера.

Она вздернула бровь. Потом ее глаза переместились вверх, и она попыталась вспомнить.

– Сетра говорила, что слышала об этом от приятеля, который выпивал с леди Миерой. Леди Миера сказала ее приятелю об этом, а тот передал Сетре.

– И как звали этого приятеля?

Сетра вздохнула и откинулась на спинку стула. Положила руки на макушку, подняла голову вверх и уставилась в потолок. Мы сидели, не осмеливаясь вздохнуть. Неожиданно она выпрямилась.

– Влад, это Бэритт!

«Почему, – подумал я, – меня это не удивляет?»Я покачал головой.

– Если вы хотите узнать, что думает по этому поводу Бэритт, я могу рассказать вам, где его можно найти, только не рассчитывайте, что я пойду вместе с вами. Я уже один раз побывал у Врат Смерти – это займет целую жизнь, не меньше. У меня хватает своих проблем. Есть один парень, который хочет меня туда отправить. Фигура речи, – добавил я. – Насколько мне известно, туда не пускают выходцев с Востока.

– Кстати, – продолжал я, – Сетра, вы не помните, как звали лиорна?

– Я этого никогда не знала, – ответила она. – Мое участие в том деле закончилось, и я не хотела иметь с ним ничего общего. Я не присутствовала при вторичном сканировании.

– Понятно. Значит, вы не знаете имени атиры.

– Верно.

– Все имена легко найти в архивах, – вмешалась Алира. – Это не составит большого труда.

Я кивнул.

– Думаю, что сейчас мы больше ничего не сможем сделать, вы со мной согласны?

Сетра, Алира и Маролан кивнули. Норатар и Коти все это время наблюдали за нами с непроницаемыми лицами. Мне вдруг пришло в голову: эти давние события в Доме Дракона не имеют ко мне никакого отношения, а я так активно занялся их расследованием. Впрочем, это одна из моих сильных сторон. Коти могла бы все проделать не хуже меня, но у нее в этом был еще меньший интерес.

– Следующий вопрос, – сказал Маролан, – состоит в том, как мы преподнесем все это совету Драконов. Я бы предложил следующее: Алира и я предстанем перед ними…

Алира перебила его:

– Может быть, лучше это немного отложить. Подобные вопросы следует обсуждать среди драконов.

Наступило неловкое молчание. Потом Коти встала.

– Прошу меня извинить, – сказала она. – Я бы хотела отдохнуть.

Сетра встала и поклонилась вслед уходящей Коти.

– Интересно, что ее тревожит? – спросил Маролан. Как это для него характерно.

– Конец нашего партнерства, – ответила Норатар, и мне показалось, что в ее глазах появилась новая печаль.

Теперь, когда она вновь стала драконом, Норатар могла выказывать свои чувства. Она встала, поклонилась и вслед за Коти вышла из комнаты.

Я проследил за ними, а потом перевел взгляд на стол. Еда остыла, а вино согрелось. Если здесь был лук, то он наверняка сгнил.

11.

Короткую партию, босс?

Они ушли, оставив меня одного за столом. Я сидел и размышлял о луке. Я все еще о нем думал, когда кто-то попытался вступить со мной в псионический контакт.

– Кто это?

– Фентор из Черного замка, господин. Я раздобыл информацию, которая вас интересовала.

– Относительно бунта? Отлично, рассказывай.

– Все происходило внутри трех кварталов, рядом…

– Я знаю где. Продолжай.

– Да, господин. Там расположены многоквартирные дома, принадлежащие одному лицу. Около четырех недель назад владелец начал повышать ренту, немного подождал, а потом принялся избивать выходцев с Востока, которые задерживали плату.

– Понятно. Кто владелец квартир?

– Джарег, господин. Его зовут…

– Ларис.

– Да, господин.

Я вздохнул.

– Он уже давно владеет этими домами?

Последовала пауза.

– Мне не пришло в голову выяснить, господин.

– Сделай это теперь. И узнай, у кого он их купил.

– Да, господин.

– Еще что-нибудь?

– Пока нет, но мы продолжаем работать.

– Хорошо. И еще одно: я подозреваю, что бунт был спровоцирован сознательно. Попытайся разузнать.

– Да, господин.

Мы разорвали контакт. Среди прочего, разговор заставил меня понять, что я снова пренебрегаю своими делами. Я связался с Крейгаром и сказал, чтобы он меня ждал через две минуты. Потом вошел в контакт с Сетрой, объяснил ей, что мне необходимо уйти, и попросил телепортировать меня в мой офис. Она согласилась.

Мне не пришлось объяснять Сетре, где он находится. Иногда она меня удивляет.

Крейгар ждал моего появления вместе со Сверкающим Психом и еще кем-то, кого я не узнал. Мы вошли в здание, которое до сих пор не было приведено в порядок, и я попросил Крейгара зайти в мой кабинет. Закрыв за собой дверь, я огляделся, но Крейгара нигде не было. Распахнув дверь, я сказал:

– Крейгар, я же просил…

– Босс?

Я обернулся и на этот раз увидел его.

– Проклятие, Крейгар, прекрати свои штучки.

– Какие штучки, Влад?

– Не имеет значения. Не вздумай, Лойош.

– Я не сказал ни слова, босс.

– Ты хохотал так, что у тебя крылья тряслись.

Я уселся в кресло и положил ноги на стол.

– Что это за новый парень?

– Телохранитель. Нам нужен еще один, и деньги на это у нас имеются. Разве что чуть-чуть не хватает. Он знает, что его взяли на пробу – окончательное слово за тобой.

– Как его зовут?

– Стадол.

– Никогда о нем не слышал.

– Его называют «Палка».

– Значит, вот как он выглядит. – Я закричал: – Мелестав, пришли сюда Палку.

Дверь открылась, и он вошел.

– Садись, – предложил я.

Он сел.

Свое прозвище он мог получить из-за того, что сам был похож на палку, но то же самое можно сказать о большинстве драгейриан. И все же он был выше и тоньше большинства и держался так, словно все кости его тела превратились в желе. Руки свободно болтались при ходьбе, а колени прогибались чуть ли не внутрь. Прямые песочного цвета волосы доходили до ушей. Одна прядь свисала на лоб и норовила попасть в глаза. Он периодически отбрасывал голову назад, чтобы волосы не мешали, но они снова сползали вниз.

В действительности он получил свое прозвище из-за того, что всякому другому оружию предпочитал две трехфутовые дубинки. Ими он очень ловко колотил людей.

– Меня зовут Влад Талтош. – Он кивнул. – Ты хочешь на меня работать?

– Конечно. И деньги вы предлагаете хорошие.

– Это из-за того, что сейчас положение обострилось. Ты об этом знаешь?

Он снова кивнул.

– Ты когда-нибудь делал «работу»?

– Нет. В этом нет будущего.

– Ну, это вопрос спорный. Я слышал, что несколько лет назад ты работал вышибалой. Чем ты занимался после этого?

Он пожал плечами.

– У меня есть знакомые менестрели и кое-какие связи в тавернах. Я их между собой знакомил и получал проценты. На жизнь хватало.

– Почему же ты решил бросить это дело?

– В этом нет будущего.

– Ладно. Ты принят.

– Спасибо.

– На данный момент все.

Он медленно поднялся на ноги и неторопливо вышел. Я повернулся к Крейгару. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы найти его. После чего я спросил:

– Что нового?

– Ничего. Я по-прежнему работаю с людьми Лариса, но пока новостей нет.

– Продолжай.

– Хорошо.

– Позови сюда Нарвайна и Шена.

– Хорошо.

Он связался с ними. Мы стали ждать. А пока время шло…

– Господин?

– Да, Фентор.

– Вы были правы. Бунт действительно спровоцировал один тип. Все указывает на него.

– Задержите его. Я хотел бы…

– Мы не можем, господин.

– Он мертв?

– Да, господин. Его прикончили во время бунта.

– Понятно. Случайно или кто-то за ним следил?

– Не знаю, господин.

– Ладно. А что удалось выяснить относительно предыдущего владельца?

– Джарег Ларис владел этими домами в течение четырех недель. Мы не знаем, у кого он купил дома. Записи запутаны – такое впечатление, что использовались подставные лица.

– Ну, так распутай их.

– Да, господин.

– О чем ты разговаривал? – поинтересовался Крейгар. Я покачал головой и ничего не ответил. Он встал, подошел к шкафу и вернулся ко мне с коробкой.

– Ты просил достать.

В коробке я нашел самое разнообразное оружие и с некоторым удивлением подумал, что весь этот арсенал умещается в моей одежде. Здесь были… нет, пожалуй, я не стану вам все перечислять.

Сначала я хотел выпроводить Крейгара из комнаты, пока буду заменять оружие, но потом передумал. Я взял первый попавшийся мне на глаза небольшой метательный нож, проверил заточку и балансировку и спрятал под плащ на место такого же кинжала.

Ушло немало времени, прежде чем я заменил все оружие. Когда я закончил, Нарвайн и Шен уже ждали. Выходя из офиса, я провел ладонью по волосам, а другой рукой поправил плащ, проверив тем самым почти весь свой арсенал. Очень полезные жесты, не вызывающие ни малейшего подозрения.

Нарвайн только сверкнул глазами, увидев меня, а Шен быстро кивнул. Палка, развалившийся в кресле, поднял руку, а Сверкающий Псих сказал:

– Рад вас видеть, босс. Я уже начал думать, что вы превратились в миф.

– Если ты наконец-то начал думать, это уже хорошо. Идемте, господа.

На этот раз первым на улицу вылетел Лойош, за ним вышли Сверкающий Псих и Нарвайн. Остальные двое устремились за мной, оставив Крейгара последним. Мы свернули налево и направились к Кругу Малак. Я поприветствовал нескольких клиентов, с которыми был знаком лично, и людей, работавших на меня. У меня создалось впечатление, что за последний день наши дела немного оживились. Это порадовало. В воздухе по-прежнему чувствовалось напряжение, но оно перестало быть таким навязчивым.

Мы подошли к таверне под названием «Фонтан»и оказались возле первой двери налево.

– Палка, – сказал я.

– Гм?

– Именно здесь все и началось. Ларис открыл наверху маленькое дело, не сказав мне ни единого слова.

– М-м-м.

– Насколько мне известно, они продолжают работать. Сверкающий Псих и Шен подождут тут вместе со мной.

– Ладно.

Он повернулся и пошел вверх по лестнице. Нарвайн молча последовал за ним. Палка на ходу вынимал из-под плаща пару дубинок. Я прислонился к стене здания и приготовился к ожиданию.

Сверкающий Псих и Шен встали по разные стороны от меня, внимательно оглядываясь по сторонам.

– Посмотри, что происходит наверху, Лойош.

– Я уже этим занялся, босс.

Прошло совсем немного времени, и мы услышали треск, доносящийся откуда-то справа и сверху. Мы подняли глаза и увидели, как из окна вылетело тело и ударилось о мостовую в десяти футах от меня. Примерно через минуту появились Нарвайн и Палка. В левой руке Палка что-то держал. Дубинкой, зажатой в правой руке, он нарисовал на земле передо мной несколько квадратов. Я вопросительно на него взглянул. Не успел он ответить, как возле тела начала собираться толпа. Я всем широко улыбнулся.

Палка разжал левую ладонь и бросил несколько камней – черных и белых – на квадратики, нарисованные на земле.

– Короткую партию, босс?

– Нет, благодарю, – ответил я. – Я не играю.

Он со значением кивнул.

– В этом нет будущего, – заявил Палка.

Мы зашагали дальше.

Позже я вернулся в офис и с удовлетворением сообщил Крейгару, что на этой неделе можно ожидать увеличения доходов. Он что-то проворчал себе под нос.

– Крейгар, сделай кое-что для меня.

– Что?

– Навести парня, который предупредил нас о ловушке. Выясни, знает ли он что-нибудь еще.

– Навестить его? Лично?

– Да. С глазу на глаз.

– Почему?

– Не знаю. Может быть, чтобы понять, чем он отличается от своих коллег и сумеем ли мы заручиться поддержкой других людей Лариса.

Он пожал плечами.

– Хорошо. Но разве мы не подставим его?

– Если никто тебя не заметит, то нет.

Он снова что-то проворчал.

– Хорошо. Когда?

– Сейчас, по-моему, самое время.

Он вздохнул, что было приятным разнообразием после бесконечного ворчания, и ушел.

– Ну, что теперь, Лойош?

– Трудно сказать. Найти Лариса?

– Я бы очень хотел. Но как? Не будь он защищен против колдовства, я бы попытался достать его прямо сейчас.

– Ну, это дело обоюдное. Если бы ты не был защищен от магии, он бы тебя давно накрыл прямо в офисе.

– Наверное. Слушай, Лойош.

– Да, босс?

– У меня такое ощущение, что последнее время я недостаточно обращал на тебя внимания, когда был с Коти. Извини.

Он лизнул меня в ухо.

– Все в порядке, босс. Я понимаю. Кроме того, наступит день, и я тоже себе кого-нибудь найду.

– Надеюсь. Я вот о чем думаю. Скажи мне, я много отсутствовал? Мои отношения с Коти не мешали делу? У меня такое впечатление, что я слишком отвлекался на посторонние вещи.

– Может быть, немного. Не беспокойся об этом. Когда ситуация того требовала, ты оказался на высоте. К тому же я не знаю, что еще можно было сделать.

– Кстати, Лойош, я рад, что ты рядом со мной.

– Брось, чушь все это, босс.

Крейгар вернулся два часа спустя.

– Ну?

– Не знаю, удалось ли мне узнать что-нибудь полезное, Влад. Он понятия не имеет, где находится Ларис, но готов рассказать нам, если узнает. Он заметно нервничал, когда увидел меня, но это понять нетрудно. Точнее, он казался удивленным, словно не ожидал, что я заявлюсь. В любом случае он не смог сказать ничего важного.

– Гм. А как насчет других? Что ты думаешь по этому поводу?

Крейгар покачал головой.

– Что ж, – вынужден был признать я, – похоже, твой визит ничего нам не дал. А другие источники? Удалось найти новых людей, работающих на Лариса?

– Парочку. Но пока у нас нет денег, мы ничего не можем сделать. Если придется платить за «работу», мы будем разорены.

– Осталось всего два дня до конца недели. Может быть, после этого у нас появятся новые возможности. Оставь меня одного. Я хочу подумать.

Он ушел. Я откинулся на спинку, закрыл глаза, но мои размышления очень скоро были прерваны.

– Господин?

– Что случилось, Фентор?

– Мы все выяснили. Квартиры принадлежали умершему драконлорду, и с тех пор их перепродавали много раз.

– Как давно он умер?

– Около двух лет назад.

– Понятно. И ты не в состоянии выяснить, кто стал владельцем после этого?

– Пока нет, господин.

– Продолжай над этим работать. А как, кстати, звали этого дракона?

– Могущественный маг, господин. Его звали Бэритт.

Вот так…

Ну и как мне с этим разобраться? Какое отношение Бэритт может иметь ко мне? Совпадение – первое, что приходит в голову. Нет. Невозможно. Но как это может быть чем-то иным?

– Господин?

– Фентор, постарайся выяснить все подробности. Возьми еще людей. Необходимо проникнуть в имперские архивы, подкупить кого следует, короче – сделать все, чтобы найти ответы.

– Да, господин.

Бэритт… Бэритт… Могущественный маг, драконлорд. Он умер в весьма преклонном возрасте и стал таким известным, что никто не упоминал его линию, достаточно было назвать имя. Более того, его потомки называли себя «э'Бэритт». Он умер всего два года назад, а его памятник стоит рядом с Водопадами Врат Смерти. Там произошла самая кровавая битва со времен Междуцарствия.

Бэритт. Я мог легко представить его вовлеченным в интриги Дома Дракона, но какое отношение он имеет к джарегам? Мог ли он быть патроном Лариса? Или кто-нибудь из его потомков? Если да, то почему?

Более того, есть ли свизь между моими проблемами с Ларисом и проблемами Норатар с Бэриттом? Если да, то налицо очень сложный заговор. Драконы не склонны к таким интригам – за исключением Алиры, да и то в весьма ограниченной области.

Неужели мне опять придется посетить Водопады Врат Смерти и Дороги Мертвых? Я содрогнулся. Вспоминая свой последний визит, я понимал, что те, кто там обитают, вряд ли организуют мне радостную встречу. Будет ли толк от моего нового посещения? Скорее всего нет. В прошлую встречу Бэритт не испытывал ко мне дружеских чувств.

Но это никак не может быть совпадением. Бэритт владел квартирами, которые потом использовал в своих целях Ларис. Почему эти дома не перешли к наследникам Бэритта? Потому что кто-то поиграл с бумагами? Может быть, именно из-за этого Фентору так трудно было установить имя владельца. Но тогда кто? И зачем?

Я вошел в контакт с Мароланом.

– Да, Влад?

– Расскажи мне о Бэритте.

– Гм-м.

– Это мне уже известно.

– А что именно тебя интересует, Влад?

– Как он умер?

– Что? Ты не знаешь?

– Если бы я знал… Нет, мне это не известно.

– Он был убит.

Ага. По крайней мере это объясняет некоторые слова Бэритта, обращенные ко мне.

– Понятно. И как это было проделано? Меня удивляет, что такой сильный маг, как Бэритт, не сумел защитить себя.

– Гм-м. На сколько я помню, Влад, есть одна поговорка среди джарегов…

– О да. «Как бы ни был хорош маг, всаженный между лопатками кинжал влияет на него не лучшим образом».

– Да.

– Значит это был джарег?

– А тебе известны другие убийцы?

– Существует множество любителей, которые готовы всадить нож в кого угодно и всего за пять золотых. Джареги крайне редко делают «работу», если речь идет о тех, кто не принадлежит к их дому – обычно в этом нет необходимости, если только не возникает угрозы обращения к Империи или…

И тут я замолчал.

– Да, Влад? Или…

Я продолжал молчать. «Или, – собирался сказать я, – если это не особая услуга, оказанная джарегом приятелю из другого Дома». А значит, в конечном счете за всем этим может стоять и не Бэритт. Не исключено, что он работал с кем-то на пару, а тот захотел избавиться от Бэритта. И партнером Бэритта оказался патрон Лариса. И, поскольку Ларис помог убрать Бэритта, его патрон готов поддерживать Лариса в борьбе против меня. Обычный обмен одолжениями.

– Влад?

– Прошу извинить. Я просто пытался найти ответы на некоторые вопросы. Мне необходимо немного подумать.

– Очень хорошо.

Получается, что патрон Лариса два года назад сотрудничал с Бэриттом. Так. И кто может об этом знать?

– Маролан, кто может быть в курсе дел Бэритта незадолго до его смерти? Кто с ним был близок?

– Я такого не знаю, Влад. Мы мало общались с Бэриттом. Может быть, тебе стоит заглянуть в Черный замок и поспрашивать там.

– Да… возможно, я так и поступлю. Ну, спасибо. Мы еще встретимся.

– Конечно, Влад.

И что теперь делать?

Получается, что у Лариса есть союзник, и этот союзник скорее всего драконлорд, который помогает ему избавиться от меня. Если мне удастся выяснить, кто это, угроза разоблачения может заставить его отказаться от помощи Ларису. Драконы презирают тех, кто помогает джарегам.

Чтобы его найти, необходимо выяснить имя владельца квартир. Гм. Я вошел в контакт с…

– Фентор.

– Да, господин ?

– Составь список всех живых потомков Бэритта. Мне он понадобится примерно через час.

– Через час, господин?

– Да.

– Но… Хорошо, господин.

Я разорвал связь с Фентором и сразу открыл другой канал.

– Кто это?

– Привет, Сетра.

– Влад. Добрый вечер. Что я могу для тебя сделать?

– Вы все еще считаете необходимым держать Норамар и Коти у себя в качестве пленников?

– Я как раз обсуждаю этот вопрос с Алирой. У тебя есть пожелания?

– Будет неплохо, если Коти освободится сегодня вечером.

– Понятно. – Последовала пауза. – Хорошо, Влад. Маролан и Алира не возражают.

– Вы освободите их обеих?

– Сомнения вызывала только Коти. Ведь Норатар – дракон.

– Ясно. Ну, спасибо.

– Всегда рада тебе помочь. Я скажу ей немедленно.

– Подождите еще пять минут, ладно?

– Как хочешь.

– Благодарю.

Потом я сделал глубокий вдох и начал концентрироваться на Коти, которую еще недостаточно знал. Но я подумал о ее лице, голосе, ее…

– Владимир!

– Верно с первой попытки. Что ты делаешь сегодня вечером?

– Что я делаю… А какой у меня выбор? Твои друзья до сих пор не выпускают меня отсюда.

– Я думаю, этот вопрос нетрудно уладить. Не согласится ли госпожа сопровождать меня на одну встречу?

– Настоящая честь для меня, благородный и милосердный господин.

– Прекрасно. Тогда через час.

– Буду ждать с нетерпением.

Я разорвал контакт и позвал телохранителей, чтобы они проводили меня домой. Хотелось переодеться ради такого случая. Когда отправляешься в Черный замок, нужно быть на высоте.

12.

Она дружелюбна, не так ли ?

Выйдя из дому, я дважды телепортировался и оказался в Черном замке с Коти и растревоженным желудком. Коти была бесподобна в длинных светло-серых шароварах, блузе того же цвета и сером плаще с черным подбоем. Я был одет в свои лучшие штаны, лучшую куртку и плащ. Из нас получилась прекрасная пара.

Леди Телдра впустила нас, приветствовала Коти по имени и отвела в банкетный зал. Не сомневаюсь, мы выглядели превосходно – пара выходцев с Востока, в цветах Дома Джарега, с Лойошом на моем левом плече.

На нас практически не обращали внимания.

Я сообщил Фентору, где мы находимся. Он нашел меня и незаметно передал список. Когда он ушел, Коти и я немного погуляли, рассматривая гостей и изучая «обеденную комнату» Маролана. Между делом нас несколько раз оскорбили. Через некоторое время я познакомил Коти с Некроманткой.

Коти поклонилась от шеи, что несколько отличается от обычного поклона головой. Некромантка, как мне показалось, не проявила особого интереса, однако на поклон ответила. Ее мало волнует, дракон вы или выходец с Востока, джарег или кто еще. Для нее вы либо живы, либо мертвы. И она воспринимает вас гораздо лучше во втором случае.

– Вы знали Бэритта? – спросил я у нее.

Она рассеянно кивнула.

– Вам известно, с кем он работал незадолго до смерти?

Она так же рассеянно покачала головой.

– Благодарю, – сказал я, и мы двинулись дальше.

– Владимир, – поинтересовалась Коти, – почему ты расспрашиваешь о Бэритте?

– Я пришел к выводу, что кто-то поддерживает Лариса – вероятно, какая-то крупная фигура из Дома Дракона. Мне кажется, что в свое время этот дракон сотрудничал с Бэриттом. Я пытаюсь выяснить, кто именно.

Я отвел Коти в угол и вытащил листок, который передал мне Фентор. В нем имелось семь имен. Все они ничего мне не говорили.

– Знаешь кого-нибудь из них?

– Нет. Откуда мне?

– Потомки Бэритта. Боюсь, мне придется их всех проверить.

– Почему?

Я рассказал Коти о бунте в Восточном квартале. На ее красивом лице появилась злая усмешка.

– Если бы я знала, что он замышляет…

– Ларис?

Она не ответила.

– Почему ты так болезненно все это переживаешь? – спросил я у Коти.

Она пристально посмотрела на меня.

– Почему? Он использует наших соплеменников. Ведь это нас, выходцев с Востока, он подставил, это нас избивали, а некоторые даже поплатились жизнью только из-за того, что ему нужно было отвлечь гвардейцев в другую часть города. Как я могу не переживать?

– Сколько ты уже живешь в Империи, Коти?

– Всю свою жизнь.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, я к этому просто привык. Ничего другого я и не жду.

Она холодно взглянула на меня.

– И тебя это больше не беспокоит?

Я открыл рот, чтобы ответить, а потом закрыл его.

– Меня это по-прежнему беспокоит, но… Ты же знаешь, какие люди живут в тех районах. Я оттуда вышел, и ты тоже. Любой из них…

– Чушь. Не надо начинать этот разговор. Ты говоришь как сутенер. «Я использую их не больше, чем они сами хотят быть использованными. Они вольны делать что пожелают. Им нравится на меня работать». Чушь. Я полагаю, относительно рабов у тебя такое же мнение? Им это нравится, иначе они бы убежали.

Честно говоря, мне и в голову не приходило об этом думать. Но Коти смотрела на меня с такой яростью в своих прелестных карих глазах, что я неожиданно рассердился.

– Черт возьми, я никогда не «работал» против выходцев с Востока, так что не надо меня укорять…

– Не напоминай мне, – резко ответила Коти. – Мы уже об этом говорили. Я сожалею. Но это другое дело. И не имеет никакого отношения к тому, что я тревожусь о наших людях. – Она не сводила с меня разгневанного взгляда.

На меня множество раз пялили глаза большие специалисты этого дела, но сейчас все было иначе. Я уже открыл рот, чтобы сказать, что я обо всем этом думаю, но остановился: вдруг понял, что могу потерять Коти прямо сейчас. Будто ты вошел в таверну прикончить кого-то и неожиданно осознал, что его телохранители могут оказаться сильнее. И сейчас ты расстанешься с собственной жизнью. Я понял, как близко подошел к этой черте.

– Коти, – начал я, но мой голос дрогнул. Она отвернулась. Мы стояли в углу банкетного зала Маролана, вокруг толпилось множество драгейриан, но с тем же успехом мы могли бы находиться в собственной вселенной.

Не знаю, как долго мы так простояли. Наконец она повернулась ко мне и сказала:

– Забудь об этом, Влад. Давай получать удовольствие от этой вечеринки.

Я покачал головой.

– Подожди.

– Да?

Я взял ее за руки, повернул и отвел к маленькому алькову, находящемуся чуть в стороне от главного зала. Потом снова взял ее руки в свои и сказал:

– Коти, у моего отца был ресторан. К нам приходили только теклы и джареги, потому что остальные не хотели иметь с нами ничего общего. Мой отец, пусть проклянут его душу в Залах Суда на тысячу лет, не разрешал мне общаться с выходцами с Востока, потому что мечтал, чтобы мы стали настоящим драгейрианами.

Отец хотел, чтобы я овладел драгейрианским стилем фехтования на мечах – по той же причине. Он старался помешать мне изучать колдовство, потому что мечтал только об одном: стать настоящим драгейрианином. Я мог бы так продолжать в течение часа. Как ты думаешь, нас стали воспринимать драгейрианами? Чушь. Они относились к нам, как к испражнениям теклы. Те, кто не презирал нас как выходцев с Востока, ненавидел нас как джарегов. Они ловили меня, когда я отправлялся выполнять поручения отца, и колотили до тех пор, пока… Ладно, это не имеет значения.

Она попыталась что-то сказать, но я опередил ее.

– Не сомневаюсь, ты можешь рассказать мне такие же истории. Дело не в этом. – Я заговорил шепотом. – Ненавижу их. – Я так сдавил ее руки, что Коти поморщилась. – Я стал членом организации потому, что у меня появилась возможность избивать их, и начал «работать», чтобы мне платили за то, что я их уничтожаю. Теперь я стараюсь занять более высокий пост в организации, чтобы делать то, что хочу я, по моим собственным правилам, а при случае и показать некоторым из них, что бывает, когда недооцениваешь выходца с Востока.

Конечно, есть исключения – Маролан, Алира, Сетра, несколько других. Для тебя это Норатар. Но они не имеют значения. Даже когда я работаю со своими собственными подчиненными, я стараюсь тщательно скрывать свое презрение к ним. Я вынужден делать вид, что не хочу, чтобы каждого из них разодрали на части. А мои друзья, о которых я упоминал, вчера обсуждали план покорения Востока, прямо при мне, словно меня это не может волновать.

Я замолчал и глубоко вздохнул.

– Вот почему я должен оставаться равнодушным. Я должен убедить себя, что мне наплевать. Это единственный шанс сохранить рассудок. Я делаю то, что должен делать. В моей жизни очень мало удовольствий, за исключением выбора цели – не имеет значения, достойная она или нет – и стремления к ее достижению.

Скольким людям ты можешь верить, Коти? Я имею в виду не тех, кто не станет наносить тебе удар кинжалом в спину, я говорю о настоящем доверии, об истинной близости? Сколько их? До настоящего момента Лойош был единственным, с кем я мог разделить все. Без него я бы сошел с ума. Но мы не можем говорить с ним как равные. Теперь, когда я нашел тебя… не знаю, Коти. Я не хочу тебя потерять, вот и все. Во всяком случае, не из-за подобной чепухи.

Я еще раз глубоко вздохнул.

– Я слишком много говорю. Но теперь я закончил.

Коти слушала меня, и постепенно ее лицо успокаивалось, ярость уходила. Когда я замолчал, мы обнялись и некоторое время простояли, тихонько раскачиваясь.

– Я люблю тебя, Влад, – прошептала Коти. Я спрятал лицо у нее на шее и почувствовал, как из глаз брызнули слезы.

Лойош уперся лбом в мой затылок. Я ощутил, как Коти почесала ему голову.

Немного позднее, когда я пришел в себя, Коти вытерла мне лицо ладонями, а Лойош полизал ухо. Мы вернулись в банкетный зал. Коти сжала мой левый локоть, а я положил на ее пальцы правую руку.

Я заметил Волшебницу в Зеленом, но постарался избежать встречи с ней, сейчас у меня было неподходящее настроение. Я поискал глазами Маролана, но его нигде не было видно. Я заметил Некромантку, которая разговаривала с высокой темноволосой драгейрианкой. Последняя повернулась в мою сторону. И я поразился ее сходством с Сетрой Лавоуд. Что бы это могло значить…

– Извините, – сказал я, подходя к ним. Они замолчали и посмотрели на меня. Я поклонился незнакомке. – Меня зовут Влад Талтош из Дома Джарега. А это «Кинжал джарегов». Могу ли я спросить, с кем имею честь говорить?

– Можете, – последовал ответ.

Я подождал, потом улыбнулся и сказал:

– С кем я имею честь говорить?

– Я Сетра, – ответила она. В самое яблочко!

– Я много слышал о вас от вашей тезки, – сказал я.

– Не сомневаюсь. Если это все, что вы хотели сказать, то хочу заметить, что я сейчас занята.

– Я вижу, – вежливо сказал я. – Если бы вы могли уделить мне несколько минут…

– Мой дорогой выходец с Востока, мне известно, что Сетра Лавоуд, по причинам известным ей много лучше, чем мне, терпит ваше присутствие, но я больше не являюсь ее ученицей и не вижу причин, почему это следует делать мне. У меня нет времени для выходцев с Востока и для джарегов. Вы все хорошо поняли?

– Вполне. – Я снова поклонился. Коти сделала то же самое.

Когда мы отошли в сторону, Лойош зашипел.

– Она дружелюбна, не так ли? – спросил я.

– Весьма, – кивнула Коти.

В этот момент появился Маролан в сопровождении Норатар. Она была одета в черные и серебряные цвета Дома Дракона. Я посмотрел на Коти, ее лицо ничего не выражало. Мы направились к ним, проталкиваясь через толпу.

Норатар и Коти долго смотрели друг другу в глаза, но я не смог понять, что происходит между ними. Потом они обе улыбнулись, и Коти сказала:

– Эти цвета тебе подходят, ты выглядишь в них прекрасно.

– Спасибо, – тихо ответила Норатар. Я заметил кольцо на мизинце ее правой руки. На нем был выгравирован дракон с двумя красными глазами. Я повернулся к Маролану.

– Это уже официально?

– Еще нет, – ответил он. – Алира обратилась в совет Драконов с просьбой об официальном запросе. Это может занять несколько дней.

Я снова посмотрел на Коти и Норатар, они разговаривали, отойдя на несколько шагов в сторону.

Маролан молчал. Это очень редкое качество в мужчине, особенно среди аристократов, – знать, когда следует хранить молчание. Маролан в полной мере обладал этим даром.

Глядя на Коти, я покачал головой. Сначала я рассердился на нее, потом вывалил к ее ногам свои проблемы. И все это в тот момент, когда ее многолетняя напарница – сколько они провели вместе? – готовилась стать знатным драконом.

Клянусь Богиней Демонов! Детство Коти наверняка было похоже на мое или даже хуже. Ее дружба с Норатар напоминала мои отношения с Лойошом – а сейчас ей пришел конец.

Боги, каким же я могу быть бесчувственным ослом, когда постараюсь!

Я посмотрел на Коти сзади и немного сбоку. Я никогда не смотрел на нее по-настоящему. Как вам скажет любой мужчина с опытом, внешность не имеет ни малейшего значения, когда речь идет о постели. Но Коти нашел бы привлекательной любой человек. Уши округлые, а не заостренные, и никаких следов волос на лице. (Вопреки весьма распространенному среди драгейриан мнению, только у мужчин с Востока росли усы – уж не знаю почему.) Она ниже, чем я, но из-за длинных ног кажется выше ростом. Худощавое лицо, напоминающее ястреба, и пронзительные карие глаза. Черные, абсолютно прямые волосы свободно ниспадают к плечам. Она явно уделяет им много внимания: волосы блестят и ровно подстрижены.

Грудь маленькая, но твердая. Талия тонкая. Ягодицы тоже маленькие, а ноги стройные, но сильные. Большую часть я скорее вспоминал, чем видел, но сейчас, разглядывая Коти, я понял, что мой выбор был весьма удачным. Не очень изящный способ сказать об этом, но…

Она отвернулась от Норатар и заметила, как я на нее смотрю. Почему-то мне это было приятно. Я протянул к ней левую руку, и она сжала ее. Я вошел с ней в псионический контакт, и на этот раз у меня получилось почти сразу.

– Коти…

– Все в порядке, Владимир.

Норатар подошла к нам и сказала:

– Я бы хотела поговорить с вами, лорд Талтош.

– Называйте меня Влад.

– Как хотите. Извините нас, – сказала она остальным, и мы отошли в сторону.

Прежде чем она успела открыть рот, заговорил я:

– Если вы собираетесь начинать лекцию на тему «только не вздумайте ее обидеть», лучше забудьте об этом.

Она сухо улыбнулась.

– Похоже, ты меня понимаешь, – спокойно проговорила Норатар. – Но почему я должна об этом забыть? Я так действительно думаю, ты же знаешь. Если ты понапрасну обидишь ее, я тебя убью. Я просто обязана была предупредить.

– Мудрый сокол прячет свои когти, – сказал я. – Плох тот убийца, который предупреждает будущую жертву.

– Ты хочешь меня разозлить, Влад? Я беспокоюсь о Коти. Настолько, что готова уничтожить любого, кто причинит ей боль. Я считаю, что мне следует сказать об этом, чтобы ты избегал подобных поступков.

– Как вы добры. А как насчет вас? Разве вы не причинили ей боль гораздо более сильную, чем я когда-нибудь смогу?

К моему удивлению она совсем не рассердилась.

– Да, так может показаться, и я знаю, что ей больно, но это совсем не те страдания, которые можешь причинить ей ты. Я видела, как она на тебя смотрит.

Я пожал плечами.

– Не думаю, что это имеет значение, – возразил я. – Судя по тому, как развиваются события, через пару недель я буду мертв.

Она кивнула, но ничего не ответила. Скажем так: сочувствие не переполняло Норатар.

– Если вы действительно не хотите, чтобы Коти страдала, то можете помочь мне остаться в живых.

Она усмехнулась.

– Хорошая попытка, Влад, но ты же знаешь, что я следую определенным правилам.

Я снова пожал плечами и упомянул о том, что меня уже довольно давно тревожило.

– Знай я, что он хочет обратиться к вам, я бы все поставил на карту и нанял бы вас сам. Тогда бы я не попал в столь щекотливое положение.

– Тому, кто нас нанял, было известно, где нас искать, поэтому у тебя не было никаких шансов узнать об этом.

– Как бы я хотел обладать такими же привилегиями.

– Я понятия не имею, как он узнал – лишь очень немногим известно, как нас найти. Но теперь это не имеет значения. Я сказала все, что хотела. Думаю, ты понял…

Она замолчала, глядя через мое плечо. Я по привычке не стал оборачиваться.

– Лойош, что там такое?

– Сука, с которой ты здесь недавно встречался. Волшебница в Зеленом или как там ее.

– Замечательно.

– Могу я прервать ваш разговор? – послышался голос у меня из-за спины.

Я посмотрел на Норатар и вопросительно приподнял бровь. Она кивнула, я повернулся и сказал:

– Леди Норатар э'Лайна из Дома Дракона, это…

– Меня зовут Волшебница в Зеленом, – перебила меня Волшебница в Зеленом. – И я вполне могу представиться без вашей помощи, выходец с Востока.

Я вздохнул.

– Почему у меня создалось впечатление, что я здесь лишний? Ну что ж. – Я поклонился Норатар, а Лойош зашипел на Волшебницу.

Отходя, я услышал слова Волшебницы:

– Ох уж эти выходцы с Востока. Буду весьма рада, когда Сетра Младшая отправится на них в поход. А вы?

Норатар холодно ответила:

– Едва ли.

К счастью, к этому моменту я уже успел отойти достаточно далеко.

И тут до меня дошло: я искал атиру, которая устроила заговор против Норатар. Волшебница в Зеленом была атирой. Вполне возможно, решил я. Нужно придумать способ проверить эту версию.

Я вернулся к Коти и сказал:

– Тебя здесь что-нибудь удерживает?

Она удивленно посмотрела на меня и покачала головой.

– Может быть, нам уйти? – предложил я.

– А ты не собираешься проверить свой список?

– Эта вечеринка продолжается двадцать четыре часа в сутки, пять дней в неделю. Мы всегда успеем это сделать.

Она кивнула. Я поклонился Маролану, и мы направились к выходу, ни на кого более не обращая внимания.

Один из магов Маролана стоял у двери. Я попросил его телепортировать нас в мою квартиру. Странное чувство у меня в животе возникло, я полагаю, не только от телепортации.

Моя квартира в то время располагалась над магазином колесного мастера на улице Гаршос, неподалеку от пересечения с Медной улицей. Здесь было довольно много места, а плата умеренная: квартира находилась на последнем этаже, а скошенный потолок раздражал бы любого драгейрианина. Мой доход, перед тем как началась история с Ларисом, наводил на мысли о более просторном доме, но, к счастью, я не успел реализовать свою идею.

Мы сидели на диване. Я обнял Коти за плечи и попросил:

– Расскажи о себе.

Она рассказала, но вас это не касается. Замечу только, что я оказался прав в своих предположениях насчет ее прошлого.

Мы стали говорить о других вещах, и я показал ей мишень, висящую в задней комнате так, чтобы я мог метать в нее ножи с расстояния в тридцать футов. Кстати, мишень была сделана в форме головы дракона. Коти эта деталь понравилась.

Я взял набор из шести ножей, и четыре из них попали в левый глаз дракона.

– Ты хорошо бросаешь, Владимир. Можно мне попробовать?

– Конечно.

Она пять раз попала в правый глаз, а шестой нож отклонился от цели лишь на полдюйма.

– Вижу, – заметил я, – что мне придется тренироваться.

Она ухмыльнулась. Я обнял Коти.

– Влад, – сказал кто-то.

– Во имя всех дьяволов Водопадов Врат Смерти… О Маролан.

– Неудачное время, Влад?

– Могло быть и хуже. Что такое?

– Я только что говорил с Алирой. Она выяснила имя лиорна и атиры, которые участвовали в генетическом испытании леди Норатар. Кроме того, можешь уведомить свою подругу Коти, что совет Драконов назначил официальное сканирование на завтра, в шесть часов после полудня.

– Хорошо. Я ей передам. Вы можете назвать имена?

– Лиорна зовут графиня Неоренти, а атира – баронесса Тайрелла.

– Баронесса Тайрелла? Маролан, а не может ли статься, что баронесса Тайрелла – настоящее имя Волшебницы в Зеленом?

– Что? Не говори ерунды, Влад. Она…

– Вы уверены?

– Совершенно уверен. Но почему ты так решил?

– Не имеет значения. Только что я похоронил теорию, которая мне очень нравилась. Ладно, спасибо.

– Всегда рад помочь. Хорошего тебе вечера. Мне жаль, что ты не сумел подольше остаться на моей вечеринке.

– В другой раз, Маролан.

Я рассказал Коти о Норатар, что сразу испортило нам настроение, но ничего другого мне не оставалось. Я направился на кухню и налил по бокалу вина, а потом связался с Фентором.

– Да, господин?

– Дом Лиорна, графиня Неоренти. Дом Атиры, баронесса Тайрелла. Они еще живы? Если да, узнай, где они живут. Если нет, выясни, как они умерли. Начинай немедленно.

– Да, господин.

Коти вздохнула.

– Я закончил, – быстро сказала я. – Это было просто…

– Нет, дело не в этом, – заверила она меня. – Мне просто хочется найти способ помочь тебе с Ларисом. Но все, что я знаю, он сообщил мне сам, поэтому я не могу ничего рассказать тебе, даже если бы от этого и была какая-то польза.

– Я понимаю, – кивнул я. – Тебе нужно жить дальше.

– Всего неделю назад жизнь казалась мне такой простой. Я хочу сказать, что была счастлива… наверное. Мы были в полном порядке. Я убивала драгейриан по той же причине, что и ты, а Норатар ненавидела всех. Кроме меня, наверное. – Я снова обнял ее за плечи. – Ну а теперь я счастлива за нее – она получила, что хотела. Но я… – Она пожала плечами.

– Знаю, тебе трудно, – сказал я.

А теперь не хотите ли услышать нечто безумное? Я ужасно хотел сказать что-нибудь вроде: «Надеюсь, я сумею занять ее место в твоей жизни», или, может быть: «Я буду рядом», или даже: «Я люблю тебя, Коти». Но я не мог. Почему? Я предполагал, что через короткое время меня убьют. Ларис все еще хотел моей крови, у него, как и прежде, было больше ресурсов, чем у меня, и, что еще важнее, он знал, где меня найти, а я понятия не имел, где он прячется. Вот почему я не мог вести себя так, чтобы Коти ко мне привязалась. Настоящее безумие. Я потряс головой и постарался держать рот на замке.

Я поднял глаза на Коти и заметил, что она смотрит мне через плечо и слегка кивает.

– Лойош!

– Да, босс?

– Что, проклятая твоя башка, ты ей говоришь ?

– То, что ты сам должен был сказать, если бы не был болваном с мозгами тсера.

Я попытался его схватить, но он легко увернулся и улетел на подоконник. Я зарычал и вскочил на ноги, но тут же почувствовал легкую руку Коти на своем плече.

– Владимир, – спокойно сказала она, – давай ляжем в постель.

Ну, если приходится выбирать между тем, чтобы свернуть шею всезнающему нахальному джарегу, и занятиями любовью с самой замечательной женщиной в мире…

Колебался я недолго.

13.

А что я, по-твоему, сделаю? Поцелую его?

– Господин?

– Да, Фентор? – Я окончательно проснулся и притянул к себе Коти.

– Я нашел графиню Неоренти.

– Хорошая работа Фентор, я доволен. А как насчет атиры?

– Господин, вы уверены, что ее имя именно баронесса Тайрелла?

– Думаю, да. Но могу еще раз проверить. В чем дело? Ты не можешь ее отыскать?

– Я со всей тщательностью изучил архивы. В Доме Атиры никогда не было никого, кто носил бы имя Тайрелла. «Баронесса» она или нет.

Я вздохнул. Почему жизнь оказывается такой, Вирра ее забери, сложной?

– Ладно, Фентор. Я вернусь к этой проблеме завтра. Поспи немного.

– Благодарю вас, господин.

Я прервал контакт. Кота проснулась и прижалась ко мне еще теснее.

– Что случилось, Владимир?

– Новые проблемы, – ответил я. – Давай забудем о них сейчас.

– М-м-м, – сказала она.

– Лойош.

– Да, босс?

– Ты условно прощен.

– Да, я знаю.

Спустя несколько коротких счастливых часов мы встали, готовые действовать. Коти предложила угостить меня завтраком, и я согласился. Перед уходом Коти прошлась по комнатам, заглядывая во все углы и щели. Она прокомментировала дешевую копию дорогого рисунка горы Тсер, выполненного Катаной, доброжелательно усмехнулась, глядя на имитацию восточного стекла – так продолжалось бы до бесконечности, если бы я наконец не сказал:

– Сообщи мне, когда инспекция будет закончена, я проголодался.

– Да? Извини. – Она бросила еще один взгляд на мою квартиру. – Мне вдруг показалось, что я у себя дома.

Я вдруг почувствовал комок в горле, а Коти взяла меня за руку и повела к двери.

– Где мы будем есть, Владимир?

– Что? Ну, мне все равно. Рядом имеется одно местечко, где сравнительно чистые приборы.

– Звучит привлекательно.

Лойош устроился у меня на плече, и мы зашагали по улице. Прошло четыре часа после рассвета, кое-какие лавки уже открылись, но народу на улице было мало. Мы вошли в «Тседик», и Коти взяла мне две жирные колбаски, пару печеных куриных яиц, теплый хлеб и вполне приличное пиво. Себе она заказала то же самое.

– Мне только что пришло в голову, что я еще ни разу не готовил для тебя, – сказал я.

– Я все ждала, когда до этого дойдет. – Коти улыбнулась.

– Ты знаешь, что я умею готовить? Да, конечно. – Она продолжала есть. – Мне следует изучить твое прошлое, чтобы мы оказались в равном положении.

– Вчера вечером я рассказала тебе почти все, Владимир.

– Не считается, – фыркнул я. – Это совсем другое дело. Пока мы ели, я пришел к выводу, что пора заняться чем-нибудь полезным.

– Извини, – сказал я Коти.

– Маролан…

– Да, Влад?

– Атиры, имя которой вы мне назвали, не существует.

– Прошу прощения?

– Она не атира.

– Ну и кто же тогда она?

– Насколько мне удалось выяснить, ее нет в природе.

Наступила пауза.

– Я должен кое-что уточнить. О результатах я тебе сразу же сообщу.

– Хорошо.

Я вздохнул, и оставшаяся часть нашего завтрака прошла в молчании. Мы постарались не задерживаться, потому что находиться в ресторане без телохранителей – дело опасное. Достаточно официанту, которому известно, что происходит, сообщить людям Лариса, а те сразу пришлют убийц. Коти это известно не хуже меня, поэтому она ничего не сказала, когда я заторопился.

Она прекрасно все понимала и первой вышла из ресторана, чтобы убедиться, что у выхода меня никто не поджидает. Лойош сделал то же самое.

– Босс, не выходи!

– Владимир!

Впервые в жизни я застыл в нерешительности. Почему? Потому что все мои инстинкты и опыт подсказывали, что необходимо держаться подальше от двери, но разум кричал о том, что Коти столкнулась лицом к лицу с убийцей.

Я стоял на месте, как идиот, а Коти бросилась вперед. В следующее мгновение передо мной возник какой-то тип с жезлом мага в руках. Он сделал движение, и, прежде чем я успел сообразить, что происходит, в моей руке оказался вращающийся Разрушитель Чар. Я почувствовал покалывание в ладони и понял, что мне удалось перехватить заклинание. Тип, атаковавший меня, выругался, но тут ему в шею вонзился кинжал. Судя по всему, Коти держала дверь под контролем. На ходу вытаскивая стилет, я успел псионически крикнуть Крейгару:

– Помощь!

В следующее мгновение я увидел еще троих. Вот это да!

Один из них кричал, отбиваясь от Лойоша. Другой бился на мечах с Коти. Третий заметил меня, и в его руке что-то сверкнуло. Я нырнул вперед, к нему, перекатился (а это не так-то просто сделать с мечом на поясе), и ему не удалось в меня попасть. Я ударил двумя ногами, но он успел отскочить. В его левой руке появился метательный нож. Оставалось надеяться, что он не попадет в жизненно важную точку.

Нож вылетел из его ладони, а в правой руке возник кинжал. Я воспользовался моментом, еще раз перекатился и сделал с ним то, что он пытался сделать со мной. Я полагал сердце жизненно важной точкой – и не промахнулся.

Быстрый взгляд в сторону Коти показал, что с ней все в порядке. Ее противник явно не привык к восточной манере фехтования. Я вытащил рапиру и устремился к типу, на которого напал Лойош. Он в последний раз попытался зарубить джарега, повернулся ко мне, поднял клинок – в этот момент моя рапира вонзилась в его левый глаз. Я снова повернулся к Коти. Она вытирала свой меч.

– Пора уносить ноги, – сказал я, когда Лойош уселся на мое плечо.

– Хорошая мысль. Ты можешь телепортироваться?

– Нет, когда так сильно возбужден. А ты?

– Нет.

– Ну, тогда пойдем в мой офис пешком.

Коти почистила клинок и засунула его в ножны, а я оставил свое оружие рядом с телом. Мы вернулись обратно в «Тседик», и я вывел Коти через черный ход на другую улицу, после чего мы неторопливо направились к моему офису.

Если бы мы шли быстро, то привлекли бы внимание, а это нам совсем ни к чему. Но что может быть невыносимее такой неспешной прогулки, когда сердце отчаянно бьется, а адреналин кипит в крови? Я дрожал, как текла, и мысль о том, что это делает меня еще более легкой добычей, мало помогала.

Мы успели пройти больше квартала по направлению к офису, когда встретили четверых джарегов: Сверкающего Психа, Наала, Шена и Палку.

– Доброе утро, господа, – сумел поприветствовать я их.

Они ответили тем же. Я не стал говорить Наалу, что он хорошо выглядит, чтобы не обидеть его. Однако он казался вполне довольным жизнью.

Мы добрались до офиса без дальнейших происшествий. Мне удалось остаться одному – тут-то я и расстался со своим завтраком. Впрочем, он был не так уж и хорош.

Я знал драгейриан – именно знал, а не просто слышал о них, – которые могли хорошо поесть, затем оказаться на волосок от смерти, а потом вернуться домой и еще раз как следует подкрепиться. Ты мог встретить такого клоуна через час после описанных событий и спросить, что было интересного за последнее время, а в ответ он только пожмет плечами и скажет: «Ничего, пожалуй».

Уж не знаю, восхищаюсь я такими типами или жалею их, но я сильно от них отличаюсь. Я по-разному реагирую на смертельную опасность, но никогда – равнодушно. Особенно тяжело я переношу покушения наемных убийц, поскольку они всегда происходят в самый неожиданный момент.

Однако моя реакция, как я уже говорил, бывает различной. Иногда меня на несколько часов или даже дней охватывает настоящая паранойя. Иногда я становлюсь агрессивным и воинственным. На этот раз я довольно долго сидел в полной неподвижности за своим столом. Я был потрясен и напуган. У меня перед глазами стояли эти четверо – четверо!

Нет, мне определенно нужно что-то делать с Ларисом.

– Пора приниматься за дело, босс.

– Что?

– Ты бездельничаешь уже два часа. Этого вполне достаточно.

– Не могло пройти так много времени.

– Гм-м.

Я заметил, что рядом сидит Коти и ждет меня.

– Сколько ты здесь сидишь?

– Около двух часов.

– Не может… Ты разговаривала с Лойошом? А, не имеет значение. – Я сделал несколько глубоких вздохов. – Извини. Я никак не могу к этому привыкнуть.

– Уже пора бы, – сухо заметила Коти.

– Да. Остается этим утешаться. Скольких людей ты знаешь, которым удалось выжить…

– О чем ты, Влад?

Я действительно сидел и думал очень долго. Потом снова задал свой вопрос, но уже не в такой риторической форме:

– Скольких людей ты знаешь, которым удалось пережить два покушения, не говоря уже о трех?

Коти покачала головой.

– Я знаю совсем немногих, переживших одну такую попытку. Мне не приходилось слышать, чтобы кому-то удавалось остаться в живых после второй. Что до трех – это серьезное достижение, Владимир.

– В самом деле?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Послушай, Коти. Я знаю себе цену. И еще мне везет. Но я не настолько хорош, и мне не так везет. Что из этого следует?

– Что убийцы были недостаточно компетентны? – предположила она, приподняв бровь.

Я заметил и в ответ приподнял свою.

– А как насчет вас с Норатар?

– Не тот случай.

– Так что же тогда остается?

– Я сдаюсь. И что же?

– Что попытки не были настоящими.

– Что?

– Предположим, Ларис не пытается покончить со мной.

– Это абсурд.

– Согласен. Но пережить три покушения – еще больший абсурд.

– Да, но…

– Давай подумаем об этом, ладно?

– Как я могу об этом думать? Проклятие, я ведь сама была одной из убийц.

– Я знаю. Хорошо, давай начнем с тебя. Тебя наняли, чтобы убить меня или только сделать вид, что вы собираетесь со мной покончить?

– Зачем?..

– Не увиливай от ответа, пожалуйста. Так зачем тебя наняли?

– Проклятие, нас наняли, чтобы тебя убить!

– Этого достаточно для обращения в суд, ты же знаешь. Ладно, не имеет значения, – поспешно добавил я, увидев, что Коти начала краснеть. – Итак, ты говоришь, что тебя наняли, чтобы прикончить Влада Талтоша. Предположим, вам предложили сделать так, чтобы это выглядело натурально. Как…

– Я бы не согласилась. Чтобы нас самих прикончили?

– Пока оставим это. Просто сделаем такое допущение. Как бы ты отвечала на мои вопросы, если бы в твою задачу входило заставить меня подумать, что Ларис хочет со мной покончить?

– Я… – Она замолчала, и на лице у нее появилось недоуменное выражение.

– Точно. Ты бы отвечала именно так, как ты отвечаешь сейчас.

– Владимир, – медленно проговорила Коти, – ты в самом деле думаешь, что все было именно так?

– Ну… пожалуй, нет. Однако я должен рассмотреть такую возможность. Не так ли?

– Наверное, – не стала спорить Коти. – И что же тогда остается?

– В данный момент нам следует забыть о тебе и Норатар.

– Ты так и не сказал, почему у него могло возникнуть такое желание.

– Я знаю. Давай и это пока опустим. Попробуем вернуться к покушению, которое произошло возле моего офиса. Я ведь тебе о нем рассказывал?

– Да.

– Хорошо. Я избежал гибели из-за того, что был быстр и точен, но главным образом из-за того, что Лойош меня вовремя предупредил и отвлек одного из них, так что я успел сначала разобраться с другим.

– Меня занимала мысль, помнишь ли ты об этом, босс.

– Заткнись, Лойош.

– Но, – продолжал я, – мог ли Ларис, а следовательно, и те, кого он нанял, не знать о Лойоше?

– Ну, конечно, им о нем было известно – именно поэтому он и послал двух убийц.

– Но они его недооценили?

– Но – прости меня, Лойош – против нас с Норатар он мало что сумел сделать. Кроме того, ты реагировал гораздо быстрее, чем ожидал Ларис. Как я уже говорила, Владимир, у тебя есть талант заставлять людей тебя недооценивать.

– Может быть. Или он мог поручить дело двум болванам в надежде, что они его завалят.

– Это чепуха. Он не мог сказать им, чтобы они потерпели неудачу, – это было бы равносильно предложению о самоубийстве. И он не мог знать, что они потерпят неудачу. Насколько я поняла, они практически тебя достали.

– Возможно, даже если бы им сопутствовал успех, они не стали бы доводить дело до конца. Мы не можем их теперь спросить. Кстати, вам тоже могли сказать, чтобы вы все проделали так, чтобы меня удалось оживить. Было такое?

– Нет.

– Ладно, не будем об этом. Может быть, он пришел к выводу, что я выкручусь, а если нет – меня оживят.

– Но ты так и не сказал, зачем все это Ларису.

– Подожди. Теперь о сегодняшнем…

– Я ждала, когда ты заговоришь об этом. Ты видел, что в тебя кинули?

– Маг?

– Другой.

– Нет. И что это было?

– Пара метательных ножей с тонкими лезвиями. Он целил прямо в голову.

– Но я успел уклониться.

– Перестань, Влад. Как он мог быть уверенным, что ты успеешь среагировать так быстро?

– Потому что он меня знает – хорошо изучил. Именно это я и пытаюсь сделать, прикладывая все старания.

– Я не понимаю…

– Хорошо, подожди еще минутку. – Я закричал в дверь: – Мелестав! Позови сюда Крейгара.

– Хорошо, босс.

Коти удивленно посмотрела на меня, но я пальцем показал, чтобы она молчала. Крейгар вошел в комнату. Он остановился, посмотрел на Коти, а потом перевел взгляд на меня.

– Эту даму, – проинформировал я его, – зовут «Кинжал джарегов». – При этом я вопросительно посмотрел на Коти.

– Можешь назвать мое имя, – разрешила она. – Теперь это не имеет значения.

– Отлично. Кроме того, ее называют Коти. Коти, это Крейгар, мой помощник.

– Так вот кто я такой? – задумчиво проговорил он. – А я уже начал сомневаться.

– Садись. – Он сел. – Ладно, Крейгар. Ты – Ларис.

– Я – Ларис. Я – Ларис? Только что ты сказал, что я твой помощник.

– Заткнись. Ты – Ларис. Ты узнаешь, что я сижу в ресторане. Что ты станешь делать?

– Ну… пошлю убийцу.

– Убийцу? Одного, а не четырех?

– Четырех? А зачем мне посылать четырех? Ларис хочет тебя убить, а не оказать имперские почести. С четырьмя убийцами появляется три свидетеля. У него найдется один хороший человек. Существует множество «работников», которые без проблем прикончат тебя, если узнают, что ты сидишь в ресторане. Если он не сможет найти одного хорошего убийцу, он пошлет двоих. Но уж никак не четверых.

Я кивнул и посмотрел на Коти.

– Ваша манера работы с Норатар привела к тому, что вы не общаетесь с другими джарегами. Крейгар прав.

– Так что же произошло, босс? – с удивлением спросил Крейгар.

– Позднее, – ответил я. – А теперь предположим, что у тебя нет под рукой того, кто это может сделать, да и пары тоже не найти. Так или иначе, но ты решил использовать четверых. Что ты им скажешь?

Он немного подумал.

– А мне известно, где ты находишься и расположение этого места?

– Тот, кто сообщил тебе о моем местонахождении, мог рассказать об этом, а если нет, ты всегда можешь у него спросить.

– Хорошо. Тогда я все им расскажу и отдам приказ: «Идите и прикончите его». Что я еще могу сказать?

– Ты не предложишь им ждать снаружи?

Он покачал головой, постепенно его недоумение увеличивалось.

– Зачем давать тебе возможность встать? Чтобы предоставить свободу действий? Если ты сидишь…

– Да, – неожиданно заговорила Коти. – Когда я вышла на улицу, они просто стояли и ждали. Меня что-то беспокоило, но я только сейчас поняла. Ты прав.

Я кивнул.

– Из чего следует, что либо Ларис, либо его наемники абсолютно некомпетентны или… Пока ты мне больше не нужен, Крейгар.

– Ладно. Надеюсь, я тебе помог. – Он покачал головой и вышел.

– Или, – продолжал я для Коти, – в действительности он не хотел меня убивать.

– Если он хотел тебя обмануть, – задумчиво сказала Коти, – разве ему не могло бы прийти в голову что-нибудь получше? Ведь ты сумел понять его игру. Если ты собираешься использовать успех или неудачу для того, чтобы определить намерения Лариса…

– Если продолжать в том же духе, получается полнейшая ерунда: Ларис предполагает, что я разгадаю его обман, правильно? Перестань, дорогая. Мы не йенди.

– Хорошо, – кивнула Коти, – но ты так и не объяснил, почему он это делает.

– Это, – признал я, – хитрый вопрос.

Она фыркнула. Я поднял руку.

– Я сказал, что это хитрый ход, но я еще хитрее. Раз Ларис не желает убивать меня, значит, ему нужно, чтобы я оставался в живых.

– Да, – усмехнулся Коти, – просто гениально.

– Теперь осталось установить причину, по которой он хочет, чтобы я продолжал жить.

– Ну, мне известна по крайней мере одна причина, но боюсь, что ты не в его вкусе.

Я послал Коти воздушный поцелуй и продолжал гнуть свою линию.

– На то может быть несколько причин. Если…

– Назови хотя бы одну.

