Влад Талтош. Том 2.

Феникс.

ЧАСТЬ 1. ТЕХНИЧЕСКИЕ ДЕТАЛИ.

УРОК ПЕРВЫЙ. ОБСУЖДЕНИЕ КОНТРАКТА.

Может быть, так происходит лишь со мной, но когда все идет наперекосяк – жена собирается тебя бросить, представление о себе и окружающем мире резко меняется, все, во что веришь, подвергается сомнениям, – ничто так не отвлекает от неприятных проблем, как покушение на твою жизнь.

Я находился внутри уродливого одноэтажного деревянного здания Южной Адриланки. Тот, кто пытался меня убить, оказался лучшим волшебником, чем я. Я сидел на корточках в подвале, за остатками кирпичной стены, всего в пятнадцати футах от лестницы. Если бы я еще раз выглянул в дверь, то, вполне вероятно, стал бы на голову короче. Я собирался вызвать подкрепление, как только у меня появится такая возможность. Однако складывалось впечатление, что рассчитывать на это в ближайшее время не стоит.

Впрочем, нельзя сказать, что я был совершенно беспомощен. Именно в такие моменты колдун рассчитывает на поддержку своего прирученного. У меня есть джарег – маленькая ядовитая летающая рептилия, чей разум псионически связан с моим. К тому же он храбрый, преданный и надежный друг…

Если рассчитываешь, что я туда отправлюсь, то ты спятил, босс.

Ладно, придумаем что-нибудь другое.

Я сотворил самое сильное защитное заклинание, на которое способен (не слишком сильное, впрочем), и приготовился метать кинжалы из-под плаща. Вдохнул сырой воздух подвала и обнажил рапиру. Мгновение спустя метнулся влево, перекатился, встал на колено, одновременно швырнув все три кинжала (конечно, я ни в кого не попал, но такая задача и не ставилась), после чего снова перекувырнулся. Теперь меня невозможно было увидеть из дверного проема, который являлся единственным путем к свободе и одновременно местом, откуда исходила угроза моей жизни. Я уже не раз убеждался, что так случается довольно часто. Лойош взмахнул крыльями и присоединился ко мне.

Воздух рассекло сразу несколько предметов, несущих смерть. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что волшебник просто решил напомнить мне, что он все еще здесь. Разве я мог о нем забыть?

Я откашлялся:

– Мы можем договориться?

Кирпичная кладка стены передо мной начала медленно оседать. Я сотворил быстрое защитное заклинание – противник не желал вступать в переговоры.

Ладно, Лойош, есть какие-нибудь идеи?

– Предложи им сдаться, босс.

– Им?

– Я видел троих.

– Ага. Ну а еще предложения есть?

– Ты пытался попросить подкрепление у своего помощника?

– Я не могу с ним связаться.

– А как насчет Маролана?

– Ничего не вышло.

– Алира? Сетра?

– То же самое.

– Не нравится мне это, босс. Одно дело – блокировать Крейгара и Мелестава…

– Ты прав.

– А они могут блокировать не только телепортацию, но и псионическую связь?

– Хм-м. Я не подумал. Не знаю, возможн…

Наш разговор прервал дождь острых предметов, пролившийся в результате нового заклинания. Я отчаянно пожалел, что не являюсь лучшим волшебником, однако сумел поставить блок, одновременно вцепившись левой рукой в Разрушитель Чар – восемнадцатидюймовую золотую цепь. Я почувствовал, как меня охватывает гнев.

Спокойно, босс. Не надо…

– Я знаю. Скажи мне, Лойош, кто они? Это не люди с Востока, поскольку применяют против нас волшебство. И не Империя, потому что Империя не устраивает ловушек. Организация тут тоже ни при чем: они не станут заниматься такой ерундой – просто прикончат тебя, и все. Так что же происходит?

– Не знаю, босс.

– Возможно, следует взглянуть на них повнимательнее.

– Только не делай глупостей.

Я ответил грубостью, потому что ужасно разозлился. Еще немного, и я что-нибудь предприму – разбираться, глупо это или нет, будем потом. Я раскрутил Разрушитель Чар и поудобнее перехватил рукоять рапиры. Затем скрипнул зубами, послал молитву Вирре, Богине Демонов, и приготовился встретить своих врагов.

Но тут произошло нечто неожиданное.

Мои молитвы были услышаны.

Не стану утверждать, что ничего подобного мне не приходилось видеть. Однажды я прошел несколько тысяч миль сквозь сверхъестественные ужасы и Страну Мертвых только для того, чтобы пожелать богине доброго дня. И хотя мой дед всегда упоминал ее имя с уважением и благоговением, драгейриане говорят о Вирре и ей подобных, как я о своем грязном белье. Никто не ставит под сомнение реальность ее физического существования, просто у меня давно вошло в привычку обращаться к ней перед тем, как сделать что-нибудь особенно опасное или безрассудно смелое. Однако до сих пор ничего похожего не случалось.

Ну, беру свои последние слова назад. Однажды нечто похожее – нет, не может быть… Не имеет значения. Это совсем другая история.

Короче говоря, не заметив переноса и тех неприятных ощущений, которые мы, выходцы с Востока, иными словами – люди, чувствуем при телепортации, я неожиданно оказался совсем в другом месте. Я попал в коридор размерами с обеденный зал Черного Замка – только все вокруг оказалось безупречно белым. До потолка около сотни футов, а расстояние между стенами не меньше сорока. Между высокими белыми колоннами примерно футов по двадцать. Возможно. Если меня не обманули мои чувства – белизна и все такое. А может быть, мои ощущения не имеют сейчас ни малейшего значения. И коридор во всех направлениях уходит в бесконечность. Воздух показался мне прохладным и приятным. Стояла полнейшая тишина, которую нарушало лишь мое дыхание. Да еще, пожалуй, биение моего сердца.

Лойош ошеломленно молчал. Такое случается далеко не каждый день.

В первый момент я решил, что стал жертвой мощной иллюзии, созданной теми, кто пытался меня убить. Но в таком случае они могли прикончить меня без малейших затруднений – а намерения моих врагов сомнений не вызывали.

У своих ног на полу я заметил внимательно глядящую на меня черную кошку. Она мяукнула, а потом решительно направилась по коридору в ту сторону, куда я смотрел. Ладно, возможно, я спятил, но если у тебя серьезные неприятности и ты воззвал к своей богине, после чего оказался там, где еще никогда не бывал, то почему бы не последовать за черной кошкой, которая указывает путь?

Что я и сделал. Мои шаги громким эхом разносились по коридору, и я почему-то приободрился.

На ходу я убрал рапиру в ножны – богиня может неправильно меня понять. Коридор казался абсолютно прямым, а его конец терялся в разреженном тумане, постепенно расступающемся передо мной. Возможно, это всего лишь иллюзия. Кошка оставалась на границе тумана, иногда исчезая в нем.

Босс, сейчас мы ее увидим? – спросил Лойош.

– Весьма возможно, – ответил я.

– Ой.

– Ты уже ее встречал…

– Я помню, босс.

Наконец кошка исчезла в дымке, а сам туман перестал отступать. Следующие десять шагов я сделал, уже не видя стен. Стало холодно – почти как в подвале, из которого я только что спасся. Возникли двери, они очень медленно, почти театрально открывались. Створки вдвое превосходили меня высотой, и на каждой я разглядел резной орнамент – белое на белом. Я подумал, что глупо открывать обе створки, когда каждая так широка, что в нее с легкостью пройдет сразу несколько человек. Я не знал, что мне следует делать – подождать, пока они полностью раскроются, или сразу пройти внутрь. Чувствуя себя не очень уютно, я стоял, пока не увидел, что внутри заклубился туман. Вздохнув, я пожал плечами и прошел в дверь.

Помещение, в котором мы оказались, вряд ли можно назвать комнатой – скорее оно походило на двор с полом и потолком. С тех пор как мы появились в этом невероятном месте, прошло минут десять или пятнадцать. Лойош молчал, но я чувствовал, как его когти сильнее сжали мое плечо.

Она сидела на белом троне, возвышающемся на белом пьедестале, и оказалась совсем такой же, как я ее запомнил, только еще ослепительнее. Очень высокая, с какими-то неопределенно чуждыми чертами лица, на которое невозможно долго смотреть. Каждый палец имел дополнительный сустав. На фоне белоснежного платья ее кожа и волосы показались мне очень темными.

Она встала, когда я подходил к трону, а потом сошла с пьедестала мне навстречу. Я остановился в десяти футах от богини, не зная, как продемонстрировать ей свое почтение. Казалось, ее это вполне устроило. Голос богини звучал тихо, ровно и немного мелодично, мне даже послышалось слабое эхо.

– Ты звал меня, – сказала она.

Я откашлялся:

– Да, я попал в беду.

– Понимаю. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я кивнул и снова откашлялся. Лойош помалкивал. Может быть, следует спросить: «Как дела?» Что полагается говорить божеству, которому поклоняешься?

– Иди за мной, – сказала она и повела меня сквозь туман.

Мы вошли в другую комнату, чуть меньше первой, с темно-коричневыми стенами, удобными креслами и веселым огнем в камине. Я подождал, пока она сядет, после чего уселся сам. Так коротают вечерок старые добрые друзья, вспоминая о былых сражениях и выпитом вине.

– Ты можешь кое-что для меня сделать, – проговорила она.

– Ага, теперь понятно, – кивнул я.

– Что понятно?

– Я никак не мог взять в толк, с какой стати на меня напала группа волшебников в подвале Южной Адриланки.

– А сейчас думаешь, будто понимаешь?

– Да, кое-какие идеи у меня есть.

– Что ты делал в том подвале?

Я не знал, до какой степени следует быть откровенным с богиней, а потому сказал:

– Речь идет о моем браке. – На лице богини промелькнула улыбка, потом оно приняло вопросительное выражение. – Моя жена решила присоединиться к группе крестьян-повстанцев…

– Я знаю.

Я чуть не спросил откуда, но решил воздержаться от подобных вопросов.

– Да. Ну, тут все ужасно запутано… Несколько недель назад мне удалось купить право контроля за интересами Организации в Южной Адриланке – там, где живут люди.

– Так.

– Я начал наводить там порядок. Ну, постарался покончить с безобразиями – но так, чтобы дело продолжало приносить прибыль.

– Похоже, задача не из простых.

Я пожал плечами:

– Зато мне не грозят серьезные неприятности.

– В самом деле?

– Ну, не полностью.

– Но, – напомнила она, – как ты оказался в подвале?

– Искал подходящее помещение для будущего офиса в этом районе. Все получилось спонтанно: я заметил вывеску «Сдается внаем», когда проходил мимо по другим делам…

– Без телохранителей?

– Хотел встретиться с дедом. Я далеко не всегда беру с собой телохранителей.

Я сказал чистую правду. Мне казалось, что до тех пор, пока мои поступки не станут предсказуемыми, я буду оставаться в безопасности.

– Возможно, ты совершил ошибку, – заметила богиня.

– Может быть. Однако вы не собирались меня убивать – хотели просто напугать.

– Значит, ты считаешь, будто нападение организовала я?

– Да.

– И зачем?

– Ну, насколько мне известно, вы не в силах обратиться к смертному, если он сам к вам не взывает.

– Похоже, ты не слишком разозлился.

– Гнев вряд ли мне помог бы, не так ли?

– Да, конечно, но разве ты не привык к бесполезным выплескам эмоций?

Я с трудом подавил желание рассмеяться.

– Я работаю над собой.

Богиня кивнула, продолжая пристально меня разглядывать. Я вдруг заметил, что у нее светло-желтые глаза. Очень необычные. Я не стал опускать взгляд.

Ты знаешь, босс, я не уверен, что она мне нравится.

– Угу.

Что ж, – продолжал я вслух, – теперь, когда я здесь, что вы от меня хотите?

– Только то, что ты делаешь лучше всего, – ответила она, слегка улыбнувшись.

– Чтобы я кого-нибудь убил? – после непродолжительных размышлений спросил я. Обычно я не разговариваю так откровенно, но кто знает, как принято вести себя с богиней? – Я… взимаю за богов дополнительную плату.

Она продолжала улыбаться.

– Не беспокойся. Я не хочу, чтобы ты убивал бога. Речь идет все лишь о короле.

– Тогда ладно, – кивнул я, – никаких проблем.

– Хорошо.

– Богиня… – сказал я.

– Боюсь, тебе придется обойтись без обычных средств.

– Богиня.

– Да?

– А почему вас называют Богиня Демонов?

Она улыбнулась – и не ответила.

– Тогда расскажите мне о работе.

– К западу от Империи есть остров. Он называется Гринери.

– Я знаю о нем. Между Норпортом и Элде, правильно?

– Да. Население около четырехсот тысяч человек. Большинство из них промышляет рыболовством. Кроме того, там много фруктовых садов – в них выращивают плоды для материка. А еще на острове добывают драгоценные камни, которыми также торгуют с материком.

– Они драгейриане?

– Да. Однако жители Гринери не являются подданными Империи. У них нет домов, и они лишены связи с Имперской Державой. Ими правит король. Необходимо, чтобы он умер.

– А почему вы сами его не убьете?

– Остров защищен от волшебства, и я не в силах ступить на его землю.

– Но почему?

– Тебе этого знать не нужно.

– Ага.

– И помни, находясь на острове, ты не сможешь связаться с Державой.

– Почему?

– Тебе этого знать не нужно.

– Понятно. Ну, вообще-то я редко пользуюсь волшебством.

– Я знаю. Это одна из причин, по которой я к тебе обратилась. Ты согласен?

Мне очень хотелось спросить о других причинах, но они также меня не касались. Впрочем, я еще не обсудил с ней условий сделки.

– Каково ваше предложение?

Признаюсь, в моем вопросе содержалась некая толика иронии. И что я стану сделать, если она не захочет со мной расплатиться? Откажусь от заказа? Однако богиня спросила:

– Сколько ты обычно берешь за работу?

– Мне еще не приходилось убивать королей. Пусть будет десять тысяч империалов.

– Я могу сделать для тебя что-нибудь другое.

– Нет, благодарю. Я слышал множество историй о людях, чьи желания исполнялись. Я предпочитаю деньги.

– Очень хорошо. Значит, ты согласен?

– Конечно, – ответил я. – У меня сейчас нет срочных дел.

– Прекрасно, – сказала Богиня Демонов.

– Есть какая-нибудь дополнительная информация?

– Короля зовут Харо.

– Я полагаю, вы хотите, чтобы его нельзя было оживить?

– У них нет связи с Державой.

– Ага. Значит, тут проблем не будет. Хм-м… Богиня?

– Да?

– Почему я?

– Почему, Влад? – заговорила она, и мое имя в ее устах прозвучало как-то странно. – Это ведь твоя профессия, не так ли?

Я вздохнул:

– А я хотел заняться чем-нибудь другим.

– Быть может, – сказала богиня, – время еще не пришло. – Она улыбнулась, глядя мне прямо в глаза, все вокруг закружилось, и я снова оказался в подвале Южной Адриланки.

Я немного подождал, но из-за двери не доносилось ни звука. Я осторожно выглянул из-за угла, затем, после короткой паузы, направился к двери. Подобрал три своих кинжала и по лестнице поднялся наверх. В доме никого не было.

Мелестав? Я же просил тебя прислать Крейгара.

– Я все сделал, босс.

– Тогда где?.. Все в порядке.

Послушай, Крейгар.

– Хм-м?

– Мне придется на некоторое время покинуть город.

– Надолго?

– Точно не знаю. Может быть, на пару недель.

– Хорошо. Я прослежу за порядком.

– Ладно. И присматривай за нашим старым приятелем Хертом.

– Думаешь, он попытается на тебя наехать?

– А ты как думаешь?

– Вполне возможно.

– Верно. И еще – мне нужно организовать телепортацию завтра днем.

– Куда?

– В Норпорт.

– Что происходит?

– Ничего особенного. Расскажу, когда вернусь.

– Буду ждать вестей о смертях в Норпорте.

– Очень остроумно. На самом деле речь идет не о Норпорте, а о Гринери. Что тебе о нем известно?

– Не слишком много. Островное королевство, не входит в состав Империи.

– Правильно. Постарайся разузнать о нем поподробнее.

– Хорошо. Что именно тебя интересует?

– Размеры, расположение столицы, ну и тому подобное. Не помешала бы карта всего острова и столицы.

– Никаких проблем. К вечеру все будет готово.

– Отлично. И я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что ты проявляешь к острову интерес. Эта работа может иметь серьезный резонанс, мне не нужно, чтобы меня с ней связывали.

– Ладно. А как насчет Южной Адриланки?

– В каком смысле?

– Будут какие-нибудь специальные указания?

– Нет. Ты знаешь, что я делаю, продолжай в том же духе. Необходимости форсировать события нет.

– Хорошо. Удачи тебе.

– Спасибо.

Я медленно поднимался по лестнице в свою квартиру, непостижимым образом чувствуя себя стариком. Лойош влетел вслед за мной и принялся обниматься (в буквальном смысле) со своей подружкой Ротсой. Коти в тот день надела зеленое платье и повязала на шею красный шарф, оттенявший редкие, почти незаметные веснушки на носу. Ее длинные каштановые волосы были распущены, что мне всегда нравилось. Она отложила книгу, одну из «историй» Паарфи[1], и приветствовала меня без особой теплоты.

– Как прошел день? – осведомился я.

– Нормально, – ответила она.

А что еще она могла сказать? Я не особенно интересовался ее делами с Келли и его бандой мятежников, безумцев или кем там еще они были.

– А твой?

– Довольно любопытно. Я виделся с Нойш-па.

Коти в первый раз улыбнулась. Если сейчас нас еще что-то объединяло, так это любовь к моему деду.

– Что он сказал?

– Он беспокоится о нас.

– Он верит в семью.

– Как и я. Боюсь, это передается по наследству.

Она снова улыбнулась. Я мог бы умереть за ее улыбку.

– Нам следует поговорить с Алирой. Может быть, ей удалось выделить нужный ген.

Затем улыбка исчезла, но я не мог отвести взгляда от губ, на которых она побывала. Потом посмотрел Коти в глаза. Я всегда смотрел ей в глаза, когда мы занимались любовью. Пауза затянулась, и я отвернулся. Прошел в комнату и уселся напротив жены.

– Что будем делать? – Мой голос прозвучал очень тихо; трудно представить себе, что мы уже несколько раз начинали этот разговор – в той или иной форме.

– Не знаю, Владимир. Я и в самом деле тебя люблю, но нас так многое разделяет.

– Я могу выйти из Организации, – сказал я. Я и раньше предлагал это Коти.

– Только в том случае, если у тебя есть на то собственные причины, и ни в коем случае не потому, что я так хочу.

Ее ответ не явился для меня неожиданностью.

Какая ирония – в свое время она входила в одну из самых опасных команд убийц, когда-либо появлявшихся на улицах Адриланки.

Мы немного помолчали, пока я размышлял о том, как рассказать Коти о событиях сегодняшнего дня. Наконец я проговорил:

– Мне нужно на некоторое время уехать.

– Да?

– Мне предложили работу. Вне города. На другом берегу большого соленого моря. За горизонтом. Нужно переплыть…

– Когда ты вернешься?

– Точно не знаю. Надеюсь, это займет не более двух недель.

– Напиши мне, когда найдешь работу, – сказала Коти.

УРОК ВТОРОЙ. ТРАНСПОРТНЫЕ СРЕДСТВА.

Вряд ли я смогу рассказать вам о Норпорте (его следовало бы называть Вестпорт, впрочем, не важно), поскольку я его практически не видел. Да, я побывал на побережье, похожем на портовые районы Адриланки. Только здесь оказалось грязнее, меньше народа и гостиниц и больше развалившихся строений. В первые несколько минут, пока я приходил в себя после телепортации, я подумал, что причина в том, что Адриланка остается крупным портом, а Норпорт так и не оправился после Катастрофы Адрона и Междуцарствия.

Однако отсюда все еще отплывали корабли на Элде. А кроме того, можно было попасть на несколько рейсов вдоль побережья. Некоторые суда, направлявшиеся на Элде, останавливались на Гринери – остров лежал почти по дороге, если принимать во внимание течение и направление ветров. Лично мне мало известно о ветрах и течениях, но и о том, как найти острова в море, мне и вовсе ничего не известно, поэтому я с легкостью поверил в то, что мне рассказали.

В любом случае мне довольно быстро удалось отыскать корабль, который собирался отплыть всего через несколько часов. Я прибыл в Норпорт днем. Мы снялись с якоря незадолго до наступления сумерек.

Иногда мне кажется, что моряки специально берут уроки, чтобы делать совершенно непонятные вещи с единственной целью – произвести впечатление на пассажиров. Я насчитал десять человек. Они тянули веревки, завязывали узлы, распутывали веревки, устанавливали ящики и с деловым видом расхаживали по палубе. Капитан, довольно приземистая для драгейрианки особа с узким лицом, назвала себя баронесса Мул-так-или-иначе, но я услышал имя Трайс, когда матросы не обращались к ней «капитан». Мне показалось, что она чем-то обеспокоена. Я заметил на корабле еще одного офицера – ее звали Йинта. У нее был сонный вид, длинный нос и большой рот.

Капитан приветствовала меня на борту без особого энтузиазма и тут же заявила:

– Держи свою задницу подальше от нас, ладно, Усы?

Сидевший на моем плече Лойош с интересом посмотрел на капитана, но от комментариев воздержался. Тем лучше. Корабль был из тех, что предназначены для коротких океанских путешествий – длиной шестьдесят футов, два квадратных паруса на одной мачте, небольшой треугольный парус на передней мачте и еще один, квадратный, несколько большего размера, на третьей, задней мачте. Я устроился на палубе между двумя бочонками, от которых попахивало вином.

Ветер щелкал парусами, когда матросы меняли расположение веревок, двое береговых служащих оттолкнули судно от причала шестами, которые я не смог бы поднять. Весь обслуживающий персонал, матросы и офицеры из Дома Орки. Над средней мачтой развевался флаг с изображением орка и копья, которое больше походило на башню замка или форта.

Перед отплытием мне дали амулет, защищающий от морской болезни. Я коснулся его рукой и порадовался, что он у меня есть. Лодка постоянно раскачивалась – вверх-вниз, вверх-вниз, – но я готовился к худшему.

Мне еще никогда не приходилось выходить в море, Лойош.

– Мне тоже, босс. Похоже, будет весело.

– Надеюсь.

– Тут лучше, чем в подвалах Южной Адриланки.

– Хотелось бы верить.

Косые лучи заходящего солнца осветили гавань. Матросы сновали по палубе, вскоре судно вышло в открытое море. Я вновь коснулся амулета, размышляя о том, сумею ли заснуть. Постаравшись устроиться поудобнее, я попытался подумать о чем-нибудь веселом.

Когда я думаю о Доме Орки, мне на ум обычно приходят молодые его представители, лет ста или ста пятидесяти, как правило, мужчины. В молодости я часто сталкивался с группами орков, которые болтались неподалеку от харчевни моего отца и приставали к прохожим – в особенности к выходцам с Востока и ко мне. Я пытался понять, почему именно орки развлекаются подобным образом. Может быть, причина в том, что они подолгу оставались предоставленными самим себе, когда их родители уходили в море? Или это связано с настоящими орками, которые плавают неподалеку от берега, нередко собираясь в стаи и убивая на своем пути все, что меньше их размером? Теперь я знаю: все дело в том, что они едят слишком много соленой кетны.

Поймите меня правильно, я вовсе не против соленой кетны. Она твердая и незамысловатая на вкус – но довольно приятная. Однако когда я сидел внутри маленькой коробочки «Гордости Чорбы», кутаясь в куртку, чтобы хоть как-нибудь спастись от холодного бриза, и съел несколько ломтей хлеба с тонкими кусками кетны, запивая все это водой, я сообразил, что орки вынуждены поглощать солонину в огромных количествах. Такая нагрузка на желудок, печень и почки не может не сказаться на характере. Так что они вовсе не виноваты в своей агрессивности.

На следующее утро ветер дул мне в лицо, я стоял на носу, размышляя над тем, как так получается, что судно продолжает двигаться вперед. Но спрашивать не стал. Никто не проявлял особого дружелюбия. Я поделился соленой кетной с Лойошем, которому она понравилась гораздо больше, чем мне. Я не думал о том, что мне предстоит сделать, поскольку не люблю предаваться бесполезным размышлениям. Информации явно не хватало, а пустые домыслы могут привести к предвзятому мнению, что, в свою очередь, ведет к ошибкам. Поэтому я изучал зеленую воду, слушал плеск волн, ударяющих в борт корабля, и разговоры матросов. Они ругались больше, чем драконы, проявляя при этом куда меньше воображения.

Человек, принесший мне еду, остановился рядом со мной. Он жевал свою порцию и смотрел на море. Очевидно, меня он решил накормить в последнюю очередь. Я внимательно вгляделся в его старое, морщинистое лицо. У него оказались глубоко посаженые светло-голубые глаза, что не часто встречается среди драгейриан. Он смотрел на море с отстраненным интересом, словно вел с ним неспешную беседу.

– Спасибо за еду, – сказал я. Он проворчал в ответ нечто неразборчивое, не отводя глаз от моря. – Высматриваете что-то определенное?

– Нет, – ответил он с резким акцентом, характерным для восточных районов Империи.

Корабль мерно покачивался на волнах – очень похоже на езду в седле (если вы не возражаете, я не стану вдаваться в подробности). Однако всякое новое движение корабля немного отличалось от предыдущего. Я довольно долго молча изучал океан, а потом спросил:

– Оно никогда не останавливается?

Он в первый раз посмотрел на меня, но его лицо сохраняло полнейшую невозмутимость.

– Никогда. Оно всегда одно и то же и всегда в движении. Я никогда не устаю смотреть на него. – Он кивнул мне и направился в заднюю часть судна. Матросы называют ее кормой.

По левому борту – там, где я сидел – на мгновение вынырнули два орки, а потом вновь исчезли под водой. Я продолжал наблюдать, и вскоре они показались снова, а потом еще раз и еще. Стройные и грациозные. Гордые. Изумительно красивые.

– Да, ты прав, – заявила Йинта, остановившаяся рядом со мной.

Я повернулся и посмотрел на нее:

– Что?

– Они и в самом деле красивы.

Я и не заметил, что заговорил вслух. Я кивнул и вновь повернулся к морю, но орки больше не появились.

– Это были короткохвосты, – пояснила Йинта. – Ты заметил белые неровные пятна у них на спинах? Когда они молоды, орки путешествуют парами. Позднее объединяются в большие группы.

– Их хвосты не показались мне короткими, – заметил я.

– Верно. Ты видел самок, у самцов хвосты короче.

– А почему?

Йинта нахмурилась:

– Они такими рождаются.

Над нами кружили чайки, многие резво проносились над самой водой. Мне говорили, что это верный признак близости земли, но я ничего не замечал. Ветер наполнял паруса, мачты слегка поскрипывали в ответ на малейшее изменение его направления. Раньше паруса громче щелкали, когда настроение ветра менялось, и он демонстрировал свое отношение к скорости корабля. За ночь я успел привыкнуть к движению корабля и теперь почти не замечал его.

Гринери находился где-то неподалеку. Около двухсот тысяч драгейриан считали его своей родиной. Сто десять миль в длину и примерно тридцать в ширину. На моей карте он походил на банан с кривым стеблем с ближайшей к нам стороны. Порт располагался в том месте, где стебель присоединяется к плоду. Главный город, в котором проживала десятая часть всего населения острова, устроился примерно в двенадцати милях от основания стебля. Двенадцать миль – полдня пути, или, если верить запискам, которыми снабдил меня Крейгар, пятнадцать часов на плоту.

Ветер переменился, и над головой послышался глухой рокот. Капитан лежала на спине, заложив руки за голову, и курила короткую трубку со смешным маленьким зонтиком на конце – я решил, что он нужен для того, чтобы дым уходил в сторону. Изменившийся ветер донес до меня аромат табака, который показался неуместным – я уже успел привыкнуть к соленому запаху моря. Йинта села, прислонилась спиной к поручню.

– Вы рождены для моря, не так ли? – спросил я. Она повернулась и изучающе посмотрела на меня. У нее были серые глаза.

– Да, – наконец ответила она. – Верно.

– Собираетесь когда-нибудь купить свой собственный корабль?

– Да.

Я вновь повернулся к морю. Оно казалось гладким, зеленые волны будто нарисованы на фоне оранжево-красного драгейрианского горизонта. Я понимаю морские пейзажи. Впервые за все путешествие я посмотрел назад, но берег, естественно, давно скрылся за кормой.

– Однако я не стану покупать такой, как этот, – заявила Йинта.

Я повернулся к ней, но она смотрела мимо меня, в бескрайнее море.

– Что?

– Я не буду капитаном такого корабля. Во всяком случае, не маленького торгового судна.

– Почему?

– Рассказывают, что за морями есть огромные материки. Или под ними, как утверждают некоторые. За Водоворотами, где не пройдет ни один корабль. Вот только правда ли это? Вы же знаете. Водовороты иногда исчезают. Кроме того, ходят слухи, что их можно обогнуть, хотя на наших картах показано, что с одной стороны высятся Серые Скалы, а с другой – Страна Морской Пены. Я слышала, что будто бы существуют разные возможности исследования Страны Морской Пены. А еще моряки просто обожают истории о местах, где люди разговаривают на диковинных языках и умеют творить такое волшебство, которое нам и не снилось, о краях, где даже Держава бессильна.

– Мне сказали, что Держава не властна над Гринери, – заметил я.

Йинта пожала плачами, словно ее абсолютно не интересовали такие заурядные вещи, как остров Гринери. У нее были короткие курчавые каштановые волосы, а широкое лицо обветрилось от постоянного пребывания под открытым небом. Йинта казалась старше своих лет.

Ветер снова переменился – зазвонили колокольчики, привязанные к верхушке мачты, они помогали выдерживать курс. Я спросил, зачем они нужны, как раз в тот момент, когда мне в спину ударил оглушительный грохот. Смешные они, эти орки. На сей раз я упал на палубу, а кто-то закричал, что нужно натянуть один из парусов – или привязать его, я не расслышал из-за скрежета мачты и плеска волн.

– Вы бы хотели провести корабль через Водоворот, чтобы посмотреть, что находится с той стороны? – спросил я.

Йинта рассеянно кивнула, а потом неожиданно усмехнулась:

– Честно говоря, человек с Востока, больше всего я хотела бы сконструировать корабль, который смог бы совершить такое путешествие. Мой прапрадядюшка был корабельным плотником. Именно он придумал и построил систему управления рулем «Удачи Южного Ветра» и плавал на ней до Междуцарствия. Он находился на борту своего корабля, когда пошла прибойная волна.

Я кивнул, словно слышал об этом корабле и о «прибойной волне».

– Вы замужем? – спросил я.

– Нет. Что-то нет желания. А ты?

– Да.

– М-м-м… – протянула она. – И нравится?

– Иногда больше, иногда меньше.

Она немного посмеялась, хотя вряд ли поняла, о чем идет речь.

– А зачем тебе на Гринери?

– Дело.

– Какое такое дело требует, чтобы мы доставили тебя на остров в качестве груза?

– А команда что-нибудь знает?

– Нет.

– Хорошо.

– Так какого рода дело зовет тебя на Гринери?

– Я бы предпочел не отвечать на ваш вопрос, если вы не против.

Йинта пожала плечами:

– Как знаешь. Ты заплатил за наше молчание. У нас нет оснований докладывать о каждом пассажире властям Империи, не говоря уже о жителях острова.

Я ничего не ответил. На этом наш разговор закончился. Тихонько делали свое дело течения и часы. Я поел еще соленой кетны, накормил Лойоша и заснул. Ночь превратила море в небольшое озеро, чьи волны мерно разбивались о нос «Гордости Чорбы». За кормой бурлила вода.

В середине следующего дня мы заметили землю. Из бухты, к которой направлялся корабль, виднелись вершины мачт. Небо казалось высоким и очень ярким, стоял теплый приятный день. Капитан Трайс сидела на крыле ходового мостика – так, оказывается, называется эта штука. Йинта стояла, небрежно опираясь на фальшборт рядом с носом судна, и обменивалась какой-то непонятной информацией с капитаном, отдававшей приказы матросам, управляющим кораблем.

Когда Йинта ненадолго замолчала, я подошел к ней и проследил за ее взглядом.

– Что-то не похоже на стебель банана, – заметил я.

– Что?

– Не имеет значения.

– Есть звук! – крикнула капитанша, и Йинта передала команду смуглому сутулому матросу, который тут же принялся что-то делать.

Теперь я уже отчетливо видел Гринери – казалось, весь остров состоит из темно-серых скал.

– Такое впечатление, что мы пройдем мимо, – сказал я. Йинта не удостоила меня ответом. Она передала какие-то цифры, которые сообщил ей матрос, капитану. Последовали новые команды, громко заскрипела мачта, заполоскались паруса, и фок развернулся. Корабль резко поменял курс, теперь мы плыли прямо к острову. Однако довольно скоро я увидел, что остров остается с другой стороны. Мне показалось, что капитан выбрала не самый эффективный способ передвижения, но я предпочел оставить свое мнение при себе.

Ты знаешь, босс, а мне это могло бы понравиться.

– Мне пришла в голову такая же мысль. Однако рано или поздно мне бы надоело плавать.

– Наверное. Слишком мало смертей.

Ядовитое замечание. Интересно, есть ли некоторая толика истины в его словах? Стали лучше видны очертания острова, я уже мог различить деревья, а за ними зелень лугов или полей. На таком маленьком острове поля должны пользоваться большим спросом.

Целый остров текл, – сказал Лойош.

– Ну, если тебе нравится так думать…

– У них нет Домов.

– Может быть, они все джареги.

Разговор закончился псионическим хихиканьем. Меня посетило странное чувство умиротворения – я никак не мог понять почему. Нет, пожалуй, не умиротворение, а тишина – словно шум, который я постоянно слышал и на который давно перестал обращать внимание, вдруг прекратился. Однако в тот момент у меня было слишком мало времени, чтобы разбираться в происходящем – в любом случае следует быть настороже. Неожиданно стало очень тихо, волны больше не бились с прежней силой о борт корабля, мы оказались внутри большой бухты. Раньше я видел верхушки мачт, теперь моим глазам предстали сами корабли – такие большие, что они не могли подойти к пирсам и бросили якорь посреди бухты. Дальше я разглядел множество маленьких лодок и подумал: путь отхода. Вскоре на одном из пирсов я заметил разноцветные вспышки, шедшие в определенном порядке, – казалось, кто-то передает сообщение. Я оглянулся и увидел стоящую рядом с капитаном Йинту, которая размахивала желтым и красным флажками.

По-прежнему дул сильный ветер, и матросам пришлось повозиться с парусами и длинными веревками. Я перебрался на корму и устроился между ящиками – в том самом месте, где начинал путешествие.

Ладно, Лойош, слезай и постарайся держаться подальше от неприятностей, пока я не переберусь на берег.

– Это ты держись подальше от неприятностей, босс, меня никто и не заметит.

Он взлетел, а я стал ждать. Я не очень-то видел, что происходит на корабле, однако до меня доносились звуки активной деятельности – так продолжалось до тех пор, пока все паруса не были спущены. Затем послышался глухой удар, и я понял, что корабль пришвартовался. Все продолжали заниматься делами. Крепили веревки, убирали паруса, переносили на берег ящики. Когда сразу несколько матросов оказались ко мне спиной, я спустился вниз вместе с Йинтой, которая показала мне на пустой ящик.

– Чувствую, что мне это не понравится, – проворчал я.

– Ну, ты же платишь за удовольствие, – ответила Йинта. Я постарался поудобнее устроиться в ящике. Мне уже пришлось однажды испытать нечто похожее – когда я проник в замок атиры в винной бочке. Сейчас я рассчитывал, что сидеть в ящике долго мне не придется. Было не слишком удобно – особенно плохо пришлось моей шее.

Йинта забила гвоздями крышку, после чего я надолго оказался предоставленным самому себе – или мне так только показалось. Я уже собрался запаниковать, но тут ящик подняли. Пока меня несли, я испытывал острое желание крикнуть, чтобы они обращались со своей ношей поосторожнее, поскольку после каждого шага на моем теле появлялся новый синяк.

Я тебя вижу, босс. Ящик с твоей персоной несут в док, к фургону. Им предстоит преодолеть около трехсот ярдов по пирсу… ну вот, они возле фургона.

Грузчики не слишком церемонились с тяжелым ящиком. Я оставил ругательства при себе.

Порядок, босс. Все спокойно. Подожди, пока закончится разгрузка.

Я пропущу остальное, хорошо? Мой ящик доставили в какой-то сарай. Лойош сказал, что он находится в нескольких сотнях ярдов от дока. Пришлось просидеть в ящике пару часов, пока Лойош не сообщил, что все ушли, после чего я выбил крышку. По правде говоря, пришлось немного попотеть. Оказалось, что дверь в сарай не заперта, и как только ко мне вернулась способность ходить, я спокойно покинул свое убежище.

Уже начало темнеть. Лойош опустился на мое плечо.

Сюда, босс. Я нашел местечко, где можно спрятаться до наступления ночи.

– Веди меня , – сказал я, и вскоре мы оказались в канаве возле кукурузного поля, окруженного деревьями.

Никто заметил, как я туда прошел. Выбраться отсюда будет сложнее.

В этой части острова жители активно обрабатывали свою землю. Я не привык ходить по дорогам, идущим мимо бесконечных полей. Хотелось побыстрее свернуть с главной магистрали, чтобы вызывать поменьше подозрений – в результате пришлось идти по полям, параллельно дороге, на расстоянии примерно в половину мили. Из темной земли тут и там начали пробиваться зеленые ростки, множество самых разных птиц с удовольствием поглощали эту зелень. Лойош для развлечения погонял нескольких птиц.

Изредка на пути попадались небольшие деревянные хижины, выкрашенные в зеленый цвет. Мне показалось, что крыши сделаны из длинных веток, начинающихся с одной стороны и заканчивающихся на другой. На мой взгляд, такая крыша не выдержит хорошего дождя, но я не стал рассматривать их внимательно. Местность, по которой я шел, оказалась холмистой; постоянно приходилось подниматься или спускаться. Поэтому я быстро уставал и часто отдыхал. Ветер с океана дул в спину – прохладный и соленый, идти было приятно.

Вскоре по обеим сторонам дороги начали появляться деревья; меня удивили их стволы с белой корой. На высоких ветвях шелестели почти круглые листья. Постепенно деревьев становилось все больше, среди них я заметил знакомые мне дубы и красный орех. Прошло еще немного времени, и я вошел в лес. Интересно, станут ли островитяне вырубать деревья, когда им понадобится новая земля для полей? И что вообще определяет их жизнь, земледелие или рыболовство? Впрочем, какое мне дело? Я продолжал идти вперед, периодически сверяясь с картой, чтобы не заблудиться.

Мы с Лойошем старались держаться подальше от прохожих. Издалека видели идущих пешком крестьян, мимо проехало несколько запряженных быками фургонов. Птицы пели песни, мелодии которых показались мне незнакомыми. Небо, как и в Империи, скрывали облака, но оно показалось мне более высоким. К тому же у меня возникло ощущение, что здесь, как и на Востоке, небо иногда бывает чистым.

Когда мы вышли к перекрестку, перевалило за полдень. Я нашел вторую дорогу на карте и понял, что до города совсем близко. Город оказался совсем небольшим – по стандартам Драгейры – и довольно необычным по стандартам Востока. Небольшие дома построены кое-как и выглядели совсем древними: парусина, натянутая на деревянный или каменный каркас. Несколько строений и вовсе показались мне диковинными – открытые с двух сторон, а перед ними столы. Это могли быть храмы или что-нибудь еще. Мне так и не довелось узнать что. Обычно в таких городах жители, предпочитают по ночам сидеть дома. Однако сумерки еще не спустились – и я решил, что проверять верность этой теории рановато. Впрочем, прохожих на улицах практически не было.

Я прятался в мусорной яме, пока Лойош не нашел мне более удобного места, к которому я мог пробраться незаметно. Между тем Лойошу удалось отыскать серое каменное здание в три этажа, стоящее в стороне от проезжей части и окруженное небольшим садом. Стен вокруг сада хозяева решили не возводить, к скромной входной двери вела дорожка, выложенная цветными камушками и ракушками. На карте здание точно соответствовало расположению дворца. Да и описание совпадало. Именно то, что я искал.

УРОК ТРЕТИЙ. БЕЗУПРЕЧНОЕ УБИЙСТВО.

Существует миллион способов расстаться с жизнью, если вы сосчитаете каждый важный орган и каждую возможность вывести его из строя, все яды из земли и моря, которые вызывают разнообразные болезни, – от них умирают как люди, так и драгейриане. Я уже не говорю о несчастных случаях, природных катастрофах и предумышленном убийстве. Если посмотреть на эти факты с такой точки зрения, то возникает вопрос: зачем вообще прибегать к помощи наемного убийцы, ведь мы живем достаточно долго, чтобы осуществить все, что угодно. Однако драгейриане, которые могут прожить две тысячи лет и даже более, обычно умирают от естественных причин, от старости, как это случается с нами, хотя и не так скоро.