– Я еще к этому вернусь. Если хотя бы одна из них имеет место, значит, он надеется напугать меня и склонить к соглашению. В таком случае Ларис может в любой момент связаться со мной, чтобы обсудить условия перемирия. Если события действительно будут развиваться так, то нашу позицию определит моя осведомленность: буду ли я знать, чего он хочет. Тогда я выясню, насколько сильно я ему нужен живым. Поняла?

Она покачала головой.

– А ты абсолютно уверен, что в твоих жилах не течет кровь йенди? Ладно, не имеет значения. Продолжай.

– Теперь рассмотрим причины, по которым Ларису необходимо, чтобы я был жив. Первое, что приходит в голову: он опасается последствий моей смерти. Ну а что произойдет, если я умру?

– Я его прикончу, – заявила Коти.

– Один вариант… Что ты сказала?

– Я его прикончу.

Я сглотнул.

– Ну, – гневно бросила она, ее ноздри раздувались от ярости, – а что я, по-твоему, сделаю? Поцелую его?

– Я… спасибо. Я не сообразил…

– Продолжай.

– Он может об этом знать?

Коти задумалась.

– Сомневаюсь.

Тут мне в голову пришла одна мысль.

– Лойош, а мог кто-нибудь?..

– Нет, босс. Не беспокойся об этом.

– Ты уверен? Любовные заклинания…

– Я уверен, босс.

– Хорошо. Спасибо.

Я покачал головой.

– Я собирался сказать, что мои друзья – я имею в виду других друзей – могут прийти за его головой. Не Алира – она Наследница Дома Дракона и совет не потерпит, если она начнет уничтожать джарегов, – но Маролан может заняться Ларисом или Сетра. Наверняка Лариса такая перспектива не слишком радует. Но если это так, зачем он вообще начал войну? Возможно, он выяснил, что у меня есть такие друзья слишком поздно, когда уже некуда было отступить.

– Уж слишком много допущений в твоих предположениях, Владимир.

– Я знаю, но вся эта история состоит из целой цепочки допущений. Существует и другой вариант: он начал войну, располагая всей полнотой информации, но рассчитывал добиться своего, не убивая меня. Ты знаешь причину?

– Из-за которой он начал войну?

– Да.

– Территория.

– Верно. Предположим, он хочет получить определенный участок. Может быть, там что-нибудь спрятано – нечто очень важное. – Коти с сомнением взглянула на меня. Я продолжал: – Ты видела, что они сделали с этим зданием? Ларис устроил нападение. Раньше я об этом не думал, но не удивлюсь, если под моим офисом находится именно то, что им нужно.

– Да брось ты. Это уж совсем притянуто за уши. Я не верю.

– Хорошо, – кивнул я, немного отступая. – Я не утверждаю, что попал в яблочко, просто хочу показать существование других возможностей.

Коти скорчила смешную рожу.

– Ты не сможешь меня убедить, – заявила она. – Все твои построения опираются на тот факт, что Норатар и я были частью обмана. Возможно, я не в состоянии доказать тебе, что это не так, но я-то знаю, поэтому меня ты не убедил.

Я вздохнул.

– Да я и не верю, что ты в этом участвовала.

– Ну, тогда твоя теория разваливается!

Я немного подумал.

– Крейгар.

– Да, Влад.

– Помнишь хозяина таверны, который предупредил нас?

– Конечно.

– Он сказал, что слышал, как они договаривались. Ты не знаешь, говорил ли он что-нибудь о самих убийцах? И присутствовали ли они там?

– Да, говорил. Он слышал, как один из людей Лариса обращался к ним по имени. Именно тогда я и узнал, с кем нам предстоит иметь дело.

– Понятно. По твоим словам, когда ты нанес ему визит, «он удивился и был смущен». А если я спрошу: чего он боялся больше – тебя или того, что его увидят рядом с тобой?

– Это довольно тонкий вопрос, Влад.

– Как раз для тебя. Подумай.

Наступила пауза.

– Сначала мне показалось, что он боится меня, но я не понимаю…

– Благодарю.

Я повернулся к Коти:

– Ты не скажешь мне, где вы договаривались?

– Не поняла?

– Ты призналась, что вас наняли меня убить. Я только хочу узнать, где проходили переговоры.

Она долго смотрела на меня.

– Зачем тебе знать? Какое отношение это имеет…

– Если мои подозрения подтвердятся, я тебе скажу. Если нет, все равно скажу. Ну, так где это происходило?

– В ресторане на территории Лариса. Ты знаешь, я не могу ответить на твой вопрос более определенно…

– На каком этаже?

– Что?

– На каком этаже?

Я заработал недоуменный взгляд.

– На первом.

– Хорошо. В ресторане, а не в таверне. Отлично. И ты не говорила с ним лично, не так ли?

– Конечно, нет.

– Значит, тебе даже неизвестно, кто вас нанял?

– Ну… строго говоря, нет. Но я решила… – Коти замолчала, и ее глаза округлились. – Но тогда кто?..

– Потерпи, – сказал я. – Мы до этого еще доберемся. Это не то, что ты думаешь. Подожди немного.

Она кивнула.

– Крейгар.

– Да, Влад?

– Наш приятель, хозяин таверны – я бы хотел, чтобы он умер.

– Но, босс, он…

– Заткнись. Кончай с ним.

– Как скажешь, Влад.

– Это верно. Как скажу. – Я немного подумал. – Пусть это сделает Шен, он надежен.

– Хорошо.

Когда не хватает подручных, грязную работу приходится делать самому.

14.

Лорд Маролан, я вынужден настаивать.

Я откинулся на спинку кресла.

– Следующий вопрос, – сказал я, – почему они… Коти? Что такое?

Ее глаза превратился в щелочки.

– Они нас подставили, – глухо проговорила она. – Или это сделал кто-то другой.

– Гм. Ты права. Я так увлекся решением собственных проблем, что не подумал о ситуации с твоей точки зрения.

– Ты сказал, что я ошибаюсь, когда мне пришло в голову, что это сделал кто-то другой. Почему?

– Мы получили информацию от одного из людей Лариса. Значит, он имел к этому отношение.

– Ты прав. Значит, это он.

– Но почему, Коти? Почему Ларис хочет, чтобы я думал, будто ему нужна моя голова?

– А я задам тебе другой вопрос: почему он решил использовать именно нас?

– Это делало операцию весьма убедительной.

– Наверное. Когда я расскажу об этом Норатар… – Она замолчала, и на лице у нее появилось странное выражение.

– Что такое?

– Я не могу рассказать об этом Норатар, Владимир. Она же теперь Наследница Дома Дракона или очень скоро ею будет. Если она станет вмешиваться в дела джарегов, то сразу потеряет свое положение. Я не могу так с ней поступить. Теперь я жалею, что рассказала ей о другом покушении на тебя.

– М-м-м, – пробурчал я.

– Значит, это касается только нас двоих. Мы найдем этого ублюдка и…

– Как? Он исчез. Он защищен от магии и даже поставил блоки против колдовства. Я знаю, я проверял.

– Мы найдем способ, Владимир. Найдем.

– Но почему он это сделал? Что ему нужно?

Она пожала плечами, вытащила кинжал и начала подбрасывать его. Мое дыхание пресеклось, я не мог оторвать глаз от Коти. Казалось, передо мной женский вариант меня самого…

– Хорошо, какие отклонения от нормы мы можем заметить? – спросил я. – Во-первых, он нанял вас – двух убийц с отменной репутацией, только для того, чтобы поставить спектакль. Во-вторых, все было проделано так, что вы остались в живых и обо всем узнали. Он должен был понимать. что вас такой поворот событий не слишком обрадует, и…

– Нет, – перебила меня Коти. – Единственная причина, по которой я осталась в живых, заключается в том, что Норатар отказывалась разговаривать с Алирой до тех пор, пока та меня не оживит. А Норатар не погибла только потому, что Алира была убеждена в ее принадлежности к Дому Дракона, и ей захотелось услышать ее историю. – Она рассмеялась. – Норатар не стала бы с ней говорить в любом случае.

– Понимаю, – тихо проговорил я. – Я этого не знал. Если его план состоял именно в этом, значит, он рассчитывал, что вы обе… Да, теперь все ясно.

– Что?

– Подожди минутку. Как же так? Нет, это бессмыслица какая-то. Почему?..

– О чем ты, Владимир?

– А что, если задача заключалась в том, чтобы убить тебя и Норатар? Но это не имеет смысла.

Она обдумывала мои слова целую минуту.

– Я согласна. С нами можно было покончить другим способом. И зачем продолжать все это после того, как ничего не вышло?

– Верно, но… мог ли знать Ларис о прошлом Норатар?

– Не представляю себе, откуда. Впрочем, такую возможность нельзя исключать, но какое ему до этого дело?

– Не знаю. Послушай: скорее всего его промах заключается в том, что вы с Норатар еще живы. Значит, единственное, чего он добивался, – ваша гибель. Не вызывает сомнений, что кто-то хочет устранить Норатар, причем почти наверняка из-за ее прошлого. Давай предположим, что так оно и есть, и будем строить дальнейшие рассуждения, исходя из этого предположения. Что нам дает такой подход?

– Все это не объясняет, зачем Ларис затеял войну с тобой. Почему бы просто не убить Норатар? Или, если он хочет быть дьявольски хитрым, почему не поручить нам устранить тебя и нанять кого-нибудь, чтобы он прикончил нас на месте?

Я кивнул.

– Да, тут далеко не все понятно, – вынужден был признать я. – Но мне известна одна персона, с которой нам следует об этом поговорить.

– Кто это?

– А какой знатный дракон больше всего интересуется вопросом наследования? Кто мог все это устроить, чтобы убить Норатар, а потом оживить ее и сделать Наследницей Дома Дракона? При этом покушения на мою жизнь служили только для прикрытия. Кто больше всех хочет найти нового Наследника Трона?

– Алира, – кивнула Коти.

– Я организую телепортацию.

Коти и я наклонились, чтобы поддержать друг друга. Мы стояли во дворе Черного замка, который дрейфовал над небольшой деревней в ста семидесяти милях к северо-востоку от Адриланки. На востоке виднелась вершина горы Тсер – на нее было гораздо приятнее смотреть, чем вниз.

– Мне нехорошо, – небрежно проговорил я. Коти кивнула.

– Если вас тошнит вместе, значит, вы жених и невеста.

– Заткнись, Лойош.

Коти засмеялась. Я бросил на нее быстрый взгляд.

– Лойош, ты это и ей сказал?

– А что, нельзя?

– Тебе вообще не следовало этого говорить. Но я имел в виду совсем другое. Просто… любопытно.

К этому моменту наши желудки немного успокоились. Мы подошли к дверям. Створки распахнулись, перед нашими глазами возник широкий коридор и леди Телдра. Она удостоила нас несколькими изысканными комплиментами. В процессе разговора мы выяснили, что Алира и Маролан в библиотеке.

Я сказал леди Телдре, что сам найду дорогу. Мы поднялись по лестнице, не останавливаясь, как это обычно делал я, чтобы осмотреть произведения искусства, и постучались в дверь библиотеки.

– Входите, – сказал Маролан.

Увидев Маролана и Алиру, я сразу понял, что они ни о чем не спорят – такое случалось редко.

– Один из вас заболел? – осведомился я.

– Нет, – ответил Маролан. – А почему ты спросил?

– Не имеет значения. Алира, я бы хотел с тобой поговорить. Маролан, вас это тоже касается, поэтому было бы неплохо, если бы вы остались.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил Маролан. – Выпьете вина?

– С удовольствием. – Я посмотрел на Коти. Она кивнула. – Два бокала. А где Норатар?

– Она отправилась на сканирование, – ответила Алира.

– Может быть, это только к лучшему.

Алира приподняла бровь.

– Ей этого лучше не слышать?

– Во всяком случае, в данный момент.

Пока мы рассаживались, появился слуга с вином. Маролан предпочитает игристые вина, в то время как я питаю к ним отвращение. Однако ему это известно, поэтому Маролан попросил принести мне сухое, в меру охлажденное. Я поднял свой бокал и сделал несколько глотков. Пока мой язык наслаждался, я раздумывал о том, как лучше все рассказать Алире, чтобы она ответила на мои вопросы.

Вскоре Алире надоело ждать, и она спросила:

– Я тебя слушаю, Влад.

Продолжая потягивать вино, я, как смог, поведал историю о покушениях на меня, постаравшись не особенно распространяться о своих делах и ни разу не произнеся вслух, что Коти призналась в попытке меня убить. Конечно, Алира прекрасно об этом знала, но от привычек трудно отказываться.

Пока я говорил, Алира и Маролан становились все более внимательными. Изредка они обменивались взглядами. Я закончил, заявив, что не понимаю, зачем Ларису желать смерти Норатар, но по-другому объяснить все происшедшее не удается. И есть ли у них какие-нибудь идеи?

– Нет, – заявила Алира. – но это не имеет значения. А как только я его найду, это тем более не будет иметь никакого значения.

Маролан вежливо откашлялся.

– Я бы предложил, моя дорогая кузина, сначала выяснить, как к этому относится Норатар. Сейчас ты являешься Наследницей, а совет не одобряет вмешательство драконов в дела джарегов.

– Ну и что? – резко возразила Алира. – Что они мне сделают? Посчитают, что я недостойна быть императрицей? Пусть! Не говоря уже о том, что Норатар наверняка займет мое место.

– Едва ли, – усмехнулся Маролан. – Уж очень долго она была связана с джарегами.

– При данных обстоятельствах это вполне обоснованно.

– Тем не менее…

– Тем не менее мне наплевать. Я собираюсь найти этого джарега и показать ему меч Кайрана. С удовольствием приму твою помощь. А вот мешать мне будет ошибкой.

Она встала и посмотрела на Маролана.

– Ну?

Я повернулся к Коти и совершенно обычно голосом произнес:

– Не волнуйся, они так постоянно развлекаются.

Она засмеялась.

Казалось, ни Алира, ни Маролан меня не слышали.

Маролан вздохнул.

– Сядь, Алира. Это чепуха. Я только прошу тебя подождать день или два, пока не станет известно решение совета по делу леди Норатар. Если ее не объявят Наследницей, мы все обсудим с ней. Спешка не принесет нам ничего хорошего. К тому же у тебя нет возможности его найти.

Алира некоторое время свирепо смотрела на Маролана, а потом села.

– Ладно, два дня, – заявила она. – Не больше. А потом я его убью.

– А я помогу, – сказала Коти.

Алира начала спорить, но Коти перебила ее:

– Вы забыли: я и раньше работала с драгейрианами. У меня нет никаких возражений.

Коти и я с удовольствием согласились поужинать у Маролана. Потом я извинился и направился в пустующую библиотеку, чтобы подумать.

Вся эта история с Норатар, конечно, очень интересна, но она не помогает разыскать Лариса или избавиться от него. Коти и Алира рассуждают о том, что собираются прикончить его, но они не знают, где найти Лариса, как, впрочем, и я – даже если Алира говорит правду. А я не могу ждать. Пройдет всего несколько недель, и с моим бизнесом будет покончено.

Тут мне пришло в голову, что я мог отправить ему послание с предложением о перемирии. Но он на это не согласится. А когда я вспомнил тело Нилара, лежащее среди руин его магазина, и подумал о годах, проведенных рядом с Темеком и Варгом, то понял, что меня это тоже не устраивает.

И снова возникла прежняя проблема: как найти Лариса? А вслед за ней и следующие серьезные вопросы: кто работал с Бэриттом перед самой его смертью? Был ли этот человек патроном Лариса? Как это связано с Норатар? Была ли это Алира? Если не она, то кто? И как это выяснить?

Я добрался в своих рассуждениях до этого места, когда вошли Коти, Маролан и Алира. Прежде чем они успели сесть, я спросил:

– Маролан, вам удалось что-нибудь выяснить относительно атиры? – Я старался не спускать глаз с Алиры, но на ее лице ничего не отразилось.

– Нет. Этим занимается Сетра. А ты хочешь узнать что-то определенное?

– Да. Вы сказали, что атиру должен был кто-то рекомендовать: можно выяснить, кто рекомендовал ту, что проводила первое сканирование Норатар?

Он кивнул.

– Я понимаю, почему ты задаешь этот вопрос. Мы должны сделать вывод, что атира была, как ты выразился, «фальшивкой», а тот, кто ее рекомендовал, должен был об этом знать. Ладно, я постараюсь выяснить. Однако я сильно сомневаюсь, что это где-то записано – да и кто такое может помнить через столько лет?

– За исключением того, кто это сделал, конечно. А есть ли возможность составить список всех, кто мог дать подобную рекомендацию?

– Вполне возможно. Я немедленно постараюсь это сделать.

– Благодарю.

– Это такая мелочь.

– Ты думаешь, поможет? – спросила Алира, когда Маролан ушел.

– Я не знаю, – осторожно ответил я. – В таких делах иногда невозможно определить, кто лишь жертва обмана, а кто за всем этим стоит. Но если он разузнает, кто давал рекомендацию, нам будет с чего начать.

Она кивнула.

– А как с лиорном?

– Я еще с ней не говорил. Однако мне сказали, что она должна была лишь проследить за выполнением формальностей. Предположим, так и было. Не вижу никакой причины считать, что лиорн могла найти подвох там, где совершила ошибку Сетра Младшая, которая производила первое сканирование.

– Верно.

– Итак, у нас есть следующие подозреваемые. Сетра Младшая, которая либо была обманута, либо участвовала в заговоре. Лиорн – либо обманутая, либо участница. Бэритт, и некая особа, делающая вид, что она атира, или атира, использующая фальшивое имя.

– Иными словами, у нас ничего нет.

– Правильно. Нам необходимо выяснить личность «атиры»– только так мы узнаем, кто за всем этим стоит, если она сама и не является главным заговорщиком.

– Влад, разве тебе неизвестно имя лиорна? Почему ее не спросить? Она должна помнить. Во всяком случае, она занесла имя атиры в архивы – лиорны вс„ записывают.

– А это мысль, – кивнул я и задумался. Что сделает Алира, если… – Однако лиорны не любят разговаривать с джарегами. Может быть, попробуешь найти ответ на этот вопрос?

– Как ее зовут и где она живет?

Я ответил.

– Я поговорю с ней. – обещала Алира.

– Спасибо.

Она поклонилась Коти и мне и ушла.

– Зачем ты это сделал, Владимир?

– Чтобы выяснить, как себя поведет Алира. Если лиорн будет убита, мы получим ответ. Если нет – послушаем, что расскажет Алира.

Я вздохнул и снова погрузился в размышления. Коти подошла ко мне сзади и начала массировать плечи. Я поднял руки и коснулся пальцев Коти. Она наклонилась и поцеловала меня, столкнув Лойоша.

– Вы оба ведете себя отвратительно.

– Тихо. Я занят.

В дверь постучали. Мы вздохнули, и Коти выпрямилась.

– Входите, – сказал я.

В дверях возникла Норатар, ее лицо было ужасно мрачным. Я встал и взглянул на Коти, которая пристально смотрела на Норатар.

– Сканирование показало, что вы не дракон, – предположил я.

– Не так, – ответила она.

– Что же произошло?

– Они признали, что я дракон – но не Наследница.

– Понятно, – кивнул я. – Мне очень жаль. Если вы с Коти хотели…

– Дело не в этом, – резко перебила меня Норатар. – Они решили «понаблюдать» за мной, чтобы выяснить, достойна я быть Наследницей или нет. Я должна отслужить в страже Дома Феникса, чтобы «показать» себя. Можно подумать, что я так уж хочу стать императрицей!

Я покачал головой.

– А разве любой дракон не хочет быть императором?

– Нет, – угрюмо ответила Норатар.

– Значит, вы огорчены из-за того, что они недостаточно доверяют вам, чтобы принять решение немедленно?

– До некоторой степени. Но я выяснила еще кое-что. Боюсь, что я не могу обсуждать это с вами, лорд Талтош. Но моя сестра и я… – Она замолчала, и я догадался, что они с Коти заговорили на псионическом уровне. Через некоторое время Норатар повернулась ко мне и сказала: – Оказывается, вы знаете.

– О том, почему ваше нападение на меня потерпело неудачу? И что из этого следует?

– Да.

– Да, знаю.

– Тогда вы понимаете, почему моя сестра и я должны немедленно вас покинуть. Нам необходимо уладить…

– А как вы узнали?

– Мне рассказали.

– Кто?

– Я поклялась сохранить это в тайне.

– Ах вот оно что.

– Прощайте…

– Подождите одну минуту, пожалуйста. Я должен подумать. Перед тем как вы уйдете…

– Поторопитесь.

Не обращая внимания на вопросительные взгляды, которые бросала на меня Коти, я вошел в псионический контакт.

– Маролан! Вы немедленно нужны здесь! Скорее!

– Почему?

– Нет времени. Торопитесь!

А потом:

– Алира, у нас неприятности. Маролан уже идет, но твое присутствие тоже необходимо.

Виновата Алира или нет, но она захочет остановить Норатар – я на это рассчитывал.

Маролан ворвался в комнату, сразу вслед за ним появилась Алира. Меч Маролана висел у него на боку, но в руках Алиры сверкали восемь футов черной стали. Они посмотрели на меня.

– Что случилось, Влад? – спросил Маролан.

– Леди Норатар хочет отправиться охотиться на джарегов.

– Из-за чего?

– Из-за того, что совет Драконов…

– Это не ваше дело, лорд Талтош, – холодно сказала Норатар, положив руку на рукоять меча.

– …признал в ней дракона, но…

Норатар обнажила меч. Лойош зашипел и подобрался у меня на плече. Я успел заметить, что на лице Коти появилось страдание, но в следующий миг клинок Маролана, Черный Жезл, оказался в его руке. Короткое движение кисти в сторону Норатар, и ее меч глубоко вонзился в деревянную балку, поддерживающую потолок библиотеки. Норатар удивленно посмотрела на Маролана.

– Госпожа, – сказал он, – в Черном замке я не разрешаю убивать своих гостей. Исключение составляют дуэли, которые проводятся при условии, что погибшего можно оживить. Более того, поскольку вы дракон, вам не нужно напоминать, как следует себя вести с гостями.

После короткой паузы Норатар поклонилась.

– Очень хорошо, – сказала она.

Потом Норатар вытащила свой меч из балки и аккуратно вложила его в ножны – так делают джареги, без изящной небрежности дракона.

– Нам пора уходить. Пойдем сестра, – добавила Норатар.

– Алира, останови их!

Когда я закончил псионическое сообщение, Маролан повернулся к Алире.

– Что ты сейчас сделала?

– Поставила блок на телепортацию из Черного замка, – спокойно ответила она. – Надеюсь, ты не возражаешь.

Глаза Норатар округлились, а потом превратились в щелки.

– Лорд Маролан, – медленно проговорила она, – я настоятельно…

– Во имя любви к Вирре, – вмешался я. – Вы можете подарить мне тридцать секунд, чтобы я закончил предложение?

– Зачем?

– Но почему вы против?

Ее взгляд застыл на мне, но драконы пытались напугать меня таким образом с тех самых пор, как мне исполнилось девятнадцать.

– Совет Драконов, – спокойно продолжал я, – хочет проследить за поведением Норатар, прежде чем официально объявить ее Наследницей Трона. Если она начнет гоняться за джарегами, все будет кончено. Я считаю, что вы должны поговорить с Норатар, не то она совершит что-нибудь непоправимое. Вот и все. А теперь вы можете приступить к дискуссии, а я удаляюсь, пока кто-нибудь не снес мне голову.

Впрочем, я не стал убегать из библиотеки, а спокойно вышел за дверь. Нашел маленькую гостиную, налил себе дешевого вина и, охваченный мрачными мыслями, залпом проглотил его.

Бутылка была уже наполовину пуста, когда кто-то постучал в дверь. Я это проигнорировал. Раздался повторный стук, но я продолжал молча сидеть с бокалом в руке. Тогда дверь распахнулась. Моя мрачная усмешка исчезла, когда я увидел, что это Коти. Она села напротив меня.

– Как ты меня нашла?

– Лойош.

– Ясно. Что произошло?

– Норатар согласилась подождать еще два дня – как и Алира.

– Замечательно.

– Владимир?

– Да?

– Почему ты это сделал?

– Что? Остановил ее?

– Да. Разве ты не хочешь, чтобы кто-нибудь убрал Лариса?

– У нее не больше шансов найти его, чем у меня. То же самое можно сказать про тебя и Алиру.

– Но если мы все будем его искать… – Она замолчала, но я не стал продолжать.

Через пару минут я вспомнил о правилах приличия и налил Коти бокал дешевого вина. Она сделала маленький глоток, изящно держа ножку бокала между большим и указательным пальцем, мизинец отставлен в сторону – как и положено при дворе. При этом она продолжала неотрывно смотреть на меня.

– Так почему, Владимир? – повторила Коти.

– Я не знаю. Зачем попусту губить ее будущее?

– Кто она тебе?

– Твоя напарница.

Коти задумчиво кивнула. Затем поставила бокал и поднялась. Подошла к моему стулу и посмотрела на меня сверху вниз. Потом опустилась на одно колено, взяла мою правую руку, поцеловала и потерлась о нее щекой. Я уже открыл рот, чтобы сделать остроумное замечание насчет того, не должен ли я теперь потрепать ее по голове, но тут вмешался Лойош, который так прижался к моей шее, что я не смог ничего сказать.

Продолжая держать мою руку, Коти посмотрела на меня и сказала:

– Владимир, я буду счастливейшей из женщин, если ты согласишься стать моим мужем.

Примерно через три сотни лет я сказал:

– Что?

– Я хочу быть твоей женой.

Я уставился на нее. Наконец сумел спросить:

– Почему?

Она спокойно встретила мой взгляд.

– Потому что люблю тебя.

Я покачал головой.

– Я тоже тебя люблю, Коти. Ты это знаешь, но ты не можешь хотеть выйти за меня.

– Почему?

– Проклятие, потому что через несколько дней меня не будет в живых!

– Ты же сам сказал, что Ларис только делает вид.

– Может быть, но это быстро закончится, если я продолжу нападать на него. В какую бы игру Ларис ни играл, рано или поздно он должен завершить начатое дело.

– Он до тебя не доберется, – спокойно сказала Коти, и я почти ей поверил.

Теперь уже я не мог оторвать от нее глаз.

– Хорошо, – после долгой паузы проговорил я. – Вот что я тебе скажу: когда вся эта история с Ларисом закончится, а я останусь жив – если ты по-прежнему будешь этого хотеть, – тогда, конечно, я согласен. Клянусь Вратами Смерти, Коти, я не знаю, что сказать.

– Благодарю вас, господин.

– Именем Вирры, встань с пола. Я чувствую себя – даже не знаю кем!

Она спокойно поднялась на ноги, но осталась стоять рядом. Потом на ее лице расцвела улыбка, она подпрыгнула и оказалась у меня на руках. Стул опрокинулся, и мы повалились на пол, запутавшись в руках, ногах и одежде. Лойош едва успел вовремя взлететь.

Два часа и три бутылки вина спустя мы, покачиваясь, вернулись в библиотеку. Там одиноко сидел Маролан. Я был достаточно трезв, чтобы у меня возникло желание скрыть от него, как сильно я напился. Поэтому я быстро сотворил соответствующее заклинание и разом протрезвел.

Он посмотрел на нас, приподнял бровь и сказал:

– Входите.

– Благодарю вас, – поклонился я и, повернувшись к Коти, заметил, что она сотворила аналогичное заклинание. Какой стыд.

– Вы останетесь здесь на вечер?

Коти вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул.

– Мне нужно проверить всех потомков Бэритта. Кстати, Маролан, вы сумели выяснить, кто мог рекомендовать атиру?

– Один из моих людей составляет список. Он будет готов сегодня вечером.

– Отлично. Я попросил Алиру найти какие-нибудь сведения о лиорне. Вы не знаете, она это сделала?

– Сейчас она беседует с Норатар. Полагаю, они пытаются придумать способ разыскать этого Лариса.

– Понятно. Значит, завтра.

– Да. Я намерен пообедать в малом зале. Похоже, Алира, Сетра и Норатар собираются присоединиться ко мне. А какие планы у вас?

Я взглянул на Коти.

– Мы будем рады.

– Превосходно. А после трапезы ты вернешься в большой зал и продолжишь свое расследование.

– Да, – согласился я. – Может быть, мне даже удастся избежать обмена любезностями с вашей подругой атирой.

– Подругой атирой? Я не припоминаю, чтобы кто-то из аристократов Дома Атиры гостил у меня.

– Вы знаете, кого я имею в виду: Волшебницу в Шартрезе или как там ее называют.

Маролан улыбнулся.

– Волшебница в Зеленом. Должен признать, что она похожа на атиру.

Что-то в моей голове щелкнуло.

– Она не атира? – спросил я. – Так кто же тогда?

– Она из Дома Йенди, – ответил Маролан.

15.

Я думаю, ему хорошо платят.

– Что случилось, Влад? Почему ты так на меня смотришь?

– Я не могу поверить своим ушам. Йенди? Вы уверены?

– Конечно, уверен. А в чем, собственно, дело?

– Маролан, сколько йенди требуется, чтобы наточить меч?

Он посмотрел на меня прищурившись.

– Скажи мне.

– Двое. Один, чтобы точить меч, и один, чтобы все запутать.

– Понятно. – Маролан скупо рассмеялся. – Совсем неплохо. Но какое это имеет отношение к нашей ситуации?

– Я и сам не знаю, но там, где появляются йенди, всегда возникают интриги. Дьявольские интриги. Запутанные, невероятные, как раз такие, с какими мы сейчас столкнулись. Я понятия не имею, о чем идет речь, но она – Волшебница в Зеленом – крутилась вокруг нас с того самого момента, как все началось. Я видел ее рядом с вами, со мной, с Алирой и даже с Норатар, Коти и Сетрой. Со всеми нами. Это не может быть случайностью.

И, если этого мало, она очень похожа на атиру. Мы сидим здесь и пытаемся найти атиру, которой не существует, – и тут перед нами оказывается йенди, напоминающая атиру, йенди, которая крутится вокруг нас с самого начала. И вы считаете, что она не имеет к нашим проблемам никакого отношения?

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – кивнул Маролан. – Пожалуй, мне стоит с ней поговорить, и…

– Нет!

– Прошу прощения?

– Не надо с ней разговаривать. Ей не следует ничего сообщать. Единственное преимущество состоит в том, что она не знает о наших подозрениях. И нам нельзя его терять до тех пор, пока мы не поймем, чего она хочет.

– Гм-м. Всем известна аксиома: интриги йенди может распутать только йенди.

– Может быть. Однако я воспользуюсь другими аксиомами.

Маролан немного подумал, а потом сказал:

– Хорошо, Влад. И каков же твой план?

– У меня пока его нет. Во-первых, я хочу осмыслить все, что нам известно, и сделать какие-то выводы.

– Ладно.

– Коти, почему бы тебе не поискать Норатар и Алиру?

Она кивнула.

– Вам может понадобиться помощь, – заметил Маролан. И они ушли.

Я размышлял около получаса, пока они все не вернулись вместе с Сетрой.

– Ну, – поинтересовалась Алира, – что ты надумал?

– Ничего, – ответил я. – Но, с другой стороны, я не сдался.

– Замечательно, – заявила Норатар.

– Садитесь, – предложил я. Они все взяли стулья и устроились вокруг меня. Я почувствовал себя так, словно мы все оказались в моем офисе – вокруг сидят мои телохранители и ждут приказов.

– Владимир?

– Да, Коти?

– Маролан рассказал Алире о Волшебнице в Зеленом. Мне не пришло в голову предупредить его, чтобы он этого не делал.

– Проклятие. Ну, ладно. Теперь либо Волшебница предупреждена, либо Алира тут ни при чем.

Откровенно говоря, я начал сомневаться, что Алира вовлечена в этот заговор. Посмотрим.

– Прежде всего, госпожа Норатар…

– Ты можешь забыть о «госпоже», Влад.

Я удивился.

– Благодарю вас. – Бросив взгляд на Коти, я увидел, как она улыбнулась Норатар, и все понял. – Норатар, вы уверены, что не можете сообщить нам, при каких обстоятельствах узнали о замыслах Лариса?

– Да, – ответила она.

– Хорошо. Но давайте немного подумаем. Если это была Волшебница в Зеленом…

– Нет, это не она.

– Кто бы это ни был, он может действовать заодно с Волшебницей в Зеленом или – такую возможность нельзя исключать – использовать ее в качестве инструмента. Я бы очень хотел, чтобы вы назвали имя.

– Сожалею. Боюсь, это не поможет.

– Ты и в самом деле считаешь, что за всем этим стоит Волшебница в Зеленом? – спросила Коти.

– Скажем так: это хорошее предположение. Мы не узнаем, кто за этим стоит, пока не станет ясно, что они хотят.

Коти кивнула.

– Попытаемся расположить события в том порядке, как они происходили, – продолжал я. – Во-первых, перед Междуцарствием кто-то решил, что лорд Клайер не должен стать обладателем Державы. Возможно, Волшебница в Зеленом или Волшебница в Зеленом на него работала. Согласны?

Они все начали кивать.

– Первое, что он – или она – сделал: позаботился, чтобы Норатар считали незаконнорожденной. Естественно, столкнувшись с таким заявлением, Клайер бросился в бой, и, естественно – ведь ему противостояла Сетра, – потерпел поражение. Во время битвы они сделали так, чтобы Клайера нельзя было оживить. Наследником стал Адрон. Пока все хорошо и понятно. Или они этого хотели, или просто не успели с ним разобраться. Потому что вскоре произошла Катастрофа Адрона, вслед за которой наступили долгие годы Междуцарствия. И опять ничего не происходило. Позднее Наследником стал Маролан. И по-прежнему ничего не происходит.

Я обвел взглядом всю компанию. Все внимательно меня слушали.

– В течение двухсот сорока лет после Междуцарствия, – продолжал я, – все было спокойно. Значит, тот, кто за этим стоит, если он еще жив, не возражает против Маролана. Затем, три года назад, появляется Алира. Менее чем через год после этого убивают Бэритта, который скорее всего был одним из заговорщиков. Два года спустя Норатар попадает в ловушку, ее убивают, оживляют, после чего она неожиданно становится Наследницей. Таковы события, какими их увидел я.

Либо Алира не заметила косвенных обвинений в свой адрес, либо она прекрасная актриса. Казалось, она погрузилась в глубокие размышления, но вовсе не из-за того, что сказал я.

– Влад, – заговорила Норатар, – а могло так случиться, что Волшебница в Зеленом хорошо знает Алиру и предвидела наше оживление?

– Вы хотите сказать, – с сомнением проговорил я, – что и это было частью ее плана? Не думаю. – Я повернулся к Алире.

Она пожевала губу.

– Все возможно, когда имеешь дело с йенди, – заявила она.

– Только не это, – возразил Маролан. Мы повернулись к нему. – Вы забываете, что я тоже там был. Если предположить, что Волшебница в Зеленом устроила все так, чтобы Алира убила, а потом оживила Норатар, она должна была знать, что я окажусь рядом. Я никогда не поверю, что она могла предвидеть, где мы появимся после телепортации. Если бы я оказался ближе к Норатар, чем Алира, то использовал бы Черный Жезл.

Норатар побледнела, когда Маролан произнес последние слова. Если бы ее убили Черным Жезлом, то никто и ничто не могло бы ее спасти. Мало того, она не смогла бы родиться заново – как верят драгейриане, такое случается со всяким, кто не попадает на Дороги Мертвых, и с некоторыми из тех, кому не удается этого избежать. Неужели Алира могла все организовать? Или Маролан действовал с ней заодно?

– Ты потихоньку сходишь с ума, босс.

– Неизбежные издержки профессии, Лойош.

Я прочистил горло и сказал:

– Я считаю, мы можем с уверенностью предположить, что Норатар должна была погибнуть окончательно.

Остальные согласились.

– А теперь, – продолжал я, – давайте обратимся к Ларису. Конечно, он надежно спрятался и хорошо защищен, но он теряет большие деньги и серьезно рискует, до сих пор не прикончив меня. Почему?

– Я полагаю, – ответила Коти, – ему за это хорошо платят.

– Ему должны были очень много заплатить, чтобы он пошел на такой большой риск.

Коти пожала плечами.

– Возможно, он ей чем-то обязан.

– Очень сильно обязан. Кроме того, я предполагаю, что он убил Бэритта, расплачиваясь с… подождите минутку.

Все посмотрели на меня. Наконец Маролан не выдержал.

– Да, Влад?

Я повернулся к Коти:

– Что тебе известно об истории Лариса?

– Довольно много. Когда я изучала тебя, время от времени мне приходилось натыкаться на упоминания о нем – особенно когда вы оба работали на Велока Клинка. Кроме того, до меня доходили разные слухи.

– А тебе известно, что он возглавлял войну, которую вел Велок против Крюка?

Она и Норатар кивнули.

– Я в этом участвовала, – призналась Норатар.

– Почему Велок разрешил ему руководить в этой войне? И как ему удалось победить? В те времена у него еще не было опыта.

Коти и Норатар изучающе смотрели на меня.

– Волшебница в Зеленом? – спросила Норатар.

– Создается впечатление, что он собрал улики на Велока, – заметил я, – или знал, как его обойти. Что, если наша подружка Волшебница помогала ему манипулировать Велоком и вести войну?

– Ты считаешь, она руководит войной против тебя? – спросила Коти.

– Может быть. Я встречался с Ларисом, и он произвел на меня впечатление. Мне не верится, что он оказался игрушкой в чьих-то руках, но я могу ошибаться. С другой стороны, Волшебница может что-то на него иметь, поэтому Ларис вынужден плясать под ее дудку. В особенности если она обещает в любом варианте обеспечить ему победу.

– Если у нее что-то есть на Лариса, почему он ее просто не прикончит? – поинтересовалась Норатар.

Хотя она много лет была джарегом, в душе Норатар оставалась драконом.

– Причин может быть множество, – ответил я. – А если, например, он просто не знает, кто она такая. Или не сумеет освободиться от зависимости даже после ее смерти. А вдруг ему до нее не добраться? Я не знаю.

– Есть какие-нибудь идеи, в чем заключается эта зависимость? – спросила Коти. Я нахмурился.

– Это может быть все что угодно. Я бы предположил, что Ларис прикончил Бэритта, а у Волшебницы есть против него серьезные улики – их было совсем не сложно заполучить, если она приказала ему это сделать в качестве расплаты за помощь против Крюка.

– Вполне возможно, – согласилась Коти. Норатар кивнула.

– Твои рассуждения кажутся мне весьма интересными, – вмешался Маролан. – Однако я не вижу, как мы можем ими воспользоваться.

– Мы пытаемся понять, к чему они стремятся, – ответил я. – Каждая новая деталь помогает представить общую картину.

– Может быть, – сказал Маролан, – но мне бы хотелось уяснить, зачем Волшебнице в Зеленом все это делать?

– Что делать? – ответил я вопросом на вопрос. – Я не знаю точно, к чему она стремится…

– В этом и заключается наша проблема.

Маролан задумчиво кивнул.

Я повернулся к Сетре, которая за все время не произнесла ни слова:

– А у вас есть какие-нибудь идеи или предположения?

– Ничего определенного, – медленно проговорила она. – Однако я все больше начинаю подозревать, что ответ следует искать в периоде, предшествующем Междуцарствию, когда заговор только зарождался. Чего они хотели тогда добиться?

– Да, – задумчиво проговорил я. – Нам следует повнимательнее взглянуть на то время. – Я быстро посмотрел на Норатар.

У Норатар был такой вид, словно у нее болят зубы. Но кто бы мог ее за это винить?

– Мне кажется, в данном случае мотив достаточно очевиден, – вмешалась Коти. – Они стремились завладеть Державой.

Я покачал головой.

– Мне говорили, что ни один дракон не хочет обладать Державой.

– А как насчет Адрона? – спросила Коти, взглянув на Алиру.

– Неплохой довод, – улыбнувшись, ответила Алира, – но мой отец на самом деле не хотел заполучить Державу, а был вынужден сделать попытку завладеть ею из чувства долга.

Я уставился на Алиру.

– Подожди минутку. Твой отец знал Волшебницу в Зеленом?

Теперь пришел черед удивляться Алире.

– Я… полагаю, они были знакомы. Но если ты думаешь, что мой отец был одним из тех, кто стоял за всем этим…

– Я бы не сказал, что я так думаю, – просто хочу изучить все возможности.

Алира свирепо посмотрела на меня, ее глаза приобрели серый цвет стали.

– Ну, если тебе необходимо знать…

– Да, необходимо. Насколько хорошо они были знакомы?

– Они часто встречались друг с другом и Сетрой на горе Тсер. Спроси у Сетры. Она знает лучше, чем я.

Я повернулся к Сетре:

– Что скажете вы?

– Я сомневаюсь, – ответила она, – что Адрон может стоять за подобными интригами. Это не в его стиле. Кроме того, у них с Бэриттом были хорошие отношения.

– Это ничего не доказывает, – заметил я. – Или даже увеличивает шансы на его участие в заговоре. Насколько хорошо Адрон был знаком с Волшебницей в Зеленом?

Сетра прикрыла глаза, словно никак не могла вспомнить.

– В те годы у нас у всех были дружеские отношения. Однако Адрон никогда особенно не дружил с Волшебницей.

– Итак, – сказал я, – если Адрон считал своим долгом завладеть Державой, он мог прийти к выводу, что обязан стать следующим императором драконов.

– Я в это не верю, – резко возразила Алира, которая с каждой минутой распалялась все сильнее.

Я рассмеялся. Она вскочила на ноги, свирепо глядя на меня.

– Может быть, ты расскажешь мне, Влад, что тут такого смешного?

– Я не мог удержаться. Мы говорим об Адроне, который попытался завладеть Державой. При этом он уничтожил половину Драгейрианской Империи, создал Море Хаоса на том месте, где находился крупнейший город Империи, убил несколько миллионов, а ты расстраиваешься из-за того, что я допускаю его участие в заговоре, который позволил бы ему чуточку легче прийти к цели.

Коти тоже начала смеяться. Однако всем остальным ситуация не показалась смешной. От этого смех начал разбирать нас еще сильнее – у меня едва не сделалась истерика.

– Это совсем другое дело, – заявила Алира. – Ему пришлось бы обмануть Сетру, которая была его другом. Не забывай, что в Доме Дракона есть понятия о чести.

Как ни странно, ее слова привели меня в чувство. Конечно, ситуация не становилась от этого менее забавной, но теперь я увидел и другую, печальную сторону. Постепенно Коти тоже успокоилась.

– Хорошо, Алира, – сказал я, – может быть, Волшебница в Зеленом сделала это без его ведома. Такой вариант возможен?

Алира уселась на свое место и фыркнула.

– Сомневаюсь.

– Хорошо, а какие отношения были у Адрона и Клайера, отца Норатар?

Алира пожала плечами и надменно посмотрела по сторонам. Я повернулся к Сетре. Казалось, она смутилась, но сказала:

– Я помню, что у них случались разногласия. Они не были смертельными врагами, но часто спорили между собой.

– Конечно, они спорили! – воскликнула Алира. – Мой отец считал, что драконы должны овладеть троном, а Клайер возражал.

Сетра кивнула.

– Да, дело было именно в этом. Они не могли договориться о том, насколько срочно данная проблема нуждалась в разрешении.

– Какая проблема?

– Упадок императора. Феникс в конце своего правления всегда приходил в упадок, за исключением конца каждого семнадцатого Цикла, когда появлялся Возрожденный Феникс – такой, как Зарика. Поскольку это был конец Великого Цикла – состоящего из семнадцати Циклов, – положение было особенно серьезным. Казалось, Империя разваливается. Начались вторжения с Востока, и Адрон считал, что император должен отказаться от власти или его необходимо сместить.

– А Клайер думал иначе?

– Да. Я помню, как он указывал мне на то, что «вторжения»в основном распространялись на те территории, где проживет большинство выходцев с Востока. Он говорил, что это их земля: почему бы им снова не завладеть ею?

– Похоже, этот драконлорд мне бы понравился, – заявил я.

– Вполне возможно, – сказала Сетра. – Он был довольно симпатичным. Я полагаю, из него получился бы хороший император.

– У меня создается впечатление, – сказал я, глядя на Алиру, – что Адрон…

– Мне кажется, наступило время обеда, – перебил меня Маролан. – Может быть, мы продолжим обсуждение после окончания трапезы?

Я улыбнулся, кивнул и, поднявшись, предложил Коти руку. Она взяла ее, и мы направились в маленький обеденный зал. Я надеялся, что сейчас мне удастся поесть спокойнее, чем в прошлый раз.

И тут я вспомнил наш предыдущий обед и мое пребывание на горе Тсер. Большинство воспоминаний были приятными.

Однако в голову мне пришел один разговор… Не может ли он иметь отношение к… или я ошибаюсь? Весь заговор, чтобы осуществить… это? Впрочем, драгейриане всегда остаются драгейрианами.

– Подождите минутку.

Маролан вздохнул и повернулся ко мне:

– Да, Влад?

– Я только…

– А нельзя ли вернуться к этому потом?

– Ну… давайте сядем за стол, а я пока немного подумаю.

Мои мысли мчались, опережая одна другую. Мне кажется, я несколько раз наталкивался на каких-то людей и стулья, прежде чем занял свое место за столом.

Тут я заметил, что мы сидим точно так же, как и во время прошлой трапезы. Слуга принес вино. Я выпил немного, так и не почувствовав вкуса.

– Ладно, Влад, – проговорил Маролан, сдаваясь, – что ты хотел спросить?

– Мне кажется, я понял, кто за всем этим стоит и почему.

Все сразу замолчали и внимательно посмотрели на меня.

– Продолжай. – Сказал Маролан.

– Вирра, все так запутано. Но если учесть, что план придуман Волшебницей в Зеленом, как может быть иначе?

– Ну, так кто это?

– Разрешите мне начать так: я берусь утверждать, что два или три года назад Волшебница в Зеленом разорвала отношения с некоей персоной, с которой до того времени дружила.

Я повернулся к Сетре:

– Я прав?

Она казалась удивленной. Потом вдруг ее ноздри начали раздуваться, а глаза округлились. Спустя несколько мгновений она кивнула.

– Значит, я не ошибся.

– В чем, Влад? – спросил Маролан, продолжавший сохранять спокойствие.

– Ты получаешь удовольствие от того, что все в нетерпении ждут ответа, не так, ли, босс?

– Отвали, Лойош.

– Хорошо, я сформулирую это следующим образом. Предположим, Норатар только что была убита Мароланом и Алирой. Конец всем проблемам. Истинный Наследник трона устранен, верно? Кто следующий?

– Алира, – ответил Маролан.

– Правильно. Но тут выясняется, что она вовлечена в войну между джарегами. Что будет тогда?

– М-м-м, – пробурчал Маролан. – Совет станет…

– Предположим, что советом можно манипулировать. Сильно или совсем чуть-чуть, но кто-то захочет потянуть за ниточки.

– Ладно, предположим, что Алира перестала быть Наследницей, если тебе так хочется.

– Хорошо. И, пользуясь той же логикой, аналогичный вердикт будет вынесен относительно Маролана. Кто следующий?

Они начали переглядываться.

– Я не знаю, – наконец призналась Алира.

– И я тоже. Но в некотором роде это не имеет значения. Я уверен, что Волшебница в Зеленом знает. Будущий Наследник скорее всего ничего не подозревает – просто это тот, чьи политические взгляды хорошо известны. Вы говорите, что ни один дракон не хочет быть Наследником. А кем хочет быть каждый дракон?

– Верховным Военачальником, – без малейших колебаний ответила Алира.

– Правильно. Маролан, почему бы вам не послать за списком. Он, наверное, уже готов.

– Но… хорошо. – Он сосредоточился на несколько секунд. – Сейчас его принесут.

– Какой список? – поинтересовалась Сетра.

– Я попросил Маролана собрать имена всех, кто мог бы порекомендовать мага атиру для проведения сканирования.

– А теперь, – продолжал я, – не вызывает сомнения, что, если бы трон заняли Маролан или Алира, каждый из них назначил бы другого Верховным Военачальником. Поэтому от вас нужно избавиться. Раньше Норатар тоже была не опасна, но обстоятельства стали складываться так, что возникла необходимость ее убрать. Перед Междуцарствием выбор Адрона, если бы он стал императором, сомнений не вызывал, поэтому…

– И кого бы он выбрал? – спросила Коти.

– Я еще к этому вернусь. Так или иначе, но без его ведома все было организовано так, чтобы он стал Наследником. Когда его постигла неудача, Феникс сохранил власть, поэтому проблема перестала носить срочный характер. Потом Наследником стал Маролан, что их устраивало…

– Ты так думаешь? – осведомился Маролан.

– Да – пока неожиданно не появилась Алира. Теперь персона, которая бы заняла пост Верховного Военачальника, лишалась всяческих надежд. И, что еще хуже, политические взгляды Алиры их не устраивали. Вы оба должны уйти со сцены. Бэритт, который до этого момента был с ними заодно, отказался участвовать в дальнейшем. Тем самым он подписал себе приговор.

Итак, будущий Верховный Военачальник и Волшебница в Зеленом, которая была его хорошим другом – и йенди! – придумали новый план. Первым делом они сделали вид, что поссорились, чтобы никто не мог их связать.

План созревал два года – очень быстро для йенди. Тот факт, что Алира и Маролан стали поддерживать со мной дружбу, а также то, что я быстро продвигался в Доме Джарега, весьма этому способствовало.

Во-первых, они собирались убить Норатар…

– Зачем? – спросил Маролан.

– Потому что Алира все время пыталась найти другого Наследника вместо себя. Она не стала бы сознательно поступать так, чтобы совет лишил ее права наследования; для нее это было бы бесчестным поступком. Но она пыталась найти кого-нибудь с «более чистыми генами» или что еще там нужно драконам для того, чтобы стать Наследником. Рано или поздно она бы вышла на линию э'Лайна.

– Так оно и есть, – подтвердила Алира. – Я уже пыталась выяснить, что случилось с Норатар, надеясь, что она сможет вывести меня на других родственников.

Я кивнул.

– Им было необходимо ее убить – Алира сразу бы обнаружила, что Норатар в действительности обладает чистыми генами.

– Хорошо, – кивнул Маролан, – продолжай.

– Идея заключалась в том, чтобы убить Норатар и дискредитировать вас обоих за помощь джарегу. По-видимому, кто-то допустил ошибку, потому что вас должны были предупредить раньше. Вряд ли они хотели, чтобы все произошло именно таким образом. Однако в целом события развивались так, как они планировали, – пока Алира не оживила Норатар. Тогда им пришлось импровизировать. Для начала они решили проверить Норатар, чтобы выяснить, устроит ли она их в качестве императрицы.

– Как? – спросила Норатар.

– Помните, как Волшебница в Зеленом спросила у вас, как вы относитесь к планам вторжения на Восток? Тогда я не обратил на это внимания, но…

– Ты прав!

– Да. И скажи вы тогда, что согласны, все на этом закончилось бы – меня убивают, а потом находят способ убедить вас выбрать нужного Верховного Военачальника. Поскольку ваши политические взгляды их не устраивали, они намекнули вам про Лариса, чтобы вы пустились за ним в погоню – он для них не имеет существенного значения, – а после того как вы бы его прикончили, вам уже не быть Наследницей.

Коти покачала головой.

– Но зачем продолжать фальшивые покушения на тебя, Владимир?

За ответом я повернулся к Норатар:

– Если бы не два неудавшихся покушения на меня, вы бы поверили, что вас подставили, даже после того как вам все рассказали?

Ее глаза сузились, потом она покачала головой.

Коти кивнула.

И тут – очень вовремя – появился слуга с листком бумаги в руках. Он протянул его Маролану.

Маролан взглянул на список.

– Найдите, – предложил я, – имя, которое вы назвали бы первым претендентом на должность Верховного Военачальника, если бы Алира так и не появилась.

Он нашел и разинул рот.

Сетра наклонилась через Алиру и взяла листок из вялых рук Маролана. Она взглянула на список, кивнула и бросила листок на середину стола, а ее глаза стали холодными, как клинок Ледяного Пламени.

– Уж лучше бы, – мрачно проговорила Сетра, – она попыталась убить меня.

В списке стояло девять имен. Третьей шла Сетра Младшая.

16.

Мы с Владимиром будем просто смотреть.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Потом Маролан откашлялся.

– Просить подавать? – спросил он.

– Почему бы и нет? – отозвалась Сетра. Маролан отдал необходимые указания. Уж не знаю, что принесли, но, должно быть, я все съел, поскольку не помню, чтобы потом испытывал чувство голода.

– А они здесь сегодня будут? – в какой-то момент спросила Норатар.

– Полагаю, да, – ответил Маролан.

Никто из нас не стал уточнять, о ком идет речь.

– Тогда нам стоит продумать план встречи с ними. Ты со мной согласна, сестра? – спросила Норатар у Коти.

– Только не здесь, – вмешался я. – Маролан запрещает плохо обращаться со своими гостями.

– Спасибо, Влад, – поблагодарил меня Маролан.

– Всегда готов служить.

– Не вызывает сомнений, – вмешалась Алира, – что при нынешних обстоятельствах…

– Нет, – твердо сказал Маролан. Прежде чем успела разразиться новая буря, я сказал:

– Нам необходимо проверить наши догадки, прежде чем что-либо предпринимать.

Маролан взглянул на меня.

– Ты хочешь сказать, что не до конца уверен?

– Я уверен. Однако необходимы доказательства.

– Как ты их добудешь?

– У меня есть возможность. Это займет некоторое время. Но сейчас у нас, кажется, обед?

– Фентор.

– Да, господин?

– Тебе удалось установить имя владельца квартир?

– Нет, господин.

– Может быть, тебе будет легче, если я назову пару имен, которые, возможно, с этим связаны. Сетра Младшая и Волшебница в Зеленом.

– Я проверю, господин.

– Очень хорошо. Свяжись со мной, как только тебе удастся что-нибудь выяснить.

– Да, господин.

– Если нам повезет. – произнес я вслух, – скоро мы кое-что узнаем.

– Владимир, – сказала Коти, – а как мы к ним подберемся?

– Да, – сухо заметил Маролан. – Ты ведь не хочешь, чтобы она превратила тебя в тритона.

– Да, у меня были более привлекательные предложения, – не стал я спорить с Мароланом. – В любом случае нам не следует нападать здесь, если мы хотим покончить с ними навсегда. Кто-нибудь знает, где живет Волшебница?

– Никто не знает, где живет йенди, – заявила Сетра.

– М-да. Остается еще Ларис. Если бы я сумел организовать с ним встречу, то убедил бы, что партнеры его предали. Может быть, он помог бы заманить их в ловушку.

– Но разве ты не собираешься прикончить его? – спросила Алира. – Если ты этого не сделаешь, им займусь я.

– И я, – добавила Норатар.

– Конечно, собираюсь, но ему не обязательно об этом знать.

Глаза Алиры сузились.

– Я не хочу иметь ничего общего с подобным планом.

– И я, – сказал Маролан.

– И я, – сказала Сетра.

– И я, – сказала Норатар.

Я вздохнул.

– Да, я знаю. Вы настаиваете, чтобы все было благородно, честно и открыто. Нельзя нарушать правила, даже если кто-то хочет тебя убить и строит козни против твоих друзей, правильно?

– Правильно, – ответила Алира с совершенно невозмутимым видом.

– Вы, драконы, не устаете меня поражать, – усмехнулся я. – Вы утверждаете, что неблагородно нападать на кого-то со спины, но готовы сражаться в «честном» бою с тем, кто слабее, менее опытен и ловок, чем вы. Разве это не означает, что вы нечестно пользуетесь своим преимуществом? Чепуха.

– Влад, – сказал Маролан, – это вопрос…

– Не имеет значения. Я что-нибудь придумаю – подождите минутку, кажется, я сейчас получу подтверждение.

Я быстро переговорил с Фентором, а потом снова обратился к остальным:

– Да, теперь у меня есть доказательства. Сетра Младшая через подставных лиц владеет квартирами, которые были использованы в качестве отвлекающего маневра, когда на меня покушались Коти и Норатар.

– Прекрасно, – сказал Маролан. – Что мы будем делать дальше?

– Бесполезно измышлять хитрости против йенди, – заметила Сетра. – Придумай что-нибудь попроще.

– Еще одна аксиома?

Она холодно улыбнулась.

– А я сама разберусь с Сетрой Младшей.

– Это довольно просто, – сказал я некоторое время спустя, – но Коти и я неважно себя чувствуем после телепортации.

– Коти и тебе, – заявила Длира, – ничего не нужно будет делать.

Я бросил взгляд на Коти.

– Я не возражаю, – сказала она. – Мы с Владимиром будем просто смотреть.

Я кивнул, хотя у меня были совсем другие намерения, но говорить им об этом заранее не собирался. Разве что…

– Извините, Маролан, но не могу ли я на всякий случай позаимствовать у вас кинжал Морганти?

Он нахмурился.

– Пожалуйста.

Маролан сосредоточился. Вскоре явился слуга с деревянной коробкой. Я открыл ее и увидел маленький кинжал в кожаных ножнах с серебряной рукоятью. Я вытащил его из ножен и сразу почувствовал, что это Морганти. Я засунул оружие под плащ.

– Благодарю вас, – сказал я.

– Не за что, – ответил Маролан.

Мы встали и посмотрели друг на друга. Никто не знал, что следует сказать, поэтому мы просто вышли в коридор и направились в центральную часть замка, где находится главный обеденный зал.

Мы вошли и практически сразу же заметили Сетру Младшую. Лойош взмыл вверх и начал летать по залу, стараясь не привлекать к себе внимания. (Высота потолков в банкетном зале Черного замка достигает сорока футов.) Маролан подошел к Сетре Младшей и негромко заговорил с ней.

– Я ее нашел, босс. Северо-восточный угол.

– Хорошая работа.

Я передал эти сведения Маролану, который повел Сетру Младшую в указанном направлении. Все остальные сразу направились к Волшебнице в Зеленом, мы подошли к ней практически одновременно с Мароланом. Она посмотрела на Маролана, на Сетру, а потом на нас. Зрачки ее глаз едва заметно расширились.

– Волшебница, Сетра Младшая, – сказал Маролан, – в течение следующих семнадцати часов я не хочу вас видеть в своем замке. После этого вы можете вернуться. – Маролан учтиво поклонился.

Они переглянулись, а потом посмотрели на нас. Стали поглядывать другие гости, которые почувствовали, что происходит нечто необычное.

Сетра Младшая начала было что-то говорить, но остановилась – Волшебница, вероятно, сказала ей псионически, что спорить бесполезно. Они обе поклонились в ответ.

Сетра Лавоуд подошла к своей тезке и взяла ее за руку, чуть повыше локтя. Они посмотрели друг другу в глаза, но их лица оставались непроницаемыми.

Неожиданно Волшебница в Зеленом исчезла. Лойош вернулся на мое плечо, а я посмотрел на Алиру. Ее глаза закрылись, а на лице возникло выражение полнейшей сосредоточенности. Сетра Младшая исчезла. Сетра Лавоуд последовала за ней.

– Что она с ней сделает? – спросил я у Маролана. Он пожал плечами и ничего не ответил. Не открывая глаз, заговорила Алира:

– Она знает, что я за ней слежу. Если Волшебница в Зеленом остановится, чтобы замести следы, у нас сразу появится возможность ее догнать.

– Она выберет самое выгодное для себя место, – сказал я.

– Да, – ответила Алира.

– Пусть, – усмехнулась Норатар.

Коти двумя руками пригладила волосы, а я в этот момент поправлял плащ. Мы улыбнулись друг другу, потому что одновременно догадались, что означает этот жест. И тут…

– Пора! – сказала Алира.

Все у меня внутри повернулось, и Черный замок исчез.

Меня охватил чудовищный жар – мы оказались внутри огромного костра. Я попытался закричать, но уже в следующий миг боль исчезла. Казалось, мы стоим посреди моря огня. Кто-то сухо заметил:

– Быстро работаешь, Алира.

Я узнал голос Волшебницы в Зеленом.

– Ты можешь убрать блок против телепортации, я никуда не собираюсь убегать.

Я сообразил, что она, должно быть, все приготовила перед телепортацией, чтобы мы оказались застигнутыми пламенем. Похоже, Алира это предвидела и заранее сотворила защитное заклинание, поэтому мы и не успели изжариться.

– Ты цел, Лойош?

– Да, босс.