Но не будем об этом. Я взялся позаботиться о том, чтобы один человек расстался с жизнью, – следовательно, не стоит рассчитывать на то, что он умрет, подавившись рыбной костью. В мои обязанности входит сделать так, чтобы к нему пришла смерть. Ладно. Есть тысяча способов преднамеренного убийства человека – заклинания, различные варианты применения ядов, колдовские проклятия, организация несчастного случая, применение оружия.

Я никогда серьезно не изучал яды, несчастные случаи слишком сложны, да и организовать их непросто, против заклинаний легко защититься, а искусство колдуна непредсказуемо. Поэтому ограничим нашу дискуссию убийством посредством клинка. В данной области специалисту предоставляется множество возможностей, некоторые из них просты, но недостаточно надежны, другие надежны, но не всегда осуществимы. К примеру, перерезать кому-нибудь горло совсем нетрудно. Это всегда приводит к летальному исходу, но проходит несколько секунд, прежде чем жертва впадает в шок. Где гарантия, что он не волшебник, способный мгновенно себя исцелить? Если удается поразить сердце, шок наступает быстрее, но в сердце труднее попасть – его защищают ребра.

Следует помнить и о других осложнениях: в частности, возможно, у жертвы есть друзья, способные ее оживить. Если таковые имеются, то вам следует позаботиться о том, чтобы рана оказалась не только смертельной, но и исключала возможность оживления. В данной ситуации лучше всего уничтожить мозг или хотя бы позвоночник. Конечно, вы можете проделать это после того, как ваша жертва умрет или станет беззащитной, но несколько лишних секунд иногда оказываются решающими. Удастся ли вам покинуть место убийства незамеченным? А если кто-нибудь вас увидит?

До тех пор, пока Империя придает такое большое значение тому, каким способом один гражданин расправляется с другим, остаться неузнанным очень важно. Вы делаете свою работу, а потом покидаете место убийства, в идеальном случае не пользуясь телепортацией, потому что вы беспомощны в течение двух или трех секунд, пока происходит перенос, и вас могут не только опознать, но и проследить место телепортации, если уж совсем не повезет.

Так что способность учесть все факторы является решающей: необходимо выяснить расписание жизни будущей жертвы, иметь наготове оружие и точно знать, как именно вы им воспользуетесь, куда пойдете, когда все будет закончено, и как избавитесь от орудия убийства.

Должно быть, вы уже догадались, что этими методами вряд ли можно воспользоваться, когда попадаешь в незнакомое королевство и ничего не знаешь о его культуре и обычаях. В особенности если ты намерен убить человека, которого никогда не видел. Не говоря уже о том, что неизвестно, какими возможностями физической, волшебной или божественной защиты он располагает.

Спустилась ночь, здесь оказалось еще темнее, чем в Адриланке, где всегда остается несколько зажженных уличных фонарей, свет льется из дверей гостиниц или окон домов, не говоря уже о светильниках Гвардии Феникса, патрулирующей город. На Востоке на небе видны звезды – мигающие точки света, которые незнакомы жителям Империи, потому что располагаются выше оранжево-красных облаков.

Однако здесь я не заметил никаких источников света, за исключением крошечных лучиков, пробивающихся из-за занавешенных окон дворца, и тонкой светящейся полоски вокруг входной двери. Мы прятались на окраине города, и время тянулось мучительно долго. Четверо драгейриан покинули здание с фонарями в руках, вернулся только один. Свет на третьем этаже дворца погас, и мы прождали еще час. Интересно, сколько сейчас времени, подумал я, но не стал ничего предпринимать – даже не попытался войти в контакт с Державой.

Перед рассветом мы вернулись в наше убежище. Почти весь день я проспал, а Лойош следил, чтобы меня не беспокоили, и занимался поисками еды – соленая кетна уже порядком поднадоела нам обоим. Кроме того, он наблюдал за дворцом и городом. Да, ночью город действительно был пустынным.

После того как опять стемнело, я отправился в город, чтобы получше рассмотреть дворец и оценить охрану. Охраны я не заметил. Тогда я принялся искать во дворце окна, нашел, а затем продумал различные варианты отхода. Дело выглядело чрезвычайно простым, но я прекрасно знал, что самоуверенность еще никого не доводила до добра.

Следующей ночью я снова отправился в город, чтобы проникнуть во дворец и изучить его внутреннее расположение. На всякий случай послал Лойоша еще раз осмотреть здание снаружи – вдруг там происходит что-нибудь интересное. Он вернулся и доложил, что не увидел открытых окон, спущенных веревочных лестниц или больших дверей с надписью: «Вход для наемных убийц». Охранников Лойош тоже не обнаружил. Он занял свое место у меня на плече, и мы подошли к дверям. Я привык в таких ситуациях произносить небольшое заклинание, чтобы проверить, есть ли магическая защита на дверях, но Вирра предупредила, что заклинания здесь не сработают. Более того, мое заклинание может кого-нибудь насторожить.

Впервые я входил в дом человека, которого намеревался убить. В Организации так не делается. Но моя жертва не имеет никакого отношения к Организации. Если подумать, я впервые собирался убить человека, не являющегося одним из нас. В целом у меня возникли странные ощущения. Я осторожно толкнул дверь. Оказалось, что она не заперта. Тихонько простонав, но не заскрипев, створка открылась. Внутри царил абсолютный мрак. Я рискнул сделать полшага вперед, ни на что не наткнулся и тихонько прикрыл за собой дверь. Мне показалось, что я нахожусь внутри большой комнаты, но почему возникло такое впечатление, я сказать не мог.

Лойош, работа вызывает у меня большие сомнения.

– Ты прав, босс.

– В комнате кто-нибудь есть?

– Нет.

– Я намерен рискнуть и зажечь свет.

– Давай.

Я вытащил из-под плаща шестидюймовый кусок свето-веревки и начал медленно ее вращать. Даже ее слабый свет больно ударил по привыкшим к мраку глазам. Помещение осветилось футов на семь. Тогда я принялся вращать свето-веревку быстрее и убедился, что комната совсем не так велика, как мне показалось вначале. Помещение больше напоминало палаты богатого купца, чем королевское жилище. На стенах я заметил крючки для плащей, а у самых дверей стояло несколько пар сапог – клянусь демонами! Присмотревшись, я заметил единственную дверь, ведущую во внутренние покои дворца. Я замедлил вращение веревки и шагнул к двери.

У меня сложилось впечатление, что при дневном свете тут очень даже уютно, но на город давно опустилась ночь, и все вокруг казалось мне чужим и неприятно пугающим. Я постепенно увеличивал скорость вращения свето-веревки, а из глубин моей памяти всплывали полузабытые фрагменты путешествия по Дороге Мертвых.

Неужели здесь действительно нет охраны, босс?

– Может быть.

По правде говоря, очень сомнительно – если местные жители столь миролюбивы, то почему их король должен умереть? Впрочем, не мое это дело. Я двигался медленно, поддерживая освещение на минимальном уровне. Мы обследовали одну комнату за другой, а Лойош пытался нащупать следы псионического присутствия бодрствующих обитателей дворца.

Одна комната оказалась довольно большой, в Империи здесь разместилась бы гостиная, но на стене я заметил резное изображение большого орки и девиз, написанный на незнакомом мне языке. Под золотым и коралловым изображением орки стояло кресло, чуть более мягкое, чем остальные. Потолок находился на высоте пятнадцати футов. Похоже, это соответствовало приблизительной высоте всего здания. Каменные стены покрывали панели, украшенные необычным голубым орнаментом. Возможно, волшебным, однако я ничего не почувствовал.

Я усилил вращение веревки и осмотрел комнату более внимательно, отметив направление от кресла к входной двери и единственному окну с резной рамой – я не смог разглядеть, что на ней изображено. Потом я постарался запомнить расположение трех подносов – они показались мне золотыми. В углу на подставке стояла ваза с красно-желтыми цветами, но свет был слишком тусклым, чтобы сказать наверняка. И тому подобное. Двигаясь совершенно бесшумно – у меня это неплохо получается, – я перешел в следующую комнату.

Кухня оказалась просторной и ничем не примечательной. Много места для повара, мало для хранения продуктов. Пожалуй, я бы с удовольствием здесь готовил. За ножами тут тщательно ухаживали. Множество кастрюль – больших и маленьких, рядом с плитой кто-то заготовил кучу дров. Дымоход выходит наружу через стену. На противоположной стене раковина с ручным насосом, блестевшим в тусклом свете моей веревки. Интересно, кто его чистит?

И тому подобное. Я проверил все комнаты, убедился, что во дворце нет подвала, и решил не подниматься по лестнице. Затем выбрался наружу – холодный бриз нес запахи соленой воды и дохлой рыбы – и еще раз обошел дворец, на сей раз в полнейшей темноте. Мне не удалось узнать ничего нового, если не считать того, что очень трудно не шуметь, натыкаясь на садовые инструменты. К тому времени, когда я вернулся в свое убежище, до рассвета оставалось не более часа.

Однако с востока уже пробивался свет, так что мы с Лойошем попытались присмотреть возле дворца какое-нибудь укромное место. Превратив почти часовые поиски в одно предложение, я скажу: мы ничего не нашли. Свернув с дороги, мы быстро вышли из города и углубились в лес. Было еще довольно прохладно, но я знал, что скоро потеплеет. Завернувшись в плащ, я довольно быстро задремал.

Проснулся я, когда день был уже в самом разгаре.

Сегодня, босс?

– Нет. Но если сегодня все пройдет нормально, мы покончим с делами завтра.

– У нас почти вышел запас соленой кетны.

– Вот и хорошо. Мне кажется, что я предпочел бы голодать.

Однако Лойош прав. Я немного перекусил остатками кетны и вернулся в город. Действительно, дворец казался совершенно беззащитным. Я мог бы войти в него прямо сейчас и выполнить поручение своей богини, если бы знал, где именно находится король. Я подобрался немного поближе, прячась за старой палаткой, в которой когда-то продавали фрукты.

Небо начало темнеть, и я решил, что сейчас самое подходящее время для завершения задуманного: достаточно света, чтобы я мог видеть, что делаю, а близкая ночь поможет мне унести ноги. Я еще раз просмотрел заметки относительно входов и расположения внутренних комнат дворца, которые набросал заранее, и решил, что сегодня нужно проверить мой план.

Войти во дворец оказалось совсем просто, повара не закрывали заднюю дверь, а кухня после вечерней трапезы пустовала. Я долго прислушивался, прежде чем выйти в коридор, ведущий к узкому пролету под лестницей. Было немного не по себе: постоянно слышались шаги и обрывки разговоров между слугами.

Через полчаса мне удалось выбрать подходящий момент: когда король покидал обеденную залу, чтобы перейти наверх. Я видел, как он проходил мимо: гибкая фигура, немолодой, с гладкими, напомаженными волосами и блестящими зелеными глазами. Одет довольно просто: красно-желтая туника без атрибутов королевской власти, если не считать тяжелой цепи на шее, на которой выгравированы символы, виденные мною в тронном зале, или в комнате для аудиенций, или как там она у них называется. За королем шел молодой парень с коротким копьем на плече. Я легко мог бы справиться с обоими, но единственная причина, по которой я все еще жив, состоит в том, что я всегда соблюдаю осторожность, когда на карту поставлена моя жизнь.

Они прошли совсем рядом со мной – я прятался в темноте под лестницей. Когда они поднимались по лестнице над моей головой, я уже проверял путь отхода через кухню. Потом обошел дворец и вернулся в свое убежище.

Ну и как ты оцениваешь наше положение, босс?

– Все в порядке, Лойош. Завтра закончим.

Остаток ночи я провел, запоминая ориентиры в темноте, чтобы уйти от дворца как можно дальше. Когда небо начало светлеть, я завернулся в свой плащ и заснул.

Говорят, жил когда-то в Драгейре кузнец сариоли, который по требованию богов выковал бриллиантовую цепь такой длины, что она доходила до самого неба. И была та цепь такой прочной, что боги пользовались ею, чтобы она держала небо, когда они уставали от этого занятия. И вот пришел день, когда какая-то богиня взяла один бриллиант в качестве свадебного подарка смертному, в которого влюбилась, и тогда остальные бриллианты разлетелись по всему небу. С тех пор богам приходится самим поддерживать небо. Они не смогли покарать богиню, совершившую кражу, поскольку им пришлось бы отвлечься – и небо упало бы, в результате они выместили свой гнев на кузнеце, превратив его в креоту, вечно скитающегося по лесам, – ну, вы поняли главную мысль, не так ли?

Легенда о сариоли вспомнилась мне, когда я сидел в лесу, стараясь не пропустить приближение случайного прохожего, и размышлял о том, что оказался на далеком острове только потому, что так захотела моя богиня. Я снова подумал о том, что это первая попытка убить человека, не принадлежащего к Организации. А еще мне пришло в голову, что сейчас не самый подходящий момент для выхода на дело, ведь в моей жизни наступил кризис – отвратительная ситуация. Меня вдруг стала беспокоить одна мысль – я беру деньги за то, что отнимаю у других людей жизнь. Почему, я и сам не знал.

А может быть, и знал – так мне кажется теперь, когда я думаю о происшедшем, глядя на события того времени с другого берега океана (метафорически). Полагаю, у каждого из нас есть человек, к чьему мнению мы особенно прислушиваемся. Иными словами, его образ живет в нашем сознании, и мы спрашиваем себя: одобрил бы он наши поступки или нет? И если ответ получается отрицательным, у вас обязательно появляется тошнотворное чувство, когда вы ведете себя сомнительно.

В моем случае речь идет не о Коти, хотя я испытал настоящую боль, когда она за два года превратилась из искусного наемного убийцы в политикана с комплексом «спасти-втоптанных-в-прах», огромным, как мое эго. Нет, речь идет о моем деде по отцовской линии. Я уже давно подозревал, что он не одобряет убийства за деньги, но в момент слабости сделал ошибку и задал ему прямой вопрос, на который он ответил. С тех пор я потерял уверенность во многих вещах, которые раньше казались мне очевидными.

И где же я теперь оказался? Прячусь в зарослях на диковинном острове и прикидываю, как получше отнять жизнь у человека, которого не знаю и который не принадлежит к Организации, а значит, не подчиняется ее законам. И все только потому, что так пожелала богиня. Мы, люди, верим, что приказы богов, по определению, всегда правильны. У драгейриан нет таких идей. Я – человек, выросший в драгейрианском обществе, и потому часто чувствую себя неуютно.

Я вырвал травинку и принялся ее жевать. Деревья передо мной дружно склонились направо – словно долгие годы ветер дул лишь в одну сторону. Кора у них оказалась непривычно гладкой, а ветки начинались только на высоте пятнадцати или двадцати футов – зато потом росли густо, как грибы. Зеленые листья, ни на минуту не смолкая, шелестели под порывами ветра. За спиной у меня шумели ветви колючего кустарника, точно вели долгий, нескончаемый разговор. Казалось, еще немного – и они вытащат свои корни, повернутся и зашагают прочь.

У Коти есть платье, прошитое нитками, сделанными из этого кустарника. Она сама их сплела, нашла в конце лета целую рощу, поросшую диковинным кустарником, в тот короткий момент, когда его зелень становится алой. В результате получилось легкое кружевное платье с зеленым подолом, белыми плечами и алыми полосами у горла. Когда я в первый раз взял Коти с собой в Валабар, она надела свое новое платье, которое украсила белой жемчужиной вместо броши.

Я выплюнул травинку и нашел другую, ожидая заката, чтобы незамеченным пройти по улицам города. Когда стемнело, я все еще медлил, и тогда Лойош, мой спутник и друг, заговорил, сидя, как всегда, у меня на плече:

Послушай, босс, ты и в самом деле собираешься сказать Вирре, что у тебя случились неожиданные разногласия с совестью, и ей придется подыскать кого-нибудь другого, чтобы прикончить этого типа?

Я развел небольшой огонь из коры, которая прекрасно горела, и сжег свои записки. Потом погасил огонь, развеял пепел, достал кинжал из-под левой руки, проверил его острие и зашагал в город.

Я вышел из дворца и постарался незаметно обойти его – на тыльной стороне моей правой ладони осталась кровь короля. Первые минуты после убийства всегда самые опасные, да и дело оказалось таким необычным, что я ужасно не хотел совершить ошибку. До полной темноты оставалось немногим меньше часа. Но даже и сейчас меня совсем непросто заметить. Я нырнул за старую палатку, которую приметил заранее, но все еще не позволял себе перейти на бег. Я спокойно шел к окраине города, завернув кинжал, красный от крови короля, в кусок ткани и спрятав его под плащом.

Лойош продолжал кружить над дворцом.

Меня преследуют?

– Нет, босс. Тут страшная суматоха. Они тебя ищут. Но…

– Хорошо. Кто-нибудь изучает следы? Пытается творить заклинания или какие-нибудь магические ритуалы?

– Нет и еще раз нет. Они просто бегают взад и вперед и… вот-вот, отправляют людей в разных направлениях. Но никто не выбрал правильного.

– Сколько человек послали в гавань?

– Четверых.

– Ладно. Возвращайся.

Через пару минут он уселся на мое правое плечо:

Ты не избавился от кинжала босс?

– Если меня поймают, нож не будет иметь значения. Я не хочу его оставлять, а вдруг у них имеются колдуны.

– К морю?

– Правильно.

Отойдя от дворца на достаточное расстояние, я перешел на неторопливый бег. Эта часть плана нравилась мне меньше всего, но ничего лучшего придумать не удалось. Я всегда стараюсь оставаться в форме, но приходится таскать на себе несколько фунтов различных инструментов, не говоря уже о рапире в ножнах, которые лишь немного не достают до земли и совсем не предназначены для бега. Через некоторое время я вновь перешел на быстрый шаг, потом опять пробежался. Мне встретился ручей, и я некоторое время шел по его руслу, а когда мы простились, мои ноги чудесным образом остались сухими; сапоги из кожи дарра и жир креоты – незаменимые вещи.

У меня была одна задача: оказаться в порту до рассвета. Остальное совсем несложно – похитить одну из маленьких лодок и доплыть до того места, откуда можно будет телепортироваться. Проблема в том, что я не знал, как далеко необходимо отплыть от берега, поэтому, если меня заметят и начнется погоня, то у нас возникнут неприятности. Если же меня опередят и окажется, что порт охраняется, я буду вынужден прятаться и ждать подходящего момента.

Рядом кто-то есть, босс. Подожди. Их несколько. Близко. Нам лучше…

Что-то ударило в меня, и я неожиданно оказался на спине. Мгновением позже я понял, что не могу пошевелить левым плечом, а по телу разливается боль. Рядом лежал круглый камень, который в меня метнули. Я лежал, а боль грызла мое левое плечо, пока Лойош не сказал:

Босс, они рядом!

Обычно я очень хорошо помню все свои схватки, потому что дед учил меня запоминать все уроки, чтобы потом обсудить допущенные ошибки, но эта прошла как в тумане. Лойош метнулся в лицо женщины, одетой во что-то коричневое, и я отметил про себя, что могу на время о ней забыть. Наверное, я успел подняться на ноги, но тут же покатился по земле, чтобы не стать мишенью для врага. Сознание успело отметить, что мне больно вытаскивать клинок, что я успел ранить высокую женщину в запястье, а мужчину в ногу – и лишь потом снова перекатился.

Лысый тип с поразительно синими глазами, солидным брюхом и длинными сильными руками сделал выпад, пытаясь проткнуть меня в области груди, но я легко его парировал. Я автоматически собрался прикончить мерзавца кинжалом, но, когда попытался вытащить его левой рукой, ничего не произошло. Тогда я сделал выпад ему в лицо, достал и снова покатился по земле.

Три или четыре раза Лойош предупреждал меня, и я в самый последний момент уходил от ударов. Мы с Лойошем научились здорово проделывать такие штуки. Мои противники мало разговаривали, лишь однажды кто-то из них крикнул:

– Разберитесь с джарегом, он его предупреждает.

На меня произвело впечатление то, что он нас разгадал. Вся схватка не могла продолжаться долго. Впрочем, я могу ошибаться. Я старался перемещаться так, чтобы они мешали друг другу, и это сработало. Наконец мне удалось поразить лысого типа с толстым брюхом в самое сердце, и он рухнул на землю.

Уж не знаю, застряла ли моя рапира у него в теле или я сам ее бросил, но в следующий момент я вытащил кинжал и прыгнул на второго врага. На этот раз мужчина с широким кожаным ремнем, на котором висел рог, не успел поднять копье. Он лишь отступил на шаг и упал. Я не помню, что произошло потом, но, наверное, я его достал, потому что позднее оказалось, что мой кинжал торчит у него из горла.

Подозреваю, что я подхватил его копье, потому что помню, как метнул его и промахнулся, – именно в этот момент Лойош посоветовал мне упасть, тут же меня обожгла боль в спине, справа, и я успел подумать: «Я свое получил». За спиной раздался пронзительный вопль, и я мысленно приписал Лойошу очко. Я сообразил, что стою на коленях, и подумал: «недостаточно» – и тут высокая женщина бросилась на меня.

Не знаю, что с ней произошло, потому что в следующий раз я пришел в себя, лежа на спине. Вторая женщина стояла надо мной с копьем в руке, а Лойош вцепился ей в лицо. В ее глазах застыло ошеломленное выражение. Яд джарега далеко не самый опасный из известных, но он делает свое дело, а Лойош его не пожалел. Женщина попыталась достать меня копьем, но я откатился в сторону, хотя и не совсем понимаю, как мне это удалось. Она сделала шаг в мою сторону, вздохнула и упала на землю.

Тяжело дыша, я с трудом поднял голову. Высокая женщина, скорчившись, сидела возле дерева, из живота у нее торчало собственное копье. Не знаю, когда и как я умудрился это сделать. Ее глаза были открыты, и она смотрела на меня. Женщина попыталась что-то сказать, но изо рта у нее хлынула кровь. Вскоре она перестала дышать, и по ее телу пробежала дрожь.

Мы разобрались с ними, Лойош. Со всей четверкой. Мы их победили.

– Да, босс. Я знаю.

Я подполз к трупу женщины, которую убил Лойош, и оторвал от ее одежды кусок ткани, чтобы перевязать раны. Было так больно, словно… короче, было больно. Я перевернулся на спину, надеясь, что мой вес остановит кровотечение.

Перед глазами все плыло, но сознания я не потерял. Примерно через час я попытался опытным путем выяснить, смогу ли я сесть. Над головой у меня кружили джареги – они могли привести сюда людей. Лойош предложил расправиться с ними, но я не хотел, чтобы он меня покидал. В любом случае следовало отсюда уходить.

Мне удалось встать на ноги, что было совсем не просто. Не закричать оказалось еще труднее. Я достал несколько предметов из мешочка с колдовскими принадлежностями – листья келша для восстановления энергии, отвратительного вкуса бурду из заплесневелого хлеба, порошок киниры, гвоздичное масло и окопник. Всю эту смесь я вытряхнул на кусок ткани, смочил водой из фляжки и умудрился сменить повязку на спине. Кровотечение остановилось, но после смены повязки началось снова. Боль усилилась. Я взял остаток киниры, смешал его с полынью, гвоздичным маслом, сосновыми иголками, смочил другой кусок ткани и приложил к ране на плече.

Я выплюнул лист келша и решил, что, если сжую еще один, мне придет конец. Наконец я поднялся на ноги. Повязка на спине соскользнула, и мне пришлось укрепить ее при помощи ремня лысого воина с синими глазами. Придерживая рукой повязку на плече, я заковылял через лес.

Через сотню ярдов у меня закружилась голова, пришлось сесть на землю. Отдохнув несколько минут, я сделал еще одну попытку и продвинулся немного вперед. Потом снова был вынужден отдыхать. Облегчив душу несколькими витиеватыми проклятиями, решил, что пришла пора следующего листа келша. Похоже, сработало, поскольку я сумел пройти без остановки около мили.

Лойош, в каком направлении мы идем?

– По-прежнему в сторону порта, босс. Я бы сказал, если бы ты сбился с пути.

– Хорошо.

Я замолчал, даже разговор с Лойошем меня утомлял. Поднявшись на ноги, я возобновил свое неспешное путешествие. Каждый шаг был… нет, я не думаю, что вы хотите об этом знать. Мы отошли меньше чем на три мили от места схватки и находились примерно в пяти милях от порта, когда Лойош сказал:

Впереди кто-то есть, босс.

– Ага, – сказал я. – Можно мне умереть прямо сейчас?

– Нет.

Я вздохнул:

Сколько до них?

– Около сотни футов.

Я остановился возле большого дерева.

Почему ты заметил его только сейчас, Лойош?

– Не знаю. У этих людей мало псионической энергии. Может быть… его больше нет.

– Я не почувствовал телепортации.

– Ты меня поймал, босс. Он просто… что такое?

Возник низкий гудящий звук, начал постепенно набирать силу. Мы стояли и слушали. Были ли в нем волны пульсации? Я не уверен. У дерева, возле которого я остановился, оказалась диковинная светло-зеленая кора, гладкая на ощупь. Да, гул пульсировал, в нем начал прослушиваться определенный ритм.

В нем есть что-то гипнотическое, босс.

– Да. Давай посмотрим.

– Зачем? Мы ведь не хотим, чтобы нас заметили, не так ли?

– Если он ищет меня, то нам не избежать встречи. Если нет – неужели ты думаешь, что я сумею сам дойти до города? Не говоря уже об управлении проклятой лодкой.

– Угу. Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Может быть, убить его и украсть все, что у него есть полезного.

– Ты думаешь, что в состоянии его прикончить?

– Может быть.

Незнакомец сидел в небольшом углублении, подобрав под себя ноги, спина идеально прямая, однако при этом он казался абсолютно расслабленным. Его глаза были открыты, и он смотрел в нашу сторону, но, как мне показалось, не видел нас. Я не смог определить, к какому Дому он принадлежал; бледный, как тиаса, худой и нескладный, как атира, миндалевидные глаза и удлиненные уши тсера. Высокие скулы и заостренный подбородок могли бы вполне принадлежать дракону или даже фениксу. Каштановые волосы казались более темными по сравнению с бледной кожей. На незнакомце были мешковатые темно-коричневые штаны, сандалии и голубой жилет с бахромой. На шее висел большой черный камень. Не думаю, что его пустили бы в «Боевой клуб», если бы он не сменил обувь.

В левой руке он держал необычное круглое устройство диаметром около двух футов.

Это барабан, босс. Видишь, на нем натянута кожа?

– Да. Сделан из раковины, я думаю. Мне кажется, он человек безобидный. Попросим его о помощи или убьем. Есть другие идеи?

– Босс, я не думаю, что сейчас ты сможешь с ним разобраться.

– Если я сумею застать его врасплох…

Незнакомец неожиданно прекратил свое занятие и посмотрел на нас. Потом вновь перевел взгляд на барабан и поправил кожаный шнур, идущий вдоль обода. А потом ударил по барабану чем-то вроде колотушки – раздался удивительно красивый низкий звук. Он нахмурился, поправил другой шнур, вновь ударил по барабану и удовлетворенно кивнул. Откровенно говоря, я не уловил разницы между первым и вторым звучанием.

– Добрый день, – выдавил из себя я.

Он кивнул и неопределенно улыбнулся. Бросил взгляд на Лойоша, потом опустил глаза на свой барабан. И дважды ударил по нему – сначала легонько, затем посильнее.

– Звучит совсем не плохо, – задыхаясь, проговорил я. Глаза незнакомца округлились, но я видел, что он нисколько не удивился. Если честно, я не очень понимал, что выражает его лицо. Наконец он заговорил, его голос оказался тихим и высоким:

– Вы с материка?

– Да, мы тут в гостях.

Он кивнул. Я огляделся, пытаясь найти тему для разговора, чтобы выиграть время и принять какое-нибудь решение.

– Как вы называете эту штуку?

– На острове, – ответил он, – мы называем ее барабан.

– Подходящее название, – заявил я, после чего сделал несколько шагов вперед и потерял сознание.

Я видел, как ветер раскачивает верхушки деревьев. Пахло утром, все тело у меня болело.

Босс?

– Привет, дружище. Где мы?

– Все еще здесь. С этим барабанщиком. Можешь снова есть?

– Барабанщик? А, да. Вспомнил. Что ты имел в виду, когда сказал «снова»?

– Он трижды накормил тебя после того, как ты потерял сознание. Ты не помнишь?

Я немного подумал и пришел к выводу, что нет.

Как долго мы тут находимся?

– Немногим больше дня.

– Ага. И нас не нашли?

– Никто и близко не подходил.

– Странно. Мне казалось, я оставил такой след, что даже нимфа джагала его не потеряла бы.

– Возможно, они не нашли тел.

– Рано или поздно их найдут. Нужно уходить.

Я медленно сел. Барабанщик посмотрел на меня, кивнул и вернулся к прерванному занятию – я так и не понял, в чем оно состоит.

– Я поменял вашу повязку, – сообщил он.

– Спасибо. Я у вас в долгу.

Он снова сосредоточился на своем барабане.

Я попытался встать, но очень скоро понял, что погорячился, и вновь опустился на землю. Сделал несколько глубоких вдохов – и выдохов, стараясь расслабить все тело. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу ходить. Часы? Дни? Если дни, то можно умереть прямо сейчас.

Тут я обнаружил, что мне очень хочется пить, и сообщил об этом барабанщику. Он протянул мне фляжку, в которой оказалась необычного вкуса вода. Он снова ударил по барабану. Я лежал, опираясь спиной о ствол дерева, и отдыхал, пытаясь уловить шум погони. Через некоторое время незнакомец поставил на огонь котелок и вскоре угостил меня легким бульоном. Самая подходящая для меня пища. Пока мы его пили, я сказал:

– Меня зовут Влад.

– Айбин, – ответил он. – Как вы получили ранения?

– Некоторые ваши сограждане не любят незнакомцев. Провинция. С этим ничего не поделаешь.

Он бросил на меня взгляд, смысл которого я разгадать не смог, потом усмехнулся:

– Здесь не часто появляются люди с материка, в особенности карлики.

Карлики?

– Тут особые обстоятельства, – сказал я. – Ничего нельзя поделать. Почему вы мне помогли?

– Мне еще не приходилось видеть ручного джарега.

Ручного?

– Заткнись, Лойош.

Айбину я сказал:

– В любом случае я рад, что вы здесь оказались.

Он кивнул:

– Здесь хорошо работается. Вы не доставили мне никаких хлопот… что такое?

Я вздохнул.

– Похоже, сюда кто-то идет, – ответил я.

Айбин посмотрел на меня. Его лицо ничего не выражало.

– Вы сможете забраться на дерево?

Я облизнул губы:

– Может быть.

– В таком случае вы не оставите следов.

– Если они увидят, что след ведет сюда, а не отсюда, разве вам не станут задавать вопросы?

– Весьма вероятно.

– Ну и?..

– Я на них отвечу.

Я внимательно посмотрел на него.

Что ты думаешь, Лойош?

– Такое впечатление, что это наш единственный шанс.

– Верно.

Я кивнул и забрался на дерево. Было больно, но в остальном я справился без особых проблем. Я перестал лезть дальше, когда услышал шум внизу – одновременно Лойош подал сигнал. Я посмотрел: земли не видно. Хорошо, значит, и они меня не разглядят. Ветер стих, дым от костра поднимался прямо мне в лицо. Он еще не стал слишком густым, и я не начал кашлять, дым тоже поможет мне спрятаться.

– Да будет ваш день добрым, – послышался мужской голос, который напомнил мне курлыканье серого лебедя в период течки.

– И ваш тоже, – ответил Айбин.

Я прекрасно слышал его голос. Потом зазвучал барабан.

– Прошу меня простить… – продолжал Серый Лебедь.

– А что вы совершили? – спросил Айбин.

– Я имел в виду, что побеспокоил вас.

– Ах, вот вы о чем. Вы меня не побеспокоили.

Снова раздался барабанный бой. Мне мучительно захотелось рассмеяться, но я сумел сдержаться.

– Мы ищем чужеземца. Карлика.

Барабанный бой прекратился.

– Попробуйте переправиться на материк.

Серый Лебедь издал звук, который я не смог интерпретировать, а его спутники что-то забормотали, но их слов я тоже не разобрал. Затем заговорила женщина, чей голос был низким, как зов мускусной совы:

– Мы его выследили. Сколько вы здесь находитесь?

– Всю жизнь. – В голосе Айбина зазвучала грусть.

– Сегодня, идиот! – рявкнул Серый Лебедь.

– По меньшей мере, – согласился мой друг. В разговор вступил обычный мужской голос:

– Его следы ведут сюда. Ты его видел?

– Возможно, я его не заметил, – ответил Айбин. – Я настраиваю барабан, а это, как видите, требует концентрации внимания.

– Ты хочешь сказать, что он мог пройти мимо тебя? – резко спросил Серый Лебедь. – Грил, Сэнди, осмотрите все вокруг. Проверьте, нет ли следов, уходящих отсюда.

Я услышал, как к дереву приблизились какие-то люди, и замер, прекратив отгонять в сторону поднимающийся от костра дым. К счастью, он был не очень густым.

– Эта часть подготовки барабана очень сложна. Я должен…

– Ты Айбин из Лопорча, не так ли? – спросила Мускусная Сова.

– Ну да.

– Я слышала твой барабан на Зимнем фестивале. Ты хороший музыкант.

– Благодарю вас.

– Ты делаешь новый барабан?

– У нас нет времени на… – вмешался Серый Лебедь.

– Ну да, – отвечал Айбин. – Это раковина сладкого моллюска. Верхушка сделана из головы нита – я постарался найти самого большого. Колотушка вырезана из челюсти нита, обшита его же кожей. Чтобы подготовить верхушку, нужно развести костер из дерева лэнг, добавить в огонь немного красного ореха, водорослей, гвоздики, сон-травы, бутонов шелка, корней виноградной лозы…

– Ничего. Он должен быть где-то рядом, – перебил голос, которого я раньше не слышал.

– Я почти закончил делать свой барабан, – спокойно продолжал Айбин. – Остается лишь его настроить. Кроме того, можно менять высоту звука, когда играешь на барабане. Видите рукоять, которую я держу в левой руке, – когда я поворачиваю ее в эту сторону, кожа натягивается, и высота тона поднимается. Стоит повернуть рукоять в другую сторону – и тон понизится. – И он продемонстрировал.

– Я вижу, – сказала Мускусная Сова.

– Послушай, карлик убил четверых стражников короля, и у нас есть все основания полагать, что он…

Айбин продолжал демонстрировать возможности своего барабана. Сначала раздавались лишь пульсирующие удары, потом родились мелодии. Я ощутил странный сладковатый аромат, наверное, он шел от добавок, которые Айбин бросил в костер. Ритм усложнялся, и я уловил вторжение новых ритмов и созвучий, одновременно менялась высота тона. Сладковатый запах усилился.

– Нужно играть на барабане в течение нескольких часов после того, как он настроен, чтобы кожа на раковине окончательно натянулась, – добавил Айбин, ни на минуту не останавливаясь. Его голос сливался с ритмами, иногда поднимаясь над ними, иногда поддерживая снизу, и я лениво размышлял, что тому причиной: изменение высоты тона или голос музыканта чудесным образом связан с барабаном? – Затем шнуры необходимо увлажнить эмульсией, сделанной из сока плакучего вяза… и они начнут отзываться на частые и редкие удары… так что звук начнет исходить из самого барабана… Ликуда вызывает танец или заклинание, что, по сути, одно и то же… некоторые самые старые барабаны лучше всего звучат из-за того, что раковина поглощает звук, поэтому после многих лет… последний раз, когда я пробовал один из этих ритмов, мне пришлось взять барабан в долг…

Босс, кажется, он сказал «сон-трава»? Босс?

Затем мне захотелось прилечь, и я начал падать, мне показалось, что я прохожу сквозь ветки, не касаясь их. И я услышал, как кто-то сказал:

– Смотрите!

Но я не помнил, как упал на землю.

УРОК ЧЕТВЕРТЫЙ. ПРОВЕДЕНИЕ ДОПРОСА.

Быть цивилизованным для тсерлорда – значит придерживаться дуэльного кодекса. Быть цивилизованным для драконлорда – значит не забывать о тонкости обхождения, участвуя в массовых убийствах. Быть цивилизованным для йенди – это постоянно заботиться о том, чтобы никто не знал его истинных намерений. На земле моих предков быть цивилизованным – значит никогда не пить красного вина крепостью менее сорока пяти градусов и более пятидесяти. На островах собственные представления о цивилизованности, и я решил, что мне они нравятся.

– Мы цивилизованные люди, джарег, – сказал человек, проводящий допрос, под бровями которого можно было поместить кукурузный початок. – Мы не бьем и не пытаем пленников.

Из всех возможных ответов я выбрал быстрый кивок. Его рот дернулся – и я задал себе вопрос, успею ли познакомиться с ним настолько, что научусь понимать его мимику.

– С другой стороны, – продолжал он, – ты можешь смело рассчитывать на то, что будешь казнен.

Впрочем, если посмотреть повнимательнее – не такие уж у него и кустистые брови; они только казались такими из-за высокого открытого лба. Больше всего он походил на атиру, да и манера поведения вполне соответствовала: холодная, рациональная и отстраненная.

– Казнен за что? – поинтересовался я.

Он проигнорировал мой вопрос. Мы оба знали, за что, и если я не пожелал признаться в содеянном, что ж, это мое дело.

– Я пришел к выводу, что ты либо наемный убийца, либо фанатически предан своему господину или некому делу. Быть может, если ты согласишься с нами сотрудничать и расскажешь об обстоятельствах, которые привели тебя сюда, мы сохраним тебе жизнь. Маловероятно, но возможно.

Он говорил очень похоже на моего друга Маролана. Вам еще предстоит с ним встретиться.

Я снова заявил о своей невиновности, но он жестом прервал меня.

– Обдумай мои слова, – продолжал он и медленно поднялся на ноги. – Мы дадим тебе время на размышление, но не слишком много. Я еще вернусь. – И он оставил меня в одиночестве.

С чего начать мой рассказ? Поведать вам о времени, месте или обстоятельствах? Выберем время. Я провел здесь уже три дня, меня постоянно посещали разные люди, которые заботились о моем здоровье. Сегодня я впервые сумел самостоятельно, не держась за стену, пройти шесть шагов до стоящего в углу ведра с нечистотами. На большее я еще не был способен, но гордился и этим достижением.

Мне удавалось отличить день от ночи благодаря узкому оконцу, находящемуся в кирпичной стене на высоте восьми футов. Окно перекрывали толстые горизонтальные прутья: я подозревал, что их приделали уже после того, как здание было построено, – возможно, совсем недавно, скажем, дня три назад. Я отметил их возможную ненадежность.

Очевидно, помещение не предназначалось для содержания пленников, но вполне подходило для данной цели. Дверь была толстой; судя по тому, что я слышал, когда она открывалась, снаружи имелся железный засов. В комнате стояла слишком длинная койка. Матрас показался мне мягким и шуршал всякий раз, когда я поворачивался на другой бок. Мне дали коричневое бесформенное одеяние, сделанное из кожи какого-то животного. Уж не знаю, обычное ли у них дело забирать у пленников всю одежду или они нашли в моей такое количество оружия, что пришли к выводу – и не ошиблись, – что им никогда не удастся найти все. Меня оставили босым, чего я не любил с самого детства.

Кормили меня дважды в день. О первом я помню смутно. Второй раз мне дали безвкусную рыбную похлебку, пересоленную. В следующий раз принесли какую-то кашу, на вкус она оказалась лучше, чем на вид, но не слишком. Затем попотчевали блюдом из кальмара, из которого хороший повар наверняка соорудил бы нечто изумительное. Последний обед – его остатки лежали на деревянной тарелке – состоял из вареных овощей, рыбы и куска грубого черного и очень вкусного хлеба.

Я дважды пытался сотворить заклинания, ускоряющие заживление, но ничего не происходило. Меня это удивило. Одно дело – перекрыть доступ к Имперской Державе, и совсем другое – свести на нет колдовство, которое определяется лишь умением и наличием экстрасенсорной энергии. Я не понимал, как можно лишить человека таких способностей.

С другой стороны, Лойош говорил о том, что люди здесь для него псионически невидимы – весьма странно. Возможно, эти факты как-то связаны между собой. Кроме того, я несколько раз пытался войти в контакт с Мароланом и Сетрой, но у меня ничего не вышло. Я так и не понял почему. Причина в расстоянии или тут нечто иное?

Кроме того, никак не удавалось связаться с Лойошем, чтобы выяснить, все ли с ним в порядке. У меня было ощущение, что если бы с ним что-то случилось, то я об этом узнал бы, но мы с ним еще ни разу не расставались так надолго.

Чтобы отвлечься, я стал анализировать недавний разговор с одним из представителей королевской службы безопасности. Его слова о том, что они могут сохранить мне жизнь, не следовало воспринимать всерьез – я убил четверых граждан государства и короля. Однако он, возможно, говорил правду, когда определял «цивилизованное» поведение. Хорошая новость, если, конечно, он не солгал. В последний раз, когда меня пытали, я вел себя не самым лучшим образом.

Но главной загадкой оставалась его первая фраза. Он вошел, посмотрел на меня сверху вниз, назвал свой титул и заявил:

– Мы задержали тебя за убийство его величества короля Харо Олиторволда. Мы хотим, чтобы ты рассказал, почему ты его убил, для кого, откуда прибыл…

Я прервал его выражением самого искреннего возмущения, на которое только был способен. Он покачал головой и продолжал:

– Даже не пытайся отрицать свою вину. Твой сообщник уже во всем признался.