Потом пламя вспыхнуло в последний раз и погасло. Мы оказались посреди комнаты, футов двадцать шириной, с почерневшими стенами. Пепел доходил до щиколоток. Напротив стояла Волшебница в Зеленом, и ее глаза были такими же холодными, каким горячим был огонь. В руке она держала простой деревянный жезл.

– Вам лучше уйти из моих покоев, – холодно заявила она. – Меня окружает надежная охрана, и вам не удастся ничего со мной сделать.

Я взглянул на Алиру.

Волшебница в Зеленом взмахнула жезлом, и стена за ее спиной упала. По другую сторону я увидел тридцать драгейриан с оружием в руках.

– У вас еще есть шанс, – улыбаясь, сказала Волшебница.

Я кашлянул.

– Интересно, все йенди склонны к театральным эффектам?

Волшебница подала сигнал, и охрана вошла в комнату. Алира сделала быстрый жест, и мы снова оказались окруженными пламенем, однако огонь почти сразу же погас.

– Хорошая попытка, дорогая, – с усмешкой сказала Волшебница в Зеленом. – Но я об этом подумала заранее.

– Я заметила, – холодно ответила Алира. Она повернулась к Маролану: – Хочешь заняться ею или ее людьми?

– Это твой выбор.

– Тогда я разберусь с Волшебницей.

– Отлично, – сказала Маролан, обнажая Черный Жезл. Я увидел, как вытянулись лица охранников, когда они поняли, что в руке у Маролана клинок Морганти, да еще такой могущественный, какого им не приходилось видеть. Маролан спокойно направился в их сторону.

– Не забывай, – сказал я Коти, – мы здесь только для того, чтобы наблюдать.

Она нервно улыбнулась мне.

Слева сверкнул клинок, и Норатар с мечом в руке бросилась на Волшебницу. Алира зарычала и устремилась вслед за ней. Кто-то произвел заклинание, раздался глухой звук удара, заклубился дым и пепел.

Волшебница скользнула мимо линии своих солдат и подняла жезл. Огонь метнулся от него в сторону Норатар и Алиры, но Алира лишь подняла руку, и пламя с шипением исчезло.

Маролан, Норатар и Алира одновременно оказались перед линией охраны. Черный Жезл перерезал горло одного, рассек грудь второго стража и закончил движение, войдя в бок третьего. Маролан скользнул вправо, как кошка, прежде чем кто-нибудь успел нанести ему ответный удар, вытащил Черный Жезл и обратным движением располосовал животы еще двум воинам. Парировал вражеский выпад и проткнул смельчаку горло. Отступил назад. Маролан стоял, слегка приподнявшись на цыпочки, клинок направлен в сторону врага, в левой руке длинный кинжал. Комната наполнилась стонами и воплями. Те, кто оказался напротив Маролана, побледнели.

Еще трое гвардейцев лежали у ног Норатар. Алира тем временем вращала над головой свой восьмифутовый меч, словно это игрушка. Я насчитал рядом с ней пять жертв.

Потом – я не верил своим глазам – поверженные стражи начали подниматься. Даже те, кто близко познакомился с Черным Жезлом. Я взглянул на Волшебницу – на ее лице застыла гримаса сосредоточенности.

– Прикройте меня! – воскликнула Алира.

Она отступила на шаг и, продолжая держать меч в правой руке, сделала неуловимое движение левой. Трупы, которые пытались подняться, рухнули обратно в пепел. Волшебница взмахнула жезлом. Они снова зашевелились. Алира повторила свой жест. Они остановились. Потом стали подниматься опять.

Тогда Алира сделала что-то другое, и Волшебница вскрикнула, когда перед ней возникло голубое пламя. Через мгновение оно исчезло, но я увидел, как по лицу Волшебницы в Зеленом побежал пот.

Маролан и Норатар не обращали на них внимания – к этому моменту более половины гвардейцев уже лежали на полу.

Я тихонько спросил у Коти:

– Может быть, нам следует вмешаться?

– Зачем? Они ведь драконы, им нравятся такие развлечения. Пусть получат удовольствие.

– Откровенно говоря, мне нужно сделать еще одну вещь. Судя по тому, как развиваются события, времени остается совсем немного.

– Что ты собираешься предпринять?

В этот момент Норатар прорвалась сквозь линию обороны. Волшебница закричала и взмахнула жезлом – Норатар упала, хватаясь за воздух.

Коти бросилась вперед прежде, чем я успел как-нибудь отреагировать. Она пробилась к своей подруге и встала рядом с ней на колени.

Те, что сражались с Норатар, набросились на Алиру, и ей снова пришлось защищаться. Я вытащил пару метательных ножей и, исключительно ради проверки, швырнул их в Волшебницу. Как и следовало ожидать, они упали, не долетев до нее нескольких дюймов.

Я услышал, как Маролан выругался, и заметил, что его левая рука бессильно повисла вдоль тела, красная кровь заливала черный плащ.

Сдерживая натиск трех стражей, Алира продолжала сражаться с Волшебницей в Зеленом. Еще двое накинулись на Алиру. Послышался чудовищный скрежет мечей, и трое стражей оказались на полу. Алира осталась стоять на ногах, но из спины у нее торчал кинжал. В следующий миг в ее тело вошел меч. Казалось, она не обращает на такие мелочи внимания; вероятно, магия помогает преодолеть болевой шок. Однако какой бы замечательной волшебницей она ни была, ее платье оказалось безнадежно испорченным.

Норатар была всего лишь оглушена. Похоже, лучшего шанса у меня не будет. Я вытащил два ножа для ближнего боя и изо всех сил побежал вперед, проваливаясь в густом слое пепла. Оказавшись среди сражающихся, выбрал подходящий момент и нырнул под рукой Алиры. Оба ножа остались в животах двух стражей, которым было не до выходца с Востока, прокатившегося мимо них. В следующее мгновение я оказался за цепью гвардейцев у ног Волшебницы. Я еще не успел подняться, а Разрушитель Чар уже был в моей левой руке. Я взмахнул амулетом.

Естественно, Волшебница в Зеленом увидела меня и направила в мою сторону жезл. Я ощутил покалывание в руке, закричал и упал на спину.

– Владимир!

– Оставайся на месте!

Открыв глаза, я убедился, что Волшебница отвернулась от меня. Я быстро вскочил на ноги, вытащил кинжал Морганти, который мне одолжил Маролан, подскочил к Волшебнице и ударил ее по затылку Разрушителем Чар.

Эффект был минимальным, поскольку вокруг нее было мощное поле; она вздрогнула и обернулась ко мне. И хотя поле защитило Волшебницу от удара Разрушителя Чар, оно перестало существовать, и прежде чем Волшебница в Зеленом успела что-нибудь предпринять, лезвие кинжала Морганти коснулось ее горла.

Маролан и Алира продолжали крушить остатки ее охраны, но Маролан едва держался на ногах, а губы Алиры были крепко сжаты – она отчаянно старалась не потерять сознание. Коти помогала Норатар подняться на ноги. Времени оставалось совсем мало, поэтому я быстро заговорил:

– Ваше сражение меня не касается, и я не стану более вмешиваться, если получу то, что мне нужно. Но если вы сейчас не скажете, где Ларис, я перережу вам горло вот этим чудесным кинжалом. А если вы его предупредите, то я буду преследовать вас до конца жизни.

Она не стала колебаться.

– Он на верхнем этаже склада, что на улице Пиер. Два дома к востоку от угла Пиер и Один Коготь, на южной стороне улицы.

Вы видите, как долго сохраняют верность своим соратникам в Доме Йенди.

– Благодарю вас, – сказал я и отошел в сторону, не выпуская из рук Разрушитель Чар и кинжал.

Она отвернулась от меня, явно поверив на слово. Затем сделала что-то своим жезлом – вероятно, вернула на место защитное поле. Однако в этот момент огромный меч Кайрана в руках Алиры э'Кайран снес голову последнему стражу.

Маролан сделал шаг вперед, и черный луч ударил от его клинка прямо в Волшебницу. Это, как мне объяснили позднее, лишило ее защиты. Прежде чем она успела как-то отреагировать, Норатар взмахнула мечом. Жезл Волшебницы в Зеленом отлетел в сторону, а вместе с ним ее правая рука.

Она закричала и упала на колени – в этот момент меч Норатар пронзил ее грудь.

Наступила мертвая тишина. Не веря своим глазам, Волшебница в Зеленом посмотрела на Норатар. Потом из ее рта хлынула кровь, и она рухнула к ногам «Меча джарегов».

Коти подошла ко мне. Я кивнул в сторону троицы, стоящей вокруг тела Волшебницы.

– Честь Дома Дракона, – пробормотал я, – восстановлена.

Алира пошатнулась и упала. Коти сжала мою руку.

Мы вернулись в Черный замок, оставив тело Волшебницы в Зеленом там, где оно лежало. Я налил себе большой бокал бренди: презираю этот напиток, но он крепче, чем вино. Сейчас мне не хотелось Тумана Пиаррана – время праздновать еще не пришло.

– Она оказалась довольно сильной волшебницей, – слабым голосом сказала Алира, которая лежала на диване. С ней молча возилась Некромантка.

Все закивали.

– Влад, – обратился ко мне Маролан, на левую руку ему пришлось наложить шину, – что ты с ней сделал и зачем?

– У нее была информация, которая меня интересовала, – объяснил я. – И я ее получил.

– А потом ты ее отпустил?

Я пожал плечами.

– Вы же сказали, что не нуждаетесь в моей помощи.

– Понятно.

Я заметил, как Коти закрыла лицо ладонью, чтобы спрятать улыбку. Я ей подмигнул. Маролан спросил:

– И какая тебе была нужна информация?

– А вы не забыли, что я все еще нахожусь в состоянии войны? Волшебница в Зеленом поддерживала Лариса, но у него достаточно ресурсов, чтобы причинить мне вред и без ее участия. Очень скоро он выяснит, что его покровительница мертва, и начнет охотиться за мной всерьез – поэтому мне необходимо позаботиться о том, чтобы война закончилась до этого момента. Я пришел к выводу, что она знает, где прячется Ларис. Надеюсь, она не солгала.

– Понятно.

Коти повернулась ко мне:

– Значит, пора с ним заканчивать?

Я фыркнул.

– Думаешь, это так просто?

– Да.

Я немного подумал.

– Пожалуй, ты права. У нас не должно возникнуть проблем. – Я закрыл глаза, чтобы убедиться в том, что ничего не забыл.

– Крейгар.

– Привет, Влад.

– Как бизнес?

– Немного получше.

– Хорошо. Свяжись с Сучьим патрулем. Пусть ровно через два с половиной часа они обеспечат блок против телепортации из одного склада. – Я рассказал Крейгару, где он расположен.

– Все понял, босс.

– Хорошо. Попроси Шена, Палку, Сверкающего Психа, Нарвайна, Наала, Улыбчивого и Чимова прийти в офис через полчаса.

– Угу… Это все?

– Не прикидывайся.

– У нас что-нибудь есть?

– Да. Кое-что. И я не хочу, чтобы кто-то совершил ошибку. Все должно пройти быстро, четко и безболезненно. Так что собери всех и убедись, что Волшебница знает свое дело.

– Все понял, босс.

Контакт прервался. Коти и я встали.

– Ну, благодарю вас за доставленное удовольствие, – сказал я. – Боюсь, нам пора.

Норатар прикусила губу.

– Если я могу что-нибудь сделать…

Я посмотрел на нее, а потом низко поклонился.

– Благодарю вас, Норатар. И я говорю это со всей искренностью. Но нет. Как мне кажется, впервые за последние несколько месяцев все налаживается.

Мы вышли из комнаты и направились к воротам замка, где один из магов Маролана помог нам телепортироваться в мой офис. На этот раз я позаботился о том, чтобы нас встречали.

17.

Вы что?

Теперь, я полагаю, вы ждете, что я расскажу о том, как мы гонялись за Ларисом по улицам Адриланки, как он сражался не хуже тсера и как я в самый последний момент прикончил его, едва унеся ноги сам. Правильно?

Чепуха.

У нас могли возникнуть только две проблемы.

Во-первых, Волшебница в Зеленом могла солгать относительно местонахождения Лариса.

Во-вторых, она могла предупредить его.

Но и в первом, и во втором случае – зачем ей это делать? Для Волшебницы Ларис был всего лишь инструментом. А после того как их заговор был раскрыт, Ларис перестал быть полезным инструментом.

К тому же, как мне кажется, Волшебнице в Зеленом попросту не хватило времени, чтобы предупредить Лариса перед тем, как Норатар ее прикончила. Ну а если она все-таки солгала относительно местонахождения Лариса, мы ничего не теряли.

Я объяснил мой план всем собравшимся в офисе, у меня ушло на это около получаса. По ходу дела я подчеркнул одну немаловажную деталь:

– Если кому-то пришла в голову мысль предупредить Лариса, он может об этом забыть. У Лариса была поддержка, теперь его патрон мертв. Сейчас у нас на руках выигрышные карты, а у него ничего не осталось в запасе. Так что не перехитрите сами себя.

Я порылся в левом ящике стола и нашел подходящее оружие – стилет с тонкой рукоятью и семидюймовым лезвием. Повесил его у себя справа на поясе. Мы посидели еще полчаса, потом Шен и Чимов встали и выскользнули за дверь. Остальные подождали еще десять минут и тоже поднялись на ноги.

– Удачи, босс, – сказал Крейгар.

– Благодарю.

Лойош полетел вперед, а мы направились к Кругу Малак. Первой шла Коти. Палка и Сверкающий Псих шагали справа и слева от меня, а остальные впереди и сзади.

Мы свернули на Пиер. Здесь я получил сообщение от Шена.

– Четверо внутри, босс. Двое у дверей, и еще двое патрулируют улицу.

– Хорошо, я пришлю помощь.

– Спасибо.

– Нарвайн и Улыбчивый, бегите вперед. Командует операцией Шен. У вас есть пять минут на подготовку.

Они убежали, а мы сильно замедлили шаг.

– Все спокойно, босс.

– Хорошо.

Коти обернулась ко мне и кивнула. Через шесть минут Шен доложил:

– Все готово, босс. Дело займет от пяти до девяноста секунд – все зависит от того, где будут находиться патрульные.

– Ладно. Пока жди.

Мы подошли к тому месту, где Пиер пересекает Один Коготь.

– Где они находятся, Шен?

– Если вы подадите сигнал сейчас, нам потребуется тридцать секунд.

– Начинай.

– Есть.

Я поднял руку, и мы остановились. Подождав десять секунд, мы быстро зашагали дальше. Повернули за угол и оказались перед входом в здание. Я заметил только Шена и Чимова, больше никого не было. Тут же появился Нарвайн, а вслед за ним Улыбчивый. Мы подошли к ним через несколько секунд.

Я сверился с имперскими часами.

– Блок против телепортации должен быть на месте. Проверь, Нарвайн.

Он на мгновение прикрыл глаза, а потом кивнул.

– Дверь, – сказал я.

– Может быть, нам следует постучать, – усмехнулся Наал. Шен и Сверкающий Псих уже стояли возле дверей. Они переглянулись, кивнули, и Сверкающий Псих опустил свою булаву на замок, а Шен ударил плечом в самый центр двери. Створки разлетелись в стороны.

– А вы не почувствовали бы себя дураками, если бы они забыли запереть замок? – заявил Наал.

– Заткнись, – сказал я.

Коти проскользнула между ними и первой вошла внутрь. Послышался шум падающих тел, когда в здание ворвались Сверкающий Псих, Наал и Шен. После того как через порог переступили Чимов и Улыбчивый, Лойош опустился мне на плечо. Я вошел вслед за ними. Палка и Нарвайн прикрывали наш тыл.

Это был большой пустой склад с двумя трупами. Из обоих торчали метательные ножи. На второй этаж вела лестница. Мы никого не встретили, когда поднимались по ней. Я оставил Наала и Улыбчивого на лестничной площадке третьего этажа, а остальные продолжали подниматься наверх.

Мы оказались в просторном помещении. В пяти футах впереди находились еще три комнаты поменьше: справа, впереди и слева. Вероятнее всего, офисы.

В следующий момент из комнаты справа появились трое джарегов. Они стояли, разинув рты, и смотрели на нас. Палка бросился на них, а в шаге от него бежал Сверкающий Псих, в руках которого все еще оставалась булава, а на лице расцвела идиотская улыбка. Палка держал в руках свои палки. Работа заняла у них около трех секунд.

Потом я послал Сверкающего Психа и Шена направо. Я уже собрался отправить Чимова и Нарвайна вперед, когда из комнаты слева раздался спокойный голос:

– Что это за гвалт, господа? – Это был Ларис.

Я глазами указал Нарвайну, чтобы он встал перед дверью. Остальные расположились сбоку, чтобы их не было видно из комнаты. Нарвайн поднял руку, и дверь с треском распахнулась.

Это была маленькая комната с двумя письменными столами и восемью или девятью мягкими креслами. Один стол был пуст. За другим сидел Ларис. Кроме него, в комнате находилось еще четверо джарегов.

Мгновение никто не двигался. Потом Ларис повернулся к одному из своих людей и приказал:

– Телепортируй.

Мы просто стояли и ждали.

– Они поставили блок, – ответил джарег, к которому обратился Ларис.

Коти вошла в офис. Никто по-прежнему не двигался. Затем появился Палка с двумя дубинками и Сверкающий Псих с булавой. Следом все остальные.

Ларис и я обменялись взглядами. По-прежнему никто ничего не говорил. Да и что было сказать? Я посмотрел на телохранителей. Большинство из них пытались достать оружие, но замерли. Я приказал своим людям отойти в сторону, освобождая проход. Палка, слегка постукивая дубинками друг о дружку, взглянул на телохранителей Лариса, прочистил горло и заявил:

– В этом нет будущего, господа.

Они посмотрели на нашу компанию. Потом, по одному, начали вставать, держа руки подальше от тела. И, не глядя на Лариса, вышли из комнаты.

– Все, кроме Коти, проводите их на улицу. – Я вытащил выбранный стилет.

Когда мы остались наедине с Ларисом, я ногой захлопнул дверь.

– Он твой, Владимир, – сказала Коти.

Я не стал тянуть. Ларис так и не произнес ни слова.

Час спустя я смотрел на Алиру, открыв рот.

– Что ты сделала?

– Я ее оживила, – ответила она, с удивлением глядя на меня, словно хотела сказать: «А почему тебе это кажется странным?»Я сидел в библиотеке Черного замка вместе с Мароланом, Коти, Норатар и Сетрой. Алира лежала, она была немного бледной, но выглядела вполне здоровой.

Я закипел, как котелок с похлебкой из потрошков, и с трудом выдавил из себя:

– Почему?

– А почему бы и нет? – осведомилась Алира. – Мы ведь ее убили, не так ли? Это было достаточно унизительно. Кроме того, она подруга императрицы.

– Великолепно, – никак не мог успокоиться я, – значит, теперь она…

– Она ничего не станет делать, Влад. Волшебница в Зеленом ничего не может сделать. Оживив ее, мы произвели зондирование разума, после чего записали все интриги и заговоры, в которых она в разное время участвовала, а потом дали ей копию, чтобы она знала, что мы в курсе. – Алира улыбнулась. – Кое-что оказалось весьма любопытным.

Я вздохнул.

– Будь по-твоему, но если я однажды утром проснусь мертвым, то приду к тебе жаловаться.

– Зачем ты ее заранее предупреждаешь, босс?

– Заткнись, Лойош.

К моему удивлению, Норатар сказала:

– Я считаю, ты правильно сделала, Алира.

– И я тоже, – добавила Сетра. Я повернулся к ней.

– В самом деле? Расскажите нам, что вы сотворили с Сетрой Младшей.

– Дом Дракона, – ответила Сетра, – решил, что Сетра Младшая никогда не будет императрицей или Верховным Военачальником. То же относится ко всем ее потомкам.

– Да, но что с ней сделали вы? – не унимался я. Она мечтательно улыбнулась.

– Мне кажется, я нашла для нее подходящее наказание. Сначала я заставила ее обо всем мне рассказать, а потом…

– И что она сказала? – перебил я Сетру.

– Ничего неожиданного. Сетра Младшая хотела покорить Восток и пожаловалась Волшебнице в Зеленом, с которой дружила, что, став императором, лорд Клайер не захочет поддержать планы Сетры. Тогда Волшебница решила посадить на трон Адрона – она не сомневалась, что тот назначит Верховным Военачальником Бэритта, а Бэритт поддерживал идею вторжения. Бэритт согласился, поскольку считал, что Адрон больше подходит для должности императора, чем Клайер, – извини, Норатар.

Норатар пожала плечами.

Сетра продолжала:

– После Катастрофы Адрона они не вмешивались в ход событий. Когда Зарика заняла трон и все вернулось на круги своя, наследником стал Маролан. Они постарались сделать так, чтобы Сетра подружилась с ним. Вскоре они выяснили, что Маролан не станет возражать против вторжения, и успокоились. Когда неожиданно появилась Алира и стала новой Наследницей, они снова взялись за работу. Узнав, что Алира и Маролан дружны с Владом, они решили использовать это, чтобы дискредитировать их. Они уже были знакомы с Ларисом, который ранее выполнял для них грязную работу, когда они организовали фальшивое генетическое сканирование. Как только Бэритт отказался с ними сотрудничать, они поручили покушение на него Ларису, который успешно справился со своей задачей. Теперь они решили использовать это как угрозу, чтобы заставить Лариса напасть на тебя. Судя по всему, он был совсем не против завладеть твоей территорией, Влад, но его необходимо было убедить не убивать тебя сразу. Они сказали, что он сможет разделаться с тобой после того, как их планы будут завершены. Остальное ты знаешь.

Я кивнул.

– А теперь о Сетре Младшей…

– Да, конечно. Я попросила Некромантку отправить ее в иное измерение, очень похожее на Драгейру, но время там течет с другой скоростью.

– И она там останется?

Подобное наказание показалось мне уж слишком жестоким. Уж лучше было ее прикончить. К тому же она насолила мне гораздо меньше, чем Волшебница в Зеленом.

– Нет, – ответила Сетра. – Она сможет вернуться, когда завершит выполнение своего задания. Это не должно занять больше недели нашего времени.

– Задание?

– Да. – И Сетра снова мечтательно улыбнулась. – Я отправила ее в пустыню, снабдив достаточным количеством пищи, воды и даже удобной палаткой. И еще я вручила ей палочку. Ей придется написать на песке «Я не буду вмешиваться в решения совета Драконов» восемьдесят три тысячи пятьсот двадцать один раз.

Представьте себе старика – выходца с Востока, почти семидесяти лет, весьма впечатляющая цифра для нашей расы. Но в очень хорошей форме для своего возраста. Он беден; но не нищий. Ему удалось вырастить семью посреди Драгейрианской Империи, и у него совсем неплохо получилось. Он похоронил (так на Востоке говорят вместо «пережил», уж не знаю почему) жену, сестру, дочь и двоих сыновей. У него остался лишь внук, который подвергает себя опасности каждые несколько недель.

Он почти совершенно облысел – осталось лишь несколько пучков седых волос. Это крупный дородный человек, однако руки его достаточно быстры, а рапира может преподать болезненный урок многим драгейрианам, не знакомым с восточным стилем фехтования.

Он живет в восточном гетто, на южной окраине Адриланки. Зарабатывает на жизнь колдовством, потому что отказывается принимать деньги от своего внука. Он беспокоится о внуке, но никогда этого не показывает. Всегда готов помочь, но не станет жить жизнью своих детей. Когда один из его сыновей попытался стать драгейрианином, он был опечален. Он не сомневался, что сын обречен на сплошные разочарования, но никогда не критиковал его.

Я отправился навестить старика на следующий день после смерти Лариса. Меня тошнило, когда я шел по заваленным мусором улицам, но я старался это скрыть. Все знают, что выходцы с Востока грязнули, не так ли? Посмотрите, как они живут. Какое значение имеет то, что они не могут использовать магию, как драгейриане, чтобы избавляться от отбросов? Если они хотят овладеть магией, никто не мешает им стать гражданами Империи, переехав за город и превратившись в текл или купив титул в Доме Джарега. Не хотят быть подневольными крестьянами? Они ведь еще и упрямы. Нет денег, чтобы купить титул? Конечно, нет! Кто даст им хорошую работу, если они такие грязные?

Я старался не думать об этом. Коти тоже пыталась, но я видел, как растет напряжение в ее глазах, как крепко она сжимает губы. Я должен был бы хорошо чувствовать себя здесь – удачливый человек возвращается в мир своего детства. Но все было иначе. Я ощущал лишь подступающую к горлу тошноту.

Над магазином моего деда нет никакой вывески. Все в округе прекрасно знают, чем он занимается, а на остальных ему наплевать. Драгейриане перестали использовать колдовство, как только закончилось Междуцарствие, и магия снова заработала.

Когда я прошел в дверной проем (двери попросту не было), моя голова задела за колокольчики. Они мелодично зазвенели. Дед стоял ко мне спиной, и я сообразил, что он делает свечи. Он повернулся, и его лицо осветилось почти беззубой улыбкой.

– Владимир! – сказал он.

Он посмотрел на меня, улыбнулся Коти, а потом снова перевел взгляд на меня. Мы могли общаться псионически (дед меня научил, как это делается), но он прибегал к этому только в случае крайней необходимости. Дед считал, что псионический контакт нечто драгоценное, чтобы растрачивать его на ерунду – впрочем, следуя своему обычаю, он никогда не порицал меня за это. Поэтому нам приходилось встречаться, если мы хотели поговорить. В результате, поскольку он отказывался телепортироваться, а ходить через многие районы Адриланки выходцам с Востока небезопасно, наши встречи были довольно редкими.

– Владимир, – повторил он. – Кого это ты привел?

Лойош подлетел к деду, словно он спросил о нем, и с довольным видом подставил шею.

– Нойш-па, – сказал я, – я хочу познакомить тебя с Коти.

Она сделала книксен, и он расцвел.

– Коти, – повторил он. – А у тебя есть родовое имя?

– Больше нет, – ответила Коти. Я прикусил губу. Когда-нибудь я спрошу у нее, что это значит.

Дед по-доброму улыбнулся ей, потом посмотрел на меня. Его глаза сверкнули, а тонкая седая бровь поползла вверх.

– Мы хотим пожениться, – сказал я. – И пришли за твоим благословением.

Он подошел к Коти, обнял ее и расцеловал в обе щеки. Потом обнял меня. Когда дед отодвинул меня в сторону, я увидел, что в уголках его глаз появились слезы.

– Я счастлив за тебя, – сказал он. Потом он нахмурился, и его лицо омрачилось. Я знал, что он сейчас спросит.

– Она знает, – сказал я. – У Коти такая же профессия, как у меня.

Он вздохнул.

– О Владимир, Владимир. Будь осторожен.

– Обязательно, Нойш-па. Сейчас у меня все хорошо. Я чуть не потерял все, но теперь мои дела налаживаются.

– Прекрасно, – сказал он. – Но как получилось, что ты чуть все не потерял? Это никуда не годится.

– Знаю, Нойш-па. Некоторое время тени отвлекали меня, и я не мог ясно разглядеть цель.

Он кивнул.

– Заходите, мы что-нибудь перекусим.

– Спасибо, Нойш-па.

Коти кротко повторила вслед за мной (по-моему, она впервые в жизни проявила кротость):

– Спасибо… Нойш-па.

А его усмешка стала еще шире, когда он вел нас внутрь.

На следующий день я переехал в офис Лариса и вплотную занялся бизнесом.

Я встретился с Торонанном и попытался завладеть территорией Лариса. Но это уже совсем другая история. К тому же в настоящий момент мне еще неизвестно, чем все закончится, а потому не буду об этом говорить.

Мое обещание награды за головы Вирна и Мирафна оставалось в силе, и я не сомневаюсь, что очень скоро мне предстоит свидание с ними.

В тот самый день, когда я переехал в офис Лариса, у меня наконец появилась возможность приготовить для Коти обед. Должен сказать, что я превзошел себя – гусь с красным восточным перцем, пампушки с кетной по-валабарски, анисовое желе… но вам лучше об этом не знать.

Однако должен сказать, что во время приготовления обеда мне в руки попалась луковица с маленьким темным пятнышком. Я отрезал от нее кусочек, и остальная часть луковицы оказалось совершенно чистой.

Иногда жизнь бывает именно такой.

Дракон.

Когда все в гармонии, армия может выдержать атаки естественного противника, а также и того, что кажется сверхъестественным.

Сунь-Цзы. Искусство Войны.

ГЛАВА 1. ПАМЯТЬ ПОХОЖА НА…

Ничего себе… куда меня занесло… Нас уже столько раз разбивали, что мы больше не могли держать строй, а враг постоянно получал подкрепление. Я, как и весь наш отряд, ужасно устал, блеск проносящихся рядом клинков и «вжики» самых разных заклинаний над головой приводили меня в ужас – а может быть, наоборот. На земле корчились и стонали мертвецы, раненые лежали неподвижно. Почти наверняка я что-то путаю – но передаю вам содержание картин, оставшихся в моей памяти, хотя мне хорошо известно, насколько часто она обманывает.

Чуть позже я продолжу.

Но прежде я должен принести вам извинения за то, что начал с середины, впрочем, иначе невозможно.

Я оказался в самой гуще крупной битвы, то есть в том месте, куда ни один уважающий себя наемный убийца попадать не должен. Мало того, у меня практически не оставалось сомнений в том, что мы терпим поражение, во всяком случае, на том участке, где находился я. Я стоял на холме Дориан, за моей спиной на расстоянии двухсот ярдов протянулась Стена. Склеп же располагался примерно в четверти мили слева. Я хотел телепортироваться или хотя бы убежать, но не мог – потому что ну не мог, и все.

У меня имелась шпага и столько разного оружия, что его хватило бы на половину роты Кроппера (моей роты, ура, ура!). Перед нами были враги, которые подходили все ближе и ближе; создавалось впечатление, что на сей раз они не отступят. Их оказалось так много, что в голове у меня осталась только одна мысль: «Если им так нужен наш холм, пускай они его получат», но я знал, что ошибаюсь. К тому же мои товарищи по несчастью едва ли со мной согласились бы; некоторое время назад мы потратили немало сил, чтобы захватить эту высоту. И нас тогда разбили. Почему же сейчас мы занимаем холм? Не знаю; подобные вещи не объясняют простым пехотинцам.

Затем, словно уже имевшихся неприятностей было недостаточно, послышался бой барабанов, которые заиграли «время быть живым» – сигнал к наступлению. Наш капитан, подумалось мне, видимо, решил, что мы больше не в силах защищать позиции, или захотел погибнуть, купаясь в лучах славы. Не знаю: мне казалось, что позиция на холме имеет свои преимущества – зачем же терять их, спускаясь вниз? Я был готов назвать его идиотом, но понимал, что мое суждение вряд ли справедливо.

Я слегка ослабил хватку на эфесе шпаги и сделал Три Необходимых Вдоха, когда наш капитан остановился напротив. Оказалось, что рядом со мной Данн, знаменосец-дублер, что незначительно увеличивало продолжительность моей жизни по сравнению с ним – а у него шансов оставалось чуть больше, чем у знаменосца, для которого вероятность выжить стремилась к нулю. Ну, они оба этого хотели; теперь у них появлялась возможность насладиться происходящим в полной мере.

На сей раз капитан не стал произносить речей; наверное, за последние дни успел сказать нам все, что хотел. Он просто подал сигнал, и мы пошли вперед.

Как и прежде, я обнаружил, что двигаюсь, хотя и не помнил, что принимал это решение; уже не в первый раз возник вопрос: а нет ли здесь какого-нибудь волшебства? Нет, пожалуй, нет. Я вспомнил, что на самом деле мне ужасно хотелось сбежать, но, как и прежде, я не мог, поэтому сделал единственное, что оставалось: начал молиться. Однако с раскаяньем я сильно запоздал, и мои молитвы не возымели действия.

Впрочем, тут я не уверен.

О да, я намеревался поговорить о памяти. Может быть, все началось именно с нее? Трудно сказать, с чего началось; вот почему я и веду мои записки – в надежде разобраться в случившемся. Конечно, золотые слитки во многом объясняют, почему я делал то, что делал. Так о чем это я? Правильно, о памяти.

Однажды утром я проснулся и вспомнил то, что забыл вчера. Я вел односторонний разговор с металлическим ящиком, почти как сейчас, в обмен на крупную сумму золотом и множество полезных безделушек и диковин, и у меня возникло ощущение, что я выполнил свою часть сделки. Но потом, на следующее утро, я понял, что забыл кое-какие подробности. У меня даже возникло подозрение, что кто-то воздействует на мою память. И тогда я обещал себе, что этот кто-то обязательно пожалеет о содеянном. Потом я стал думать о том, кем этот человек может быть. От таких размышлений мне стало не по себе, и я окончательно проснулся, что привело к возникновению неприятного вопроса: «Какая часть из этого мне приснилась?» Через несколько минут я сумел привести мысли в порядок и решил, что пора вставать.

Одновременно проснулся Лойош. Он лениво расправил свои крылья летучей мыши, сонно зашипел на меня и поинтересовался:

Как насчет завтрака?

Как и всегда, он обращался ко мне псионически.

Ты помнишь Водопады Смерти?– спросил я.

Нет. Я слишком стар. Конечно, помню…

– Ты помнишь большую статую перед Водопадами?

– Да, босс. Именно там Маролан совершил тот трудный ритуал. А почему ты спрашиваешь?

– Не важно.

Верно. Ритуал. О нем я тоже забыл. Не люблю думать о неприятном перед завтраком. Перед завтраком я вообще ни о чем не склонен думать.

Это важно, босс?

– Пойдем, Лойош.

Вот вам прекрасный пример причудливого устройства памяти: я забыл нечто важное, случившееся несколько дней назад, однако теперь, более трех лет спустя, вспомнил, как проснулся и разговаривал с Лойошом. Любопытно, не правда ли?

Ну, так вот, я оставил тебя, хитрое сверкающее приспособление, предположительно имеющее уши с двух сторон и ты не знаешь, кто я есть и о чем рассказываю. Ладно. Пусть сомнения не покидают тебя еще некоторое время, а если ты не веришь, что я сумею все разъяснить, что ж, можешь повеситься. Мне заплатили.

Я приготовил омлет, съел его и вымыл посуду, размышляя о том, кому поведать о необъяснимых пробелах в моей памяти. Недавно у меня появилось двое новых знакомых которые могли бы пролить свет на данный вопрос, но обращаться к ним не хотелось – наверное, я боялся показаться им слабым. Однако я продолжал испытывать тревогу. Я все еще обдумывал странности своей памяти, когда закончил облачаться в цвета джарегов (серое и черное, если вы не забыли) и тщательно проверил, на месте ли оружие; затем вышел на улицу, которой практически владел.

Обычно я не пользуюсь услугами телохранителей. Во-первых, трудно найти такого, который успеет предупредить об опасности раньше Лойоша; во-вторых, я не настолько крупная фигура, чтобы помешать кому-нибудь всерьез; и, в-третьих, мне это было бы неприятно. Мне известно, что для некоторых членов Организации число телохранителей обозначает статус, но меня их присутствие только раздражало бы.

Я не похож на остальных. Я не родился членом Организации. И не принадлежал к Дому Джарега изначально. Более того, я даже не являюсь гражданином; я человек. А они – нет. Достаточно существенная разница, которая объясняет все остальное.

Поэтому вы можете посмотреть на мир моими глазами. Увидеть текл, снующих вокруг и похожих на маленьких грызунов, в честь которых они названы. Теклы занимаются важными делами – выбирают фрукты на лотках или куски ткани в лавках, делают ставки у местных букмекеров, спешат на работу в саду или бакалейной лавке, – и все они, прямо или косвенно, меня кормят. Или взглянуть на креоту или джагала, имеющих дворянские титулы, но живущих жизнью буржуа – они продают ткани или фрукты, покупают наркотики или торгуются из-за аренды – они также, тем или иным образом, кормят меня. И самые редкие птицы – благородное дворянство, – разгуливающие с важным видом, словно исола весной, раздающие медные монетки нищим, посылающие слуг покупать дорогие вина и еще более экзотические наркотики, тем самым, так или иначе, кормят меня.

Удивительно, что я до сих пор такой худой.

Никто из них не обращал на меня внимания, когда я, не торопясь, прогуливался, намереваясь в очередной раз получить от них все, что положено. Мне нравится моя жизнь.

Прогулка от дома до офиса занимала совсем мало времени, однако обычно его хватало, чтобы оценить обстановку в моем районе; в тот день не произошло ничего, достойного внимания. Вспоминаю, что я довольно рано пришел в офис. Джареги работают весь день, но настоящие дела начинаются вечером; я редко появлялся в своей конторе до полудня. В тот день я добрался туда даже раньше своего секретаря, повесил плащ на вешалку, прислонил рапиру к стене и уселся за письменный стол, чтобы просмотреть бумаги, пришедшие с утра.

Я нашел там только один документ: дорогой пергамент лежал в самом центре стола; на нем аккуратным, изящным почерком написано: «В. Талтошу, баронету». Я взял пергамент и внимательно его осмотрел. Печать Дома Дракона.

Я положил пергамент на стол и задумался. Возможно, я испытывал страх. Да, я и в самом деле боялся того, что там может быть написано. Наконец, я взял письмо и сломал печать, не дожидаясь, пока Лойош начнет надо мной потешаться.

Баронет!

Встреча с вами доставила бы мне огромное удовольствие. Не исключено, что вам удастся извлечь из нее выгоду. Если потребуется помощь для телепортации, можете обратиться к барону Локрану э Териксу из Дома Дракона. Навестите его сегодня между полуднем и десятым часом, и я смогу немедленно вас принять.

Остаюсь, мой дорогой сэр,

Искренне ваш,

Маролан э 'Дриен.

Р.S. Вы говорили, что предпочитаете формальное приглашение – то, как мы в прошлый раз обратились к вам, вас не устроило; надеюсь, теперь вы останетесь довольны.

М.

Я положил письмо на стол и подумал о множестве разных вещей.

Как и всегда, когда я имею дело с Мароланом, я не знаю как к нему относиться. Он называет свой дом Черным Замком, что либо претенциозно до глупости, либо является безусловным утверждением его могущества; выбирайте сами. Маролан очень необычен, возможно, уникален – будучи драгейрианином и драконлордом, он тем не менее занимается изучением восточного колдовства. Такое странное увлечение или показывает, что Маролан не разделяет отношения своих соплеменников к людям, или свидетельствует о таком презрении к нам, что он между делом решил выучить наше тайное искусство. Как вам больше понравится. Предыдущее его предложение о сотрудничестве привело к тому, что мы с ним едва не прикончили друг друга, поэтому упоминание о нем в письме можно расценивать как издевку или считать предложением мира; на ваш вкус.

Впрочем, мне даже в голову не пришло, что я могу отказаться принять его приглашение.

Мы отправляемся в Черный Замок, Лойош.

– Жду с нетерпением, босс. Когда?

Я псионически связался с Имперской Державой. До полудня оставалось меньше часа.

Прямо сейчас , – ответил я.

И пристегнул рапиру, но ее вес не придал мне необходимой уверенности. Мелестав, мой секретарь, как раз входил в офис. Казалось, его удивило мое раннее появление.

– Я получил заказ. Если ты больше никогда меня не увидишь, вина ляжет на Маролана э'Дриена из Дома Дракона. До встречи.

Затем я вышел на улицу, сделав первые шаги по тому пути, который приведет меня к войне и смерти. Не пожелав идти пешком, я нанял кабриолет. Я не обратил внимания на кучера, но щедро с ним расплатился. Наверное, здесь можно отыскать какой-то тайный смысл.

Дом Дракона расположен напротив Императорского дворца, чуть к западу от его северного крыла. Возле него возвышается статуя Кайрана Завоевателя высотой в сорок футов, который в одной руке держит меч, направленный на восток. Стоит мне посмотреть на него – и моя собственная рука становится тяжелой. Мне трудно различить выражение лица Кайрана, во всяком случае снизу.

Мне пришлось подняться по лестнице из семнадцати (кто бы мог подумать?) ступенек; дверь оказалась открытой. До полудня оставалось всего несколько минут.

Войдя в Дом Дракона, вы попадаете в Большой зал, огромное впечатляющее помещение с фресками, изображающими бесчисленные сражения; узкие окна дают мало света, едва освещая очень широкую лестницу, начинающуюся в середине зала и уходящую к самому потолку в обрамлении крошечных светильников – там от них мало проку, к тому же, чтобы их обслуживать, требуется искусство левитации. И все же света хватало, чтобы разглядеть фрески, значит, светильники справлялись со своей задачей.

Однако меня не слишком занимали проблемы интерьера.

Я не бывал в окружении такого количества драконлордов с тех самых пор, как попал под стражу после смерти моего предыдущего босса, – мне понравилось не больше, чем в тот раз. Они стояли группами, и все были вооружены. Наверное, драконлорды беседовали между собой вполголоса, но эхо наполняло зал шумом. Я заметил, что в некоторых местах стены обтянуты серым материалом, значит, кто-то недавно умер. Довольно долго (наверное, с полминуты) я стоял посреди зала как последний идиот, с Лойошом на плече, но потом заметил пару часовых, замерших по разные стороны от двери – то есть от меня, – которые весьма недружелюбно на меня взирали. Мне сразу же стало легче, я всегда предпочитал ненависть равнодушию.

Я направился к мужчине, поскольку мои глаза оказались бы на одном уровне с грудью женщины, момент для этого был не очень подходящий. И постарался добавить своей походке упругости, зная, что драконлорды, как и многие дикие животные, умеют чуять страх. Он взглянул на меня сверху вниз (мои глаза находились на уровне его ключицы) и постарался не видеть Лойоша; вероятно, не хотел показывать мне что его беспокоит сидящий у меня на плече джарег, и был совершенно прав.

– Я ищу барона Локрана, – сказал я.

Драконлорд сглотнул и, сжав зубы, процедил:

– Кто вы такой?

Не устроить ли ему представление за этот вопрос, подумалось мне, но я не знал протокола, поэтому спокойно ответил:

– Владимир Талтош из Дома Джарега, с поручением от лорда Маролана э'Дриена. – Последнее имя должно было заставить его воздержаться от комментариев.

Так и произошло.

– Вверх по лестнице, прямо, последняя дверь слева.

Я коротко поклонился, с трудом заставив себя воздержаться от излишних проявлений вежливости.

Чего ты боишься, босс? – спросил Лойош.

Заткнись, Лойош.

Ступени оказались для меня слишком высокими, поэтому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не дать повода для насмешек – оба драконлорда угрюмо смотрели мне в спину. Я справился с этой задачей. Мои шаги эхом разносились по всему залу, лестница казалась невероятно длинной. Поднявшись наверх, я прошел до конца коридора, дорогу мне преградила огромная дверь. Однако меня интересовала другая дверь – слева. Постучавшись один раз, я вошел.

Локран повернулся ко мне; очевидно, он смотрел в окно. Он был молод, с блестящими глазами, над бровью я заметил бледный шрам – вероятно, связанный с какими-то сентиментальными воспоминаниями, в противном случае он бы давно от него избавился. Его темные, прямые волосы были зачесаны назад – прическа напоминала стиль джарегов. Пальцы обеих рук украшали кольца с крупными самоцветами. В комнате стояли четыре мягких кресла, диван, письменного стола я не заметил; за окном развевалось серое знамя. У стены стояли несколько черных посохов и тяжелая шпага в черных ножнах.

Его глаза слегка сузились, когда я вошел. После чего он спросил:

– Талтош? – Он правильно произнес мое имя.

Я поклонился и ответил:

– Локран?

Он кивнул.

– Подойдите немного ближе.

Я молча повиновался.

Он сделал небрежный жест в моем направлении, словно отмахнулся от назойливого насекомого, в животе у меня что-то сжалось, и в следующее мгновение я уже стоял во дворе Черного Замка. Под ногами твердая, хотя и совершенно прозрачная поверхность. Вот так, сразу. Мог бы предупредить.

Я много думал над тем, почему телепортация оказывает такое пагубное действие на мой желудок; почему она влияет на людей с Востока, но не вызывает неприятных ощущений у драгейриан? Между телепортациями я часто прихожу к выводу, что дело в воображении людей с Востока, но непосредственно сразу после переноса такой ответ меня не удовлетворяет. Сейчас, когда я стоял во дворе замка Маролана, в окружении его стен, башен и стражников, мне пришло в голову, что телепортация оказывает на желудок драгейриан такое же воздействие, только они в этом не признаются; разве безумные пляски твоих внутренностей могут не вызвать отвратительной тошноты? Неужели все дело в естественном отборе? Нет, не верю; не могу согласиться, что природа разрешила человеку мгновенно переноситься из одного места в другое, не потребовав от него за это платы.

Должен пояснить, что подобные мысли занимали меня, пока я ждал, когда мой желудок немного успокоится. Был и еще один способ побыстрее отвлечься от неприятных ощущений – я посмотрел на стражников, которые без особого удивления наблюдали за мной. Что ж, меня здесь ждали. Над одной из башен развевался серый флаг.

Наконец я рискнул посмотреть вниз. Подо мной виднелись деревья, больше похожие на маленькие кустики, две дороги и река – коричневые и синие ленты пересекались, а дальше шли почти параллельно, как на картинке, и если бы я немного напрягся, то мог бы представить, что они изображают знак рунического алфавита. Может быть, даже некий символ, который говорил замку: «Не падай». Эта мысль успокаивала.

Я поправил плащ, провел рукой по волосам и подошел к двойным дверям Черного Замка. При моем приближении они распахнулись, чего следовало бы ожидать, поскольку в прошлый раз все произошло точно так же. Я беззвучно выругался, но мне удалось сохранить улыбку на лице и не сбиться с шага – драконлорды продолжали наблюдать за мной.

В прошлый раз я не обратил на это внимания, но встреча с леди Телдрой получалась тем более эффектной, так как после того, как двери распахивались, ты видел только ее – за спиной у леди Телдры зиял мрак, казалось, тебе предстоит войти в пустоту царства мертвых. (Впрочем, следует отметить, что царство мертвых не является пустотой – оно представляет собой кое-что похуже. Но это не так уж важно.).

– Милорд Талтош, – сказала Телдра. – Благодарю вас за то, что согласились украсить своим присутствием наш дом. Лорд вас ждет. Пожалуйста, входите и добро пожаловать.

Я почувствовал себя желанным гостем, хотя циничная сторона моей натуры прошептала: «В самом деле?».

Я переступил порог. На сей раз леди Телдра не предложила взять мой плащ. Она провела меня по великолепному коридору, вдоль которого висели бесчисленные картины, мы поднялись по широкой изогнутой лестнице и вскоре оказались в библиотеке. В просторном помещении находилось множество мягких кресел и толстых книг; три громадных фолианта в переплетах, инкрустированных самоцветами, лежали прямо у входа, причем каждый был прикован цепью к специальному пьедесталу; мне стало любопытно, но я решил воздержаться от вопросов. Как только я вошел, Маролан отложил в сторону книгу, которую держал в руках, и коротко мне поклонился.

Он открыл рот, чтобы сказать нечто ироническое – по контрасту с искренним приветствием леди Телдры, но я его опередил, спросив напрямик:

– Кто умер?

Маролан закрыл рот, посмотрел на Лойоша и кивнул в сторону стоящего напротив него кресла. Я сел.

– Барит.

– Ах вот оно что.

Казалось, Маролан хотел, чтобы я еще что-нибудь сказал, поэтому после небольшой паузы я произнес:

– Вы знаете, когда я познакомился с ним, у меня возникло ощущение, что он не будет…

– Не нужно шутить, Влад.

– Хорошо. Что вы хотите услышать? У меня не сложилось впечатления, что Барит принадлежал к числу ваших друзей.

– Не принадлежал.

– Ну и?..

Появилась леди Телдра с освежающими напитками – белым вином, которое было бы слишком сладким, если бы не подавалось со льдом. В прошлый раз я из вежливости сделал пару глотков и обнаружил, что оно мне нравится. Исола выплыла из комнаты. Я не нашел стола, чтобы поставить бокал, однако у кресел оказались широкие подлокотники. Очень удобно.

– Ну? – повторил я.

– Во-вторых, он был значительным человеком, – ответил Маролан. – А во-первых…

– Драконом, – закончил за него я. – Да, знаю.

Маролан кивнул. Я отпил немного вина, ощущение холода компенсировало излишнюю приторность. Могу спорить, что вы такого не пробовали.

– Так что же произошло с несчастным ублюдком?

Маролан собрался ответить, но потом передумал.

– Не имеет значения.

– Ладно, – я не стал с ним спорить, – мне не слишком интересно. – Я встречал Барита, точнее, его тень на Дорогах Мертвых. Он сразу же невзлюбил Маролана, поскольку Маролан продемонстрировал дурной вкус, путешествуя вместе со мной, из чего нетрудно догадаться о том, какие отношения сложились у нас с Баритом.

– Насколько я понимаю, вы пригласили меня вовсе не изъявления соболезнований, – заявил я.

– Совершенно верно.

– Тогда зачем?

Он наклонил голову к плечу и вопросительно на меня посмотрел.

– Что вы мне дали, Влад?

Я рассмеялся.

– Так, значит, все дело в этом? Причина кроется здесь?

– На самом деле нет. Мне просто любопытно.

– Ах вот оно что. Тогда пусть любопытство останется при вас.

Я дал ему кровь богини по причинам слишком сложным, чтобы их сейчас объяснять, к тому же в тот момент я не мог открыть ему правду.

– Как пожелаете. Барит, как известно, мертв. Изучая его наследство…

– Как? Уже? Он даже не успел добраться до Врат Смерти.

– И что из того?

– Ну, вы действуете слишком быстро для живущих так долго существ.

– На то есть причины.

– Маролан, вам не кажется, что вы просто кладезь информации?

– Если бы я решил посвятить вас в тонкости внутренней политики Дома Дракона, то лишь утомил бы вас. А потом мне пришлось бы вас убить – вы узнали бы слишком много. Поэтому я посчитал возможным обойтись без лишних объяснений.

– Хорошая мысль, – проворчал я.

Лойош зашевелился у меня на плече, очевидно, его охватила тревога.

– Как я уже упомянул ранее, я изучал наследство Барита. И мне удалось кое-что обнаружить.

Маролан замолчал. Я ждал. Он возобновил свой рассказ:

– Барит собрал коллекцию оружия Морганти. Большую коллекцию. Сотни клинков.

Я с трудом сдержал дрожь.

– Полагаю, что причины, по которым он собирал ее, меня не касаются.

– Вы правы. Впрочем, мне они тоже неизвестны.

– В таком случае почему о ней зашла речь?

– Вчера я почти целый день провел, изучая коллекцию. Меня занимают подобные вещи.

– Представляю себе.

На мгновение его глаза сузились, но потом он решил пропустить реплику мимо ушей.

– Такое оружие, – продолжал Маролан, – есть элемент власти. Некоторые жаждут власти, другие опасаются тех, кто стремится к ней.

– И к какой категории относитесь вы?

– К последней.

– Я так и думал, – заметил я. – Вот только не ожидал, что вы в этом признаетесь.

– Почему нет?

Я не мог дать ответ на его вопрос, поэтому сказал:

– Продолжайте. Кто же враг?

– Вы проницательны.

– Верно, но мой лекарь утверждает, что у меня еще есть шанс.

Он имеет в виду, что ты понятливый, босс.

– Я знаю, Лойош.

Да, – сказал Маролан. – Я подозреваю, что у меня может возникнуть конфликт из-за обладания арсеналом Барита.

– И кто же может быть в нем замешан?

– Я не знаю. Существует несколько кандидатов. Самый вероятный… его имя не имеет значения.

– Исчерпывающая информация.

– Вам его знать ни к чему.

– Как приятно слышать. Так чего же вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы за украденным оружием проследили.

– Оружие уже украдено?

– Еще нет, – заявил Маролан.

– Понятно. А насколько вы уверены, что это произойдет?

– У меня есть основания так думать.

– Какие?

– Это также не имеет значения. Я буду охранять коллекцию, как и многие другие. Тот, кто пожелает украсть один или несколько клинков, будет вынужден нанять квалифицированного вора, значит, речь пойдет о джареге, из чего следует…

– Что я сумею выяснить дальнейшую судьбу оружия. Понятно.

Босс, у тебя могут возникнуть неприятности.

– Я знаю.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на Маролана. Он не отвел глаз. После паузы я произнес:

– Я не силен в подобного рода вещах, Маролан. И, откровенно говоря, даже если я сумею найти оружие – сомневаюсь, что смогу передать вам нужные сведения. Тут будут замешаны джареги – вы меня понимаете?

– Пожалуй, да. – Он нахмурился и погрузился в размышления. – С другой стороны, если я правильно понимаю, как вы… иными словами, как джареги работают, вор будет не более чем инструментом, нанятым кем-то другим, не так ли?

– Да, – ответил я, не слишком довольный тем, какое направление принимает разговор.

– Ну, тогда не могли бы вы выяснить…

– Может быть, – проговорил я.

– И что для этого потребуется?

– Деньги. Много.

– У меня есть деньги.

– Видите ли, я бы хотел еще раз обдумать ваше дело. Я рискую оказаться в весьма неприятном положении.

– Я понимаю. Обдумайте все как следует. Я могу предложить вам…

– Не говорите. Я бы не хотел, чтобы сумма повлияла на мое решение. Я дам вам знать.

Маролан кивнул и не стал настаивать, что принесло ему пару лишних очков.

– Есть еще один вопрос, – сказал он.

Я решил воздержаться от ядовитых замечаний и прикусил язык.

– Обстоятельства смерти Барита…

– Которые меня не касаются.

– … среди прочего указывают на уязвимость Черного Замка.

– Прошу прощения?

– Обстоятельства…

– Я вас слышал, но не понял. Как может быть уязвим замок, висящий в миле над землей? Если не считать того, что он может упасть, конечно.

– Маловероятно.

– Рад слышать. Кстати, почему мои барабанные перепонки не лопаются после телепортации?

У Маролана на лице появилось довольное выражение, но он не ответил на мой вопрос.

– Очевидно, – продолжал он, – в замок может проникнуть всякий, кто способен телепортироваться и спрятаться от моей стражи.

– У вас нет системы безопасности?

– Того, что есть, явно недостаточно. Мне кажется, вы могли бы ее заметно улучшить.

Я обдумал его предложение и понял, что знаю, как это сделать.

– Да, такая задача мне по силам. – Мне захотелось сразу же договориться о плате за услуги, но потом я сообразил, что будет выгоднее сначала хорошо сделать работу, чтобы позволить Маролану проявить максимальную щедрость.

Он нахмурился, словно погрузился в глубокие размышления.

Он вошел в псионический контакт, босс.

– Я знаю, Лойош.

– Ты лжец, босс.

– Разумеется.

В этот момент в библиотеку вошел драконлорд и поклонился Маролану. Низкий и коренастый для драгейрианина, с короткими светлыми волосами и прозрачными глазами, драконлорд не походил на воина, однако на боку у него висела шпага, свидетельствовавшая о том, что он на службе.

– Фентор, – сказал Маролан, – это баронет Владимир Талтош. Я знаю, что вы готовы работать с людьми с Востока, но согласны ли вы выполнять приказы джарега?

– Милорд? – произнес Фентор.

– Что он сказал? – поинтересовался Лойош. Я лишь крякнул в ответ.

– Я только что нанял лорда Талтоша в качестве консультанта по вопросам безопасности и охраны, – заявил Маролан. – Из чего следует, что он становится вашим непосредственным начальником – при определенных обстоятельствах.

Я ощутил, как у меня от изумления отвисла челюсть, и мне ничего не оставалось, как постараться незаметно ее захлопнуть. Что сказал Маролан? И когда он успел?

– Никаких проблем, милорд, – сказал Фентор.

– Хорошо, – кивнул Маролан.

– Прошу меня простить, – вмешался я.

– Да?

– Я…

– Не имеет значения. Я рад, Фентор.

– Я тоже, милорд.

Босс, тебя только что взяли на работу.

– Ну да. Точнее, завербовали.

– Тебе следовало сказать, что ты никогда не используешь свое могущество на стороне злых сил.

– Я обязательно так и сделаю.

Тут мне пришло в голову, что теперь, когда я работаю на Маролана, будет труднее отказаться от первого его предложения. Конечно, мне может повезти, и никто не станет воровать оружие. Но почему-то я не верил в такую удачу.

Фентор вежливо поклонился нам обоим и вышел.

– Маролан, что вы пытаетесь мне сказать? – спросил я.

– Очень многое.

– А конкретнее? У меня возникло ощущение, что вы не просто обеспокоены тем, что кто-то хочет украсть оружие Морганти.

– Вам следует доверять своим ощущениям; они кажутся мне весьма надежными.

– Большое спасибо.

Он резко встал.

– Пойдемте со мной, Влад. Я покажу вам замок и познакомлю с некоторыми людьми.

– Жду с нетерпением.

Я встал и последовал за Мароланом.

ГЛАВА 2. ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ГРАНИЦ.

Знаете, чем пахнет на поле битвы? Если да, то я вам сочувствую; если нет, то вы так и останетесь в неведении, поскольку я не намерен вам рассказывать – отмечу лишь, что люди плохо пахнут изнутри.

Мы перешагнули через груды земли (я не могу всерьез называть их «бастионом»), которые с таким трудом воздвигли, и двинулись вперед; мы шли не слишком быстро и не слишком медленно. Нет, если подумать, все-таки слишком быстро. Даже если бы мы еле ползли, это все равно оказалось бы слишком быстро.

Я поправил свой форменный пояс – единственный знак отличия, говоривший о том, на какой стороне я сражаюсь, поскольку свою симпатичную маленькую шапочку умудрился потерять во время одной из предыдущих атак. Примерно половина нашей роты растеряла свои маленькие шапочки, да и враги тоже. Но у всех были пояса, показывающие, за кого мы сражаемся, – ленточки, которые используются в командах сэндболла. Я никогда не играл в эту игру. Но не раз видел, как драконы сражаются в сэндболл в Западном парке, рядом с теклами, хотя они никогда не играют в одной команде. Выводы делайте сами.

А ты не думал о том, чтобы смыться отсюда? – спросил я у Лойоша, наверное, в пятый раз.

Да, мне приходила в голову такая мысль , – ответил он в четвертый раз (в первый он просто ничего не ответил, поэтому мне пришлось повторить вопрос – три атаки назад). – Кстати, как мы здесь вообще оказались?

Я уже и не знаю, в который раз Лойош повторил свой вопрос; впрочем, я сам задавал его себе. Мы шли вперед. Как мы в это ввязались?

Не так давно я спросил Сетру, почему она приказала нам оборонять позиции, которые, с моей точки зрения, не представляли собой ничего особо важного, – впрочем, у меня на то имелись личные причины, о которых я поведаю вам позднее.

Она сказала:

– По тем же соображениям, по которым я приказала фаланге копьеносцев Гутрин атаковать долину на левом фланге. Удерживая холм, вы угрожали всему флангу противника, а мне требовалось сковать резервы. До тех пор, пока вы продолжали ему угрожать, он должен был либо усиливать свои войска на этом участке, либо иметь для него резервы. Благодаря чему я смогла в нужный момент ввести в бой собственных людей, что и сделала, когда…

– Ладно, ладно, – перебил я ее, – не имеет значения.

Меня не интересовали технические подробности, я надеялся услышать: «Ваш участок был жизненно важным для развития всей кампании». Я хотел играть решающую роль. А мы оказались лишь одной из незначительных фигур на доске.

То, что я превратился в простую фигуру на игровом поле, меня беспокоило. Пожалуй, я не был важным игроком, когда выполнял приказы вышестоящих джарегов, но к тому моменту я уже управлял своей территорией и успел к этому привыкнуть. Здесь тоже заключалась часть проблемы: если среди джарегов я и не был главнокомандующим, то по крайней мере имел офицерский чин. А вот здесь… я исполнял самые разные, но весьма незначительные, функции.

Но как мы в это ввязались? Вряд ли следует говорить о высоких принципах. Я хочу сказать, что о войне принято судить в соответствии с тем, кто прав, до тех пор, пока вас не начинает лично интересовать ее исход. Если же вы являетесь одним из участников или если ее результат заметно повлияет на вашу жизнь, тогда необходимо придумать уважительные причины, которые докажут, что вы воюете за справедливое дело, – тут нет ничего нового, все так делают. Но эта война оказалась исключительно несправедливой и жестокой. Никому так и не удалось найти для нее подходящих оправданий. Мы сражались из-за земли и власти – и никакого благородства.