– Ах, вот оно что, тогда другое дело, – сказал я. – Если вы захватили моего сообщника, мне все понятно. Я признаюсь… что, вы сказали, я сделал? И кто мой сообщник?

Вот тогда-то он и заговорил о цивилизованности, а я лежал и размышлял о Лойоше и своем «сообщнике». Тело продолжало болеть, но я старался не обращать внимания на такие мелочи. Понятно, кого они имели в виду – речь шла о барабанщике, на которого я натолкнулся в лесу. Когда я пришел в себя и сообразил, что потерял сознание под воздействием дыма (он таки упоминал сон-траву), я решил, что Айбин сделал это сознательно. Теперь у меня возникли сомнения.

Такой вариант я и сейчас не мог исключить, но они явно ему не поверили. Или все произошло случайно и Айбин действительно самый обычный музыкант. А может быть, они играют со мной в какую-то сложную игру, смысл которой пока мне не ясен.

Впрочем, все это не имело никакого значения, поскольку я ничего не мог изменить. Но любопытство меня мучило. Пока я не слишком беспокоился за свою судьбу. По всей видимости, они еще пару дней будут пытаться убедить меня рассказать о том, кто меня нанял, а потом решат казнить. Я раздумывал, не рассказать ли правду, но решил промолчать. Кроме того, в моем бизнесе не принято выдавать такую информацию; просто не положено, и все тут.

Через пару дней я буду чувствовать себя лучше и попытаюсь сбежать. Если потерплю неудачу, меня убьют. Тут не о чем беспокоиться. Мне стало ужасно не по себе.

Понимаете, смерть меня совсем не привлекала. Я уже умирал, и мне это не понравилось – не говоря уже о том, что на сей раз рассчитывать на оживление не приходилось. Я слышал истории о побегах из тюрем, но в настоящий момент не видел ни одной возможности. Проклятие, мне нравится жить. Мне удалось подняться с самого дна, и я хотел узнать, как повернется моя жизнь дальше, понаблюдать за окружающим миром, оставить после себя какие-то изменения.

Изменения? Может быть, что-то станет лучше, хотя раньше такие понятия не фигурировали в моем списке. Возможно, если мне удастся спастись, я стану жить иначе. Ты слушаешь, Вирра? Ты слышишь? Меня поймали, и я напуган. Может быть, это мелочь, но было бы здорово, если бы перед смертью я узнал, что мир стал немного лучше из-за того, что я в нем побывал. Разве я безумен, Богиня Демонов? Неужели с Коти произошло то же самое? И поэтому я перестал узнавать свою жену? Не знаю, как я буду себя чувствовать, если выберусь отсюда, но хотел бы узнать. Помоги мне, богиня. Вытащи меня. Помоги мне!

Однако она говорила, что я не смогу связаться с ней с острова. Придется самому позаботиться о своем спасении. Маловероятно!

Я размышлял, дремал и страдал от боли, и мне понемногу становилось лучше. Прошло еще несколько часов, стражники снова принесли еду – на сей раз клецки в мясном соусе с морскими водорослями и хлеб. Теперь у меня появилась еще одна причина желать скорейшего побега: если мне надоест этот хлеб, то и жить будет больше незачем.

Прошел еще день – очередной визит местного следователя и две трапезы. Мне казалось, что если возникнет необходимость, я смогу нормально двигаться. Боль от ран почти прошла, но синяки, полученные после падения с дерева, продолжали меня беспокоить. Наверное, я переломал бы все кости, если бы мой полет не смягчили ветви. А если бы я сломал руку или ногу, то почти наверняка вы бы услышали мою историю из совсем другого источника. Да и конец у нее был бы иным.

Кустистые Брови вернулся по прошествии двух дней – очевидно, хотел проверить, не начал ли я нервничать. Он уселся на пол в нескольких футах от меня. Я бы мог попытаться на него напасть, если бы находился в лучшей форме и имел при себе оружие. К тому же я ничего не знал о расположении стражи, а он держался настороже.

– Ну? – спросил он, стараясь выглядеть суровым. Должен признать, что у него это неплохо получилось.

– Я хочу сделать признание, – заявил я.

– Хорошо.

– Я признаю, что большое блюдо жареной кетны с перцем и луком, заправленное лимоном и кожурой клабфрута, с…

– Очевидно, ты считаешь, что твое заявление чрезвычайно остроумно, – перебил он меня.

Я покачал головой:

– К пище следует относиться очень серьезно. То, чем меня здесь кормили, просто возмутительно.

Я заметил, что он сжал руки в кулаки, и пришел к выводу, что он теряет терпение. Или Кустистые Брови сказал правду и здесь действительно не бьют пленников, или он оставил телесные наказания на закуску.

– Ты хочешь умереть? – спросил он.

– Пожалуй, нет, – ответил я. – Но рано или поздно это все равно случится.

– Мы хотим знать, кто тебя послал.

– Мне было видение.

Он бросил на меня свирепый взгляд, встал и вышел. Интересно, чем они порадуют меня в следующий раз. Оставалось надеяться, что не морскими водорослями.

Я провел несколько часов, вспоминая тюрьмы, в которых мне довелось побывать. Один раз я особенно долго просидел в темнице Императорского дворца, когда занял весьма уважаемое положение в Доме Джарега и представил моего друга Алиру Императрице. Я провел в тюрьме несколько недель и ужасно страдал от скуки. Большую часть времени я тратил на упражнения и изобретение системы общения с другими узниками, помогавшей нам обмениваться грубыми шутками относительно наших стражников. На сей раз мне было не до упражнений, да и о существовании других узников я ничего не знал. Я пришел к выводу, что мне не повредила бы легкая гимнастика, когда дверь в камеру снова распахнулась.

– Айбин, – сказал я. – Ты пришел, чтобы поухаживать за моим страдающим телом? Или намерен поддержать мой дух?

Он сел на другую койку и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Привет, – проворчал он. – Похоже, ты не привык к сон-траве.

– Я был не в лучшей форме, – заметил я. – Попробуй ее на мне в другой раз.

Он задумчиво кивнул:

– Не думал, что увижу тебя живым. Мне показалось, что они собирались, ну, ты знаешь… – Он выразительно рубанул ребром ладони по своей шее.

– Полагаю, они не изменили своих планов, – сказал я.

– Да, верно. – Он устроился поудобнее. Казалось, Айбин не слишком встревожен происходящим. На мой вкус, он уж слишком фаталистически относится к жизни. Конечно, вполне возможно, что он работает на моих тюремщиков. А может быть, вовсе не имеет к ним ни малейшего отношения и они просто посадили его ко мне, чтобы послушать наши разговоры.

– Тебя хорошо кормили? – поинтересовался я. Айбин тщательно обдумал ответ:

– Пожалуй, нет.

– И меня тоже.

– Я бы не возражал… – Он замолчал и бросил взгляд на окно.

Я проследил за его взглядом, но не заметил ничего заслуживающего внимания. Затем снова посмотрел на Айбина:

– Что такое?

– На окне прутья, – заявил Айбин.

– Да?

– Меня держали в помещении без окон, – сообщил он.

– И что ты можешь сказать насчет нашего окна?

Он взял деревянную ложку из тарелки с остатками моей последней трапезы, подошел к окну и постучал ложкой по одному из прутьев.

– Думаешь, нам удастся их вынуть?

– Что? О нет, я о другом. Послушай. – Он снова постучал по прутьям. Обычный звук удара дерева по толстому железному пруту. – Замечательно звучит, не так ли?

Я прикинул, не шутит ли он.

– Хм-м, похоже, нуждается в настройке.

– Верно. Возможно, мне удастся решить эту задачу, обмотав ручку куском ткани.

Вздохнув, я уселся на койку. Оставалось надеяться, что нас действительно слушают. Несколько часов спустя дверь открылась. Вошли двое стражников с короткими копьями. Мне показалось, что они отлично умеют с ними обращаться. Мой старый друг королевский следователь, или как он там у них назывался, стоял за спиной стражников. Он кивнул мне и сказал:

– Пожалуйста, иди за мной.

Я поклонился Айбину и попросил:

– Поиграй за меня на барабане.

– Обещаю, – ответил он.

А Кустистым Бровям я сказал:

– Не уверен, что смогу много пройти.

– Если будет нужно, мы тебя понесем.

– Я постараюсь, – пообещал я.

И постарался. Ноги не очень меня слушались, болела спина, но я смог самостоятельно передвигаться. Я покачивался немножко больше, чем нужно, – пусть тюремщики считают, что я еще не совсем оправился от ранений. Мы прошли всего несколько футов по коридору и оказались в комнате, где стояли два низких стула без спинки. Кроме того, в комнате имелись окна. Кустистые Брови опустился на один стул, а я осторожно уселся на другой.

– Мы довольно долго обсуждали, что делать с вами обоими. Кое-кто настаивает на том, чтобы приостановить действие древнего закона о запрете на пытки. Другие полагают, что вас следует публично казнить, чтобы положить конец нарастающим волнениям среди народа.

Он помолчал, чтобы посмотреть, не хочу ли я что-нибудь сказать. Поскольку я понимал, что его вряд ли заинтересует информация о том, как сильно у меня болит спина, то промолчал.

– В данный момент его величество Коркорн, сын человека, которого ты убил, сумел убедить всех подождать до тех пор, пока не поступят вести с материка. Они скорее всего будут отрицать, что послали тебя, но мы хотим дать им возможность сказать правду. Если они поступят так, как мы предполагаем, ты будешь казнен. Если тебе любопытно, скажу: большинство считает, что тебя нужно забить камнями, другие склоняются к тому, чтобы связать тебя и бросить оркам.

– Я не настолько любопытен, – ответил я. Он кивнул:

– Пока мы ждем ответа, у тебя остается шанс открыть нам правду. Мы скажем твоему товарищу то же самое. Если он начнет говорить до тебя, то скорее всего его отправят в ссылку. Если раньше заговоришь ты, он умрет, а тебя, возможно, отпустят. В худшем случае тебе позволят принять яд – это значительно более приятная смерть, чем те две, о которых я уже говорил.

– Вы знаете из личного опыта? – осведомился я.

Он повернулся к стражникам:

– Верните его в камеру и приведите другого.

Они молча повиновались.

Я мог бы сказать что-нибудь остроумное Айбину, когда он проходил мимо, но мне ничего не пришло в голову. Ужасно хотелось послушать их разговор, но у меня, как и прежде, не было доступа к Державе, а колдовство по-прежнему не работало. Может быть, они просто сидели и играли в с'янг, чтобы у меня не возникло подозрений из-за краткости их беседы. Возможно, они и в самом деле думают, будто Айбин мне помогал. Нельзя исключить и что-нибудь третье, о чем я и не догадываюсь. Что ж, такое бывало и раньше.

Нас оставили в покое еще на два дня, в течение которых я узнал разницу между «хлопаньем» и «чередованием», между рыбьей кожей и шкурой животных. Айбин объяснил мне, какие именно челюсти можно использовать в качестве колотушки; поведал, как следует готовиться к фестивалю, какие бывают барабанщики; теперь я знал, что такое ритуал, или «рокот прибоя», почему некоторых барабанщиков называют «глубоководными» или «водянистыми». Айбин владел всеми стилями, но предпочитал «рокот прибоя».

Его истории интересовали меня гораздо меньше, чем я старался показать, но других развлечений не предлагалось. Меня еще два раза допрашивали, но я не стану вам рассказывать, как проходили наши встречи. Вы, наверное, и сами догадываетесь. Когда Айбин не барабанил, беседы с ним доставляли мне огромное удовольствие, но я так и не смог выяснить, работает ли он на наших тюремщиков.

Однажды я упомянул о богах. Разговор зашел о различиях в подходах к божественному у драгейриан и людей с Востока, и я спросил у него:

– А что такое боги?

– Бог, – ответил Айбин, – есть тот, кто не связан законами природы и может совершить в рамках морали поступок, который для обычного человека признается аморальным.

– Такое впечатление, что ты наизусть цитируешь какой-то постулат.

– У меня был друг философ.

– А его философия не поможет нам спастись из тюремной камеры?

– Он утверждает, что если ты спасешься, то должен забрать с собой товарища по камере. Если, конечно, ты не бог, – добавил он.

– Правильно, – согласился я. – А как его философия относится к игре на барабане?

Айбин с любопытством на меня посмотрел.

– Мы об этом говорили, – ответил он. – Иногда, играя, входишь с чем-то в контакт; есть вещи, которые текут через тебя, словно ты и не играешь вовсе, а кто-то другой играет на тебе. Вот тогда-то и получается лучше всего.

– Да, – согласился я, – с убийством то же самое.

Айбин сделал вид, что смеется, но не думаю, что он счел мои слова смешными.

Когда он вернулся после второго допроса, я спросил:

– О чем тебя спрашивали?

– Сколько различных звуков я могу извлечь из своего барабана.

– Ну?

– В каком смысле?

– Сколько?

– Тридцать девять, используя верхнюю часть барабана, раковину, обе части колотушки, пальцы и перчатку. И еще возможны вариации.

– Понятно. Теперь я знаю.

– Как бы я хотел иметь свой барабан.

– Сочувствую.

– С тех пор как ты сюда попал, дождь шел? В моей камере не было окон.

– Точно не знаю. Мне кажется, нет.

– Хорошо. Дождь может испортить верхушку барабана.

Немного позднее Айбин спросил:

– Почему мы убили короля?

– Мы? – переспросил я.

– Ну, так они меня спросили.

– Ах, вот оно что. Ему не нравился твой барабан.

– Хорошая причина.

Наступила тишина. Я подумал о том, как сильно хочу остаться в живых, отчего настроение у меня совсем испортилось, и я сказал:

– В тех случаях, когда тебе казалось, что ты попадал в унисон с кем-то… может быть, это был бог?

Он покачал головой:

– Нет. Трудно описать, но бога там не было.

– А ты попытайся, – попросил я, и он заговорил, в результате ему удалось отвлечь меня от мрачных мыслей, а потом я заснул.

Рано утром второго дня после появления Айбина я слушал импровизированный концерт на железных прутьях (настройка производилась при помощи кусков полотенца), деревянной ложке и фарфоровой чашке, когда почувствовал слабое покалывание в затылке. Я вздрогнул, но заставил себя сидеть спокойно. Расслабился и попытался сосредоточиться, чтобы усилить связь.

Да?

– Босс!

– Лойош! Где ты?

– Я… появлюсь… позже… не могу…– И он исчез. Затем я почувствовал мощный контакт с кем-то другим – мне даже показалось, что кто-то кричит мне в самое ухо:

Привет, Влад. Надеюсь, с тобой все в порядке.

Я почти сразу же узнал псионический «голос» и чуть не заорал вслух:

Деймар!

– Собственной персоной.

– Где ты?

– В Черном Замке. Мы только что закончили обедать.

– Если ты сообщишь мне меню, я тебя прикончу.

– Успокойся. От Лойоша мы узнали, что ты попал в затруднительное положение.

– Должен признать, что ты выбрал правильное выражение.

– Да. Он говорит, что колдовство у вас не работает.

– У меня сложилось такое впечатление. Но как Лойош до вас добрался?

– Видимо, долетел.

– Долетел? Клянусь Державой! Сколько миль ему пришлось преодолеть?

– Не знаю, но он выглядит усталым. Ни о чем не беспокойся. Мы постараемся как можно быстрее добраться до тебя.

– Как скоро? Знаешь, меня планируют казнить.

– В самом деле? За что?

– Из-за недоразумения, связанного с королевскими привилегиями.

– Я не понимаю.

– Да. Ну, не важно. Когда вы прибудете сюда?

– Поскольку мы не можем телепор… – И контакт прервался.

Деймар, аристократ Дома Ястребов, который очень много работал над усилением собственных псионических способностей, отличался непостоянством и непредсказуемостью, но он не стал бы прерывать беседу на середине фразы. Значит, это сделал кто-то другой. Я встревожился.

Выругавшись, попытался восстановить контакт, но потерпел неудачу. Я продолжал безуспешные попытки до позднего вечера, и настроение мое заметно ухудшилось. Когда я засыпал, надежда на спасение начала вновь поднимать голову, но потом стало казаться, что разговор с Деймаром мне лишь приснился. Я проснулся посреди ночи со смутными воспоминаниями о том, как летел через океан, холодный ветер трепал мои уставшие крылья. Ужасно хотелось отдохнуть, но всякий раз, когда я опускался к воде, возникал орка с лицом дракона и пытался меня сожрать.

Если бы я успел проснуться, то и сам сообразил бы, что означал мой сон, но у меня не было для этого времени – да оно и не понадобилось.

Босс! Просыпайся. – Голос, прозвучавший у меня в голове, был очень громким и долгожданным.

Лойош!

– Мы идем, босс. Будь готов к нашему появлению. С тобой кто-нибудь есть?

– Нет. Я хотел сказать есть. Друг. Ну, может быть, друг. Не исключено, что он окажется врагом. Я не…

– Вот что я в тебе люблю больше всего, так это точность выражения мыслей, босс.

– Не умничай. С кем ты?

Однако необходимость в ответе отпала, поскольку в следующее мгновение противоположная стена стала светло-синей, вывернулась наизнанку и исчезла и я оказался лицом к лицу со своей женой Коти.

Я встал, когда мой сосед пошевелился.

– Ты… и сколько с тобой драконлордов?

– Двое, – ответила она. – А что? Ты думаешь, недостаточно?

Кота бросила мне кинжал, и я поймал его за рукоять.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Она подошла к двери, повозилась с ней немного, и я услышал, как железный засов снаружи упал на пол.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– В здании наверняка находятся вещи, которые ты захочешь забрать, – сказала Коти. – Разрушитель Чар, например.

– Верно. М-м-м… здесь живые остались?

– Вероятно.

И тут вошла Алира: невысокая для драгейрианки, лицо с резкими чертами, зеленые глаза. Она сделала реверанс. Я кивнул.

– Смотри, что я нашла, – заявила она, протягивая мне золотую цепь длиной в три фута, которую я тут же завязал вокруг своего запястья.

– Коти только что о нем упомянула, – сказал я. – Спасибо.

Мой сосед, который абсолютно не выглядел встревоженным, встал.

– Помнишь, что ты говорил относительно философии побегов из тюремных камер?

Коти посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня. Я задумался. Айбин вполне мог быть тем, за кого себя выдавал, – в таком случае я навлек на его голову кучу неприятностей, а ведь он мне помог. Я взглянул на дверь камеры. Алира вошла внутрь, а снаружи до сих пор не доносилось шума – очевидно, никто еще не заметил вторжения. У меня за спиной возникла круглая брешь, восемь футов в диаметре, за которой виднелась лишь мгла да ветер доносил свежий океанский воздух.

– Ладно, пошли с нами. Но запомни, если ты намереваешься меня предать… – Я помолчал и показал ему кинжал. – В Империи мы называем это нож .

– Нож, – сказал он. – Я понял.

Влетел Лойош и опустился мне на плечо. Мы шагнули в дыру и ушли в ночь.

УРОК ПЯТЫЙ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ.

Первой шла Коти, Алира замыкала шествие. Мы проскользнули мимо одинокого строя зданий, представлявших столицу острова. Я понял, что моя темница находилась совсем рядом с дворцом и сейчас мы практически повторяем маршрут, которым я шел к дворцу перед покушением. Мы вошли в начинавшийся за городом лес и остановились, чтобы послушать, нет ли погони. Моим ступням не понравилось гулять по лесу. Я раздумывал, не послать ли Лойоша за сапогами, но потом отказался от столь сомнительной идеи. Потом взглянул на Айбина – он тоже был босиком. Однако его это совсем не беспокоило.

– Хорошо иметь друзей, – заметил я, когда мы зашагали дальше.

– С тобой все в порядке? – спросила Коти.

– По большей части. Но будет лучше, если мы пойдем немного медленнее.

– Тебя… допрашивали?

– Ну, не так, как ты думаешь. Впрочем, я умудрился получить несколько ранений.

– Скоро рассвет. Нам следует поторопиться, чтобы к утру выйти на побережье, я уже не говорю о приливе.

– Я не уверен, что могу идти быстрее.

– Что с тобой произошло?

– Я слишком стар, чтобы лазить по деревьям.

– Я и сама могла бы тебе это сказать.

– Точно.

– Постарайся идти как можно быстрее, – попросила меня Коти.

– Хорошо. – У меня уже давно начала болеть спина, а теперь к ней присоединилась еще и рука. – Если мы встретим в лесу барабанщика, лучше пройти мимо. Разговоры с ним до добра не доводят.

– Ты мне потом все расскажешь, – заявила Коти.

Я услышал, как у меня в голове рассмеялся Лойош. Шедший немного впереди Айбин либо не слышал последней фразы, либо решил ее проигнорировать. Ветки хлестали меня по лицу – как в прошлый раз. Однако тогда со мной не было Коти и Алиры, так что теперь у меня имелись веские причины для оптимизма. С другой стороны, ветки больно хлестали меня по лицу. Дешевая философия, если хотите знать.

Через час мы остановились, хотя никто ничего не сказал. Я сел на землю, привалился спиной к стволу дерева и спросил:

– Каков план?

– Примерно в двух милях отсюда есть бухта, где нас ждет корабль.

– Корабль? Вы умеете управлять кораблем?

– Там есть команда, состоящая из орков.

– Вы уверены, что они будут нас ждать?

– С ними остался Маролан.

– Ах, вот оно что, – пробормотал я, – Я польщен. И благодарен.

Алира неожиданно улыбнулась.

– Я получила удовольствие, – заявила она. Коти не улыбалась. После короткого отдыха мы снова двинулись вперед. Лойош полетел вперед, а мы быстрым шагом шли через лес. Было все еще очень темно, но Алира создала небольшой светящийся шар, который висел в воздухе в нескольких футах перед нами, слегка подпрыгивая в такт ее шагам.

– Нам следует чего-нибудь опасаться? – спросил я у Айбина.

– Деревьев, – ответил он. – Если наткнешься на них, будет больно.

– Должен заметить, что падать с дерева тоже неприятно, но я не думаю, что именно от них исходит главная опасность.

– Ты уже был без сознания в момент падения?

– Думаю, да. Не помню. Я почти ничего не понимал, когда сорвался с ветки.

– Очень жаль, – заметил он.

– А в чем дело?

– Звук, который ты произвел при падении. Он мне очень понравился. Классный, низкий удар. Резонанс.

Я не знал, рассмеяться или попросту перерезать ему глотку, но в конце концов сказал:

– Рад, что ты не стал меня настраивать.

Я не сводил глаз со светящегося шара и никак не мог понять, каким образом Алире удается его удерживать – ведь волшебство здесь не работает. Кстати, я давно хотел спросить…

– Алира?

Она повернула ко мне голову, не замедляя шага:

– Влад?

– Мне сказали, что волшебство на острове не действует.

– Верно. Я потеряла связь с Державой в десяти милях от берега.

– Но как же тогда тебе удалось расплавить стену?

– Доимперское волшебство.

– О, запрещенный прием.

Она кивнула.

– Ты его изучала?

Алира снова кивнула.

– Это противозаконно?

Алира рассмеялась.

Коти молчала. Между тем Айбин зашагал быстрее и поравнялся с Алирой.

– Сюда, – сказал он.

– Что такое? – спросил я одновременно с Алирой.

– Я просто хотел кое-что посмотреть.

– Лойош, здесь кто-нибудь есть?

– Думаю, нет, босс. Но ты же знаешь, с островитянами я ни в чем не могу быть уверенным.

– Тогда проверь. Слетай вперед, посмотри, куда ведет наш друг.

– Ладно.

Через несколько минут он сказал:

– Я ничего не вижу, босс. Мы практически вышли на поляну, где тебя поймали.

– О, тогда я все понял.

– В самом деле?

Мы вышли на поляну. Пепел в костре давно остыл. Айбин нашел свой барабан, осмотрел его и кивнул. Если бы барабан пострадал, то я начал бы сомневаться в дружеском расположении Айбина, Однако я был ему обязан, но не знал, какого рода благодарности он заслуживает. Время покажет.

Айбин поискал немного в траве, издал удовлетворенный возглас и поднял меховой плащ, который тут же накинул себе на плечи.

– Это какое животное? – спросил я.

– Норск.

– О да, теперь я и сам вижу. – Темно-коричневый мех с белыми пятнами, капюшоном служила голова норска с оскаленными клыками.

Как ни странно, одеяние Айбина не показалось мне отвратительным. Мы вновь двинулись к побережью.

Впервые я позволил себе надежду на удачный исход; вся армия Гринери, даже если бы она существовала, едва ли помешала бы Алире добраться до лодки, тем более что там ее ждал Маролан.

– На востоке уже небо светлеет, – сказала Алира.

– Не успеем, – вздохнула Коти.

– Скажи, где именно находится лодка, – предложил Айбин. – Вероятно, завтра я смогу незаметно провести вас туда перед отливом.

– При дневном свете? – спросил я. Он кивнул.

– Что значит «наверное»? – осведомилась Коти.

– Это зависит от того, в какой части побережья находится бухта. Если речь идет о Чоттмонсе, то там слишком открытая местность.

Мы все посмотрели на него.

– Если бы здесь был Деймар, – сказала Алира, – то он мог бы прощупать его разум и…

– Если бы Деймар был здесь, – вмешался я, – то он бы до сих пор изучал ковры во дворце, не обращая внимания на окружающую его армию.

– Он любит ковры? – заинтересовался Айбин.

– Ладно, – проворчала Алира. – Я сообщу Маролану о задержке. Бухту можно опознать по остроконечной скале, напоминающей корону, с одной стороны, и роще высоких тонких деревьев – с другой. Бухта составляет четверть мили в поперечнике, а посередине находится маленький голый островок.

– Бухта Темной женщины, – сказал Айбин. – Никаких проблем.

– Помни, – сказал я. – Это…

– Да. Нож.

Он повел нас. Мы шли медленно, но не останавливаясь. Погони по-прежнему не было. Казалось, Айбин совершенно не думает, куда идет – во всяком случае, островитянин ни разу не остановился, чтобы уточнить дорогу. Я старался не отставать от него, чтобы вонзить ему кинжал прямо в почки, если он нас предаст. Возможно, он и догадывался о моих намерениях, но виду не подавал. К полудню мы увидели маленькую бухту, посреди которой стоял одинокий корабль.

Мы оставались в лесу, доходящем до самой воды, пока за нами не пришла лодка. Коти практически не разговаривала со мной.

Он стоял на носу корабля – высокий, отчужденный и бесстрастный драгейрианин. Команда корабля помогла нам подняться на борт, не задавая лишних вопросов, однако матросы посматривали на Маролана с опаской. Подозреваю, что дело в Черном Жезле, висевшем у него на боку. Никому не хочется оказаться рядом с оружием Морганти, а Черный Жезл как раз из тех клинков, о которых оставшиеся в живых вспоминают с содроганием.

Они с Алирой были кузенами из Дома Дракона и предпочитали хорошую схватку хорошей трапезе – что, с моей точки зрения, равносильно безумию. По меркам драгейриан они считались молодыми – им не исполнилось и пяти сотен лет. Пройдет вся моя жизнь, а они будут оставаться молодыми, однако предаваться подобным размышлениям бессмысленно. Маролан носил черные и серебряные цвета Дома Дракона, предпочитая черное, а Алира – серебряное. Она небольшого роста, стремительная; он – высокий и не менее быстрый. Мы познакомились на Дорогах Мертвых. Ну, на самом деле не совсем, но не будем сейчас об этом. Мы стали друзьями, несмотря на различия в происхождении, Домах, классе и отношении к пище, но и это не имеет значения. Он стоял и ждал, когда два самых обычных орки доставили нас в лодке на корабль.

Маролан с интересом посмотрел на Айбина, но не стал задавать вопросов. Он отдал короткий приказ, корабль вздрогнул, развернулся и поплыл. Мы спокойно покидали остров, словно наш побег – самое обычное дело. С чем я не мог согласиться; сердце стучало у меня в груди, и я никак не мог успокоиться.

Остров Гринери уменьшался на багряном горизонте, и я постепенно начал приходить в себя. С некоторым разочарованием отметил, что не знаю никого из матросов; я бы с удовольствием поболтал с Йинтой или еще с кем-нибудь с «Гордости Чорбы». С другой стороны, несмотря на отсутствие амулета, морская болезнь у меня так и не началась.

В лицо полетели соленые брызги, когда корабль поднял все паруса и ускорил свой бег. Маролан стоял рядом со мной и Алирой. Айбин устроился на самом носу и что-то делал со своим барабаном. Коти и вовсе скрылась из виду.

– Я у тебя в долгу, Маролан, – сказал я.

– Я обеспокоен, – ответил он.

– Тем, что я тебе что-то должен?

– Деймар сказал, что не смог удержать с тобой связь.

– Да.

– Я почувствовал на острове некое присутствие.

– Есть причина, по которой наша связь с Орбом была разорвана, – вмешалась Алира. – И дело тут не в расстоянии.

– Мне это не нравится, – заметил Маролан.

– Да? – уточнил я.

– Его это наводит на размышления, – пояснила Алира.

– Понятно.

Маролан не спускал глаз с острова. Его длинные пальцы поглаживали большой рубин на серебристой рубашке. Я посмотрел назад. Остров почти полностью скрылся из глаз. Лойош сидел на моем плече.

Где Ротса? – спросил я.

Осталась дома.

– Она не любит океан?

– Пожалуй, нет. Однако она за тебя беспокоится.

– Приятно слышать. Наверное, твой полет был нелегким.

Он ответил не сразу. Перед моим мысленным взором возникли видения, живо напомнившие мой недавний сон. Мои воображаемые крылья до сих пор болели.

Я беспокоился за тебя, босс.

– Ты знаешь, я тоже.

Я оставил Маролана и Алиру и отправился на поиски Коти. Она стояла на палубе и задумчиво смотрела на океан. Во все стороны летели соленые брызги – тяжелые капли, а не мелкая водяная пыль. За спиной у дня пряталась ночь, готовая нанести предательский удар.

– Похоже, ты не слишком доверяешь своему новому другу, – заметила Коти.

– Верно.

– Тогда зачем ты взял его с собой?

– Если они не ведут какой-то хитрой игры, то я у него в долгу.

– Понятно. Ты всегда платишь свой долги, не так ли, Влад?

– Я слышу в твоем голосе иронию?

Она не ответила.

– Ты спасла меня, – сказал я через некоторое время.

– Ты сомневался, что мы придем к тебе на помощь?

– Я не знал, сможете ли вы. Мне и в голову не приходило, что Лойош сумеет пересечь океан.

– Тебе пришлось нелегко.

– Ну, не так тяжело… – Я замолчал и принялся изучать собственные ногти, а потом добавил: – Я не так уж страдал.

Она кивнула, по-прежнему глядя на океан.

– Я рад, что революция смогла на несколько дней тебя отпустить, – сказал я.

– Перестань ехидничать.

Я прикусил губу:

– Я не хотел тебя обидеть.

Коти снова кивнула. Слева по борту в роде что-то плеснуло. Наверное, орка, но я его не разглядел. Коти заговорила так тихо, что я едва слышал слова, которые подхватывал и уносил ветер:

Я наблюдаю, как часы проходят мимо,

В одеждах черных, для меня,

Без сил сидящего, увы, недостижимо.

Зажечь светильник угасающего дня.

Горька история – так кажется мне ныне,

Для тех, кто думал, что усвоен мой урок,

Чтоб раны вскрыть – причин не вижу я доныне,

Несправедливым был назначенный оброк.

Наступит завтра – мы опять начнем все снова,

Откроем вены слов, чтоб вновь произнести:

Лишь через боль, что в серо-сумрачных покровах,

Проходят наши к озарению пути.[2].

Она замолчала, лишь волны продолжали биться о борт корабля.

– Похоже на Восток, – заметил я.

– Это мои стихи.

Я посмотрел на Коти. Она застыла в неподвижности.

– Я не знал, что ты пишешь стихи.

– Есть многое, что… нет. Извини. Слова пришли ко мне несколько дней назад, когда я начала из-за тебя тревожиться. Точнее, когда мне пришло в голову, что тебе следовало бы уже вернуться. Не могу сказать точно.

– Грустная история, – согласился я. – И что она означает?

Коти пожала плечами:

– Откуда мне знать?

– Но ведь ты ее написала.

– Да. Ну, если в ней спрятан какой-то глубокий смысл, я не знаю, в чем он заключен…

– Если тебе что-нибудь придет в голову, обязательно расскажи мне.

Уголок ее рта слегка дернулся.

Я еще некоторое время смотрел, как океан занимается своим океанским делом. Вверх и вниз, вверх и вниз, оставаясь при этом на своем месте. Вот так-то.

– Я пытаюсь, – сказала Коти, – сочинить что-нибудь философски глубокое о волнах, но удача меня оставила.

– Что-нибудь придумаешь.

Она покачала головой:

– Нет, но мне бы следовало. О том, как они где-то начинаются, подходят все ближе, толкают тебя вперед и продолжают свое движение, а мы не знаем, отчего они зародились, откуда пришли, ну и в таком же роде.

– М-м…

– Ты производишь множество волн, не так ли, Влад?

– Ты говоришь в общем или о чем-то определенном?

– Пожалуй, и то, и другое. Нет, о чем-то определенном.

– Ты имеешь в виду события последних нескольких месяцев, связанных с Организацией и Империей и твоим приятелем Келли?

– Да.

– Верно, я действительно устроил настоящую бурю. Впрочем, у меня не было выбора.

– Наверное.

– Интересно, каковы намерения Херта.

– Говорят, он с радостью ушел на покой – ты дал ему солидную компенсацию за Южную Адриланку.

– Южная Адриланка, – повторил я. – Гетто выходцев с Востока.

– Да.

– И теперь им управляю я.

– Не всем гетто.

– Верно. Только нелегальной его частью.

– Собираешься привести ее в порядок?

– Мне показалось, я слышу в твоем голосе нотку иронии?

– Нотку? Нет. Скорее целую симфонию.

– Ты полагаешь, что я не справлюсь, или считаешь, что не захочу?

– Не сможешь.

– И кто меня остановит?

Прошла долгая минута, прежде чем она заговорила снова:

– Что ты имеешь ввиду, когда говоришь «привести в порядок»? Какую нелегальную деятельность ты намерен продолжать?

– Все, что они захотят. Я позабочусь о том, чтобы азартные игры велись честно, чтобы бордели были чистыми и с девушками хорошо обращались. Я прослежу за тем, чтобы ссуды давались под разумные проценты, которые…

– Но как азартные игры могут быть честными для людей, которые не могут себе позволить в них играть? Как можно помочь людям, продающим свои тела? И о каком разумном проценте идет речь, если кто-то проиграл все, что имел, в одном из твоих заведений, и как ты намерен получить свой интерес с тех, кто не в состоянии заплатить?

Я пожал плечами:

– Все равно эти вещи будут существовать вечно. А я справлюсь с необходимостью поддерживать порядок лучше, чем кто бы то ни было.

– Мне кажется, я привела свои доводы.

– Я не в силах решить проблемы всего мира. Как и твой приятель Келли, что бы он там ни думал.

– Ты что, ничего не видишь? Ничего не замечаешь?

– Не вижу чего? Толп текл на улицах? Людей в парках, которые кричат друг другу то, о чем все уже давно договорились? Плакаты…

– А теперь за ними наблюдает Гвардия Феникса, Влад. Я говорю о настоящей Гвардии Феникса, а не о теклах, надевших на плечи плащи и взявших в руки копья. Значит, они напуганы, Влад, и избегают использовать новобранцев. Не кажется ли тебе, что им известно то, о чем ты не догадываешься? Три недели назад волнения охватили Южную Адриланку. Теперь же добрались и до Нижнего Кейрона. Если так пойдет дело, что нас ждет через две недели? Или два месяца?

– Ничего особенного, если тебя интересует мое мнение.

– Я знаю, что ты думаешь именно так. Но может быть…

– Нет, я не хочу спорить о твоей проклятой революции.

Коти пожала плечами:

– Ты сам о ней заговорил.

– Мы можем поговорить о нас?

– Да, – ответила она, и я обнаружил, что не в силах сказать ничего содержательного.

– Я собираюсь немного поспать, – заявил я. – Если Айбин начнет барабанить, вышвырни его за борт.

Я прошел по палубе, отыскал ведущую вниз лесенку, спустился в каюту, растянулся на койке, накрылся одеялом и очень скоро уснул под плеск волн.

Прошло не меньше десяти часов, прежде чем меня разбудил тот же плеск волн. Спотыкаясь, я поднялся по лестнице, несколько раз больно стукнулся плечом обо что-то металлическое (кажется, дверные петли), которое какой-то болван присобачил на стену, поцарапал подбородок, поскользнувшись на ступеньках, и, наконец, выбрался на палубу. Маролан стоял на том же самом месте, где я его оставил. Оранжево-красное небо скрывали низкие серые тучи, а ветер отличался удивительной свирепостью. Развевающийся плащ Маролана придавал его облику суровую романтичность. Я так и не снял свободное одеяние, которое мне выдали в тюрьме, – в противном случае у меня тоже был бы романтический вид. Несомненно.

Я крепко вцепился в поручни и осторожно подошел к Маролану.

– Бурное море, – сказал я. Мне пришлось кричать, чтобы перекрыть рев ветра, плеск волн и скрежет дерева. Он кивнул. Я огляделся и неожиданно подумал о том, каким хрупким кажется наш корабль. – С погодой что-то не так?

Он с подозрением на меня взглянул:

– Почему ты спросил?

– Откровенно говоря, сам не знаю. Ты не ответил на мой вопрос.

Он покачал головой. Лойош опустился мне на плечо.

Думаешь, нам грозит шторм? – спросил я.

Откуда мне знать?

– Я всегда считал, что у животных есть инстинкт, который предупреждает их о перемене погоды.

– Животных?..

– Что ты скажешь о нашем приятеле Айбине?

– Не знаю, босс. Он странный.

– Угу.

Я проверил время, войдя в контакт с Державой, выяснил, что до полудня еще довольно далеко, но завтрак уже остался далеко позади. Тут только я сообразил, что ужасно голоден. Я уже собрался поговорить о еде с Мароланом и вдруг до меня дошло.

– У меня восстановился контакт с Державой, – заявил я.

Он кивнул. Разговорчивый сукин сын.

– Когда?

– Ночью.

– Ну, это большое облегчение.

– Да.

– Как насчет того, чтобы поесть?

– Внизу найдешь хлеб, сыр, уайтфрут и сушеную кетну.

– Отлично. А разве мы не можем телепортироваться домой?

– Иди поешь. Я не тороплюсь.

– Но если начнется шторм…

– Я решил, что не начнется.

– Ага. Ну, тогда все равно.

И я спустился вниз, нашел еду и сделал с ней то, что положено.

Рассвет следующего дня окрасил оранжевым море справа по борту, а город Адриланка выглядывал из-за гор, развернув навстречу нам гавань и доки. Матросы с опаской посматривали на нас, в особенности на Маролана – они знали, что он направлял ветра, которые быстрее обычного доставили нас домой. Я знал, что орки верят: если кто-то станет управлять ветрами, то природа обязательно устроит шторм, как только у нее появится такая возможность. Наверное, они правы. Однако Адриланка смотрела на нас, словно огромная белая птица, скалы – крылья, голова – великолепное поместье лиорна Даро, графини Уайткрест. Похоже, нам больше ничего не угрожало.

Когда мы миновали скалу Бакен, матросы принялись окатывать палубу ведрами морской воды – я удивился, узнав, что этот ритуал соблюдается только возле порта Адриланка. Закончив, они занялись парусами – уж не знаю, что они с ними делали.

Довольно быстро я потерял к ним интерес. Вся наша компания, состоявшая из Маролана, Алиры, Айбина и меня, подошла к борту. Коти осталась стоять чуть в стороне. Лойош сидел на моем правом плече. Интересно, о чем они думают, глядя на возникающий перед глазами город – одно за другим появлялись все новые и новые здания: Старый Замок, где несколько циклов назад, во время правления Атиры, Три Барона практиковали свое диковинное волшебство. «Мичаагу» – один из лучших ресторанов во всей Империи, если не считать заведения Валабара, массивное коричневое здание Винной Биржи, построенное из камня на вершине холма.

А позади раскинулся сам город. Точнее, города, потому что у каждого был свой собственный; Алира и Маролан, которые никогда не жили здесь, знали Императорский дворец и окружающие его Великие Дома; вечно зеленые сады вокруг Сэддл-Хиллс. Для Айбина, быть может, Адриланка представлялась местом диковинным и диким, как его остров для меня. Коти прежде всего видела Южную Адриланку, гетто выходцев с Востока, с трущобами, вонью, рынками под открытым небом и самих людей с Востока, которые ходят по городу с опаской, всегда готовые бежать от Гвардии Феникса или тсеров, ищущих приключений. Для меня в Адриланке имелся особенно важный район, расположенный вдоль Нижней Дороги, где жестокость и насилие мешались с роскошью – тут следовало ходить по улицам с широко раскрытыми глазами, чтобы не упустить выгодной возможности или самому не стать объектом ограбления.

Все эти города громоздились перед нами, приближаясь с каждой минутой. Я не мог оторвать от них глаз, пока офицер на пирсе не замахал черно-желтыми флагами, показывая, куда следует пристать нашему кораблю.

Я вернулся домой, и меня охватил страх.

Я не знал, в чем его причина.

ЧАСТЬ II. ДЕЛОВЫЕ СООБРАЖЕНИЯ.

УРОК ШЕСТОЙ. РАЗБОРКИ СО СРЕДНИМ ЗВЕНОМ УПРАВЛЕНИЯ I.

– Тобой интересуются, Влад, – сказал Крейгар за две минуты до того, как пол перед нами взорвался.

Прошло три дня с тех пор, как я вернулся с Гринери. Коти ушла повидать Келли и его веселенькую компанию придурков, а я вернулся к бизнесу, намереваясь навести порядок в Южной Адриланке, объявив о собственном банкротстве. (Шутка: Империя не станет рассматривать долги джарега. Я подумал, что мне следует это уточнить.).

Прогресс на всех направлениях был минимальным. Иными словами, Коти и я пытались договориться и продолжали ходить кругами. Я так и не нашел для себя подходящего офиса в Южной Адриланке и не получал надежных донесений. Вирра не входила со мной в контакт. И я не знал, что думает Айбин об Адриланке, поскольку мы с ним мало разговаривали. Более того, я его почти не видел. Я по-прежнему сомневался, не шпион ли он. Пришлось объяснить ситуацию Крейгару, который предложил попросить Деймара прозондировать сознание Айбина. Его идея не вызвала у меня особого энтузиазма, к тому же я не был уверен, что из нее получится что-нибудь путное. Мы обсудили несколько других вариантов, а потом Крейгар неожиданно сказал:

– Ладно, не важно, у нас полно других проблем.

– Например? – осведомился я – тут Крейгар и ответил:

– Тобой интересуются, Влад.

– Кто?

– Я не знаю, но один из них занимает высокое положение в Организации.

– И о чем он спрашивал?

– О группе выходцев с Востока и твоих отношениях с ними.

– Речь идет о компашке Келли?

– Угу. Кого-то пугает твоя связь с ними.

– Ты можешь выяснить… что такое? Ты слышал шум?

– Кажется, да.

Мелестав, что происходит?

– Какой-то шум внизу, босс. Проверить?

– Нет, оставайся на месте.

– Ладно. Я дам вам знать, если… – Он прервал связь или ему кто-то помог – я успел уловить вспышку боли, как если бы он получил ранение.

Я взял в правую руку кинжал и опустил ее под стол. Послышался грохот, Лойош выкрикнул предупреждение, и дверь слетела с петель, открыв моему взору шестерых вооруженных джарегов. Между двумя из них висело тело Мелестава. С его лба стекала кровь, а веки трепетали, точно свеча, которая никак не может решить, зажигаться ей или нет. Мелестав посмотрел мне в глаза, после чего повернул голову и старательно изучил каждого из державших его джарегов. Затем, сделав слабую попытку улыбнуться, сказал:

– Кое-кто хочет с вами поговорить, босс.

Продолжая держать руки под столом, я внимательно разглядывал непрошеных гостей. Они понимали, что я вооружен, но численный перевес на их стороне. Я никак не мог понять, что означает их визит. Не вызывало сомнений, что они пришли сюда вовсе не для того, чтобы меня убить – для этого не требуется такое количество народа. С другой стороны, сомнительно, что они явились с дружескими намерениями.

Один из них, сравнительно невысокий джарег с курчавыми рыжими волосами и опухшими глазами, сказал:

– Подними руки так, чтобы мы их видели.

Я небрежно пошевелил предплечьем, и кинжал скользнул в ладонь левой руки.

– Пожалуй, я воздержусь, благодарю.

Он со значением посмотрел на Мелестава. Я со значением пожал плечами.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить.

– Тогда передайте ему, что я не оценил способ приглашения, – заявил я.

Опухшие Глаза бросил на меня быстрый взгляд, потом сказал:

– Мы не убивали твоих людей – пока. Джентльмен, который хочет тебя повидать, торопится. Для твоего же блага стоит показать нам руки. – Он говорил так, словно что-то застряло у него в горле.

– Ладно, – согласился я и вытащил руки из-под стола. В каждой из них было по кинжалу. Мне кажется, они не ожидали такого поворота событий.

Опухшие Глаза откашлялся, но ему это не слишком помогло.

– Ты положишь их на стол или мы решим все вопросы прямо сейчас? – прошипел он.

Их шестеро, а я один. Ладно. Не торопясь, я повернулся и метнул оба кинжала один за другим в центр висящей на стене мишени. Потом снова посмотрел на своих гостей и сложил руки на груди.

– Что теперь? – спросил я.

– Пойдешь с нами, – сказал он и кивнул костлявому джарегу, которого соорудили – или мне так только показалось? – из завязанных в узлы веревок. Последний сделал несколько экономных движений руками, и я почувствовал начало телепортации. Я сжал зубы, заранее готовясь к тошноте и размышляя о том, кто способен нанять волшебника, которому по силам телепортировать сразу семерых. Возможно, я ошибся и все гораздо серьезней. Может быть – но подобного рода размышления, похоже, несколько запоздали.

Мое тело и разум просеялись через решето и вновь соединились, почти не пострадав. Мы оказались в той части города, которую я хорошо знал, перед магазином огранщика драгоценных камней – его заведение мне тоже хорошо знакомо.

– Тороннан, – сказал я.

Мое заявление осталось без ответа, впрочем, я на него и не особенно рассчитывал.

Мы прошествовали в магазин, где какой-то тип, по виду и одежде из Дома Креоты, что-то делал из серебряной проволоки. В длинных тонких пальцах креоты мелькали изящные щипчики с выгнутыми ручками. У меня имелись все основания считать, что креота совершил по меньшей мере три убийства, однако он продолжал играть свою роль и даже не поднял глаз, когда мы прошли мимо.

Мой желудок, который всегда отчаянно возмущается после телепортации, потихоньку успокоился, и я разозлился, что Лойош находился слишком далеко от меня, когда произошел перенос. С другой стороны, что он мог сделать? Мы подошли к двери в конце коридора с темно-коричневыми стенами, и один из джарегов постучал.

– Входите, – послышался приглушенный голос, и дверь распахнулась.

Понимаете, Тороннан – мой босс. Иными словами, моя территория находится внутри его части Адриланки и он получает часть всех моих доходов. В обмен меня редко беспокоят, никто не пытается залезть на мою территорию и я имею возможность пользоваться связями джарегов в Императорском дворце. Офис Тороннана не производит особого впечатления. На стене не висит мишень для кинжалов, изображений членов его семьи или холмистой местности, на которой трудятся счастливые теклы. Только книжная полка с аккуратными папками, деревянный стол с набором тщательно очиненных перьев, бумага. На другой стороне стола блюдо с засахаренными фруктами, графин с водой, стакан и поднос с бутылкой бренди и шестью бокалами. В кабинете Тороннана имелся еще один стул, хотя хватило бы места и для нескольких. Окон не было, и ничего удивительного. Обычаи джарегов запрещают убивать человека у него дома, однако иммунитет не распространяется на работу.

Сам Тороннан был невысоким человеком с нервным лицом, почти невидимыми бровями и тонкими губами. Если судить по внешности, то перед вами сидел слабый и безобидный человек, но внешность часто бывает обманчивой. Когда я вошел в кабинет, он встал, положил папку на полку и жестом предложил мне садиться. Я сел, Тороннан сел, кивнул моему эскорту. Они вышли, осторожно прикрыв за собой дверь. Мне понравилось, что он сразу же отложил свою работу, некоторые любят показать, какие они могущественные, какое-то время игнорируя тебя.

– Знаете, вы могли бы приделать колесики к креслу, тогда вам не пришлось бы вставать, чтобы подойти к полкам. Я пользуюсь таким креслом – экономит время, – сказал я.

– Нет, не стоит, – ответил Тороннан. – Пожалуй, для меня это единственная возможность размяться. – Голос у него был приятный, как у менестреля, и низкий.

Мне всегда хотелось послушать, как он поет.

– Понимаю, – кивнул я.

Он смотрел мне в глаза. Я с беспокойством вспомнил, что сижу к двери спиной. Обычно я не обращаю на это внимания, поскольку Лойош почти всегда рядом.

Тороннан покачал головой.

– Сколько прошло времени, баронет? Кажется, ты работаешь на меня три года?

– Около того, – ответил я. Тороннан кивнул:

– У тебя очень неплохие доходы, ты содержишь свои предприятия в порядке, твои люди не лезут в чужие дела. Кое-кому в Организации не нравится, что выходец с Востока пытается контролировать несколько районов города, но я им сказал: «Дайте парню шанс, посмотрим, что у него получится», и ты пока неплохо справляешься.

Я понимал, что ответа не требуется, и промолчал.

– Конечно, – продолжал он, – периодически возникают небольшие проблемы, но, насколько мне известно, ты никогда не бываешь зачинщиком. Ты не жадничаешь, но и наезжать на себя не позволяешь. Деньги поступают без задержки, а твои бухгалтерские книги содержатся в порядке. Мне это нравится.

Он сделал еще одну паузу; я ждал.

– Но, – снова заговорил Тороннан, – до меня дошли слухи, которые мне совсем не понравились. Ты понимаешь, о чем я?

– Вам рассказали, что у меня на обеденном столе стоят бумажные цветы? Навет, босс. Я…

– Не пытайся шутить, ладно? Я слышал, что ты связался с группой выходцев с Востока, которые хотят ускорить приближение правления текл или даже вообще покончить с нынешним Циклом. Мне плевать на их истинные намерения. Но интересы этих людей не совпадают с нашими. Ты меня понимаешь?

Я посмотрел в потолок, пытаясь расставить все по местам. По правде говоря, я не имел ничего общего с людьми, о которых шла речь, если не считать того, что моя жена из их компании. Однако мне совсем не хотелось объяснять Тороннану, как обстоят дела в действительности.

– Откровенно говоря, я считаю, что эти люди – безобидные психи, – ответил я.

– Империя думает иначе, – сообщил Тороннан. – Да и в Организации хватает людей, которым они очень не нравятся. А кое-кто хочет знать, какие у тебя с ними дела.

– Ко мне только что перешла территория Херта в Южной Адриланке. Почему бы вам не расслабиться и не подождать, пока не прояснится ситуация с доходами, а уж потом принимать решения?

Он покачал головой:

– Мы не можем ждать. До нас дошла информация из дворца… подробности тебя не касаются. Мы должны быть уверены, что никто из нас не связан с революционерами.

– Понимаю.

– Могу ли я получить твои заверения, что ты не будешь иметь с ними дела в будущем?

Он пристально на меня посмотрел. Я чуть не испугался.

– Скажите мне: почему всякий раз, когда я встречаюсь с кем-нибудь из высокопоставленных членов Организации, у меня возникает ощущение, будто вы все говорите одинаково? Вы прошли обучение в специальной школе?

– Я бы не сказал, что занимаю высокое положение, – возразил Тороннан.

– Вы просто скромничаете. Нет, беру свои слова назад. Дьявол вел себя иначе.

– А как мы разговариваем?

– Ну, знаете… Короткими предложениями, словно вас интересуют только факты и ничего больше.

– И получается?

– Пожалуй, да.

– Вот и ответ.

– Неужели, если мне удастся подняться так же высоко, я тоже будут говорить, как вы? Это меня беспокоит. Может быть, мне следует пересмотреть свои долгосрочные планы.

– Баронет, мне известно, что ты весьма остроумный тип. Ладно, тебе ничего не нужно мне доказывать. И я знаю, что ты крут, – здесь также не нужно предъявлять доказательств. Но люди, с которыми я имею дело, не любят шутников, и они гораздо круче тебя. Тебе все ясно?

Я кивнул.

– Хорошо. Так ты можешь дать мне гарантии относительно выходцев с Востока?

– Я могу вам сказать, что они мне не нравятся и что я не вызываю у них ни малейшей симпатии. У меня нет никаких планов совместной деятельности с ними. Однако сейчас я контролирую территорию, на которой они живут, и намерен делать это так, как считаю нужным. Если мне придется вступить с ними в контакт, я не могу заранее знать, какое решение приму. Вот и все, что я могу вам обещать.

Он медленно кивнул, не спуская с меня глаз:

– Боюсь, что этого недостаточно.

Я не опустил глаз. Он знал, что я вооружен, однако я находился в его кабинете и сидел на единственном стуле для посетителей. Если его офис хотя бы наполовину оборудован так же, как мой, то он покончит со мной, даже пальцем не пошевелив. Впрочем, бывают случаи, когда безопаснее не отступать.

– Большего обещать не могу.

Несколько секунд спустя Тороннан ответил:

– Хорошо. Пусть будет все как есть, и посмотрим, как станут развиваться события. Оставь дверь открытой, когда выйдешь. – Он встал и вежливо поклонился.

Когда я выходил из магазина, волшебник предложил телепортировать меня обратно. Я отказался. Лучше уж пройти пару миль.

– Но у меня болят ноги, – проворчал Крейгар. Волшебник подскочил футов на двадцать. Мне лишь чудом удалось сохранить невозмутимость.

– Как давно ты ждешь? – спросил волшебник. Крейгар недоуменно посмотрел на него:

– Ты же сам меня телепортировал; зачем задавать глупые вопросы?

– Прошу меня извинить, но я бы предпочел прогуляться.

И мы ушли, прежде чем волшебник решил, следует ли ему что-то предпринять. Отойдя на безопасное расстояние, мы искренне расхохотались.

Кота вернулась домой после полуночи. Ротса слетела с ее плеча и приветствовала Лойоша, а Коти сняла перчатки, плюхнулась на постель, сбросила сапоги, потянулась, как кошка, и сказала:

– Так поздно, а ты не спишь.

– Читаю, – ответил я, приподнимая толстый том в качестве доказательства.

– Что это такое?

– Собрание очерков, написанных людьми, которые пережили Катастрофу Адрона и начало Междуцарствия.

– Что-нибудь интересное?

– Кое-что. Впрочем, большинство из них не имеет никакого отношения ни к Катастрофе, ни к Междуцарствию.

– Обычное дело для драгейриан.

– Верно. Больше всего они хотят рассуждать о неизбежности катаклизма после окончания Великого Цикла или о Первичном Истинном Смысле возрождения Феникса.

– Звучит занудно.

– По большей части так оно и есть. Однако я нашел несколько весьма любопытных очерков. Здесь есть работы атиры по имени Бройнн, который пишет, что именно попытки применить волшебство во время Междуцарствия, когда это было почти невозможно, и вынудили волшебников развивать свое искусство, которое к нашему времени достигло таких высот.

– Интересно. Значит, он полагает, что Имперская Держава не изменилась после прохождения через Зал Суда?

– Довольно привлекательная теория, – кивнул я.

– Согласна. Странно, что это никогда не приходило мне в голову.

– И мне тоже, – признался я. – Видела нашего гостя?

– В последнее время нет. Думаю, с ним все в порядке.

– Да, он не из тех, кто не в состоянии о себе позаботиться. Я все еще сомневаюсь: не шпион ли он?

– А тебе не все равно?

– Если он меня одурачил – не все равно. В остальном мне плевать. У меня нет обязательств перед Империей, если ты это имела в виду.

Коти кивнула и снова потянулась, подняв руки над головой. Ее волосы, длинные и слегка вьющиеся на концах, изящно обрамляют узкое лицо. Блестящие глаза кажутся слишком большими для ее лица, а смуглая кожа создает впечатление, что она всегда находится в полутени. Я мучительно хотел ее, но в последнее время начал привыкать к этому чувству. Может быть, привыкну и к тому, что больше не буду видеть легкого подрагивания губ Коти перед тем, как она делает ироническое замечание, или к тому, как в минуту глубокой задумчивости она смотрит в потолок, слегка склонив голову и скрестив руки на коленях. Может быть, привыкну. А может быть, и нет.

Она вопросительно смотрела на меня своими большими глазами, и я вдруг подумал: а вдруг Коти догадывается, о чем я сейчас размышляю?

– Ты можешь мне рассказать о том, что замышляют твои люди? – спросил я.

Выражение лица Коти не изменилось.

– Почему ты спрашиваешь?

– Меня сегодня вызывали. Хотели, чтобы я дал гарантии, что не стану сотрудничать с Келли. Похоже, в Империи что-то происходит и Организация полагает, будто это связано с Южной Адриланкой.

Коти не спускала с меня глаз.

– Мне не о чем тебе рассказать.

– Значит, твои люди что-то замышляют.

Она отрешенно смотрела на меня, из чего я сделал вывод, что Коти о чем-то напряженно размышляет. Вероятно, не может решить, какую часть информации можно мне сообщить, и не хочет, чтобы на лице отразились ее сомнения. Наконец она сказала:

– Все не так, как ты предполагаешь. Да, мы создаем организацию. Мы строим. Наверное, ты и сам видел стройки на своей территории.

– Да, несколько, – кивнул я. – Но я не могу сказать, насколько все это серьезно, а мне необходимо знать.

– Мы считаем, что события довольно скоро начнут разворачиваться. Я не могу сообщить тебе подробности…

– Как скоро?

– Что «как скоро»? Восстание? Нет, ничего подобного не будет. Влад, неужели ты не понимаешь – Империя может без проблем выяснить, чем мы занимаемся!

– Шпионы?

– Нет, хотя такой вариант нельзя полностью исключить. Понимаешь, заклинания, помогающие подслушивать через стены, гораздо доступнее для Империи, чем для нас заклинания защиты.

– Наверное, ты права. – Я не стал говорить, что мне трудно представить себе, что Империя настолько озабочена их деятельностью, что начала серьезную слежку.

Впрочем, усиление присутствия Гвардии Феникса в Южной Адриланке говорило о том, что Коти, возможно, права.

– Таким образом, – продолжала она, – мы ничего не можем делать втайне. И не делаем. Когда мы строим планы на будущее, мы предполагаем, что Империя в любой момент о них узнает. Поэтому мы ничего не скрываем. Вопрос «как скоро?» не имеет смысла, поскольку мы лишь готовимся. Кто знает? Завтра? В следующем году? Мы готовимся. Условия здесь…

– Мне они известны.

– Да, – не стала спорить Коти. – Ты все знаешь.

Некоторое время я смотрел на нее, пытаясь придумать, что сказать. Ничего хорошего на ум не пришло, поэтому я крякнул, взял книгу и сделал вид, что продолжаю читать.

Примерно через час в дверь постучал Айбин. Он поклонился, как текла, смущенно улыбнулся и сел на стул. Под мышкой Айбин держал барабан, в другой руке сжимал свернутый свиток.

– Играл? – спросил я. Он кивнул.

– Я нашел это, – заявил он, разворачивая свиток.

– Похоже на кожу, – сказал я.

– Так и есть, – ответил Айбин. – Телячья кожа. – Он казался очень возбужденным.

– У вас на острове нет коров? Я уверен, что видел…

– Посмотри, какая она тонкая.

– Теперь, когда ты сказал, я тоже вижу. У нас другие коровы?

Айбин нетерпеливо покачал головой:

– Все дело в дублении и обработке. Я никогда не видел такой тонкой телячьей кожи. Она такая же тонкая, как рыбья, но теплее.

– Теплее?

– Вот почему им удается делать такие хорошие большие барабаны.

– Какие большие барабаны?

– Те, на которых они каждый день играют перед Императорским дворцом, возвещая о предстоящих церемониях.

– Я их никогда не замечал.

– Правда? Но они же громадные, вот такие. – Айбин Широко развел руки в стороны. – И там играют на десяти барабанах одновременно…

– Теперь, когда ты об этом упомянул, я вспоминаю, что слышал барабанный бой на фоне зова труб, каждый день, во время Расчета.

– Так вот как это называется? Теперь я знаю, как им удается делать такие барабаны. Телячья кожа. Никогда бы не поверил. Да и воздух здесь другой.

– Воздух?

– Воздух в городе по-настоящему сухой. Мне так и не удалось настроить свой барабан.

Первый раз в жизни я услышал, как кто-то называет сухим воздух в Адриланке, расположенной на южном побережье.

– Вот как, – пробормотал я.

– А зачем они носят маски?

– Кто?

– Барабанщики.

– Хм-м. Никогда не обращал внимания.

Он кивнул и вышел в голубую комнату. Одной рукой Айбин задумчиво поглаживал кусок кожи, а другой прижимал к себе барабан.

Я заметил, что Коти наблюдает за мной, но не сумел понять, что означает выражение, появившееся на ее лице.

– Телячья кожа, – сказал я ей. – Они делают барабаны из телячьей кожи.

– Ничего особенного, если ты об этом знаешь, – ответила она.

– Может быть, наша проблема как раз и заключается в том, что здесь слишком сухой воздух.

Она мягко улыбнулась:

– Я уже давно это подозревала.

Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Ротса опустилась на руку Коти.

– Телячья кожа, – сказал я ей. Она улетела.

Я устроился в нижней восточной гостиной Черного Замка и смотрел на лорда Маролана. Сидя, Маролан не казался таким уж высоким.

– В чем дело, Влад? – спросил он через некоторое время.

– Я хочу поговорить о революции.

Он повернул ко мне голову и приподнял брови:

– О чем?

– О революции. Восстание крестьян. Насилие на улицах.

– Что тебя интересует?

– Может ли это случиться?

– Несомненно. Такое не раз бывало в прошлом.

– Удачно?

– Тут все зависит от того, что считать успехом. Случалось, что крестьяне убивали своего правителя. Во время Войны Баронов был случай, когда целое графство – кажется, Лонграсе – превратилось…

– Я говорю о длительном успехе. Могут ли крестьяне не только захватить власть, но и долго ее удерживать?

– В Империи?

– Да.

– Исключено. Только в том случае, когда настанет Цикл Теклы, а до тех пор еще несколько тысяч лет. Мы оба будем благополучно мертвы.

– Ты совершенно уверен?

– В том, что мы умрем?

– Нет, в том, что они не могут добиться успеха?

– Я уверен. А почему ты спрашиваешь?

– Коти связалась с группой революционеров.

– Ах да. Сетра говорила мне несколько недель назад.

– Сетра? Откуда ей знать?

– Она же Сетра.

– Что она сказала?

Маролан помолчал, глядя в потолок. Казалось, он вспоминает.

– По правде говоря, очень немного. У меня создалось впечатление, что она встревожена, но я не знаю почему.

– Возможно, мне стоит с ней поговорить.

– Возможно. Она придет чуть позже, чтобы поговорить о войне.

Я нахмурился:

– О какой войне?

– Ну, пока войны еще нет. Но ты же слышал новости.

– Нет, – с сомнением ответил я. – Что за новости?

– Имперское грузовое судно «Песнь Облаков» было протаранено и затоплено кораблем с Гринери.

– Гринери, – пробормотал я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Вот, значит, как.

УРОК СЕДЬМОЙ. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ I.

Маролан, Алира и я завтракали в уютной гостиной с дверью на балкон, с которого видна земля, находящаяся в миле под нами. Повара Маролана приготовили холодный утиный суп с корицей, охлажденные фрукты в ассортименте, кетну с тимьяном и медом, множество зеленых овощей с имбирем и чесноком, а также вафли и землянику в глазури. Как всегда, на столе стояло сразу несколько сортов вин – повара избегали подавать к каждому блюду свое вино. Я пил сухое белое с побережья Тан и не расставался с ним до конца трапезы, сделав исключение только для десерта, после чего переключился на напиток, который мой дед называет сливовым бренди, а драгейриане именуют сливовым вином.

Говорили о войне. Глаза Алиры возбужденно блестели, когда она рассуждала о высадке армии на Гринери, в то время как Маролан неторопливо рассматривал проблемы подготовки флота к плаванию. А я пытался понять, почему события приняли такой оборот. Алира несколько раз решительно отмахивалась от моего вопроса, но наконец заявила:

– Как мы можем знать, почему они решили начать военные действия?

– А разве нет никакой связи между Империей и островом?

– Может быть, и есть, – вмешался Маролан, – но нам о ней ничего не известно.

– Вы можете спросить Норатар…

– Зачем? – спросила Алира. – Она скажет нам все, что сможет, как только сможет.

Я свирепо взглянул на свою утку и залпом осушил бокал. Обычно я не пью вино залпом, предпочитаю делать не более двух-трех небольших глотков. Алира, державшая свой бокал за ножку так, словно в руку ей попала хрупкая птичка – двумя пальцами, – пила вино маленькими глотками, как настоящая леди. Однако во время какой-нибудь военной кампании, как мне не раз доводилось видеть, она поглощала его не хуже любого драконлорда. Маролан всегда держал бокал за верхнюю часть, точно стакан, и делал долгие, медленные глотки, не сводя глаз с собеседника. Сейчас он смотрел на меня.

Маролан опустил бокал, наполненный густой темно-красной жидкостью, и сказал:

– Почему тебя это так занимает?

Алира фыркнула, прежде чем я успел открыть рот.

– А как ты сам думаешь, кузен? Он был на Гринери, и на него устроили настоящую охоту. Теперь Влад хочет знать, не явился ли он причиной конфликта. Мне непонятно, с какой стати он так волнуется, но причина именно в этом.

Я пожал плечами. Маролан задумчиво кивнул:

– Что ты там делал?

– Ничего такого, о чем мог бы рассказать.

– Вероятно, он кого-то там убил, – заявила Алира.

– Ты убил настолько важную персону, что Гринери рассердился на Империю?

– Давайте сменим тему разговора, – предложил я.

– Как хочешь, – сказал Маролан.

Имбирь и корица определяли вкус и аромат всей трапезы. Лойош сидел на моем левом плече и, как обычно, получал лакомые кусочки. Он пришел к выводу, что повар положил в овощи слишком много имбиря. Я сказал, что, во-первых, имбиря не бывает слишком много, а во-вторых, джареги не едят овощей. Лойош сравнивал джарегов, живущих на воле, и джарегов цивилизованных, когда одна из служанок Маролана вошла в гостиную и объявила:

– Сетра Лавоуд.

Мы все встали. Сетра вошла, слегка поклонилась и села между Алирой и мной. Она всегда предпочитала, чтобы о ней объявляли без всяких титулов, что до определенной степени является причиной ее мистического обаяния, хотя я не знал, насколько ее желание искренне. Вам еще не приходилось ее встречать, поэтому представьте себе высокую драгейрианку в черной блузе с широкими пышными рукавами, собранными у запястий, черных брюках, заправленных в высокие черные сапоги, с серебряной цепью, на которой висит кулон с изображением головы дракона с двумя желтыми самоцветами вместо глаз, и длинными серебристыми сережками в ушах, вспыхивающими, когда Сетра двигается.

У нее высокие, заостренные скулы драконлорда и безукоризненная линия волос тсера. А еще темные миндалевидные глаза с чуть приподнятыми вверх уголками, как у тсера, – всякий, кто рисковал в них заглянуть, мог затеряться в тысячах лет бесконечных воспоминаний Сетры. Ледяное пламя, синяя рукоять на фоне черного, всколыхнуло волны моих воспоминаний. Сетра – вампир, волшебница, воин и государственный деятель. О ее могуществе сложено множество легенд. Иногда я думаю, что она мой друг.

– Полагаю, вы обсуждали войну? – спросила Сетра.

– Да, – кивнул Маролан. – У вас есть новости?

– Гринери заключил союз с островом Элде.

Алира и Маролан обменялись взглядами, смысл которых от меня ускользнул, после чего Маролан сказал:

– Довольно странный альянс, если вспомнить историю их отношений.

Сетра покачала головой:

– После Междуцарствия между ними не было ни одного серьезного вооруженного конфликта.

– Последний раз, когда мы воевали с Элде, – заметила Алира, – Гринери выступал на нашей стороне.

– Да, – согласилась Сетра. – И в результате потерял половину своего флота.

– Флот? – удивился Маролан. – Разве у них есть флот?

– Огромное количество рыбачьих лодок, большинство из которых способно преодолевать значительные расстояния. В случае необходимости рыбаки становятся военным флотом.

– У них есть регулярная армия? – поинтересовалась Алира.

– О ней едва ли стоит говорить всерьез, – заявил я. Обе женщины посмотрели на меня. Убедившись, что я не собираюсь продолжать, Маролан откашлялся и сказал:

– А вот у Элде армия есть.

– Вам не кажется странным, что они рассчитывают одержать победу в войне с Империей? – спросил я.

– Может быть, – ответила Алира, – они надеются, что до войны дело не дойдет.

– В таком случае, – заявил Маролан, – они просто глупы.

– Не обязательно, – продолжала Алира. – В прошлом у них получалось совсем неплохо. С Элде они воевали девять раз и…

– Одиннадцать, – возразила Сетра. – Точнее, двенадцать, если считать первое вторжение драгейриан, но я полагаю, что о нем следует на время забыть.

– Не важно, сколько их было, – ничуть не смутилась Алира, – Империя ни разу не одержала решительной победы. В противном случае Элде уже давно стал бы частью Империи.

Маролан небрежно взмахнул рукой:

– Они всегда несли большие потери.

– Не всегда, – возразила Алира. – Они напали на нас во время восстания Пепельной Горы, и нам пришлось вступить с ними в мирные переговоры. Один из наших общих предков лишился головы из-за того поражения, Маролан.

– Ну да, – не стал возражать Маролан, – я помню. Но в остальном…

– А во время пятнадцатого правления Исолы они вновь на нас напали, и нам пришлось просить мира.

– Тогда шла война на Востоке, – напомнил Маролан.

– Иными словами, если бы у нас не было других проблем…

– Итак, – перебила Сетра, – что же происходит в Южной Адриланке, Влад?

Сначала Маролан, а потом и Алира замолчали и обратили свои взоры ко мне, когда до них дошла важность слов Сетры.

– Хороший вопрос, – ответил я. – Я сам его себе все время задаю.

Среди моих боевиков и телохранителей есть парень по имени Палка, получивший это необычное прозвище в честь своего любимого оружия. Я вызвал его в офис и предложил сесть. Палка повиновался, вытянул вперед ноги и расслабился. Впрочем, он всегда казался расслабленным. Даже в тех случаях, когда ему приходилось заниматься делом, – я сам был тому свидетелем во время одного эпизода, о котором сейчас не хочу распространяться. Палка никогда не выглядел расстроенным и, казалось, никуда не торопился.

– Когда-то ты говорил мне, что занимался подбором музыкантов для гостиниц, – сказал я. Он кивнул.

– У тебя сохранились прежние связи?

– Практически нет.

– Ты знаешь тех, кто сейчас этим занимается?

– Да. Человек восемь или десять, которые специализируются на таких вопросах.

– Назови мне несколько имен.

– Пожалуйста. Женщина по имени Эйсе. Однако я бы не стал с ней работать.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Она никогда не знает, чего именно хочет. А если и знает, то не сообщает об этом музыкантам. Говорят, она часто лжет, особенно когда попадает в трудное положение.

– Ладно. Кто еще?

– Один тип по имени Фент, лжет не так часто, но тоже плохо знает свое дело – однако платит при этом вдвое больше, чем все остальные. Он занимается дешевыми забегаловками.

– Возможно, он мне понадобится. Где я могу его найти?

– Улица Фишморген, номер четырнадцать.

– Хорошо. Кто еще?

– Некий Гринбоу. Он совсем неплох, когда трезв. Драй обеспечит тебя работой, но будет на тебя давить и заставит играть одно и то же. Большинство музыкантов, с которыми я знаком, этого не любят.

– Клянусь кровью богини, Палка, неужели во всем бизнесе нет толковых людей?

– Ну, зачем же так. Лучше всех в нашем деле контора, которой управляют три парня с Востока – Томас, Оскар и Рамон. Они контролируют Южную Адриланку и несколько хороших гостиниц к северу от города.

– Как мне войти с ними в контакт?

– Полторы мили от Нижнего Кейрона, за Волчьим Логовом, наверху.

– Я знаю это место. Ладно, спасибо.

– Вы не возражаете, если я спрошу, почему у вас появился интерес к музыке, босс?

– Я, пожалуй, оставлю твой вопрос без ответа.

– Ясно. Я могу идти?

– Угу. Скажи Мелеставу, чтобы прислал Крейгара.

Когда Палка закрыл дверь, Крейгар сказал:

– Не возражаешь, если я спрошу, почему тебя это интересует, Влад?

Я подскочил, посмотрел на него и спросил:

– И где ты прятался?

– Я не знал, что ты хотел сохранить свой разговор с Палкой в секрете.

– Не имеет значения. Меня интересует сразу несколько вещей. Во-первых, я хочу помочь Айбину найти работу. Кроме того, мне необходим независимый источник информации в Южной Адриланке. До музыкантов доходит почти столько же слухов, сколько до шлюх.

– Разумная мысль.

– Раз уж ты все знаешь, почему бы тебе не познакомиться с этой троицей за Волчьим Логовом?

– Я не верю своим ушам, неужели, для разнообразия, ты хочешь, чтобы я занялся чем-то безопасным и совсем нетрудным? С удовольствием. А как насчет Айбина? Может быть, они захотят его послушать?

– Не исключено. Я поговорю с ним и отправлю туда. Но сначала выясни, хотят ли они подзаработать, если не будут знать, кто им платит.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Нет. Есть какие-нибудь новости?

– Тевьяр снова разволновался.

– Да?

– Какой-то иорич, который должен ему деньги, решил, что он крутой, Тевьяр решил сам с ним разобраться, слишком возбудился и прикончил иорича. Ты же знаешь Тевьяра.

– Да. Он идиот. Иорича удалось оживить?

– Нет. Тевьяр разбил ему голову.

– Идиот вдвойне. Могут возникнуть проблемы?

– Нет, насколько мне известно. Тевьяр не оставил следов.

– Хорошо.

– Нам следует что-нибудь предпринять?

Я немного подумал и покачал головой:

– Не сейчас. Потеря денег должна послужить Тевьяру уроком. Если нет…

– Правильно.

Лойош слетел ко мне на плечо с вешалки для курток. Я почесал ему под подбородком.

– А что люди Келли? Есть новости?

Крейгар поерзал на стуле, и на его обычно невозмутимом лице появились сомнения.

– Империя начала призыв на военную службу в Южной Адриланке.

– Так рано?

Он кивнул:

– Причем только людей с Востока.

– Любопытно. Компания Келли как-нибудь отреагировала?

– Они устроили манифестацию. Участвовало около тысячи человек.

Я присвистнул:

– Что-нибудь произошло?

– Нет. Сначала создалось впечатление, что Империя натравит на них отряд вербовщиков, но потом они отказались от этой мысли.

– Ничего удивительного – ведь им пришлось бы иметь дело с тысячей обезумевших восточников.

– Завтра вечером у них намечается что-то вроде собрания.

– Ясно. Что-нибудь еще?

– Обычные дела. Все у тебя на столе.

– Тогда иди, потом доложишь о своих успехах.

Когда Крейгар ушел, я просмотрел записи, которые мне оставил Мелестав. Одобрил кредит для двух хороших клиентов, согласился, что следует отремонтировать одно из наших игорных заведений, отказал в просьбе о дополнительной охране в другом заведении, а также сделал отметки в календаре о предстоящих встречах.

Впрочем, они вполне могли пройти и без моего участия.

Если уж быть точным, то в моем присутствии вообще не было никакой необходимости.

Теперь мой офис мог работать самостоятельно. Возможно, мне бы следовало почувствовать беспокойство, но я был доволен. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы создать эффективную систему. Ирония в том, что в Южной Адриланке возникли проблемы совсем другого рода – и я не мог насладиться плодами своих трудов. Впрочем, у меня промелькнула мысль, что я никогда не доживу до времени, когда смогу расслабиться, наблюдая за тем, как деньги стекаются ко мне в карман.

С другой стороны, если такое все-таки произойдет, то у меня окажется слишком много свободного времени.

Лойош заерзал у меня на плече, и я почесал у него под подбородком. Призыв на военную службу в Южной Адриланке. Почему? Неужели война с Гринери неизбежна? Является ли угроза войны поводом для давления на выходцев с Востока? И если война стала реальностью, не я ли ее причина? Если да, то зачем Вирра послала меня убить короля? Ну, на этот вопрос ответ найти нетрудно – она хотела войны. Но зачем?

Я воззвал к Вирре, просто чтобы проверить, ответит ли она мне. Богиня опять промолчала. Жаль, что я не могу прямо задать ей несколько вопросов. Интересно, о чем она думает?

Некоторое время я продолжал предаваться кощунственным мыслям, но они меня никуда не привели, поэтому я переключился на размышления о войне. Если взглянуть на карту Империи, то сама идея о войне с Гринери кажется смехотворной – огромное чудовище материка против маленького острова-банана. Бессмыслица какая-то. Они должны это понимать. Империя тоже. Так что же происходит? Кто на кого давит и чего они хотят добиться? Какого рода интриги плетутся в Императорском дворце? Что думают лунатики с Гринери? Какие махинации творятся в Залах Суда?

Ты знаешь, босс, по-моему, ты зря волнуешься. Ты свое дело сделал, а остальное тебя не касается.

– Ты и в самом деле так думаешь?

– Нет.

– И я тоже.

Вечером, дожидаясь возвращения Коти, я поговорил с Айбином. Я рассказал ему о группе, обитающей за Волчьим Логовом. Он кивнул, но я видел, что Айбин думает о чем-то своем.

– Почему бы тебе не сходить к ним? – спросил я.

– Что? Ах да. Я так и сделаю.

Разговор не получался, и Айбин ушел в синюю комнату. Я пожевал губу. Лойош перестал гоняться по квартире за Ротсой и эхом отозвался на мои мысли:

Какой странный тип, босс.

– Верно, – ответил я. – Просто странный или ведет какую-то свою игру?

В ту ночь Коти не вернулась домой, когда я отправился спать. Не было ее дома и когда я ушел следующим утром. Год назад я был бы вне себя. Полгода назад я попытался бы связаться с ней псионически. Все меняется.

Когда я пришел в офис. Мелестав сказал:

– Слышали новость?

Я вздохнул:

– Нет. Мне лучше сесть?

– Не уверен. Говорят, что Гринери заключил союз с островом Элде.

– Ах да. Я знаю.

– Откуда?

– Не важно. Война уже объявлена?

– Я слышал, что Империя объявила войну, что остров объявил войну, что остров принес свои извинения, заявив об ошибке, после чего Элде встал на сторону Гринери, и у них есть могучее новое волшебство, при помощи которого они нас всех уничтожат. Империя сдается, островитяне оккупируют материк и…

– Иными словами, одни слухи.

– Верно.

– Ладно, спасибо.

Я направился в офис, чтобы все обдумать. Вскоре появился Крейгар и сказал:

– Я поговорил с Рамоном, и он ухватился за наше предложение, Влад. Помчался на наш зов, как тсер за обедом.

Я нахмурился:

– Он согласился слишком охотно?

– Нет. Просто им нужны деньги.

– Хорошо. Мы можем себе это позволить. Нам необходим человек для связи с ними, если только ты не намерен предложить свою кандидатуру.

– Нет, благодарю, – ответил Крейгар. – У меня и так хватает работы…

– Ладно, ладно. Как насчет Палки?

Он кивнул:

– Разумная мысль. Я с ним поговорю. Как именно будет организован прием информации?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты хочешь, чтобы вся информация шла через Палку, или через Палку и меня, или?..

– Ах, вот ты о чем. – Я ненадолго задумался. – Почему бы нам не воспользоваться паролем?

– Кольца или еще что-нибудь?

– Да. Закажи несколько колец. Одно отдашь мне, другое Палке, а третье оставишь себе. И внимательно следи за всеми.

– Хорошо, я поговорю с Палкой и позабочусь обо всем сегодня же.

– Ладно. И еще одно: я хочу знать, что будет происходить на большом сборище, которое они устраивают в Южной Адриланке.

– Я понял.

Через шесть часов мы заключили договор с фирмой Томаса, Оскара и Рамона. Во-первых, они подыскали Айбину работу с музыкантами из Дома Исолы, которые играли на восточных инструментах и пели баллады, написанные до Междуцарствия. Во-вторых, через Палку сообщили мне, что вся организация Келли, в том числе и Коти, арестована.

УРОК ВОСЬМОЙ. РАЗБОРКИ СО СРЕДНИМ ЗВЕНОМ УПРАВЛЕНИЯ II.

Одним из самых легких и в то же время эффективных способов использования магии в качестве средства нападения состоит в том, чтобы взять максимальное количество энергии Имперской Державы, которое вы в состоянии удержать, и направить ее через свое тело на того, кому вы хотите причинить вред. Единственная защита – взять максимально возможное количество энергии и постараться блокировать или отвести атаку.

Так уж получилось, что я владею длинной золотой цепью, которая при правильном использовании способна прервать действие любого направленного против меня заклинания, поэтому я могу не опасаться подобных нападений. Но однажды, в разгар сражения, в котором мне не следовало принимать участия, мне нанесли удар сзади.

Впечатление такое, будто горишь изнутри, и в течение нескольких минут – целую вечность – я чувствовал, как полыхают мои вены, артерии и другие внутренние органы. Все мышцы напряглись, мускулы бедер вознамерились сломать обе мои ноги и едва не добились успеха. В воина дракона, стоявшего примерно в пятнадцати футах передо мной, почти одновременно попала стрела, и я долгие минуты наблюдал за тем, как он падает. Я ощущал запах дыма и видел, что он идет из-под моей рубашки. С ужасом я осознал, что горят волосы у меня на груди и под мышками. Я знал, что у меня остановилось сердце, а зрачки стали горячими и страшно зудели.