Обман может сыграть важную роль в тот момент, когда маршируешь навстречу рядам острых и очень неприятных предметов.

Барит умер, вот с чего все началось. И Маролан убедил меня устроить ловушку, чтобы обнаружить того, кто захочет украсть нечто, к чему я предпочел бы не подходить близко. Крейгар, мой помощник в организации, заметно встревожился когда я рассказал ему об этом, но уверен, что даже он, знавший драконов гораздо лучше меня, понятия не имел о том, чем все закончится.

– А что будет, если кто-нибудь совершит кражу, а ты выследишь его, – сказал он, – и тут выяснится, что тебе совсем не хочется с ним связываться?

– Да, серьезный вопрос. Но не думаю, что замешан будет кто-то из джарегов.

– Да, Влад, это будет дракон. В том-то и проблема. Ну, Крейгар и сам дракон; он должен знать. Нет, он не дракон, а джарег, но все равно он должен знать. Когда-то он был драконом, из чего следует… что?

Я внимательно посмотрел на Крейгара. Я знаю его гораздо лучше тех, кого не знаю совсем. Мы работали вместе в качестве телохранителей, еще когда я только примкнул к джарегам, и с тех пор не расставались. Он был единственным драгейрианином, к которому я не питал ненависти, за исключением, быть может, Кайры. Кстати, ее я тоже не понимаю.

Крейгар храбрый и застенчивый, отзывчивый и злобный, покладистый и верный, дружелюбный и безжалостный; кроме того, он имеет удивительную способность сливаться с окружающим пейзажем – вы можете смотреть прямо на него и не заметить, что он рядом.

Не могу вспомнить ни одной своей идеи, которую он не встретил бы скептическими вопросами, но после того, как решение принято, Крейгар всегда идет до самой рукояти – иногда в буквальном смысле слова.

– В чем дело? – спросил Крейгар.

– Я размышлял.

– Разве размышлять лучше не в одиночестве?

– А здесь кто-нибудь есть?

– Ты не знаешь удержу, Влад.

– В любом случае, – заявил я, подбирая разговор с того места, где он валялся на полу, – нам светят большие деньги.

Крейгар произвел звук, который мне бы не хотелось описывать. Я почувствовал, что Лойош с трудом удерживается от ядовитого замечания. Похоже, я окружил себя помощниками, которые считают меня идиотом, что говорит о наличии неизведанных глубин в моем характере.

– Так кому мы поручим это дело? – осведомился я.

– Не знаю. Пожалуй, следует отправиться туда лично чтобы самим изучить обстановку.

– Я боялся, что ты предложишь именно такой вариант.

Он с сомнением посмотрел на меня и быстро вышел из комнаты. Есть ситуации, в которых люди и драгейриане никогда друг друга не поймут, и одной из них является отношение к оружию, убивающему душу. Я хочу сказать, что они ненавидят его точно так же, как и мы, или даже больше; но у драгейриан нет того всепоглощающего ужаса, который Морганти возбуждает в человеке. Уж не знаю почему.

– А как мы туда попадем?

– Я найму экипаж.

Барит жил в прямоугольном здании из серого камня, расположенном в пригороде Адриланки, на Западных холмах. Наверное, он называл свой дом замком. Если захочу, я могу назвать свою куртку стулом. Здание насчитывало три этажа, имело большую парадную дверь, пару задних входов для слуг, несколько застекленных окон и заостренную крышу. Поместье показалось мне каменистым, земля слишком песчаной. Едва ли оно стоило больших денег. Я увидел крестьян, но не слишком много. Перед главной дверью стояли два стражника в ливреях Дома Дракона. Когда мы с Крейгаром подошли, я заметил, что один из них носил эмблему Маролана; у другого был знак, которого я не знал.

Я мысленно повторил разговор, который собирался с ними провести. Не стану делиться им с вами, поскольку реальность разрушила мои планы.

– Баронет Талтош? – спросил тот, что носил эмблему Маролана.

Я кивнул.

– Пожалуйста, заходите.

Верьте мне: разговор, который я репетировал, мог оказаться гораздо более забавным. Однако я получил и небольшую компенсацию.

– Подождите… а это еще кто? – спросил стражник, только теперь заметивший Крейгара.

– Мой коллега, – ответил я, изо всех сил стараясь сдержать смех.

– Очень хорошо, – кивнул стражник.

Я бросил взгляд на его напарника, который демонстративно не смотрел в нашу сторону. Интересно, подумал я, на кого он работает?

Мы с Крейгаром прошли в дом.

Не часто так бывает: переступив порог, ты как будто попадаешь в другой мир – сделав один шаг, я покинул Драгейру и оказался в стране, такой же чуждой Адриланке, как и моя родина – Восток. Первым сюрпризом стало огромное количество дутого стекла – вазы, канделябры, пустые, графины и другие предметы стояли повсюду на деревянных подставках или полках. Стены были выкрашены необычной смесью желтого и белого – казалось, такого цвета просто не существует в природе, однако все вокруг выглядело веселым и ярким – ни один драконлорд никогда ничего подобного себе не позволил бы. Во всяком случае, Барит э'Терикс, которого я встречал на Дорогах Мертвых.

Мои размышления прервал Крейгар, который поинтересовался:

– Э… босс? Так мы идем?

Хороший вопрос. Большинство волшебников работают в подвалах, куда удобнее всего переносить тяжелые предметы, которые им могут понадобиться, или в башне, где меньше шансов уничтожить весь дом, если что-то пойдет не так. В случае с Баритом роль лаборатории могла сыграть любая комната, которую он посчитал бы удобной.

Лойош нервно завозился у меня на плече. Мы вошли в гостиную, где оказалось еще больше стеклянных предметов, только графинчики здесь не были пустыми. На стене, слева от меня, помещался большой портрет Барита, написанный масляными красками. На полотне он выглядел серьезным и начительным. В дальнем конце я заметил маленькую дверь, за которой, наверное, находилась кухня, вправо и влево от нее отходили два коридора. Один из них, вероятно, вел к лестнице и спальне, а другой к остальным помещениям первого этажа. Мы свернули направо и оказались перед широкой лестницей из полированного белого камня. Тогда мы прошли обратно и двинулись по другому коридору, который обещал нам нечто более интересное.

Эй, босс.

– Да, Лойош?

– Здесь что-то странное. У меня появилось чувство, что…

За нами наблюдают, Влад, – сказал Крейгар.

– Ничего удивительного, – отозвался я.

А я первый заметил.

– Заткнись.

Пожалуй, не следует обращать на это внимания, – сказал я Крейгару. – Было бы странно, если бы здесь не осталось никаких защитных заклинаний. Попробуем зайти сюда?

– В большую окованную железом дверь с вырезанной на ней руной, которую охраняют два драконлорда со скрещенными копьями? Почему тебя заинтересовала именно она?

– Кончай свои шутки и заткнись, Крейгар.

– Кто вы такие и что вам нужно? – спросила драконледи, продолжая сохранять полнейшую неподвижность – копье в ее руке перегораживало дверь.

– Вы знаете ответы на оба вопроса, – заявил я.

На ее лице появилась улыбка, и я вдруг понял, что она мне нравится.

– Верно, но я должна спросить. А вы должны ответить. Или можете уйти, иначе я могу вас убить.

– Баронет Талтош, Дом Джарега, по поручению лорда Маролана, и в течение целой минуты вы мне нравились.

– Я потрясена, – заявила она. Копье драконледи приняло вертикальное положение; напарник повторил ее движение – путь был свободен. – Учтите, что здесь имеется блок против телепортации, покрывающий всю территорию вокруг дома, особенно внутри данного помещения.

– То есть вы вежливо сообщаете мне, что не стоит здесь ничего воровать? – осведомился я.

– Вежливость в мои намерения не входила.

– Пойдем, – проворчал я.

– После тебя, – сказал Крейгар.

Оба стражника вздрогнули и посмотрели на Крейгара так, словно только сейчас его заметили – вероятно, так и было. Затем сделали вид, что разглядели его с самого начала, словно иного попросту и быть не могло.

Теперь нам ничего не оставалось, как войти внутрь, поэтому я отодвинул засов и распахнул дверь.

Существует легенда (скорее всего сомнительная, но кого это волнует) о Лишни, который придумал огненный таран. Получалось, что он изобрел его от отчаяния, поскольку у него не было никаких шансов спасти свою флотилию из шести тендеров[1], которую атаковали восемь бригов и два линейных корабля во время одной из войн с Элде. Согласно легенде, вооружив свои корабли новыми таранами, он потопил семь из десяти судов противника и повредил три других, а затем, в минуту озарения, сошел вместе со своими моряками на берег и взял штурмом дворец, заставив врага подписать безусловную капитуляцию, на чем война с Элде и закончилась. Когда Лишни вышел из дворца с актом капитуляции в кармане, один из его подчиненных спросил, как он себя чувствует. «Прекрасно», – ответил Лишни.

Я уже сказал, что сомневаюсь, будто все произошло именно так, но мне нравится легенда. Я вспомнил о ней потому, что если бы кто-нибудь спросил у меня, как я себя чувствовал, входя в помещение, где собрано огромное количество клинков Морганти, то я бы ответил так же коротко: «Паршиво».

Босс…

– Я знаю, Лойош.

Оружие лежало повсюду. Похожие ощущения, вероятно, возникли бы у меня при входе в комнату, кишащую желтыми змеями. Я знал, что за спиной у меня остались двое драконлордов, но даже мысль о том, что я не должен обнаруживать свой страх в их присутствии, не могла заставить меня шагнуть вперед.

– Отвратительное место, Влад.

– Расскажи мне, Крейгар.

– Интересно, зачем он собирал это оружие?

– Интересно, зачем его вообще изобрели сариоли.

– Разве ты не знаешь, Влад?

– Нет. А ты?

– Конечно, знаю. Во всяком случае, мне известно, что они сами говорят.

– И что они говорят?

– Что до создания Империи клинки Морганти изобрел кузнец-сариоли, решивший сделать войну настолько ужасной, чтобы никто больше не воевал.

Я фыркнул:

– Ты шутишь. Неужели ты веришь, что они были такими глупцами?

– Но это сработало.

– Что?

– Среди сариоли.

– Ах вот оно что.

– Так мы пойдем туда?

– Не думаю, что я смогу.

– У нас проблема?

– Верно.

Мы стояли там как два идиота еще некоторое время.

– Может быть, лучше уйти? – наконец поинтересовался Крейгар.

– Проклятье, нет!

– Хорошо.

Прошли часы. А может быть, всего минута. Хуже всего то, что у меня за спиной по-прежнему торчали драконлорды. Продемонстрировать свой страх перед лицом джарега, конечно, неприятно, но выглядеть трусом перед драконлордами значит нанести серьезный ущерб собственной гордости.

– У меня идея, – заявил Крейгар.

– Отлично, – ответил я. – Я согласен. Превосходная идея. Какая бы она ни была.

– Это займет пару минут.

– Еще лучше. Ты думаешь, я тороплюсь?

Крейгар наморщил лоб. Я заподозрил, что он вошел с кем-то в псионический контакт.

– Хорошо, – сказал Крейгар. – Скоро он будет здесь.

– Кто?

– Тот, кто нам поможет. Я встречался с ним несколько лет назад, когда был… не имеет значения.

Он мог бы смело договорить предложение до конца. Крейгар не родился джарегом – когда-то он сам был драконлордом, – а уж почему он перестал им быть, меня не касалось.

– Как его зовут?

– Деймар. Он из Дома Ястреба.

– Хорошо. Как он нам поможет?

– Деймар псионик.

– И что?

– Он один из лучших. Деймар может мощью своего разума совершить то, на что не способны волшебники с помощью Державы. Он… подожди минутку. – Крейгар вышел из комнаты и что-то негромко сказал стражникам.

Когда Крейгар вернулся, почти сразу же вслед за ним вошел худощавый, одетый во все черное драгейрианин с заостренными чертами лица, на котором застыло мечтательное выражение, весьма редкое у представителей Дома Ястреба.

– Привет, Крейгар, – сказал он тихим голосом.

– Привет, Деймар. Это мой босс, Влад.

Он вежливо поклонился, что также не характерно для ястребов.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Деймар.

– Я тоже.

Он оглядел комнату.

– Весьма впечатляюще, – заявил Деймар. – Никогда не видел столько клинков в одном месте.

– Мне в голову пришла точно такая же мысль, – признался я.

– Ты можешь их немножко… притушить? – спросил Крейгар. – Владу они действуют на нервы.

Деймар с любопытством посмотрел на меня:

– В самом деле? Любопытно. Интересно, почему?

Я не сказал: «Потому что я суеверный человек с Востока, который не может преодолеть страха перед этими проклятыми штуками». Вместо ответа я пожал плечами.

– Вы не возражаете, если я попробую выяснить, что у вас…

– Возражаю, – прервал его я.

– Хорошо, – с некоторой обидой сказал он. Потом он еше раз оглядел комнату. – Ну, что ж, задача не кажется мне сложной. – И мне сразу же полегчало.

Прошу понять меня правильно, я не говорю, что мне стало хорошо, но все же я почувствовал себя намного спокойнее – как если бы они все еще оставались здесь и продолжали испытывать голод, но расстояние до них заметно увеличилось.

– Как вам удалось достичь такого эффекта? – спросил я. Деймар нахмурился.

– Ну, – ответил он, – если рассмотреть ауру, которая возникает вокруг каждого клинка в виде сферического поля…

– Псионика, – заявил Крейгар.

Я вошел в комнату так, будто там и не было сотен клинков Морганти, и огляделся. Крейгар и Деймар держались у меня за спиной.

Оказалось, что оружие сложено в определенном порядке, а, кроме того, все клинки зачехлены или находятся в ножнах, – я постарался не думать о том, как бы они выглядели обнаженными. Однако мне не удавалось уловить принцип, по которому они были размещены.

– Самые могущественные находятся в этом конце, – небрежно пояснил Деймар, – а самые слабые – там. На вашем плече сидит джарег, не правда ли?

– Псионика, – сказал я. – И удивительная наблюдательность, не правда ли?

– Не понял? А, ирония, не правда ли?

– Прошу прощения. Я немного нервничаю.

– Вот как? Почему?

Я взглянул на Крейгара, который, как мне показалось, старательно прятал улыбку. Я оставил без ответа последний вопрос, делая вид, что изучаю оружие, но сам смотрел в сторону. Задача все-таки оказалась слишком сложной – они продолжали атаковать мой разум, несмотря на псионическое воздействие Деймара.

– Как вы входите с ним в контакт?

– С кем?

– С джарегом. У вас должна быть псионическая связь с ним. Как…

– Колдовство, – ответил я.

– Понимаю. А оно включает в себя?..

– Я бы не хотел обсуждать данную тему.

– Хорошо, – проговорил Деймар, и на лице у него вновь появилось выражение удивления и обиды.

Я не привык иметь дело с такими ранимыми драгейрианами.

– Ну что, есть какие-нибудь идеи? – поинтересовался Крейгар.

Я снова взглянул на него, и он слегка покраснел – кем бы ни был Деймар, я не собирался обсуждать свои проблемы в его присутствии, и Крейгару следовало об этом помнить.

– Что вы пытаетесь сделать? – спросил Деймар.

– Довольно трудно объяснить, – ответил я.

– Ну, тогда… – сказал он.

Поскольку я продолжал смотреть на Крейгара, то заметил, как у него на лице появилось удивление.

– Что?.. – начал я.

– Он заглядывает в мысли, босс. И у него здорово получается. Быстро. Этот тип…

Я наклонился, взял ближайшее ко мне оружие, кинжал, и вытащил его из ножен. Потом быстро пересек комщту и остановился перед Деймаром примерно в четырех футах. Я пристально смотрел на него, небрежно держа клинок перед собой. Я больше не боялся; казалось, я погрузился в пылающее алое пламя.

– Послушайте, я ценю вашу помощь, но если вы еще раз попытаетесь проникнуть в сознание кого-нибудь из моих людей, это станет последним вашим деянием – в данной жизни или любой другой. Вам понятно?

У меня сложилось впечатление, что он немного удивился, но совсем не испугался.

– Извините, – сказал Деймар. – Я больше не буду так поступать.

Я отвернулся, сделал глубокий вдох и убрал оружие в ножны. Никогда не знаю, что следует говорить после того, как ты кому-то угрожал; пожалуй, стоит составить перечень замечаний, которые делают в таких случаях крутые парни.

– Однако у меня есть предложение.

Я повернулся к Деймару и с недоумением посмотрел на него – не ослышался ли я?

Босс, либо ты теряешь хватку, либо этот тип полный болван.

Ну, – продолжал Деймар, – поскольку мне теперь все известно…

Я бросил на Крейгара взгляд под названием «И что мне теперь делать?» – а тот пожал плечами: «Только ни о чем меня не спрашивай». Я вздохнул:

– Ладно, Деймар. Я вас слушаю.

– Маролан полагает, что кто-то намерен украсть оружие. Верно? А вы…

– Вы знакомы с Мароланом? – не удержался я.

– Конечно. А что здесь странного?

– Ничего. Продолжайте.

– И вы хотите устроить ловушку для вора.

– Ловушку? Может быть. Во всяком случае, найти преступника, если таковой появится.

– Я могу оставить здесь псионический след, который позволит нам определить личность любого человека, вошедшего в комнату.

– Звучит очень просто, – заметил я.

– Никто не ставит защиты против псионики.

– А как насчет Кайры?

– Кого?

– Не имеет значения, – проворчал я. – Если что-то пропадает и мы не можем найти виновника, значит, кража – дело рук Кайры.

– И что тогда? – вмешался Крейгар.

– Ну, это легко. Мы признаем свое поражение. Впрочем, мне с самого начала следовало отказаться от предложения Маролана.

– Звучит разумно.

– Ну? – осведомился Деймар.

– Хорошо, – кивнул я. – Сделайте то, что сочтете нужным.

– Я уже закончил, – сообщил Деймар. – Я…

Верь ему, босс. Что-то произошло.

Я наградил Крейгара еще одним взглядом. На случай, если вы меня не поняли, добавлю, что меня не слишком устраивало предложенное Деймаром решение проблемы, а Крейгар представлялся очевидным виновником моего неудовольствия; впрочем, он с достоинством воспринял мой упрек.

Не беспокойся, босс , – сказал Лойош. – Все отлично сработает. Правда.

Я повернулся к Деймару.

– Как оно действует?

– Если какой-нибудь клинок вынесут из комнаты, я получу псионическое изображение преступника.

– И что дальше?

– Что пожелаете. Я могу связать вас с ним или установить его местонахождение…

– Вы можете? Вы можете?

– Ну да, – с недоумением ответил он. – Что-то не так?

Уж не знаю, почему я решил, что ему можно доверять. Наверное, принимал желаемое за действительное.

– Ладно, – сказал я, – пожалуй, мы сделали все, что могли. Пойдем.

– И куда мы направимся? – поинтересовался Деймар.

Я собрался сказать в ответ что-нибудь не слишком вежливое, но прикусил язык и бросил умоляющий взгляд на Крейгара. Тот обменялся с Деймаром несколькими фразами – и это сработало; во всяком случае, когда мы вернулись в офис, Деймара там уже не было.

В тот день я был готов назвать даже такой результат победным.

ГЛАВА 3. УКРАДЕННЫЕ ШПАГИ И ВЗЯТЫЕ ВЗАЙМЫ КНИГИ.

Мы преодолели существенную часть расстояния, когда враги побежали. Я подумал (насколько я вообще был в состоянии думать), что они намерены остановиться, занять оборону и встретить наше наступление, как делали мы, когда нас атаковали. По здравом размышлении им так и следовало поступить. У противника имелись копья, и если бы он выровнял строй и просто выставил их перед собой, нам бы пришлось совсем несладко. Однако они поступили иначе – и бросились на нас, может быть, рассчитывая, что мы дрогнем, повернем и обратимся в бегство. Стратегическая ошибка, хотя психологически неплохой ход. Иными словами, мне стало жутко – утешала только мысль о том, что противнику приходится бежать вверх по склону.

Все дело в том, что мы не могли отступить; барабаны выбивали дробь, мы двигались вперед, ощетинившись остриями своих клинков и превратившись в неумолимую силу. В какой-то момент я перестал чувствовать страх. Я вообще перестал что-либо ощущать и просто шел вперед, потому что ничего другого мне не оставалось. Даже мои собственные задачи, личные планы и намерения улетучились, а средство стало целью: я наступал потому, что наступала моя рота. А когда мы встретимся с противником, он будет уничтожен, ведь так было и раньше. Это никогда не входило в мои обязанности, но, как я уже сказал, в тот момент я обо всем забыл.

На самом деле все обстоит несколько иначе. Я не имею в виду то конкретное сражение, но войну в целом. Я по-прежнему к ней не привык. Неужели можно привыкнуть к бойне? И если да, то как? Если, конечно, вы не Нэппер, а он был безумцем.

Я и раньше знал, что битва отличается от убийства, и даже не похожа на уличные драки, в которых мне периодически приходилось участвовать, но просто знать и пережить – совсем не одно и то же. Я привык к холодным, расчетливым действиям, но в сражении быстро становится жарко; я привык к точности, но война – это хаос; я привык убивать, а здесь нужно думать прежде всего о том, как уцелеть самому.

Звук шагов, моих собственных и других солдат, мешался с боем барабанов и вскоре заглушил их и стал ритмом, который набатом звучал у меня в голове: «Зачем? Зачем? Зачем? Зачем?» Философский вопрос. Мы, настоящие солдаты, философствуем в лагере, но на поле боя ведем себя практично. Вот что мне удалось узнать. В лагере ты можешь быть философом или безумцем, вредным или остроумным, каким угодно – для того, чтобы не сойти с ума, пока дожидаешься шанса стать героем. Это способ провести время. И здесь я вижу черту, объединяющую драконов и джарегов, – мы умеем ждать.

У нас есть еще одна общая черта – мы не любим ждать. С моей точки зрения, если что-то должно случиться, то пускай оно случается быстрее. Имея это в виду, вы можете сделать вывод, что мне еще повезло в самом начале, когда я пытался выполнить поручение Маролана: мне не пришлось ждать. Деймар связался с нами на следующий же день после того, как установил свою псионическую ловушку.

Я сидел в офисе и наслаждался редкими минутами покоя – на моем столе абсолютно ничего не лежало. Если там хоть что-то находилось, значит, меня ждала работа. Я как раз собирался попросить секретаря принести мне клявы, когда Крейгар – я опять не заметил, как он вошел в кабинет, – сказал:

– Кто-то украл один из клинков Морганти, Влад.

– Мелестав! – позвал я. – Пожалуйста, принеси мне клявы.

– Сейчас, босс, – ответил мой секретарь, из соседней комнаты.

Крейгар начал снова:

– Влад…

– Я тебя слышал. И не собираюсь делать вид, что тебя здесь нет. Но сначала я хочу выпить клявы. А потом все мне расскажешь.

– Если желаешь получить полный отчет, я могу попросить Деймара…

– Нет.

– Давай уточним, правильно ли я тебя понял. Ты не хочешь, чтобы Деймар…

– Крейгар, заткнись и дай мне выпить чашку клявы. После можешь шутить сколько влезет. Но если ты попытаешься острить до этого, мне придется тебя прикончить, а потом мне будет грустно.

– Ага. Ну, я не хочу, чтобы ты грустил.

Я плотно зажмурил глаза. Когда я их открыл, Крейгара в моем офисе уже не было. Вскоре на цыпочках вошел Мелестав, поставил чашку с горячей клявой прямо передо мной и бесшумно удалился.

– Ну, мы сегодня не в настроении, босс, верно?

– Со мной все было в порядке, когда я сюда пришел.

Я медленно пил кляву. Существует замечательный способ расположить губы на краю чашки: тогда вы глотаете ровно столько, чтобы не обжечься. Все дело в тренировке. Я поразмышлял над этой проблемой, допил кляву и позвал Крейгара.

– Ладно, – проворчал я, – выкладывай.

– Сегодня утром Деймар связался со мной и сообщил что среди ночи кто-то входил в комнату. Он не смог проснуться и приносит свои извинения…

– Извинения? Очень сильно сомневаюсь в их искренности.

– … и полагает, что вор имеет весьма высокую квалификацию.

– Хорошо. Нам следует отправиться на место, чтобы выяснить, какой именно клинок пропал.

– Он знает, что взяли: меч, очень большой, но не слишком могущественный. Обычная крестообразная рукоять, обтянутая кожей, с медным набалдашником, лезвие заточено с одной стороны и имеет острие, которое можно использовать для колющих ударов.

Я попытался вспомнить меч, однако у меня ничего не получилось. Лойош справился гораздо лучше – перед моим мысленным взором возникло изображение. Меч стоял у стены, рядом с несколькими своими собратьями. Я не обратил на него внимания, он ничем не отличался от других, а для клинка Морганти и вовсе выглядел скромно.

– У меня появилась догадка, Крейгар. Полагаю, это была проверка. Не думаю, что их интересовало то оружие, которое они взяли.

– Не исключено. Или у клинка есть история, которая нам неизвестна.

– Тоже возможно. Что будем делать дальше?

– Ты всегда можешь нанять Кайру, чтобы она выкрала меч обратно.

– Тем самым мы поставим нашего противника в известность о том, что его вычислили, и получим взамен никому не нужный клинок. Другие разумные предложения есть?

– В любом случае необходимо выяснить, кто украл меч. Полагаю, Деймар справится с поставленной задачей.

– Наверное. Свяжись с ним.

– Я?

– Да. Я нарекаю тебя «Говорящим с Деймаром».

– Большое спасибо.

– Я горжусь хорошим знанием сильных сторон своих подчиненных и всегда даю им соответствующие задания.

– Только не начинай, Влад.

В его последней реплике была доля истины – но только доля. Поскольку я контролировал целый квартал, в мои обязанности прежде всего входила необходимость принять решение. Необходимо точно знать, что можно доверить своим людям, а что следует делать самому. Более того, позднее я попал в ситуацию, когда… но не будем о грустном. Это совсем другая история.

Крейгар ушел, а я принялся смотреть в пространство.

Ты встревожен, босс? – спросил Лойош.

Я всегда встревожен, дружище.

К сожалению, в тот день мне было нечем заняться, поэтому оставалось лишь предаваться меланхолии. Хотелось встать и начать кружить по кабинету, потом снова сесть и проделать все движения, присущие человеку, который нервничает. Нет ничего хуже, чем показать своим подчиненным, что тебя легко вывести из равновесия, и поэтому я сидел за письменным столом, мысленно готовил себе изысканные блюда, вспоминал прошлые любовные похождения и болтал с Лойошом.

Ленч явился большим облегчением. Я направился в одно восточное заведение, где заправляла женщина по имени Тсерчи, и заказал запеченную утку с кислым вишневым соусом и гарниром из сельдерея. Блюдо подавалось вместе с обжаренным в чесночном соусе хлебом – не таким вкусным, как у Нойш-па, но вполне съедобным. Я попытался есть не торопясь, но в результате закончил трапезу слишком быстро. Ко мне подсела Тсерчи. На десерт я выбрал шербет с апельсиновым ликером. В качестве бесплатного приложения мне достались жалобы Тсерчи по поводу дороговизны льда. Впрочем, хорошо, что она сидела рядом, поскольку я не люблю обедать в одиночестве. Потом я вернулся в офис, где меня ждал Крейгар.

Я заметил его плащ, поэтому догадался, что он внутри. Усевшись за стол, я попытался сделать вид, что вовсе его не жду.

Если у вас сложилось впечатление, что я преувеличиваю важность происходящего, должен признаться, я и сам говорил себе то же самое. Я оказался прав, из чего, быть может следует, что я обладаю даром предвидения. Не знаю. Бывало, что я ошибался, но такие случаи не представляют для вас интереса.

– Ладно, Влад, я все узнал, – заявил Крейгар.

– Тебе потребовалось немало времени, – проворчал я только из-за того, что у меня было паршивое настроение.

– Угу. А что бы ты сказал, если бы я просто вошел и назвал имя?

Естественно, я предложил бы ему навести справки о парне, который носит это имя, добавив, что он плохо справляется со своими обязанностями. Иногда приходится признавать, что ты немного несправедлив.

– Ладно, – вздохнул я. – Хорошая работа.

– Благодарю.

– Садись и рассказывай.

Мелестав приоткрыл дверь:

– Крейгар? Я нашел карту.

– Спасибо. Будь добр, принеси ее сюда.

В офисе мы всегда разговариваем друг с другом вежливо.

Я решил воздержаться от вопросов, чтобы лишить Крейгара удовольствия строить важные рожи. Поэтому не торопясь переставил на край стола пресс-папье и чернильницу, пока Крейгар разворачивал карту, занявшую почти всю свободную поверхность.

Карта выглядела совсем новой, и отличалась той странной смесью четких и смутных участков, которая характерна для псионических отпечатков. Однако большая ее часть оказалась достаточно внятной, что говорило о квалификации и старательности художника. Я сразу же узнал местность благодаря тому, что на левом краю была изображена гора Тсер, а справа выделялась река Барнснейк, из чего следовало, что правой границей карты служило подножие Восточных гор.

Крейгар обратил мое внимание на участок чуть выше и правее горы Тсер.

– Графство Форния, – сказал он, показывая территорию, которая доходила до самого края карты.

– Никогда о нем не слышал.

– Не имеет значения.

– Продолжай.

– Мелестав ищет более подробную карту на случай, если она нам потребуется. Именно там обнаружилось украденное оружие.

– А что тебе известно о Форнии? Речь идет о графе или графине?

– Граф. Форния э'Лайна. Драконлорд, естественно. Сосед Сетры Лавоуд.

– Интересно, кто у кого берет взаймы сахар?

– Что?

– Не имеет значения. Восточный обычай.

– Название «Форния» происходит от древнего слова Дома Дракона, которое означает «терпение». Наверное, имеется какая-то легенда, но мне она неизвестна. Форния довольно стар; ему более двух тысяч лет. Он волшебник с хорошей репутацией. Специализируется на боевой магии. Кроме того, у него на службе находится целая группа волшебников. Им не удалось сделать серьезных открытий, но о них хорошо отзываются в Доме Дракона.

Я крякнул.

– Он довольно активно расширял свои владения перед Междуцарствием, а в последние сто лет снова взялся за старое. Постоянно содержит армию, насчитывающую около шестисот солдат. В случае надобности прибегает к услугам наемников, в том числе и людей с Востока. Он…

– Людей с Востока? Я не понимаю.

– Известно, что Форния брал на службу наемников с Востока.

– Восточных наемников?

– Да.

– Не знаю – никогда о таком не слышал…

– Я тоже.

– Ты уверен?

– Да, – ответил Крейгар.

– А где именно он их вербует?

– Не из тех мест, откуда ты родом. Насколько я понял, он осуществляет вербовку южнее – в пехоту, но чаще в конницу. Он славится кавалерией, которой умеет грамотно управлять.

– Что ты имел в виду, когда сказал «не из тех мест»?

– Ту часть Востока, откуда вышла твоя семья.

– А откуда тебе это известно?

– Влад…

– Да?

– Неужели ты думаешь, что я стал бы на тебя работать, не наведя предварительно справки?

– Хм-м… а что еще тебе удалось узнать?

– Ты ведь не хочешь услышать ответ, правда?

– Хм-м-м. Ладно. Продолжай.

Очень странно, босс.

– Что Крейгар так много обо мне знает? Или история с восточными наемниками?

– Ну и то, и другое, но я имел в виду восточных наемников.

– Да, очень странно.

Тебе удалось узнать, для чего он похитил оружие?

– Нет, но я полагаю, что его мотивы вряд ли отличаются от мотивов других людей – оружие Морганти есть могущество. И если ты стремишься к власти, то должен собирать подобные вещи.

Я обдумал слова Крейгара, но не сумел найти достойного возражения.

– Ты говорил, что он продолжает расширять свои владения. А как к его планам относится Империя?

– Он нападает на других драконлордов. Империя смотрит на такие вещи сквозь пальцы, как и на войны джарегов: пусть дерутся между собой, пока их стычки не нарушают ее спокойствия.

– Любопытная параллель; интересно, что сказал бы о ней Маролан?

Крейгар улыбнулся. Мне кажется, ему особенно нравятся подобные замечания – ведь когда-то он был драконлордом. Естественно, Крейгар всегда являлся превосходным источником информации, когда речь заходила о военных вопросах.

– Хорошо, – сказал я. – Попробую подвести итоги. Мы столкнулись с драконами, которые ведут себя как драконы. Этот Форния хочет заполучить побольше земли и власти, поэтому он выкрал оружие Морганти, а у Маролана такие же цели, поэтому он не хочет усиления графа Форнии, и мы можем рассказать Маролану, кем похищено оружие и когда. А больше нас ничего не касается, верно? Ха. Ну а чего ты мне не рассказал?

– Самое главное: драконлорды не воруют.

– Понятно. И что дальше?

– Можно предположить, что Форния очень сильно нуждался в клинке. Или что он хочет получить жестокое оскорбление.

– Прошу прощения?

Крейгар уставился в потолок, словно старался получше сформулировать ответ.

– Он украл клинок Морганти, и если Маролан обвинит его в этом, то Форния будет жестоко оскорблен.

– Ага. Так он дракон или йенди?

– Они не так уж сильно отличаются друг от друга, Влад. – Я хотел возразить, но Крейгар продолжал: – Я сформулирую свою мысль немного точнее. Йенди ведут себя так постоянно, но и воинственный дракон, если возникнет необходимость, способен на изощренное коварство.

– Ладно, я понял.

– Похоже, мы многого просто не знаем, – добавил Крейгар.

– Предположим. Но какое это имеет отношение к нам?

– Понятия не имею. Может быть, если повезет, никакого.

Я вздохнул:

– Хорошо. Теперь я доложу о том, что мне удалось выяснить…

– Кому удалось?

– … Маролану, и посмотрим, что он скажет. Но я не намерен возвращать клинок. – Затем я с надеждой спросил: – У нас есть чем заняться, прежде чем я отправлюсь в пасть дракона?

– Боюсь, что нет.

– Хорошо. Спасибо. Прекрасная работа.

Ты не должен, объяснила мне Сетра после того, как все закончилось, искать дополнительные ресурсы после начала кампании. Иными словами, нужно максимально эффективно использовать то, что у тебя есть, противопоставляя свои сильные стороны слабостям противника. Она привела довольно сложный пример, в котором кавалерия выставлялась против волшебства и мощные быстрые удары наносились по растянутым шеренгам врага. Смысл ее слов состоял в том, что прежде всего ты должен в свете поставленных целей оценить свои силы и слабости, а также достоинства и недостатки неприятеля.

Как я уже говорил, мне не удалось до конца понять ее аналогию, но, оглядываясь назад из сегодняшнего дня, когда уже можно посмотреть на события с точки зрения военных терминов, мне кажется, что именно в тот момент я начал оценивать собственные силы, словно мне предстояла кампания, в которой я решил использовать свою армию. На самом же деле непосредственное участие я принял в ней только через два дня. Но, когда я сидел в своем офисе, размышляя над докладом Крейгара и готовясь к визиту в Черный Замок, я уже, сам того не осознавая, производил анализ имеющихся в моем распоряжении сил.

Я чувствовал, что одним докладом Маролану мое участие в деле не ограничится, хотя и не мог объяснить, откуда у меня появилось такое ощущение.

Но моя кампания не имела цели, во всяком случае, в тот момент, что осложняло подготовку. И я все еще полагал, что покончу с неприятным делом, если Форния не станет… но нет, сейчас еще рано говорить об этом.

На сей раз при телепортации мне помог один из моих волшебников – парень по имени Темек, который находился в моей команде с самого начала. Он хорошо разбирался в волшебстве, однако главные его умения состояли совсем в другом. Впрочем, с поставленной задачей он справился легко.

Когда я в прошлый раз пребывал в Черном Замке, то постарался запомнить ориентиры – большинство из них находились далеко внизу, – на случай, если потребуется срочно телепортироваться туда самостоятельно. Мне удалось добиться лишь некоторого успеха, но я никогда не стремлюсь выполнять телепортацию, не прибегая к посторонней помощи, – у меня получается не лучшим образом. Подо мной текла узкая речка, детали различить было довольно трудно, но я заметил пешеходный мостик, частично скрытый деревьями. Сами деревья имели необычную искривленную форму; кто знает, быть может, тысячелетия назад их выращивали иначе? Но, с другой стороны, на таком большом расстоянии глаза могли меня и обмануть.

Почувствовав себя немного лучше, я направился к дверям Черного Замка; мне даже удалось отдать лихой салют паре стражников, взиравших на меня со стены. Они сделали вид, что ничего не заметили. И вновь двери распахнулись, и меня приветствовала леди Телдра. Высокая и гибкая, она умудрялась выглядеть красивой без малейшего налета сексуальности – иными словами, я любовался ее красотой, но не испытывал желания. Со мной так бывает редко – возможно, леди Телдра сознательно добивалась такого результата.

– Лорд Маролан, – сказала она, – немедленно присоединится к вам в библиотеке. Вы бы не хотели чего-нибудь выпить?

– С удовольствием.

Она проводила меня по длинной лестнице в библиотеку, вышла и через несколько мгновений вернулась с бокалом красного вина – на мой вкус, в нем содержалось слишком много танина, к тому же его не помешало бы немного охладить. Впрочем, вино оказалось довольно хорошим. Я уже несколько раз бывал в здешней библиотеке; но теперь даже Успел рассмотреть книги. Большинство из них, как и следовало ожидать, являлись историческими или магическими трактатами. Нашлось и несколько книг о Востоке, которые вызвали у меня интерес – в особенности те, что назывались «Обычаи и суеверия в Восточных горах» и «Войны за независимость в Горных государствах», напечатанные на Востоке и принадлежащие перу одного и того же автора по имени Фекете Жужи. Подобные имена обычно носят фенариане. Уж не знаю, что я подумал тогда о Маролане, в чьей библиотеке оказались такие книги.

Лойош сообщил мне о его появлении за несколько мгновений до того, как я услышал голос:

– Можете взять их почитать, если хотите.

Благодаря Лойошу мне удалось сохранить полнейшее спокойствие.

– С большим удовольствием.

– Однако я должен вас предупредить, что у меня есть несколько томов, содержащих подробное описание проклятий, которыми следует наказывать тех, кто не возвращает книги.

– С ними я тоже хотел бы познакомиться.

– Что вас сюда привело?

– У меня есть имя, которое вас интересует.

– Ага. Так скоро?

– Если вы намерены и дальше брать на работу людей с Востока, вам следует привыкнуть к тому, что с ними все происходит довольно быстро.

Босс, как ты думаешь, у него и вправду есть книги с проклятиями, о которых…

– Меня бы это не удивило, Лойош.

Ну, что ж, – сказал Маролан. – И кто же похититель?

Я назвал имя, не спуская глаз с лица Маролана. С тем же успехом я мог наблюдать за рядами книг на полках его библиотеки.

– Очень хорошо, – заявил Маролан.

– И все?

– Нет.

Послушай, босс, как ты думаешь…

– Заткнись.

Что еще?

– Оружие необходимо вернуть.

– Хорошо. Я знаком с несколькими ворами. Я могу назвать пару имен.

– Они не станут на меня работать. Кроме того…

– Я знаю. Драконлорды не воруют. И вам нужно совсем другое.

Маролан кивнул, но я видел, что мысли его сейчас далеко.

– Гораздо важнее, однако, преподать урок графу Форнии.

– Урок? Надеюсь, вы не станете просить меня убить его, поскольку…

Ноздри Маролана расширились, взгляд вспыхнул и тут же погас, наткнувшись на бокал с вином.

– Полагаю, вы хотели пошутить. Пожалуйста, больше так не шутите.

Я пожал плечами. Маролан ошибся, но я вовсе не горел желанием сообщать ему об этом. К тому же я был рад, что мне не поручили убийство драконлорда.

– Нет, думаю, мне придется объявить ему войну.

Я посмотрел на Маролана и заморгал.

– Ну, конечно. Безусловно. Совершенно очевидно. Что тут еще можно поделать? Но какое отношение ваша война может иметь ко мне?

– Непосредственно – никакого.

– Это радует.

Очень плохо, босс. Я рассчитывал на комиссионные.

– Заткнись, Лойош.

– Лейтенант Лойош… звучит неплохо. Как ты считаешь?

– Я сказал – заткнись.

– Внимание, Копейщики Джарегов, разворачивайтесь маршем…

– Проклятие, Лойош, заткнись.

– Слушаюсь, сэр, полковник. Есть. Затыкаюсь, сэр.

Полагаю, у вас нет опыта военной разведки?

– Уверяю вас, в рыбацкой деревушке, откуда я родом, говорили только о ней.

– Я так не думаю. И все же вы можете оказаться полезным. Между тем я ценю то, что вам уже удалось сделать. Мой человек доставит вам вознаграждение.

– Вознаграждение всегда приветствуется. Но меня беспокоит одна ваша фраза – о том, что я «могу оказаться полезным». Наверное, вы не можете сообщить мне, что именно имели в виду?

– Если бы речь шла о проблемах джарегов, вы бы мне сказали?

– Конечно. Открытость и честность – вот мой девиз.

Он одарил меня улыбкой.

– Просто из любопытства, как все произойдет? Вы намерены объявить ему войну?

– Для подобных операций формальное объявление войны вовсе не требуется. Я просто пошлю письмо, в котором потребую возвращения меча или обвиню его в краже – результат будет одним и тем же. Но сначала необходимо подготовиться.

– Собрать армию?

– Да, и спланировать кампанию. Но главное, следует нанять генерала.

– Нанять генерала? – На сей раз я по-настоящему удивился. – Разве не вы сами собираетесь возглавить армию?

– А вы бы стали лично кого-нибудь убивать, если бы у вас была возможность нанять Марио?

Честно говоря, я бы так и сделал, но…

– Я понимаю, что вы хотите сказать. И кто тот военный гений, который является эквивалентом Марио? Нет, подождите, кажется, я знаю. Сетра Лавоуд?

– Блестящая догадка.

– Я был всегда очень умен для своего возраста. – И после короткой паузы не удержался и спросил: – А откуда вы знаете про Марио?

У Маролана на лице снова появилось самодовольное выражение. Нет, мне определенно нужно перестать давать ему поводы гордиться собой.

– Вы думаете, Сетра согласится? – спросил я, когда понял, что не дождусь ответа на предыдущий вопрос.

– Я знаю.

– Потому что она ваш друг?

– Да, но не только поэтому.

– Хм-м-м.

Босс, здесь происходят вещи, о которых мы не имеем ни малейшего представления.

– Ты так считаешь? В самом деле? В следующий раз ты мне скажешь, что следует опасаться тсера в открытом поле.

– А как насчет того, чтобы тебе убивать, а мне делать иронические замечания?

На этом мой разговор с Мароланом закончился. Я взял книги, которые мне понравились, и спустился по лестнице к дверям, где волшебник уже приготовился к измывательствам над моим желудком. Я остановился на площадке и взглянул на ближайшую ко мне картину. На нее, наверное, стоило смотреть сверху или снизу, от дверей, но с более близкого расстояния я видел текстуру и детали, а чуть выше удавалось разглядеть голову раненого дракона. Было нечто таинственное и могучее в том, как колыхаются щупальца вокруг его шеи. Казалось, случайным образом, однако в происходящем чувствовалась какая-то цель. И выражение морды дракона говорило о неизбежности и странной радости. Рана у него на боку была изображена так, что вызывала сочувствие, а не отвращение, и хотя юный дракон явно нуждался в защите, он все же оставался драконом, с которым следовало считаться.

Однако мой взгляд продолжал возвращаться к щупальцам, словно в них заключалась некая загадка, которую требовалось разрешить, чтобы узнать… что?

Драконы гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд, не так ли, босс?

– Мне пришла в голову та же мысль.

– В особенности Маролан.

– Да.

– Ты заметил, о чем он не спросил?

– Да. Он даже не поинтересовался, какое оружие украдено.

– Ты не так глуп, как говорят, босс.

– Кончай, Лойош. Лучше скажи, что это может означать.

– Что он уже знает о краже. Из чего следует: когда мы ставили ловушку, мы делали совсем не то, что нам казалось. Хотя я и сейчас не могу объяснить, что же мы все-таки делали на самом деле.

– Угу. Вполне возможно. Или тут нечто иное.

– Например?

Я еще раз посмотрел на щупальца – никакой системы, и все же в них имелась некая тайная закономерность.

Что он знал, какой именно клинок будет украден, из чего можно заключить: кража не просто проверка или испытание, но при помощи нее реализована некая задача, а в самом оружии заключен дополнительный, неизвестный нам смысл. Вполне разумное объяснение. Или верна идея Крейгара: не имеет значения, что украдено; цель состояла в том, чтобы разозлить Маролана и дать ему повод развязать войну, раз уж он того хочет. На самом деле я не удивлюсь, если все наши предположения окажутся неверны. Нам следует принять это за основу и действовать соответственно.

Некоторое время Лойош молчал. Потом заметил:

Мне нравится художник.

– Мне тоже, – ответил я.– Ладно, пойдем домой.

Я повернулся спиной к раненому дракону и покинул Черный Замок.

ГЛАВА 4. К БОЮ!

Сетра Лавоуд однажды поведала мне краткую историю боевой магии, но я не помню никаких подробностей; в тот момент они для меня не имели особого значения, я совсем недавно с ней познакомился, чтобы обращать внимание на то, что говорит Сетра, – гораздо большее значение имел сам факт ее общения со мной. Однако отдельные детали мне удалось запомнить. Из этих обрывков и того, что мне рассказали Маролан и Алира, я могу составить для вас короткий обзор. Вот он:

Самые первые заклинания использовались для разведки и создания иллюзий; это довольно мощное оружие. Но ему достаточно просто противостоять. Позднее появились способы массового уничтожения, и специалисты потратили немало сил на организацию защиты своей армии. В конце концов, она стала превосходить атаку, и теперь любой солдат может считать себя в сравнительной безопасности, если только он не несет на себе слишком много металла.

Именно тогда солдаты отказались от доспехов, хотя некоторые пользовались (да и сейчас такие случаи нередки) деревянными доспехами, а деревянные щиты популярны и в наше время. Воины Дома Лиорна до сих пор надевают медные или бронзовые наручи, чтобы доказать свое бесстрашие или глупость – мне никогда не удавалось провести границу между этими двумя качествами.

За многие годы были изобретены различные способы, позволяющие пехотинцам брать с собой в сражение заранее приготовленные заклинания; они становились все сильнее и сложнее, пока в одной крупной битве, название и дату которой я даже не пытался запомнить, какой-то волшебник нашел способ заставить сработать все камни-вспышки, находящиеся в руках врага, – что привело к созданию нового вида заклинаний и контрзаклинаний, с тех пор рядовые пехотинцы крайне неохотно стали пользоваться волшебством.

Постепенно атакующие заклинания вновь стали более сложными и мощными, часто волшебникам приходилось объединяться, чтобы направлять на врага огромные, могущественные чары, способные вызвать в рядах противника панику. Естественно, появились защитные меры, после чего сражения превратились в проверку умений боевых волшебников, а не солдат и генералов. Ситуация достигла своего пика к началу Междуцарствия, когда магией занялся драконлорд по имени Адрон, о котором лучше вообще не вспоминать.

Междуцарствие положило всему этому конец, война вновь превратилась в обычную сечу, когда солдаты убивали друг друга, как джентльмены, однако после окончания Междуцарствия средства массового поражения начали медленно возрождаться, с той лишь разницей, что волшебство стало заметно сильнее – теперь трудно найти солдата, неспособного на волшебную атаку, и невозможно отыскать такого, кто не может себя от такой атаки защитить. Однако для произнесения заклинания требуется концентрация внимания, а значит, вы не в состоянии защищаться от острых предметов, которые направлены против вас. Из чего следует, что во время сражения трудно пользоваться волшебством. Во всяком случае, сейчас. Пройдет еще двадцать, или двести, или две тысячи лет – и все может измениться.

Иными словами: в прежние времена, когда волшебство было простым и слабым, оно оказывало незначительное влияние на ход боевых действий; сейчас, став сложным и могущественным, оно по-прежнему мало влияет на ход сражений.

За исключением, естественно, выходцев с Востока, которые беспомощны перед волшебством.

Именно так объяснила мне ситуацию Сетра, когда я начал свою короткую военную карьеру. Во время битвы я получил возможность убедиться в том, что она говорила разумные вещи – враг посылал против нас все новые заклинания, иногда они кого-нибудь убивали, и несколько раз чуть не прикончили меня.

Меня такое положение вещей совсем не радовало.

Я не нуждался ни в каких лекциях, чтобы понять, что это значит для простого пехотинца: время от времени кто-то из твоих товарищей без всяких на то видимых причин упадет замертво или начнет корчиться от боли. Несколько чаще солдаты падают на землю, сраженные слабым красноватым светом; а ты должен постоянно помнить – вступая в рукопашную схватку, следует опасаться магических атак.

Впрочем, у нас имелось одно преимущество: поскольку враг атаковал, он не мог метать дротики, а когда войска сошлись, заклинаний стало заметно меньше. Первые несколько секунд это самый напряженный момент битвы. В самом начале ни о чем не думаешь; позднее ожесточение схватки слабеет – или так только кажется, – и у тебя появляется время для страха. Как я уже говорил, я мало что помню о первых мгновениях боя, но в моей памяти навсегда останется грохот десяти тысяч стальных клинков, наткнувшихся на десять тысяч деревянных щитов, скрежет шпаг, ударивших в наконечники копий. Нет, конечно, их было гораздо меньше, но мне так показалось. Лойош, наверное, отпустил не одно остроумное замечание. Иногда умение забывать – это настоящее благословение.

Я помню, как Элбурру каким-то образом удалось снова подняться на ноги, и видел, как он усилием воли заставлял себя наносить удары; потом я заметил Нэппера, который был счастлив впервые в жизни. Я уже успел настолько ко всему привыкнуть, что даже забыл об иронии. Просто поразительно, к чему может привыкнуть человек при определенных условиях, но тогда ирония, мой старый друг, ускользнула от меня в неизведанные дали.

В тот момент я ни о чем таком не думал, хотя теперь понимаю, какая забавная сложилась ситуация… несмотря на мою тревогу, комментарии Крейгара и намеки Маролана, я почти наверняка покончил бы с этим делом, когда на следующий день после доклада Маролану явился посланец с моим вознаграждением.

Я бы отказался, если…

Они явились ко мне домой вскоре после того, как я вернулся из офиса после разговора с Мароланом. Я открыл дверь в ответ на громкий стук. Их было трое, все мужчины, все драконлорды, причем двое из них оказались вооружены. Третий сказал:

– Вас зовут Талтос. – Он произнес мое имя так, словно никогда не слышал, как оно произносится, а видел лишь написанным на бумаге, из чего я сделал вывод, который, вне всякого сомнения, пригодится мне в будущем.

– Более или менее, – ответил я.

Подлетел Лойош и опустился ко мне на плечо. Я был встревожен и даже слегка напуган. Дверь я открыл без особых сомнений, поскольку джареги считают дом священным местом; но кто знает, что думают по этому поводу драконы?

– Меня зовут Ори. Мой лорд граф Форния просит и требует, чтобы вы не вмешивались в его дела. Других предупреждений вы не получите. Вам все понятно?

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать его слова. Форния знает, что я вовлечен в происходящее. Хорошо. И предупреждает, чтобы я не путался у него под ногами. Интересно, на что он рассчитывает? И зачем так себя ведет?

Это смущало и раздражало, но раздражение доминировало – три драконлорда – три, клянусь любовью Вирры, причем один из них явно волшебник – явились ко мне в дом чтобы сообщить мне, как я должен себя вести. Даже джареги так не поступают. Даже Гвардейцы Феникса, когда обрабатывают джарега, этого не делают. Если бы джареги или представитель Империи захотели напугать или шантажировать меня, они оказали бы мне честь, посетив одно из моих рабочих мест – офис или ресторан. А то, что драконлорды пришли ко мне домой, вывело меня из себя, но я решил вести себя дипломатично.

– А как вы отнесетесь к тому, если я попрошу и даже потребую, чтобы граф Форния поцеловал мою румяную задницу?

Оба драконлорда обнажили клинки – насколько это возможно в тесном пространстве моей прихожей – и одновременно сделали по шагу вперед. Через мгновение им пришлось отступить; одному в лицо вцепился джарег, а в плечо другому я метнул нож.

Ори поднял руку, но я слишком хорошо знаю, что означает, когда драконлорд не носит шпаги. Одновременно с броском ножа (того, что оставался в сапоге, одного из четырех, которые я продолжаю носить после того, как снимаю все оружие после возвращения домой) я высвободил Разрушитель Чар, примерно восемнадцать дюймов золотой цепи, которая удобно легла в мою левую ладонь. Я раскрутил цепь, чтобы она отразила заклинание, которое волшебник собрался направить на меня.

Ори оказался довольно шустрым; часть его заклинания успела пройти, и я почувствовал слабость, а правая половина тела перестала мне подчиняться. Я упал на пол и покатился в сторону от двери.

Однако заклинание действовало недолго; я сумел подняться и достать еще один нож – стилет, не слишком подходящий для броска, – и снова начал раскручивать Разрушитель Чар. Если Ори направит против меня новое заклинание, цепь отразит его полностью. Лойош продолжал отвлекать внимание одного из драконов. Однако тот, в правом плече которого торчал мой нож, наклонился, поднял свою шпагу левой рукой и устремился в мою сторону.

Положение усложнялось. У меня не было никаких шансов парировать выпад его шпаги стилетом, поэтому я сделал единственное, что мне оставалось, – бросился вперед, рассчитывая проскочить мимо его клинка.

Я почувствовал, как лезвие моего стилета вошло в тело драконлорда, одновременно что-то ударило меня в бок, и в следующее мгновение пол оказался рядом с моим лицом. Лежа на полу, я прикинул свои шансы: Лойош справится с одним драконлордом, если мне повезло, «мой» противник уже не опасен, но оставался еще волшебник. Я попытался перекатиться и заметил, что выронил Разрушитель Чар; и тогда встревожился по-настоящему. Я снова попытался переменить положение и понял, что мне сопутствовал успех, поскольку теперь я смотрел в потолок; что ж, для начала неплохо. Только вот с потолком что-то было не так. Я попытался встать, в любой момент ожидая боли.

– Лежи спокойно, Влад, – сказал кто-то.

Женский голос. Чей? Я его знал, но никак не мог вспомнить. Мне совсем не хотелось лежать спокойно. Я снова попытался сесть.

– Лежи спокойно. Все хорошо.

Хорошо? Что?..

Я увидел Алиру э'Кайран.

Ты в Черном Замке, босс.

– Черный Замок? Как я сюда попал?

– Пришел Маролан и забрал тебя.

– А как он?..

– Я ему сказал.

– Но как ты?…

– Я не был уверен, что у меня получится.

– Ты мне дашь закончить хотя бы одно…

Как ты себя чувствуешь? – спросила Алира.

– Я сердит, – ответил я, – очень, очень сердит. Я бы с удовольствием кого-нибудь прикончил. Я…

– Я имею в виду, не болит ли у тебя что-нибудь?

Сложный вопрос, который я решил обдумать.

– Я чувствую себя неплохо, – наконец ответил я. – Вот только бок слегка окоченел. Что произошло?

– Кто-то тебя ранил.

– Сильно?

– Рана довольно глубокая, – рассудительно сказала Алира. – Однако ни один из органов не задет. Сломаны два ребра.

– Понятно. В таком случае я чувствую себя просто замечательно. Благодарю.

– Боль есть?

– Немного.

– Будет хуже.

– Ладно.

– Хочешь болеутоляющее?

– Боль меня не беспокоит, – сказал я Алире. Казалось, мои слова не произвели на нее никакого впечатления.

В первый раз я увидел Алиру в лаборатории волшебника, заточенной в дерево, что помешало нам как следует узнать друг друга. Позднее, когда она смогла дышать и говорить, нам было не до разговоров. Я понял, что она состоит в родственных отношениях с Мароланом – в чем нет ничего удивительного, поскольку большинство драконов, как мне кажется, являются родственниками многих других драконов, тем или иным образом. В тот момент я считал (позднее я узнал много больше, но сейчас мой рассказ не об этом), что Алира довольно типичная драконледи, разве что небольшого роста. Очевидно, она умела исцелять.

– Кто это был? – спросила она.

– Дракон, – ответил я. Алира кивнула:

– Так мне сказал Маролан. Я бы хотела узнать подробности.

– Они состоят на службе у Форнии. Среди них был волшебник по имени Ори; имена двух других воинов мне неизвестны.

– Чего они хотели?

– Чтобы я держался от них подальше.

Алира кивнула, словно такое требование предполагало попытку разрезать меня на четвертинки. Пожалуй, меня это также не удивило. Все было бы в порядке, если бы они не вошли в мой дом. Может быть, вам мои рассуждения покажутся странными, но я джарег уже несколько лет, а у нас не принято так поступать.

– И ты станешь? – поинтересовалась она.

– Держаться от них подальше? Теперь нет, – заявил я. Алира рассмеялась. У нее были светло-карие глаза.

– Ты рассуждаешь как дракон.

– Я бы вызвал вас на дуэль, но это только подтвердит ваше предположение, поэтому я лучше промолчу.

– Хорошая мысль, – заметила Алира.

Я постарался контролировать свой гнев, поскольку только так могу использовать его себе на пользу. Это очень холодный гнев, и я знал, что он останется во мне надолго – во всяком случае, его хватит, чтобы выследить Форнию и разделаться с ним.

Но не сейчас. Прежде всего нужно сохранять спокойствие и поправиться. Я сделал глубокий вздох и расслабился. Потолок у меня над головой был из дорогих пород твердого дерева; у меня дома он оштукатурен и находится заметно ниже – тренированный глаз замечает такие вещи почти мгновенно. Имелись и другие детали, которые должны были навести меня на мысль, что я нахожусь не у себя в квартире – например, тот факт, что она с легкостью поместилась бы в этой комнате, а также то, что предметы мебели – три стула, письменный стол, большой стол и диван – стоили больше, чем мне платили за убийство одного человека.

– Что вам известно об оружии, которое украл Форния? – спросил я.

– А почему тебя это интересует?

– Складывается впечатление, что именно оно является причиной всех неприятностей; либо само оружие, либо то, что он его украл, либо…

Она ждала.

– Да? Либо?

– Либо причины совсем другие – и мне о них ничего не известно. Я всегда рассматриваю такой вариант.

Она посмотрела на меня.

– Ну, я вижу, твоей жизни больше ничего не угрожает, а у меня есть более интересные занятия, чем подвергаться допросу джарега, так что тебе придется меня извинить.

– Я вас обнимаю и целую, – заявил я.

Она бросила на меня свирепый взгляд и выплыла из комнаты. Я осторожно сел, поморщился от боли и принялся искать свою одежду.

Она на маленьком столике в ногах твоей кровати, босс. Тебе понадобится новая рубашка, а на штанах остались пятна крови.

– Ладно. Хочешь сходить в магазин?

– Ты намерен мне что-нибудь купить?

– Что, например?

– Кошачьей мяты.

– Кошачьей мяты? Неужели она на тебя действует? Когда ты успел…

– Скорее всего нет. Но я не собираюсь ее есть сам.

– Тогда зачем?..

– Приманка , – сказал Лойош.

Очень остроумно, Лойош. Нет, но я мог бы купить тебе пару больших пальцев.

– Ха.

За последние несколько дней я потерял счет телепортациям в Черный Замок и из него. Однако я попросил, чтобы мне помогли это сделать еще раз, и оказался в восточном квартале Южной Адриланки, где решил проблему одежды и поел. Потом я отправился навестить деда, но его не было дома. Вернулся в свой район, зашел в лавку, торгующую волшебными снадобьями, и собрался купить себе слабое болеутоляющее, но потом передумал и приобрел сильное. Кроме того, я выбрал зачарованный кинжал, поскольку заклинания на моем ослабели – никогда не знаешь, когда тебе срочно понадобится помощь. Хозяин лавки изо всех сил расхваливал заклинания на клинке и заявил, что три человека, о которых я ничего не слышал, пришли от них в восторг, но я не стал его слушать и получил кинжал за половину цены, которую он с меня запросил.