Мир онемел, а потом я услышал нарастающее гудение, словно наступил на осиное гнездо. Удивительно, но я не чувствовал боли. Еще более поразительно – сердце снова начало биться. Но даже и тогда все не закончилось; довольно долго я не мог подняться – все усилия приводили лишь к тому, что у меня мелко подрагивали ноги. Когда несколько минут спустя мне все-таки удалось встать, я несколько раз безуспешно попытался взмахнуть мечом – ноги несли меня в противоположную сторону. Только через двадцать или тридцать минут я окончательно пришел в себя, пережив ужас, которого до сих пор мне испытывать не приходилось.

Очень яркие воспоминания о том случае возвращаются ко мне в самые неожиданные моменты. Это не похоже на боль, которую человек забывает – эпизод в буквальном смысле запечатлен в моем мозгу огненными буквами, – так что время от времени пережитые ощущения накатывают на меня, и я не могу вздохнуть. И всякий раз мне кажется, что за мной пришла смерть.

Как, например, сейчас.

На острове Гринери я попал в тюрьму. Это был четвертый подобный случай в моей жизни. Первый – самый трудный, только потому, что он первый, но всегда заключение под стражу оставляло после себя массу неприятных воспоминаний. Отнимая у человека свободу передвижения, вы до определенной степени лишаете его достоинства, а мысль о том, что это случилось с Коти, женщиной, глаза которой искрились, когда она усмехалась, которая откидывала голову назад, когда смеялась, так что темные-темные волосы рассыпались по плечам, с женщиной, которая охраняла мою спину, с женщиной, которая…

…с женщиной, которая не знала, любит ли меня теперь, с женщиной, которая отказалась от своего и моего счастья ради кучи бессмысленных лозунгов. Нет, это слишком тяжелое испытание.

– С вами все в порядке, босс? – спросил Палка, и я пришел в себя.

Палка с беспокойством на меня смотрел.

– В некотором смысле, – ответил я. – Позови Крейгара.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Скоро я услышал голос Крейгара:

– Что случилось, Влад?

– Закрой дверь.

Громыхнул засов, потом шаги Крейгара, он сел на стул, шорох крыльев Лойоша и биение моего сердца.

– Найди точные планы подземных темниц Императорского дворца.

– Что?

– Они расположены под крылом Иорича.

– Что происходит?

– Коти арестована.

В нашем разговоре наступила долгая, почти бесконечная пауза.

– Неужели ты собираешься…

– Достань планы.

– Влад…

– Сделай, как я прошу, и все.

– Нет.

Я открыл глаза, наклонился вперед и посмотрел на Крейгара:

– Что?

– Я сказал «нет».

Я подождал продолжения.

– Несколько недель назад ты потерял контроль над происходящим, и тебя чуть не убили. Если это произойдет еще раз, ты останешься один.

– Я не просил тебя…

– Я не собираюсь таскать для тебя каштаны из огня.

Я внимательно посмотрел на него, мысли метались, обгоняя друг друга. Не помню, о чем я думал.

– Уходи, – наконец произнес я. Он вышел без единого слова.

Я не помню, как меня тошнило после телепортации в Черный Замок, не помню, что сказала мне при встрече леди Телдра. Я нашел Маролана и Алиру в передней комнате библиотеки, где стояли самые удобные кресла и где предпочитал находиться хозяин замка. Это самое большое помещение, но книг в нем меньше, чем в других, и здесь удобно сидеть, размышлять и даже расхаживать.

Маролан сидел. Алира стояла, а я ходил из угла в угол.

– В чем дело, Влад? – спросил Маролан после того, как я в очередной раз прошел мимо него.

– Коти арестована. Мне нужна твоя помощь, чтобы ее освободить.

Он вставил в книгу тонкую закладку из слоновой кости, оправленной в золото, и отложил ее в сторону.

– Мне очень жаль, что она арестована, – сказал он. – В чем ее обвиняют?

– Заговор.

– Против кого?

– Не знаю.

– Понятно. Выпьешь вина?

– Нет, благодарю. Ты мне поможешь?

– Что ты имеешь в виду, когда предлагаешь ее освободить?

– А ты как думаешь?

– Насколько я понимаю, ты хочешь повторить нашу эскападу на Гринери.

– Точно.

– Почему?

Я остановился, чтобы посмотреть ему в глаза, – мне показалось, что он шутит. И пришел к выводу, что Маролан абсолютно серьезен.

– Она меня освободила, – ответил я.

– Другого способа спасти тебя не существовало.

– Ну.

– Я хочу напомнить тебе, что здесь можно сначала попробовать другие способы. Не следует забывать, что ее бывшая напарница является наследницей трона.

Я замер на месте. Мне эта мысль в голову не приходила. Я позволил Маролану налить мне вина, выпил его, но вкуса не почувствовал.

– Ну? – повторил я.

– Что – ну? – спросил Маролан, но Алира поняла, извинилась и вышла из комнаты.

Я сел и стал ждать. Мы молчали до тех пор, пока не вернулась Алира. Прошло не больше десяти минут.

– Норатар, – заявила Алира, – сделает все, что в ее силах.

– В каком смысле? – спросил я.

– Я надеюсь, что этого будет достаточно.

– Она знала?

– Что Коти арестована? Нет. Создается впечатление, что в квартале, где живут выходцы с Востока, начались беспорядки и Коти принимала в них участие.

– Я знаю.

– В Южной Адриланке существует несколько таких групп. Императрица обеспокоена. Она считает, что они опасны.

– Да.

– Однако Норатар имеет влияние. Посмотрим, что у нее получится.

– Да.

Я сидел и размышлял, глядя в пол, пока Лойош не сказал:

Осторожно, босс.

Одновременно Алира спросила:

– Кто такая «она» и кто такой «он»?

– Что?

– Ты что-то сказал относительно того, почему она хочет, чтобы он умер.

– Я и не заметил, что заговорил вслух.

– Ты не заговорил, просто твои мысли так легко читаются, что с тем же успехом ты мог произнести эти слова вслух.

– Наверное, я отвлекся.

– Ну, так о ком же речь?

Я покачал головой и снова погрузился в размышления, только теперь сохранял осторожность. Маролан читал, Алира поглаживала серую кошку, которая жила в библиотеке. Я допил вино и отказался от второго бокала.

– Скажите мне, – произнес я вслух, – откуда пришли боги?

Маролан и Алира посмотрели на меня, потом переглянулись. Маролан откашлялся и сказал:

– Из разных мест. Некоторые были дженойнами, пережившими создание Великого Моря Хаоса. Другие были слугами тех, кто сумел приспособиться, и использовали энергию Хаоса в процессе создания или в последующие за ним тысячелетия.

– А некоторые, – добавила Алира, – просто волшебники, ставшие бессмертными и овладевшие могуществом, которое позволяет им существовать более чем в одном измерении.

– Но тогда чем они отличаются от демонов? – спросил я.

– Вопрос интерпретации, – заявил Маролан. – Демонов можно вызвать и контролировать, а богов – нет.

– Даже другие боги на это не способны?

– Правильно.

– Значит, если бог начинает контролировать другого бога, тот превращается в демона?

– Верно. Если нам станет известно о таком факте, то мы будем называть этого бога демоном.

– Выглядит не слишком последовательно.

– Конечно, – согласилась Алира. – Однако это очень важно. Если бог есть некая сила, обладающая личностью, то вопрос о возможности контроля над ним становится принципиальным, не так ли?

– А как насчет Лордов Суда?

– Что тебя интересует?

– Как они туда попали?

– Война, – ответил Маролан, – или взятки, или благодаря дружбе с другими богами.

– А зачем им это?

– Я не знаю, – пожал плечами Маролан. – А ты, Алира?

Она покачала головой:

– Почему ты спрашиваешь?

– Интересная тема для разговора, – солгал я.

– Ты хочешь стать богом? – спросил Маролан.

– Не особенно, – ответил я. – А ты?

– Нет. Зачем мне такая ответственность?

Я фыркнул:

– А перед кем они несут ответственность?

– Перед собой и другими богами.

– Не похоже, чтобы ваша Богиня Демонов выглядела особенно ответственной.

Алира вздрогнула, а ее рука дернулась к рукояти Искателя Тропы. Я отпрянул.

– Извини, – сказал я. – Не думал, что ты примешь мои слова так близко к сердцу.

Некоторое время она пристально на меня смотрела, потом пожала плечами. Маролан бросил короткий взгляд на Алиру, повернулся ко мне и сказал:

– Однако бремя ответственности лежит и на ее плечах. Да, Богиня Демонов непредсказуема и капризна, но она всегда вознаграждает верность и не вынудит своего слугу совершить действия, которые могут ему повредить.

– А если она совершит ошибку?

Теперь пришел черед Маролана одарить меня пристальным взглядом.

– Да, такая опасность существует.

Я замолчал, чтобы обдумать полученные сведения. Мне все еще было немного не по себе: я не привык говорить о своей богине так, словно она наша общая знакомая, сильные и слабые стороны характера которой мы обсуждаем в неспешной беседе. Но если они сказали правду, то либо у Богини Демонов есть хитрый план, который приведет к благополучному концу, либо что-то – на самом высоком уровне – пошло не так.

Или Маролан и Алира ошибаются.

Появилась леди Телдра и объявила о прибытии принцессы Норатар, герцогини Найнротс, графини Хайуинд, и так далее, и так далее, и наследницы трона от Дома Дракона. Она была не такой высокой, как Маролан, или такой внушительной, как Сетра, однако двигалась Норатар с удивительной грацией.

В прошлом она работала на пару с Коти наемной убийцей. Они считались одной из самой эффективных команд среди джарегов – впрочем, сейчас, глядя на них обеих, поверить в это было почти невозможно. О мастерстве Норатар я знал на личном опыте – однажды она меня убила.

Норатар подошла к подносу с крепкими напитками и налила себе полный бокал. Потом залпом выпила треть и посмотрела на нас:

– Императрица освободила леди Талтош. Леди Талтош отказалась покинуть тюрьму.

Она села и сделала еще несколько глотков. Устроившийся у меня на правом плече Лойош крепко сжал его когтями.

– Отказалась? – наконец проговорил я – мне показалось, мой голос звучал твердо.

– Да, – ответила Норатар. – Она объяснила, что останется в тюрьме до тех пор, пока все ее соратники не будут освобождены.

Я почувствовал напряжение в ее голосе, словно она пыталась заставить себя говорить четко и ясно.

Норатар была драконлордом до кончиков ногтей, как Маролан и Алира, а став наследницей трона, очень изменилась – теперь она контролировала себя еще жестче, чем они. Но сейчас этот контроль меня пугал, точно она едва сдерживала ярость, которая могла бы уничтожить весь Черный Замок.

Все это я фиксировал механически, поскольку изо всех сил пытался укротить собственный гнев – хотя бы до того момента, когда станет ясно, на кого его следует направить.

Неожиданно я нашел ответ на свой вопрос и сказал:

– Лорд Маролан, у вас есть комната в высокой башне с множеством окон. Я бы хотел ее посетить.

Прежде чем ответить, он долго на меня смотрел:

– Да. Иди, Влад, благословляю тебя.

Я вышел из библиотеки и по коридору направился к широкой черной лестнице, ведущей в Передний зал. Вниз по лестнице в сторону Южного крыла, потом вверх, мимо нижнего обеденного зала, южной комнаты для гостей, вверх на полпролета, поворот, еще один поворот, и я шагнул в открывшуюся по моей команде тяжелую дверь – не следует забывать, что я работаю на Маролана и ставил все охранные заклинания.

Ты уверен, что поступаешь правильно, босс?

– Конечно, нет. Не задавай глупых вопросов.

– Извини.

Черную комнату освещали свечи, сделанные из сала девственного барана, фитили добывали из корней вечно живущей лозы. В черной комнате витал аромат ягоды крейдлберри, напоминающий вкус сладкого вина, только что начавшего превращаться в уксус. Горело четыре свечи, их танцующее пламя праздновало мое появление.

Артефакты, которые Маролан использовал в своих колдовских экспериментах, лежали на маленьком и большом столах, а каменный алтарь – черное на черном – оставался практически неразличимым в дальнем конце комнаты. Здесь я беспомощно лежал, когда Маролан сражался с демоном, отнявшим у него меч. Здесь я вел переговоры с духами моей родины, когда просил их отпустить душу Некромантки. Здесь я сражался с собственным отражением, пришедшим, чтобы забрать меня в страну, из которой не возвращаются.

Не важно, все не важно. Я остановился возле узкой металлической винтовой лестницы, приведшей меня наконец в Оконную Башню, где я однажды пытал волшебницу, которая отказывалась сообщить заклинания, мешающие оживить Маролана. Я был здесь совсем недавно, и на меня вдруг нахлынули воспоминания, но и это сейчас не имеет значения. Самый надежный способ войти в контакт с Виррой, Богиней Демонов, связан с человеческим жертвоприношением, но дед заставил меня поклясться никогда этого не делать. Однако сейчас, если бы у меня появилась такая возможность, я бы нарушил свою клятву. Я оглядел башню, окно которой не выходило во двор внизу. Часть окон замка вообще не выходила в знакомый мне мир, более того, реальность иных из них была недоступна моему пониманию. Я попытался подготовить свой разум к предстоящим испытаниям.

Выбрав окно случайным образом – оно оказалось широким и низким, – я сел перед ним на пол. Окно выходило в густой клубящийся туман, сквозь который я различал деревья и высокий кустарник, а также быстрое мелькание каких-то теней – вероятно, бегали маленькие животные. Я не знал, смотрю ли я на свой мир или на чужой, – это не имело значения.

Лойош сидел у меня на плече, и его разум полностью слился с моим. Я вернулся к самым ранним воспоминаниям о Богине Демонов, вспомнил инструкции деда о проведении соответствующих ритуалов, легенды о битвах с другими богами, в особенности с Барланом, ее врагом и любовником. Я вспомнил, как встречал ее на Дорогах Мертвых… диковинный голос Богини Демонов, пальцы с лишним суставом и глаза, которые смотрели мимо меня и в меня – одновременно. Я вспомнил, как она предложила мне убить короля Гринери, сколько с тех пор прошло времени? Несколько дней?

Пока я вспоминал, наполняя свою душу благоговением человека Востока и уважением драгейрианина, мне пришло в голову, что кровавое жертвоприношение может ускорить процесс. Я вытащил кинжал и, почти не заметив боли, полоснул себя по левой ладони.

– Вирра, – вскричал я. – Богиня Демонов моих предков! Я иду к тебе!

Капли моей крови полетели в окно и исчезли в тумане. Он заклубился сильнее, потом посветлел, на несколько мгновений все в окне стало белым. Затем изображение прояснилось, и я увидел коридор, по которому шел, следуя за черной кошкой. На полу я разглядел несколько капель крови.

Я встал и переступил через подоконник.

Тот же коридор, то же смещение измерений и расстояний – все вокруг белое. На сей раз я не увидел черной кошки, которая указывала мне дорогу. Интересно, куда идти? – подумал я. Разве это имеет значение? Окно у меня за спиной исчезло. Лойош немного поерзал и сказал:

Мне кажется, нужно идти туда.

Подумав, я решил, что он прав, поэтому убрал кинжал в ножны и зашагал в указанном направлении. Туман так больше и не появился, возможно, он возник исключительно для меня; судя по всему, Богиня Демонов склонна к театральным эффектам. Нет тумана, нет кошки, нет звука, но двери появились передо мной быстрее, чем в прошлый раз. В некотором роде было бы странно, если бы коридор действительно оказался коридором фиксированной длины, и продолжительность пути зависела от того, в каком его месте вы появились.

На сей раз я остановился перед дверями, чтобы рассмотреть, что на них изображено. В первый момент мне показалось, будто я смотрю на обычный орнамент, но вскоре я начал различать картинки: деревья, гору, пару колес, нечто, напоминающее человека с дырой на подбородке, диковинное четвероногое существо с щупальцем на месте носа и парой торчащих изо рта рогов и еще океан под ними, а то, что я в первый момент принял за скалу, теперь больше походило на палку, поддерживающую шар.

Я покачал головой, взглянул на двери еще раз – передо мной снова появился обычный орнамент. Кто знает, что там изображено в действительности, а что я придумал сам?

Мне не оставалось ничего другого, как хлопнуть в ладоши и ждать. Прошла долгая минута. Я хлопнул в ладоши еще раз и опять подождал. Моя связь с Державой не прервалась, и я уже начал подумывать, не воспользоваться ли магией, чтобы распахнуть двери, но потом решил, что лучше этого не делать.

Хорошая мысль, босс.

– Заткнись, Лойош. У тебя есть разумные идеи?

– Да. Стукни в дверь кулаком, как и положено делать людям с Востока.

– А если здесь имеется защитное заклинание, которое уничтожает всякого, кто к ней прикасается?

– Серьезный довод. Но у тебя же есть Разрушитель Чар.

Я кивнул. И в самом деле, неплохая идея. Я постоял, как идиот, еще немного, потом вздохнул и взял в левую руку золотую цепь. Взмахнул ею, а потом остановился.

Может быть, не стоит?

– Ты должен что-то предпринять, босс. Если тебя беспокоит защита, ударь по двери Разрушителем. Если нет, то просто ударь ее или толкни – может быть, дверь просто откроется.

Я обдумал его предложение, потом рассердился на себя за то, что продолжаю стоять перед дверью, как идиот. Взмахнул цепью и ударил ею в дверь. Металл соприкоснулся с деревом, раздался характерный звук. Я ничего не ощутил – заклинаний не было. К счастью, Разрушитель Чар не оставил никаких следов.

Я толкнул правую створку, она заскрипела, но почти не сдвинулась с места. Однако теперь между створками образовалась небольшая щель. Тогда я потянул дверь на себя и вскоре уже мог проскользнуть внутрь.

Я пошел вперед и увидел, как в воздухе разлилось мерцание, которое обычно предшествует появлению и исчезновению Вирры. Мне пришло в голову, что я, войдя в ее владения, должно быть, выгляжу точно так же для стороннего наблюдателя.

Пока я размышлял, появилась Вирра. Я приближался к трону, она внимательно наблюдала. Когда до богини оставалось несколько шагов, из складок ее одеяния выскочила кошка и принялась меня изучать. Лойош на моем плече напрягся.

В этой кошке есть такое, босс…

– А что тут удивительного, Лойош?

Я остановился на приличном расстоянии от трона и подождал, не заговорит ли Вирра первой. Как раз в тот момент, когда я решил, что богиня намерена хранить молчание, она сказала:

– Ты испачкал кровью мой пол.

Я посмотрел себе под ноги. Да, действительно, ладонь продолжала кровоточить и кровь капала с Разрушителя Чар на белые плитки. Я развернул ладонь, и Разрушитель Чар, все еще зажатый в левой руке, как уже не раз бывало раньше, выпрямился, точно йенди перед ударом. В руке началось покалывание, которое стало подниматься вверх, и прямо у меня на глазах прорез перестал кровоточить, закрылся – остался лишь маленький розовый шрам.

Я и не знал, что Разрушитель Чар способен на такое. Я аккуратно обмотал цепь вокруг левого запястья и спросил:

– Мне следует вымыть пол?

– Возможно, позднее.

Попытка обнаружить признаки юмора или иронии на ее необычном удлиненном лице не дала результатов. Зато мне удалось понять, отчего ее лицо кажется таким странным: глаза расположены слишком высоко. Не так, чтобы очень, но переносица находится ниже, чем у обычного человека или драгейрианина. И чем больше я изучал ее лицо, тем более странным оно мне казалось. Я отвернулся.

– Почему ты сюда пришел? – осведомилась она. Продолжая смотреть в сторону, я ответил:

– Чтобы задать несколько вопросов.

– Многие сочли бы такой поступок слишком самонадеянным.

– Ну да, я всегда этим отличался.

– Очевидно. Спрашивай.

Я повернулся к Вирре:

– Богиня, я уже спрашивал, почему вы выбрали меня для убийства короля Гринери. Возможно, вы тогда дали исчерпывающий ответ – но у меня возникли сомнения. Теперь я хочу спросить: почему он должен был умереть?

Богиня посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, что начинаю дрожать. Если Вирра намеревалась меня напугать, она своего добилась. Если же богиня хотела, чтобы я снял неприятный вопрос, то ее постигла неудача. Наконец она ответила:

– Ради блага всех жителей Империи, как драгейриан, так и людей с Востока.

– Прекрасно! – сказал я. – Но нельзя ли немного поподробней? Пока что это привело к гибели команды драгейрианского грузового корабля и аресту группы людей с Востока, включая мою жену.

– Что? – спросила она, приподняв брови.

Тут я понял, что до сих пор не был испуган по-настоящему, – мне удалось удивить Вирру. Мой желудок принялся подпрыгивать, а в горле пересохло.

– Организация, членом которой является моя жена…

– Что с ними? Всех арестовали?

– Во всяком случае, лидеров. Келли, мою жену и еще несколько человек.

– Почему?

– Откуда мне знать? Я полагаю, они отказались идти в армию и…

– Отказались идти в армию? Каков глупец! Идея состояла в том… – Она неожиданно замолчала.

– В чем состояла идея?

– Не имеет значения. Я недооценила заносчивость этого человека.

– Ну просто замечательно, – не унимался я. – Вы недооценили…

– Помолчи, – отрезала она – слово, точно стрела, пронеслось мимо моего уха. – Я должна подумать, как исправить свою ошибку.

– А чего вы хотели добиться?

Богиня посмотрела на меня:

– Тебе об этом знать еще рано.

– Ваш план с самого начала направлен на людей Келли, не так ли? – сказал я.

– Келли, как я уже говорила, глупец.

– Может быть, но если судить по тому, как он себя вел, Келли знал, что делает.

– Конечно, в своей узкой области. К твоему сведению, он специалист по социальным наукам, и очень неплохой. Он изучал… не имеет значения.

– Расскажите. – Уж не знаю, что на меня нашло, но я вдруг начал перебивать ее, словно рядовой член банды, который совсем потерял голову.

Она скривила губы:

– Хорошо. Во время Междуцарствия, когда твои соплеменники – люди с Востока – скитались по всей Империи, как джарег на трупе дракона…

Ням-ням, вкусно.

– Заткнись.

…были найдены склепы, остававшиеся под землей так долго, что тебе и не представить. А в них записи, сохраненные Домом Лиорна, умеющим сберегать вещи, которым следовало бы дать исчезнуть. Впрочем, нам не следует их винить – говорят, идеи нельзя уничтожить.

– И какие же идеи были выкопаны?

– Масса идей, мой дорогой убийца. Какое удивительное было время – те четыреста девяносто семь лет Междуцарствия. Волшебства тогда почти не существовало, только самые искусные могли творить простые заклинания. Однако они передавали и бережно хранили свое искусство. И каким же оказался результат? Благодаря возросшему искусству магов теперь, когда Имперская Держава возвращена, волшебство стало невероятно сильным. То, о чем и помыслить было невозможно до Междуцарствия, сейчас обычное дело.

Телепортация достигла высокого уровня развития, и многие опасаются, что она окончательно сведет на нет морскую и обычную торговлю. Боевое волшебство набрало такую невиданную силу, что часто невозможно заранее предсказать исход поединка. Теперь возможно даже оживление мертвых…

– А при чем тут Келли?

– Что? Мои извинения, нетерпеливый человек с Востока. То, что узнали ваши люди, непосредственно связано с теми, кто открыл этот мир.

– Дженойны?

– До дженойнов.

– Но кто?..

– Не имеет значения. Однако идеи, которые сохранялись слишком долго, принесенные сюда из иного места, оставались никому не известными. И даже после того, как их открыли, никто не мог в них разобраться в течение почти двухсот лет, пока Келли…

– Богиня, я не понимаю.

Она вздохнула:

– Келли сумел обнаружить принципы устройства общества, узнал, в чем заключено могущество, понял причины несправедливости. Однако они для другого времени и иного места. На базе расшифрованных идей он создал организацию, которая начала стремительно развиваться – ведь идеи истинны. Однако правда, на которой базируется его политика, топливо для костра, который он зажег, не годится для Империи. Может быть, через десять тысяч лет или сто, но не сейчас. Продолжая двигаться в заданном направлении, он ведет своих людей к гибели. Ты понимаешь? Он строит мир идей, не имея под ним реального фундамента. Когда все рухнет… – Она замолчала.

– А почему вы ему об этом не скажете?

– Я говорила. Он мне не поверил.

– Почему вы его не убили?

– Идею нельзя уничтожить, убив одного из ее носителей. Как удобрение помогает росту дерева, так и кровь…

– Поэтому, – снова перебил я Вирру, – вы решили начать войну, рассчитывая, что они пойдут на нее и забудут о своих обидах, сражаясь за родину? Это не…

– Келли, – сказала Богиня, – оказался умнее, чем я думала. Он настолько умен, что способен уничтожить всех людей с Востока и большую часть текл в Южной Адриланке.

– Что вы намерены делать?

– Обдумать ситуацию, – ответила Вирра.

– А что должен сделать я?

– Я немедленно отсылаю тебя обратно. Мне необходимо все осмыслить. – Она сделала жест правой рукой, и я вновь оказался у окна в башне замка Маролана.

В окне появилось лицо Богини Демонов, которая посмотрела на меня и сказала:

– Постарайся не попасть в беду, ладно?

И окно почернело.

УРОК ДЕВЯТЫЙ. КАК ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ I.

Маролан и Алира находились на прежних местах, а Норатар ушла. Я при помощи Державы выяснил, что отсутствовал два часа, большая часть которых ушла на хождение по лестницам башни, сел и сказал:

– Я бы хотел выпить вина.

Маролан наполнил мой бокал и спросил:

– Ну?

– В каком смысле?

– Что произошло? Судя по твоему виду, у тебя были серьезные переживания.

– Да. Пожалуй. Однако мне не удалось выяснить ничего, что помогло бы вытащить Коти из Имперской темницы.

Алира повела плечами:

– Ты видел Вирру?

– Да.

– И что она сказала?

– Очень много, Алира. Но это не имеет значения.

Маролан изучающе на меня посмотрел. Очевидно, он раздумывал, стоит ли продолжать задавать мне вопросы. И, видимо, решил, что это бесполезно.

– Ну, тогда, – заговорила Алира после короткой паузы, – придется спланировать очередной побег. Скоро мы станем специалистами. Интересно, сообщили бы мне об этом карты, если бы я попыталась на них погадать.

– Не думаю, что нам следует проникать в тюрьму, – заявил я.

Голубые глаза Алиры обратились ко мне.

– Но почему?

– Если Коти не приняла Императорской амнистии, почему ты думаешь, что она согласится бежать из темницы?

Алира пожала плечами:

– Значит, придется освободить всех.

Я покачал головой:

– Не думаю, что они уйдут из тюрьмы. Мне кажется, они будут там оставаться до тех пор, пока их всех не освободят официально.

– Почему ты так считаешь?

– Я с ними общался. У них особый образ мышления.

– Они безумцы, – заявила Алира.

– Ты гораздо ближе к истине, чем думаешь, – ответил я. – А может быть, и нет.

– Так что же ты предлагаешь? – вмешался в наш разговор Маролан, которого не слишком вдохновляла идея вторжения в Имперскую тюрьму.

– Не имею ни малейшего представления. Мне нужно подумать. Но я знаю, что следует сделать: прежде всего выяснить, что происходит в Южной Адриланке, клянусь кровью на полу у Вирры.

– Кровь на полу у Вирры? – спросил Маролан. – Пожалуй, я еще не слышал такого выражения.

– Да, – кивнул я, – ты его вряд ли слышал.

Следующий день обещал быть коротким. Дело в том, что это был канун Фестиваля Нового года, и большинство людей прекращало работать около полудня. Однако мои ребята продолжали трудиться, поскольку праздничные дни всегда приносят хороший доход, кроме того, все получили премии. Я не мог предвидеть, каким будет расписание у тех, с кем я хотел встретиться, поэтому встал гораздо раньше, чем обычно. Я перекусил и накормил джарегов, бросая лакомые кусочки в воздух и давая им возможность за них сразиться.

Лойош, Ротса выглядит как-то странно. Она не беременна?

– Что? Нет, босс. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно. Понимаешь…

– Ладно, так в чем же дело?

– Ну, ты же знаешь, она ближе к Коти, чем я, и… я хочу сказать…

– Я понял. Ладно.

Я допил свою кляву, оделся, взял Лойоша и Ротсу и отправился выполнять первое из запланированных дел. Айбин спал в синей комнате, но даже не пошевелился, когда я уходил. Я ему позавидовал.

Группа Келли успела дважды поменять свою штаб-квартиру, причем последнее место заметно отличалось от всех остальных. Раньше они встречались в квартире, где жили двое или трое из них, но сейчас нашли большую пустующую лавку неподалеку от крестьянских рынков, которые периодически возникали по всей Южной Адриланке. Все окна были зашиты досками – то ли жалкая попытка защититься, то ли у них просто не хватило денег на промасленную бумагу или стекла. Я постоял немного перед зданием, размышляя. Обычно во время посещения части города, где живут выходцы с Востока, я чувствовал себя спокойно и уверенно, но не сейчас.

Кому принадлежит здание, становилось ясно практически сразу: во-первых, над крышей развевалось знамя с надписью «Прекратите вербовку в армию», во-вторых, напротив стоял отряд гвардейцев Феникса, мрачных и безмолвных, игнорирующих злобные взгляды, которыми их щедро одаривали прохожие. Как и говорила Коти, все гвардейцы оказались драконами или тсерами, иными словами, профессионалами, а не рекрутированными теклами, и умели сражаться. Вести с ними переговоры не имело никакого смысла.

Не важно. Я наблюдал с противоположной стороны улицы за гвардейцами и теми, кто подходил к двери лавки с заколоченными окнами. Наконец в лавку вошел человек, которого я узнал. Я перешел улицу, приветливо помахал золотым плащом и вошел внутрь.

Он приветствовал меня с обычной теплотой.

– Ты, – только и сказал он.

– Мой дорогой Пареш, – ответил я. – Почему же тебя не арестовали? Нет-нет, давай я угадаю. Они брали только выходцев с Востока. И решили, что текла, даже будучи драгейрианином, не представляет опасности. Я прав?

– Что тебе нужно?

– Хочу вернуть свою жену. Как, по-твоему, это можно сделать?

– Завтра мы устраиваем демонстрацию, чтобы показать нашу силу. Мы предполагаем, что на улицы выйдет пять тысяч людей с Востока и текл, готовых сражаться до тех пор, пока не закончится набор в армию и наших друзей не освободят. Многие из них намерены бороться за управление Империей. Ты все понял или повторить?

– Я переформулирую то, что ты сейчас сказал: вы намерены продолжать кричать друг другу о том, какие вы безумцы, и надеяться, что Империя умрет от смеха.

– Империя не смеялась несколько недель назад, когда вывела войска из Южной Адриланки.

– Однако теперь они вернулись.

– На короткое время. Но если нам придется закрыть…

– Закрой рот, Пареш. Я пришел сюда, чтобы выяснить, есть ли у вас план и собираетесь ли вы освободить мою жену из Имперской тюрьмы. Вижу, что у вас нет плана. Вот и все, что я хотел узнать. До свидания.

Когда я повернулся, чтобы уйти, он сказал:

– Баронет Талтош, – причем мой титул он произнес с таким презрением, что я чуть не прикончил его на месте, но сдержался и вновь повернулся к нему лицом. – Подумай о том, как будет чувствовать себя твоя жена, если мы вытащим ее из тюрьмы, а все остальные ее товарищи там останутся. Тут есть над чем поразмыслить.

Я почувствовал, что сейчас на моем лице появится презрительная усмешка, но не доставил Парешу такого удовольствия, быстро повернулся и вышел на улицу. Вскоре я оказался в той части города, где все ненавидят Влада Талтоша по причинам, которые устраивают меня гораздо больше.

Ладно, значит, рассчитывать на них не приходится. Особых надежд я и не питал, но спросить следовало. Что же остается? Ничего скорее всего. Я остановился и вошел в контакт с Крейгаром.

Есть новости?

– Музыканты действительно многое слышат, Влад. Они все узнают первыми. Им часто приходится играть при дворе, они слушают и обмениваются слухами. Замечательная была идея.

– Не стоит тратить время на похвалы, Крейгар. Нам удалось что-нибудь узнать?

– Конечно, удалось. Арест большой группы выходцев с Востока произведен… я неуверен, что тебе понравится.

– Давай не тяни.

– Хорошо. Он произведен на основании информации, которую предоставил Дом Джарега.

Я глубоко вздохнул, а руки начали автоматически проверять, все ли мое оружие на месте.

Хорошо, Крейгар. Спасибо. Что-нибудь еще?

– Ничего, выходящего за рамки обычного.

– Я свяжусь с тобой.

Я надел самый обычный плащ, но он был чистым. Серая туника, да и штаны вряд ли подходят для посещения двора, но выглядели вполне прилично. Вот только сапоги оказались потертыми и грязными, поэтому, как только я попал в драгейрианскую часть города, почистил их у теклы, хорошо ему заплатив. Затем, чтобы не испачкаться, телепортировался в окрестности Императорского дворца.

Я прислонился к стене дома и считал прохожих, дожидаясь, когда успокоится мой желудок, после чего направился в Крыло Джарегов. Перед входом стояли два старика, делая вид, что они стражники, – кто в здравом уме станет вламываться в Крыло Джарегов? Я кивнул им и вошел. Внутри за низким дубовым столом сидел приветливый молодой человек, одетый в серое и черное. Он поинтересовался, какое дело привело меня во дворец.

– Граф Соффта, – ответил я.

– Вам назначено, милорд?

– Естественно.

– Очень хорошо. Вот в эту дверь, вверх по лестнице и до конца коридора.

– Спасибо.

– Приятный денек, милорд.

– Да.

Аристократ до кончиков ногтей, как и я. Хе-хе. Близнец приветливого молодого человека сидел за близнецом дубового столика. Он спросил, что мне нужно. Стол промолчал.

– Граф Соффта, – сказал я.

– Вам назначено, милорд?

– Нет.

– Как мне вас представить?

– Баронет Талтош.

Его брови слегка изогнулись – возможно, он слышал мое имя, – но не более того.

– Подождите, пожалуйста. – И он замолчал на несколько ударов сердца. – Вы можете войти, милорд.

– Благодарю вас.

Есть такая поговорка: «Только исола живет во дворце», – возможно, она справедлива. Я хотел сказать, что если вообще возможно, чтобы джарег походил на исолу, то граф Соффта решил эту задачу. У него были широковатые плечи, правильные черты лица, низкий лоб, а движения такие плавные и медленные, словно он долго практиковался. В офисе стояли удобные кресла, а окно выходило во двор. Перед каждым креслом круглый столик на трех ножках, на который гость мог поставить бокал с вином – в углу комнаты располагалась стойка с напитками. Все очень мирно и мило. И никаких тебе угроз.

Он жестом предложил мне сесть.

– Баронет Талтош, – сказал он. – Рад встрече. Хотите выпить? У меня есть фенарианское вино.

Исола.

С удовольствием, – ответил я. Посмотрел на бутылку и понял, что он имеет в виду бренди. Чистое и прозрачное.

Кресло и в самом деле оказалось удобным. Конечно, если понадобится быстро встать, то возникнут затруднения. Интересно, такие кресла выбраны специально? Если бы решения принимал я, то поступил бы именно так.

Он налил бренди мне и себе. Действительно ли Соффта хотел бренди или это просто любезность? Наверное, ответ мне узнать не суждено. Мы пили тузвиз, один из самых распространенных сортов фенарианского бренди; хорошее, но ничего особенного. Во всяком случае, не вызывало сомнений, что среди его предков попадались сливы.

Когда наши языки насладились пылающим напитком, он сказал:

– Чем я могу вам помочь, баронет?

– Во время операции по очистке трущоб от выходцев с Востока в Южной Адриланке Империя по ошибке арестовала мою жену. Я бы хотел добиться ее освобождения.

Он сочувственно кивнул:

– Понимаю. Очень неприятно. Как ее зовут?

– Леди Коти. Естественно, Талтош. Она графиня… сейчас вспомню… Лостгард Клефт, кажется.

– Да. Подождите минутку, выпейте вина. Я постараюсь выяснить, что мы можем сделать.

– Очень хорошо.

Он вышел из кабинета. Я встал и посмотрел в окно. Чуть в стороне высилась стена Крыла Иорича, под которым расположена тюрьма. Все Крыло окружают высокие мрачные стены, по которым прохаживаются драконлорды в золотых плащах Гвардии Феникса. По здравом размышлении прорваться в темницу силой будет ох как нелегко.

Прямо подо мной располагался сад камней в сине-белых тонах, с вкраплениями ухоженных лужаек с карликовыми деревьями. На высоком древке трепетал флаг Дома – стилизованный джарег, зловещий, с распростертыми крыльями и выпущенными когтями, черный на сером фоне. У меня флаг эмоций не вызывал.

Наконец граф Соффта вернулся и вновь уселся за свой стол. Лицо его выражало горечь.

– Выяснилось, – сказал он, – что кто-то уже просил за леди Коти, но она отказалась от освобождения. Вам что-нибудь известно о данном факте?

– Хм-м, – ответил я. – Что потребуется сделать, чтобы обеспечить освобождение моей жены без ее согласия?

– Ну, не знаю, лорд Талтош. Подобные отказы настолько редки – мне не приходилось слышать о насильственном освобождении. Впрочем, приказ Императрицы решил бы проблему.

– Несомненно, несомненно, – проговорил я, встал и подошел к окну.

Выглянув наружу, я сделал несколько шагов и оказался за креслом графа Соффта. Он не стал ничего предпринимать, но я заметил, как напряглись мышцы его шеи.

– Трудное положение, – заявил я. – Возможно, сделать ничего не удастся.

– Не обязательно, – возразил он, не поворачиваясь ко мне. – И я готов оказать вам посильную помощь.

– Хорошо, хорошо, – сказал я. – Тогда, я надеюсь, вы ответите на мой вопрос. – И с этими словами я положил руку ему на плечо. Мышцы были напряжены, но его руки по-прежнему спокойно лежали на столе. Мы находились в десяти футах от двери. – Любопытно, сколько лет прошло с тех пор, как в Крыле Джарегов была пролита кровь?

– Такого не случалось со времен Междуцарствия, лорд Талтош.

– Репутация Организации очень пострадала бы, если бы в стенах Крыла Джарегов свершилось насилие?

– Вы правы, весьма повредило бы. Надеюсь, вы не имеете в виду ничего подобного.

Я слегка оперся на его плечо:

– Я? Нет, вовсе нет. Мне бы и в голову не пришло. Я просто поддерживаю разговор.

– Понятно. Что вас интересует?

– Кто способствовал арестам?

Я снова почувствовал, как его мышцы слегка напряглись, но не более того.

– Императрица, лорд Талтош, кто же еще?

– По вашей просьбе, граф Соффта. И я бы очень хотел узнать, кто из моих коллег попросил вас обратиться к Императрице.

– Боюсь, вас неправильно информировали, баронет Талтош.

– Вы обо мне слышали, граф Соффта?

Моя рука по-прежнему лежала у него на плече, но оставалась неподвижной. Два или три мгновения он молчал, потом ответил:

– Потребуется время, чтобы выяснить, к тому же сегодня много других посетителей.

– Не сомневаюсь. Но при данных обстоятельствах я готов подождать – не сомневаюсь, что ваши посетители все правильно поймут.

– Это может стоить больших денег.

– Я готов платить. Вы же слышали, речь идет о моей жене.

– Да…

– Цена не имеет значения.

– Я понимаю.

– Думаю, для вас будет лучше, если вы сможете предоставить мне необходимую информацию.

Я чувствовал, как он прикидывает варианты, пытаясь выбрать оптимальный, сказать единственно правильные слова.

– Нельзя исключить неприятные последствия…

– Я абсолютно уверен, что они возможны. Я готов.

– Ко всему?

– Что бы ни произошло. Однако я надеюсь, что ваша информация будет полной и точной, в противном случае результаты могут оказаться самыми непредсказуемыми.

– Да. Тороннан.

– Я не удивлен. Вы знаете почему?

– Нет.

– Очень хорошо. Вы не окажете мне честь проводить меня на улицу?

– Буду рад, лорд Талтош.

– Тогда давайте немного пройдемся.

Так мы и сделали, приветливо улыбаясь друг другу. Моя рука легко лежала на его плече. Когда мы оказались на улице, я убедился, что никого вокруг нет, и приготовился к телепортации, сжав на всякий случай в ладони Разрушитель Чар.

– Граф Соффта, я хочу поблагодарить вас за помощь.

– Плоды вашего расследования будут мне наградой, баронет Талтош.

– Вне всякого сомнения. И еще одно.

– Да.

– Знаете, тузвиз, которым вы меня угощали, был весьма хорош, но это бренди, а не вино.

– Благодарю вас, лорд Талтош. Я запомню.

Я отпустил его плечо и телепортировался.

Вернувшись в офис, я увидел необычную картину: Палка жонглировал своими дубинками, а рядом с ним, в своей дурацкой шапке из норска и яркой одежде островитянина, стоял Айбин. Они негромко разговаривали о магии, Айбин показывал на дубинки, а Палка энергично ими размахивал. Возможно, они обсуждали искусство драки и игры на барабане. Если подумать, ничего удивительного: оба вида деятельности требуют умения расслабляться и сохранять внимание, быстроты, силы и хорошего чувства времени. Иными словами, нужно в совершенстве владеть своим телом и уметь концентрироваться. Интересная мысль. Но в тот момент меня занимали совсем другие проблемы.

– Айбин, что ты здесь делаешь? – спросил я.

Как всегда, он говорил медленно, словно его отвлекали первичные ритмы вселенной:

– Пришел сказать спасибо за работу, которую ты мне нашел. Я на нее согласился.

– Не стоит благодарности. У тебя там все хорошо?

– Хорошо? Мы играли один вечер, и на завтра нас пригласили во дворец, для выступления перед Императрицей.

– На празднование Имперского Нового года?

– Да, кажется, так. Странное время у вас выбрано для Нового года. На острове год начинается зимой.

– Но весна – более подходящее время, не так ли?

Он пожал плечами.

– В любом случае, – продолжал я, – во дворце Новому году придается большое значение. Я поражен…

– Что такое?

– Ничего. – Мне вдруг пришло в голову, что я убил его короля, а завтра Айбин предстанет перед моей Императрицей.

Если он убийца, то получается, что я специально все подстроил. Я обдумал, не следует ли мне что-нибудь предпринять, но потом решил, что меня это не касается. Просто придется скрыться до того, как они обнаружат связь между мной и Айбином, а в остальном…

Я еще раз поздравил Айбина с успехом и направился в свой офис, попросив Мелестава прислать Крейгара. Я заставил себя сконцентрироваться на двери, поэтому сумел заметить Крейгара, когда вошел. Он бросил на меня короткий взгляд и спросил:

– Кто цель?

– Тороннан.

– Сам Тороннан? Он за нами или мы за ним? Впрочем, несущественно.

– На самом деле ни то, ни другое. Банда Келли арестована по его навету. Я хочу выяснить, каковы его цели.

– Звучит неплохо. Но как?

– Через кого-нибудь из его команды, естественно.

– Да, конечно. Вот так просто.

– Если бы это было просто, я бы справился сам.

Он моргнул.

– Приятно слышать такие слова после того, как ты постоянно…

– Кончай.

– Кого?

– Хм-м?

– Мы собираемся его порешить?

– Надеюсь, нет. Я уже и так слишком многих прикончил. Еще немного – и парни начнут нервничать. Кроме того, у меня полно проблем с Южной Адриланкой. Мне не нужна дополнительная территория.

Он кивнул:

– Я тоже так думаю. Ладно, попытаюсь выяснить, не продается ли кто-нибудь из его людей. – Он встал, помолчал немного, а потом спросил: – А ты не думаешь, что он купил кого-то из наших?

– Мы не можем знать, – ответил я. – Такую возможность следует учитывать. Но я не собираюсь нервничать по этому поводу.

– Пожалуй, нервничать не стоит.

– Кстати, принеси мне полный набор оружия. Время пришло.

– Хорошо. Скоро вернусь.

Через пару часов, когда я заканчивал процесс смены оружия, в кабинет вошел Мелестав:

– Курьер доставил письмо, босс.

– В самом деле? Кто-то хочет соблюсти формальности. Тебя попросили расписаться?

– Да. Вот оно.

Я внимательно изучил сложенный и запечатанный листок, но ничего интересного не обнаружил. Печать я не узнал, впрочем, я не особенно в них разбирался. Не уверен, что узнал бы собственную. Я вскрыл письмо, прочитал и задумался.

– Что там, босс?

– Что? Джентльмен, который приглашал меня в гости несколько дней назад, хочет еще раз со мной встретиться, но не слишком торопится.

– Тороннан?

– Да, речь о нем.

– Думаете, ловушка?

– Трудно сказать. Он предлагает мне самому назвать время и место, сегодня или завтра. За такое короткое время трудно подготовить надежную ловушку.

– Ладно, Влад, – сказал Крейгар. – Хочешь, чтобы я организовал защиту?

– Проклятие, хорошая мысль.

– Хорошо. Я позабочусь. Где?

– Мне нужно подумать. Когда решу, сообщу Мелеставу.

Он ушел, чтобы все организовать.

Что ты думаешь, босс?

– Не знаю. Надеюсь, это не начало новой войны; не думаю, что сейчас сумею ее выдержать.

– Ты и я, вместе.

– Может быть, мне заняться чем-нибудь другим, Лойош?

– Возможно.

Он замолчал, а я погрузился в размышления. Возможно, мне следует выйти из игры – окончательно. Убивать людей за деньги, зарабатывать на теклах и глупцах. Кажется, с меня довольно. Я бы мог…

Что? Что я мог бы делать? Я попытался представить, что живу, как Маролан и Алира, в каком-нибудь спокойном месте, наблюдая за тем, как теклы трудятся на полях, – или не наблюдая, что более вероятно. Сижу и жду, когда случится что-нибудь любопытное. Нет, я не выдержу такой жизни. Возможно, подобная деятельность не имеет глубокого смысла и ничего не меняет в порядке вещей, но мне не скучно.

Да, но является ли это достаточным оправданием всего того, что я вынужден делать, чтобы выжить и сохранить свой бизнес? И вообще почему возник вопрос об оправдании? Частично причина в Коти. Мне совсем не нравилось то положение, в котором она оказалась, – праздность и разочарование угнетали мою жену. И тогда она связалась с бандой безумцев, решивших переделать мир. Что еще? Ну, еще мой дед, которого я уважаю больше всех других людей. Он знает, чем я занимаюсь, и когда я задал ему вопрос, он дал мне прямой ответ. Не надо было быть дураком и спрашивать.

Глупо. Быть может, позднее я решу, хочу ли изменить свою жизнь. Но сейчас моя жена в тюрьме, а я только что вызвал переполох в стае орков, угрозами вынудив представителя Дома Джарега – ох, не стоило с ним связываться! – выдать мне соответствующую информацию. Нет, Организация не даст одинокому выходцу с Востока унести ноги после такой наглости. Необходимо найти способ их умиротворить либо искать путь к спасению. Может быть, стоит вернуться на Гринери и заняться игрой на барабане.

Или нет.

Мелестав.

– Да, босс.

– Узнай, где сегодня играет Айбин, и пошли курьера к Тороннану. Передай, что я встречусь с ним там, в восемь часов.

– Хорошо, босс.

– И скажи всем, что нам следует ждать нападения.

– Опять?

– Боюсь, такой уж выдался год.

– Похоже, что так, босс.

УРОК ДЕСЯТЫЙ. КАК ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ II.

«Болтливый Псих» расположен в районе, где деятельность Организации практически сведена к нулю. Я пришел туда на две или три минуты раньше назначенного срока вместе с Палкой и телохранителем, которого мы называли Веселым Клопом. Крейгар сказал, что он тоже там будет, но я его не заметил. Впрочем, в такой толпе я бы не увидел и Сетру Лавоуд. Праздники уже начались. По залу летали шары, непрерывно меняющие цвета, с потолка свисали яркие ленты.

Посетители – главным образом теклы – были разодеты в красные, желтые и синие цвета, а купцы и ремесленники гордо явились в таверну в рабочей одежде, нагло хвастаясь своими любовницами. Тут и там мелькали аристократы в масках, добавляя к карнавалу красок светло-голубые или коричневые оттенки. Они охотно устраивали громогласные скандалы или тихо пили за столиками – в зависимости от темперамента.

И все-таки нельзя сказать, что таверна была переполнена – пока. Здесь большой главный зал, а праздники еще только начались. Стоял страшный шум, но пока еще удавалось услышать свой голос. Очень подходящее или очень странное место и время для деловой встречи.

Тороннан прибыл менее чем через две минуты после меня, но прежде в зал вошли двое телохранителей (я поступил так же), которые внимательно изучили помещение в поисках засады. Такие вещи очень непросто увидеть, даже в обычный день, но возможно. Следует внимательно осмотреть все помещение, обращая особое внимание на официантов, и отметить, как каждый себя ведет, где стоит, нет ли у них спрятанного оружия и не выглядит ли кто-нибудь так, словно занимает чужое место.

Мне не раз приходилось это делать самому – однажды я и в самом деле чуть не угодил в ловушку, которую подстроили для Велока – тогда я на него работал. Я в самый последний момент заметил, что один из поваров держит нож совсем не так, как положено повару, – вместо того чтобы положить большой и указательный пальцы на лезвие, так что рукоять остается в ладони, он положил все пальцы на рукоятку, как специалист по бою на ножах. Я сказал Крейгару, моему тогдашнему партнеру, он присмотрелся к повару повнимательней и понял, что знает его. Встречу отменили, а через три месяца Велок меня нанял, чтобы я убил телохранителя по имени Кинн, который работал на Ролаана – того самого типа, что подстроил ловушку.

Но я отвлекаюсь. Я не устраивал ловушки, Тороннан – тоже. И в самом деле ситуация для покушения малоподходящая, поскольку в большой и непредсказуемой толпе тебя может ждать сюрприз, а убийцы ненавидят сюрпризы. Он сел лицом ко мне и спиной к двери.

Я хотел подозвать официанта, но он жестом остановил меня:

– Наш разговор не займет много времени.

Я невозмутимо посмотрел на него. Тороннан позволил себе серьезное нарушение протокола, отказавшись от обеда в таверне. Я не знал, что это может означать, но понимал, что ничего хорошего ждать не приходится. Откинувшись на спинку стула, я заявил:

– Я вас слушаю.

– Дело дошло до Совета. У тебя там есть могущественные друзья, но не думаю, что на сей раз они тебе помогут.

– Я внимательно слушаю.

– Мы сожалеем, что твоя жена оказалась вовлеченной в неприятную историю, но бизнес есть бизнес.

– Я все еще вас слушаю.

Тороннан кивнул:

– Сегодня я выступал перед Советом. Меня спросили, можно ли тебя прикончить, не развязывая войны. Я сказал, что нет, если только они не найдут Марио. Из этого не следует, что они не будут пытаться, но скорее всего ты получил отсрочку. Понимаешь?

– Не совсем. Продолжайте говорить.

– У нас только что закончилось большое сражение между тобой и типом по имени Херт, а чуть раньше ты поссорился с одним теклой, в результате чего пришлось вмешаться Империи, а еще была большая кровавая баня в горах между Бииром и Фирнааном.

– Я слышал. Но я не имею к тем событиям никакого отношения.

– Речь не об этом. В последнее время Организация привлекала к себе слишком много внимания, и Совет устал. Вот единственная причина, по которой ты все еще жив.

– Я кого-то оскорбил?

– Ты оскорбил всех, идиот. Разве ты не понимаешь, что нельзя угрожать представителю Организации в Императорском дворце?

– Угрожать? Я?

– Не прикидывайся дураком, Усы. Успокойся. Перестань доставлять нам неприятности. Я требую…

– Зачем вам было нужно, чтобы Империя арестовала выходцев с Востока?

– Никаких вопросов, Усы. Тут я задаю вопросы, ты на них отвечаешь, а потом я скажу тебе, что ты должен сделать. И ты выполнишь мой приказ. Именно такова природа наших отношений. Тебе понятно или я должен продемонстрировать, как обстоят дела в действительности?

– Зачем вам было нужно, чтобы Империя арестовала выходцев с Востока?

На его лице появилась презрительная усмешка, но он тут же ее стер.

– Может быть, назовешь мне причину, по которой я должен тебе ответить?

– Я тебя убью, если ты этого не сделаешь.

– Тебе не уйти отсюда живым.

– Я знаю.

Тороннан пристально на меня посмотрел, а потом сказал:

– Ты лжешь.

Я покачал головой:

– Нет, не лгу. Я уже давно пользуюсь репутацией честного человека, чтобы подорвать ее, если мне попадется что-нибудь очень стоящее. Но сейчас не тот случай.

Он фыркнул:

– Неужели ты рассчитываешь на что-нибудь очень стоящее.

– Подожди и увидишь.

Тороннан пожевал губами.

– Приказ пришел из Совета. Я не знаю, кто его отдал, – наконец сказал он.

– Ты можешь легко догадаться, если немного подумаешь.

Мы долго мерили друг друга взглядами, после чего он проговорил:

– Мой босс, Боралиной.

– Боралиной, – медленно проговорил я. – Тогда понятно. Моя территория находится внутри твоей территории, а твоя входит в его территорию. Сейчас я контролирую Южную Адриланку, следовательно, он за все отвечает.

– Правильно. И если ты думаешь, что можешь с ним разобраться…

Я покачал головой:

– Я хочу вернуть свою жену, лорд Тороннан. В конечном счете все сводится к этому. Я не могу допустить, чтобы она мучилась в Имперской тюрьме, так что будет лучше всего, если вы найдете способ мне помочь, или хотя бы не мешать, или приложить все усилия, чтобы покончить со мной, потому что я не собираюсь сидеть и ждать, когда судьба преподнесет мне новый подарок.

Он встал:

– Я не забуду, лорд Талтош. Не забуду.

После того как он ушел, я пересел, чтобы иметь возможность наблюдать за музыкантами, которые начали занимать свои места. Далеко не сразу мне удалось найти официанта, после чего я заказал сосиски и макароны с перцем. Казалось, он удивился, что я хочу есть, – большинство посетителей предпочитали выпивку. Когда официант собрался уходить, Крейгар позвал его и попросил принести себе то же самое – тот удивился еще сильнее, но попытался сделать вид, что все в порядке.

– Что произошло? – спросил Крейгар.

– Похоже, я завел себе нового врага.

– Да? Тороннана?

– Нет. Дом Джарега.

Крейгар склонил голову набок:

– Скажи мне, Влад, почему я до сих пор от тебя не ушел?

– Не знаю. Может быть, ты уже ушел. А сейчас собираешься меня прикончить.

– Только не надо бредить.

– Ну, если ты не собираешься меня предать, то тебе стоит об этом подумать. Сейчас самое подходящее время.

Крейгар долго смотрел на меня.

– Лучше расскажи подробности, – наконец сказал он.

Я удовлетворил его любопытство, начав с разговора с графом Соффта и закончив отчетом о беседе с Тороннаном. В процессе нам принесли еду, а когда я заканчивал, музыканты начали играть. В таверне почти сразу же стало тихо, что изрядно меня удивило; оставалось лишь надеяться, что со временем посетители снова войдут в раж. Я рассчитывал, что к этому моменту меня здесь уже не будет.

Пища оказалась съедобной, а вино слишком сухим, но вполне приличным. Певец мне понравился. Айбин оставался на заднем плане, поэтому я не заметил, чтобы он играл как-то особенно. Впрочем, я плохо разбираюсь в музыке. Однако я увидел мечтательную улыбку на лице Айбина, похожее выражение появлялось у моего деда в процессе приготовления заклинания. Насколько мне известно, у меня тоже.

Потом музыканты сделали перерыв, и Айбин подошел к нам и представил своего партнера, тиасу по имени Тодди. Мы немного поболтали о пустяках, а потом музыканты вновь начали играть.

– И что будем делать? – спросил Крейгар.

– Пожалуй, нужно найти Боралиноя.

– Это может оказаться опасным.

– Весьма возможно. Разузнай, где он работает.

– Что? Сейчас?

– Да, сейчас. Я подожду здесь.

– Послушай, Влад, я уже не говорю о том, насколько – глупо врываться к этому типу без предварительной договоренности, но откуда тебе знать, что Тороннан не прислал команду, чтобы разделаться с тобой, когда ты выйдешь из таверны?

– Пусть попробует, – ответил я. – Пусть только попробует.

– Влад…

– Сделай то, о чем я прошу. Выясни, где он сейчас. Я буду здесь.

Крейгар вздохнул:

– Ладно. Скоро вернусь.

Удовольствие, которое я получал от музыки, несколько портила необходимость следить за входной дверью, но не слишком – ведь рядом были Лойош, Палка и Веселый Клоп. Наконец со мной связался Крейгар и рассказал, где можно найти Боралиноя, когда он работает.

Сейчас его там нет, Влад. Тебе придется подождать до завтра.

– Похоже на то.

– По-моему, тебе следует хорошенько подумать. Может быть, ты…

– Спасибо, Крейгар. До завтра.

Толпа шумела так, что слушать музыку стало невозможно. Музыканты прекратили играть, встали и объявили, что на сегодня их выступление закончено и что теперь свое искусство продемонстрируют другие артисты, что меня удивило. Я бросил в кувшин империал, заплатил за еду и выпивку и вместе с Айбином отправился домой. Сначала мы шли молча, но потом я заметил:

– Вы играли очень прилично.

– Да, – ответил он. – У нас получилось совсем неплохо. А ты заметил фальшивые семьдесят два, которые я подпустил в семнадцатые доли?

– Ну, пожалуй, нет.

Он кивнул:

– На самом деле это было не семьдесят два, потому что нужно отмечать десятые доли и… – Он пустился в подробные описания, смысл которых мне был абсолютно непонятен.

Палка услышал, о чем рассказывает Айбин, заинтересовался, и вскоре они уже вовсю что-то обсуждали – я не понимал ни единого слова. А я тем временем пытался ответить на вопрос – что же все-таки здесь делает Айбин и не собирается ли он убить Императрицу.

Поймите меня правильно, меня мало волновала судьба Императрицы.

А что тебя волнует, босс? – спросил Лойош, когда мы поднимались по лестнице в мою квартиру.

Я хочу вытащить Коти из тюрьмы.

– А потом?

– Не задавай трудных вопросов, Лойош.

Я спросил у Палки и Веселого Клопа, не хотят ли они выпить вина на дорожку. Веселый Клоп отказался, но Палка знал, какое вино я держу дома, поэтому последовал за мной, когда я вошел в квартиру.

Больше всего меня поразило то, с какой быстротой начал действовать Тороннан – прошло лишь немногим больше получаса с тех пор, как мы расстались. Убийца ждал меня у самой двери, и ни я, ни Лойош ничего не заподозрили. Однако Палка, как я сказал, шел вслед за мной, и, когда кинжал устремился к моей шее, он успел отреагировать, толкнув меня вперед и в сторону. Я перекатился через спину и, вскочив на ноги, увидел, как Палка пустил в ход свои дубинки. Одна из них со всего размаха опустилась на голову убийцы. Я почувствовал жжение на шее, поднял руку и обнаружил кровь. Оставалось надеяться, что клинок не отравлен. Я понял, что дрожу.

– Хорошая работа, – сказал я Палке.

В ответ он беззвучно повалился на пол. Только теперь я заметил торчащий из его горла стилет.

Айбин вошел в комнату и склонился над Палкой, глаза которого открылись и остекленели. Лойош опустился мне на плечо и ткнулся носом в ухо. Я обследовал труп моего телохранителя и обнаружил, что стилет начисто перебил позвоночный столб. Как говорят в нашем бизнесе, удачный удар.

Примерно через час, когда тела были убраны, мы с Крейгаром устроились в гостиной моей квартиры. Я почти перестал дрожать.

– Прямо у меня дома, Крейгар, – повторил я по меньшей мере в девятый раз.

– Я знаю, босс, – сказал он.

– Так не поступают.

Айбин ушел в свою комнату, где принялся играть на барабане – чтобы прийти в себя, так он сказал.

– Однако я знаю, почему они так сделали, – заявил Крейгар.

– Что ты хочешь сказать?

– Помнишь, что произошло несколько недель назад? Разве ты не ворвался кое к кому в дом, чтобы получить от него информацию?

Я глубоко вздохнул.

– Да, – пробормотал я.

– Вот и ответ. Ты нарушил правила, они нарушили правила. Теперь тебе понятно, Влад?

– Мне бы следовало знать, – сказал я.

– Точно.

Около месяца назад Палка отказался от предложения меня убить. Тем самым он стал мишенью, и я спас ему жизнь, как он уже не раз спасал жизнь мне. И чем это закончилось?

– Я не думаю, что тебе следует здесь оставаться, Влад.

– Ты прав, Крейгар, я и не собирался. Спасибо, я уже пришел в себя.

– Если не возражаешь, я подожду, пока ты не уйдешь?..

– Хорошо.

Крейгар проводил меня вниз по лестнице, и мы расстались, когда стало ясно, что мне ничего не угрожает.

Куда ты направляешься, босс?

– В одну гостиницу, на другом конце города.

– Почему именно туда?

– Она находится напротив улицы, где работает Боралиной.

– А как насчет Тороннана? Ведь он…

– Плевать на Тороннана. Плевать на месть. Я хочу вернуть Коти.

На дорогу ушло три часа, но прогулка пошла мне на пользу.

На следующее утро я встал рано и вышел из гостиницы, где провел ночь. Я стоял в тени у двери и ждал. Ротса летала вокруг, терроризируя городских джарегов, а Лойош остался вместе со мной. Я проспал шесть часов, выпил три чашки клявы с хлебом и козьим сыром. Слева, со стороны холмов, прямо мне в лицо дул сильный ровный ветер, почему-то вызывая мысли о старом и непостижимой природе нового.

Совсем неплохой день для убийства, да и для смерти тоже, если до этого дойдет.

Хотя я не знал, как выглядит Боралиной, я сразу заметил его – двое телохранителей шли впереди и еще двое замыкали шествие. Отличная работа. Я лениво прикидывал, есть ли у меня шансы покончить с Боралиноем, пока он идет по улице, и пришел к выводу, что пришлось бы подкупить по меньшей мере двух телохранителей или даже трех, чтобы иметь реальные шансы на успех. Они грамотно делали свое дело, и я понял, что должен сменить свой наблюдательный пост, если не хочу, чтобы меня заметили.

Боралиной был одет в дорогую одежду и вышагивал, демонстрируя окружающим, что ему об этом известно. Я подумал, что он неплохо выглядел бы при дворе – прекрасные черные вьющиеся волосы, кольца на всех пальцах, короткие аккуратные движения. Я не сомневался, что он надушился и что где-то рядом с воротником находится ароматизированный платочек, на случай, если ему придется говорить с человеком с неприятным запахом изо рта.

Боралиной вошел в магазин, где продавали кожу, – именно там располагался его офис. Ротса уселась на мое левое плечо, и я последовал за ним. Я всегда любил запах свежей кожи, но здесь он оказался слишком сильным, поскольку мешались ароматы различных масел и других ингредиентов, которые используются в этом таинственном ремесле. В передней части магазина висели жилеты и куртки, я проскользнул в заднюю и обнаружил старого валлисту, с трудом протаскивающего толстую иголку с ниткой через шов кожаной фляги. Не представляю, кому может понадобиться кожаная фляга.

Прежде чем он успел меня заметить, я проскочил мимо него и оказался перед ведущей наверх лестницей. Там стояло два весьма недружелюбных джарега. Они изучали меня с таким видом, словно не знали, задать ли мне парочку вопросов или прикончить на месте. Однако мне удалось добраться до них живым.

– Влад Талтош хочет видеть лорда Боралиноя, – сказал я.

Тот, что поменьше ростом, спросил:

– Вам назначено?

– Нет.

– Тогда подождите здесь.

– Хорошо.

Он сосредоточился, кивнул и спросил у меня:

– Какое у вас дело? – Его голос напоминал скрежет напильника – у меня даже зубы начало ломить.

– Личное.

– Ну так сделайте подношение.

– И кому же?

Он улыбнулся. Интересно, он специально искривил себе зубы, чтобы достигать соответствующего эффекта? Коротышка еще раз сконцентрировался, а потом сказал:

– Подождите.

Примерно через две минуты внимательного обоюдного изучения он предложил:

– Входите. Босс дает вам пять минут.

– О, у меня сегодня счастливый день, – заявил я, проходя мимо двух джарегов.

В следующей комнате я насчитал пятерых – один сидел за столиком, четверо стояли. Я сразу же понял, что передо мной убийцы. Тот, что сидел за столиком, кивнул, а остальные смотрели на меня так, как я обычно гляжу на курицу, прежде чем начиняю ее грибами, перцем и эстрагоном.

Я увидел три двери, показал на среднюю, вопросительно поднял брови, получил ответный кивок и вошел. Боралиной сидел за большим столом так, словно являлся неотъемлемой частью обстановки. В комнате также находилось два джарега, один спокойный и хрупкий, с худощавым лицом, либо волшебник, либо счетовод, а другой крупный, сильный, с холодным взглядом человека, готового убить кого угодно, в любой момент и по самому пустячному поводу. Когда я переступил порог, он повел плечами и погладил рукой подбородок – проверял, все ли сюрпризы под его плащом на месте. Я автоматически провел рукой по волосам и поправил пряжку плаща. Все мои сюрпризы были на местах.

В комнате отсутствовали окна, и казалось, не было других выходов. Я мог бы поспорить, что в комнате имеется потайная дверь – эти люди всегда так работают, но обнаружить ее не сумел. Лойош заерзал у меня на плече: ему не нравилось отсутствие путей отступления. Ротса, сидевшая на другом плече, почувствовала тревогу Лойоша и тоже начала нервничать. Взгляд Боралиноя поочередно остановился на каждом из моих джарегов. А потом он перевел глаза на меня.

– Я слышал о вас, лорд Талтош, – сказал он.

– А я о вас, ваша светлость.

– Вы хотели со мной поговорить. Я слушаю.

– Это личный вопрос, ваша светлость.

Не сводя с меня глаз, Боралиной сказал:

– Кор, Нваан, никому не рассказывайте о том, что услышите здесь.

Что ж, на большее рассчитывать не приходится.

– Я пришел, чтобы попросить у вас совета относительно моей семейной жизни, ваша светлость.

– Извините. Я не женат.

– Как жаль, ваша светлость. Брак – это настоящее благословение. Но я не сомневаюсь, что вы в состоянии мне помочь, ваша светлость.

Он вытащил лежавший под воротником ароматизированный платочек и помахал им перед своим лицом, промокнул углы рта и смял в руке, после чего откинулся на спинку кресла:

– Вы говорите о женщине, которая работает со смутьяном из Южной Адриланки.

– У меня нет другой жены, ваша светлость. Я бы ужасно не хотел ее потерять.

– Почему вы пришли ко мне?

– Этих людей арестовали по вашему приказу. Я полагаю, вы можете приказать их отпустить.

– Почему вы думаете, что их арестовали по моему приказу?

– Прошлой ночью мне приснился сон, ваша светлость. А мы, люди с Востока, верим в сны.

– Понятно. – Он наклонился вперед и посмотрел мне в глаза. – Баронет Талтош, послушайте меня внимательно, чтобы мне не пришлось повторяться. Эти мерзавцы сеют настоящую смуту – и не только в Южной Адриланке. Они оказывают влияние на то, что происходит по всему городу – и даже за его пределами. В некоторых районах наши доходы заметно упали – теклы становятся слишком умными. Если бы процесс шел самостоятельно – что ж, тут ничего не поделаешь. Но мы видим, что причина кроется в подонках, которые слишком многое себе позволяют. И кто оказался среди их руководства? Ваша жена, Талтош, джарег. Империя через нашего представителя обратилась к нам с жалобой. Нам было отказано сразу в нескольких просьбах из-за того, что беспорядки вызваны вашей женой. Мы не можем терпеть столь вопиющее безобразие.

Да, я отдал приказ об их аресте. Я даже расскажу вам, как все произошло, Талтош. Мой волшебник взорвал сторожевую башню в Южной Адриланке, и мы повсюду разбросали листовки, из которых следовало, что в происшедшем виноваты выходцы с Востока. Вы удивлены? Смутьянов необходимо изолировать, что я и сделал. И если операция проведена недостаточно тщательно, я готов исправить свою ошибку.

Я сожалею, что ваша жена оказалась вовлеченной в банду возмутителей спокойствия, лорд Талтош, мне действительно очень жаль. Вам просто не повезло. Выпустить ее? Она из тех, кого я должен был обезвредить прежде всего. Так что придется вам принять то, что произошло. Найдите себе кого-нибудь другого. Если это будет в моей власти, она останется гнить в Имперской тюрьме до тех пор, пока Великое Море Хаоса не затопит Империю. Больше мне нечего вам сказать. Счастливого Нового года.

Спокойно, босс.

– Я пытаюсь, Лойош. Держи Ротсу под контролем, ладно?

Я некоторое время молчал, стараясь справиться со своим гневом и не показать, что я чувствую. Затем заговорил очень медленно, тщательно подбирая слова, чтобы случайно не совершить ошибку:

– Значит, вы сделали так, чтобы мою жену арестовала Империя?

– Да.

– Именно мою жену?

– Да.

Я оглядел его с головы до ног и сказал:

– Вы знаете, я намерен вам помешать.

– Ничего не выйдет, – ответил он и на несколько секунд сконцентрировался.

Дверь у меня за спиной распахнулась, я повернул голову – в кабинет Боралиноя вошло пятеро джарегов. Все с кинжалами в руках; не сомневаюсь, они ждали приказа своего босса. Я повернул голову обратно и увидел, что Боралиной отодвинул свой стул назад и два телохранителя встали между ним и мной. Убийца обнажил короткий меч. Вес замерло в жуткой неподвижности, казалось, время между биениями сердца растянулось над океаном движения, мир застыл, мгновения длились бесконечно.

– Вы правы, – наконец проговорил я. – Я намерен вас убить.

И вот что интересно, если бы их было меньше, я скорее всего не вышел бы из комнаты живым. Но помещение оказалось слишком маленьким, и они не могли действовать одновременно – тем более что я имел преимущество первого хода, которым и воспользовался. Лойош четко и ясно показал, что делается у меня за спиной, и я сумел метнуть пару кинжалов в животы тех головорезов, что стояли позади. Остальные на несколько мгновений замешкались, а Ротса тем временем метнулась к самому опасному из них – волшебнику.

Я резко развернулся, бросил пригоршню дротиков в сторону троицы, загораживающей двери, и нырнул в сторону, уходя от встречной атаки. Прежде чем они успели прийти в себя, я уже выскочил в коридор. Лойош полетел вперед, чтобы выяснить, что меня ждет дальше, я же повернулся к двери.

Мне как раз хватило времени на то, чтобы вытащить рапиру, которая часто проигрывает в схватках с длинными драгейрианскими клинками, но очень удобна против джарега, который бросился на меня. Я рассек руку с кинжалом и пронзил его горло двумя быстрыми движениями кисти, дед мог бы мной гордиться, а затем отступил на пару шагов.

Когда Ротса вылетела из комнаты, чтобы присоединиться к Лойошу, на случай, если ему потребуется помощь, я уже держал в левой руке метательный кинжал. Вирра, моя богиня, какая в тот день из нас получилась команда! Мощный боец с коротким мечом подскочил к двери и получил удар в самый центр груди. Он не упал, что дало мне дополнительное преимущество, поскольку он почти полностью загородил дверной проем.

Я не слишком хороший волшебник, но не нужно обладать особыми способностями, чтобы на несколько секунд закрыть дверь. Они и дали мне возможность спастись.

Здесь тебя поджидают два телохранителя, босс. Мы пытаемся их отвлечь, но… ой.

– С тобой все в порядке, Лойош?

– Он промахнулся, босс.

– Скажи мне когда.

– Подожди… подожди…

Я взял в левую руку Разрушитель Чар, сожалея, что у меня нет третьей руки, в которой я мог бы держать дротики.

Пора! – И я бросился вперед с рапирой наперевес.

Лойошу и Ротсе действительно удалось их отвлечь, а острие моей рапиры в горле заняло мысли одного из них навсегда. Другой, отчаянно пытаясь поразить кинжалом Ротсу, сконцентрировался на мне и сделал короткий жест, но моя золотая цепь, бешено вращаясь, остановила направленное на меня заклинание. Я сделал выпад в сторону хулигана рапирой, чтобы он не скучал, а затем проскочил в дверь. Лойош и Ротса заставили его отступить, я захлопнул створку и снова проделал короткое заклинание, после чего, как сумасшедший, помчался вниз по лестнице.

Оказалось, что валлиста действительно специалист по обработке кожи – увидев мой окровавленный клинок, он закричал и спрятался под столом, а я выскочил на улицу.

Мы телепортируемся, ребята.

– А что, если они нас выследят?

– Следи за мной.

Я напрягся и несколько мгновений спустя появился во дворе Черного Замка, где любой гость – как я уже успел убедиться – чувствовал себя в полной безопасности. Меня не вырвало, но от слабости я упал на колени, мир вокруг стремительно вращался. Не слишком помогло и то, что земля находилась в миле внизу, однако мысль о том, что сейчас я в безопасности, с лихвой компенсировала все неудобства.

Через некоторое время я сумел подняться на ноги и направился к огромным двойным дверям; мои ноги вибрировали как барабан Айбина.

УРОК ОДИННАДЦАТЫЙ. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ II.

Леди Телдра провела меня в кабинет третьего этажа в Южном крыле, где я нашел Маролана и Деймара, о котором уже упоминал. Деймар, худой, угловатый, с острым носом, подбородком и скулами, большим лбом и широко посажеными глазами, – представитель Дома Ястреба. Лойош отправился поздороваться с Мароланом, а Ротса, сильно меня удивив, выбрала Деймара, которого никогда прежде не встречала, и до конца разговора просидела у него на плече.

Маролан и Деймар склонились над столом. Между ними лежал крупный черный самоцвет. Они рассматривали его так, словно перед ними сидело маленькое диковинное животное, а они выясняли, живое оно или нет. Я подошел к столу. Прошло несколько секунд, прежде чем они обратили на меня внимание. Деймар поднял глаза и сказал:

– Привет, Влад.

– Доброе утро. Что это такое?

– Черный Камень Феникса, – ответил Маролан.

– Никогда о нем не слышал, – признался я.

– Он аналогичен Золотому Камню Феникса, – с готовностью уточнил Деймар.

– Да, – проворчал я, – только он черный, а не золотой.

– Верно, – кивнул Деймар, не заметив моего сарказма.

– А что такое Золотой Камень Феникса?

– Ну, – ответил Деймар, – после того, как нам удалось обнаружить черный, мы порылись в библиотеке Маролана и нашли несколько упоминаний о нем.

– Маролан, – попросил я, – не мог бы ты просветить меня?

– Ты помнишь, – ответил Маролан, – трудности, которые ты испытывал с псионическим контактом на острове?

– Да. Я помню, что наша связь с Деймаром прервалась.

Деймар перестал почесывать подбородок Ротсы.

– Она не прервалась, – возразил он. – Просто я не выдержал напряжения.

Я уставился на него:

– Ты?

– Я.

– Боже мой.

– Да.

– Единственное место, где встречаются Камни Феникса, находится на восточном и южном побережьях Гринери. По существу, никакая псионическая активность невозможна в присутствии Камня Феникса, а их концентрация на острове так велика, что псионическая связь с Гринери становится практически невозможной.

– А как же я общался с Лойошем?

– Именно, – обрадовался Маролан. – Интересный вопрос! Единственный вывод, к которому я смог прийти, состоит в том, что связь между колдуном и его другом-напарником принципиально отлична от обычного псионического контакта. Но в чем состоит отличие, мне неизвестно. Я собирался с тобой связаться, но, раз уж ты здесь, возможно, ты согласишься поучаствовать в нескольких экспериментах.

Я не уверен, что мне это нравится, босс.

– И мне тоже, Лойош.

Маролану я сказал:

– Возможно, сейчас не самое подходящее время.

– Почему? Что-то случилось?

– О, ничего особенного. Просто я еще раз разминулся со смертью, но разве это важно?

Он слегка смутился, пытаясь понять, в чем заключена ирония, потом сказал:

– Хочешь вина?

– С удовольствием. Я сам себе налью. – И я налил себе бокал вина.

– Расскажи мне, что случилось, Влад.

– Проблемы с джарегами.

– Опять?

– Все еще.

– Понятно.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил Деймар.

– Нет, спасибо.

Скажи, босс, а разве Айбин не носит такую же штуку на шее?

– Если подумать, ты совершенно прав.

– Вот почему я его никогда не замечаю.

– Как и всех других на Гринери. Да.

Я повернулся к Маролану:

– Где ты его нашел?

Мимолетная улыбка коснулась губ Маролана.

– Проводил изыскания.

– Где?

– В Имперской темнице.

Сердце заметалось у меня в груди.

– Коти…

– С ней все в порядке. Нам не удалось поговорить, но я ее видел…

– А как ты?..

– Отправился с визитом во дворец, но заблудился… вместе со своими тридцатью империалами – вот и вся история.

Я обнаружил, что у меня побелели пальцы, так сильно я вцепился в стул. С некоторым трудом мне удалось их разжать.

– Так вы совсем не разговаривали?

– Я сказал «привет», она удивилась и кивнула, но тут стражник начал ужасно нервничать. Однако я успел заметить кристаллы и прихватил один из них с собой.

– Коти выглядела нормально?

– Да. И показалась мне полной… энтузиазма.

– А она… проклятие! Подожди минутку. – Я подумал, не проигнорировать ли вызов, но потом решил, что не такое сейчас время, и снял псионические барьеры.

Кто это?

– Я, босс. Где ты? Мне с трудом удается поддерживать контакт.

– Подожди немного, Мелестав. – Я отошел в противоположный угол комнаты, подальше от черного кристалла. – Так лучше?

– Немного.

– Хорошо. Что случилось? Ты можешь подождать?

– Пришел еще один курьер, босс. – Голос Мелестава звучал как-то странно.

На сей раз не от Тороннана?

– Вы правы, босс. От Императрицы. Она хочет вас видеть. Завтра.

– Императрица?

– Верно.

– Завтра?

– Именно.

– Но завтра Новый год.

– Я знаю.

– Хорошо. Поговорим позднее.

Я повернулся к Маролану:

– Как ты думаешь, зачем я понадобился Императрице в день Нового года?

Он склонил голову набок:

– Ты умеешь петь?

– Нет.

– В таком случае у нее к тебе какое-то важное дело.

– Чудесно, – проворчал я. – Я весь в нетерпении.

– Сейчас я хочу кое-что попробовать, – заявил Маролан. – Уверяю тебя, тут нет никакого риска.

Босс, волноваться не о чем. В худшем случае это нас убьет, и тогда нам не надо будет беспокоиться по поводу того, что хочет от нас Императрица.

– Хорошая мысль , – ответил я и предложил Маролану начинать.

Наутро наступил первый день месяца Феникса, года Тсера, фазы Йенди, правления Феникса, Цикла Феникса, Великого Цикла Дракона, который большинство из нас называет 244-м годом после Междуцарствия.

Я отправился в Императорский дворец. Счастливого Нового года!

Если вы от нетерпения пересели на краешек своего стула и ждете от меня описания Императорского дворца, то вас ждет разочарование: я ничего не помню. Он очень большой и произвел на меня сильное впечатление, все остальное выветрилось из моей памяти. Я появился во дворце сразу после полудня, одетый в цвета Дома Джарега, в начищенных сапогах, чистом плаще и куртке. Мне даже удалось отыскать кулон с символом моего титула. Пожалуй, я впервые его надел с тех пор, как он мне достался по наследству.

Я довольно долго раздумывал, не оставить ли Лойоша дома, а он вежливо помалкивал, но в конце концов я не смог на это решиться, и теперь он гордо восседал у меня на плече. Ротса, которую я все же оставил, всячески демонстрировала свое неудовольствие, но дерзость имеет свои пределы, за которые все же не следует выходить – тем более при первом официальном визите к Императрице.

Визит к Императрице.

Я был джарегом, отбросом общества, и к тому же выходцем с Востока. Она сидела на троне, в самом центре Империи, а вокруг ее головы вращалась Имперская Держава. Ей подчинялось Великое Море Хаоса, а также вся военная мощь Семнадцати Домов. Она пережила Катастрофу Адрона, осмелилась пройти по Дорогам Смерти и в одну ночь восстановила лежавшую в руинах Империю. Теперь она желала меня видеть: а вас интересуют шедевры архитектуры?

Я встречал ее и раньше, в Крыле Иорича, когда меня допрашивали в связи со смертью высокопоставленного аристократа из Дома Джарега. Получилось так, что один из боссов среднего звена Организации, некий Тайшатинин, или как там его звали, купил герцогство в Доме, после чего расстался с жизнью. Уж не знаю, зачем ему понадобился высокий титул – скорее всего чтобы потешить собственную гордыню, но все произошло именно так. Он стал герцогом, а когда убивают герцога, Империя проводит расследование.

Каким-то образом всплыло мое имя, и после того как я пару недель провел в Имперской темнице, мне приказали «дать показания под Державой» в присутствии Императрицы и всех лордов Дома Джарега, не обладавших реальной властью в Организации. Мне задавали вопросы вроде: «Когда вы в последний раз видели его живым?», а я отвечал: «Ну, не знаю, он всегда был мертвым». Меня сурово отругали. Судьи поинтересовались моим мнением относительно того, кто мог его убить, а я ответил, что он сам себя убил. Держава подтвердила, что я говорю правду – я и в самом деле не врал; наезжать на меня – все равно что совать голову в петлю. Держава только один раз показала, что я лгу, – после того как я заявил, будто меня ужасно смущает присутствие августейшей особы.

Пару раз мне удалось взглянуть на Императрицу, сидевшую сзади и слева от меня. «Интересно, что она думает по поводу происходящего?» – подумал я тогда. У меня сложилось впечатление, что она красива для драгейрианки, но я не помню деталей, если не считать ее золотых глаз.