Потом я вернулся домой, принял болеутоляющее и стал приводить в порядок квартиру. Как я и предполагал, тел нигде не оказалось, но кровавые пятна в коридоре остались. Я не люблю кровь в своем доме, в особенности если она частично моя. Меня вновь охватил гнев. В конце концов я накрыл пятна ковром, а потом расставил на места мебель, но тут начало действовать болеутоляющее, и я едва успел добраться до постели.

Так прошел еще один день моей жизни.

Когда я проснулся, все тело болело, а настроение было паршивым. Срочно требовалась чашка клявы. Если я когда-нибудь разбогатею, то обязательно найму слугу только для того, чтобы он подавал мне утром кляву. Я с трудом встал, сделал кофе и сварил большую порцию клявы, добавил в нее коровьего молока и остаток меда. Сказал себе, что нужно заказать льда, сколько бы он ни стоил. Нужно научиться делать его самому; наверняка заклинания нагревания и охлаждения очень просты.

Я успел одеться и собирался с силами, чтобы выйти на улицу, когда кто-то постучал в дверь. Дважды в течение двух дней это слишком, поэтому я спокойно взял кинжал и открыл дверь.

Я не узнал посетительницу, но она была одета в цвета Дома Дракона. Если бы не эмблема Маролана у нее на плече, я бы сразу нанес удар, впрочем, я еще не мог двигаться с прежней быстротой. Женщина спросила:

– Вы?..

– Баронет Влад Талтош, Дом Джарега.

– Тогда это для вас, – сказала она, протягивая мне маленький мешочек, внутри которого что-то звякнуло. – Будьте настолько любезны, прикоснитесь к кольцу.

Я коснулся кольца, взял мешочек, а когда она отвернулась, закрыл дверь. Оказывается, Маролан должен мне деньги, я совсем забыл. Пересчитав монеты, я остался доволен его щедростью.

Не нанять ли кабриолет для поездки в офис, подумал я, но окружающие это заметят и начнут задавать вопросы – некоторые даже могут сделать правильные выводы. Кроме того, я хотел принять болеутоляющее, но оно оказывает дурманящее действие, что не способствует активной деятельности. Что ж, ничего не оставалось, как проявить мужество – не зря же я вчера выделывался перед Алирой.

Глупец.

Я медленно зашагал в офис, не обращая внимания на то, что происходит вокруг; когда у тебя что-то болит, ты сосредоточен на собственных страданиях и не видишь окружающий мир. Впрочем, мне удалось успешно добраться до офиса, и Мелестав приветствовал меня следующими словами:

– С вами все в порядке, босс?

– Да, – проворчал я. – Что нового?

– Пара запросов о продлении сроков кредитов, просьба о встрече от человека по имени Кос, больше ничего.

– Ты знаешь, чего хочет этот Кос? – поинтересовался я.

– Нанять вас.

– Поблагодари его и откажи. Я занят в течение следующей недели или даже двух.

– Хорошо.

– И скажи Крейгару, что я хочу его видеть.

Я повесил плащ и уселся в свое кресло. Потом откинулся на спинку и закрыл глаза, а Крейгар спросил:

– Ты в порядке, босс?

– Да, – ответил я. – Если принять во внимание все, что произошло.

– И что же произошло?

– На меня напали.

Я открыл глаза, чтобы отыскать Крейгара, – оказалось, что он сидит напротив. Он внимательно смотрел на меня, подозревая, что у нас неприятности с джарегами – например, кто-то посягает на мою территорию.

– На меня напали три драконлорда, – уточнил я.

– Гвардейцы Феникса?

– Нет. Организация тут ни при чем. Это были драконлорды, которые делали свое дело. А дело состояло в том, чтобы на меня напасть.

Он откинулся на спинку стула, и – беспокойство на его лице уступило место удивлению.

– В самом деле? Ничего себе. Да, не каждый джарег может таким похвастаться. И где же это произошло?

– Прямо в моей проклятой Виррой квартире.

– Хм-м, – пробормотал Крейгар. – Хочешь рассказать, как все было?

Я рассказал.

– У драконов другие законы…

– Знаю, но я не дракон.

– Верно. – Он внимательно посмотрел на меня. – Значит ты решил достать Форнию?

– Да.

– А тебе не приходило в голову, что они напали на тебя именно для этого?

– Приходило. Такое вполне возможно. Но насколько вероятно?

– Понятия не имею. Во время нашего предыдущего разговора ты сказал…

– Я знаю. Но одно дело осознавать возможность сложных стратегий и обманов, и совсем другое так из-за них тревожиться, чтобы полностью отказаться от собственных действий.

– Глубокая мысль, босс.

– Заткнись, Лойош.

Крейгар пожал плечами.

– Хорошо. Если ты запишешь эту мысль, я использую ее для твоей эпитафии.

– Ну и что будем делать с Форнией?

Крейгар посмотрел мне в глаза.

– Всегда есть очевидные решения.

– Да, я знаю.

– И?..

– Меня интересует твое мнение.

– Будет не просто.

– Знаю. Невозможно прикончить драконлорда так, словно он дешевая шлюха. Последствия будут мрачными. Люди начнут болтать. Но я этого хочу.

– Я могу начать наводить справки.

– Было бы неплохо.

– Но ты должен понимать, что Маролан будет недоволен.

– Мне все равно. А почему ты думаешь, что он разозлится?

– Люди подумают, что это его рук дело.

– Ах вот оно что. Его проблемы.

– Ты уверен?

Я задумался.

– Вопрос в том, насколько Маролан будет недоволен?

– Максимально, – ответил Крейгар. – Он позаботится о том, чтобы сделать твою жизнь не слишком радостной или совсем короткой. Скорее всего тебе придется с ним сражаться.

– Замечательно, – проворчал я. – Ну а что мы можем сделать с Форнией, не убивая его, чтобы Маролан не захотел потом со мной разобраться?

– Хм-м-м. Такой вариант, вероятно, существует.

– Да?

– Ну, я знаю, что его огорчит: поражение.

– Поражение? Скажем, в сражении?

– Ага.

– Замечательно. Маролан собирается напасть на Форнию. Я могу завербоваться в армию. Но почему-то я не в силах представить себя в солдатской форме, марширующим в строю.

Я это действительно сказал – забавно, не правда ли?

– Есть и другие способы, – заметил Крейгар.

– В самом деле? Продолжай.

Он внимательно посмотрел на свой большой палец.

– Пока не могу предложить ничего определенного. Мы слишком мало знаем. Но если Маролан действительно собирается объявить ему войну…

– Да, у него есть такие планы. Он даже намерен привлечь Сетру Лавоуд в качестве генерала.

На Крейгара мои слова произвели впечатление.

– Тогда ты можешь сделать Форнии какую-нибудь гадость, помогая Маролану. Существует несколько возможностей. Армия гораздо более тонкая структура, чем ты думаешь. Стоит уничтожить список необходимых припасов – и начнется хаос. Или если кто-нибудь сожжет пару карт. А еще полезно послать часть армии в противоположном направлении. Или…

– Мне кажется, я тебя понял.

Крейгар кивнул.

– Когда мы будем больше знать, то придумаем что-нибудь более конкретное.

Я покачал головой.

– Я пытаюсь представить себя в качестве – ну, не знаю – диверсанта.

– И я тоже. Изо всех сил сдерживаю смех.

– Большое тебе спасибо.

Он пожал плечами.

– Ладно, он тебя разозлил, и ты хочешь с ним поквитаться. И ты увяз. Если тебе придет в голову что-нибудь получше, дай мне знать.

– Я могу его убить.

– Да, такой вариант остается.

– Если ты придумаешь, как извлечь из ситуации прибыль, дай мне знать.

– О, это совсем нетрудно. Маролан тебе заплатит.

– Ты так думаешь?

– Угу.

– Уже что-то.

Он покачал головой.

– Тебе никогда не говорили, что месть – дело неблагодарное?

– Нет, Крейгар, – ответил я. – Мое образование несовершенно.

– А теперь учить тебя уже слишком поздно, – проворчал он.

ГЛАВА 5. ТРАУРНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ДНЯ.

Дальше я помню, как уворачивался от ударов, стараясь уцелеть. Шеренги сошлись, вокруг уже было множество раненых и убитых, но ситуация начала понемногу меняться. Я больше не видел Вирта или Элбурра, но ярдах в двадцати слева промелькнул Нэппер, продолжавший изысканно размахивать шпагой; я не сомневался, что он получает от происходящего удовольствие. Наше знамя все еще развевалось, но я не узнал женщину, которая его держала; Данн либо погиб, либо был ранен. Надеюсь, он счастлив – парню удалось добиться того, о чем он мечтал.

Битва разбилась на отдельные группы сражающихся солдат, никто уже не пытался держать строй. Многие оглядывались по сторонам в поисках новых противников или в надежде, что их не окажется. Именно в такие моменты и определяется истинная сила духа солдата: будь ее у меня побольше, я бы упорнее старался кого-нибудь убить. А если бы у нашего противника характер оказался покрепче, мне бы не удавалось увиливать от новых схваток. В какой-то момент я увидел на своем клинке свежую кровь и удивился – как она туда попала?

Проблема состояла в следующем: мои товарищи сражались друг за друга. Они старались спасти друг другу жизни, их связывали общие воспоминания, и никто не хотел уцелеть, если остальные погибнут. Я провел рядом с ними достаточно времени, чтобы это понять. Однако я не проходил с ними подготовку и не слишком хорошо знал каждого из них, и мне до сих пор непонятно, почему я тогда не сбежал. Я и по сей день не знаю, что меня удержало, когда враг первый раз атаковал нас, перебравшись через наскоро выкопанные траншеи.

У меня появилась возможность немного передохнуть, и я ею наслаждался – проклятье, я был счастлив. Странно, правда? Мне угрожала смертельная опасность, но я помню, какое удовольствие получал, когда в течение некоторого времени никто не пытался меня прикончить. Это были довольно длительные промежутки – секунды!

Потом Лойош спросил:

Босс, ты помнишь, зачем мы здесь?

– Помолчи.

– Босс…

– Нет-нет. Ты прав. У меня есть дело.

– Но как…

– О, я знаю как . – Передо мной торчал маленький холмик. – Мне нужно добраться до холмика и оттуда найти их командный пункт, который наверняка защищают самые искусные воины и волшебники, лучше которых найдешь разве что на горе Тсер. И тогда я смогу закончить то, ради чего сюда заявился. Никаких проблем.

– Я знаю. Но вопрос: как все это провернуть. Жаль, что мы не знаем надежных заклинаний невидимости.

– Жаль, что я не Крейгар.

Кто-то, спотыкаясь, направился ко мне. Враг. Мы обменялись взглядами. Он потерял щит, но все еще держал в руках почти целое копье. Не думаю, что он хотел атаковать именно меня, просто так уж получилось. Наверное, он бы с удовольствием убежал, как и я, но, естественно, никто из нас не мог довериться противнику. Он направил свое копье на меня. Я шагнул вперед, клинком отвел в сторону его оружие и нанес удар в горло. Он упал, и я пошел дальше. Не знаю, убил ли я его. Надеюсь, что нет.

Осмотревшись по сторонам, я обнаружил, что оказался в одиночестве – насколько это вообще было возможно при данных обстоятельствах.

Тогда я рысью побежал вниз по склону.

Теперь вперед, быстрым маршем, босс.

– Заткнись.

Я думал о том, как хорошо и удобно в моем офисе. Как приятно снова оказаться здесь! И вспомнил – тогда я об этом не подумал, – что Крейгар оставил меня одного, чтобы я мог обдумать возможность вступления в армию Маролана в качестве шпиона или диверсанта. Мне никак не удавалось довести свои размышления до конца, но я был настолько зол, что не оставил своих попыток. В результате я крикнул, чтобы никто меня не беспокоил.

– Хорошо, босс! – закричал в ответ Мелестав. – Если кто-нибудь придет и захочет тебя прикончить, я скажу, чтобы он немного подождал, ладно?

– Да, – ответил я. – Если только это не драконы. Всякого дракона с такими намерениями пропускай без промедления.

Он промолчал. Мне удалось оставить за собой последнее слово – хороший знак.

Я закрыл глаза и стал думать о Маролане. Я представил его, высокого, худощавого, смуглого, со слегка крючковатым носом, глубоко посаженными глазами, чуть приподнятыми вверх уголками глаз, а еще его голос, приятный баритон, мягко и элегантно формирующий слова…

– Кто это?

– Влад.

– Да?

– Я обратился к вам в неподходящий момент?

– Минут через десять было бы еще хуже. Кстати: ты предпочитаешь кровь рептилии или млекопитающего, когда хочешь подготовить комнату, чтобы потом узнать, входил ли кто-нибудь в нее?

– Лучше всего использовать собственную кровь, ведь вы хотите, чтобы знание пришло к вам. Но требуется лишь одна капля; это символ.

– Спасибо. Зачем я тебе нужен?

– Я хотел узнать, могу ли я быть вам чем-нибудь полезен.

– Только что ты оказал мне услугу.

– Кроме этого.

– Что конкретно ты имеешь в виду?

– Против Форнии. Вашей армии нужен человек, который мог бы проникнуть в лагерь противника, вызвать там переполох…

– Ты принял происходящее близко к сердцу, Влад?

– Да.

– Ты уверен, что хочешь в этом участвовать?

– Ну, нет. Не до конца. Я обдумываю варианты.

– Понятно. Нам нужно поговорить.

– Наверное.

– Ты занят сегодня днем? Скажем, через несколько часов?

– Я могу освободиться.

– Тогда встретимся… не обижайся, Влад, но ты способен воспринять место для телепортации?

– С трудом, если у меня будет достаточно времени, чтобы его зафиксировать.

– Тогда я передаю. Ты готов?

– Да.

– Вот оно.

Ладно, я знаю, как это делается; более того, уже пару раз делал. Прежде всего я постарался отвлечься от посторонних мыслей. Я представил себе картину в раме – в своем сознании я всегда пользуюсь роскошными золотыми рамами – и постарался сделать ее абсолютно черной. После чего расположил так, что она была направлена вдоль нашей псионической связи с Мароланом. Постепенно картина стала обретать цвет, появились детали, наконец, через минуту или две, я увидел место: у подножия скалы журчал небольшой ручей, рядом стояло несколько вечнозеленых деревьев.

Я не мог оценить высоту скалы, которую показывал мне Маролан, но она представлялась мне большой, почему-то определять ее высоту не хотелось: серая скала производила впечатление почти отвесной и, если позволите мне так выразиться, зловещей. Земля была каменистой и коричневой, кое-где пробивалась зеленая трава.

Я сконцентрировался; я сказал Маролану правду – мои способности в данной области весьма ограниченны, но теперь я мог не опасаться, что окажусь посреди океана – или в сорока футах под землей.

– Я понял.

– В седьмом часу.

– А почему именно в этом месте?

– Там произойдет событие, которое ты бы хотел наблюдать.

Мне не терпелось задать Маролану еще пару вопросов, но я решил, что он все равно на них не ответит.

– Я там буду, – обещал я.

В чем дело, босс?

– Надеюсь, вскоре мне удастся узнать.

– Ты ему доверяешь?

– В пределах разумного. Сомневаюсь, что он хочет, чтобы меня убили.

– О, замечательно. Значит, нам не о чем беспокоиться.

Я решил несколько текущих проблем, а потом направился в помещение, которое называл «лабораторией», и совершил там очень простой ритуал, который ускорил заживление моей раны на боку – так, всего лишь пара предложений поврежденным тканям поторопиться. После этого страшно захотелось есть – верный признак того, что мне сопутствует успех. Поэтому я сходил в Гарде Хаес и заказал большую порцию яичной лапши с кальмарами и луком-пореем.

Потом я зашел к Тернингхэму, чтобы присмотреть книгу, нашел исторический роман Маннуса, которого не читал, купил и отправился домой. Пробежал глазами первую страницу и отложил книгу в сторону. Тут я снова почувствовал голод, бок стал чесаться, а боль заметно ослабела – следовательно, заклинание продолжало действовать. Я применял его уже больше двух десятков раз, однако всегда испытываю возбуждение и удивление, когда вижу, что мне становится лучше. Получалось, что опять удалось обмануть природу.

Я поел хлеба с сыром и лег немного вздремнуть, Лойош разбудил меня за несколько минут до наступления седьмого часа.

Мне без особых проблем удалось самостоятельно телепортироваться, и я оказался у мрачной скалы в назначенное время. Выбранное Мароланом место находилось в четверти мили от большого скопления людей, собравшихся возле отвесного утеса, вершина которого терялась в облаках. Он оказался гораздо больше, чем я предполагал. Я смотрел на него до тех пор, пока не заболела шея, а затем мой взгляд вернулся к собравшимся здесь нескольким сотням людей, число которых постоянно увеличивалось, все новые и новые участники сборища телепортировались сюда с поразительной быстротой. Лойош запищал и спрятался под моим плащом.

Что?..

– Разве ты их не видишь, босс?

– Нет, я смотрел на…

– Гигантских Джарегов, таких же, как у Водопадов Смерти.

– Отсюда до Водопадов далеко.

– Скажи это им.

Я вновь посмотрел вниз – да, из-под облаков изредка выныривали крылатые тени, делали короткие круги, а потом исчезали вновь.

Они очень грациозны, Лойош. Тебе бы следовало на них посмотреть.

– Тебя следовало бы утопить в ночном горшке, босс.

Приветствую тебя, Влад.

Я слегка вздрогнул, повернулся и ответил:

– Привет, Маролан. Что здесь происходит?

– Церемония в честь ухода Барита к Водопадам Смерти.

– Что? Мы рядом с Водопадами?

– Нет. Здесь будет находиться склеп.

– Склеп? Я не… какой может быть склеп, если тело отправляется к Водопадам?

– Ну, не совсем склеп. Скорее кенотаф[2]. Или памятник. Эту гору выбрали в качестве места, посвященного его памяти.

– Он получит целую гору?

– Барит ее заслужил.

– А что нужно совершить мне, чтобы заработать целую гору?

Маролан решил не отвечать на вопрос.

– Я должен участвовать в церемонии. Хочешь присоединиться? – спросил он.

– Вы что, шутите? В качестве кого я буду вас сопровождать?

– Моего вассала. Я имею право привести с собой любого человека из своей свиты.

– Джарега? Человека с Востока?

– Безусловно.

– Вы что-то задумали, не так ли?

– Конечно.

– Вы не хотите рассказать мне о своих планах, чтобы от меня было больше толку?

– Я бы предпочел сделать тебе сюрприз.

– Не могу сказать, что очень люблю сюрпризы.

– Насколько я понимаю, ты бы хотел получить компенсацию от нашего друга Форнии за то, что он с тобой сделал.

– Верно.

– Ну, тогда иди со мной и получишь то, что желаешь.

Я вздохнул:

– Хорошо, ведите меня.

Маролан зашагал вперед. Когда мы приблизились к толпе, я заметил стоящую чуть в стороне Алиру – пожалуй, она была самой низкорослой из всех собравшихся здесь драгейриан. Она увидела нас и помахала рукой. Затем нас заметили и другие; многие не сумели скрыть удивления. Похоже, я стал предметом обсуждения нескольких десятков драконлордов. Меня охватили смешанные чувства, но далеко не все из них были неприятными. Маролан, который привел меня сюда улыбался правой стороной лица.

– Вам нравится, когда о вас говорят, не правда ли?

Он ухмыльнулся, но ничего не ответил.

Мы подошли к Алире, которая кивнула мне и вопросительно посмотрела на Маролана.

– Влад обдумывает, не присоединиться ли ему к нашему делу.

– Против Форнии? – Я кивнул, и Алира добавила: – Ты принял случившееся близко к сердцу?

– Кажется, очень скоро я начну принимать близко к сердцу всех, кто говорит, будто я принимаю вещи слишком близко к сердцу.

– Так и поступай, – ответила Алира, после чего обратилась к Маролану: – Зачем было приводить его сюда?

– У меня есть причины, дорогая кузина. Немного терпения, и ты все узнаешь.

Я видел, как Алира раздумывает, стоит ли обидеться, но в конце концов она пожала плечами и отвернулась. Я стоял в большой толпе драконлордов, многие из них бросали на меня косые взоры; другие мрачно посматривали на Маролана. А он наслаждался всеобщим вниманием. Я заметил знакомую фигуру – Ори. Он открыто пялился на меня.

– Влад! – резко бросил Маролан.

– Что?

– Здесь не место.

Я чуть не спросил: «Для чего?» – прежде чем сообразил, что моя ладонь лежит на рукояти шпаги. Пришлось заставить себя опустить руку. Ори стоял рядом с очень старым драконлордом, одетым с военной простотой: все было черным, за исключением серебряных пуговиц и каймы. Морщинистое, словно чернослив, лицо, прищуренные глаза внимательно меня изучали.

– Форния? – спросил я.

– Да, – ответил Маролан.

Несколько секунд я разглядывал драконлорда, а потом вновь повернулся к Маролану.

– Ну, вот вы и встретились.

– Да?

Я пожал плечами.

– Почему бы вам его не убить?

Он одарил меня презрительной улыбкой.

– Причин очень много, но сейчас у меня нет времени на объяснения.

– Назовите хотя бы три.

– Хорошо. Первая: мы находимся на церемонии, на которой не принято затевать дуэли. Вторая: если я все-таки нападу на него, все примут его сторону, и нам придется сражаться с огромным количеством драконлордов. Третья: я хочу выяснить, что произойдет, если оставить его в покое.

Я фыркнул. Вторая причина вполне меня убедила. И тут я увидел, что Форния и Ори направляются к нам. Маролан отвесил глубокий поклон, Форния кивнул в ответ; очевидно, различие в поклонах определялась разницей в возрасте, Форния оглядел меня с головы до ног и спросил у Маролана:

– Что он здесь делает?

– Оценивает вас, лорд Форния. Он на вас обижен, и я разрешил ему меня сопровождать, чтобы он мог вас как следует рассмотреть. На будущее, – добавил Маролан. – Только что я объяснил ему, почему сейчас не следует нарушать церемонию.

По-видимому, наступило время моего выхода, и я широко улыбнулся Форнии.

Форния повернул голову и сплюнул. Я улыбнулся еще шире:

– Для моего народа, живущего в пустыне, плевок есть демонстрация лояльности. Следует ли понимать, что вы становитесь моим вассалом?

Ты это только что придумал, босс?

– А как ты думаешь, Лойош?

Мне следовало тебя убить, – небрежно бросил Ори.

– Да, – быстро ответил я. – Вам следовало. Вы совершили ошибку. Второго шанса у вас не будет.

Он сделал шаг, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

– Ты мне угрожаешь, человек с Востока?

Я ухмыльнулся:

– Да, но не как человек с Востока, а как джарег. Это уже совсем другое дело, не так ли? – И тут Лойош, который обожал театральные эффекты, вылез из-под моего плаща и уселся у меня на плече.

Ори подскочил от неожиданности, взял себя в руки и насупился.

– Я вырву душу из твоего тела и привяжу его к железному котелку, чтобы созерцать, как горит твоя задница, когда я буду готовить рагу.

– Свежая мысль, – ответил я. – Я знаю несколько замечательных рецептов для приготовления рагу. Следует добавить укропа…

– Достаточно, Влад, – вмешался Маролан.

– Если вы настаиваете, – спокойно сказал я. – Как я уже говорил, драгейриане не умеют готовить.

– Влад…

– Если не считать редких лиорнов, которые…

– Влад!

Я пожал плечами и одарил Форнию и Ори еще одной широкой улыбкой.

– Меня это не тревожит, – заявил Форния. – Вы не станете поощрять убийство, лорд Маролан.

– Конечно, нет, – с поклоном ответил Маролан. – Заверяю ваше лордство, что я пытаюсь отговорить моего приятеля от опрометчивых поступков.

– Завуалированные угрозы, – сообщил Форния, – столь же пусты и абсурдны, как грубые выпады вашего ручного человека Востока.

– Совершенно верно, – с глубоким поклоном ответил Маролан.

– Если вы хотите забрать то, что принадлежит мне, – продолжал Форния, – то можете попытаться отнять у меня этот предмет силой.

– Ваше по праву или благодаря воровству, милорд?

Форния рассмеялся:

– Вы стоите рядом с джарегом и говорите мне о воровстве?

– Вы стоите рядом с бандитом и говорите мне о джарегах?

– Чушь, – промолвил Форния и отвернулся.

– Значит, оружие взяли вы.

Форния улыбнулся Маролану через плечо и молча вернулся на свое место, Ори последовал за ним.

– Именно ради этой встречи, – проговорил Маролан, как только Форния отошел на достаточное расстояние, – мы сюда и пришли.

– Чтобы вывести его из себя?

– Нет, чтобы увидеть его улыбку.

– Ага. И что вам удалось выяснить?

– Он получил то, что хотел.

– Прошу прощения?

– Он хотел заполучить именно тот меч.

– Но зачем ему это оружие?

– Не знаю.

– Маролан, меч, который похищен, очень большой, неудобный и слабый клинок Морганти.

– Нет, тут нечто большее. Что именно, мне до сих пор неизвестно, но я уверен. Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений.

– Из-за улыбки?

– Да, из-за улыбки.

– Как скажете. И, насколько я понял, мое присутствие было вам необходимо, чтобы заставить Форния подойти.

– Да, а кроме того, вынудить его задуматься. И слегка встревожиться.

– Если он слишком сильно встревожится, то может решить, что вы и в самом деле намерены прибегнуть к помощи наемных убийц, и тогда Форния захочет вас опередить.

– Он, как и я, не станет нанимать убийцу.

– Но, Маролан, вы уже наняли.

– Ты понимаешь, что я имел в виду.

– Конечно. Но понимает ли Форния?

– Мы сделали свой ход. Я должен присутствовать на церемонии, а ты можешь вернуться домой. Или остаться, если пожелаешь.

– Что будет дальше?

– Алира выйдет вперед и прочтет молитву, потом обратится к богам с просьбой принять душу Барита, затем будут перечислены его деяния, а те, кто его хорошо знал, станут долго лгать, рассказывая о том, каким замечательным человеком он был. Когда все речи будут закончены, божеству Барита – Барлану, если я не ошибаюсь, – принесут в жертву бычка, Алира прочтет еще одну молитву, и церемония подойдет к концу. Все вместе займет около десяти часов.

– Десять часов?

– Примерно.

– А почему Алира?

– Это ее право и долг.

– Но почему?

– Заверяю тебя, Влад, лучше не знать деталей внутренней политики Дома Дракона, к тому же я не имею права о них говорить.

– Хорошо. Пожалуй, я пропущу церемонию.

– Прекрасно. Я с тобой свяжусь.

– Не сомневаюсь.

Я отошел в сторонку, чтобы совершить медленную и неловкую телепортацию подальше от глаз собравшихся на церемонию драконлордов.

– Как ты думаешь, он сказал правду, босс?

– Кто?

– Маролан.

– Насчет чего?

– Относительно причин, по которым взял тебя с собой.

– Наверное. А почему ты спросил?

– Мне кажется, он открыл лишь половину правды.

– Предположим. А какова вторая половина?

– Он хотел, чтобы ты окончательно решил помочь ему с Форнией.

Я обдумал слова Лойоша.

– Пожалуй, – наконец ответил я.

– И у него получилось, не так ли, босс?

– Да, он добился своего.

Мы скрылись за крупным валуном, где я мог спокойно приготовиться к телепортации. Мне так и не удалось посмотреть церемонию похорон Барита; наверное, Алира успешно справилась со своими обязанностями. Впрочем, это не имеет значения; вам лучше не знать деталей внутренней политики Дома Дракона.

В конечном счете все свелось к тому, что мне нравится этот тип, Лойош.

– Совсем не повод для…

– Конечно. И если ты скажешь, что я принимаю происходящее слишком близко к сердцу, я поменяю тебя на чучело, из хвоста которого сделаю дверной молоток.

– Ха.

Я вошел в свою квартиру и открыл ставни окна, выходящего на улицу. Наступил поздний вечер, и я наблюдал за редкими прохожими с чувством, будто только что променял известные трудности на мир, в котором так же несведущ и беспомощен, как новорожденный.

Лойош, никто не забирался в мои мысли?

– Боюсь, что никто, босс. Это все ты сам.

– Просто проверял.

– Может быть, хочешь навестить деда, босс?

Я почувствовал легкую досаду.

Ты прав, дружище. Я так и сделаю, прежде чем предприму что-нибудь. Но…

– Я знаю, босс. Ты все уже решил.

– Я ненавижу, когда меня запугивают, вот и все.

– А любишь, когда тобой манипулируют?

– Ты говоришь о Маролане?

– Да.

– Не люблю. Но он не приказывал меня избить.

Лойош замолчал, предоставив мне возможность самостоятельно обдумать положение. Я смотрел на шагавших по своим делам пешеходов и думал, не отправиться ли выпить, но потом отказался от этого намерения. Бок все еще побаливал, но мне уже стало заметно лучше. Через день-другой останутся лишь воспоминания о ране.

Я намерен прикончить этого типа, Лойош.

– Я знаю, босс.

Вздохнув, я закрыл ставни.

ГЛАВА 6. НАПАДЕНИЕ НА БЕСПОМОЩНЫЙ ЛЕС.

Согласно Сетре Лавоуд – она поделилась со мной своими мыслями во время короткого разговора перед тем, как я отправился воевать – существуют две основные линии поведения для генерала: вести войска, находясь впереди или сзади. Первый вариант лучше для морали солдат, но может привести к неприятным последствиям, если генерала убьют. Второй имеет много преимуществ с точки зрения связи и оценки ситуации, но солдаты хуже сражаются за командира, который отсиживается за их спинами.

Сетра утверждает, что многое зависит от обстоятельств и хороший генерал умеет сделать правильный выбор. В случае с нашими врагами офицеры, командующие бригадами – а, согласно донесениям разведчиков, бригада насчитывала три тысячи солдат, – находились в первых рядах. Сетра объяснила, что численность бригад определяется достаточно просто – это количество солдат, которые могут услышать приказы командира. Другие офицеры находились сзади вместе с главой корпуса волшебников и личными адъютантами.

Командира бригады из соображений безопасности окружала группа лучших воинов, в задачу которых входило защищать его во время сражения. Старшие офицеры также имели отряд охраны, но они не особенно в ней нуждались – тут речь шла о престиже и статусе, как количество телохранителей у джарегов.

Расстановка волшебников тоже может быть различной в соответствии со вкусами генерала и требованиями момента, но чаще всего волшебники находятся рядом с командиром бригады. Таким образом, волшебники не только сразу же получают приказы, но и имеют возможность защитить своего командира.

Вы все поняли?

Я рассказываю все это, поскольку вспомнил слова Сетры, когда поднялся на холмик, опередив солдат своей роты, чтобы отыскать вражеского командира.

Короче говоря, я собирался вступить в схватку с лучшими воинами врага, а также с волшебниками, чтобы осуществить поставленную перед собой задачу.

Что я здесь делаю? Ах да, я потерял самообладание и решил (тут я никого не стану винить) предложить свои услуги Маролану, а он имел наглость их принять – вот что со мной случилось. А теперь…

А теперь события развиваются даже чересчур бурно. Разве я не этого хотел?

Как я уже говорил раньше, не люблю ждать, в особенности после того, как принял жесткое или сомнительное решение. Но, как и всегда, вопреки моим желаниям, все начало замедляться.

В том нет ничего удивительного: как только вы решили что-то предпринять, нужно время, чтобы составить план, собрать необходимые материалы и привести план в действие, в результате чего события разворачиваются слишком медленно. Вот в такие моменты вы и вынуждены вмешаться, и вскоре начинает казаться, что все происходит с головокружительной скоростью, иными словами, даже слишком быстро.

Когда Маролан и Сетра убеждали меня, что таковы правила ведения военных действий, я уже знал, что в моей жизни все происходит точно так же.

Или вселенная устроена неправильно; такую возможность тоже не следует отбрасывать.

Так или иначе, но в течение следующих нескольких дней я вел бесполезные и бессмысленные разговоры с Мароланом, который согласился, что мое участие может принести пользу, но упорно отказывался сообщить что-нибудь конкретное. Казалось, он понял, что я твердо решил помочь ему. А у меня постоянно усиливалось подозрение, что нападение подстроено Мароланом, чтобы привлечь меня на его сторону. Впрочем, я не стану держать вас в напряжении: со временем мне удалось выяснить, что Маролан не имел к нему никакого отношения. Покушение организовал Форния.

Иногда драконы совершают очевидные поступки, за которыми не стоит никаких коварных планов. Мне кажется, они делают так для того, чтобы сбить вас с толку.

Я встретился с Мароланом, Сетрой, Алирой и бледной драконледи, которую я раньше никогда не видел. Маролан не представил нас друг другу. Я промолчал, потому что не знал, как следует себя вести, а кроме того, на меня производило сильное впечатление присутствие Сетры Лавоуд.

Она разложила на столе карту, показала на одну точку и сказала:

– Мы нанесем удар здесь, дождемся контратаки и отступим сюда, в сторону Восточных гор.

Все молча кивали. Не прошло и минуты, а я уже ничего не понимал.

– Конечно, если враг не пойдет в контратаку, – продолжала Сетра, – мы будем наступать в этом направлении, нанесем удары здесь, здесь и здесь, а потом отступим сюда, как и планировалось с самого начала. Если же он пропустит нас до конца, то мы сможем начать осаду, но я не могу себе представить, чтобы Форния на это пошел.

– Как мы организуем наши войска? – спросил Маролан.

– У нас будет три дивизиона. Я хочу, чтобы каждый был способен действовать самостоятельно, имел пехоту, кавалерию, волшебников и саперов. Первый дивизион будет подчиняться мне, именно он пойдет в атаку. Остальные прикроют фланги и отступление.

– Значит, мы будем маршировать колонной? – спросила Алира.

– К месту сражения ведет несколько хороших дорог; как только мы подойдем к горам, сразу же разобьем лагерь. Вот здесь. – Она показала другую точку на карте. – Фураж следует организовать вдоль данного маршрута; дополнительные проблемы возникнут, только если мы окажемся к западу от реки Плоского Камня или к северу от Черепахи. Кто отвечает за тыл и снабжение?

– Я займусь этим лично, – заявил Маролан. Сетра кивнула.

– Магия, – сказала она.

Теперь заговорила бледная женщина. У нее были очень черные волосы, голос звучал тихо.

– Его главного волшебника зовут Ори…

– Ори! – услышал я собственный голос.

– Что такое, Влад? – спросил Маролан.

– Ничего, – смутившись, пробормотал я, – не имеет значения.

Женщина посмотрела на меня, точнее, сквозь меня и продолжала:

– Он знаток разведывательных заклинаний; особенно умело подслушивает военные советы противника. Я защитила нашу встречу. Мы должны соблюдать осторожность и не обсуждать наши планы, если не приведены в действие заклинания защиты. Сомневаюсь, что во время сражения он сможет нанести удар, который мы будем не в силах парировать, но Ори будет плести все новые и новые заклинания, чтобы помешать нашим волшебникам создать что-нибудь серьезное.

Сетра кивнула.

– Что-нибудь еще?

– Да, – вступила в разговор Алира. – Зачем он здесь? – Она посмотрела на меня.

Сетра повернулась к Маролану, который спокойно сказал:

– Потому что я так хочу.

Алира собралась что-то возразить, но потом передумала.

Встреча закончилась; Алира и драконледи, имени которой я так и не узнал, ушли, Маролан и Сетра принялись обсуждать проблемы снабжения, периодически погружаясь в дебри военной науки, которые меня совсем не интересовали, я изучал карту. Она была сделана псионическим образом, как и та, которой меня снабдил Мелестав, только оказалась гораздо более четкой и подробной.

Наконец Маролан заметил, что я все еще здесь.

– В чем дело, Влад? – спросил он.

– Что? Ничего особенного. Я просто изучал карту. Люблю их рассматривать.

– Хорошо. У тебя есть вопросы?

– О, у меня их множество, но не думаю, что вы станете на них отвечать.

– Например?

– Почему вы планируете отступление?

Маролан выжидающе посмотрел на Сетру.

– Я предпочитаю вести оборонительные сражения, – ответила Сетра. – В особенности когда численность войск примерно одинакова, а в нашем случае дело обстоит именно так. Не исключено, что у противника окажется немного больше солдат.

– Понятно. Ну, на самом деле я не понимаю, чего вы пытаетесь добиться?

На этот раз уже Сетра вопросительно посмотрела на Маролана.

– Нужно обуздать амбиции Форния. Лучше всего разгромить его армию. Сетра полагает, что максимального результата мы добьемся, если вынудим его атаковать наши позиции. У нас саперные войска лучше – иными словами, мы можем построить оборону быстрее и эффективнее, чем он. Поэтому следует войти в его земли, спровоцировать наступление и разгромить войско.

– Хорошо. Кажется, я понял. А потом вы рассчитываете, что он вернет украденный меч?

– Возможно. После сражения мы можем пойти на переговоры.

– А что особенного в этом мече?

– Только то, что Форния пожелал его заполучить.

– Но почему он взял именно его?

Маролан кивнул.

– Именно это я и хочу выяснить. Надеюсь, со временем мы получим ответ на твой вопрос.

– Понимаю. – Я задумался. – Вы можете рассказать мне что-нибудь о Барите?

– А что тебя интересует?

– Для начала обстоятельства его смерти.

– Боюсь, я не могу тебе их открыть.

– Замечательно.

– Если бы твоя задача была простой, ты не смог бы получить за ее выполнение солидную сумму денег, – заявил Маролан.

– Не нужно играть со мной в игры, Маролан.

– Это вовсе не игра, – резко возразил он, и его глаза сузились; наверное, намеревался меня напугать.

И у него получилось. Маролан собрался еще что-то добавить, но потом решил, что с меня достаточно. Чтобы сменить тему разговора, я спросил:

– А кто та бледная женщина?

– Некромантка, – ответил Маролан. – Она будет командовать нашими волшебниками.

– Некромантка, – задумчиво проговорил я. – Мне приходилось о ней слышать. Хорошенькое имя. Она будет воскрешать мертвых?

– Если потребуется, – ответил Маролан. – Но я и сам это умею. Если возникнет необходимость, она может открыть врата и перенести нас туда, где вечность проходит в одно мгновение, а жизнь и смерть не имеют значения, где пространство измеряется лишь извивами души. Весьма эффективный способ спасения, если события развиваются не так, как хотелось бы.

Я пожалел, что спросил.

– Могли бы воспользоваться ее услугами на Дорогах Мертвых, – предложил я.

Маролан посчитал, что моя последняя реплика не заслуживает ответа.

– Хотел бы я знать, что все это значит, – со вздохом сказал я.

– Война, – ответил Маролан.

– Да. Из-за чего?

– Частично она вызвана желанием нашего противника расширить границы своих владений.

– Он претендует на ваши?

– Пока нет. Но обязательно попытается, еслл посчитает, что ему это сойдет с рук.

– Понятно. Что еще?

Маролан явно колебался.

– Ладно, я тебе расскажу о некоторых из причин. Барита боялись как волшебника. Он пользовался огромным влиянием внутри Дома Дракона, да и во всей Империи. И умел получать то, что хотел. Перед Междуцарствием он в течение нескольких сотен лет занимал должность Императорского волшебника. Барит с поразительным успехом защищался от многочисленных атак с самых разных сторон. Он… ну, он был очень хорош.

– Пока я все понимаю.

– Он был очень хорош.

– То есть?

– Он делал вещи, которые не должны были у него получаться. Он один стоил целой армии. Однажды он бросил вызов Империи и добился своего. Такие вот штуки ему удавалось проворачивать.

– Похоже на вас, Маролан.

– Да.

– Ну?

– В течение многих лет я задавал себе один и тот же вопрос: как ему это удавалось? И пришел к выводу, что ему помогали.

– Каким образом?

– Хороший вопрос, не так ли? Или ему помогал Бог, или что-то другое.

– Например, что?

– Ну, он мог чем-то обладать. Каким-то могущественным предметом…

– Скажем, мечом?

– Возможно.

– Скажем, Великим Оружием?

– Да, такова моя догадка, – кивнул Маролан. – Основанная на том факте, что украден именно меч.

Я кивнул.

– Поэтому вы решили развязать войну, чтобы его заполучить; к тому же вы не желаете, чтобы мечом владел Форния. – И еще я подумал, но не сказал вслух: «Поэтому вы и не стали мешать ему, когда он отправился за мечом».

– Да, – не стал спорить Маролан.

– А я отправляюсь на войну из-за того, что он меня рассердил.

– Да.

– Ну, что ж, звучит разумно. И вы предполагаете, что та вещь, которой он обладает, может доставить вам неприятности?

– Форния совсем не глуп. Я отвечал за дом Барита, а он осквернил его своей кражей. Форния понимал, что ему следует ждать мести. Он знал, что против него выступят Сетра Лавоуд, Алира э'Кайран, Некромантка и, если ты не возражаешь, я сам. Форния дурак, если его не беспокоят последствия. Значит, он рассчитывает, что сумеет успешно нам противостоять. И у него должны быть на то причины.

– Угу… понимаю. И что вы думаете? Может быть, он знает, что делает?

– Вполне возможно. Ты по-прежнему с нами?

– Вам известна поговорка джарегов о волшебниках и ножах?

– Да. А ты знаешь поговорку драконов о попытке набрать воды?

– Нет, но я бы не хотел с ней познакомиться. Она может оказаться слишком тонкой для меня.

Лицо Маролана вновь стало непроницаемым, и он больше ничего не сказал.

Я вернулся в свою квартиру. Хотя бок продолжал меня беспокоить, я довольно долго метал ножи в деревянную колоду.

Никто не учил меня метать ножи. Убежден, что существуют лучшие способы овладеть этим искусством. Несколько лет назад я решил, что подобное умение может оказаться полезным, тогда я поставил возле стены деревянную колоду, купил набор одинаковых ножей и встал ровно в девяти шагах от мишени – больше в комнате места не было. А затем начал изо всей силы метать ножи в колоду. С самого начала оказалось, что я часто попадаю в цель; на стене почти не оставалось следов. Однако мне пришлось произвести не менее четырех сотен бросков, всякий раз немного меняя хват, прежде чем нож вонзился в колоду острием. Второй раз лезвие вошло в дерево уже только после двух сотен бросков. И так далее.

Уж не знаю, сколько тысяч бросков я сделал и сколько раз мне пришлось менять колоду, пока я не начал попадать лезвием в цель – ровно с девяти шагов. Лойош, естественно, периодически давал советы, как убедить врага встать на нужном мне расстоянии.

Как долго я тренировался, пока не научился попадать в цель с любого разумного расстояния? Совсем просто: я до сих пор не умею делать это наверняка. Очень нелегко добиться, чтобы проклятая штука вонзилась куда следует лезвием вперед. Но даже в тех случаях, когда мне сопутствовал успех, далеко не всегда удавалось вывести противника из строя. Иногда мне казалось, что все мои усилия были напрасными.

С другой стороны, если ты бросаешь нож в человека, он вынужден уклоняться. Но иногда тебе может повезти. Так что ради получения даже небольшого преимущества в игре, где на кон поставлена жизнь, стоит приложить дополнительные усилия, как вы считаете? Есть и еще одна причина, не менее важная: удовлетворение, которое получаешь, когда овладеваешь каким-то умением, ранее тебе незнакомым. Приятное чувство, в особенности когда недоволен собственной жизнью. Я уже не говорю, что в самом процессе есть нечто успокаивающее: глубокий вдох, расслабление плеч, фокусировка на цели и бросок.

Поэтому я вернулся домой и долго метал ножи в беззащитную деревянную колоду.

Весь следующий день я провел в офисе, впервые за целую неделю занявшись текущими делами. У меня возникли странные ощущения. Я разобрался с несколькими просьбами о ссудах, проверил, все ли в порядке с моими клиентами, послал одного из парней освежить память забывчивому должнику и очень вкусно поел в соседней таверне под названием «Воронья нога». Потом провел откровенный разговор с одним из своих людей, который стал слишком сильно закладывать за воротник, – еще немного, и на него уже нельзя будет положиться, поболтал с Крейгаром и Мелеставом и почитал свежие газетенки, чтобы быть в курсе последних слухов. Впрочем, ничего интересного в них не оказалось. И никто в этот день не попытался меня убить. Я даже угроз не получил. Как-то непривычно.

Завтра последний день недели, бок практически меня не беспокоил; Алира знала свое дело. Я сказал об этом Лойошу, который предложил мне нанять ее на постоянной основе.

Я не всегда хожу в офис в последний день недели – это зависит от ряда обстоятельств; в тот раз я решил устроить себе выходной, а вечером пообедать у Валабара. Оставалось выбрать спутника. Вариантов имелось несколько. Мысль о том, чтобы найти милую девушку с Востока, чтобы вместе вкусно поесть, показалась мне привлекательной. Если повезет, удастся забыть о глупом положении, в которое я себя втравил.

Именно в этот момент со мной связался Маролан.

– Какого дьявола вам нужно? – вежливо осведомился я, как только сообразил, кто пожаловал в мой разум.

– Я имел несчастье тебе помешать?

– Вовсе нет, именно поэтому я так зол. Что вы хотите?

– Если ты свободен, то меня очень порадовала бы твоя компания. Мне требуется спутник для короткого путешествия.

– Великолепно. Полагаю, путешествие будет опасным.

– Нет, – заявил Маролан.

– Вы шутите.

– Ты разочарован?

– Нет, удивлен.

– Если бы мы могли встретиться здесь…

– Дайте мне пару часов. Я хочу позавтракать и немного передохнуть перед телепортацией.

– Договорились, – сказал он, и контакт прервался.

Я сделал себе омлет с сосисками, луком, грибами териано и красным перцем. Завтрак получился долгим. Лойош вычистил мою тарелку, пока я мыл сковороду. Потом я пристегнул шпагу, приготовил маленькие сюрпризы в соответствующих местах – несмотря на заверения Маролана – и надел плащ. Я выбрал легкий, поскольку ветерок, долетавший в открытое окно кухни, обещал теплый день. Маролан скорее всего отправится со мной в холодное место, но, если я надену теплый плащ, он обязательно выберет жаркое, а мне совсем не хотелось вступать с ним в псионический контакт, чтобы задать прямой вопрос.

Я решил не прибегать к помощи собственных волшебников, поэтому направился в Дом Дракона – и совершил ошибку. Барона Локрана на месте не оказалось, и мне пришлось потратить уйму времени, пока я не нашел того, кто захотел и мог телепортировать меня в Черный Замок. Хуже всего то, мне пришлось просить о помощи Маролана. В конце концов задача была решена, я оказался в замке, и мне даже удалось сохранить свой завтрак.

Леди Телдра приветствовала меня своей обычной теплой улыбкой, но не сказала: «Лорд Маролан присоединится к вам в библиотеке». Вместо этого она предложила:

– Если вы будете настолько любезны, что составите мне компанию, я отведу вас туда, где ждет лорд Маролан.

Нечто новое.

Господи, босс, что происходит?

Буду рад, – ответил я леди Телдре.

Как обычно, мы поднялись по главной лестнице, но прошли мимо библиотеки до самого конца просторного длинного коридора. Он заканчивался дверью, которая выходила на другую лестницу, прямую и широкую. Мы поднялись на следующую площадку, где лестница неожиданно делала поворот. От верхней площадки начинался новый, слегка изгибающийся коридор; здесь мне еще не приходилось бывать. Телдра открыла дверь и жестом предложила мне пройти вперед. Я повиновался и оказался на очень узкой винтовой лестнице; железные ступеньки уходили далеко вверх. Дверь у меня за спиной закрылась. Я обернулся. Леди Телдра осталась снаружи.

Может быть, ловушка? – предположил Лойош.

Все совсем не так забавно, как тебе кажется , – проворчал я.

Лестница оказалась столь узкой, что мне пришлось подниматься чуть ли не боком, причем я постоянно задевал за каменную кладку плечом. Металлические перила холодили ладонь. Ступеней было много. Промелькнула мысль, что я очень высоко забрался, но я едва не рассмеялся, когда сообразил, что с самого начала находился в миле над землей, поэтому долгий подъем едва ли что-то изменит.

Наконец мы добрались до самого верха, и я увидел толстую черную дверь. С минуту я, как идиот, простоял перед ней, пытаясь решить, что делать дальше, после чего постучал.

– Заходи, – послышался голос Маролана.

Я распахнул дверь, которая отчаянно заскрипела. Меня бы не удивило, если бы выяснилось, что Маролан специально установил дверь, которая так трагически шумит.

Мы оказались в круглой комнате – примерно такой же, как вся моя квартира. Свет лился из двух затененных фонарей. В комнате было не так светло, как на лестнице, из чего следовало, что в первые несколько минут я ничего толком не смог разглядеть. Но вдруг вспомнил, что со двора видел единственную башню, возвышавшуюся над Черным Замком. Наверное, я попал именно в нее.

Гениально, босс.

– Заткнись, Лойош.

– Заметил окна, босс?

– Ничего другого я не вижу.

– Почему, когда мы поднимались сюда, был день, а сейчас за окном ночь?

– У меня возник аналогичный вопрос.

– Мне как-то жутко.

– И мне.

Глаза начали привыкать к сумраку. Впрочем, смотреть было не на что – низкий столик да пара деревянных сундуков. Стены башни прятались за тяжелыми шторами, однако одно окно оставалось открытым. Из чего я сделал вывод, что окна располагаются по всему периметру башни. Их должно было быть не меньше шести. Но меньше семнадцати, что принесло мне некоторое облегчение. Но слегка сбивало с толку.

Босс, когда ты смотрел на башню снизу, там были окна?

– Нет.

– Я так не думаю.

Я заметил, что на боку у Маролана висит шпага. Поскольку обычно Маролан не носит дома оружие, этому должна была быть причина. Однако мне совсем не хотелось ее выяснять. В особенности если учесть, что я узнал Черный Жезл, один из семнадцати Великих Клинков. Его присутствие нисколько не улучшило моего настроения.

– Добро пожаловать в Башню, Влад, – сказал Маролан.

– Благодарю вас.

– Лишь очень немногим позволено сюда входить.

– Хорошо. А вы не могли бы рассказать мне про окно?

– Не думаю, что твоей подготовки хватит, чтобы понять.

– Наверное.

– Главное, что иногда мне удается заставить окна показывать нужные мне места, после чего я могу туда отправиться. Это оказывается полезным, когда не хватает визуальной информации для телепортации, или в тех случаях, когда меня интересуют места, находящиеся вне нашего мира.

– Удобная штука. Вы не знаете, где их продают?

– И, конечно, я могу взять с собой любого, кто пожелает меня сопровождать.

– Э… я не уверен, что мне нравится направление, которое принимает наш разговор.

– Я пытался выяснить, что именно забрал Форния из коллекции Барита, а также понять, почему мне не удалось заметить ничего особенного в этом клинке.

– Вот и прекрасно, Маролан. Отличная интеллектуальная проблема, которая отвлечет вас от…

– Внимательно взгляни на окно, Влад.

– А это обязательно?

Впрочем, я выполнил пожелание Маролана. Окно уже стало серым. Приглядевшись, я заметил оттенки красного. Затем, ближе к верхнему краю, появилась оранжево-алая полоса, напомнившая мне небо. Серый цвет обрел материальность, и в следующее мгновение я уже не смотрел на нечто таинственное и пугающее – передо мной возникла гора, а над ней полыхало небо. Конечно, никакая гора не могла находиться так близко от Черного Замка, что делало происходящее еще более таинственным и жутким, но тут уж ничего не поделаешь.

– Где и что это? – спросил я.

– Мы смотрим на гору Ястреба, из гряды Канефталь. – В голосе Маролана появились необычные интонации, заставившие меня взглянуть на него. Мне еще ни разу не приходилось видеть, чтобы Маролан так напрягался.

Сжатая в кулак левая рука находилась на уровне подбородка, локоть согнут. Правая рука Маролана непрерывно двигалась, описывая сложнейшие геометрические фигуры, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, казалось, они живут собственной жизнью. Глаза Маролана превратились в две узкие щели, он тяжело дышал открытым ртом, воздух с легким свистом проходил через стиснутые зубы.

В моем сознании возникли слова: земля, вода, огонь и ветер, когда я сравнивал левую руку, правую руку, глаза и рот; однако сомневаюсь, что все так просто. Я видел волшебство и колдовство, но сейчас моим глазам предстало нечто третье. И я сомневался, что хочу знать, что это.

Я вновь взглянул в окно, изображение начало перемешаться – точнее, мне показалось, что движемся мы. Мои колени предательски дрогнули, и мне это совсем не понравилось. Я вновь перевел глаза на Маролана, он пристально смотрел в окно. На лбу у него выступил пот, но он продолжал делать диковинные движения руками.

Гора мчалась на нас, и мне вдруг показалось, будто мы падаем. Я отступил на шаг и огляделся в поисках надежной опоры. Затем движение замедлилось и прекратилось, сразу же за окном, так близко, что я мог бы ее коснуться, оказалась грязная тропинка, ведущая в пещеру, которая находилась примерно в сорока футах от окна.

Сердце продолжало отчаянно колотиться у меня в груди. Я посмотрел на Маролана, но драконлорд стоял совершенно расслабленно; лишь по тяжелому дыханию можно было догадаться, какие усилия ему пришлось приложить.

– Что происходит? – с трудом проговорил я.

– Мы зададим…

– Мы?

– … наши вопросы тому, кто может знать ответы.

– Но почему «мы»? Зачем здесь я?

– На всякий случай.

– Мне казалось, вы обещали безопасное путешествие.

– А я не жду никаких неприятностей.

Он шагнул через окно, как если бы выходил из самого обычного дома, и остановился на тропинке. Я с подозрением посмотрел в сторону пещеры. Никогда их не любил.

– Но, – продолжал Маролан, – никогда не помешает иметь рядом лишний клинок. Они могут быть непредсказуемыми.

– Кто «они»?

– Сариоли, – ответил он. – Пойдем.

– Замечательно, – пробормотал я и шагнул вперед.

ИНТЕРЛЮДИЯ. МАНЕВРЫ.

Сколько ни делай некоторые вещи, с ними никогда не удается покончить; спустя годы они возвращаются и напоминают о себе пощечинами или жестокими ударами. Вот сейчас я рассказываю вам историю, которая произошла давным-давно, пытаюсь вспомнить, что тогда чувствовал, и – ну, прошу прощения за отступление, но без него никак не обойтись.

Как раз сегодня Сетра Младшая вернулась из ссылки (Сетра Лавоуд изгнала ее из нашего мира несколько недель назад в наказание за… впрочем, сейчас это не имеет значения) и попросила меня ее дождаться. Мне Сетра Младшая не нравится, а она отвечает взаимностью, и я не могу себе представить, чтобы из встречи с ней вышло что-нибудь хорошее. У меня не было бы никаких причин встречаться с ней, если бы я старался держаться подальше от драконлордов, но с тех пор, как умер Барит, я стал с ними очень много общаться, а сейчас я влюблен в женщину, которая дружит с Норатар, наследницей трона Дома Дракона. В результате я не мог отклонить приглашение Сетры Младшей.

Прошу прощения за путаницу – но так всегда происходит, когда начинаешь вспоминать прошлое, возникает настоящее и решительно напоминает о себе. Впрочем, чего еще можно ждать, если связываешь свою судьбу с драконлордами.

Я всегда воспринимал драконов как простых и прямых существ – если на их пути возникает препятствие, они обнажают клинок и бросаются в атаку, продолжая сражаться до тех пор, пока препятствие не отступает или им не приходит конец. Еще одна ошибка.

Наблюдая за тем, как Сетра готовила свою компанию, договаривалась о доставке продовольствия, заранее определяя возможные маневры противника и варианты своего отхода, максимально используя данные разведки, я понял, что война гораздо более сложная штука, чем я полагал, так что рассказ о ней также будет непростым.

Проклятие, чего может хотеть от меня Сетра Младшая, кроме моей жизни, с которой я не намерен расставаться?

– Трудно сказать, босс. Но ты ведь все равно намерен узнать, так что зачем шуметь?

Возразить Лойошу было нечего, поэтому я сделал необходимые приготовления и явился в Черный Замок, где остановилась Сетра. Мы встретились в одной из гостиных Маролана. У Сетры Младшей необычная внешность; черты ее лица напоминают Сетру Лавоуд, вот только написаны они пастелью. Кроме того, Сетра Младшая не производит жуткого впечатления человека, лишенного возраста, да и такого могущества в ней нет. Тем не менее она обладает собственной аурой – жесткость и жажда власти, которая нередко встречается у джарегов.

Сетра постаралась скрыть свою ненависть ко мнр, но поддерживать обычную беседу она не умела.

– Меч, – начала она без малейших предисловий.

– Какой меч? – спросил я.

– Проклятье, вам прекрасно известно… – Она замолчала, сглотнула и начала снова: – Меч, который удалось найти у Стены Склепа Барита.

Меня восхитила ее формулировка. «Удалось найти». Что бы Сетра Младшая ни хотела получить, она не собиралась признавать… но не будем об этом.

– Так что меч? – спросил я.

– Он у меня, – заявила Сетра Младшая.

– Знаю, – ответил я. – Тогда я не понял, потому что не был с вами знаком. Но позднее догадался. Забавно, что вы решили заговорить об этом именно сейчас…

– Если не возражаете, лорд Талтош, – сказала Сетра так, словно у нее заболели губы, когда она произносила мой титул.

– Да?

Она посмотрела на Лойоша, с самодовольным видом сидящего у меня на плече, и отвернулась. У меня в голове раздался его смех.

Может быть, стоит подразнить ее еще немного, уж слишком явно наш разговор злил Сетру, но я решил воздержаться – режде всего из-за охватившего меня любопытства.

– Ладно, – сказал я. – При чем тут я?

– Я хочу, чтобы вы выступили в качестве посредника между мной и Алирой.

– Вы хотите, чтобы я… подождите минутку. – Я не знал какой вопрос задать первым. – Но почему я?

– Алира не слишком ко мне расположена.

– Ну, если уж на то пошло, я тоже. Итак?

– Переговоры следует вести через третьи лица.

– А почему вы не обратились к Маролану? Или Сетре?

– Что касается Сетры Лавоуд, то она по-прежнему сердится на меня, и я не могу обратиться к ней с просьбой. Отношения Алиры с Мароланом таковы, что она автоматически отвергает любое его предложение.

Тут она была права. Но…

– А почему вы думаете, что я захочу оказать вам услугу?

– А разве нет?

Она явно удивилась.

– О, я не собираюсь просить вас об услуге.

– Неужели?

– Нет-нет. Я намерена вам заплатить.

Я заставил себя успокоиться.

– Понятно. Ну и о чем же пойдут переговоры?

– О мече, естественно.

– Прошу прощения?

– Я хочу предложить ей меч, полученный от Форнии, в обмен на меч Кайрана.

Она меня сразила. Я сидел целую минуту, пытаясь осознать, что значат ее слова, а потом, чтобы удовлетворить любопытство, спросил:

– Насколько мне известно, меч, который находился у Форнии, не представляет собой ничего особенного. Самый обычный клинок Морганти. Почему вы думаете, что Алиру заинтересует ваше предложение?

– Вы не хуже меня знаете, что этот меч имеет огромное значение. И если мне неизвестно, в чём оно состоит, то только потому, что я еще не успела узнать.

Потому, что задача тебе не по силам, – подумал я и отругал себя за предвзятость. Многие, в том числе и Форния, не сумели понять, что в этом мече особенного. Но меня порадовало, что Сетра Младшая, умудрившаяся его похитить, так разобралась в том, что он собой представляет. Возможно, гордость помешала ей обратиться за помощью к Сетре Лавоуд, впрочем, не исключено, что Волшебница горы Тсер сама не знала решения этой головоломки.

– А зачем вам меч Кайрана? – поинтересовался я.

Сетра Младшая некоторое время не могла решить, достоин ли я ответа. Наконец она сказала:

– Завоеватель Востока. Замечательный символ для вождя…

– Избавьте меня, – не сдержался я.

Она откашлялась.

– Да, конечно. Но вы же должны понимать, что являетесь оптимальным выбором для данной миссии. Алира вам доверяет и даже питает эксцентричную привязанность. Вы сможете изложить проблему так, чтобы она увидела все преимущества. Мне неизвестно, сколько могут стоить такие услуги, но у меня имеются средства… Куда вы?

– Напиться морской воды. От нее во рту останется лучший вкус, чем от нашего разговора. Прошу меня простить.

Вот для чего хотела меня видеть Сетра Младшая. Все это, как вы сами видите, есть фрагменты одной и той же картины. Откровенно говоря, я бы не хотел, чтобы такая картина висела на стене в моей квартире.

Что не помешает мне продолжать ее писать.

ГЛАВА 7. ТАК КАКОЙ БЫЛ ЗАДАН ВОПРОС?

Лойош сообщил:

Тебя до сих пор никто не заметил.

– Хорошо.

Я взбежал на вершину холма и огляделся. Поле, на котором сражались мои товарищи по несчастью, осталось у меня за спиной, а еще дальше за ним высилась Стена. Далеко справа кавалерия сражалась с кавалерией, а слева строевым шагом маршировала рота плохих парней. Возможно, прибыло подкрепление, которое намеревалось атаковать мою роту; я не знал наверняка и не собирался выяснять. Впереди, примерно в двухстах ярдах, торчал еще один, чуть более высокий холм, там расположилась группа солдат. По моим прикидкам, человек двадцать или тридцать. Они стояли в полной готовности и, вне всякого сомнения, охраняли волшебников, за спинами которых находился тот, кто меня интересовал.

Ладно, Лойош. Марш вперед.

– Это ты маршируй вперед, босс. А я, пожалуй, буду держаться в сторонке.

– Слетай-ка вперед и дай мне знать, есть ли там Ори.

– Как скажешь, босс.

Он взлетел с моего плеча. Я зашагал к холму, сожалея о том, что у меня нет никакого плана. Но, с другой стороны, солдат всего двадцать или тридцать – о чем тут беспокоиться?

Я успел пройти около ста пятидесяти ярдов, когда Лойош забеспокоился:

Тебя заметили, босс.

– Замечательно.

Я продолжал двигаться вперед, потому что останавливаться было бы только хуже, хотя удовольствия мне это не доставляло. Меня охватил – тут я не преувеличиваю – самый настоящий ужас. Мозг напряженно работал, пытаясь придумать какую-нибудь фразу, найти тот единственный ход, который позволит не только сохранить жизнь, но и решить поставленную задачу. Однако каждый шаг давался с трудом, словно ноги имели собственное мнение и не желали продолжать движение вперед.

Точно такие же ощущения возникли у меня, когда я намеревался шагнуть в окно башни Маролана: я не хотел, но последовал за ним. В обоих случаях меня толкала вперед одна та же причина: нежелание выглядеть трусом в глазах дракона. Почему меня волнует их мнение? Еще одна тайна.

Шагнув в оконный проем, я знал, что у меня за спиной его уже не будет, но все-таки оглянулся. Да, окно исчезло; его место занял потрясающий вид трех горных пиков – казалось, кто-то специально расположил их так, чтобы они производили максимальное впечатление на человека, стоящего на моем месте. Два из них покрывал снег, но деталей на таком расстоянии я разглядеть не мог. Над ними поднималось пурпурное сияние, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить: я смотрю на них сверху вниз. Потом я ощутил свежесть воздуха и его какой-то особенный вкус. Пришлось поплотнее завернуться в плащ.

– Пойдем, Влад.

– Я наслаждаюсь пейзажем, – ответил я, но повернулся и последовал по тропе за Мароланом.

Когда мы входили в пещеру, я наклонил голову – вероятно, подчиняясь какому-то древнему инстинкту, потому что даже Маролану не пришлось этого делать.

Быстро темнело; мы прошли шагов десять, и я уже ничего не видел. Мы остановились, Маролан сотворил заклинание, и из его руки хлынул поток света, который озарил наш путь. Мы снова двинулись вперед. Пещера стала сужаться, потолок постепенно опускался.

– Береги голову, – предупредил Маролан.

Ты не заметил ничего необычного, босс?

– Нет, Лойош, по-моему, все идет, как и всегда, когда я вылезаю через окно некроманта на вершину горы и вхожу в пещеру, чтобы встретиться с полулегендарной магической расой. Что ты имеешь в виду?

– Ты чувствуешь, чем пахнет?

– Ах вот оно что. Да, очко. С меня рыбья голова.

Я действительно ощутил запах серы. Не знаю, что это означает, но сомневаюсь, что так должно пахнуть в пещере. Я взглянул на Маролана, который продолжал уверенно идти вперед, освещая нам путь. Он сохранял свою обычную невозмутимость.

Через пятьдесят шагов мы неожиданно наткнулись на стену естественного вида, которая не могла иметь природного происхождения. Маролан остановился и нахмурился.

– Что теперь? – спросил я.

– Я не знаю местных обычаев, – ответил Маролан. – Нам следует подождать или…

Послышался треск, словно камушки застучали по металлу, затем раздался низкий скрежет, и часть стены отошла назад. Перед нами открылась ведущая вниз каменная лестница.

– Полагаю, нам следует подождать, – заявил я. Маролан начал молча спускаться вниз.

Ступенек оказалось всего двадцать; мы подошли к открытому каменному дверному проему и зашагали дальше по выложенному плитками полу. Я обратил внимание на то, что в узком коридоре низкий потолок, и с некоторым удовлетворением заметил, что Маролан вынужден слегка наклонить голову. Запах серы усилился.

Интересно, что сегодня на обед? – поинтересовался Лойош.

Коридор внезапно закончился, и мы вошли в почти круглую пещеру диаметром в сорок футов. Стены были шершавыми, но пол кто-то отполировал до блеска, потолок позволял Маролану выпрямиться во весь рост. Никакой мебели я не заметил. Невысокое существо стояло в дальнем конце и смотрело на нас с любопытством – или мне так только показалось? Мы сделали несколько шагов вперед и остановились футах в шести от него. Существо оказалось уродливым и худым и было одето во множество диковинных синих и красных шарфов. Волосы на его теле, насколько я мог разглядеть, полностью отсутствовали.

Он – я подумал, что перед нами существо мужского пола – не стал нам кланяться, а сразу заговорил приятным мелодичным голосом. У него оказался своеобразный акцент, но согласные звуки он произносил четко, и я хорошо его понимал.

– Приветствую тебя, брат, – обратился он к Маролану. – Кто твои друзья?

Ты слышал, босс? Друзья?

– Помолчи, Лойош.

Добрый день, – ответил Маролан, добавив в конце хрип, похожий на стон человека с пробитым легким, не исключено, что он просто произнес имя сариоли. – Его имя – прошу прощения – имя человека с Востока Влад Талтош, а джарега зовут Лойош.

– Ты не упомянул четвертую, потому что мы уже встречались; но почему ты ничего не сказал о пятой? Из-за того, что ее здесь нет?

Маролан нахмурился и посмотрел на меня. Я беспомощно пожал плечами.

– Я вижу, вы уже встречались? – спросил я.

– Однажды, – ответил Маролан. – Далеко отсюда, но он объяснил, как его найти.

Наверное, интересная история, но Маролан не любит много говорить, к тому же сейчас был не самый подходящий момент. Я внимательно смотрел на сариоли, раньше мне не приходилось их встречать, и пытался не выглядеть нахальным. Однако сариоли явно плевал на наши правила приличий и пристально разглядывал меня и Лойоша, словно мы диковинные растения, неожиданно появившиеся в его саду, и он никак не может решить, сорняки мы или цветы.

Бледная кожа делала сариоли похожим на альбиноса, а на лице у него я заметил больше морщин, чем у моего деда. Редкие седые волосы растрепаны, глаза оказались светло-голубыми.

– А кто пятый? – спросил Маролан.

– Действительно, кто? – промолвил сариоли, кивая с особым значением, как будто Маролан сказал нечто мудрое.

Маролан вновь бросил на меня быстрый взгляд, словно хотел спросить, о чем это толкует сариоли. Я пожал плечами.

– Вы не понимаете? – удивился хозяин пещеры. – Как забавно. Но пока не будем об этом.

– Мы принесли вино, – заявил Маролан, что оказалось для меня неожиданностью. – Не хочешь немного выпить? Оно с Востока.

– Я рад, – ответил сариоли. – Может быть, присядем?

Маролан уселся прямо на пол, прислонившись к стене и вытянув вперед ноги, – выглядел он довольно глупо. Я устроился рядом – уж не знаю, как выглядел я. Наш собеседник обошел вокруг стены, о существовании которой я даже не подозревал – она сливалась с дальней стеной пещеры, – и появился с тремя красивыми деревянными кубками. Маролан достал откуда-то бутылку вина и скатерть, уверенной рукой отломил горлышко, расстелил скатерть и разлил вино. Затем вытащил сладкое печенье и быстро разложил угощение. Я съел одну галету. Оказалось, вкусно. Интересно, подумал я, гости сариоли всегда приносят с собой угощение? Хотел сделать себе заметку, чтобы спросить потом у Маролана, но забыл.

Было любопытно наблюдать за тем, как сариоли ест и пьет. Не могу с уверенностью утверждать, что у него имелись зубы, но я почти не сомневаюсь, что руки у сариоли без костей. Я посчитал, что он двигается грациозно, а Лойош заявил, что сариоли выглядит глупо. Какая польза от наших наблюдений? Вопрос, естественно, правомерный, хотя по природе своей риторический.

– Вы принесли хорошее вино, – сказал хозяин несколько минут спустя. – И вопросы тоже?

– Да, – ответил Маролан. – Мы приготовили вопросы, но сначала я хочу задать тот, который ждал нас, когда мы появились.

– Да. Вы не поняли, о ком я спросил. – Потом он посмотрел на меня, склонив голову, и его диковинные маленькие глазки сузились. – И ты тоже. Или я раскрыл тайну?

– Мне она неизвестна, – ответил я. – Кроме того, я полностью доверяю лорду Маролану, пока это не имеет отношения к моему бизнесу.

Сариоли захрипел, а его лицо сморщилось; я пришел к выводу, что он смеется. Потом он произнес фразу на своем языке, щелкающие отрывистые звуки… казалось, я слышу одно длинное слово, полное согласных и проблем с пищеварением; оно вполне соответствовало его лицу, и я вдруг понял, что сариоли и должны так говорить. Маролан усмехнулся.

Я взглянул на Маролана и попросил:

– Переведите.

– У троих может быть секрет, если двое из них мертвы.

Я поднял свой кубок, глядя в глаза сариоли, а тот сказал Маролану:

– Разреши мне ответить на твой вопрос. Ты можешь об этом не знать, но возле тебя потомок драконов… – Тут он снова принялся кашлять, крякать и щелкать на своем языке.

– Что он сказал? – спросил я.

– Волшебный жезл, создающий смерть, в форме черного меча.

– Ах вот о чем речь.

– Почти, – сказал сариоли. – Однако я бы не стал переводить как «создающий смерть». – Он помолчал, словно подыскивал подходящие слова. – Точнее было бы выразиться «отнимающий суть жизни». – Он снова помолчал. – Или «отсылающий суть жизни в…».

– Прекрасно, – кивнул Маролан.

– Наш символ жизни выражается во фразе…

– Как пожелаете, – сказал Маролан. Сариоли посмотрел на него.

– Да?

– Что – или кто – есть пятый?

– Пятого здесь совсем нет. Но твой друг из Старого Народа должен знать.

– Ты должен знать?

– Старый Народ?

– Что я должен знать? – спросил я. – Старый Народ?

Он что-то прорычал – теперь я понял, что он ответил мне на своем языке. Маролан немного подумал и сказал:

– Я точно не знаю, что это значит: «Люди из невидимого света»?

– Из маленького невидимого света.

– Ага, – сказал я. – Ну, если ты их не видишь, не столь уж важно, насколько они велики. – А потом я добавил: – Вы говорите о Разрушителе Чар?

– Так вот как ты его называешь? – Он снова рассмеялся.

– А как бы назвали его вы?

– Разрушитель Чар, – ответил сариоли, – вполне подходящее имя на данный момент.

– Вы хотите сказать, что я владею Великим Оружием?

– Нет, вовсе нет. Пока нет.

– Пока нет, – повторил я. Я слегка повернул левую кисть, и Разрушитель соскользнул в мою ладонь. Я посмотрел на него. Мне показалось, что он стал короче. И что звенья уменьшились. – Пока нет?

– Наступит день, и будет оружие… – Он замолчал, но его губы продолжали двигаться. Потом сариоли снова заговорил: – Наступит день, и будет оружие, которое получит имя «Уничтожающий аспекты божества».

Я повторил имя и пожал плечами.

– Убийца богов, – уточнил Маролан.

– Если пожелаете, – сказал сариоли.

– Какое это имеет отношение к моей цепочке?

– Прямое, – ответил сариоли. – Или никакое.

– Знаете, я устал от людей, говорящих загадками.

Наш хозяин вновь издал скрежещущий звук – он смеялся. Я вернул Разрушитель Чар на прежнее место.

– Прекрасно, – сказал я, – и как мне найти это оружие?

Э… босс? А зачем оно тебе?

– Точно не знаю, но…

Сначала тебе нужно найти… – И он снова защелкал. Я вопросительно посмотрел на Маролана.

– Артефакт в виде меча, который ищет истинную тропу. – Он взглянул на сариоли, чтобы проверить, правильно ли сделан перевод.

– Довольно близко. Но я не уверен относительно «истинной тропы». Я бы предложил такой вариант: «объект желания, когда ты встал на истинную тропу». Форма «тропа» принимает абстрактный вид из-за последнего «тса».

– Понятно, – кивнул Маролан. – Благодарю.

Интересно, понимает ли сам Маролан, о чем говорит.

Скорее всего да, раз уж он разговаривает на языке сариоли.

– Вы бы не хотели дать мне дополнительные разъяснения?

– Оба артефакта были или будут созданы вместе…

– Прошу меня простить, но есть ли простое объяснение слов «были или будут»?

– Нет.

– Я так и думал. Хорошо. – Всякий раз, когда кто-то начинает говорить о необъяснимых вещах, которые способно сделать время, я вспоминаю о Дорогах Мертвых, но тогда я не осмелился о них подумать.

– Некоторые из моих соплеменников, – продолжал сариоли, – мечтали о божественности и создавали артефакты с целью найти, а потом уничтожить тех, что сидят на Престолах Суда. Один из артефактов стал не тем, чем должен был стать; он превратился в устройство для нахождения… ну, для нахождения того, что его обладатель желает найти. Его действие основано на принципе, что вся жизнь, в том числе изъявление воли, есть часть…

– Если вы не против, – вмешался Маролан, – нельзя ли о другом?

– Другой забрали боги и попытались его уничтожить.

– Могу себе представить, – пробормотал я тихонько.

– Теперь оба потеряны; когда будет найден один, появится и другой.

– А что у меня…

– А у тебя, – сказал он, глядя на меня с непонятным выражением, – золотая цепочка, которая полезна для прерывания потоков энергии от… – И он закончил предложение еще одним словом – или целой фразой на своем языке.

Я посмотрел на Маролана, рассчитывая на перевод, но драконлорд, нахмурившись, жевал нижнюю губу. Он погрузился в собственные мысли, и ему стало не до меня. Ничего страшного, я и сам догадался, что имел в виду сариоли.

– Ну, тут есть над чем подумать, – сказал я. – Но мне кажется, что Маролан хотел задать вам кое-какие вопросы.

Маролан заморгал и посмотрел на меня:

– Прошу прощения?

– Я предлагаю вам задать вопросы – ведь мы пришли сюда именно для этого.

– Да. Я их уже задал.

– Что?.. Ну ладно.

Лойош, они входили в псионинеский контакт?

– Нет, босс. Но я мог что-то пропустить. Этот тип такой странный…

– Ты думаешь?

Так или иначе, но Маролан выяснил то, что его интересовало. Он сказал несколько вежливых фраз, которые я постарался повторить, потом мы поклонились, и Маролан повел меня к выходу из пещеры. По дороге я сказал:

– Я забыл спросить, почему там пахло серой.

Он не ответил.

Как только мы вышли наружу, я спросил:

– Ну а когда появится окно?

Он вновь ничего не ответил, только сделал пару небрежных жестов, и мне пришло в голову, что в окне нет никакой нужды; Маролан мог просто телепортировать нас в Черный Замок. Я сказал, что предпочитаю другие способы перемещения в пространстве, но он явно не хотел меня слушать.

Мой желудок сжался, горы исчезли, и мы оказались в комнате, из которой начали свое путешествие. Без малейшей паузы Маролан сказал:

– Спасибо, Влад, я рад, что ты составил мне компанию.

– Вы не возражаете, если я немного посижу? – с трудом проговорил я.

Меня пугала мысль о том, что придется еще раз телепортироваться.

– Конечно.

Он передвинул штору так, чтобы закрыть окно, через которое мы выходили. Я еще раз оглядел комнату – просто чтобы убить время. Она не производила особого впечатления – а ведь здесь находилось средоточие власти могущественного волшебника. Стол и два сундука. И окна. Я насчитал девять штук. Потом их оказалось восемь. В следующий раз у меня снова получилось девять… или десять. Тут мой желудок пришел в себя, я закончил упражнения в счете и встал.

– Тебе лучше?

Я поискал следы усмешки, но Маролан говорил совершенно серьезно.

– Да, благодарю. Я готов следовать за вами.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице и прошли по лабиринту Черного Замка – постепенно я начинал в нем ориентироваться благодаря Фентору и работе, которой занимался (я почти ничего о ней не рассказывал, но она не имеет отношения к данной истории; пришлось потратить немало времени, произошел ряд любопытных событий, но сейчас я не намерен отвлекаться).

– Вы не хотите мне рассказать, что вам удалось выяснить?

– Не хочу, конечно, – ответил Маролан. – Не желаешь чего-нибудь выпить?

– Нет, благодарю. Я намерен телепортироваться.

– О да, конечно. – Он засунул руку под плащ и вытащил небольшой кошелек.

– Нет-нет. – Я покачал головой. – Это бесплатно.

– В самом деле?

– Да. Я узнал много нового – достаточная компенсация за труды.

– Правда? А… – Он решил не спрашивать о том, что я узнал, потому что предвидел ответ.

Кажется, я что-то пропустил? Что тебе удалось выяснить? – поинтересовался Лойош.

Ничего. Я просто хотел, чтобы Маролан призадумался.

– Надеюсь, ты поступил разумно, ведь он собирался тебе заплатить.

Ты придерживаешься прежней точки зрения относительно дальнейшего участия…

– Прошу прощения?

– Я спросил…

– Не имеет значения. Кажется, я понял. Да, я все еще хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помешать Форнии осуществить свои планы, если вы думаете, что это в моих силах.

– Хорошо. Завтра я начну собирать людей. И если твои намерения не изменятся, ты можешь в полдень стать одним из солдат роты Кроппера. Она соберется на лугу под Черным Замком, к северу от каменной стены. Ищи зеленое знамя с черным рогом.

– Так скоро, – только и сумел сказать я.

– Если у тебя есть причины для задержки, я готов их обсудить.

– Я подумаю, а потом свяжусь с вами. Может быть, мне лучше телепортироваться туда, где я мог бы принести больше пользы, вместо того чтобы становиться простым солдатом?

– А почему ты полагаешь, что враг не поставит блоки против телепортации? Или что этого не сделаю я сам?

– Вы намерены поставить блок?

– Нет.

– Понятно. Ну а как насчет окна?

– Меня тут не будет. Я отправляюсь вместе с армией.

– Ага.

– Есть еще вопросы?

– Э… а почему именно эта рота?

– А ты бы предпочел другую?

– Понятия не имею, Маролан. Я просто хочу понять, что…

– Во время первой фазы они будут находиться в авангарде – самое удобное место для тебя, а с капитаном Кроппером легче договориться, чем с другими. Что-нибудь еще?

– Да. Как я попаду домой? Мне бы не хотелось самостоятельно телепортироваться.

– Куда ты направляешься?

– В свой офис.

– Я возьму тебя с собой.

– Вы хотите сказать, что отправите меня туда?

– Нет, я хотел бы посмотреть, как ты работаешь.

– Ха. Мой персонал будет удивлен, – ухмыльнулся я. – Конечно.

– Тогда открой разум и подумай о своем офисе.

Мы телепортировались на улицу перед офисом, и я кое-что ему показал, пока мои внутренности возвращались в нормальное состояние. На нас обращали внимание – не так уж часто можно увидеть драконлорда в компании человека с Востока. Впрочем, никто на меня не глазел; на моей территории люди не склонны лезть в чужие дела.

Я провел его через несколько лавок, которые играли роль ширмы; наконец мы оказались в комнатах, где я работал. Когда я вошел, Мелестав поднял голову, увидел, кто стоит за моей спиной, и вскочил на ноги.

– Мелестав, – представил я своего секретаря. – Лорд Маролан.

Мелестав не нашел что сказать – меня это порядком позабавило. Маролан огляделся.

– Если бы я не знал правды, – заявил он, – то счел бы, что нахожусь в офисе адвоката.

– А чего вы ожидали увидеть? Бутылочки с ядом и полки с гарротами?

– Даже не знаю, – признался Маролан. – Возможно, именно поэтому я и хотел увидеть твой офис.

– Давайте я покажу вам мой кабинет, – предложил я и повел Маролана в кабинет.

Крейгар, которого я не заметил, отступил в сторону, пропуская меня.

– Прошу меня простить, – сказал я. – Крейгар, – лорд Маролан.

– Мы знакомы, – ответил Крейгар.

– Простите, если я не поклонился, – извинился Маролан.

Наконец мы вошли в мой кабинет, и я предложил ему сесть напротив.

– Итак, – сказал я, – вам нужно время, чтобы расплатиться со мной. Ну, возможно, нам удастся договориться.

– Есть несоответствие между тем, что ты делаешь, и обстановкой, в которой это происходит, – заявил Маролан. – Любопытно.

Только теперь я понял, что он хотел попасть в мой офис для того, чтобы побольше обо мне узнать, – иными словами, он собирал информацию о потенциальном союзнике или возможном враге – так генерал хочет заранее осмотреть поле боя, или я изучаю человека, с которым намерен начать новый бизнес. Мотивы вполне понятные, но мне стало немного не по себе.

– Несколько дней назад у меня сложилось такое же впечатление.

Он пристально посмотрел на меня, а потом вновь принялся изучать кабинет.

Спроси у него, не хочет ли он получить работу, босс.

– Может быть, позднее, Лойош.

Ну, спасибо тебе, Влад. Мне пора.

– Я провожу вас, – предложил я.

Потом я вернулся, уселся за стол и сказал:

– Ну, Крейгар, видишь, как все обернулось…

Он наклонил голову, подождал, не скажу ли я что-нибудь еще, прищурился, а на лице появилось выражение подозрительности. Когда Крейгар понял, что я не собираюсь заканчивать свою мысль, он спросил:

– Что он здесь делал?

– Проверял меня. Но я хотел поговорить совсем о другом.

– Правда? – проворчал Крейгар. – Скрытые инстинкты дракона подсказывают мне, что ты либо сделал какую-то глупость, либо хочешь поручить моей скромной особе весьма неприятное дело, либо и то и другое.

– Последнее, я полагаю.

Он кивнул, но выражение его лица не изменилось.

– Я бы хотел, чтобы ты проследил за порядком, пока меня не будет. По меньшей мере…

– Значит, последнее.

– … пару дней, а может быть, месяц или даже больше.

Он нахмурился и немного подумал.

– Мне это совсем не нравится, – наконец сказал Крейгар. – Я хорошо исполняю приказы, но никуда не гожусь в качестве командира. Тебе это хорошо известно.

– Верно.

Он подумал еще немного.

– Предложи мне крупную сумму.

– Я дам тебе много денег.

– Хорошо.

– Договорились.

– А что ты собираешься делать? – поинтересовался Крейгар.

– Последую твоему совету.

– Которому?

– Вредительство и тому подобное в армии.

– Понятно.

– Маролан определил меня в роту.

– Могу себе представить.

– Что я должен знать о жизни солдата?

Он рассмеялся.

– Даже не представляю, с чего начать. Ну прежде всего тебе она не понравится.

– Это я и сам знаю.

– Во-вторых, если ты позволишь грубо обращаться с собой – я имею в виду твоих товарищей, а не командиров, – это никогда не закончится или тебе придется кого-нибудь убить, не самый лучший выход для всех.

– Я понял.

– В-третьих, если твои товарищи заподозрят, что ты не хочешь по-настоящему сражаться, твоя жизнь будет отвратительной.

– Один вопрос.

– Давай.

– А кто такие товарищи?

– Похоже, – задумчиво проговорил Крейгар, – тебе потребуется гораздо более серьезная подготовка.

Если вы пойдете по Доксайдской дороге там, где она сворачивает к Востоку и немного на юг (следуя вдоль доков, кто бы мог подумать?), то обязательно доберетесь до рыночной площади, откуда улица Бэкон спускается вниз по склону холма. Если представить себе, что ветер дует с запада или севера – в противном случае вы бы так далеко не зашли, – скоро перед вами предстанет ряд невысоких приземистых и уродливых кирпичных зданий, вклинившихся между скалами Адриланки. Это бойни, и они расположены таким образом, чтобы мясо резалось, сушилось, коптилось, солилось и укладывалось так, чтобы его можно было сбрасывать на корабельные сети, с которых оно грузится в трюмы торговых кораблей. Дальше остается лишь доставить его в другие порты прежде, чем оно успеет окончательно испортиться.

Пройдя мимо боен – будем рассчитывать, что именно в этот момент ветер переменится (ничто, ничто не издает такого отвратительного запаха, как бойня в жаркий день), – вы начнете снова подниматься в гору. Через некоторое время улица Бэкон превратится в Рэмшед-Лейн, и вы почувствуете, что вонь заметно уменьшилась и изменилась (мусор пахнет лучше, чем бойня), но не исчезла. Некрашеные деревянные дома здесь стоят практически вплотную друг к другу, вы попали в Южную Адриланку – самое время рассказать, зачем вы вообще сюда пришли. Лично я – только потому, что здесь жила моя семья.

Я знаю здешние улицы почти так же хорошо, как на своей территории, поэтому мне не нужно было смотреть по сторонам, когда мы шли мимо пекарен, дубилен, скобяных лавок, колдунов и проституток, следуя поворотам дороги и изредка кивая всякому, кто осмеливался взглянуть мне в глаза, поскольку я никогда не запугиваю людей с Востока. В любом случае для меня большое облегчение видеть лысых и толстых, а иногда и усатых, поскольку драгейриане никогда не бывают такими – там, где они видят свои преимущества, я усматриваю лишь ограничения.

Мы прошли мимо уличного менестреля, который пел на одном из самых малоизвестных восточных языков, и я бросил несколько монеток в его футляр для инструмента.

Босс, он пел о том, что я подумал?

– Юноша рассказывает своей девушке о любви.

– Мои маленькие волосатые яички…

– Это искусство, Лойош. Тебе не понять.

Мы вышли на улицу, которая называется Дорога Незнакомцев, к югу от нее находится квартал, носящий название Шести Углов, где все меняется после наступления темноты. Я не знаю ни одного подобного места не только в Адриланке, но и во всей Империи. Вот тут днем торгует рыбная лавка, ночью оставшуюся рыбу выбрасывают, и лавка становится заведением, где можно купить домашнее бренди, не облагающееся налогом. Рядом находится мастерская сапожника, но вечером, когда башмаки и сапоги прячутся под полом, в мастерской открывается игорный дом, который, по странному совпадению, также не платит налогов. Пекарь, проработав в пекарне целый день, отправляется домой, а ночью сюда приходит совсем другой человек, открывает заведение с заднего хода, раскладывает ряды матрасов и превращает пекарню в самый отвратительный бордель в городе.

Честно говоря, я предпочитаю бывать в этом районе днем, но ночью он больше походит на мою территорию.

Пройдя Шесть Углов, мы наконец оказались на углу двух улиц без названия, возле маленькой лавки, торгующей колдовскими амулетами. Я прошел под навес и услышал мелодичный звон колокольчиков. Сначала меня приветствовал кот Амбруш, который вылез из-под висящих ковров, а за ним появился мой дед.

– Привет, Владимир, – сказал он. – Рад тебя видеть. Садись, выпьем чаю.

Амбруш присел, готовясь к прыжку. Я поймал его и внес в лавку, или в дом, – что одно и то же, даже я не всегда могу отличить, какие предметы предназначены для продажи, а какие принадлежат деду. Тут очень легко совершить ошибку. Лойош и Амбруш, которые уже давно успели познакомиться, демонстративно игнорировали друг друга.

Я уселся в мягкое серое кресло, положил кота на колени и взял из рук деда изящную фарфоровую чашку. Голубую, с красным чаем. Я выдавил в него лимон, добавил немного меда и сказал:

– Как ты, Нойш-па?

– Как всегда, Владимир.

Иными словами, он знал, что у меня к нему дело и я не просто пришел его навестить. Проблема заключалась в том, что я довольно часто прихожу просто так – как же он узнал? Не имеет значения. Я сделал крошечный глоток, поскольку знал, что Нойш-па всегда подает чай очень горячим. Так и оказалось; он был превосходный и совсем не горький. Я мог бы обойтись без меда. Сначала следовало попробовать.

– Я завербовался в армию, Нойш-па, – заявил я.

Его глаза округлились, и я получил удовольствие – наконец-то мне удалось его удивить.

– Ты завербовался в армию? – спросил он.

– Ну, в некотором смысле.

Он слегка откинулся на спинку кресла, такого же, как то, в котором сидел я. Мне вдруг пришло в голову, что моя собственная мебель похожа на мебель деда и заметно отличается от стульев из твердого дерева, среди которых я вырос.

– Расскажи, – попросил дед.

– Не так давно меня избили и угрожали. Человек, отдавший приказ, не имел никаких причин для нападения – он лишь хотел, чтобы я не вмешивался в его дела. Теперь я намерен ему отомстить.

– Завербовавшись в армию?

– Скоро против него начнется война. Я буду выполнять специальные задания…

– Ты считаешь, что это достаточно серьезная причина для вступления в армию?

– Конечно, нет, Нойш-па.

По его лицу промелькнула быстрая улыбка.

– Но ты все равно решил стать солдатом.

– Да.

– Чудесно.

Он хорошо знает своего внука и прекрасно понимает, когда имеет смысл пытаться меня переубедить, а когда – нет. Впрочем, он редко пытается повлиять на мои решения, даже в тех случаях, когда есть надежда на успех. Лойош подлетел к нему и позволил почесать свой подбородок.

– О чем ты хочешь меня спросить?

– Ты когда-то служил в армии. Что мне следует знать?

Он нахмурился.

– Владимир, тогда были иные обстоятельства. Меня призвали на военную службу в армию Востока; это совсем не то же самое, что добровольно завербоваться в армию эльфов.

– Я знаю.

– Мы потерпели разгромное поражение в первом и единственном сражении.

– И это мне известно.

Он задумчиво смотрел в пространство.

– Тебе придется много маршировать; подумай о надежной обуви. Старайся держаться подальше от офицеров – не привлекай к себе внимания. Не отказывайся от чистки отхожего места, но не давай им садиться себе на шею; впрочем, ты и сам знаешь. Спи всякий раз, когда появится возможность, но и этого тебе говорить не нужно. Доверяй офицерам, даже если они вызывают сомнение; ты все равно должен им верить, иначе будет еще хуже.

Я сообразил, что имеет в виду дед, и в первый раз за все время понял, во что ввязался.

Еще не поздно, босс.

– Ты ошибаешься, Лойош.

Я вспомнил, что нужно пить чай, пока он не остыл.

– Ты голоден, Владимир?

– Немного.

– Тогда пойдем.

Мы перешли в маленькую кухню, и я сел, дожидаясь, когда Нойш-па приготовит восточный хлеб – единственное блюдо, которое я так и не научился делать сам. Мне кажется, хитрость состоит в том, чтобы подогреть оливковое масло до нужной температуры и правильно выбрать момент, чтобы перевернуть хлеб – чуть раньше, чем это станет очевидным. Рецепт теста предельно прост, если только дед не скрыл что-то – впрочем, на него это совсем не похоже. Так или иначе, но мне не удается добиться искомого результата, о чем я всякий раз сожалею, когда вдыхаю ни с чем не сравнимый аромат.

Я наблюдал за дедом, пока он готовил. Он полностью концентрировался на процессе, как если бы делал заклинание. Сравнение кулинарного искусства и колдовства стало настолько популярным, что я не стану еще раз его приводить.

Я дал первому «караваю» (он больше походил на большой прямоугольный кирпич из светло-коричневого теста) немного остыть. Потом взял зубок чеснока, раскусил его пополам и натер хлеб. Когда я уже мог держать его, не обжигая пальцев, откусил немного чеснока, подождал, пока он взорвется у меня во рту, и только после этого попробовал хлеб. Я закрыл глаза, чтобы ничто не мешало мне наслаждаться вкусом, а когда открыл их, увидел, что Нойш-па поставил рядом со мной стакан красного вина. Некоторое время мы молча ели, и я с некоторым опозданием сообразил, что в следующий раз нормально поесть удастся очень не скоро. Интересно, подумал я, можно ли будет телепортироваться из лагеря поздно ночью, пообедать, а потом вернуться? Нет, они наверняка устанавливают блоки против телепортации, чтобы помешать врагу появиться неожиданно.

На сей раз ты попался, босс, не так ли?

Я даже не сказал Лойошу, чтобы он заткнулся. Обнял Нойш-па и отправился обратно через Южную Адриланку. Прошло немного времени, и уличный музыкант все еще стоял на углу. Теперь он пел о таракане в кожаных штанах. Если бы у меня было другое настроение, я бы посмеялся, но сейчас лишь положил пару монет в футляр его инструмента – на удачу.

Я хотел провести следующий день, готовясь к предстоящим испытаниям, но проблема состояла в том, что я не знал, как это сделать. Я даже не понимал, что следует взять с собой. Не вызывали сомнения лишь сапоги – я выбрал самые удобные – и, конечно, оружие. Выложив его рядом с толстым плащом, запасной рубашкой, штанами и бритвенными принадлежностями, я смотрел на них, размышляя о том, что здесь чего-то не хватает. Потом вздохнул, сложил вещи в ранец и направился в офис, поскольку так и не смог придумать ничего другого.

Ни у Крейгара, ни у Мелестава не нашлось что мне сказать, значит, Крейгар намекнул Мелеставу о моих планах. Да и что они могли бы сказать? Мелестав лишь качал головой; Крейгар периодически ухмылялся. А вот мне было не до смеха. Я отменил несколько не слишком важных встреч, поскольку сомневался, что смогу их удачно провести. Что лучше: с головой погрузиться в текущие дела или отправиться отдохнуть? Я долго не мог решить, но через час мне все надоело, и я сказал себе, что имею право взять выходной – в конце концов, кто здесь босс?

Я бродил по своей квартире, пытался читать, но все время отвлекался. Потом пошел в таверну послушать музыку, но она меня раздражала, тогда я перебрался в другую таверну и заказал фенарианского бренди – помогло. Интересно, сколько раз за прошедшие века фенарианское бренди, или его духовный эквивалент, если можно так выразиться, помогало человеку, решившему стать солдатом?

Проклятье, как глупо! Я не становлюсь солдатом. Все это лишь формальность, чтобы я имел возможность присоединиться к армии и нанести врагу удар. Я не собираюсь участвовать в боевых действиях. Выпив еще немного бренди, я вернулся домой и лег спать. Вскоре мне удалось уснуть. На следующее утро я проснулся поздно. И вступил в армию.

ГЛАВА 8. В АРМИИ.

В пятидесяти ярдах впереди застыли двадцать драконлордов, а среди них, насколько мне было известно, находились волшебники, настолько умелые, что согласились служить в армии. Поймите меня правильно: я хорошо овладел своей профессией. Но шагать по открытому полю, на виду у всех, не самый лучший способ добиться искомого результата.

Что теперь, босс?

– Забавно, но я только что задал себе тот же вопрос.

Я прошел почти половину разделявшего нас расстояния и теперь определенно вызвал интерес к своей особе. Если бы я подготовил атаку с другого направления, а мое появление служило отвлекающим маневром, то можно было бы сказать, что он прошел успешно.

Как жаль, что это не так.

Я расстегнул пояс, на котором висела шпага, уронил его на землю, поднял вверх руки и продолжал идти вперед.

У тебя появилась идея, босс?

– Нет, – ответил я.

– Мне полегчало.

Ну, теперь остается лишь переставлять ноги, цель видна. Появилось ощущение неизбежности, словно я только что завершил путешествие, начатое много недель назад, когда я телепортировался в лагерь армии Маролана; все остальное стало лишь его продолжением. Возможно, не следовало в него пускаться. Во всяком случае, когда я появился на лугу под Черным Замком, меня одолевали нехорошие предчувствия.

Я пропущу телепортацию: скучно рассказывать об этом без конца, хотя и не так противно, как телепортироваться. Я оказался возле большого деревянного моста, с расстояния в милю он выглядел совсем маленьким (можете проверить). Довольно необычный мост, с высоким пролетом, к тому же я не понимал, как он вообще может стоять. С каждой стороны у входа на него замерло по два солдата с копьями, а за ними виднелись бесконечные ряды бежевых палаток, поставленных на одинаковом расстоянии друг от друга. Легкий ветерок трепал развернутые знамена. Было прохладно.

Я поискал знамя, которое описал Маролан. Интересно, что я стал бы делать, если бы стоял штиль; наверное, возникла бы ужасная путаница. Нет, волшебники вызвали бы ветер, чтобы поставить все на свои места. Не исключено, что именно так и произошло. Я мог бы узнать, сделав…

Ну, босс.

– Я оттягиваю неприятный момент.

– Знаю.

Я вздохнул и шагнул на мост. Он оказался вполне надежным. Да, как и следовало ожидать, на противоположной стороне реки стоял блок против телепортации. Часовые скрестили передо мной копья. Один начал что-то говорить, но я не стал его слушать и заявил:

– Владимир Талтош, Дом Джарега, к капитану Кропперу, по приказу лорда Маролана.

Часовые пропустили меня, а один из них показал налево. Я кивнул и зашагал в указанном направлении, так что лагерь остался справа. Речка журчала и смеялась надо мной. Пейзаж дышал покоем и миром. Я посмотрел в другую сторону. Какие-то парни сидели на складных стульях возле палаток, на меня никто не обращал внимания. В дальнем конце виднелось множество фургонов, чуть в стороне солдаты разгружали ящики и относили их под большие навесы. Я услышал смех. Горело несколько костров, и до меня донесся запах дыма и свежего хлеба.

Вот оно, босс. Зеленое знамя с черным рогом.

– Где? Да, вижу. Я почему-то искал рог лиорна, а не музыкальный инструмент.

Пройдя сотню ярдов, отделявших меня от зеленого знамени, я осмотрелся. Как таковой формы у солдат не имелось, но головы украшали маленькие шапочки с зеленым значком с черным рогом. Кроме того, у каждого был повязан шарф с таким же зеленым значком на левом плече. На меня бросали любопытные взоры – все солдаты, как мне показалось, принадлежали к Дому Дракона. У одного из них я заметил на левом плече серебряный галун. Он сидел на пустой перевернутой деревянной корзине, стоящей рядом со знаменем. Взглянув на меня, он спросил:

– Что вам угодно?

– Я ищу Кроппера. Э… капитана Кроппера.

– И кто его ищет?

– Я.

Он холодно посмотрел на меня, и я напомнил себе, что от этого человека теперь зависят не только мои элементарные удобства, но и продолжительность жизни. Мысленно пожав плечами, я сказал:

– Баронет Владимир Талтош, Дом Джарега, по приказу лорда Маролана э'Дриена, Дом Дракона.

Дракон некоторое время смотрел на меня, решая, как ко мне отнестись. Потом встал и сказал:

– Я ему доложу.

Он направился к большому шатру, постучал и скрылся внутри. Вскоре появился снова и махнул рукой:

– Заходите.

Я не знал, нужно ли отдавать честь, поэтому воздержался.

Капитан Кроппер оказался довольно старым, я решил, что ему около трех тысяч лет, однако он смотрел на мир блестящими глазами, над которыми нависали кустистые брови. На правом плече его куртки я заметил три серебряных галуна. Кроппер сидел на расшатанном стуле за расшатанным деревянным столом и что-то писал. Как только я вошел, он сказал:

– Меня поставили в известность, что ты будешь прикомандирован к моей роте. Добро пожаловать. Мы обходимся без клятвы, поскольку я не уверен, что она имеет какое-то значение, к тому же я не очень понимаю, каков твой статус в моей роте. Со временем все прояснится. А сейчас Краун выдаст тебе шапочку, шарф, постельные принадлежности и покажет твое место. Тебе следует избавиться от этой вещи.

«Этой вещью», естественно, он назвал Лойоша. Похоже, у нас с самого начала возникли проблемы. «Эта вещь» заявила в моем сознании:

Скажи ему, что если он даст мне пару серебряных галунов, я забуду обиду.

– Заткнись, вещь.

Он необходим…

– Сэр! – Он бросил на меня свирепый взгляд. Мне удалось сдержаться и не закатить глаза.

– Прошу меня простить, сэр. Он необходим для проведения операции, ради которой я к вам приставлен.

Он пожевал губами, как лошадь, и сказал:

– И нужно, чтобы он сидел у тебя на плече?

Если понадобится, я могу стоять у тебя на голове, босс, но ты быстро устанешь.

Да, сэр, совершенно верно, сэр, – ответил я. Кроппер бросил на меня еще один свирепый взгляд.

– Очень хорошо, – проворчал он. – Ты свободен.

Он явно не предполагал, что я стану отдавать ему честь. Никто этого от меня не ждал.

Я вышел из палатки и наткнулся на человека с одним серебряным галуном.

– Должно быть, вы Краун?

– Сержант Краун, – поправил меня он.

– Прошу прощения, – сказал я, стараясь оставить иронию при себе.

Он имел квадратную челюсть, нехарактерную для драконлорда, и очень густые брови. Краун был одет в кожаную куртку, рукава которой доходили до локтей, обнажая сильные, мускулистые руки. Я сразу решил, что если мне придется вступить с ним в конфронтацию, лучше это делать с приличного расстояния. Интересно, подумал я, умеет ли он бросать ножи.

– Пойдем, – сказал он.

– Хорошо.

– Нужно отвечать: «Есть, сержант».

– Есть, сержант.

Он что-то проворчал, отвернулся и зашагал вперед. Я последовал за ним, думая о том, что он не ставит перед собой задачи заслужить любовь солдат. Мы прошли мимо капитанского шатра и направились вдоль ряда одинаковых палаток. На меня бросали любопытные взгляды, не все из них показались мне дружелюбными.

Краун остановился возле одной из палаток.

– Здесь будет твое место. Там есть койка, одеяло, фляга и экипировка.

– Есть, сержант, – ответил я.

– Я вижу, у тебя есть шпага. Если ты полагаешь, что она… слишком мала, то можешь взять одну из наших.

– Есть, сержант.

Он отвернулся. Возле палатки на раздвижных стульчиках сидели два драконлорда. Они посмотрели на меня.

– Желаю приятного утра вам обоим.

На самом деле утро выдалось не слишком приятным; ветер нес холод, в воздухе пахло приближающимся дождем. Я упомянул об этом только потому, что она из драконлордов – женщина – сказала:

– Во всяком случае, вчера было еще хуже. Меня зовут Вирт э'Тэрикс.

– Влад Талтош.

– Джарег?

В вопросе было больше любопытства, чем враждебности, поэтому я ответил:

– Да, я джарег, или да, он джарег – тут все зависит от того, о ком вы спрашиваете. – Я повернулся к мужчине и вопросительно поднял брови.

– Его зовут Нэппер, – сказала Вирт. – Он принадлежит к линии э'Дриен. Не принимай его поведение близко к сердцу. В каждом отряде должен быть человек, который делает бивак таким неприятным, что начинаешь желать скорейшей битвы.

Нэппер бросил на нее мрачный взгляд, но так ничего и не сказал.

– Можешь сложить свои вещи, – предложила Вирт.

– Конечно. Вот только как?

– Засунь их под койку.

– Ну, с этим я справлюсь.

Нэппер фыркнул. Я не понял почему.

– Мы можем выступить в любой момент, – сообщила Вирт.

– С чего ты взяла? – поинтересовался Нэппер, наконец-то соизволивший открыть рот.

Вирт кивнула в сторону больших навесов:

– Последняя пара фургонов привезла походные припасы. Кроме того, Сетра Лавоуд не любит долго держать свои армии на биваке. Если нужно долго ждать, она размещает войска на квартирах.

– Не имеет значения, – проворчал Нэппер. Вирт улыбнулась и приподняла брови.

В этот момент к нам подошла еще одна женщина. Она посмотрела на Лойоша, а потом перевела взгляд на меня.

– Наверное, ты Талтош, – сказала она. – Меня зовут Расча, я капрал твоего взвода.

Я склонил голову.

– Э… как мне к вам обращаться?

– По имени. И не нужно отдавать честь.

– Еще никто не предложил мне отдать честь.

Расча улыбнулась.

– Подозреваю, что никто не знает, как с тобой обращаться.

Из всех солдат, с которыми мне довелось столкнуться, она производила впечатление самой «военной» – стояла по стойке «смирно», отчего казалась еще выше, короткие волосы зачесаны назад; глаза темные с узким разрезом. Кроме того, она единственная из всех носила шпагу.

– Что нового, Расча? – спросила Вирт.

– Днем будут маневры, а завтра выступаем.

Вирт кивнула, но не стала бросать на Нэппера победных взглядов. Нэппер вновь фыркнул, что, похоже, было для него универсальным ответом.

– Куда? – поинтересовался я.

Расча бросила на меня быстрый взгляд и довольно резко ответила:

– Узнаешь, когда прибудешь на место, Талтош.

– Извините, – сказал я.

– Забери свое снаряжение.

– Сейчас, – ответил я и, низко наклонившись, чтобы не сбить с плеча Лойоша, нырнул в палатку.

Здесь оказалось даже прохладнее, чем снаружи. В палатке стояло четыре койки, под тремя из них я заметил одинаковые ранцы. Я сложил свои вещи под четвертой.

Тебе бы следовало получить ранец, босс.

– Ты вовремя напомнил.

Я вылез обратно. Расча уже ушла.

– С нашим капралом легко работать, – сказала Вирт.

– Однако она бывает достаточно жесткой, когда требуется. Раньше служила в морской пехоте.

– В морской пехоте?

– Палубным бойцом. Так называют тех, кто пытается захватить вражеский корабль. Она участвовала в сражении с восточниками во время Междуцарствия.

– Я не знал, что во время Междуцарствия существовал военный флот.

– Ну, не официально… но в районе Норпорта и Адриланки шли морские сражения.

– Слушай, а ты не знаешь, где бы мне раздобыть ранец?

Она покачала головой:

– Во всяком случае, не здесь. Солдатам запрещено покидать лагерь без разрешения. Но, когда вернется Элбурр, он сделает тебе удобные лямки. Элбурр умеет работать руками.

– Элбурр?

– Он тоже живет в нашей палатке.

– Понятно. А где он сейчас?

– У него наряд на кухне. Вернется после ленча.

– Если это можно так назвать, – проворчал Нэппер.

– Ты можешь попросить его сделать для тебя складной стул; нужно пользоваться любыми возможностями для отдыха, – добавила Вирт.

– Нисколько не сомневаюсь, – вздохнул я.

Я уселся на землю рядом с ними. Да, стул бы не помешал.

Вскоре послышалась барабанная дробь, и мое сердце отчаянно забилось, я с трудом удержался от того, чтобы не вскочить и не обнажить шпагу; лишь в самый последний момент я заметил, что все сохраняют спокойствие.

– Мотив называется «Пора кормить лошадей», – пояснила Вирт. – Наступило время ленча.

– Самое волнующее событие дня, – заявил Нэппер.

– Правильно, – согласилась Вирт. – Из-за опасности. Хватай свою ложку и пошли.

Ленч выдавали на длинном столе, к которому подходили с жестяным подносом, чтобы повара положили на него безвкусного сыра и столько галет, сколько ты мог съесть. В моем случае оказалось, что я способен проглотить треть от одного, а также кусок соленой кетны. Я не рискнул бы подавать такую даже в похлебке с острым перцем. Потом ты наполнял складную жестяную фляжку ужасающим белым вином и возвращался в свою палатку, чтобы поесть. После следовало вымыть посуду в реке – и занимать очередь в отхожее место, чтобы избавиться от продуктов, которые ты имел несчастье употребить. Я скормил Лойошу кусочек кетны, и ему она понравилась, что только доказывает мою правоту.

Через час после ленча начались «маневры». Нас построили в аккуратную шеренгу, по четыре человека в ряд. Слева от меня стоял Нэппер, за ним драконлорд по имени Элбурр, очень высокий – почти восемь футов – даже для драконлорда. Он зачесывал свои черные волосы назад, как и Вирт, а руки оказались почти такими же мощными, как у Крауна. Таким строем мы прошагали в поле, где «маневры» развернулись полным ходом: мы поворачивались все вместе, перестраивались в ряд по тридцать человек в четыре шеренги, сохраняя необходимое расстояние, наступали, отступали, переходили на скорый шаг, беглый шаг и тому подобное. Все знали, что от них требуется, – кроме меня.

Так продолжалось в течение пяти часов, с пятиминутными перерывами через каждый час. Во время одного из перерывов я повалился на землю рядом с солдатом, который постоянно оказывался в строю позади меня.

– Не привык к работе, человек с Востока? – спросил он. Я взглянул на солдата, убедился, что у него нет никаких враждебных мыслей, и ответил:

– Не могу сказать, что получаю от происходящего удовольствие.

– Я тоже, – признался он.

Он был невысокого роста и чем-то напоминал мышь. Мой сосед не производил впечатления сильного человека, однако муштра утомила его гораздо меньше, чем меня.

– Но тебе нравится сражаться, верно?

– Мне? Нет. Я уже участвовал в нескольких битвах. Не могу сказать, что получил удовольствие.

– Тогда почему?..

– Опыт. Я хочу сделать карьеру в Гвардии Феникса. Или в Гвардии Дракона, если цикл повернется вовремя и мне повезет. Повышение получить гораздо легче, если в твоем послужном списке есть серьезные сражения.

– Понятно.

– А зачем здесь ты?

– Личное.

Он рассмеялся:

– Так и думал. По слухам, ты знаком с Сетрой Лавоуд.

– Мы встречались, – признался я.

– Она и в самом деле вампир?

– Ну, мою кровь она не пила. Во всяком случае, я этого не помню.

Он снова рассмеялся.

– Меня зовут Тиббс, – сказал он.

– Влад.

– Рад познакомиться.

– Взаимно.

Вновь заговорил барабан, и мы начали новые бессмысленные маневры. Во время следующего перерыва я оказался рядом с Нэппером и Вирт. На лице Нэппера застыло презрительное выражение, которое отбивало всякую охоту с ним разговаривать. Вирт сохраняла прежнюю доброжелательность, поэтому я сказал:

– Не возражаешь, если задам вопрос?

– Конечно, – кивнула Вирт.

– Почему все так… хм-м-м. Я даже не знаю, как сказать. Я уже имел дело с драконами, и привык… точнее, я не привык, чтобы они обращались со мной так вежливо. Без обид.

Вирт улыбнулась.

– Ну, это требует некоторых усилий.

– Но зачем их прикладывать?

– Я могу говорить только за себя.

– Ну и?..

– Мы отправляемся на войну, – ответила она после короткой паузы. – Мы будем сражаться. Ты будешь драться рядом со мной. Я бы не хотела, чтобы у тебя появился повод желать моей смерти.

– Ах вот оно что. Я как-то не подумал.

Она вновь улыбнулась:

– В твоих интересах также не давать мне повода желать твоей смерти, джарег.

Нэппер бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся.

И снова заговорил барабан, и мы опять принялись маршировать и бегать, а потом началась тренировка по метанию дротиков. Конечно, драконлорды метали дротики гораздо дальше, но ни один из них не мог сравниться со мной в точности. Что принесло мне немалое удовлетворение.

Наконец барабаны сообщили, что пришло время ужина. Ужин почти не отличался от ленча, если ле считать того, что вместо кетны нам дали жидкий бульон. Я уселся рядом с Вирт возле нашей палатки и спросил:

– Тут всегда так кормят?

– Да.

– Понятно. И большинство здесь добровольцы?

– Все. Только текл призывают на военную службу.

– Но почему же вы идете добровольцами?

– Я поступаю в Академию Терикса, но прежде необходимо получить боевой опыт.

– Пожалуй, звучит разумно.

– А почему ты здесь?

– Почему я здесь? Это личное.

– Ага.

Я решил, что Вирт заслуживает более подробного ответа, и добавил:

– Мы собираемся воевать с типом, на которого я зол.

– Ты шутишь.

– Ни в коем случае.

– Ты вступил в армию из-за того, что разозлился на человека, с чьей армией мы будем сражаться?

– Точно.

Она посмотрела на меня.

– Знаешь, у тебя не будет никаких шансов, чтобы… как джареги это называют?

– Обычно мы называем это убийством, – солгал я. – Да, я знаю. Но я могу оказаться полезным.

– Ты сумасшедший.

– Благодарю.

– Но я не хочу тебя обидеть.

Тут к нам присоединился Элбурр, с которым Вирт меня познакомила. Он вел себя достаточно дружелюбно и согласился модифицировать мой ранец и сделать складной стул.

– Я могу быть тебе полезным? – спросил я.

– Да. Скажи мне, как побеждать в кости.

– Заведи игорный дом, но не играй в кости.

– Я серьезно.

– И я тоже. Это нечестная игра. В нее нельзя выиграть, если парень, который ведет игру, не является полнейшим идиотом. Если ты действительно очень хорош и сделал неудачно пару первых бросков, а потом удваивал ставки всякий раз, когда тебе удавался хороший бросок, то в лучшем случае ты будешь проигрывать понемногу и очень медленно.

– Почему?

– Потому что, например, в игре «десять пятьдесят» ты платишь двенадцать орбов за камни, рискуя проиграть пятьдесят орбов, а если ты победишь, то вернешь свою ставку плюс десять пятьдесят, не считая удвоения, что рано или поздно происходит. Поэтому всякий раз, когда имеешь дело с равным противником, ты теряешь два орба. Если противник лучше тебя, то ты проиграешь больше, а если тебе противостоит слабый игрок, фактор случайной удачи всегда выше двух орбов, которых ты лишаешься. Обычно что-то около четырех медяков.

– Ты все точно подсчитал?

– Да.

Он покачал головой.

– А как насчет игр, когда остаешься с противником один на один?

– Это совсем другое дело. Если ты играешь лучше, то должен выиграть.

– Ну и как ты играешь?

– Стараюсь получить сильную комбинацию плоскими камнями, а потом использую круглые, чтобы превзойти сильную комбинацию противника, а если после первого круга он получает слишком существенное преимущество, проигрываю исходную ставку и начинаю снова.

– А я люблю использовать плоские камни, чтобы выйти вперед в начале игры. Тогда появляется шанс, что повезет с круглыми.

– Да, многие так играют.

– И еще я удваиваю, ну… когда чувствую, что сейчас мне должно повезти.

Конечно, ты так поступаешь.

– Не знаю, честно говоря, я не так уж много играю.

– У меня получается.

Я подумал: знаю, как ты играешь, простофиля, но вслух ничего не сказал.

– Ну и какие у тебя результаты? – спросил я.

– В нулях или немного выигрываю.

Я чуть не произнес эти слова вместо него. Все неудачники так говорят, но я только кивнул и промолчал.

– Может быть, мне стоит испытать твой способ, – сказал Элбурр.

– Расскажи потом, что у тебя получилось.

– Обязательно.

– Ну а почему ты здесь?

– Здесь? В армии?

– Да.

Он довольно долго молчал, а потом ответил тихим голосом:

– Я всегда мечтал воевать под началом Сетры Лавоуд.

– Понимаю.

– В любом случае это лучше, чем наоборот.

– Что ты имеешь в виду?

– Прошлый раз я служил в армии наемников. Их наняли воевать против нее. Я отказался.

– И правильно, – кивнул я. – Я бы тоже отказался.

Вскоре весело затрещали костры, и мы уселись в круг; каждые три палатки разводили свой костер. Вирт объяснила, что обычно еду готовят на кострах, но на сей раз пришлось воспользоваться услугами кухонь, чтобы не тратить время на выдачу пайков. Вероятно, с военной точки зрения, решение было разумным. Кто-то заметил, что такой способ удобен только в том случае, если мы не задержимся здесь надолго. Вирт ответила, что мы можем выступить в любой момент, и пояснила ход своих рассуждений, что явилось поводом для оживленной дискуссии, а также дало возможность пуститься в воспоминания о прошлых кампаниях, связанных с долгим ожиданием на биваках.

Ну, Лойош, как тебе военная жизнь?

– Кормят хорошо.

– Ха.

– И еды полно.

– Я не заметил.

– Потому что тебя никто не угощал объедками.

– Тебя угощали?

– Конечно, босс. Мне кажется, они решили, что я приношу удачу.

– Они просто плохо тебя знают.

– Ха.

Разговоры вокруг меня продолжались, изредка я задавал вопросы – например, как различать барабанный бой. Мне терпеливо отвечали – так обычно разговаривают с потенциальным клиентом, который наводит справки относительно условий кредита. Кстати, барабан назывался «сила-барабан» и издавал такой необычный звук из-за того, что внутри стальной рамы, по которой стучал барабанщик, находились стальные шары.

Позднее мои новые знакомые принялись рассказывать о том, что они собираются делать после окончания кампании. Если они говорили правду, то в моих борделях появится множество новых клиентов. Потом пришел черед забавных историй, большую часть которых я слышал раньше, но ни одну из них не стоит повторять, хотя несколько, чисто военных, меня заинтересовали. В большинстве случаев речь шла о необычных ранениях, способах сбежать с поля боя или затруднительных положениях, в которых оказывались офицеры (почему-то героями таких историй никогда не становились сержанты). Лойошу некоторые истории показались забавными, но вы же помните – ему и еда понравилась.

Снова зазвучал барабан, и Вирт объяснила, что пора ложиться спать. Я не привык засыпать по расписанию, но понял, что настолько устал, что мне не помешают заснуть незнакомая кровать и колючее шерстяное одеяло. Так и вышло; сделав из плаща подушку, я улегся на койку и почти сразу же провалился в сон.

На следующее утро нас разбудил бой барабана, начался первый полный день моей солдатской службы. Десять минут на утренний туалет у реки – мне едва хватило времени на бритье. Некоторые из моих новых товарищей искоса посматривали на меня, и мне стало ужасно весело.

Возле кухонь был разожжен костер, я направился туда и обнаружил, что у них не только нет клявы, но и сливок и меда для кофе, поэтому я просто не стал его пить. Я с трудом съел галету – кто знает, когда еще удастся перекусить, и вернулся к палатке. Выяснилось, что утренние маневры отменили.

– Интересно, почему? – спросил Элбурр.

– Лучше скажи спасибо, – проворчал Нэппер.

– У меня есть догадка, – заявила Вирт, глядя в сторону капитанской палатки.

Было очень холодно. Я завернулся в толстый плащ и подумал, что отдал бы половину своей территории в городе за чашку хорошей клявы, но счел за лучшее промолчать.

К нам подошла Расча и пожелала доброго утра.

– Что нового? – спросила Вирт.

– Вы узнаете сразу же, как только мне что-нибудь сообщат, – ответила Расча и прошла к следующим палаткам.

Я посмотрел на небо, надеясь, что сегодня не будет дождя, но ничего определенного там не заметил. Где-то над нами находился Черный Замок, но тучи его закрывали, хотя я знал, что Маролан может нас видеть. Что-то здесь было не так.

Лойош, что я здесь делаю?

– Я бы тебе обязательно сказал, если бы знал.

В сорока ярдах от нас, над капитанской палаткой, под холодным утренним ветром развевалось знамя роты Кроппера.

Снова начали бить барабаны, но завтрак уже закончился, а для ленча было еще слишком рано. Вирт улыбнулась и встала.

– Знаешь, как снимать палатку? – спросила она. Мне оставалось лишь покачать головой и ответить:

– Нет.

– Пришло время учиться, – заявила она. – Мы выступаем.

ГЛАВА 9. ТАЙКОМ.