На сей раз я рассмотрел ее как следует. Меня довольно долго передавали с рук на руки от одного вежливого чиновника к другому – я повторил свое имя и титул больше раз, чем за весь предыдущий год, но в конце концов оказался в тронном зале. Затем я услышал собственное имя, сделал несколько шагов вперед и впервые за весь день осознал, что со мной происходит. Зал освещало множество свечей и сияющих сфер. Вокруг толпились аристократы, пребывавшие – или делающие вид, что пребывают – в праздничном настроении.

Я увидел Императрицу – в платье такого же цвета, как ее глаза и волосы, высокие ровные брови выделяются на лице в форме сердца. Я стоял перед ней в зале Феникса. На резном троне из оникса золотой вязью были изображены представители всех Семнадцати Домов. Я инстинктивно поискал джарега и заметил крыло рядом с ее правой рукой. И еще я обратил внимание на незаметные черные подушки – и не знал, как к ним отнестись.

Итак, сенешаль объявил мое имя, я выступил вперед и отвесил самый элегантный поклон, на который только был способен. Лойошу даже пришлось взмахнуть крыльями, чтобы удержаться на моем плече, надеюсь, он проделал это с надлежащим изяществом.

– Мы приветствуем вас, баронет Талтош, – сказала Императрица.

У нее был самый обычный голос. Уж не знаю, чего я ожидал, но удивился, когда оказалось, что точно так же могла бы говорить торговка кориандром.

– Благодарю вас, ваше величество. Я прошу лишь об одном: служить вам.

– В самом деле, баронет? – Казалось, ее позабавили мои слова. – Боюсь, Имперская Держава уловила бы в ваших словах некоторую фальшь. Обычно вы более четко формулируете свои мысли.

Она не забыла.

– Я рад, что мне не придется лицемерить перед вашим величеством, – сказал я. – Я предпочитаю прямую ложь.

Она рассмеялась, что меня совсем не удивило. А вот то, что среди множества безликих придворных не пробежал шепоток, показалось странным. Быть может, они хорошо знают свою Императрицу.

– Мы должны с вами поговорить. Пожалуйста, подождите.

– Я к вашим услугам, ваше величество.

Как меня научили, я отступил назад на семнадцать шагов, а потом отошел в сторону. Интересно, каковы императорские приемы? Буду ли я здесь скучать или это покажется мне забавным? На самом деле меня ждало потрясающее зрелище – ведь я на время забыл о наступлении празднеств. Когда я немного пришел в себя, то заметил Айбина с неизменным барабаном, который разговаривал со знакомым мне певцом и еще каким-то музыкантом, игравшим на инструменте вроде восточного хэдж'ду.

Я подошел к ним, чтобы поздороваться. Айбин удивился, но показался мне каким-то рассеянным. Тодди был более разговорчивым и тут же представил меня другому музыканту, атире по имени Дав-Хоэл.

– Значит, вас теперь трое, – сказал я Тодди.

– На самом деле нас должно быть четверо, но Андлер отказался играть перед Императрицей.

– Отказался?

– Он иорич, и его огорчил набор в армию в Южной Адриланке, а также введение туда Гвардии Феникса и все такое.

– Я не хочу об этом слышать, – заявил я. Тодди кивнул с таким видом, словно знал про мои неприятности, в чем я сильно сомневался. – В любом случае желаю вам успеха.

Вскоре после нашего разговора их вызвали. Тодди запел старую балладу о свечах, полную намеков и неважных рифм, а я наблюдал за Айбином. На его губах играла знакомая мечтательная улыбка, словно он слышал то, что не дано слышать другим, или видел нечто сказочное, скрытое далеким горизонтом.

Или знал, чего не знал я.

Ну, например, что сейчас последует покушение на Императрицу.

Он собирается это сделать, Лойош.

– Я думаю, ты прав, босс.

– Я не хочу здесь находиться.

– А ты знаешь, как унести отсюда ноги?

– Нет.

– Что же делать?

– Придумай план. У меня идеи кончились.

Я завороженно смотрел, как Айбин начал двигаться, прижимая барабан к левой стороне груди. Некоторое время он кружился на месте, а потом начал танцевать. Песня закончилась, но они продолжали играть. Приближается ли он к Императрице? Я отвел взгляд от Айбина и увидел, что Императрица что-то негромко обсуждает с леди из Дома Тиасы. Зарика улыбнулась и, продолжая говорить с тиасой, следила за музыкантами. У нее была хорошая улыбка. Интересно, правдивы ли слухи о любовнике, человеке с Востока?

Да, Айбин уже совсем близко. Если ему удалось спрятать нож, дротик или трубку для выдувания отравленных стрел, с такого расстояния он не промахнется, а рядом с ним никого нет. Я начал продвигаться вперед. Бросил быстрый взгляд на Императрицу – она смотрела на меня. Я замер на месте, не в силах сделать ни единого шага. Сердце бешено колотилось в груди. Она улыбнулась мне и слегка покачала головой. О чем она думала? Неужели она полагает, что я?..

Музыка смолкла, Айбин сделал несколько последних ударов, и музыканты поклонились. Айбин вернулся на свое место, и они заиграли новую, незнакомую мне песню. В смущении я отступил назад. Меня трясло. Что произошло тут несколько мгновений назад? Неужели я все придумал?

Инструмент Дав-Хоэля дразнил мелодию так же, как барабан Айбина дразнил ритм. С другой стороны, я бы не возражал, чтобы они просто продолжали выступать, но на всех остальных песня произвела впечатление, а Императрица выглядела довольной. Я никогда не разбирался в музыке.

Потом они спели глупую песню об огарке свечи, а затем сыграли мелодию, которой дали название «Танец безумца», и тут Лойош сказал:

Босс, проснись. Императрица!

– Что? Понял.

Зарика манила меня к себе, а на ее лице вновь появилась улыбка.

Я подошел к трону, еще раз поклонился, и она сказала:

– Идите за мной.

– Да, ваше величество.

Императрица встала, очень естественно потянулась, бросила музыкантам кошелек, обошла трон и скрылась за занавешенным дверным проемом. Я последовал за ней, чувствуя неловкость, которой хватило бы на нас обоих. Она повернулась и кивнула, чтобы я ее догнал, и мы вчетвером, то есть Императрица Зарика, Держава, Лойош и я, молча пошли по коридору. Впервые ли она шла рядом с представителем Дома Джарега, джарегом, или человеком с Востока? Впрочем, если у нее действительно любовник…

Она поймала мой взгляд, и я отвернулся, чувствуя, что краснею.

– Вам в голову пришли недостойные мысли о вашей Императрице? – В ее голосе слышался смех, а не обида.

– Просто вспомнил слухи, ваше величество.

– Ах вот оно что. О моем любовнике, человеке с Востока.

– М-м-м… да.

– Чистая правда, – сказала она. – Его зовут Ласло. Он мой любовник вовсе не потому, что он с Востока, и не вопреки. Он мой любовник потому, что я его люблю, и он человек с Востока, поскольку именно к этому Дому принадлежит его душа.

Я облизнул губы:

– Как вам удается читать мои мысли, если мой друг ничего не замечает?

Зарика рассмеялась:

– Я наблюдаю за вашим лицом и строю догадки. У меня неплохо получается.

– И все?

– Часто этого бывает достаточно. Например, я видела, как вы пытались предотвратить покушение на мою жизнь, которого не произошло бы. Неужели вы забыли про Державу, охраняющую жизнь Императора?

Я снова покраснел. Я забыл. Чтобы оправдаться, я заметил:

– Это не всегда помогает.

– Вы, – заявила Зарика, – не Марио. Как и ваш приятель с Гринери.

– Значит, покушение – плод моего воображения?

– Да.

– Но как вы узнали, о чем я подумал?

– Вы не позаботились о том, чтобы скрыть свою тревогу, к тому же вы убийца.

– Кто, я?

– Да, – ответила она. – Вы.

Мне было нечего сказать, и я промолчал. Мы свернули и пошли по коридору с белыми стенами.

– Почему-то мне лучше всего думается, когда я здесь прогуливаюсь.

– Как тиаса, – не подумав, сказал я.

– Что?

– Простите, ваше величество. Я слышал такую поговорку: тиаса думает во время ходьбы, дракон – стоя на месте, лиорн сидя, а тсер думает потом.

Она рассмеялась:

– А когда думаете вы, мой добрый джарег?

– Все время, ваше величество. С этим я ничего не могу поделать.

– Да, знакомое чувство.

Мы прошлись еще немного.

Императрица держалась со мной свободно, но над ее головой кружила Держава, периодически меняя цвет – от темно-коричневого несколько минут назад к спокойному синему.

Может быть, она сознательно хочет меня смутить, подумал я.

– Вы очень необычный человек, баронет Владимир Талтош, – неожиданно заявила Зарика. – Вы привезли с собой в Империю человека, который мог оказаться убийцей, и разрешили ему выступить передо мной, однако были готовы защищать меня, когда решили, что он собирается меня убить.

– Откуда вы знаете, что он с Гринери?

– Я заподозрила это, когда убедилась в том, что он полностью закрыт псионически. Потом я обратилась к Державе. Выяснилось, что именно на Гринери носят такую одежду и так играют на барабане.

– Понятно, ваше величество, зачем вы меня пригласили?

– Чтобы взглянуть на вас. О, у меня остались смутные воспоминания о том, как вы ловко избегали прямых ответов во время расследования одного убийства. Но я хотела познакомиться поближе с человеком, который угрожал представителю своего Дома прямо во дворце и чья жена является лучшим другом наследницы трона.

Я рассмеялся, вспомнив природу этой дружбы.

– Да, – сказала она. – Мне все о них известно.

– Откуда?

Императрица покачала головой:

– Норатар ничего мне не рассказывала. Но я все-таки Императрица. Подозреваю, что моя шпионская сеть лучше вашей, лорд Талтош.

Ой!

– Не сомневаюсь, ваше величество.

Чего же она не знает? Известно ли ей, к примеру, что войну с Гринери развязал именно я? Наверное, нет, в противном случае я бы сидел в соседней с Коти камере.

– Неужели вы всегда так проводите празднование Нового года, ваше величество?

– Когда нам одновременно с войной угрожает еще и восстание, я не могу чувствовать себя спокойно, баронет. Я должна принять важные решения – например, следует ли мне отказаться от престола в пользу Дома Дракона. Я буду весь день встречаться с людьми, которые могут сыграть в происходящем существенную роль.

– Но что заставляет вас полагать, будто я имею отношение к войне и восстанию, ваше величество?

– Я могла дать несколько разных ответов на ваш вопрос, но самый короткий состоит в том, что, когда я попросила Державу назвать имена этих людей, ваше появилось одним из первых. Я не знаю почему. Вы можете мне объяснить?

– Нет, – ответил я, стараясь контролировать выражение своего лица.

– Не можете или не станете?

– Не стану, ваше величество.

– Очень хорошо, – сказала Императрица, и я наконец смог вздохнуть.

– Нам грозит война, ваше величество?

– Да.

– Я сожалею.

– И я тоже. Над союзом Гринери и Элде будет трудно одержать победу. Для нас практически невозможно осуществить высадку на островах, а сами мы имеем очень протяженную береговую линию, которую нужно защищать. В конечном счете мы раздавим их численностью, но придется заплатить очень высокую цену – мы потеряем много жизней и золота.

– Чего они хотят, ваше величество?

– Я не знаю. Создается впечатление, что им ничего не нужно. Возможно, за войной и союзом с Элде стоит безумец. Или бог.

Мы еще раз свернули, снова налево, и я почувствовал, что пол начинает понемногу подниматься.

– Где мы сейчас находимся, ваше величество?

– Вы знаете, я не совсем уверена. Я часто здесь прогуливаюсь, но никогда не задавалась вопросом, где именно находится это место. Тут нет других дверей или проходов, о которых мне доводилось бы слышать. Иногда я спрашиваю себя: зачем вообще нужен такой длинный коридор? Может быть, именно для прогулок?

– Но тогда он практически бесполезен во время правления драконов, лиорнов или тсеров.

Зарика улыбнулась:

– Наверное, вы правы.

Теперь коридор шел по прямой.

– Ваше величество, почему моя жена в темнице?

Она вздохнула:

– Давайте будем точными. Это не темница. Под темницами следует понимать сырые камеры, где герцог Не-Проклинай-Меня держал купцов, которых у него не было основания казнить, но чьих богов он любил гораздо больше, чем их цены. Леди Коти Талтош, графиня Лостгард Клефт и окрестностей, находится в Имперской тюрьме по подозрению в заговоре против Империи.

Я прикусил язык.

– Принято к сведению, ваше величество.

– Хорошо. А теперь я скажу, почему леди Талтош здесь: причина одна – она так хочет. Я получила прошение о ее освобождении, которое подписала. Она отказалась.

– Я знаю, ваше величество. Прошение подала леди Норатар. Что сказала Коти, когда отказалась покинуть тюрьму?

– Она не говорила, что хочет остаться, но сказала, что не подпишет документ, предъявленный ей при освобождении.

– Документ? Какого рода документ, ваше величество?

– В котором говорится, что она обещает не предпринимать никаких действий, противоречащих интересам Империи.

– Теперь я понимаю. – Императрица промолчала, и я спросил: – Но, ваше величество, почему ее вообще арестовали?

– Я не знаю, что вам известно, – медленно проговорила Зарика, – и что вам следует знать?

– Я знаю, что Дом Джарега обратился к Империи с такой просьбой. Но почему она удовлетворена? Иными словами, с каких пор Императрица Феникс обращает внимание на писк теклы относительно проблем Дома Джарега?

– Похоже, вы полагаете, что в моей власти игнорировать просьбы, которые мне не по вкусу.

– В некотором смысле, ваше величество, да. Вы Императрица.

– Да, баронет Талтош, я Императрица. – Зарика нахмурилась и о чем-то задумалась.

Пол продолжал подниматься вверх, и я почувствовал усталость.

– Быть императрицей, – продолжала Зарика, – имело самый разный смысл за нашу долгую-долгую историю. Каждый Цикл приносит изменения, каждый Дом правит иначе, каждый Император или Императрица, над головами которых вращается Держава, ведет себя по-своему. Теперь, в начале второго Великого Цикла, всякий, кто интересуется историей, смотрит назад, пытаясь понять, как мы оказались здесь, – так у нас появляется шанс осмыслить роль Императора.

Император, баронет Талтош, никогда, за всю нашу долгую историю, не управлял Империей, за исключением, быть может, нескольких коротких периодов, скажем, Коротта Шестой между уничтожением Северных Баронов и появлением посольства герцога Тинаана.

– Я плохо знаю историю Империи, ваше величество.

– Не имеет значения. Я скоро перейду к делу. Крестьяне выращивают пищу, дворянство ее распределяет, ремесленники производят товары, купцы их продают. Император сидит в сторонке и наблюдает за тем, чтобы процесс продолжался и ничто не мешало его благополучному развитию. Император должен защитить Империю от катастроф, которые время от времени выпадают на нашу долю, – вы и представить себе не можете, какие они ужасные. Уверяю вас, к примеру, что истории о трясущейся земле и огне, вырывающемся из ее недр, или о ветре, который уносил людей во время Междуцарствия, – вовсе не мифы, а вещи, которые вполне могли бы происходить даже сейчас, если бы не существовало Имперской Державы.

Итак, Император сидит, ждет, изучает и наблюдает за Империей, чтобы не пропустить момента, когда нагрянет катастрофа. И когда это случается, в его распоряжении имеется три инструмента. Вы знаете, о чем я говорю?

– Я могу назвать два из них, – ответил я. – Держава и Военачальник.

– Вы правы, баронет. Третий инструмент более тонкий. Я говорю о механизме, осуществляющем жизнедеятельность Империи, начиная от Императорской Гвардии, судов, волшебников и кончая гонцами и шпионами.

Все они есть оружие в моих руках, при помощи которого я могу доставить зерно с севера на юг, если в этом возникнет нужда, или железо с запада на восток, где оно превратится в мечи. Я не управляю, а лишь регулирую. Да, если я отдам приказ, он будет исполнен. Но ни один Император, с Державой или без нее, не сможет заставить людей на рудниках делать честные отчеты и присылать нам всю руду, которую им удается там добыть.

– В таком случае кто управляет Империей, ваше величество?

– Когда на севере голод – южные рыбаки. Когда рудники и кузницы запада производят много товаров, Империей правят транспортные бароны. Когда нашим границам угрожают люди с Востока – восточные армии. Вы имеете в виду политическую власть? Тут тоже все очень сложно, гораздо сложнее, чем вам кажется.

В начале нашей истории жизнью Империи никто не руководил. Позднее правил каждый Дом, через своего наследника. Затем в управлении принимали участие аристократы всех Домов. На короткое время, в конце прошлого Цикла, Император действительно обладал неограниченной властью, но был убит в результате заговора и его собственной глупости. Сейчас, я полагаю, власть все больше сосредоточивается в руках купцов, в особенности тех, что водят караваны, осуществляя контроль над доставкой продуктов питания и товаров из одного конца Империи в другой. В будущем, я подозреваю, это будут волшебники, которым с каждым днем становятся доступны все новые чудеса.

– А вы? Что делаете вы?

– Я наблюдаю за рынками, рудниками, полями, слежу за герцогами и графами, стараюсь не допустить катастрофы, уговариваю Дома двигаться в нужном мне направлении. Я… почему вы так странно на меня посмотрели, баронет?

– Каждый Дом? – повторил я. – Каждый?

– Да, баронет. Каждый Дом. Разве вам не известно, что Дом Джарега является составной частью Империи? Иначе и быть не может; в противном случае зачем их терпеть? Джареги зарабатывают на теклах. Они делают текл счастливыми, поставляя им то, что скрашивает их существование. Я не говорю о крестьянах. Речь идет о теклах, которые живут в городах и выполняют лакейскую работу, на которую больше никто не соглашается. Они – законная добыча вашего Дома, баронет. Ведь если их охватит недовольство, город не сможет эффективно функционировать, аристократия начнет жаловаться и хрупкое равновесие в обществе будет нарушено.

Подъем сменился спуском, я решил, что теперь мои ноги выживут.

– Мятежники угрожают джарегам, – сказал я. – Значит, их следует изъять. Я правильно понял?

– Ваш Дом думает именно так, лорд Талтош.

– Значит, вы сами не считаете, что они угрожают Империи?

Зарика улыбнулась:

– Напрямую нет. Но если среди текл начнет расти недовольство, остальные тоже пострадают. Если бы не угроза войны, на все это можно было бы посмотреть сквозь пальцы. Но сейчас Империя должна действовать максимально эффективно, а если беспорядки начнутся в столице, последствия могут иметь для всех нас катастрофический характер.

Я вспомнил историю, которую мне поведал когда-то один текла, и чуть не сказал, что если теклы так ужасно счастливы, почему она сама не стала теклой, но я опасался, что Зарика может счесть мои слова за оскорбление.

– Неужели один джарег, выходец с Востока к тому же, может играть такую существенную роль? – поинтересовался я.

– Это важно для вашего Дома, баронет?

– Я не знаю, ваше величество, как насчет моего Дома, но для меня это жизненно необходимо.

Мы прошли сквозь занавес и снова оказались в тронном зале. Я узнал струны инструмента Тодди, завывания Дав-Хоэля и ритм барабана Айбина. Придворные поклонились, получалось, что они кланяются мне, – очень забавно. Императрица жестом подозвала женщину в цветах Дома Иорича. Женщина подошла к Зарике, которая уселась на трон. Я отступил назад.

– Сим я отдаю приказ о немедленном освобождении графини Лостгард Клефт и окрестностей. Ей даруется полная свобода, – сказала она, и я чуть не заплакал.

УРОК ДВЕНАДЦАТЫЙ. БАЗОВОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ.

Два дракона с каменными лицами в золотых плащах Гвардии Феникса и с повязками на головах со знаком иорича доставили Коти на ступени Крыла Иорича Императорского дворца через полчаса после того, как я расстался с Императрицей. Когда они появились, держа Коти с двух сторон за руки, я чуть не положил обоих на месте, но Лойош успел меня остановить. Они отпустили Коти на последней ступеньке, поклонились ей, одновременно повернулись, и ушли, больше не посмотрев в нашу сторону.

Я стоял в трех футах от Коти, тщетно пытаясь заметить следы того, что она перенесла. Ее глаза были внимательными и ясными, выражение лица мрачным, но в целом она выглядела как обычно. Коти немного постояла, потом ее взгляд остановился на мне.

– Влад, – сказала она, – это твоя работа? – Коти подняла правую руку, в которой был зажат свернутый в трубочку пергамент.

– Думаю, да, – ответил я. – А о чем речь? О помиловании?

– Освобождение. Там сказано, что они допускают мою невиновность. Но просят не совершать в дальнейшем противоправных действий.

– Во всяком случае, ты на свободе.

– Если бы я хотела, то могла бы выйти из тюрьмы и раньше.

– Я мог бы сказать, что сожалею, но зачем врать?

Коти улыбнулась и кивнула, проявив больше понимания, чем я рассчитывал.

– Возможно, все к лучшему.

Я пожал плечами:

– Я тоже так подумал, когда вы меня вытащили с Гринери.

– Ну, это совсем другое, – возразила Коти.

– Может быть, и нет. Как там было?

– Скучно.

– Рад, что с тобой не произошло ничего похуже скуки. Хочешь вернуться домой?

– Да, очень. Я хочу принять ванну, поесть чего-нибудь горячего, а потом…

Я подождал.

– И что потом? – спросил я после короткой паузы.

– А потом снова за работу.

– Да, конечно. Пойдем пешком или согласна, чтобы нас стошнило?

Коти задумалась:

– Знаешь, до Междуцарствия, когда телепортация была практически недоступна, некоторые теклы зарабатывали себе на жизнь тем, что возили по городу людей в повозках, запряженных лошадьми или ослами. А иногда они сами тащили небольшие тележки. Тогда они надевали на себя сбрую.

– Я не люблю лошадей. А что такое ослы?

– Я точно не знаю. Кажется, такая разновидность лошадей.

– Тогда мне они тоже не нравятся. Я вижу, ты читала исторические книги.

– Да. Волшебство изменило наш мир и продолжает его менять.

– Точно.

– Давай пройдемся.

– Ладно.

И мы пошли домой пешком.

Я нашел немного сушеных черных грибов, залил их кипящей водой и дал немного постоять. Через двадцать минут нарезал грибы с зеленым луком, луком-пореем, добавил укропа, несколько сортов перца и тонкие полоски кетны.

Я жарил получившуюся смесь с чесноком и имбирем, а Коти сидела на кухонном стуле и смотрела, как я готовлю. Мы молчали до тех пор, пока обед не был готов. Потом съели все с макаронами, которые приготовил мой дед. У меня оставалось немного земляники, и я украсил ею палачинту с макаронами, сделанными из земляных орехов, корицы, сахара и лимонного сока. Мы ели десерт вместе с замечательным земляничным ликером, который подарила мне Кайра, отыскавшая его в одном винном магазине. Она посетила его после закрытия.

– Как ты могла долго оставаться вдалеке от мужчины, который так замечательно готовит? – осведомился я.

– Высокий уровень самоконтроля, – ответила Коти.

Я налил нам еще ликера, а тарелки поставил на пол для джарегов. Откинувшись на спинку стула, я пил ликер и любовался Коти. Несмотря на шутливый тон нашей беседы, ее глаза оставались серьезными. Впрочем, я уже довольно давно не находил в ее глазах веселья.

– Что я должен сделать, чтобы удержать тебя?

Коти опустила глаза:

– Я не знаю, Владимир. Мне кажется, это невозможно. Я изменилась.

– Я вижу. А ты нравишься себе новая?

– Не знаю. Но в чем бы ни состояли эти изменения, они еще не завершились. И я не уверена, что мы сможем меняться вместе.

– Ты знаешь, что я готов почти на все.

– Почти?

– Почти.

– И чего же ты не станешь делать?

– Спроси меня, и мы узнаем.

Коти покачала головой:

– Не знаю. Я просто не знаю.

Мы уже далеко не в первый раз вели подобные разговоры с теми или иными вариациями. Я вышел в соседнюю комнату, откуда через окно доносилась игра уличных музыкантов. Периодически я бросал им кошелек с деньгами, поэтому они часто играли под моими окнами – одно из достоинств моей квартиры. Я швырнул им очередной кошелек и немного послушал музыку. Вспомнил, как мы с Коти, прижимаясь друг к другу, бродили по улицам. Тогда мне казалось, что рядом с ней я становлюсь выше. Я вспомнил наши трапезы у Валабара и как мы пили кляву в маленькой таверне, где построили башню из маленьких чашечек и сахарницы. Потом я заставил себя прекратить вспоминать и только слушал музыку.

Вскоре вернулся Айбин с барабаном, бережно обернутым в толстую ткань. Он поставил барабан у стены и сел.

– Как прошло выступление? – спросил я.

– Прекрасно, – ответил он. – Императрица хочет, чтобы мы сыграли для нее еще.

– Поздравляю.

– Чем занимаешься?

– Возвращаю жену.

– О! – Он посмотрел на Коти, которая углубилась в свои бумаги. – Хорошо, что она снова дома.

Коти улыбнулась ему, встала и сказала:

– Я приму ванну.

– Не возражаешь, если я с тобой посижу? – спросил я.

Теперь она улыбнулась мне.

– Возражаю, – ответила она и скрылась в ванной.

Коти положила дрова в печь и поставила кипятиться воду. Айбин начал играть на барабане, поэтому я не слышал шуршания одежды и плеска воды – наверное, к лучшему. Пальцы Айбина двигались с поразительной быстротой, барабан гудел, стонал и пел, звуки возникали так, словно были неотъемлемой частью комнаты. Я погрузился в волшебные ритмы, и некоторые время мне удавалось ни о чем не думать. Может быть, следует научиться играть на барабане?

Через час Коти вышла из ванной в своем красном халате с фенарианской вышивкой вдоль подола. Волосы она замотала белым полотенцем. Сочетание цветов подчеркивало черноту ее глаз. Я заговорил под тихий стон барабана Айбина:

– Завтра ты вернешься в Южную Адриланку?

– Да. До тех пор, пока я остаюсь на свободе, буду стараться освободить Келли и остальных наших товарищей.

– Полагаешь, у тебя что-нибудь получится?

– Я не вижу других вариантов.

Я подумал об Императрице, не имеющей возможности выбора, и сказал:

– Ты знаешь, что говорят о загнанном в угол тсере?

– Да, знаю. А что говорят о гибели на войне тысяч людей – на войне, которая их не касается? А о том, что нас бросают в тюрьмы? Что говорят о попытках заставить нас голодать и покориться? Что говорят о Гвардии Феникса, которая избивает и лишает нас жизни?

– Я понял, – сказал я.

– Завтра меня не будет весь день.

– Не сомневаюсь.

– Спокойно ночи, Влад.

– Спокойной ночи, Коти.

Она ушла в спальню. Я пересел в кресло, сделанное из мягкой кожи дарра, натянутой на деревянный каркас. Оно еще хранило тепло тела Коти. Айбин перестал играть, посмотрел на меня, пожелал сна без сновидений, положил барабан и удалился в синюю комнату. Я смотрел в ночь через открытое окно и чувствовал легкий запах моря. Лойош и Ротса подлетели и опустились ко мне на колени. Я почесал им подбородки и вскоре уснул.

Мне снился сон, который я не смог потом вспомнить – почти то же самое, что не видеть снов. Меня разбудили свет наступающего дня и голос, зазвучавший у меня в голове. Я проснулся и ощутил отвратительный вкус во рту. Я ненавижу разговаривать с людьми, даже псионически, до того, как прополощу рот.

Кто это?

– Твой верный и надежный ассистент.

– Какая радость. Что случилось, Крейгар?

– Веселому Клопу только что предложили шесть тысяч за то, чтобы он отвернулся, когда один симпатичный малый попытается отослать тебя в следующую жизнь.

– Шесть тысяч? Только за то, чтобы он отвернулся? Вирра! Моя цена в этом мире выросла.

– У меня сложилось впечатление, что он едва не поддался на искушение.

– Было бы глупо с его стороны отвергнуть такое предложение. Так почему он отказался?

– Считает тебя счастливчиком. С другой стороны, он встревожен.

– Разумный парень. Дай мне проснуться, я свяжусь с тобой чуть позже.

Я прополоскал рот и быстро умылся.

Похоже, что на сей раз у нас серьезные неприятности, Лойош.

– Это большая сумма денег, босс. Кто-нибудь на нее соблазнится.

– Точно.

Я поставил воду для утренней клявы и проверил остальных обитателей дома. Коти ушла, Айбин еще спал. Я положил полено в печь, использовал волшебство, чтобы его зажечь, подогрел пару булочек и достал масло и имбирь. Налил воды для клявы, добавил в нее сливки и мед, сел, съел булочки и выпил пару чашек горячего напитка. И еще я думал.

Человек с возможностями Боралиноя меня обязательно достанет. Рано или поздно кто-нибудь из моих людей не выдержит соблазна. Проклятие, он готов выложить такую сумму денег, за которую в свое время я с радостью продал бы одного из своих боссов. Личная преданность не позволяет продвинуться в нашем бизнесе: наличные гораздо полезнее. Я сумел придумать три способа помешать Боралиною подкупить одного из моих людей.

Во-первых, убить Боралиноя прежде, чем он доберется до меня – отличная идея, но почти невыполнимая. Мне понадобится по меньшей мере два или три дня только для того, чтобы собрать необходимую информацию. Или я мог заплатить еще больше, но для этого у меня нет необходимых ресурсов. Оставался третий вариант, суливший несколько серьезных последствий, которые следовало тщательно обдумать. Я съел еще одну булочку.

Торопиться нельзя. Закончив завтракать, я налил воды в ведро и тщательно вымыл лицо и руки.

Крейгар, Крейгар, Крейгар.

– Кто это?

– Хозяин Усы собственной персоной. Когда ты сможешь собрать всех в офисе?

– В каком смысле «всех», Влад?

– Мои телохранители, Мелестав и ты.

– Неужели случилось что-то настолько срочное? Ведь им придется оторваться от своих дел.

– Почему бы и нет? Они всегда заняты важными делами.

– Пожалуй. Тебя устроит через час?

– Вполне. Тогда до встречи.

– Тебе нужно сопровождение?

– Нет. Позаботься только, чтобы возле офиса не оказалось тех, кто хочет меня прикончить.

– Хорошо, босс. Мы все будем на месте через час.

Я оделся, проверил, на месте ли оружие, и взял Лойоша с Ротсой. Айбин уже успел встать, но я настолько погрузился в свои мысли, что мы почти не разговаривали. Я послал Лойоша вперед, чтобы он проверил, все ли в порядке снаружи, после чего аккуратно телепортировался в место рядом с офисом, откуда, в случае необходимости, можно быстро отступить. Однако эта предосторожность оказалась излишней; если не считать привычной тошноты, телепортация прошла успешно. Я нырнул в магазин, служивший прикрытием для игорного зала, который, в свою очередь, являлся прикрытием моего офиса, где и дождался, пока мой желудок немного успокоится. После чего отправился на свое рабочее место.

Все уже пришли – двенадцать телохранителей, Крейгар и Мелестав. Мы собрались перед моим кабинетом возле столика Мелестава. Я сидел на краешке его стола и смотрел на четырнадцать собравшихся убийц. Веселый Клоп присел на корточки возле стены, вся его поза выдавала напряжение. Мелестав, чей стол я узурпировал, стоял рядом со мной и поглядывал на своих коллег, словно сомневался в том, что им следует доверять, – возможно, он не ошибался. Среди остальных терпеливо стоял и ждал Чимов. Как и все прочие.

Будь с нами Палка, он уже схватил бы один из стульев и уселся, вытянув свои длинные ноги и сложив руки на груди. А на лице его появилось бы любопытное и ироничное выражение. Во мне закипел гнев, но сейчас я не имел на него права; требовалось сосредоточиться на тех, кто стоял передо мной. Без этих людей мой бизнес давно умер бы – само их существование не давало джарегам с голодными глазами занять мое место. Они по очереди охраняли меня, когда я обходил нашу территорию, и следили за тем, чтобы все было в порядке. Если я не смогу на них рассчитывать – что же, тогда нужно покончить жизнь самоубийством.

Впервые, изучая их лица, в то время как они поглядывали на меня, я вдруг понял, что здесь нет ни одной женщины. С тех самых пор, как возникла Организация, женщины джареги были волшебницами и работали на Левую Руку Джарегов, иногда их называли Сучьим Патрулем. Когда они не именовали нас Правой Рукой Джарегов, в ход шли самые разные прозвища, которые мне бы не хотелось здесь приводить. Конечно, обе группы взаимодействовали между собой, но особой любви между ними не замечалось. Однажды, много лет назад, оракул сказал, что моя левая рука приведет меня на грань катастрофы, и я часто размышлял о том, не имел ли он в виду Левую Руку Джарегов.

Но я отвлекаюсь.

– Прежде всего, – начал я, – разрешите рассказать вам о том, что происходит. Джентльмен, который на сей раз охотится за моей головой, гораздо серьезнее тех, с кем мы имели дело раньше. Он имеет возможность предложить шесть тысяч тому, кто поможет меня подставить. Не говоря уже о том, сколько он готов заплатить тому, кто согласится взять в руки кинжал. С другой стороны, он не хочет войны, поэтому я не думаю, что кому-нибудь из вас грозит опасность.

– Таким образом, – продолжал я, – каждый из вас оказывается перед выбором. Конечно, вы можете меня предать. Очень соблазнительно. Надеюсь, что через пару минут такая возможность не покажется вам столь уж привлекательной. Есть другой вариант: заниматься, как обычно, своими делами и надеяться, что я снова выйду победителем, каким бы маловероятным это сейчас ни казалось. Наконец, вы можете попытаться унести ноги, пока живы. Но я не советую вам выбирать этот путь.

Я замолчал и оглядел собравшихся. Спокойные, невозмутимые лица. Кстати, а где Крейгар? Ах да, вот он. Хорошо.

– Полагаю, в течение ближайших двух-трех дней проблема разрешится. Если я одержу победу, вы все будете зарабатывать не меньше, чем сейчас, а весьма возможно, и больше. Если я проиграю, что ж, тогда ваши дела сложатся не слишком удачно.

Охрана мне больше не нужна. – Я заметил, что глаза у некоторых округлились. – Более того, я вообще перестану здесь появляться. С этого момента я ухожу в подполье. За все отвечает Крейгар, хотя я намерен постоянно поддерживать с ним контакт. Таким образом, вы будете избавлены от искушения меня предать, поскольку у вас попросту не возникнет такой возможности. Новый порядок вводится сразу же после окончания встречи.

Я прошу вас, джентльмены, только об одном: в течение нескольких дней продолжать работать в прежнем режиме и посмотреть, чем все закончится. Я полагаю, что возможные доходы перекрывают риск. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов не было.

– Вот и прекрасно. Дайте Крейгару знать, если пожелаете получить расчет. У меня все. – Я встал и быстро направился в свой офис – на тот случай, если Боралиной сумел кого-то подкупить и потенциальный убийца рассчитывает выбраться отсюда живым.

Я сел за свой стол, все мои чувства обострились, поэтому мне и удалось заметить, как в кабинет вошел Крейгар.

– Ну?

– Все решили остаться.

– Хорошо. Что ты об этом думаешь?

– Как мило, что ты меня предупредил заранее о моих новых обязанностях, Влад.

– О каких новых обязанностях? Почти весь последний год ты их успешно исполнял.

– Пожалуй. Ты знаешь, куда направляешься?

– Я не уверен. Скорее всего в Черный Замок. Мы оба знаем, как трудно выкурить кого-нибудь оттуда.

– И мы оба знаем, что это возможно.

– Ты прав. Я еще не принял окончательного решения.

Крейгар кивнул, на лице его появилось задумчивое выражение.

– Насколько я понял, ребята неплохо отнеслись к происходящему, – сказал он.

– Вот и хорошо. Знаешь, что от тебя теперь потребуется?

Он вздохнул:

– Выяснить все, что можно, о дорогом лорде Боралиное. И ты хочешь иметь необходимую информацию вчера.

– Отличная догадка.

– Хорошо еще, что вчера я решил поинтересоваться нашим новым знакомым, в противном случае у меня ушла бы на это куча времени.

– Ты уже все сделал?

– Нет, но я начал действовать. Через день, максимум через два я получу нужные нам сведения.

– Хорошо. Поторопись.

– Ясное дело.

– Какие новости о войне?

– Ты знаешь об этом больше меня. Последнее, что я слышал: в Норпорт стягивают флот. Во всяком случае, в порту замечено оживление.

– Но больше никаких катастроф?

– Потопили пару торговых кораблей, и прошел слух, что флот Элде напал на конвой, но я не знаю, насколько он соответствует действительности.

Я кивнул.

– А какие новости в Южной Адриланке?

Крейгар слегка смутился:

– Ничего хорошего, Влад. Пока ты пил чай с Императрицей, возникло несколько стычек между вербовщиками и выходцами с Востока. Говорят, убиты два гвардейца Феникса и одиннадцать или даже больше ранены.

– А какие потери у людей с Востока?

– Понятия не имею. Проблема в том, что волнения распространяются. Здесь пока все спокойно, но в доках и у Малых Ворот Смерти начались мелкие стычки.

– Какого рода?

– Появились лозунги на плакатах, теклы собираются в большие группы и швыряют камни в гвардейцев Феникса. Возле Малых Ворот Смерти построили баррикады, правда, они не продержались долго.

– Есть пострадавшие?

– Пока нет.

– Уже хорошо. В чем причина волнений? Набор в армию?

– Нет. Арест Келли.

– Гвардией Феникса?

– Такие ходят слухи.

Я покачал головой: неужели я и в самом деле знаю о происходящем в городе гораздо меньше, чем мне казалось? Получалось, что на улицах всем управляют невидимые силы, которые контролируют нашу жизнь, направляют наши действия, превращая в беспомощных рабов. Императрица находится точно в таком же положении. Происходили события, которых я не понимал, не контролировал и вполне мог не пережить. Не вызывало сомнений одно: Коти в самом центре этих событий.

– Пожалуй, мне пора уходить, Крейгар. Появилось дело, которое нельзя откладывать.

– Хорошо, передай старику от меня привет.

– Обязательно.

– И будь осторожен, Влад. Если я сообразил, куда ты направляешься, из этого еще не следует, что люди Боралиноя могут об этом догадаться, но и рассчитывать на то, что они настолько глупы, я бы не стал.

– Я буду осторожен, Крейгар. И удачи тебе в новой работе.

Он фыркнул:

– Мне она очень не помешает.

Я последовал за ним, продолжая думать о Палке. Мне пришла в голову одна мысль, и я остановился возле Мелестава, чтобы попросить его выяснить названия потопленных торговых кораблей. Вряд ли речь шла о «Гордости Чорбы», да и изменить я ничего не мог, но мне хотелось убедиться, что с Трайс и Йинтой все в порядке. Он обещал узнать, и я послал вперед Лойоша и Ротсу, чтобы они проверили, безопасно ли снаружи.

За спиной у меня раздался стук, но сначала я не сообразил, в чем дело. Обернувшись, я увидел Мелестава, лежащего лицом вниз на полу. Я отскочил в сторону, вытащил кинжал и огляделся, но не увидел ничего подозрительного. Вернулся Лойош и, с беспокойством озираясь по сторонам, опустился на мое плечо. Меня никто не атаковал.

Только тут я обратил внимание на то, что в руке Мелестава зажат кинжал, а по положению тела понял, что хотел сделать мой секретарь. Лишь несколько мгновений спустя я заметил Крейгара, который стоял над телом моего Мелестава.

– Дерьмо, – сказал я. Крейгар кивнул:

– Он грамотно выбрал момент, Влад.

– Но не заметил тебя.

Я начал ругаться, и одновременно меня затрясло. Я был на волоске от смерти. Я посмотрел на тело Мелестава. Он не только не раз спасал меня, однажды он даже умер, делая это, – а теперь… Теперь он пытался меня убить. И ради чего? Денег? Власти?

Если пожелаете, можно сказать, что он попытался со мной покончить из-за того, что я угрожал представителю Дома Джарега во дворце, а потом и члену Совета Джарегов. Кто ж тут виноват, кроме меня самого. Я смотрел на тело до тех пор, пока Крейгар не сказал:

– Нет никакого смысла здесь стоять, Влад. Я обо всем позабочусь. Отправляйся туда, где безопасно.

Я молча последовал его совету.

Звоночек в магазине моего деда прозвенел тинга-линг, когда я отодвинул в сторону штору, которую дед использовал вместо двери.

– Заходи, Владимир. Чай?

– Спасибо, Нойш-па.

Я поцеловал деда в щеку, поприветствовал его друга – короткошерстого белого кота по имени Амбруш. Чай с легким лимонным вкусом был великолепен. Руки моего деда едва заметно подрагивали, когда он его разливал. Я сел на парусиновый стул, а Лойош и Ротса, поздоровавшись с Нойш-па, устроились рядом с Амбрушем и завели разговор, о содержании которого я едва ли мог догадываться.

– О чем ты думаешь, Владимир?

– Нойш-па, что они делают? Я имею в виду Империю и мятежников.