Лойош продолжал спрашивать, что я намерен делать, когда доберусь до холма, а я все время отвечал, что не знаю.

Что-нибудь придумаю, – наконец обещал я.

Почему твои слова меня не успокоили?

– Подойти поближе уже пол… что такое?

– То же самое сражение, босс. Просто другая его часть.

– Посмотри внимательнее, Лойош.

– Ого.

Примерно в ста ярдах справа от меня появилась большая группа людей с Востока – наемники, о которых меня предупреждали. Они находились довольно далеко, но мне удалось разглядеть несколько бород – этого хватило.

Они двигались навстречу коннице, и я уже видел Маролана на темной лошади, который поднял над головой – да, Черный Жезл. Ранение этим клинком несет смерть – причем смерть вечную, всякий, кто им сражен, не может рассчитывать на возвращение и реинкарнацию. Люди с Востока имеют различные представления – иногда странные или даже глупые – о том, что происходит после смерти тела; однако Маролан разом прекращал любые сомнения.

И, несмотря на все, что произошло на моих глазах за последнее время, именно его появление вызвало у меня тоску.

Я обнаружил, что нахожусь совсем рядом с волшебниками и их охраной на вершине холма. Прежде чем кто-то из них успел заговорить со мной, я заявил:

Мы можем прекратить всю эту чепуху.

– Хорошая работа, босс, – сказал Лойош.– Ты привлек их внимание.

– Таков мой тайный план , – ответил я.

Они смотрели на меня, а я на них. Тут только я понял, что остановился. Я добрался до места. То, что должно случиться, произойдет именно здесь, а потом война закончится. Меня охватил жуткий восторг: больше не придется маршировать! А главное, я больше не буду маршировать под дождем!

Дождь начался вскоре после полудня моего первого дня в роте Кроппера. Мне кажется, что с тех пор он и не прекращался. Мы шагали четыре часа, но уже через час я понял, что мне это не нравится. Месить ногами грязь совсем не такое большое удовольствие, как принято считать, в особенности если за спиной у тебя складная койка, самодельный ранец и часть палатки. Я надел теплый плащ потому, что утро выдалось прохладным, но во время первого же привала сменил его на легкий, поскольку маршировать оказалось гораздо более тяжелой работой, чем я предполагал, – мы прошли всего милю, но я сильно вспотел. Ну а потом, естественно, полил дождь, мне стало жарко, а когда мы останавливались, чтобы вытащить застрявшие фургоны, я сразу начинал мерзнуть.

Вирт продолжала смотреть по сторонам, словно пытаясь угадать, куда мы направляемся и что будем делать. Время от времени она говорила, что, если бы вокруг было достаточно дерева, саперы сумели бы сделать дороги проходимыми.

Нэппер молчал, но постоянно вздыхал, ворчал и бормотал что-то неразборчивое. Элбурр был в отличном настроении, что не могло не раздражать.

Лойош отдыхал у меня на плече или облетал нашу роту, наслаждаясь нежданной популярностью; к счастью, он воздерживался от шуток в мой адрес. Я старался держать свои мысли при себе, прежде всего из гордости.

В какой-то момент мы попали на территорию, которую контролировал противник. Сначала я этого не заметил, но когда оказалось, что наш интендант перестал платить за продовольствие, все стало ясно. Через несколько лет я узнал, что Сетра отрезала армию противника от поставок провианта – чем чрезвычайно гордилась. Да, Сетра знала свое дело, но наш рацион не менялся. К сожалению.

Дождь усилился. В городе я практически не обращаю внимания на погоду. К тому же простое заклинание помогает спастись от ливня, а потом я оказываюсь в офисе или в том месте, куда направлялся. Здесь все было иначе; большинство из нас могли защититься от льющегося на голову дождя, но с дорогой все равно ничего не поделаешь, да и поддерживать заклинание долго очень утомительно, а нагрузка на мозг слишком велика. Зачем его сжигать из-за какого-то проклятого Виррой дождя.

Для драконлордов такое положение было еще менее приемлемым – ведь они могли в любой момент попасть на Дороги Мертвых, и тогда им пришлось бы объяснять свое поведение.

Дороги Мертвых.

Я вспоминал их, когда маршировал вперед с ротой простых солдат. Я не забыл, как мне казалось, будто мне никогда не найти оттуда выход, а потом я спас не только себя, но и Алиру с Мароланом – при помощи колдовства. Тогда я даже не подозревал, что способен на такое. А где сейчас Алира и Маролан? Сидят себе в уютном Черном Замке, а потом телепортируются туда, куда мы придем. В то время как мои сапоги хлюпают по жидкой грязи.

Но я сам сделал выбор и не сомневался, что мне станет легче, когда мы встретимся с армией Форнии и мне удастся нанести ему серьезный урон. А потом я сбегу куда-нибудь подальше.

Да…

Босс, пора прощаться с заклинанием.

Мне хотелось с ним поспорить, но зачем иметь напарника, если не пользоваться его советами.

Ладно, спасибо , – сказал я ему, попрощался с заклинанием и тут же промок.

Глядя на соседей, я с гордостью убедился, что держал заклинание дольше, чем многие. Кроме того, я знал, что после марша окажется, что некоторые сожгли свой мозг. Интересно, подумал я, планирует ли Сетра заранее такие потери: «Если погода будет плохой, то мы каждый день будем терять около одного процента солдат…».

Ты прав, Лойош. Мой разум цепенеет.

– Насквозь промок.

– Если ты думаешь, что это шутка…

Тут мы остановились – настоящий привал, поскольку ни один из фургонов не застрял. Я с благодарностью снял свое снаряжение, достал складной стул, который сделал для меня Элбурр, и уселся на него.

– Мы направляемся в интересный край, – заявила Вирт. Я осмотрелся; вокруг расстилалась плоская равнина – ни холмика, ни деревца.

– Ты так считаешь?

– Подходящее место для сражения, но я имела в виду другое. Скоро мы попадем в гористую местность, поэтому у меня возник вопрос: собирается ли Сетра сразу бросить нас в сражение, или, если мы резерв, тогда нам вскоре нужно будет свернуть на север.

– Мне известно, что мы в авангарде.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Так сказал Маролан. Вот почему меня направили именно в вашу роту.

Она посмотрела на меня так, словно ждала продолжения.

Босс!

– Проклятье, Лойош. Мой мозг устал, разве не так?

Не будем об этом, – проворчал я. – Мне следует помалкивать.

– Ладно, – пожала плечами Вирт.

– Но я не шпион.

– Мне это и в голову не приходило, – заверила меня Вирт. – Я и сама поняла, что ты не простой солдат.

– Да.

– Но мы в авангарде, верно? Тогда наш марш будет продолжаться не больше двух дней. Ну, может быть, три, если погода не изменится.

– А потом сражение?

– Вполне возможно. Ты будешь участвовать?

Я взглянул на нее и понял, о чем она думает – предстоит ли мне разделить с ними опасности битвы, или я сбегу, как только завяжется схватка. Правильный ответ, конечно, состоял в том, что я собирался сбежать.

– Я буду с вами, – ответил я. Вирт кивнула.

Снова загрохотал проклятый сила-барабан, и я встал, сложил стульчик, и мы двинулись дальше. Дождь немного утих.

– Неужели волшебники Маролана ничего не могут сделать с дождем? – поинтересовался я.

– Возможно, они о нас уже позаботились.

– Они не слишком торопились, – проворчал я.

– Ты начинаешь походить на Нэппера.

Нэппер бросил на меня быстрый взгляд.

– Я начинаю его понимать.

Нэппер никак не дал мне понять, что нуждается в моем понимании.

– У меня сложилось впечатление, что солдатам положено ворчать и жаловаться.

Вирт коротко рассмеялась, хотя я вовсе не шутил.

– Только не в элитных частях, – заметила она.

– А мы элитная часть?

– Разве ты не знаешь?

– А как их отличить?

– Ты видишь среди нас мобилизованных текл?

– Понятно. Я не знал, где искать.

– Ну и как ты себя чувствуешь среди элитных частей?

– Меня распирает гордость, – проворчал я.

– Вот теперь ты проникся нашим духом.

Нэппер фыркнул. Усилился ветер, мне стало холодно, но вскоре дождь окончательно прекратился, я сумел сотворить заклинание, чтобы высохнуть, и почувствовал себя лучше.

Мы прошли еще несколько миль, сделали привал прямо на дороге и поели соленой кетны, сыра и галет. Я съел три галеты. После того как я целый день ничего не ел, они даже показались мне вкусными.

Если это будет долго продолжаться, то я потеряю всякий вкус к еде. И стану таким, как ты, Лойош.

– Я обливаюсь горькими слезами.

– Рептилии не плачут.

– У нас есть и другие природные преимущества.

Я положил в карман несколько галет, чтобы съесть их на ходу. Они не такие уж паршивые, если не сравнивать с чем-нибудь хорошим.

Серые тучи, собиравшиеся под оранжево-красными облаками, исчезли, впереди появились горы. Из чего я сделал вывод, что мы постепенно поднимаемся вверх, – и мои ноги тут же завопили об усталости. Периодически мимо нас на лошади проезжал капитан, очевидно, чтобы настроение у нас испортилось еще сильнее. Мне не так-то часто приходилось видеть лошадей; наблюдение за капитаном не прибавило к ним любви.

Когда стемнело, вновь загрохотали барабаны, мы остановились, и я молча наблюдал, как трое моих товарищей ставят палатку, стараясь запомнить маленькие хитрости, без которых не обойтись. Потом мы разожгли костер, поужинали – тут меня не ждало ничего нового – и расселись вокруг огня. К нам подошла Расча и сказала:

– Сегодня первую стражу будут стоять Элбурр и Влад.

– Хорошо, – сказал Элбурр.

– Влад?

– Что?

– Ты слышал?

– Да.

– Тогда отвечай.

– Извини.

Расча пошла дальше.

– Сколько времени продолжается стража?

– Два часа, – ответила Вирт, – если только мы не находимся близко, – в таком случае время удваивается, а патрульных становится в три раза больше.

– Близко?

– От врага.

– Понятно.

– Не думаю, что сейчас неприятель рядом.

Я вопросительно посмотрел на Вирт, она пожала плечами и добавила:

– Так что можешь дежурить спокойно.

Элбурр встал и пристегнул шпагу. Я последовал его примеру. Он прошел между рядами палаток, и мы оказались неподалеку от знамени. Там стоял Краун; к нему одна за другой подходили пары часовых.

– Северная граница лагеря, сорок ярдов, – сказал он нам.

Элбурр отдал честь и отвернулся. Я тоже отдал честь, Краун бросил на меня взгляд, смысл которого так и остался для меня тайной, и поспешил за Элбурром. Однако эпизод доставил мне удовольствие: наконец-то мне удалось отдать честь.

– Что мы будем делать? – спросил я. – Стоять на месте, как идиоты, или гулять взад и вперед, как слабоумные?

Он усмехнулся:

– Стоять на месте. В основном. До тех пор, пока мы ведем наблюдение, это не имеет существенного значения.

Мы проторчали на одном месте два часа, и ничего не произошло, но мне стало как-то жутко. Сначала из лагеря доносился шум разговоров, но довольно скоро все стихло, и я превратился в одного из стражников, которых столько раз пытался незаметно обойти, оглушить или даже убить. Эпизоды из прошлого вставали передо мной, тихо шепча о мести. Я не слишком тревожился, поскольку рядом был Лойош, но все это мне не нравилось. Попытался было завязать разговор с Элбурром, но он дал мне понять, что нам следует слушать, а не болтать. А если кто-то поймает нас за разговором, с нами произойдут Плохие Вещи.

– А что военные считают Плохими Вещами?

– Наряд на уборку отхожих мест.

– Продано, – прошептал я и до конца стражи не произнес больше ни слова.

Ровно через два часа нас сменила пара солдат, с которыми я не был знаком, однако их явно не интересовали разговоры и наряд на уборку отхожих мест. Я последовал за Элбурром к нашей палатке – сам бы я никогда ее не нашел, улегся на койку и тут же заснул.

Тридцать часов спустя я узнал, что означает «близко». Мои ноги проделали еще один дневной марш и подчинялись мне с большой неохотой, да и настроение постарело на целый день. Вирт слегка забавляло мое раздражение; Элбурр погрузился в размышления, а Нэппер, такой же мрачный, как и прежде, единственный изо всех нас выглядел разумным. Так или иначе, но нам сообщили, что вся наша палатка будет стоять на посту в течение четырех часов в середине ночи. Вирт кивнула, Нэппер еще сильнее нахмурился, а Элбурр философски пожал плечами. Затем, примерно через час, Расча отозвала меня в сторону и сказала, что мне не следует этой ночью выходить на дежурство. Прежде чем я успел у нее что-нибудь спросить, она отвернулась и ушла. Я тихонько выругался.

В чем дело, босс? Тебе так понравилось вчерашнее дежурство, что ты хочешь получить сегодня двойное удовольствие?

– Нет, просто не нравится, когда мне дают понять, что я не так надежен, как остальные.

– Ты стал обидчивым?

– Отвали.

Вскоре к лагерю на фургонах подкатил смешанный отряд – около сотни человек. Смешанный в том смысле, что среди них оказались валлисты, теклы и драконы. Я вопросительно посмотрел на Вирт, и она сказала:

– Саперы.

– И что они будут делать?

– Строить нашу оборону. Земляные укрепления. Валы. Похоже, мы будем оборонять эти позиции.

– Эти позиции? Проклятье, но где мы находимся?

– Когда рассветет, ты увидишь Восточные горы.

– Выходит, сегодня мы довольно много прошли.

– Точно. – Я вспомнил планы Сетры и пожалел, что они мне известны, потому что вдруг показалось, что наша рота лишь фишка на игральной доске. И Сетре глубоко наплевать на отдельных солдат. Чтобы отвлечься, я попытался что-нибудь разглядеть на востоке, но было слишком темно.

Мы уже довольно высоко в горах, босс. Я уверен.

– Почему?

– Мне стало труднее летать.

– А почему ты считаешь, что в горах труднее летать?

– Ответы на такие вопросы должны знать животные высшего порядка – такие, как ты, а мы, летуны, довольствуемся инстинктами.

– Ты не летун, а рептилия.

– И все равно я не знаю, почему так получается.

– Если бы у тебя были большие пальцы, ты бы знал.

– А тебе не кажется, что пора забыть про большие пальцы, босс?

И вдруг мне показалось, что я должен что-то сделать, о чем-то позаботиться… да. Вспомнил.

– Кто это?

– Маролан.

– Что вам угодно?

– Ты не хочешь меня поблагодарить, Влад?

– За что?

– Еще не родился такой солдат, который не был бы благодарен за избавление от ночного дежурства.

– Понятно. Нет, я не намерен вас благодарить. Похоже, пришло время действовать?

– Капитан тебя ждет, встретимся у него.

– Я уже в пути, – сказал я, испытывая облегчение, что меня освободили от ночного патрулирования вовсе не из-за недоверия.

А потом я рассердился на себя за то, что мне не все равно. Я зашагал через лагерь туда, где находилась палатка капитана.

Сюда, босс.

– Спасибо.

Стало уже совсем темно, но я нашел платку благодаря указаниям Лойоша и шелесту знамени. Пришлось дважды обойти вокруг, прежде чем я нашел вход. Мне постоянно приходилось делать то, что я не умел, – а значит, я выглядел глупо. Перед собой, если не перед другими – а я всегда это ненавидел.

Я постучал.

– Входите, – сказал капитан.

– Пожалуйста, входите, – почти одновременно раздался голос Маролана.

– Какая приятная и неожиданная встреча, – сказал я, входя в палатку.

– Присаживайся, Влад, – предложил Маролан.

Я не стал отказываться. Бросив взгляд на капитана, я попытался прочитать выражение его лица, но тщетно. Однако с той минуты, как я вошел в палатку, все изменилось, и, мне кажется, капитан почувствовал, что я перестал быть одним из его солдат. Подозреваю, что мне это понравилось гораздо больше, чем капитану.

– Ближайший сторожевой отряд врага находится в трех милях от нас, – без всяких предисловий начал Маролан. – Завтра мы можем ожидать начало атаки.

– Значит, сегодня ночью мне нужно кое-что сделать.

– Да.

– Что именно?

– Капитан? – спросил Маролан.

Глаза капитана округлились, он крякнул, как если бы только теперь ему все стало ясно.

– Дайте подумать. Мы по-прежнему планируем… э…

– Вы можете говорить в присутствии Влада.

Он снова крякнул.

– Мы по-прежнему планируем отступление на юго-восток?

– Да.

Капитан задумался, потом спросил:

– Какая часть армии противника нам противостоит?

– Примерно треть. Нам известно, что еще треть маршем идет на помощь, а еще один дивизион, наверное, пытается обойти нас с фланга.

– А что будет, если он не станет нас атаковать? Может быть, он захочет подождать подкреплений. Строго говоря, это лишь сторожевой отряд; если они пойдут в атаку, то потеряют ряд преимуществ.

– Такой вариант возможен. Тогда мы атакуем сами.

Капитан покачал головой:

– Мы лишь авангард. Мне совсем не нравится идея атаки.

– Мы не станем бросать в бой большие силы, задача состоит в том, чтобы спровоцировать контратаку.

– Ясно. Я понял. А если они не пойдут в контратаку?

– У нас достаточно сил, чтобы захватить их позиции. Если они не станут контратаковать, мы их займем – тогда врагу придется нападать на собственные позиции. Сетра считает, что нас такой вариант устраивает ничуть не меньше.

– Она генерал.

– Да, верно. Но в любом случае Форния очень агрессивен. Сетра считает, что завтра он захочет нас проверить.

– Хорошо. В таком случае, если он планирует утреннее наступление, любая задержка будет нам полезна. Я бы хотел дать саперам побольше времени.

Маролан кивнул и обратился ко мне:

– Влад?

Я пожал плечами.

– Я не особенно разбираюсь в военном искусстве. Что мне следует сделать?

– Существует несколько возможностей, – ответил Маролан.

– Вас не беспокоит, что они сразу разгадают наши намерения?

– Конечно, будет лучше, если они не сообразят, что мы устроили диверсию, но это не самое главное.

– Ладно. Как насчет того, чтобы проделать дыры в их бочках с водой? Им потребуется кофе или хотя бы вода, прежде чем пойти в атаку. Это их задержит.

– Не слишком изящно, – ответил я. – Но я справлюсь.

– Могу предложить кое-что получше. – В глазах Маролана неожиданно сверкнула улыбка. – Полагаю, тебе понравится, Влад.

– Могу спорить, – проворчал я.

Тридцать часов назад я стоял на посту, следил за тем, чтобы никто не пробрался в наш лагерь; теперь же сам пытался проникнуть в лагерь противника. Такой поворот событий казался мне более естественным, более того, у меня даже не возникло сочувствия к противнику.

Лойош полетел вперед, чтобы засечь их передовые посты, а я осторожно пробирался в сторону предположительного расположения врага. Мои ноги двигались бесшумно, серый плащ растворялся в ночи, а в левой руке я сжимал маленький жезл, который предупредит меня о любом охранном заклинании.

Что-нибудь видишь, Лойош? – спросил я, поскольку тишина начала действовать мне на нервы.

Пока нет, босс.

– Может быть, они собрали вещички и разошлись по домам?

– Если ты в это веришь, я не стану спорить.

Прошло немного времени.

Я их нашел, босс. Трое, прямо перед тобой.

– Я уйду влево.

– Там путь свободен.

Я продолжал продвигаться вперед, не слишком быстро и стараясь не делать резких движений. Я уже видел тлеющие угольки костров, которые не только помогали мне ориентироваться в лагере, но мешали врагу меня засечь. Я вспомнил, как прошлой ночью почти не оборачивался к лагерю; мое внимание было направлено в противоположную сторону. И все же я постарался не оказываться на одной линии с кострами и тем местом, где Лойош засек патруль.

Я понимал, что перед лагерем должна располагаться внутренняя цепь пикетов, так оно наверняка и было, но я их не заметил, а они не видели меня. Как только я очутился на территории лагеря, стало легче; почти все костры догорели, солдаты спали. Я уверенно шел вперед, словно шагал по своему лагерю, а те стражники, которые замечали меня, не придавали этому значения.

– Ты видишь их знамя?

– Чуть в стороне, до него около сорока ярдов.

Я пошел в указанном направлении. Из палатки, которую указал мне Лойош, лился свет. Подойдя ближе, я услышал голоса – офицеры, конечно же, обсуждали план завтрашнего сражения, когда наш «авангард» пройдет испытание их «передовым отрядом».

Перед входом в палатку стоял часовой – очень неудобное место. Но меня он не смущал.

Ладно, Лойош. Убери его.

– Я здесь, босс.

Он взлетел с моего плеча и устремился на часового, пролетев в трех футах у того над головой. Часовой выругался и сделал шаг назад. Лойош совершил новый заход. Часовой вытащил шпагу и сделал бесполезный выпад в воздух. Я снял с пояса нож и нащупал древко.

Через секунду я перерезал веревку, и знамя скользнуло ко мне в руки. Я нырнул в темноту возле ближайшей палатки и сказал:

Ладно, Лойош. Я закончил. Одно знамя у меня.

– Я сейчас вернусь, босс.

– Лойош…

– Перестань, босс. Дай мне развлечься.

– Лойош.

– Ладно, иду.

Что за шум? – послышался чей-то голос из палатки, но я уже был далеко и ответа не услышал.

Дальше пошло легче; остальные знамена стояли возле палаток, где неприятель часовых решил не ставить. Требовалось лишь, как всегда, сохранять осторожность. На всю операцию у меня ушел час, а еще через двадцать минут я вернулся в наш лагерь.

Исключительно для тренировки я проскользнул мимо наших часовых и зашагал прямо к палатке капитана. У входа также стоял часовой, но от него я не стал прятаться. Он посмотрел на сверток у меня в руках, но, как мне показалось, не понял, что я принес. Часовой объявил о моем появлении и откинул полог палатки. Капитан и Маролан сидели за столом и пили вино. Я бросил сверток на пол и сказал:

– Я возьму несколько штук себе, если вы не возражаете.

– Бери, сколько хочешь, – ответил Маролан. Капитан посмотрел на знамена и рассмеялся.

– Хорошая работа, – сказал он. – Сколько штук ты утащил?

– Одиннадцать.

– Ну-ну. Мы захватили одиннадцать знамен и даже не обнажили клинков. Интересно, знает ли история подобные случаи?

– Очень сильно сомневаюсь, – улыбнулся Маролан.

Я выпил немного вина. Вино имеет особенно приятный вкус, когда удалось провернуть что-нибудь опасное, к тому же оно расслабляет мышцы, о напряжении которых ты и не подозревал.

– Какие-нибудь проблемы? – поинтересовался Маролан.

– Со всеми проблемами легко справился Лойош.

Я все слышал и запомнил, босс.

– Ты можешь немного помолчать, Лойош.

Наверное, мы получим пару часов передышки, пока они будут делать новые знамена, но не можем на это рассчитывать, – заметил капитан. – Значит, мне нужно проверить, как идут земляные работы.

– А ты, Влад, – сказал Маролан, – должен отдохнуть. Завтра тебе предстоит сражение.

– Ха, – проворчал я, – а кто вам сказал, что я буду в нем участвовать.

Он пожал плечами и ничего не ответил. Больше говорить было не о чем, поэтому я допил вино и отправился спать.

Замысел Маролана принес свои плоды. Во всяком случае, противник пошел в атаку на наши позиции только в девятом часу утра.

ГЛАВА 10. БЕГИ! БЕГИ!

Я пробежал глазами по лицам врагов; в основном передо мной стояли воины, высокие и устрашающие. Большинство было драконлордами, но среди них я заметил двух тсерлордов. И все они смотрели на меня без малейшего сочувствия. За их спинами расположились волшебники, и хотя я его и не видел, еще дальше находился Форния, наблюдавший за ходом сражения – бойней, и принимал решения, которые приводили к новым и новым смертям. Впрочем, в этом и состоит война.

Наконец вперед вышел драконлорд, которого я никогда раньше не видел.

– Я Джарг э'Теннит. Ты пришёл сюда, чтобы попросить о мире? – В его голосе слышалось сомнение.

Он никак не мог поверить, что Маролан пошлет человека с Востока.

– Не совсем, – ответил я.

– Чтобы обсудить условия перемирия?

Я обдумывал ответ, когда кто-то пробился сквозь строй воинов, и я узнал Ори.

– Он здесь не для переговоров; перед нами убийца. Кончайте с ним.

Ну, подумал я, переговоры теперь пойдут в другом ключе. Самое время сила-барабанам сыграть сигнал «атака», чтобы рота пришла ко мне на выручку. К несчастью, они заметно отстали, так что бой барабанов – если я его услышу – поддержит тех, кто стоял напротив меня; впрочем, они в поддержке не нуждались.

Тут я вспомнил, что мне совсем не нравятся сила-барабаны, и у меня появилась возможность еще немного подержать вас в неведении. Не беспокойтесь, скоро я вернусь к нашему сражению.

Так о чем я? Ах да: сила-барабаны.

Я возненавидел их с того самого момента, как меня разбудил громогласный бой – так рано я не просыпался с тех самых пор, как бросил содержать ресторан. А в утро сражения он поднял меня еще раньше. Поблизости не оказалось реки или хотя бы ручья, поэтому нам прислали бочки с водой. Я заставил себя побриться. Кстати, бриться холодной водой совсем не такое большое удовольствие, как считают некоторые. Однако мне удалось ни разу не порезаться, и я счел это хорошим предзнаменованием. Вирт, оказавшаяся рядом со мной возле бочки с водой, объяснила, что разница между элитными частями и новобранцами состоит в том, что нам разрешают вставать самостоятельно. А вот новобранцев капралы выбрасывают из палаток и колотят палками, если те действуют недостаточно быстро.

– И их не убивают?

– Новобранцы очень редко убивают капралов. А вот офицерам следует сохранять осторожность.

Меня интересовали подробности, но вмешался сила-барабан, и я с некоторым ужасом узнал призыв к завтраку.

Я попытался проглотить кофе, но сумел сделать лишь один глоток. Все остальные пили его так, словно их угощали персиковым бренди. Я пожал плечами и съел несколько галет, запивая их водой. Потом вернулся к палатке и только тут заметил, что между нами и расположением противника появилась стена. Что ж, теперь я знаю, что такое земляные работы.

Пришел какой-то незнакомый солдат и вывалил кучу дротиков перед нашей палаткой. Элбурр, стоявший рядом, взял себе три штуки, Вирт последовала его примеру. Оставалось еще шесть. Я посмотрел на них, потом бросил взгляд на Вирт и поднял три дротика.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – спросил Элбурр.

Я подумал, что он спрашивает про дротики, но потом заметил, что он показывает на точильный камень. Мне пришло в голову сразу несколько остроумных ответов. Но я лишь сказал:

– Да, – и взял камень.

Элбурр передал мне маленькую фляжку с маслом. Со всех сторон доносился скрежет – солдаты готовили оружие. Я добавил свой голос к их хору, но наточил только шпагу и дротики. Я постеснялся и не стал доставать неприятные штуки, которые прятались в моем плаще.

Проклятый барабан загрохотал снова. Такой зов я услышал впервые, и настроение у меня ухудшилось. Пришлось спросить у Элбурра, что он значит.

– «Слезы капрала», командиры взводов должны прибыть к капитану. Сейчас они получат окончательные наставления перед сражением.

Мое сердце дрогнуло, но лицо оставалось невозмутимым.

Лойош, будь внимателен, как только появится удобный момент, постарайся спрятаться. Лучше до того, как начнется битва.

– Понял, босс.

Я продолжал точить дротики.

– Как далеко ты можешь метнуть эту штуку? – спросила Вирт.

– Примерно на шестьдесят пять или семьдесят ярдов.

– Тогда не метай, когда последует первая команда; подожди второй – тогда неприятель окажется как раз на нужном расстоянии. Первый бросок нужен для того, чтобы враг смешал ряды; последние два делаются быстро, но времени, чтобы прицелиться, хватает.

– Пока они пройдут такое расстояние, можно успеть сделать больше двух бросков.

– Ты так думаешь? Тебя ждет сюрприз – ты и представить себе не можешь, как быстро они окажутся рядом с тобой. Впрочем, тут многое зависит от того, какие войска будут против нас брошены.

– А от дротиков есть толк?

– Немного. Мы поцарапаем их щиты.

– Щиты? У них есть щиты? А почему у нас их нет?

– А ты знаешь, как пользоваться щитом?

– Ну… нет. Но у них же они будут.

– Наверное. Все зависит от рода войск. Если нас атакует кавалерия, у них не будет щитов, но у нас возникнут другие проблемы.

– Кавалерия?

– Или фаланга с копьями – в таком случае от дротиков будет мало проку, и нам придется перестраиваться, чтобы контратаковать с флангов. Однако от нас тут ничего не зависит. Решение принимает вражеский генерал. Преимущество атакующей стороны.

– А что у нас есть вместо щитов?

– Мы легкая пехота. У нас есть дротики и способность быстро маневрировать.

– О, замечательно.

Босс, почему тебя это интересует? Тебя же тут не будет.

– Знаю. Но я не могу не думать о сражении. Здесь не место для уважающего себя наемного убийцы.

– Ты это знал с самого начала.

– Но не нутром.

Появились саперы, которые привезли новые фургоны с землей, и принялись ее разгружать и утрамбовывать. Я заметил, что перед земляным валом уже успели выкопать ров. Мы с Вирт наблюдали за ними.

– А что они делают, когда идет дождь? – спросил я.

– Тогда остается надеяться, что рядом окажется много дерева.

– Зачем?

– Для…

И снова ударили сила-барабаны.

– Такой сигнал я уже слышал, – заметил я.

– Сворачиваем лагерь.

– Ага.

Я уже знал, что нужно делать, и вскоре мы собрали ранцы. Складные стульчики пришлось убрать, и мы сидели на земле. От лагеря не осталось никаких следов, если не считать остывших кострищ. Послышался новый сигнал барабанов, я его не узнал.

– Пошли, – сказала Вирт. – Оставь ранец возле отметки и займи свое место в шеренге.

– Хорошо.

Она направилась к земляному валу. Расча указала нам позицию, и я оказался между Вирт и Нэппером. Глаза Нэппера сверкали, в первый раз он перестал хмуриться. Он облизнул губы, потом прикусил их, сначала верхнюю, после нижнюю, затем облизнул снова. И повторил все операции.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

– Вот зачем мы здесь собрались, – заявил Нэппер.

– Ага, – пробормотал я.

– Идут, – сказал он и радостно улыбнулся.

Очень хорошо. Я уже собрался сделать шаг назад и скрыться, когда заметил, что Вирт смотрит на меня. Тогда я воткнул дротики в земляной вал, вытащил шпагу и переложил ее в левую руку. Может быть, неприятель будет в нас что-нибудь бросать и я смогу сделать вид, что в меня попали, откачусь назад и смоюсь. Нет, не слишком разумная идея. А если…

Вирт похлопала меня по плечу.

– У тебя получится, человек с Востока. Все – во всяком случае, если они не идиоты – нервничают перед первым сражением. Тебя тревожит, что ты не пройдешь испытание. Это нормально. Но как только бой разгорится всерьез, у тебя получится. Верь мне.

Я никогда не слышал этой фразы, но она показалась мне избитой. Сколько солдат слышали такие же наставления, которые оказывались последними в их жизни? Очень успокаивает.

Вражеские солдаты возникли перед нами целой шеренгой. Их было очень много. Больше, чем нас, подумал я. Они шли ровным шагом, по моим прикидкам, до них оставалось двести ярдов. Далеко.

– Тяжелая пехота, – сказал кто-то.

Вирт постучала меня по плечу. Я подскочил, но она вежливо сделала вид, что ничего не заметила.

– Их щиты недостаточно длинны, чтобы закрыть ноги, и они поднимут их, когда мы начнем метать дротики, поэтому…

– Я понял, – кивнул я.

Мне показалось, что врагов не меньше четырех или пяти тысяч, то есть в десять раз больше, чем нас. Конечно, оборонительные позиции занимала не только наша рота. Интересно, подумал я, сколько здесь наших солдат? Меньше, чем вражеских. Скоро враги подошли ближе, и я увидел, что они вооружены копьями.

– Новобранцы, – заметил кто-то. – Они побегут, если мы их тепло встретим.

Нэппер скалил зубы, казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не броситься на врага. Рядом с ним стоял Элбурр, постукивая дротиком по земле и насвистывая.

Босс, чего ты ждешь?

– Я не могу убежать, пока они на меня смотрят.

– Но почему?

– Потому что… я не знаю, не могу, и все.

– Босс…

Метнуть дротики! – послышалась громкая команда, и все, кроме меня, повиновались.

Враги успели подойти ближе, ярдов на сто, и как только в них полетели дротики, они побежали. Полет дротиков был похож на кусок огромного металла, который мы бросили навстречу бегущему неприятелю…

– Метнуть дротики!

… который их даже не заметил, и я швырнул свой дротик и почти сразу же потерял его из виду. Тут только я вспомнил, что нужно было целить вниз, но эта мысль показалась мне слишком сложной, я схватил второй дротик и…

– Метнуть дротики!

… бросил его, уж не знаю, куда он попал, потому что неприятель оказался ужасно близко, я схватил третий дротик…

– Приготовиться к схватке!

… и переложил его в левую руку, перехватив шпагу в правую, а вражеские солдаты уже добрались до рва, все кричали, в том числе и я, а потом перед самым моим лицом возник деревянный щит, я воткнул в него дротик и использовал в качестве рычага, чтобы отбросить щит в сторону, после чего рассек чье-то лицо. Я попытался пойти вперед, но дорогу мне преграждала проклятая куча земли, и я нанес еще один удар, попал в чей-то щит, опустился на колени и сделал выпад кому-то в ноги, но тут Вирт потянула меня назад, и я услышал, как она кричит:

– Влад! Влад! Все закончилось! Разве ты не слышишь барабан?

Несколько мгновений я стоял, тяжело дыша, а потом, охваченный изнеможением или отвращением, я и сам не понимал, что со мной происходит, повалился лицом вниз. Потом перекатился на спину и так и остался лежать, глядя в небо и прерывисто дыша. Странно, но только после этого я стал слышать крики и обращения к различным богам. Рядом кто-то тихонько стонал, но я не стал поворачиваться. Я хорошо представлял себе, что увижу, если посмотрю: повсюду тела, многие еще живы, но тяжело ранены. Мне хватило звуков.

– Ты ранен?

– Нет, – услышал я собственный голос, и мне захотелось рассмеяться, таким забавным мне показался вопрос. Я мог бы многое им сказать – мне плохо, я уничтожен, убит, но она задала мне единственный вопрос, на который я должен был ответить отрицательно.

Неожиданно надо мной появилось лицо Нэппера. Я не мог понять, что оно выражает, поскольку лицо оставалось перевернутым. Он был весь забрызган кровью – и лицо, и одежда. И это выглядело вполне естественно.

– Из тебя будет толк, восточник.

Если бы я мог, то убил бы его на месте.

Я пролежал пять или десять минут, пока рядом со мной не опустился на колени незнакомый человек.

– Нужно снять куртку, – заявил он.

– Прошу прощения?

– Куртку необходимо снять.

– А разве прежде нам не следует познакомиться?

На его лице промелькнула быстрая улыбка, словно он уже не раз все это слышал, и кто-то схватил меня за плечи и приподнял. После чего попытался снять с меня куртку.

– Подождите минутку, – попросил я.

– Ты предпочитаешь истечь кровью?

– Я… – Я опустил взгляд и увидел разрез на куртке, сквозь который сочилась кровь.

Будь я проклят. Я ранен. Во всяком случае, у меня теперь появились основания лежать на спине и смотреть в небо.

Самое смешное, что я до сих пор ничего не почувствовал. Да, я умудрился получить ранение. Точно я сказать не мог, но, похоже, примерно в том же месте, что и несколько дней назад. Нойш-па сказал бы, что моя защита в четвертой позиции оставляет желать лучшего. Мне нужно…

– Куртка? – сказал лекарь.

– Можно снимать, – разрешил я.

Он стащил с меня куртку, и на землю выпали четыре ножа, пара сюрикенов и три маленьких дротика. Лекарь с сомнением посмотрел на меня.

– Что? – спросил я. Он покачал головой:

– Ложись.

– Это я могу.

Он вылил какую-то жидкость мне на бок; она оказалась холодной, но боли я все еще не чувствовал. Однако ощутил, как на лицо мне упало несколько капель дождя, а потом еще и еще. Первые показались приятными, но потом я их возненавидел, теперь мне хотелось только одного – побыстрее выбраться из грязи.

Грязь.

Боги, как я ненавижу грязь! Раньше я этого не замечал, но теперь понял, что буду ненавидеть ее до тех пор, пока меня в ней не похоронят. Я всегда считал, что у меня удобные сапоги, пока не начал маршировать по грязи, которая при каждом шаге пыталась их с меня содрать. Иногда ей сопутствовал успех, и мне приходилось выходить из строя, чтобы подтянуть голенища, а потом бегом догонять свой взвод, но даже и без дополнительных усилий я постоянно задыхался. Да и вода, проникавшая в сапоги, не доставляла мне никакого удовольствия. А теперь я лежал в грязи.

Меня начало трясти, из-за чего я почувствовал себя слабым и уязвимым. Даже ранение меня сейчас беспокоило меньше. Лекарь что-то делал с моим боком, может быть, сотворил какие-то заклинания, после чего наложил повязку, которая моментально промокла; возможно, если бы я получил более серьезное ранение, меня отнесли бы туда, где сухо, – если такое место существовало.

Дождь превратился в ливень, и я его ненавидел.

Почему ты не сказал мне, что я ранен?

– Я боялся, что тогда ты почувствуешь боль.

– Понятно. Ты довольно умен для парня без больших пальцев.

– Большое спасибо.

Теперь все будет в порядке, – заявил лекарь. – Только тебе следует беречь бок в ближайшие пару дней.

Лекари всегда говорят такие вещи. Интересно, что это значит? Следует избегать новых дырок на боку? Хорошая мысль. Я ничего не имел против.

– Ладно, я постараюсь, спасибо, – сказал я.

Он что-то проворчал и двинулся дальше. Раненые больше не кричали, но сквозь шум дождя, стучавшего по деревянным щитам и металлическому оружию, до меня доносились стоны. Тот, кто возился с моей курткой, помог мне встать. Наконец бок начал болеть, но не слишком сильно, что меня порадовало, поскольку я плохо переношу боль. Оказалось, что это Элбурр.

– Кто-нибудь еще ранен? – спросил я. Глупый вопрос, но он меня понял.

– Нэпперу содрали кожу на левой руке, вот и все.

– Неужели ни один из волшебников не может остановить этот проклятый Виррой дождь?

– Полагаю, они устали больше любого из нас.

– Наверное. Ну, что дальше?

– Мы соберем раненых и дротики – после сражения всегда так поступают. После чего нас заново сформируют и… – Его прервал бой сила-барабанов. Я начал уставать от их грохота. Элбурр подождал, пока он стихнет, и добавил: – Или мы отступим на заранее подготовленные позиции.

– А что это значит?

– Если повезет, командиры с самого начала имели это в виду. Если нет, то начнется отступление.

– О да. Мне не следовало спрашивать: они все спланировали заранее.

– Откуда ты знаешь?

– Хм-м… я человек с Востока. Мы многое знаем.

Он не очень мне поверил, однако помог найти ранец, достал оттуда теплый плащ, после чего мы общими усилиями надели его на меня. Бок напомнил о своем существовании, но я мог нести ранец.

– Неси его со стороны раненого бока, – посоветовал Элбурр.

– Не понял?

– Если ты понесешь ранец на здоровой стороне, рана откроется.

Я решил воспользоваться его советом, и мы зашагали по грязи. Сквозь непрекращающийся дождь я с трудом различал застывшие в ста пятидесяти ярдах от нас шеренги врага.

Вскоре последовала команда:

– Отступаем!

Мне это показалось разумным шагом. Появилась Расча и построила нас в длинную шеренгу, потом Краун что-то крикнул, все повернулись кругом, и я тоже. Обратившись к врагу спинами, мы зашагали прочь с поля боя, капитан держался справа от нас. Вскоре мы перешли на быстрый шаг, и я могу вас заверить, что остальные солдаты двигались увереннее, чем я, но мне удавалось не отставать. Потом последовала команда перейти на обычный шаг, и так мы шли довольно долго. Я с трудом дождался команды остановиться.

Дождь наконец прекратился, поднялся холодный ветер, от которого меня совсем не защищал промокший насквозь плащ. Счастье, решил я, есть симпатичный лагерный костер – что в очередной раз доказывает, что счастье лишь меньшая из неприятностей перед лицом большой беды. Однако костров никто не разводил, и мы ждали.

В тот момент я не понимал, что происходит или какова роль нашей роты в грандиозном замысле Сетры. Честно говоря, тогда я об этом не думал; впрочем, обычно рядовой пехотинец не имеет возможности задавать вопросы своему генералу за бокалом красного вина. Поэтому я расскажу вам о том, что мне удалось выяснить, когда у меня появилось время и желание проявить любопытство.

Большая часть дивизиона, которым командовал Маролан, почти все время находилась на расстоянии половины дневного марша от нас, и, пока мы отступали после первой атаки врага, Маролан вел дивизион к нам. Саперы изо всех сил готовили позиции именно для такого случая, и Сетра надеялась (хотя уверенности у нее не было), что все войска противника втянутся в сражение с нашей ротой и другими ротами авангарда, в то время как дивизион Маролана прибудет на поле боя и нанесет решающий удар. Конечно, события разворачивались иначе. Мы отступили на «укрепленные» позиции и занимали их целый день, уверенные, что атака врага может начаться в любой момент, а потом неожиданно покинули лагерь и двинулись в новом направлении – прямо на восток, а вовсе не на юго-восток, как планировала Сетра. Не знаю, по каким причинам изменились планы; наверное, меня это не касается.

У меня такой поворот событий вызвал раздражение, но остальные отнеслись к нему как к должному. Весь следующий день нас поливал дождь и разговоры вертелись вокруг бездарных волшебников, которые не могут совладать с погодой. Высказывались предположения, что ливни – дело рук Форнии. Мы видели, что над головами бродит множество туч, – управлять ими совсем не просто, но уже ничто не могло остановить едких замечаний. Мне совсем не хотелось бы оказаться в шкуре волшебника; пришлось бы кого-нибудь прикончить.

День долгого марша подходил к концу, дождь не унимался, мы промокли до нитки, раненых отправили в обоз, мы отслужили службу по девяти погибшим солдатам нашей роты. Капитан построил нас лицом к предполагаемому расположению противника (уж не знаю, находился он в пятистах ярдах или двадцати милях от нас), а сам встал напротив, рядом с факельщиками, чтобы мы могли его видеть. Обнаженные тела погибших лежали перед нами, их набальзамировали, чтобы они могли добраться до Врат Смерти. Я знал, что они мертвы, поскольку только они не дрожали под потоками воды.

Капитан говорил о гордости Дома Дракона и обещал всем душам погибших, что они попадут на Тропу Мертвых, где их встретят с честью. Он назвал каждого из них, звание (выше капрала никого не было), и попросил Лордов Суда отнестись к ним снисходительно, а потом произнес несколько слов на древнем языке Дома Дракона.

Я чувствовал себя посторонним, впрочем, как и везде, и ждал, когда ко мне на выручку придет природный цинизм, но он исчез – видимо, решил немного поспать, мне бы тоже не помешало. Лойош помалкивал, а когда мы разошлись по своим взводам, беседа как-то не клеилась. Я негромко спросил у Вирт, что будет дальше с телами, и она ответила, что их положат в фургоны и почетный караул сопроводит их до Водопадов Врат Смерти.

– Кто знает, что их ждет дальше? – сказала она.

Ну, я знал. Во всяком случае, догадывался, но решил, что лучше оставить свое знание при себе. Из всей роты только я один представлял себе, что находится за Вратами Смерти; и единственный не имел права туда отправиться, более того, если бы меня убили в сражении, то меня бы туда не послали.

Наконец-то ко мне вернулся мой природный цинизм, но пришло время сна, чтобы на следующий день выдержать новый марш по грязи и под дождем. И все это время нас кормили какой-то дрянью.

Еще через два дня, поняв, что мы не сдадимся, дождь стих, и даже облачность перестала быть такой плотной. Перед нами вздымались горы. Наш путь преграждала гряда Восточных гор, точнее, одна из них, носившая название Дрифт, я запомнил ее, когда изучал карту. Дождь прекратился окончательно, мы оказались на сухих землях к западу от гор. По воле богов или капризу природы, восточные склоны поросли густым лесом, а западные были бы настоящей пустыней, если бы не многочисленные ручьи и реки, сбегавшие вниз.

Теперь, когда вода перестала литься на наши головы, стало слишком жарко – во всяком случае, для марша. Оба моих плаща лежали в ранце, который весил никак не меньше миллиона фунтов, и даже маленькая форменная шапочка вызывала раздражение; как только мы останавливались, все сразу же их снимали. С другой стороны, мне удалось понять, зачем она нужна: шапка защищала глаза от пыли. Очевидно, охлаждающие или вызывающие ветер заклинания были не под силу нашим волшебникам, а те из нас, кто хотя бы немного владел волшебством – к счастью, таких оказалось большинство, – по очереди пытались вызвать ветерок. К вечеру второго дня он наконец появился, после чего мы старались его не отпускать.

Теперь я поглощал за трапезу шесть или даже семь галет – вот каким беспредельным может быть падение человеческого существа. И мы по-прежнему не знали, куда идем или зачем. Ну, у меня имелись смутные подозрения благодаря тому, что я присутствовал на обсуждении плана кампании, но одно дело слушать тщательно продуманные стратегические установки – и совсем другое неделю маршировать в неизвестном направлении, не зная, что тебя ждет за следующим холмом. Не вызывало сомнения одно – рано или поздно нам снова придется сражаться. Передышки приносили облегчение, но теперь – какая ирония! – не имело никакого смысла останавливаться. Мы шли по хорошей дороге, которую кто-то зачем-то проложил по твердой скалистой почве. Здесь было бы нетрудно идти даже просто по земле, поэтому мы шагали вперед, стараясь дотерпеть до следующего привала, не задохнувшись от пыли, которая поднималась от сапог тех, кто шел впереди. Мой бок постепенно заживал.

Наконец, поздним вечером мы вышли на берег Восточной реки. Я предполагал, что здесь мы и разобьем лагерь, но тот, кто нами командовал – очевидно, Сетра Лавоуд, – даже и слышать об этом не хотел. Реку потребовали немедленно форсировать. В быстро сгущающихся сумерках я смотрел на воду – и обязательно нахмурился бы, если бы не боялся стать похожим на Нэппера.

На противоположной стороне реки виднелись гладкие серые камни, а мы остановились на песчаном берегу. Неподалеку располагалось подножие горы Дрифт, а ее соседки казались огромными и непроходимыми. Последнее меня не слишком смущало, поскольку я подозревал, что нам не придется иметь с ними дело; саперы уже начали строить плоты из деревянных планок, овечьих пузырей и других заготовленных заранее материалов. Река здесь была широкой и быстрой, но нас предупредили, что ее глубина не превышает четырех футов.

«Не больше четырех футов» – мне совсем не понравилась эта фраза. Вечер, как назло, оказался прохладным, и мысль о том, чтобы брести по воде, за которую я еще вчера отдал бы свой лучший кинжал, не вызывала ни малейшего энтузиазма.

– Нам придется переходить реку вброд? – спросил я у Вирт, показывая на саперов, которые, как теперь становилось ясно, сооружали нечто вроде моста.

– Я бы именно так и сделала, – раздраженно ответила она. – Тогда наши ребята расположились бы на противоположной стороне до того, как мы начнем переправлять фургоны.

– Почему? – спросил я.

– Вполне возможно, что враг где-то рядом; мы уже много дней маршируем по его территории, и он наверняка знает, что мы вышли к реке.

Я мысленно развернул карту этих мест. Ага, вот мы где. Так, понятно; как только мы форсируем реку, то сможем идти по течению и попасть прямо в сердце земель Форнии; если Сетра хотела вынудить его напасть на нас, то лучше способа не придумать.

Загрохотали барабаны, теперь я уже без труда узнавал сигналы: следовало построиться и приготовиться выступать. Мы с ворчанием повиновались. Только Вирт и Элбурр из всей роты, казалось, не возражали. Как всегда, мне везет: оказаться в единственном взводе во всей роте с двумя жизнерадостными пехотинцами. Я сообщил о своем наблюдении Нэпперу, который хмуро кивнул.

Неожиданно появилась Расча и заявила:

– Талтош, ты ниже остальных, можешь переправиться в фургоне.

– Со мной все будет в порядке.

Босс, мне никогда тебя не понять.

– Заткнись.

Первым в реку вошел капитан. Он спешился и вел свою лошадь за поводья. Мы двинулись за ним, вскоре все промокли в холодной воде, течение норовило сбить с ног, однако мы успешно перебрались на противоположный берег и отошли на сотню ярдов от реки. Вскоре были разведены костры, в их свете мы поставили палатку, нас накормили, и мы расселись вокруг костра, стараясь побыстрее просушить одежду и согреться.

У соседнего костра завязалось состязание в кости, и я не сомневался, что Элбурр тут же окажется там, может быть, он последует моему совету и выиграет, но скорее всего будет действовать по-своему и опять останется в проигрыше. Я подумал, не поиграть ли самому, но сидеть у огня было так приятно.

Нэппер куда-то ушел; по слухам, он завел роман с женщиной из другой роты. Кончилось тем, что я оказался рядом с Тиббсом, который принялся рассказывать анекдоты, по-прежнему не казавшиеся мне смешными. Когда он поведал историю про безголового солдата, несущего безногого капрала к лекарю, Лойош не выдержал и сказал:

Послушай, босс. Это же смешно.

– Ну, если ты так считаешь , – проворчал я.

Если ты еще некоторое время пробудешь в армии, босс, то окончательно потеряешь чувство юмора.

К нам присоединился молодой драконлорд; в мерцающем огне костра он казался совсем мальчишкой.

– Привет, Данн, – сказал Тиббс. – Где был?

– Ловил рыбу.

– Что-нибудь поймал?

– Нет.

– Я же тебе говорил.

– Я хотел попытаться.

– Ну, теперь успокоился? Это Влад. Влад, это Данн.

– Я уже тебя видел, – сказал Данн.

Симпатичный парень, босс; он меня накормил.

– Ладно, Лойош, я не стану его убивать.

Мы с Данном обменялись приветствиями.

– Почему ты такой хмурый? – спросил Тиббс.

– Краун говорит, что во время следующего сражения мне еще нельзя будет нести знамя.

– Поздравляю, – проворчал Тиббс. – Почему ты так торопишься умереть?

Данн ничего не ответил. Тиббс покачал головой и заметил:

– Тебе бы следовало родиться тсером.

– Я бы вызвал тебя на дуэль, – ответил Данн, – но ты один.

Тиббс коротко рассмеялся.

Подошла Расча и пожелала нам доброго вечера.

– Сегодня вечером вам стоит подготовить оружие, – сказала она.

– Думаете, завтра будет сражение?

– Ничего нельзя сказать наверняка, но очень похоже.

Мы кивнули и поблагодарили ее за информацию. Я сходил в палатку, принес точильный камень Элбурра и занялся шпагой и дротиками.

Ты не забыл, что собирался сбежать, когда начнется сражение, босс? – осведомился Лойош.

Заткнись.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗАЩИТА.

Прошлую ночь я провел с Коти, девушкой с Востока, которая согласилась выйти за меня замуж. У нее замечательная улыбка, и она ловко манипулирует ножами. А еще умеет слушать. Мы лежали в постели, нас охватила приятная усталость, ее волосы рассыпались по моей груди, я обнимал ее за плечи и рассказывал о предложении, которое мне сделала Сетра Младшая. Коти выслушала меня, не перебивая, а потом сказала:

– И что?

– В каком смысле? – уточнил я.

– Почему ты ждал чего-то другого?

– А я ничего и не ждал.

– И ты до сих пор злишься?

– Не так уж сильно. Ты правильно сказала, мне следовало этого ждать.

– А как насчет ее предложения?

– Неужели ты в состоянии себе представить, что я мог бы его принять?

– Безусловно.

– Неужели?

– У меня прекрасное воображение.

– Среди прочего. Но…

– Но если бы она тебя не раздражала, что бы ты об этом подумал?

– А почему мне следует об этом думать?

– Алира.

– Что – Алира?

– Ты должен принять предложение Сетры Младшей ради нее.

Я приподнялся, нашел бокал очень сухого красного вина, который охлаждался в ведерке со льдом, сделал несколько глотков и протянул бокал Коти. Она благодарно сжала мое плечо, и я спросил:

– Ты считаешь, будто я ей что-то должен?

– А разве нет?

– Хм-м. Да. Пожалуй, ты права.

– Тогда тебе следует сообщить ей о предложении, чтобы окончательное решение она приняла сама.

– Меня тошнит от одной мысли, что я оказываю услугу Сетре Младшей.

– Да, я знаю. И не могу тебя винить, но…

– Да, но.

Вино было превосходным. В окно дул приятный ветерок.

– Думаю, скоро будет дождь, – сказала Коти.

– Завтра я поговорю с Алирой.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Очень хочу, – ответил я.

– Ладно. Меня клонит в сон.

– Говорят, сон очень от этого помогает.

– Ты так думаешь? В следующий раз ты скажешь, что еда хорошо спасает от голода.

– Только на время, но симптомы исчезают. Ты голодна?

– Да, но еще больше хочется спать.

– Тогда позавтракаем утром. Нельзя решать все проблемы сразу.

– Хорошая мысль, – сонно пробормотала Коти, поудобнее устраиваясь на моем плече.

– Интересно, что скажет Алира? Она относится к Сетре Младшей ничуть не лучше, чем я.

Коти ничего не ответила. Наверное, уже заснула. Я осторожно поставил бокал рядом со столом и накрылся одеялом. Снаружи начался дождь. Я подумал о том, что следовало бы закрыть окна, но тогда пришлось бы вставать, а мне не хотелось. К тому же дождь нес приятную свежесть.

Это было вчера. Утром мы нашли Алиру в библиотеке Черного Замка. Я столько рассказывал о своих первых посещениях этого необычного места, и вот снова оказался здесь. Теперь я смотрел на все новыми глазами – как несколько лет назад, еще до войны, любви и войны. Для меня Черный Замок всегда представлялся роскошным – великолепные широкие лестницы, прекрасные люстры, освещающие широченный коридор, украшенный многочисленными произведениями искусства, достойными Императорского дворца. Да, Дом Дракона в лучшем своем проявлении.

А в своих худших проявлениях драконы жестоки и уродливы.

– Привет, Влад, Коти, – сказала Алира.

Мы поклонились.

– Как Норатар? – спросила Коти.

– Привыкает. Она смирилась с переменой своего положения. Из нее получится хорошая Императрица.

Я посмотрел на свою невесту, но если ей и было больно говорить о Норатар – а я в этом не сомневался, – она не подала виду. Время от времени у меня возникал вопрос, как Дом Дракона относится к тому, что его будущая Императрица в прошлом являлась наемным убийцей Дома Джарега, но у меня имелись все основания считать, что я умру гораздо раньше, чем наступит поворот Цикла, и мне не следует предаваться размышлениям на данную тему. К тому же мы с Коти предпочитали не обсуждать случившееся, и ее отношение к нему оставалось для меня тайной.

– У меня есть для вас предложение, – сказал я. Алира отложила книгу – я не успел заметить ее названия – и склонила голову набок.

– Да? – сказала она таким тоном, словно предупреждала: «шуток я не потерплю».

– Оно исходит от Сетры Младшей.

Ее зеленые глаза сузились, и в них появились оттенки серого.

– Сетра Младшая, – повторила она.

– Да.

– Чего она хочет?

– Меч Кайрана.

– В самом деле? Меч Кайрана Завоевателя. Она хочет, чтобы я ей отдала меч. Как мило.

– Я просто передаю ее поручение.

– Ага. И что она за него предлагает?

– Думаю, вы сами можете догадаться, Алира.

Алира задумчиво посмотрела на меня и кивнула:

– Да. Почему бы вам не присесть.

Она смотрела на нас – теперь ее глаза стали серыми. В руке Алира держала великолепный хрустальный бокал, и свет от люстры, преломляясь в нем, играл на темной поверхности стола.

– И что вы по этому поводу думаете? – наконец спросила она.

– Мы в восторге, естественно, – ответил я. – Мысль о том, что Сетра Младшая прикончит несколько тысяч людей с Востока, не может не греть наши сердца.

Алира кивнула:

– Однако тут нечто большее.

– Да, – согласился я. – Бесспорно.

– Меня удивляет, что вы передали мне ее предложение.

– А я и не собирался, – сказал я. – Коти меня уговорила.

Алира перевела взгляд на Коти, а та пояснила:

– Вам следовало знать.

Алира кивнула.

– Маролан утверждает, что догадается о том, что представляет собой меч, но Сетра Младшая его заполучала, и у него не хватило… ну, он решил с ней не спорить.

– Если он окажется у вас, – заметил я, – то и с вами он не станет спорить. Если вы только не отдадите ему меч.

– Вполне возможно, – задумчиво проговорила Алира, – что этот меч Великое Оружие, или нечто совсем другое, с самого начала пытался попасть ко мне в руки.

Я вспомнил о сариоли, Стене и обо всем, что произошло, и сказал:

– Отвратительная мысль.

Она повернулась ко мне и нахмурилась, словно я заговорил на незнакомом языке, и продолжала свою мысль, пропустив мою реплику мимо ушей.

– Если так оно и есть, то мой отказ может повлечь за собой новые, еще большие несчастья.

– С другой стороны, – напомнил я, – Кайран Завоеватель обещал прийти за вами, если вы отдадите его меч.

– Да, – согласилась Алира. – И это, конечно, еще одно преимущество.

ГЛАВА 11. ЗАВТРАК С ШЕФ-ПОВАРОМ ВЛАДИМИРОМ.

В глазах стоящих передо мной солдат появилось некоторое сомнение, то ли из-за того, что им не хотелось убивать безоружного человека с Востока, то ли, что более вероятно, Ори не имел права отдавать им приказы. Так или иначе, но они колебались; а вот Ори колебаться не стал. Он сделал шаг вперед, а когда его рука начала подниматься вверх, я позволил Разрушителю Чар скользнуть в мою ладонь. В следующее мгновение ко мне устремилось нечто черное и уродливое.

Здесь память снова начинает выкидывать свои штучки, поскольку я знаю, как быстро происходят такие вещи. Я не мог сделать холодное равнодушное наблюдение, которое – как я помню! – я сделал, и, конечно же, у меня не было времени упасть назад, вращая перед собой Разрушителем Чар. Ну не мог я услышать потрескивание воздуха и ощутить характерный запах, сопровождающий грозу, и одновременно планировать, что я скажу, если у меня появится шанс. Однако я помню все именно так, и если моя память не хочет слушаться доводов разума, что ж, я останусь с ней, и передо мной возникает запах, треск, мое падение, я даже ощущаю вес Разрушителя Чар в своей ладони, землю, на которую свалился, и даже маленький камешек, больно задевший мое плечо, когда я перевернулся и вскочил на ноги, ощущая, как онемела левая рука, а мой мозг продолжал работать, рассчитывая шансы и принимая решения. Мне даже удалось заговорить, спокойно и невозмутимо:

– Этого не следовало делать, Ори. Если ты предпримешь еще одну попытку, я тебя уничтожу. Я пришел сюда говорить, а не убивать, но, если потребуется, я прикончу тебя, даже если потом твои телохранители изрубят меня на куски. А теперь прекрати, давай поговорим.

Я перехватил его взгляд, и несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза – я даже перестал обращать внимание на двадцать драконлордов, которые легко могли со мной разобраться. Я ждал. Передо мной расстилались пологие зеленые холмы; за ними вздымалась скала, носящая имя Стена, под которой стоял плоский памятник Бариту, его «усыпальница»; а вокруг теснились Восточные горы. Казалось, они вместе со мной затаили дыхание.

Интересно, суждено ли мне здесь умереть? Тогда у меня должно было появиться предчувствие, но у меня их не бывает – во всяком случае, надежных. Когда я в первый раз оказался возле Восточных гор, никакого предчувствия у меня не возникло.

Тогда же я узнал, что день у их подножия – впрочем, сейчас я стоял в нескольких милях от того места – наступает внезапно. Помню, как обрадовался, что проснулся так рано, иначе я никогда не увидел бы красных и золотых отблесков на пике горы Дрифт, а еще высокий, почти прозрачный облачный покров, казавшийся частью гор, и расщепленный свет, превращающий лагерь в гигантское грибное поле, а реку – в пурпурную ленту.

Прошу меня простить; вы знаете, все стойкие солдаты – философы, а все философы – поэты. Ну на самом деле, мы, стойкие солдаты, обычно пьяницы и любители женщин, но философия помогает проводить время в промежутках между этими занятиями.

В тот день я получил поэтический наряд на уборку отхожих мест. Расча извиняющимся тоном объяснила, что у нее не хватает людей, поэтому пришлось тянуть жребий, и мое имя оказалось среди неудачников. Но сначала мне позволили позавтракать. Я отнесся к случившемуся философски.

Не стану описывать наряд по уборке отхожих мест, скажу лишь, что все оказалось совсем не так плохо, как я предполагал, – в основном пришлось просто копать землю. К тому же все остальные копали под руководством саперов, так что работать пришлось всем, мне лишь досталось нечто более неприятное. Мне даже удалось вызвать смех у своих товарищей по несчастью, когда я бросил кусок соленой кетны в свежую яму, а потом засыпал ее землей.

Но мне удалось узнать нечто действительно важное, о чем я начал размышлять во время марша, – именно тогда у меня появились первые прозрения: драконлорд, сидящий на корточках в отхожем месте, выглядит так же жалко, как и любой другой на его месте. И это знание я счастлив унести с собой.

Три дня мы стояли лагерем на берегу реки, и они оказались довольно приятными. Стояла отличная погода, работы у нас не было, мы много купались и отдыхали после изнурительного марша – но самое главное, никто не пытался нас убивать. Мы ждали, когда остальные дивизионы выйдут на исходные позиции для вторжения с трех сторон в сердце владений Форнии.

Естественно, Форния занимался тем, что перестраивал свои войска так, чтобы предотвратить наши будущие удары. До нас доходили слухи о засадах и схватках на флангах, Форния проводил разведку боем, чтобы выяснить надежность нашей обороны. Мелкие и малозначительные стычки – если не считать тех, кто был убит или ранен. Поскольку потери несли другие роты, мы не принимали участия в погребальных церемониях.

Большую часть времени мы сидели и болтали – или, если речь идет о Нэппере или обо мне, жаловались. Разговоры крутились вокруг одних и тех же предметов: секс и выпивка, второе место занимали рассуждения о наркотиках и еде. Впрочем, часто возникали философские споры. Однажды я сказал Вирт:

– Беда драконлордов состоит в том, что вы так равнодушно воспринимаете убийство.

Она приподняла бровь.

– Вот чего никак не ожидала услышать от джарега.

– Почему?

– Я думала, что некоторые твои коллеги имеют привычку убивать из чисто деловых соображений.

– Конечно, – согласился я. – Но только по одному человеку за раз.

– Слабое утешение для того, кого настигает смерть.

– Конечно, но для тех, кто живет по соседству, это имеет первостепенное значение.

– Может быть, все дело в том, что для Дома Дракона цели должны быть более значительными, поскольку и размах у него больше.

– Прошу меня простить?

– Мы сражаемся не за контроль над таким-то борделем, а над таким-то графством. Возможно, это ничуть не лучше, но вопрос крупнее, а значит, в дело вовлечены серьезные силы.

– И ты считаешь это достаточным оправданием?

– Во всяком случае, так принято считать. И меня такое положение вещей устраивает.

– Э… «принято считать»… Существуют какие-то теории?

– О, конечно. Касательно всех аспектов войны существует множество теорий.

– Понятно. И они полезны?

– Некоторые больше, другие меньше. Но те, что бесполезны, обычно весьма забавны.

– Честно говоря, мне и в голову не приходило, что слово «забавно» может иметь отношение к войне.

– Естественно, подобные идеи вызывают у тебя отвращение.

Я промолчал, а Вирт добавила:

– Приходилось ли тебе бывать в смертельной опасности? А потом вспоминать эти моменты как едва ли не лучшие в жизни? Разве ты не получал удовольствия, разрабатывая детальные планы, причем твое удовольствие никак не зависело от того, насколько важным или достойным оказывался окончательный результат? Разве ты не можешь испытывать радости от постановки и решения сложной задачи, когда кусочки головоломки складываются в единое целое, разные силы приходят в движение и все работает так, как хочешь ты?

И тут я, естественно, вспомнил об Известных Мне Убийствах.

– Да, – ответил я.

– Ну и?..

– Да, но…

Она кивнула.

– Продолжай.

И я вдруг сообразил, что Вирт получает удовольствие от нашего разговора. И почти сразу же я понял, что мне он также интересен. Что бы это значило?

Я задумался; Вирт терпеливо ждала.

– Ну, может, быть, дело в цифрах, – заметил я. – Получается, что чем важнее повод, тем больше жизней должно быть потеряно. Ты согласна?

– «Должно» и «важный» – скользкие слова.

– Ты совершенно права относительно опасности. Да, действительно, хотя я и стараюсь избежать таких ситуаций, мне хорошо известно, что чувствуешь потом…

– Полноту и остроту жизни? – спросила Вирт.

– Да, именно. Но речь идет обо мне или о том парне, который пошел воевать добровольно. А как насчет тех, кого в армию призвали против их желания?

– Они теклы.

– Верно, – согласился я. – Вернемся к «должно» и «важно»…

Вирт неожиданно рассмеялась:

– Из тебя получился бы хороший тактик. Не знаю насчет стратега, но тактик определенно.

– Пожалуй, я бы не хотел знать почему, – заявил я.

– Ладно. Вернемся к «должно» и «важно». Речь идет о моральных аспектах, так?

– А разве нет?

– В соответствии с традициями они считаются слишком важными, чтобы позволить рядовым солдатам принимать решения.

– Традиция. Ты веришь в традиции?

– Конечно, нет. Во всяком случае, человек не может не думать о том, почему и зачем он сражается. Никакого вреда, пока ты не начинаешь размышлять об этом в тот момент, когда кто-то хочет всадить в тебя шпагу.

– Хорошо, теперь давай перейдем к конкретным примерам, – предложил я. – Форния рвется к власти… – Я хотел сказаты «как и всякий дракон», но вовремя остановился. – Как и Маролан. Их владения расположены рядом, и Маролан хочет иметь гарантии, что Форния не будет ему угрожать, и, естественно, Форния не желает, чтобы враг вторгался на его территорию, поэтому они изобрели повод для оскорбления, после чего несколько десятков тысяч человек принялись убивать друг друга. И как это соотносится с «должно» и «важно»?

– Но ты сам оказался здесь по тем же самым причинам, верно? Форния оскорбил тебя, и ты намерен убить совершенно незнакомых тебе людей.

– Я лишь один человек. Я не имею под своим командованием армию, которая убивает по моему приказу.

– Ты считаешь, что Маролану следовало вызвать Форнию на дуэль?

– Нет, я считаю, что Маролану следовало его убить.

– Как? При помощи наемного убийцы?

– Почему бы и нет? Любого можно прикончить таким способом.

– Да, я слышала, – сухо сказала Вирт. Я ожидал, что она пустится в рассуждения о том, как ужасны подобные вещи и что лучше убивать врага в честном бою, а я бы ответил ей тирадой, в которой сравнил бы смерть одного человека с гибелью сотен или тысяч, но она сказала: – И что произошло бы, если бы Маролан добился своего? Неужели ты думаешь, что у Форнии нет друзей, нет семьи, которые не попытались бы отомстить?

– Если бы никто не узнал…

– Так вот как вы работаете, мой дорогой джарег? Разве, когда убивают кого-то в вашем Доме, никто не знает, кому эта смерть выгодна?

Тут у меня не нашлось достойного ответа. Вирт права. Джареги обычно стараются дать понять, кто убил данного человека; тогда другие получают предупреждение и в следующий раз крепко подумают, прежде чем рисковать.

– Ладно, – вздохнул я. – Принимаю твой довод. Убийство в подобной ситуации не принесет желаемого результата.

– И что же делать?

Я усмехнулся.

– Всегда остается возможность переговоров.

– Безусловно, пока есть угроза войны, можно вести переговоры, – заявила Вирт.

– Я пошутил.

– Знаю. А я говорю серьезно.

– Из тебя получился бы хороший джарег. Ты бы классно собирала долги.

На лице Вирт промелькнуло беспокойство, но потом она улыбнулась и сказала:

– Неплохо подмечено.

– Кто это? – спросил я, бросив вопросительный взгляд в сторону незнакомого драконлорда.

– Где? А, Дортмонд. Не знаю точно, к какой линии он принадлежит. Служит в роте больше двухсот лет. И знает, как нужно организовать свою жизнь во время кампании.

– Вот только ему приходится таскать свое имущество на собственных плечах.

– Он достаточно крепкий. Кроме того, ходят слухи, что он дает взятки и пристраивает свои пожитки в фургонах.

Драконлорд, о котором мы говорили, расположился через две палатки от нас. Он и в самом деле был крупным человеком средних лет с длинными волосами и привлекательным лицом (для дракона). Он надвинул шапку на самые глаза и сидел перед своей палаткой на кресле из парусины и дерева с удобной спинкой. Его ноги покоились на маленькой подставке, рядом столик с бутылкой вина; в одной руке Дортмонд держал бокал, а в другой большую черную трубку. Некоторое время я наблюдал за ним. Настоящий солдат, старающийся извлечь максимальные удобства из лагерной жизни.

– Тебе бы следовало заглянуть внутрь его палатки, – заметила Вирт.

– Да?

– Двуспальная койка с удобным матрасом, подушки, сетка от мух. Он даже не поленился раскрасить сетку – на ней изображен фонтан и воющий волк.

– Сколько же ему приходится таскать на спине!

– Койка очень удобная.

– Но как… впрочем, не имеет значения.

Вирт не стала отвечать на вопрос, который я почти задал, и лишь молча наблюдала за Дортмондом. Наверное, он собирался всю жизнь прослужить рядовым солдатом. Ну, в лучшем случае получить чин капрала. Он производил впечатление человека, довольного своей судьбой. Очевидно, Вирт размышляла о том же.

– Знаешь, жизнь солдата далеко не худший жребий, – наконец заметила она.

– Бесспорно, – согласился я. – Однако ты никогда этим не удовлетворишься.

– Я? Конечно. Если меня и убьют во время сражения, то только ради получения следующего звания.

– А как насчет Нэппера?

– Знаешь, он доволен своей жизнью, как и Дортмонд.

– А что скажешь о ней? – поинтересовался я, указывая в сторону стройной леди, которая подошла к Дортмонду. – У нее такой вид, я даже не знаю, как сказать. Умиротворенный. Симпатичный. Дружелюбный. Что-то в таком роде.

– Ниира э'Лайна. Ты прав. Очень милая девушка. Она всегда мирит спорщиков и драчунов.

– А теперь ты скажешь, что во время сражения она превращается в берсерка? Ярость дракона, плюется, убивает голыми руками?

– Совершенно верно.

– Она действительно такая?

– Да.

– Мне никогда не понять драконов, – вздохнул я.

После вечерней трапезы – если ее можно так назвать – меня вновь позвали в капитанскую палатку. И снова мне показалось, что капитан нервничает, и вновь в палатке меня ждал Маролан.

– Ну, Влад, – сказал Маролан. – Ты готов нанести новый удар за свободу?

– Ах вот чем мы занимаемся?

– Нет, но это звучит лучше, чем помогать богатому и могущественному аристократу сохранить его богатство и могущество.

– Вы слушали мои разговоры?

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Не имеет значения. Что я должен сделать?

– Форния любит посылать своих солдат в сражение на полный желудок. Значит…

– Негодяй, – не удержался я.

– … нам будет на руку, если это окажется невозможным.

– Представляю себе. Так вы полагаете, они намерены атаковать?

– Весьма вероятно. Они подвели несколько отрядов, а наши части продолжают прибывать. Чем дольше они ждут, тем сильнее мы становимся. Бригада Милла появится завтра утром между восьмым и девятым часом; если они окажутся здесь до того, как начнется сражение, у нас появится возможность для превосходной контратаки.

Я кивнул и не стал сообщать свое мнение относительно «превосходной» контратаки.

– Хорошо. Я помешаю им спокойно позавтракать. У вас есть какие-нибудь определенные пожелания?

Как и следовало ожидать, они у Маролана были. Я рассмеялся, хотя солдатам противника наша шутка вряд ли показалась бы смешной.

– У них, наверное, испортится настроение, – предположил я.

– Весьма возможно. Без сомнения, офицеры свалят все на нас и произнесут зажигательные речи. В их рядах начнется беспорядок, который задержит выступление. И, конечно, их мораль едва ли поднимется, когда они поймут, что мы можем беспрепятственно проникать в их лагерь в любое время.

– Именно для этого я и присоседился к армии, – заявил я. – Где они сейчас находятся?

– Ниже по течению, в полумиле отсюда.

– Совсем рядом с берегом?

– Да. По той же причине, что и мы.

– Вы знаете, мы можем этим воспользоваться. Можно испортить питьевую воду…

– Не следует забывать о традициях, Влад; мы так не поступаем. Официально.

– Официально?

– Ну, никто не отдает приказов. Однако я множество раз слышал, что части, находящиеся выше по течению, устраивают своим противникам разные неприятности.

– Надеюсь, вы мне о них расскажете.

– В другой раз.

– Хорошо. В любом случае задача заметно упрощается из-за близости их лагеря к реке. Сколько их там?

– Больше, чем нас, – ответил Маролан. – Но у нас очень хорошие оборонительные сооружения. А зачем тебе?

– Мне же нужно понимать, с кем я буду иметь дело, не так ли?

– О да. – Он что-то посчитал. – По всей видимости, больше одного фургона, скорее, даже двух, но меньше шести.

– Ага. Точная наука.

– Плюс то, что они успели достать из фургонов.

– Ясно.

– Вряд ли они успеют выгрузить много; противник не знает, когда именно им предстоит выступить. Конечно, твоя цель будет находиться ближе к тыловой части лагеря.

– Хорошо, – сказал я и прикинул, как лучше все проделать; довольно трудная задача – ведь у меня не имелось полной информации о противнике. – Мне бы не помешала помощь.

– Сколько нужно людей? – вмешался капитан.

– Двоих хватит. Чтобы проделать все быстрее.

– Я не хочу терять хороших солдат.

– Рад слышать. Сомневаюсь, что они захотят потеряться. Я – не хочу.

Он собрался что-то ответить, посмотрел на Маролана, откашлялся и сказал:

– Может быть, лучше привлечь твоих соседей по палатке, чтобы было поменьше слухов.

– Они подойдут.

– Кто твой капрал?

– Расча.

– Очень хорошо, я с ней поговорю.

– Мы выступим в полночь.

Он кивнул.

Будет весело, босс , – заявил Лойош.

Конечно, Лойош. Может быть, ты даже получишь повышение.

Я вернулся в свою палатку и вытащил из ранца плащ. Вирт и Нэппер сидели возле костра и точили оружие. Элбурр остался в палатке, он решил поспать. Открыв один глаз, Элбурр поинтересовался:

– Ты не собираешься поспать, как любой разумный человек?

– Разумный человек здесь бы никогда не оказался.

Уголок его рта дрогнул, и Элбурр вернулся к прерванному занятию. Я вышел из палатки и присел рядом с остальными.

– Приятный вечер, – заметила Вирт.

Она была права. Я просто не заметил. Вообще, я теперь обращал внимание на погоду, только если она портилась. Однако Нэппер проворчал:

– Просто Вирт хочет сказать, что сегодня ночью ей нужно стоять в карауле.

– А тебе? – поинтересовался я.

– Нет. Моя очередь завтра.

– Завтра мы будем в другом месте, – возразила Вирт. – Или выше по реке, или ниже.

– Однако никто не отменит ночной караул. Только вот погода может испортиться.

– Точно.

Затем я проверил разные штуки в своем плаще, уточнил время и понял, что придется ждать еще несколько часов, поэтому достал нож и принялся его точить.

Вскоре пришла Расча. Она бросила на меня странный взгляд и пожевала губами, словно не знала, с чего начать.

– Элбурр, Вирт! – наконец позвала она.

– Ты же знаешь, – отозвалась Вирт, – я здесь.

Элбурр высунулся из палатки и спросил:

– Что?

– На сегодняшнюю ночь вы оба поступаете в распоряжение Талтоша.

Я почувствовал, что на меня все смотрят, поэтому внимательно изучал нашу палатку – чтобы проверить, прямо ли она поставлена.

– В чем дело? – спросила Вирт.

– Он все объяснит, – недовольно ответила Расча и быстро ушла.

Оба вопросительно посмотрели на меня. Нэппер тоже. Палатка стояла ровно.

– Ничего особенного. Меня попросили приготовить завтрак.

Нэппер состроил гримасу.

– Ты что-то недоговариваешь, – заявила Вирт.

– Ну да. Я объясню позже.

– Насколько позже? – спросил Элбурр. – Я смогу поспать?

– Считай, что речь идет о патрулировании. Вроде того.

Все трое переглянулись.

– Ладно, – решительно сказала Вирт. – Когда ты нам все объяснишь?

– В полночь мы отправимся на прогулку. Пройдем мимо наших патрулей. И тогда я все объясню.

– Ага, – проворчал Элбурр, – приключение. – Он не выглядел довольным.

– Не знаю, насколько хорошо я умею быть незаметной, – с сомнением сказала Вирт.

– Тебе вовсе не обязательно двигаться бесшумно или быть невидимой. Главное, чтобы никто не подумал, что ты пытаешься тайком куда-то пробраться.

– Не поняла?

– Когда мы окажемся там, куда направляемся…

– Ой, мне нравится.

– … ты где-нибудь спрячешься, но главное – идти совершенно спокойно. Главное не красться, не ползти и не пытаться ходить бесшумно. Это сделаю я. Кроме того, вам придется оставить шпаги в лагере.

– И почему нам так повезло? – осведомилась Вирт. Я пожал плечами:

– Вы имели счастье оказаться в одной палатке со мной. Так что вам придется не только слушать мой храп, но и быть убитыми вместе со мной.

Нэппер откашлялся и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Конечно, – кивнул я, – ты можешь пойти с нами.

Он кивнул в ответ.

Вскоре после наступления полуночи мы покинули лагерь. Когда прошли мимо наших караулов, я шепотом обрисовал план. Потом жестом предложил моим товарищам следовать за мной, прежде чем они успели начать задавать вопросы, на которые я не хотел отвечать, и, что еще важнее, не начали размышлять о предстоящей миссии. Ни к чему хорошему это бы не привело.

Лойош заметил вражеские патрули и провел нас мимо них. Сомневаюсь, что кто-то из нашего отряда сообразил, что делает Лойош; они просто следовали за мной. Так лучше всего. После того как мы миновали линию пикетов, нам с Лойошом предстояло найти палатку повара. Я оставил своих спутников ждать в укромном месте, а сам отправился на поиски. Фургоны с припасами оказались рядом со столами, что имело плюсы и минусы с точки зрения реализации моего плана. Палатка повара находилась менее чем в тридцати ярдах от реки, это меня вполне устраивало.

Ну? Они охраняются?

– Четверо часовых, босс. Перемещаются вокруг фургонов и палатки. Устроить тот же фокус, что в прошлый раз? Я тогда хорошо повеселился.

– Нет. Слишком велика вероятность, что они догадаются, в чем дело. И я бы не стал рассчитывать на веселье.

– Что тогда?

– Будем ждать.

– Умно, босс. Как ты думаешь, если бы у меня были большие пальцы, я бы сумел придумать такой замечательный план?

– Заткнись, Лойош.

Я вернулся к своим соратникам и в мерцающем свете вражеских костров показал, что нужно еще немного подождать. Мне не удалось разглядеть выражения их лиц. Чему я только порадовался.

Было довольно холодно, но они привыкли ждать, да и я умел это делать. Через два часа часовые сменились, до следующей смены оставалось достаточно времени. Я успел разобраться в том, как они перемещаются. Кроме того, я убедился, что никто их не проверяет.

Если бы это была твоя собственная операция, босс, ты бы все узнал заранее.

– Если бы это была моя операция, Лойош, я бы нанял кого-нибудь другого.

Я знаком показал своим соратникам, что им следует оставаться на прежнем месте, а сам подошел поближе к часовым. Вытащил из-под плаща дротик, дождался, пока один из часовых повернется ко мне спиной, и метнул в него дротик. Он выругался.

– Что такое? – спросил кто-то.

– Меня кто-то укусил.

– Ночью пчелы спят.

– Ты меня утешила.

– Я просто хотела сказать…

– Пойду-ка я к лекарю; что-то мне стало нехорошо.

– У тебя есть аллергия?

– До сих пор не было. Что здесь так кусается?

Он так и не получил ответа, потому что женщина, с которой он разговаривал, уже ничего не могла сказать. Она потеряла сознание или умерла – удар по голове рукоятью кинжала иногда убивает, даже если у вас и нет таких намерений. Превратности войны и все такое. Потом мужчина пошатнулся и упал, а я воткнул дротик в женщину, чтобы иметь гарантии – яд ее не убьет, но лучше ей не станет. В любом случае ни один не проснется в ближайшее время. Я надеялся, что они остались живы: не люблю лишать жизни людей, за смерть которых мне не платят. При проведении операций для джарегов таких вопросов не возникает. Там все делается чище.

Впрочем, вам не нужны подробности; я позаботился о двух оставшихся часовых – ни одного из них не убил, хотя последнего пришлось ударить достаточно сильно…

Пропустим детали. Я вернулся к своим спутникам и знаком показал, чтобы они следовали за мной.

Теперь осталось принять последнее решение: откуда начинать – от воды или к воде? Первый путь был быстрее, второй – безопаснее. Я выбрал быстроту. Я не сомневался, что сумею раствориться в темноте, если нас заметят, но не рассчитывал, что на это способны мои спутники. Когда они подошли ко мне, я прошептал:

– Если услышите, что кто-то поднял тревогу, бросайте все, бегите к реке и плывите вниз по течению, ясно? Не забудьте избавиться от сапог.

Они кивнули. Могу спорить, что подобная перспектива их не слишком вдохновила. Мы вошли в столовую палатку и сделали свое дело, потребовалось всего несколько минут. Лойош тем временем по запаху определил фургоны, которые нас интересовали.

Всего их три, босс.

– Хорошая работа.

Я первым вышел из палатки и огляделся, несмотря на заверения Лойоша, что все спокойно, а потом повел свой маленький отряд к фургонам и показал им те, которые нам требовались. Здесь было немного светлее, и я заметил, что они не понимают, как мне это удалось узнать. Я решил не рассказывать.

Мы полили фургоны керосином. Теперь следовало действовать быстрее, потому что до сих пор наше появление могло и не вызвать любопытства – мало ли зачем солдаты гуляют по лагерю ночью? Однако запах керосина распространяется быстро…

У нас ушло не больше минуты на то, чтобы полить фургоны, а потом я знаком показал, что пора отходить к своему лагерю. Вирт вопросительно посмотрела на меня, очевидно, ей хотелось спросить, как мы подожжем фургоны. Но я только улыбнулся в ответ и повел их обратно.

Мы благополучно миновали линию пикетов, и тут Вирт не утерпела и спросила:

– Ну и как ты собираешься поджечь фургоны?

– Право, не знаю. – Я поднял палку, связался с Имперской Державой и поджег ее. – Что-нибудь придумаю, – сказал я и протянул зажженную палку Лойошу, который тут же умчался в ночь.

Некоторое время они удивленно смотрели на меня; никто из них не подозревал, что Лойош настолько разумен. Ради развлечения я провел их мимо наших пикетов.

Когда мы вернулись в лагерь, они принялись безудержно хохотать, как я и предполагал, причем Нэппер производил жутковатое впечатление. Если учесть, что они пытались не шуметь, зрелище получилось весьма уморительное.

Наконец они успокоились, и Элбурр прошептал:

– Надеюсь, они любят тосты, – и все снова принялись хихикать, зажимая руками рты, отчего смеяться хотелось еще больше.

Я вдруг понял, что веселюсь вместе с ними, пока нас не поставили в известность, что если мы немедленно не заткнемся, то на нас подадут рапорт. Нэппер, из глаз которого неудержимо текли слезы, пытался прошептать что-то, но у него ничего не получалось, и он хохотал все неудержимее.

Однако Вирт вовсе не хотелось, чтобы на нее написали рапорт, поэтому она жестом показала, чтобы мы следовали за ней. Она побежала к реке, чуть в сторону от лагеря. Довольно быстро я понял, чего она добивается. Трудно бежать и смеяться одновременно. Через несколько минут мы успокоились, и Вирт отвела нас обратно к палаткам.

Мне удалось уснуть почти сразу. Полагаю, что мои соратники тоже крепко спали той ночью. Только за завтраком мы вспомнили о ночном приключении, когда каждый из нас взглянул на свою галету.

– Да, – сказал Нэппер. – Сегодня они гораздо вкуснее, чем вчера, как вы считаете?

Что бы ни произошло в следующие несколько часов, комплимент от Нэппера – это уже моральная победа.

ГЛАВА 12. НЕСКОЛЬКО СИНЯКОВ И ШИШЕК.

Раздался шум, который заставил меня и Ори опустить взгляды: убивали людей с Востока. В основном до нас доносились вопли ужаса – раненые так не кричат. И я понял, что даже отсюда ощущаю присутствие Черного Жезла. На поле, внизу и справа от меня, умирали люди с Востока, моя армия побеждала; вскоре души моих гибнущих собратьев исчезли, навсегда поглощенные страшным клинком; я понял, что победа близка. Надеюсь, вы понимаете, какие смешанные чувства меня обуревали.

С другой стороны, если я хотел вступить в переговоры, то мне происходящее было на руку. Пока я размышлял, положение вновь изменилось – кто-то пробирался к Ори сквозь строй драконлордов.

И тут события начали разворачиваться быстрее и одновременно медленнее; иными словами, мне казалось, что у меня хватает времени их обдумать, оценить шансы, увидеть опасность и испугаться.

– О, милорд Форния, – сказал я, – никак не ожидал найти вас здесь.

Его отношение ко мне едва ли улучшилось со времени нашей последней встречи, которая – если мне не изменяет память – произошла не более чем в четверти мили от того места, где мы сейчас стояли. Вы скажете: совпадение. Категорически с вами не согласен. Мгновение я колебался: может быть, следовало попытаться убить его именно сейчас. Впрочем, слишком многое мешало, в том числе и то, что у меня практически не было шансов добиться успеха, не говоря уже о том, чтобы уцелеть. Кроме того, я не сомневался, что Маролан вряд ли останется мной доволен. Но такая мысль все-таки пришла мне в голову.

– Он убийца. Его необходимо прикончить, – повторил Ори.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Нет, он пришел сюда вовсе не для того, чтобы меня убить. Несмотря на все угрозы, Маролан никогда не допустит подобного акта.

– Во время войны, милорд? В сражении?

– С другой стороны, – продолжал Форния, – я не верю, что тебя послали в качестве парламентера. Маролан не отправит на переговоры со мной человека с Востока, как и не станет нанимать джарега, чтобы убить меня. Так что же ты тут делаешь?

Воины смотрели на меня; за ними, вне всякого сомнения, стояли волшебники Форнии. Я повернул голову и показал рукой в сторону кипящей битвы. Моим глазам предстало жуткое зрелище; я уже видел Маролана, вокруг которого громоздились горы трупов. Ну, может быть, не трупов, но неподвижных тел.

Я вновь повернулся к Форнии.

– Они приближаются, – заметил я. – Маролан и его армия. С Черным Жезлом.

Казалось, Форния нисколько не встревожен.

– Маролан не посылал меня, чтобы убить вас или вести переговоры, – продолжал я. – Он вообще меня не посылал. Я пришел сам.

– В самом деле? – усмехнулся Форния. – Неужели ты возомнил, что способен убить меня здесь и сейчас?

Почему он так спокоен? Если бы ко мне приближался Черный Жезл, я бы так себя не вел. Да что там говорить, меня бы охватил ужас.

– Нет, – ответил я. – А может быть, и да, но у меня иные намерения.

Он перевел взгляд на сражение, которое заметно к нам приблизилось. И я по-прежнему не замечал на его лице ни тени тревоги.

– Какие именно?

– Я хочу остановить бойню.

Он коротко рассмеялся.

– Ты стал солдатом. Солдаты мечтают остановить бойню с тех самых пор, как появилась их профессия.

Тут я ему поверил. Во всяком случае, как только я вступил в сражение, мне хотелось его остановить. Нет, пожалуй, в первом бою я лишь смутно понимал, что происходит. А вот во второй раз, после того, как мы сожгли галеты врага, я отчетливо помню, как меня охватило жгучее отвращение. Все происходило медленно, перед моим мысленным взором возникали и исчезали образы.

На сей раз саперы не стали сами копать траншеи и возводить земляные валы, а раздали нам лопаты и показали, что нужно делать. Я помню, что земля оказалась мягкой, работалось легко, о чем саперы нам постоянно напоминали. Воздух был сухим – мне все время хотелось пить, – но холодным. Таким холодным, что любой синяк или шишка становились особенно болезненными. Я надеялся, что нам не придется драться, но понимал: сражение неизбежно. Я не ошибся…

Мы копали траншею до тех пор, пока ее край не достиг моей груди. Уж не знаю, сыграла ли свою роль наша ночная вылазка, но мы успели завершить земляные работы до начала атаки противника. Во всяком случае, мне хотелось думать, что я тоже оказался полезным.

Барабаны заиграли сигнал «Чувство локтя» – приказ построиться в шеренгу. Нами командовала Расча. Каждый из нас получил по три метательных копья, которые мы воткнули в землю перед собой. Расча достала подзорную трубу и направила ее в сторону врага.

– Кавалерия, – проворчала она. – Передайте по шеренгам, чтобы приготовили пики. – Однако после короткой паузы отменила приказ: – Не нужно. Они перестраиваются.

Лойош не стал предлагать мне сбежать. Наверное, он так и не понял, почему я остался в строю в первый раз – я и сам не знал, – но сообразил, что я не намерен покидать поле битвы.

Расча продолжала изучать шеренги противника, периодически делая непонятные жесты левой рукой. Наверное, творила заклинания, помогающие рассмотреть стоящие напротив нас войска, или пыталась уничтожить маскировочные чары врага.

– Нет, кавалерия не будет нас атаковать, – заявила Вирт. – Тебе не придется сражаться со своими собратьями – пока.

– Вот и хорошо, – искренне ответил я.

– Умно с их стороны, – заметила Вирт. – Я бы не стала посылать лошадей против траншей и земляных валов.

– А что бы ты послала против нас?

– Ну, бесспорно, не фалангу копейщиков – они не любят траншеи. Пожалуй, либо конную пехоту, либо тяжелую пехоту, как в прошлый раз.

– Конную пехоту?

– Они скачут на лошадях до самой траншеи, но в самый последний момент спешиваются. Все происходит очень быстро, и лошади защищают их от метательных копий в тот момент, когда они соскакивают на землю. А почему ты спросил? Через несколько минут мы увидим сами.

– Так, просто убиваю время.

– Уж лучше убивать кого-то, – проворчал Нэппер. Его глаза сверкали, и он скалил зубы в усмешке.

Я покачал головой.

– Тебе происходящее действительно нравится?

– Да, – ответил он. – Как и тебе, только ты не хочешь признаться.

– Конная пехота, – сказала Расча.

– Хорошо звучит, – заметил я. – Что мы должны делать? Как вы думаете, капитан придумает какую-нибудь хитрость?

– Тут ничего не придумаешь. Нужно просто удерживать позицию. Может быть, Сетра пошлет кого-нибудь атаковать их фланги, но вовсе не обязательно. Тут многое зависит от того, какие силы они направят против нас. Я уже не говорю о том, что нам далеко не все известно.

Я фыркнул.

От дальнего конца шеренги послышалась команда Крауна:

– Приготовиться.

Я вытащил шпагу, переложил ее в левую руку, а правой взял метательное копье.

– Тебе бы следовало обзавестись более тяжелым клинком, – сказал мне Элбурр.

Я снова фыркнул.

– Хорошо, если мы успеем метнуть по два копья, прежде чем они окажутся перед нами, – заметила Вирт.

– Точно, – кивнул Элбурр.

Значит, я успею метнуть только одно копье.

– Старайтесь попасть в лошадей, – распорядилась Расча.

Забавно – будто бы я собирался метить во что-нибудь другое. Теперь мы уже отчетливо видели шеренги врага – они наступали широким фронтом, значит, могли обойти нас с флангов. Впрочем, это уже не моя забота. Тот, кто руководит сражением, должен проследить, чтобы нас не окружили; и если он не справится со своей задачей, что ж, снова не моя проблема.

Конечно, речь шла о моей жизни. Я вспомнил, как дед говорил, что нужно доверять своим офицерам, даже если ты уверен, что они настоящие болваны. Я заметил, что мои пальцы побелели – так сильно я стиснул древко метательного копья, – и постарался расслабиться.

Я не привык к таким вещам. У джарегов все происходит иначе.

Знаешь, Лойош, пожалуй, карьера солдата меня не привлекает.

Уж не знаю, что Лойош собирался ответить, но тут кто-то ворвался в мое сознание. Прошло не меньше минуты, прежде чем я сообразил, что это Крейгар, который выбрал самый неподходящий момент для контакта.

– Что такое, Крейгар?

– Ничего особенно важного, Влад, но…

– Тогда забудь. Клянусь Виррой, я сейчас занят.

– Ладно. Свяжусь с тобой позднее.

Я поднял глаза и увидел, что на нас скачет туча всадников.

– Приготовить копья! – приказала Расча.

Все подняли копья; я напомнил себе, что мне следует пропустить первый бросок, если хочу в кого-нибудь попасть. Интересно, сумею ли я на сей раз проследить за полетом своего копья?

– Метнуть копья! – скомандовала Расча, и небо снова потемнело.

Я подождал несколько мгновений и метнул копье, тут же позабыв, что хотел проследить за его полетом, и перехватил шпагу в правую руку.

– Берегитесь волшебства! – крикнул кто-то, и я позволил Разрушителю Чар скользнуть в ладонь левой руки.

Неожиданно я заметил, что на земле валяется множество лошадей – неужели кто-то успел натянуть проволоку, промелькнуло у меня в голове, но тут я сообразил, что их сразили наши копья. Интересно, почему мне или кому-нибудь другому раньше не пришла в голову идея натянуть перед нашими траншеями проволоку, подумал я, но в следующее мгновение из траншеи прямо на меня выпрыгнул вражеский солдат. Я вонзил острие шпаги ему в горло, и он упал.

Раздались крики, вопли, скрежет клинков, но почти сразу же я перестал обращать внимание на шум, так как оказался в собственной вселенной, где существовало только одно направление: передо мной. Все остальное меня не касалось. Поразительно, но у меня появилось время на размышления, оценку ситуации и даже на планирование дальнейших действий. Еще один вражеский солдат выскочил неизвестно откуда, потерял равновесие, высоко вскинув свой клинок, и я помню, как выбрал подходящий момент для выпада. Потом появилась рука, и я рубанул по ней, затем мне удалось перехватить заклинание при помощи Разрушителя Чар – сам не понимаю, как я сумел его заметить. После чего ко мне бросились сразу двое врагов, я успел нанести удар по ногам первого, но второй уже опускал свой меч. Я скользнул в сторону, подняв рапиру – помню даже угол, под которым я ее держал, чтобы она не сломалась, – отбил удар и нанес ответный выпад в живот. Он упал вперед, кинжал мгновенно оказался в моей левой руке, его лезвие легко вошло в горло упавшего, и он перевернулся на спину. Я наклонился и успел взять с его груди выскользнувший из руки Разрушитель Чар.

Воспользовавшись короткой передышкой, я вытер пот со лба. Взглянув на Разрушитель Чар, я заметил, что его звенья стали значительно меньше; несомненно, это что-то значило. Я ждал новых врагов, но больше никого не появилось; атака захлебнулась.

Я принялся осматривать себя со всех сторон, пока Лойош не сказал:

Расслабься, босс; у тебя ни одной царапины.

– Отлично.

Потом я повернулся к своим соседям по палатке. Вирт опустилась на колени и тяжело дышала, но я не заметил на ней крови. Нэппер стоял, опираясь левой рукой о земляной вал, а в правой продолжая сжимать меч, он смотрел вслед отступающим врагам, и мне показалось, что ему хочется, чтобы они вернулись. Элбурр сидел на земле, улыбался и левой рукой придерживал правую. Он увидел, что я на него смотрю, и проворчал:

– Сукин сын, вывихнул мне проклятое плечо. – Однако в его словах я не уловил злости, словно он жаловался на погоду.

– В следующий раз, – заявила Вирт, неожиданно подняв голову, – старайся наносить колющие раны, а не отбрасывай их назад. Тогда они не будут так стремиться приползти обратно.

– Буду иметь в виду, – ответил он.

Я вопросительно посмотрел на Вирт, но она не пожелала ничего объяснять. Достав фляжку с водой, Вирт помогла Элбурру напиться. Вскоре появился хирург. Я отошел немного в сторону, поскольку не люблю наблюдать за работой хирургов, лекарей или целителей, чья профессия состоит в том, чтобы сводить на нет плоды моих трудов.

Подошла Расча и приказала тем из нас, кто не нуждался в помощи лекаря, собрать копья и проверить, не сломаны ли они – утомительное занятие после сражения.

У меня создалось впечатление, что самые жаркие схватки происходили не на нашем участке; я заметил несколько мест, где бой получился особенно жестоким, и джареги – обычного размера – уже начали кружить, дожидаясь своего часа. Иногда они опускались слишком низко, и тогда кто-нибудь швырял в них камни или метал копья.

Скажи, Лойош, почему они так ненавидят других джарегов, а к тебе относятся с любовью?

– Наверное, дело в моем обаянии.

– Пожалуй.

К тому моменту, когда я вернулся, тела аккуратно лежали в стороне, солдат, получивших серьезные ранения, отвели в тыл, а легкие раны были почти все обработаны. Нэппера покинула ярость боя, и он снова стал самим собой.

– Нам следовало перейти в атаку, – с отвращением заявил он.

– Хорошая мысль, – ответила Вирт. – Они превосходили нас числом только два к одному.

– Не имеет значения, – фыркнул Нэппер.

– И нам пришлось бы покинуть укрытия, благодаря которым удалось отразить атаку противника.

– Не имеет значения.

– И они бросили бы против нас фалангу копейщиков.

– Хм-м. А тут ты права, – проворчал Нэппер.

– А что такое фаланга копейщиков? – поинтересовался я.

– Подразделение, предназначенное для уничтожения таких отрядов, как наш.

– Ах вот оно что.

– Представь себе стену, состоящую из здоровенных щитов, из которой торчат копья, причем те, что стоят сзади – им пока не грозит опасность, – толкают идущих впереди.

– Понятно. Ну, не совсем, но я уже знаю, что не хочу с ними встречаться.

– Однажды мне пришлось попасть под атаку фаланги, – сказала Вирт. – Мне не понравилось. Более того, если бы не подоспела помощь, ты бы со мной не познакомился.

– Какого рода помощь?

– Фаланга не любит, когда ее атакуют с флангов, особенно когда она уже вошла в контакт с противником. Особенно если это тяжелая кавалерия.

– А у нас есть тяжелая кавалерия?

– Наверное. Но я бы все равно предпочла избежать сражения с фалангой.

– Ладно, – не стал я спорить. – Не буду отдавать такого приказа.

– Благодарю, – ответила Вирт. – Кстати, я вспомнила насчет нашей ночной операции.

– А что тебя интересует?

– Как ты…

Меня спас бой барабанов, нам снова пришлось строиться в шеренгу.

– Они атакуют, – сообщила Расча.

– Мерзавцы, – проворчал я.

Нэппер вскочил на земляной вал, его глаза сияли.

– Снова конная пехота, – сказала Расча. – Приготовьте метательные копья.

Вам нет никакого смысла слушать описание второй атаки или третьей. Мы остались в живых, но многие погибли. Вирт ранили в ногу, а я получил удар по лбу, который оказался бы смертельным, если бы в последний момент я не уклонился, лезвие задело меня плашмя, и я отделался синяком. После него перед глазами у меня все поплыло, и я смутно помню, что происходило дальше. К счастью, довольно скоро противник отвел своих солдат. Мы готовились к отражению четвертой атаки, когда пришел приказ об отступлении. Нэппер рассердился, а я испытал настоящее счастье.

Подошла Расча и выдала мне новую шапку, поскольку я потерял свою во время боя, а Вирт, ковыляя рядом со мной, заявила, что с повязкой на голове я наконец стал похож на настоящего солдата. В ответ я отпустил парочку неприличных ругательств.

Лойош, я хочу, чтобы ты знал, – ведь ты должен быть в курсе всего, что со мной происходит, – у меня ужасно болят ноги.

– Боюсь, ты меня обманываешь, босс. Все должны терпеть трудности, за исключением тех, кто зарекомендовал себя известными ворчунами. А у тебя появилась возможность жаловаться так, чтобы никто об этом не узнал.

– Потому что я заранее позаботился о том, чтобы иметь терпеливого слушателя.

– У меня появилась новая должность. Это повышение?

– Конечно, Лойош. Твое жалованье только что удвоилось.

– Ха.

К счастью, наш марш начался довольно поздно, поэтому вскоре мы выставили пикеты и остановились на ночь. Полагаю, существует теория о том, как следует быстро разбивать лагерь. Может быть, именно в этом так хорошо разбирается Краун; не знаю.

Я получил назначение во второй дозор, что давало возможность поспать около четырех часов, затем на четыре часа я заступал на пост, после чего оставалось еще полтора часа сна. Ночью, к моему великому удивлению, нас никто не атаковал. Я вообще не мог понять, почему мы сами не нападаем на неприятеля ночью. Может быть, драконы заключили между собой особое соглашение? Как, например, джареги, которые никогда не убивают своих врагов дома или на глазах у семьи. Выяснилось, что все упирается в искусство ведения войны, в котором я мало что понимаю теперь, а раньше и того меньше. Я почему-то считал, что хороший генерал похож на главу организации и между тактикой ведения сражения и, например, планированием убийства существует много общего. Позднее я понял, что ошибался. Впрочем, общего действительно много, но ничего полезного в сходстве я не нашел. Я разговаривал с Сетрой Лавоуд о Стене Склепа Барита и о кампании, которая нас туда привела.

– Вы же знаете, у вас есть репутация, – сказал я. – Ну, всем известно, что вы прекрасный генерал. Вы множество раз были Главнокомандующим и…

– И что с того?

Мне пришлось подыскивать слова. Трудно сказать в лицо самой могущественной волшебнице и, возможно, величайшему генералу в истории, что на меня не произвело впечатления то, как она организовала кампанию. Она могла неправильно меня понять. Пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, я наконец ответил:

– Не знаю. Просто я маршировал, сражался, снова маршировал – и все это время ждал, когда вы сделаете какой-нибудь блестящий маневр, нанесете неожиданный удар или придумаете какой-нибудь трюк.

– Сколько трюков ты используешь в своей работе?

– Что? Ну… всякий раз, когда у меня появляется уверенность, что я сумею добиться успеха.

– Я поступаю точно так же, – ответила Сетра Лавоуд.

– Но обычно вы их не применяете?

– Трюки, обманы, скрытые атаки, ночные нападения дают хорошие результаты, когда речь идет о небольших подразделениях. Взвод, может быть, рота, не более того. Как только под твоей командой оказывается более крупное соединение, возрастает вероятность неправильной передачи приказов. И даже во время самых простых атакующих операций шансов на ошибку значительно больше, чем при обороне, – а уж если ты задумал некую хитрость, тут и говорить нечего. Я предпочитаю защищаться.

– Так вот почему мы оставались на прежних позициях или отступали даже после того, как одерживали победу?

– Ты говоришь о тех стычках…

– Стычках?

– Ладно, Влад, о битвах, в которых вы побеждали. На самом деле, оставаясь на месте, вы не сумели бы удержать оборону. Форния не стал бы вас атаковать, если бы не имел полной уверенности, что со временем способен захватить ваши позиции. Мы стремились к тому, чтобы он следовал за нашими отступающими войсками.

– Ну, тогда можно назвать это трюком.

– Возможно. Если не считать того, что Форния прекрасно понимал мои намерения.

– Но зачем же он делал то, что вы хотели?

– Потому что он хотел того же самого. Форния пытался обойти передовые позиции моей армии, разделить наши силы, что поставило бы нас в весьма тяжелое положение. В некотором смысле получилась гонка. Мне нужно было удержать его войска до тех пор, пока все наши силы не выйдут на исходные рубежи. Форния рассчитывал прорвать нашу оборону и не дать войскам соединиться. Ну а потом, естественно, происходит большое решающее сражение. И как бы ты ни планировал, ничего нельзя предсказать заранее, пока две армии не сойдутся и не начнется битва. Даже если на бумаге твои позиции выглядят превосходно или абсолютно безнадежно, нельзя предсказать исход, пока не будет подан сигнал о начале сражения.

– Хорошо, – кивнул я, пытаясь сформулировать следующий вопрос, но Сетра сама поняла, что меня интересует.

– Причина, по которой мне часто удается побеждать, состоит в том, что я всегда обращаю внимание на детали. Чем больше возможностей удается предусмотреть, тем выше вероятность успеха.

– Понятно, – сказал я. – Очень похоже на подготовку покушения. Насколько я слышал.

– Несомненно. Нужно иметь четкий план отступления, надежную связь, ты должен хорошо представлять, как будут питаться твои войска, где следует разбивать лагерь, заранее тщательно изучить местность. А еще необходимо знать характеры своих офицеров, их силу и слабости, уметь выбирать главное из донесений разведки и грамотно использовать плоды каждой победы, не опускать руки при поражениях и так далее. Детали – вот что приводит тебя к миру.

– К миру?

– Мир есть цель любой войны. Разве ты не знаешь?

– Ну…

– Перестань, Влад. Пока не заключен мир, ты не одержал победы. Иными словами, не добился своей цели. С другой стороны, всегда полезно помнить, что пока не заключен мир, ты не потерпел поражения.

– Пожалуй, я смотрел на эти вещи иначе.

– Тебе не приходилось командовать армией.

– Верно.

– Еще одна причина, по которой я часто побеждаю, как мне кажется, состоит в том, что я очень агрессивна. Конечно, мне помогает моя репутация. Все думают, что я замечательный генерал, из-за чего враг боится проявлять активность, – и поэтому я такой замечательный генерал. – Сетра рассмеялась. – Обычно я всячески стараюсь заставить противника совершить просчет, после чего наказываю его. Часто самой страшной ошибкой является пассивность – недостаток, мне не присущий.

– Активность в обороне?

– Безусловно, Влад. В конечном счете войну начинает тот, кто занял оборону.

– Не понимаю. Вы хотите сказать, что войну с Мароланом начал Форния?

– Конечно. Он занял оборону – вот почему я стремилась заставить его атаковать.

Я покачал головой:

– И все-таки я не понимаю, почему сторона, занявшая оборонительные позиции, начинает войну.

– Все достаточно просто. Тот, кто нападает, не хочет войны. Он завоеватель. Если защищающаяся сторона не станет ему препятствовать, то войны попросту не будет.

– Хм-м… Сетра, мне кажется, в ваших рассуждениях есть противоречия.

– Вовсе нет. Они противоречат интуитивным соображениям, но не более того.

Я обдумал ее слова, вспомнил сражения, отступления и долгие марши, а потом заявил:

– Убийство проще. Насколько я слышал.

Она улыбнулась и ничего не ответила.

Но наш разговор, как я уже говорил, произошел спустя несколько месяцев после войны. А в тот момент я сидел в лагере вместе со всеми остальными, ходил в дозоры, маршировал и жаловался. Я вспоминаю о том периоде как о «долгом марше», хотя мне не раз давали понять, что он был долгим только по моим стандартам. Мне точно неизвестно, в какой именно местности мы побывали – я не раз хотел найти карту и проследить по ней наш маршрут, – но Восточная река постоянно оставалась слева, Восточные горы справа, а мы перемещались на север.

Потом наступил день, когда без всякой видимой причины мы повернули обратно и двинулись на юг, практически по своим собственным следам. Причем никого, кроме меня, это не возмущало, но я пришел в такую ярость, что отыгрался за всех. Мои ядовитые замечания встречались равнодушным пожатием плеч и недоуменными улыбками. В конце концов я перестал бурчать.

Погода по большей части оставалась сухой и холодной. Холод меня не слишком беспокоил, поскольку на марше трудно замерзнуть, однако довольно быстро выяснилось, что сухая погода не многим лучше дождей. Перемещались мы в основном по дорогам, передовые части поднимали ужасную пыль, которую мы глотали. Мы шли сквозь такую густую пелену пыли, что приходилось надвигать шапку на самые глаза и стараться держать рот закрытым – что удавалось нечасто, поскольку нос был постоянно забит. Некоторые солдаты закрывали рот и нос носовыми платками, но тогда дышать становилось почти невозможно, и я отказался от этой затеи. Периодически кто-то творил заклинание, вызывая ветер, чтобы дать нам хотя бы небольшую передышку, и даже я принял посильное участие, но ветер нельзя поддерживать постоянно – иначе может наступить серьезное изменение погоды. Вскоре капитан наложил на наши заклинания запрет, заявив, что «это противоречит конечным задачам, поставленным перед бригадой».

Разнообразие вносили лишь рейды противника, обычно направленные против наших обозов, тянувшихся в нескольких милях позади. Мы узнавали о них, когда нам неожиданно приказывали остановиться, занять боевую позицию, после чего оставалось только ждать. Через некоторое время следовала команда строиться в колонну, и мы маршировали дальше.

Однажды мы получили приказ повернуться спиной к реке. Теперь мы направлялись к горам. Появилось ощущение срочности, возможно, слово цель подходит лучше, но я не знаю, откуда оно возникло. Мы поднимались все выше, становилось холоднее. Перед нами угрожающе высились Восточные горы. Казалось, мы направляемся к одному из пиков, высокой, рыжеватой и абсолютно голой скале.

Как-то вечером, перед самым заходом солнца, мы остановились в нескольких милях от него, и я заметил, какие крутые у него склоны. Возникало ощущение, будто они поднимаются вертикально вверх, а вершина теряется за облаками.

Удивительное дело, я узнал пик только на следующий день, когда после двухчасового марша мы достигли его подножия и Лойош с воплем нырнул ко мне под плащ, а я посмотрел по сторонам и пробормотал:

– Будь я проклят.

– Тогда постарайся, чтобы тебя не убили, – заметила Вирт. – Что с тобой?

– Я знаю, где мы находимся.

– Прекрасно. И где же?

– Скала, – ответил я, – называется Склепом Барита.

Она кивнула и огляделась: вокруг высилось несколько холмов, а на юго-западе расстилалась плоская равнина, заросшая низкой травой. За ней поднималась высокая гора. И я вдруг представил себе воинов, которые устремляются со склонов на равнину.

– Хорошее место для сражения, – сказала Вирт.

ГЛАВА 13. СОЛДАТСКАЯ КАША.

Всего несколько минут назад до меня доносился шум сражения. Сейчас он стал ужасающим. Меня охватило ощущение, будто я должен что-то немедленно предпринять, но я лишь стоял и чего-то ждал – как и Форния. В результате мне удалось выиграть время и немного подумать. А вот чего добился Форния? Почему он позволил мне, своему врагу, так долго стоять перед ним?

Может быть, тоже тянул время? Зачем? Единственное, чего он мог дождаться, так это приближения сражения, для чего? Я бы отдал целые миры за то, чтобы узнать, что на уме у Форнии. Я хотел…

Я сделал быструю проверку. Да, блок против телепортации оставался на месте. Но… Может быть.

Время. Мне требовалось время, чтобы узнать, зачем Форния тянет время. Ну, что ж, возможно, он сам даст мне ответ.

– Что вы станете делать, когда они окажутся здесь? – спросил я.

– Увидишь, – ответил он.

– Вы полагаете, я буду стоять и ждать?

– Делай что хочешь.

– Крейгар!

– Влад?

– Крейгар, мне нужен Деймар. Немедленно.

– Деймар?

– Срочно.

– Э… как мне?

– Я покажу тебе, где нахожусь, ты передашь Деймару и предупредишь, что здесь установлен блок против телепортации.

– Как он пройдет через блок?

– Будь я проклят, если знаю. Но он говорил…

– Да, от него всего можно ожидать. Насколько я понимаю, дело не терпит отлагательства.

– Да, именно.

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Поторопись.

Да, Деймар. Возможно, он сумеет мне помочь. Мне совсем не хотелось к нему обращаться; то, что он сделал во время нашей последней встречи, не доставило мне удовольствия. Когда?.. Две недели назад? Меньше? Невозможно. Я успел принять участие в трех сражениях, промаршировал через половину мира сквозь дождь, грязь и пыль и пришел сюда: к Стене Склепа Барита.

Сначала ничто не говорило о необычности нашей очередной остановки, если не считать того, что было еще слишком рано. Однако никто не спешил отдавать приказ о подготовке оборонительных сооружений, и у меня не имелось оснований полагать, что именно эти позиции мы будем защищать. Позднее я узнал, что по первоначальному плану наша бригада должна была участвовать во фланговой атаке на армию Форнии, но потом, когда в самую последнюю минуту Сетра узнала, как Форния развернул свои войска, она от него отказалась.

«Разворачивать». Военное слово. Я узнал его от Сетры. Нужно обязательно использовать его в присутствии Крейгара, чтобы посмотреть на его реакцию.

Вирт и Элбурр выкопали яму для костра, пока я и Нэппер устанавливали палатку.

– Деревьев нигде не видно, – сказал Элбурр.

– Значит, мы замерзнем? – спросил я. Они ничего мне не ответили.

– Фургоны подойдут часа через два, – заметила Вирт. Я вопросительно посмотрел на Нэппера.

– Уголь, – пояснил он.

Я почувствовал себя глупцом и больше ничего не сказал.

Мы разбили лагерь, но я продолжал посматривать в сторону горы, склоны которой уходили за облака. Изредка над нами пролетали гигантские джареги, и Лойош торопливо нырял под мой плащ. Стена посвящена памяти Барита, и до тех пор, пока она будет стоять, всякий, кто ее увидит, вспомнит о нем. Тронет ли это самого Барита? Как обидно и какая ирония, что он так и не узнает, что в его честь названа скала.

Впрочем, мне Барит никогда не нравился.

Три часа спустя возле нашей палатки горел костер, а в котелке кипятилась вода. Элбурр приготовил нечто, носящее название солдатской каши, которая состояла из множества галет, брошенных в кипящую воду вместе с остальным пайком и черной патокой. Вкус получился бы отвратительным, но он добавил немного базилика, грибов, мускатного ореха и каких-то корешков – где он умудрился все это раздобыть, неизвестно. Вышло совсем не плохо. Мы хвалили его стряпню до самого вечера.

Нам пришлось заступить в дозор ранним вечером, благодаря чему удалось хорошо выспаться ночью, к тому же довольно скоро выяснилось, что врага поблизости нет. На следующий день солдаты нашей роты начертили поле для игры в мяч, обмотали толстым слоем веревок подходящий камень и сыграли веселый матч. Остальные подбадривали участников криками и непристойными шутками. В результате пострадавших оказалось меньше, чем после полномасштабного сражения, но вполне достаточно, чтобы вызвать возмущение Крауна и ротного лекаря.

А я принял решение больше никогда не вступать в честную схватку с Дортмондом. Ничего личного, я вообще не склонен вступать в честную схватку с кем бы то ни было. Вечером опять играли в кости, кто-то достал свирель, парни горланили песни – ужасно фальшивя, а Элбурр снова приготовил солдатскую кашу.

Потом я нашел Расчу, Вирт, Данна и Элбурра, которые изучали ровное поле, окруженное горами.

– Вот где они будут, – сказала Расча. – Они расположатся между горами Дориан и Смокер и постараются остановить нас.

– Если мы будем сражаться здесь, – заметил Элбурр.

– Да, конечно, – согласилась Расча. – Но сержант дал мне понять, что в ближайшие дни нам не придется менять дислокацию.

– Я полагаю, что мы останемся здесь, – вмешалась Вирт. – Вот только не понимаю, почему мы сами не заняли эту позицию между горами.

– Ты у нас эксперт, – проворчала Расча. – Что ты думаешь?

– Единственная причина, которая могла помешать наложить нашему капитану свои загребущие руки на эту позицию, приказ сверху.

– Хорошая мысль, – улыбнулась Расча.

– Вы слышали? – вступил в разговор Данн. – Мы получили приказ сверху?

– Только слухи, но они до меня дошли.

– Но почему?

Расча повернулась к Вирт и слегка поклонилась.

– Чтобы вызвать атаку. Именно по этой причине мы не стали рыть траншеи. Сетра хочет, чтобы они нас атаковали, и пытается сделать такое решение максимально привлекательным.

– И они попадутся на ее уловку? – спросил я.

– Дело не в этом, – ответила Вирт. – Они знают, как мы расположили свои войска. Если мы предлагаем им сражение на выгодных для них условиях, они его примут.

– Но тогда в тяжелом положении окажемся мы.

– Все не так просто, – возразила Вирт.

– Тогда не пытайся мне ничего объяснять, – проворчал я и отошел в сторону.

Погода выдалась настолько приятной, что думать о сражении не хотелось. Ветер принес с гор прохладный воздух, но было не холодно и достаточно сухо, наконец-то у нас появилась возможность отдохнуть от пыли. Я подошел к Дортмонду, который, вытянув ноги, сидел в своем любимом кресле и курил трубку. Приоткрыв один глаз, он проговорил:

– Ага, человек с Востока, который дерется, как дракон. Вина?

– Не откажусь.

Он вытащил красивый резной деревянный кубок из стоящей возле ног парусиновой сумки и наполнил его вином из бутылки. Я сделал глоток; оказалось, что это не вино, а бренди – даже лучше, если вас интересует мое мнение.

– За солдатскую жизнь, – сказал он.

Мне не хотелось за это пить, но бренди мне понравилось, и я поднес кубок к губам.

– Где ты его раздобыл?

– Поставщик продовольствия мой друг, да и многие ребята из обоза мне кое-чем обязаны, так что у них в фургонах для меня всегда находится немного места.

Я допил бренди. Лойош, который летал вокруг, собирая остатки пищи, вернулся и опустился ко мне на плечо. Дортмонд посмотрел на него.

– Ты тоже веришь, что он приносит удачу? – спросил я.

– Конечно. Почему бы и нет? Нам ведь сопутствует удача во время кампании, разве не так?

– В самом деле?

– Ну, ведь ты жив?

– Я уже давно не проверял.

Он не стал делать обычных в таких случаях замечаний, а налил мне еще бренди, продолжая называть его вином.

– Считаю, что в целом кампания проходит удачно, – заявил Дортмонд. – Он снова засунул руку в парусиновую сумку, вытащил ломоть хлеба и большой кусок сыра. Разломил хлеб и сыр и протянул мне то и другое. Острый мейренский сыр оказался очень вкусным. Хлеб был черствым, но не заплесневелым и гораздо приятнее галет. Потом он отломил еще кусочек сыра и протянул его Лойошу, который подлетел и аккуратно взял его лапой. Я смотрел, как он откусывает кусочек, жует, проглатывает и вытирает пасть крылом. Он вел себя цивилизованнее, чем я.

– Удача, – сказал Дортмонд.

Меня тошнит, Лойош.

– Хороший сыр, босс.

А что ты собираешься делать, когда кампания закончится? – поинтересовался я.

– Я? – ответил Дортмонд. – Буду сражаться в следующей.

– Зачем?

– Потому что мне нравится, – спокойно ответил он.

– А разве тебя не интересует продвижение по службе?

– Нет. Меня все устраивает.

– А если в одном из сражений тебя трахнут по башке?

Он закрыл один глаз, склонил голову и проворчал:

– А ты веселый сукин сын, да?

– Мне просто любопытно.

Он пожал плечами.

– Ну, хорошо. Все равно когда-нибудь придется умирать.

– Мне уже приходилось об этом сл