– Что они делают? И за ответом ты пришел к такому старому человеку, как я? – Но тут он улыбнулся, показав несколько оставшихся пожелтевших зубов, и откинулся на спинку стула. – Ладно. Эльфы намерены начать войну – зачем, мне не сообщили. Им нужны матросы для кораблей, поэтому они набирают молодых парней и девушек. Они посылают сюда отряды, которые хватают людей, не давая им даже возможности проститься с семьей, и доставляют на корабли, которые тут же уходят в море. Все расстроены, многие бросают камни в эльфов, которые хотят их забрать. А теперь эти форрадсиомарток говорят, что война всего лишь… я забыл слово. Уруги ?

– Предлог?

– Да, предлог, чтобы ввести сюда солдат. Форрадаломарток организовались против нас, и все твердят: «Да, да, мы будем сражаться», а потом эльфы арестовали Келли и теперь все вопят: «Отпустите его или мы разрушим город».

– Но все произошло так быстро.

– Так всегда бывает, Владимир. Ты видишь, как твои крестьяне сонно улыбаются и говорят: «Такова наша доля в этой жизни», а потом что-то происходит, и они вдруг заявляют: «Мы умрем, чтобы наши дети жили по-другому». Такое может случиться в одну ночь, Владимир.

– Наверное. Но я боюсь, Нойш-па. За них и за Коти.

– Да, она до сих пор связана с этими людьми. Ты правильно делаешь, что боишься.

– Они могут победить?

– Владимир, почему ты спрашиваешь меня? Если солдаты придут в мой магазин, я покажу им, как я стар. Но я постараюсь лишний раз не попадаться им на глаза. Я не имею ни малейшего представления о подобных вещах. Возможно, люди победят. А может быть, солдаты их раздавят. Или произойдет еще что-нибудь. Откуда мне знать?

– Я должен принять решение, Нойш-па.

– Да, Владимир. Но я ничем не могу тебе помочь.

Некоторое время мы потягивали чай.

– Не знаю, может быть, хорошо, что передо мной встала эта проблема. Теперь нет необходимости тревожиться о том, что произойдет потом.

Он не улыбнулся.

– Хорошо, что ты не тревожишься о том, что далеко. Но разве такое для тебя возможно?

– Нет, – ответил я и посмотрел на свои руки. – Я знаю, ты не одобряешь то, чем я занимаюсь. И я не уверен, одобряю ли это сам.

– Я уже тебе говорил, Владимир, убивать людей за деньги – малоподходящий способ зарабатывать себе на жизнь.

– Но, Нойш-па, я их так ненавижу. Когда-то я был одним из них, а потом подумал, что время все изменило, но это не так. Ненависть никуда не ушла. Всякий раз, когда я прихожу тебя навестить, я вижу отвратительный мусор на улицах, людей, потерявших зрение, или больных, чьи болезни можно вылечить при помощи простейших заклинаний, или людей, не знающих, как написать собственное имя, – я ненавижу тех, кто их такими сделал. И я не хочу все исправить, как Коти. У меня одно желание: убивать.

– У тебя есть друзья, Владимир?

– Хм-м? Да, конечно, есть. А какое это имеет отношение к теме нашего разговора?

– Кто твои друзья?

– Ну, среди них… О, я понимаю. Да, все они драгейриане. Но они другие.

– В самом деле?

– Я не знаю, Нойш-па. Правда не знаю. Я понимаю, о чем ты говоришь, но почему я до сих пор не могу излечиться от ненависти?

– Ненависть – это часть жизни, Владимир. Если ты не умеешь ненавидеть, не сможешь и любить. Но нельзя позволить ненависти к эльфам взять над тобой верх. Так нельзя жить.

– Я знаю, но… – Я замолчал, когда Амбруш с громким мяуканьем запрыгнул на колени Нойш-па.

Нойш-па нахмурился и прислушался к своему другу.

– Что случилось? – спросил я.

– Посиди тихо, Владимир. Я не знаю.

Лойош вернулся ко мне на плечо. Нойш-па встал и вышел в переднюю часть магазина. Я уже собрался последовать за ним, когда он вернулся с листом белого пергамента. Дед взял птичье перо, опустил его в чернильницу и несколькими быстрыми движениями нарисовал скошенный прямоугольник. Потом еще раз обмакнул перо в чернила и изобразил небрежные символы по углам. Я их не узнал.

– Что такое?

– Не сейчас, Владимир. Вот, держи. – Он протянул маленький серебряный кинжал. – Разрежь левую ладонь. – Я молча подчинился, сделав разрез рядом с маленьким белым шрамом, полученным всего два дня назад. Потекла кровь. – Теперь собери немного крови в правую руку. – Я выполнил и это требование. – Обрызгай бумагу. – Он держал лист в трех футах от меня.

Я встряхнул правой рукой, и на белой бумаге появился диковинный рисунок, состоящий из алых точек. Дед кинул мне чистый кусок ткани, чтобы я забинтовал руку. Я так и сделал, сотворив простейшее заклинание, чтобы остановить кровь и ускорить заживление. Уже не в первый раз я пожалел, что не озаботился изучением лечебной магии.

Нойш-па изучил красные точки на листе, а потом сказал:

– Снаружи, возле двери, стоит человек. Он ждет, когда ты выйдешь, чтобы тебя убить.

– Понятно. Все? Хорошо.

– Ты знаешь, где задняя дверь.

– Да, но ею воспользуется Лойош. Мы решим проблему по-другому.

Он взглянул на меня покрытыми пленкой глазами.

– Ладно, Владимир. Только не отвлекайся на тени. Концентрируйся на главной цели.

– Постараюсь, – ответил я, вставая и вытаскивая рапиру. – Я знаю, как заставить тени исчезнуть.

УРОК ТРИНАДЦАТЫЙ. ПРОДВИНУТОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ.

Ладно, Лойош. Ты знаешь, что делать.

– А как насчет Ротсы?

– На всякий случай она может подождать со мной.

Мы вернулись в заднюю комнату, прошли мимо кухни, и я выпустил Лойоша, а сам вернулся и встал возле двери с рапирой в руке. Ротса опустилась мне на плечо. Она была тяжелее Лойоша, но я уже привык.

Я не вижу его, босс.

– Не торопись, дружище. Там есть где спрятаться…

– Нашел!

– Покажи мне. Хм-м. Не узнаю.

– Как разыграем партию?

Он тебя видел?

Нет.

– Хорошо. На крыльце три ступеньки, я сразу сверну налево, чтобы увести его в сторону от магазина. Пусть он ко мне приблизится. Когда начнет движение, ты его атакуешь, а я к тебе присоединюсь.

– Понял.

Я убрал рапиру в ножны, поскольку не собирался ею пользоваться сразу, и поцеловал на прощание деда. Он еще раз попросил меня быть осторожным. Выйдя на крыльцо, я сделал вид, что осматриваюсь, потом свернул налево.

Он следует за тобой.

– Хорошо.

Я оглядел улицу в поисках места, где было бы достаточно народа, но не слишком много. Примерно через двести ярдов я нашел то, что нужно. Я замедлил шаг, проверил пути отхода, после чего остановился перед палаткой, где продавали фрукты, и выбрал апельсин. Потом я опустил руку в кошелек за монетой.

Он идет, босс.

Я заплатил за апельсин, вытащил из-за пояса кинжал, разрезал апельсин пополам и зажал оружие в ладони, всем своим видом показывая, что убрал его за пояс. Потом я начал высасывать одну из половинок.

Он у тебя за спиной, идет между двумя людьми. Они не с ним, так что не беспокойся. Он приближается. Достает оружие… сейчас!

Я повернулся и швырнул в убийцу апельсин. Одновременно Лойош ударил его по руке с кинжалом, а Ротса метнулась вперед и попыталась когтями вцепиться в лицо. Он отступил назад и уронил оружие. Лойош вынудил его повернуться, и я по рукоять вонзил кинжал ему в спину. Он закричал и упал на колени. Я вытащил другой кинжал, перерезал ему горло и уронил кинжал в грязь. Теперь он уже не мог кричать, но этим с большим энтузиазмом занялись прохожие.

Я обогнул фруктовую палатку, стараясь не смотреть никому в глаза, а затем проскользнул между двумя зданиями, где ко мне присоединились Лойош и Ротса. Мы пересекли несколько улиц и зашли в таверну, где я нашел воду, чтобы смыть кровь с рук. Ненавижу, когда у меня липкие руки.

Потом мы вновь оказались на улицах Южной Адриланки, где стаи молодых парней подпирали спинами стены домов и пялились на прохожих, а продавцы перекусывали прямо у входов в лавки. Обычно они поглощали длинные ломти хлеба, которые макали в деревянные миски, наполненные чем-то вязким. Между коленями каждый зажимал бутылку. Когда я начал расслабляться, поскольку не слышал за спиной шума погони, у меня возникло ощущение неясной тревоги. Однако я никак не мог понять, в чем дело.

Что происходит, Лойош?

– Я не уверен, босс. Нечто трудноуловимое.

Я продолжал идти в сторону штаба Келли. Мимо проходили группы выходцев с Востока, в каждой не менее дюжины человек. На лицах читалась странная смесь решимости, уверенности и страха. Нет, скорее не страха, а тревоги. У двоих я заметил самодельные пики, еще один вооружился большим кухонным ножом, однако остальные шли с пустыми руками. Интересно, что они собираются делать? Сердце в груди забилось быстрее. Меня охватило возбуждение, которое соответствовало общему настроению.

Они чего-то ждут, босс. Такое впечатление, что грядет какое-то событие.

– Мне кажется, ты прав, Лойош. Я хочу узнать…

Неподалеку от нового штаба находился небольшой парк, в форме ограненного бриллианта, срезанного с одной стороны, – там кто-то выстроил арку. Он назывался «Исход», что имело какое-то отношение к появлению масс выходцев с Востока в Адриланке во время Междуцарствия. В парке росли чахлые деревца, имелся пруд, заросший водорослями. За травой никто не ухаживал, немногочисленные посетители протоптали лишь несколько тропинок. Я пересек «Исход» по одной из таких тропинок и остановился возле арки, чтобы послушать.

Здесь собралось две дюжины мальчиков и девочек от девяти до одиннадцати лет, которые торопливо превращали деревья в копья. Наготове лежали уже около пятидесяти штук, кто-то распределил работу – одни рубили деревья, другие срезали ветки, третья группа счищала кору, четвертая полировала, а последняя надевала наконечники. Все ужасно грязные, но большинство явно получало удовольствие от процесса.

У некоторых были серьезные, полные решимости лица, словно они не сомневались, что делают очень важную работу, другие выглядели усталыми.

Некоторое время я наблюдал за ними, и постепенно до меня дошел смысл происходящего. И дело вовсе не в том, что они изготовляли оружие, – поражало то, что в их действиях чувствовалась система. Кто-то распределил между ними обязанности и показал, что именно должен делать каждый. Да. Кто-то.

Я снова двинулся дальше, заметно ускорив шаг, но до штаба мне дойти не удалось. Примерно в полумиле от него я увидел сторожевой пост. И ни одного золотого плаща поблизости. Здесь собралось два десятка мужчин и женщин, в основном выходцев с Востока, и несколько текл. Все вооружены, все в желтых головных повязках. Они стояли возле сторожевой будки, улыбались и салютовали всем проходившим мимо.

Цвета Дома Джарега не вызвали у них энтузиазма, однако они не отказались говорить со мной.

– Что означают ваши повязки? – спросил я.

– Они означают, – ответила женщина средних лет, – что мы защитники. Мы все взяли под контроль.

– Что именно?

– Эту часть города.

– Вы можете объяснить мне, что здесь происходит?

– Вербовщики, – ответила она, словно одно слово все объясняло.

– Я не понимаю.

– Ты поймешь, джарег. А сейчас не стой здесь. Проходи.

Мне оставалось либо подчиниться, либо начать убивать людей с Востока. Я выбрал первое.

Мне это не нравится, босс. Нужно выбираться отсюда.

– Еще рано, Лойош.

Поднялся ветер, он принес запах, который я знал, но никак не мог вспомнить; ассоциации были не слишком приятными. Что же это?

Лошади, босс.

– Правильно. Где?

– Слева. Недалеко.

Лойош не ошибся. За углом оказалось столько мерзких животных, сколько я не видел со времен конной армии людей с Востока у Стены Гробницы Баритта. Их запрягли в большие повозки – шесть или семь, – груженные ящиками. Обычно на таких фермеры рано утром привозят в Южную Адриланку свои продукты и покидают город еще до наступления полудня. Столько повозок в одном месте я не видел никогда.

Я подошел и спросил у одного из возчиков, что происходит. Он тоже с неприязнью посмотрел на цвета Дома Джарега, но ответил:

– Мы контролируем Южную Адриланку, сейчас развозим листовки для остальной части города.

– Листовки? Разрешите взглянуть.

Он пожал плечами и вытащил из ящика лист бумаги. Там было печатными буквами написано, что люди с Востока и теклы из Южной Адриланки отказываются впускать в город отряды вербовщиков и требуют освобождения своих лидеров. Они готовы отобрать власть у тиранов и все как один поднимутся на борьбу и так далее, и так далее…

В следующий момент повозки тронулись, и меня охватило ощущение нереальности происходящего. Оно только усилилось, когда немного впереди я заметил лежащее на мостовой тело мертвого драгейрианина в золотом плаще Гвардии Феникса.

Много времени спустя в доме восточной семьи, где я провел ночь, мне попалась маленькая книжица Марии Парачезк «Серая дыра в городе», в которой рассказывалось о тех днях в Адриланке. Я читал ее и заново переживал случившееся тогда; более того, я кивал и говорил: «Да, все правда» и «Я помню», когда она описывала, как копейщики обороняли Смоллмаркет, а гвардейцы шли шеренгами по двадцать человек в ряд по улице Ростовщиков; пожар на зерновых складах и другие события, свидетелем которых мне довелось стать. Если вам попадется эта книга, прочитайте ее и, если захотите, добавьте описание любого события, поразившего ваше воображение. Заверяю вас, пока я не взял в руки ее произведение, мне казалось, что я все забыл.

Я помню смех и вопли, сменяющие друг друга, будто они являются частями единого музыкального сочинения, хотя их и разделяли долгие часы. Я помню запах горящего зерна и следы пепла на моих ладонях. Помню, как я стоял в переулке, чтобы не попасть под копыта батальона Гвардии Феникса, и стучал рукоятью сломанного топора в стену дома, где когда-то сдавались меблированные комнаты. На рукоятке топора запеклась кровь, но я не знаю, как он попал мне в руки, а тем более откуда на нем взялась кровь.

Мария Парачезк – мне так и не довелось узнать, кто она такая – описала события в том порядке, в каком они происходили, и даже нашла между ними логическую связь. Тогда я не сумел этого сделать – и не буду пытаться сейчас. Судя по всему, мятежники – выходцы с Востока и теклы – побеждали до конца второго дня восстания. Иными словами, третьего дня нового года, когда матросы «Уайткреста» прекратили поддерживать восставших и позволили произвести высадку Четвертого отряда Морской стражи, который быстро снял осаду с Императорского дворца. Но в том месте, где находился я, не могло быть победителей и побежденных почти до самого конца, когда на улицах появились орки, принявшиеся уничтожать все живое. Только много позже я узнал, что дворец подвергался нападению и девять часов находился под осадой.

Помню, как я неожиданно сообразил, что нахожусь в Южной Адриланке уже целый день, помню, как стали спускаться сумерки и мне вдруг показалось, будто весь город кричит. Но когда я перебираю свои воспоминания, как содержимое кедрового сундучка, в котором потерял какую-то важную вещь, то понимаю, что за всю свою жизнь мне не приходилось видеть ничего хуже неожиданно вспыхивающих тут и там стычек. На короткое мгновение на город опускалась тишина. Люди куда-то бежали, потом снова раздавались удары металла о металл или металла о дерево, крики, кошмарный запах горящей человеческой плоти, такой похожий и одновременно не имеющий ничего общего с ароматом жареного мяса.

Наносил ли я удары за «своих людей»? Не знаю. Я спрашивал Лойоша, но он помнит еще меньше, говорит, что все время просил меня вернуться домой, а я всякий раз отвечал: «Не сейчас». Несколько раз я пытался войти в контакт с Коти, но она не отвечала.

По какой-то причине только после того, как началась резня – но я еще не понял, что это резня, – я вспомнил про Нойш-па. Я быстро зашагал по улицам, смутно осознавая, что переступаю через тела людей с Востока, мужчин, женщин и детей. И я благодарен судьбе, что моя память не запечатлела никаких подробностей. Я помню, как поскользнулся на чем-то и чуть не упал, и только позднее сообразил, что это кровь, текущая из растерзанного тела старой женщины, которая все еще шевелилась.

Несколько раз я наталкивался на дерущихся людей, но в основном мне удавалось ускользнуть. Однажды я напоролся на четверых патрульных драгейриан в золотых плащах. Я остановился, и они остановились. Они видели, что я выходец с Востока и джарег, – наверное, их это смутило. Они не знали, что со мной делать. В руках у меня не было оружия, но на плечах сидело два джарега, а на боку висела рапира.

– Ну? – спросил я.

Они пожали плечами и пошли дальше.

Я заметил огонь, когда до дома моего деда оставалась миля. Тогда я побежал. Первое, что я увидел, когда оказался на нужной улице, был горящий дом напротив лавки деда. Полыхала и соседняя бакалейная лавка. Подойдя поближе, я почувствовал запах горящих овощей и увидел, что лавка Нойш-па еще стоит. Меня сразу охватило облегчение. А в следующее мгновение я понял, что вся передняя часть лавки исчезла. У меня остановилось сердце.

Я подбежал к дому и сразу же увидел тела трех гвардейцев Феникса. Не оставалось никаких сомнений относительно того, кто их убил, – у каждого имелось единственное круглое ранение как раз в том месте, где у драгейрианина или человека располагается сердце. Я вбежал в лавку и чуть не заплакал от облегчения, увидев Нойш-па, хладнокровно вытирающего свой клинок.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Тебе следует уйти, Владимир.

– Что?

– Тебе следует отсюда уйти. Немедленно.

– Почему?

– Быстро, Владимир. Пожалуйста.

Я обернулся на тела убитых и снова посмотрел на деда:

– Один из них ушел, да?

Он пожал плечами:

– Я никогда не мог убить женщину. Такова наша слабость – ведь мы люди.

– Тебе повезло, что она не была волшебницей, – заметил я.

– Возможно. Осталось совсем мало времени, ты должен немедленно уйти.

– Только если ты пойдешь со мной.

Он покачал головой:

– Мне некуда идти. А тебя они найдут.

Я пожевал губу.

– Есть одно место, – сказал я. – Подожди.

Маролан. Драконлорд со смешной речью. Драгейрианский колдун. Владелец Черного Жезла. Маролан. Маролан…

– Кто это – Влад?

– Собственной персоной.

– Где ты? С тобой все в порядке? Весь город…

– Знаю. Я в самом центре. Но со мной все в порядке. Я прошу убежища, лорд Маролан. Для себя и для моего деда.

– Твоего деда? Что случилось?

– Гвардия Феникса попыталась сжечь его лавку. Он им помешал.

– Понятно.

– Где ты сейчас?

– В Императорском дворце, но скоро я отсюда уйду.

– А что ты там делаешь?

– Готовился защищать Императрицу, если потребуется. Но осада прекращена.

– Осада?

– Твои люди с Востока, Влад.

– Ага. Кто с тобой?

– Алира, Сетра.

– Сетра? Похоже, события зашли достаточно далеко.

Он рассмеялся:

Жаль, что ты всего этого не видел. А как дела у тебя? Действительно все в порядке?

– Да, если речь о мятеже, но у меня проблемы с джарегами. Вот почему убежище нужно мне.

– Я припоминаю другого джарега…

– Да, и я тоже. Но у нас нет времени, Маролан. Золотые плащи могут вернуться в любой момент, и…

– Хорошо, Влад. Ты можешь рассчитывать на убежище по меньшей мере на семнадцать дней. А скорее всего навсегда. И твой дед, естественно, тоже. Я поставлю в известность Телдру.

– Благодарю. До скорой встречи.

Я повернулся к Нойш-па и сказал:

– Я договорился. Мы можем остановиться в Черном Замке.

Он нахмурился:

– Что это такое?

– Летающий замок, Нойш-па. Там очень удобно. Тебе понравится Маролан. Он…

– Он эльф?

– Да, но…

– Я остаюсь.

Я улыбнулся:

– Очень хорошо. Я знал, что не смогу заставить тебя уйти.

– Конечно.

Я подошел к одному из стульев и сел. Он нахмурился и сказал:

– Владимир, уходи.

– Нет.

– Что?

– Если ты остаешься, значит, и я остаюсь.

– Но они вернутся, и их будет много.

– Верно. И с ними будут волшебники. Но я знаю кое-какие трюки.

– Владимир…

– Или мы оба уходим, или никто, Нойш-па.

Он посмотрел мне в глаза, а потом на его лице промелькнула короткая улыбка.

– Очень хорошо, Владимир. Доставь меня в замок эльфа.

– Приготовься к тому, что тебя будет тошнить, Нойш-па.

– Почему?

– Заклинание телепортации оказывает такое действие на людей. Я не знаю почему.

– Ладно. – Он взял своего друга Амбруша на руки и бросил последний взгляд на лавку. – Пора покинуть это место.

Я положил руку на плечо деда и сконцентрировался на дворе Черного Замка. Когда образ приобрел четкость, я взял у Имперской Державы энергию, придал ей форму и ощутил знакомое давление на желудок. Южная Адриланка исчезла, а вокруг нас возник двор Черного Замка – в полном соответствии с воображаемой картинкой.

На лице Нойш-па появилось вопросительное выражение. Но в остальном он выглядел как обычно. Постепенно его лицо приняло невозмутимое выражение, и он изучил двор, землю далеко у нас под ногами, после чего внимание деда привлекли стены с начертанными на них символами и огромные двойные двери в сорока футах перед нами.

– Разве эльфам знакомо Искусство? – спросил он.

– Маролан очень необычный драгейрианин, – ответил я. Когда Нойш-па окончательно пришел в себя, мы вместе подошли к дверям, которые распахнулись, словно приглашая нас войти. Нойш-па посмотрел на меня, но ничего не сказал. Леди Телдра вежливо поклонилась нам и сказала:

– Лорд Владимир, для нас большое облегчение узнать, что вы живы и здоровы, и мы ряды, что вы останетесь у нас погостить. А о вас, сэр, нам столько рассказывал ваш внук, который вас очень высоко ценит. Мы не могли и надеяться, что вы когда-нибудь окажете нам честь своим присутствием. Мы очень рады вас видеть, хотя и сожалеем, что внешние трудности вынудили вас совершить это путешествие. Добро пожаловать. Меня зовут Телдра.

Не следует забывать, что она из Дома Исолы.

Нойш-па несколько мгновений молча смотрел на нее, а потом его лицо осветила широкая улыбка.

– Вы мне нравитесь, – ответил он.

Впервые за все время мне показалось, что леди Телдра тронута.

Она повела нас внутрь замка.

– Лорд Маролан попросил, чтобы вы подождали его в библиотеке, – сказала она. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Казалось, Нойш-па восхищался Черным Замком, когда мы шли по мраморным залам и широким лестницам. Амбруш тоже с интересом вертел головой, словно пытался запомнить пути отступления. Я видел, как Нойш-па дал себе слово позднее внимательно изучить скульптуры, картины и псиграфии, мимо которых мы проходили. Леди Телдра с удовольствием остановилась бы и рассказала о каждом произведении искусства, их истории и биографии художников, но я устал, и мне ужасно хотелось присесть.

Библиотека Маролана являлась целым комплексом комнат, поэтому леди Телдра указала нам, в какой именно следует подождать Маролана:

– Я думаю, вам будет интересно узнать, что книги здесь расставлены не по предметам или названиям, а прежде всего по Домам, к которым принадлежат авторы. Тем самым вы можете многое понять не только о хозяине замка, но обо всех драгейрианах.

Мы ждали Маролана в самой большой комнате, где, естественно, представлены книги, написанные драконлордами.

Не успели мы сесть, а леди Телдра разлить вино, как вошел Маролан. Мы оба встали и поклонились, но он жестом предложил садиться. Маролан низко поклонился моему деду, а когда он выпрямился, Лойош уже усаживался ему на плечо. Ротса подлетела к Амбрушу, который на нее зашипел, а потом позволил себя лизнуть, что меня изрядно удивило. Мы снова все уселись, леди Телдра налило вино Маролану, но первый бокал предложила Нойш-па.

– От имени моего деда, Маролан, я благодарю тебя. Мы…

– Не будем об этом, – сказал Маролан. – Конечно, вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете. Вы знаете, что случилось с Коти?

Моя рука с бокалом застыла в воздухе, потом я аккуратно поставил его на стол.

– Скажи.

– Ее вновь арестовали. На сей раз по прямому приказу Императрицы. Ее обвиняют в измене Империи. Влад, ей грозит казнь.

УРОК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ. ОСНОВЫ ПРЕДАТЕЛЬСТВА.

Я чувствовал, что дед не сводит с меня глаз, но сам не смотрел в его сторону.

– Дата суда назначена? – спросил я.

– Нет. Зарика говорит, что будет ждать, пока не закончатся все неприятности.

– Неприятности? Она это так называет?

– Да.

– Понятно. Норатар что-нибудь предприняла?

– Нет еще. Она командует войсками. Норатар говорит…

– Командует войсками? В городе?

– Нет, готовит флот для вторжения на Гринери.

– Ах вот оно что. Это большое облегчение.

– Почему?

Я покачал головой. Объяснить будет совсем не просто.

– Что тебе известно о событиях последних дней?

Маролан пожал плечами:

– Беспорядки. Я находился в Императорском дворце во время второй атаки и осады, поэтому мне известно о ситуации во дворце, ну, об остальном я кое-что слышал. Зарика утверждает, что к завтрашнему утру город будет взят под контроль.

– Взят под контроль, – повторил я. Я взглянул на Нойш-па, но теперь он смотрел в сторону.

– Да, – продолжал Маролан. – Сетра установила порядок в…

– Сетра! Лавоуд?

– Сетра Младшая.

– Но как она получила командование?

– Бригадир Гвардии Феникса подал вчера в отставку из-за разногласий с Императрицей. Подробности мне неизвестны.

– Может быть, ему не понравилось убивать беспомощных людей с Востока.

– Беспомощных? Влад, да ты меня не слушаешь! Они напали на Императорский дворец. Началась осада. Они угрожали Императрице…

– О, перестань. Она могла телепортироваться в любой момент, если бы захотела.

– Дело не в этом. Влад. Угрожать неприкосновенности…

– Мы можем поменять тему разговора?

– Ты сам спросил, – холодно сказал Маролан.

– Верно, извини. – Лойош вернулся на мое плечо и лизнул ухо. – А что насчет войны?

– Ты уверен, что хочешь услышать ответ?

– Я пытаюсь понять, как вытащить Коти. В первую очередь мне нужно знать, что происходит с Императрицей, чтобы решить, как на нее повлиять. Ты понимаешь?

Казалось, Маролан удивился. Очевидно, он ничего подобного не ожидал.

– Очень хорошо. Империя все еще пытается собрать войска и флот, чтобы выступить против альянса Гринери и Элде.

– Пытается?

– Экспедиционный корпус, отплывший из Адриланки в Норпорт для подготовки к вторжению на Гринери, атакован несколькими кораблями альянса, три судна потоплены. Мне неизвестно, насколько крупными были корабли противника и каковы наши потери, но… почему ты улыбаешься?

Почему я улыбался?

Я сделал несколько глотков вина, но не почувствовал его вкуса. Я никогда не тревожился из-за проблем Империи; то есть я жил здесь, но не обращал на Империю внимания. Даже начало войны не вызвало у меня никаких чувств относительно того, кто выйдет победителем в конфликте. Но сейчас я понял, что желаю Империи поражения. Я очень хотел, чтобы она понесла серьезные потери. Я был бы счастлив, если бы Империя пала, каким бы маловероятным это ни казалось. Я хотел бы видеть, как растоптанная Имперская Держава валяется в пыли. Я мечтал, чтобы огромный дворец, со всеми своими серебряными колоннами и стенами из черного мрамора, с комнатами, в каждой из которых могло бы поместиться по десять семей с Востока, сгорел дотла.

Я вспомнил последние два дня в Южной Адриланке и понял, что не забуду лица участников трагедии до самой смерти, и если единственным способом хоть как-то ослабить мою боль станет уничтожение Империи, значит, пусть она умрет. В жизни, где правит ненависть, ощущения, которые я испытал, оказались для меня новыми. Может быть, Коти с самого начала воспринимала происходящее именно так. Может быть, теперь я смогу ее понять.

Я отбросил мечты о падении Империи. Пустые размышления не помогут мне освободить жену. Более того, если я сумею найти способ…

Если бы я мог…

– Так просто, – ответил я. – Я пытаюсь найти способ спасти Коти.

Нойш-па бросил на меня быстрый взгляд.

– Да? – сказал Маролан.

– Ты все еще хочешь мне помочь? Мне понадобится Алира и, наверное, Сетра. А также Деймар.

– Что ты задумал?

– Я объясню, когда все соберутся. Скажем, сегодня вечером. Но заранее предупреждаю – это очень опасно.

Он бросил на меня презрительный взгляд. Впрочем, последнюю фразу я сказал для того, чтобы его подразнить.

– Я тебе помогу, – заявил Маролан.

– Благодарю.

Тут, впервые за все время, заговорил мой дед:

– Владимир, ты опять собираешься путешествовать по волшебной стране?

– Не понял?

– Путешествовать по волшебной стране – иными словами, пойдешь путем, которым мы сюда прибыли.

– О да, наверное.

Он задумчиво кивнул, а потом обратился к Маролану:

– Я вижу, вы практикуете Искусство.

– Да, – ответил Маролан. – Я колдун.

– У вас есть инструменты, которыми я мог бы воспользоваться? Все мои пропали.

– Безусловно, – ответил Маролан. – Я скажу Телдре, чтобы она проводила вас в мою мастерскую.

– Благодарю вас, – сказал Нойш-па.

Маролан кивнул и сказал:

– Алира здесь. Ты хочешь, чтобы я связался с Сетрой и Деймаром?

– Да, – кивнул я. – Не будем терять времени.

Несколько минут спустя Маролан сообщил, что вечером все соберутся на обед – так у меня образовалось несколько часов свободного времени. Тут только я понял, что ужасно устал, и попросил леди Телдру показать мне комнату, где я мог бы отдохнуть. Потом поцеловал деда, поклонился Маролану и заковылял в спальню, которую указала мне леди Телдра.

Прежде чем заснуть, я связался с Крейгаром и спросил:

Какие новости среди джарегов?

– Ты, Влад.

– Ну, расскажи.

– Еще три предложения, все отклонены. Впрочем, я неуверен, что результат был бы тем же, если бы они знали, где ты находишься.

– Хорошо. У тебя есть интересующая меня информация?

– Да. Однако кое-кому известно, что я ее собираю.

– Правда?

– Мне предложили двадцать тысяч за то, чтобы ты лично пришел ее получить.

– Двадцать тысяч? И почему ты отказался?

– Не думаю, что мне удалось бы уговорить тебя прийти на встречу, не вызвав подозрений.

– Хм-м. Пожалуй, ты прав. Можешь прислать то, что узнал, в Черный Замок?

– Легко.

– Хорошо. Как насчет беспорядков на нашей территории?

– Ничего серьезного. Все предпочитают обходить нас стороной. Нам везет.

– Да.

Перед глазами у меня замелькали образы, точно теклы, устремившиеся на пир, но я заставил их исчезнуть. Нет, сейчас не время об этом думать. Возможно, такое время никогда не наступит, но я устал.

А как дела у тебя? – спросил Крейгар.

Все приближается к развязке.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

– Обязательно. Пусть курьер попросит меня разбудить, когда прибудет.

– Ладно. До встречи, Влад.

– Не особенно на это рассчитывай, Крейгар. – И прежде чем он успел спросить, что я имею в виду, я провалился в сон.

Курьер Крейгара прибыл слишком быстро, так что я не успел выспаться, но два с небольшим часа лучше, чем ничего, – в сочетании с клявой, которую принесла мне леди Телдра, когда я проснулся. Я сидел на постели, пил кляву и изучал стопку бумаг, в которых описывались подробности жизни Боралиноя и его привычки.

Он попал в Совет, оказавшись в нужном месте, когда Зарика вернулась с Державой, положив Междуцарствию конец. Считалось, что он умеет находить компромиссы между враждующими сторонами, но сам не склонен к соглашениям. Он совершил ряд отвратительных поступков, чтобы укрепить свое положение, – и с тех пор его охраняла репутация. Никто не слышал о покушениях на его жизнь, а его привычки показывали, что он не слишком их опасается. С другой стороны, сейчас он знал, что я намерен получить его голову, и будет наготове.

Однако у него есть любовница, поэтому дело может оказаться не таким уж сложным. Будь у меня пара недель, я бы справился. Но, естественно, времени на подготовку не было. Через две надели я, возможно, перестану быть членом Организации. И все же оставались шансы справиться с задачей значительно быстрее. Я могу устроить ловушку перед квартирой любовницы Боралиноя и дождаться, пока он оттуда выйдет. Не слишком профессионально – я не люблю так работать, – но шансы на успех есть.

Я покачал головой. Проблема с Коти требует немедленного решения, но у меня появилась идея, как ее спасти. Конечно, у меня не было уверенности в том, что Коти освободят, даже если у меня все получится. Кроме того, меня беспокоило, что при неудачном стечении обстоятельств дело с Боралиноем останется неулаженным. А я кое-что должен этому сукину сыну. Одеваясь, я продолжал думать о Боралиное, но потом решительно выбросил его из головы. Не стоит браться за все сразу.

Передняя обеденная зала с огромными выходящими во двор стеклянными окнами со столом и стульями из черного дерева и свисающими сверху медными светильниками вместила всю компанию: Маролана, Алиру, Сетру, Деймара, Нойш-па и меня. Деймар вел себя прилично – иными словами, скромно сидел на стуле между Мароланом и Сетрой вместо того, чтобы парить, скрестив ноги, возле стола, как он обычно делает во время обеда. Мой дед явно чувствовал себя неуютно (сомневаюсь, что ему доводилось находиться рядом с таким количеством драгейриан), но изо всех сил делал вид, что у него прекрасное настроение. Однако после того, как он попробовал базианское рагу с перцем, ему больше не пришлось лицемерить.

– Ваш внук дал моему повару рецепт, – с улыбкой сказал Маролан, обращаясь к Нойш-па.

– Надеюсь, он ничего не забыл, – заметил Нойш-па. Изящно откусив кусочек, Алира спросила:

– Так каков же наш план? Мой кузен, – она показала на Маролана, наверное, для Нойш-па, – сказал, что нам предстоит нечто захватывающее.

… – Да, – ответил я. – Мы положим конец войне.

– Чудесно, – заявил Деймар.

– Боюсь, ты не будешь в этом участвовать.

– Да?

– Если не считать того, что поможешь нам туда добраться.

– Куда?

– На Гринери.

– Ты хочешь отправиться на Гринери? – спросил Маролан. – Объясни.

– Камни Феникса мешают псионической связи, а также применению волшебства. Деймару удалось на некоторое время войти со мной в контакт, и я подозреваю, что с помощью Сетры он сумеет доставить нас на остров. Может быть, потом он даже сможет вернуть нас обратно.

– После чего?

– После того, как мы заставим их заключить мир.

– Как?

– Предоставьте это мне. Ваша задача будет состоять в том, чтобы не дать мне умереть до подписания мирного договора.

Наступило долгое молчание, которое прервал Маролан:

– Нужно кое-что обсудить.

– Я тебя слушаю.

– Во-первых, я не совершаю убийств по заказу.

– Никаких проблем, это делаю я. Если ты хочешь кого-нибудь убить, можешь вызвать его на поединок, тебе ведь так нравится больше.

– Значит, ты признаешь, что намерен убить короля Гринери?

– Нет. Но и не отрицаю.

– Хм-м. Во-вторых, мы не можем быть уверены, что Сетре и Деймару будет сопутствовать удача. Империя несколько раз пыталась пробить магический заслон, но потерпела неудачу. Почему ты думаешь, что на сей раз у нас получится?

– Причин несколько, – ответил я. – Во-первых, нам известно о Камнях Феникса. Во-вторых, мы знаем, что один раз Деймар сумел пробить защиту на ограниченном участке. В-третьих, с нами Сетра Лавоуд.

Сетра улыбнулась и склонила голову, принимая комплимент.

– Очень сомнительное предприятие, – заявил Маролан.

– Сетра? – спросил я.

– Стоит попробовать, – ответила она. – Насколько хорошо ты знаешь Гринери?

– Там есть место, которое я очень хорошо помню. Оно подходит для телепортации.

– Не знаю, достаточно ли этого. Нам потребуется четкое представление о месте плюс отпечаток всех пяти чувств.

– У меня появилась идея. Мне нужно ее обдумать.

– Очень хорошо, – сказала Сетра.

– Что еще? – спросил я.

– А почему ты уверен, что в случае нашего успеха, – вновь заговорил Маролан, – Империя освободит Коти?

– Я совсем не уверен, – пожав плечами, ответил я. – У меня есть кое-какие мысли. Если они не приведут к желаемому результату, возможно, придется отказаться от моего плана. Завтра к полудню все станет ясно.

– Мне кажется, – заметил Маролан, – слишком большая часть твоего плана опирается на предположение, что у нас все получится… что мы прорвемся сквозь Камни Феникса, что сумеем навязать Гринери мирный договор. Ты надеешься, что мы сможем вернуться обратно, а Императрица будет настолько тебе благодарна, что освободит Коти.

– Ты совершенно правильно изложил суть проблемы.

Прошла пара мгновений, после чего Маролан заявил:

– Я в деле.

– Выглядит привлекательно, – добавила Алира.

Сетра кивнула, а Деймар пожал плечами. Нойш-па пристально посмотрел на меня, после чего снова взялся за вилку. Интересно, о чем он думает? Может быть, вспоминает, как я сказал о своей ненависти к драгейрианам. Теперь, попав в беду, к кому я побежал за помощью? Неплохой довод.

Я уже давно знал тех, кто сидел за этим обеденным столом. И мы многое пережили вместе. Я никогда не думал о них как о драгейрианах – они мои друзья. Как я мог…

– Когда мы выступаем? – осведомился Маролан.

– Сколько времени потребуется вам с Деймаром на подготовку?

– По меньшей мере до завтра. Мы сможем сказать точно, когда вплотную займемся проблемой.

– Хорошо. Значит, ориентировочно завтра, после полудня. Если вы не будете готовы, посмотрим. А сейчас мне нужно сбегать домой, чтобы взять кое-кого с собой.

– Кого?

– Вы его увидите. Он барабанщик.

– С Гринери? – спросила Сетра.

– Да.

– Думаешь, он нам поможет?

– Если он шпион, а такую возможность я не исключаю, он будет только рад. Если нет, у него могут возникнуть сомнения.

– Если он шпион…

– Для моих целей это не будет иметь значения.

– Прекрасно, – заявил Маролан и велел подавать десерт, состоявший из каких-то свежих ягод со сладкими сливками.

Десерт принесли, но его вкуса я не помню. После обеда я убедился, что дед устроен со всеми возможными удобствами, просмотрел записи Крейгара и вышел во двор Черного Замка.

Лойош, вы с Ротсой должны быть очень внимательными.

– Я знаю, босс. Мне все это не нравится. Они уже ждали тебя один раз…

– Я помню. Как дела у твоей леди?

Ротса шевельнулась на моем правом плече и лизнула меня в ухо. Я сосредоточил сознание на месте, находящемся напротив моей квартиры, и телепортировался. Как только мы прибыли, Лойош и Ротса взлетели в воздух и принялись кружить надо мой по широкой расходящейся спирали.

Никого, босс.

– Передай мои комплименты Ротсе. Мне кажется, она уже многому научилась.

– У нее хороший учитель. С тобой все в порядке?

– Во всяком случае, я не расстался со своим обедом. Дай мне еще минуту и оставайся начеку.

– Я весь внимание.

Когда я почувствовал себя лучше, мы вошли в квартиру. Мне повезло: Айбин оказался дома, а убийцы ждали меня в другом месте.

– Как дела? – спросил Айбин.

– Неплохо. Ты не хотел бы мне помочь?

– А что нужно делать?

– Остановить войну.

– Идея мне нравится. Что от меня требуется?

– Пойти со мной и разрешить одному моему другу просканировать твой разум, пока ты будешь вспоминать о том месте на Гринери, где мы встретились.

– Я согласен.

– Тебе придется снять кулон.

– Что? Ах это? – Айбин прикоснулся к Камню Феникса, висевшему у него на шее, потом пожал плечами. – Ладно.

– Хорошо. Пойдем со мной.

– Подожди минутку.

Он взял свой барабан и встал рядом со мной. Я оглядел квартиру – интересно, доведется ли мне увидеть ее еще когда-нибудь? – и мы телепортировались прямо из квартиры, поскольку мне не хотелось рисковать.

Айбин с изумлением осматривал Черный Замок:

– Куда мы попали?

– Мы в доме Маролана э'Дриена из Дома Дракона.

– Красивое место.

– Верно.

Леди Телдра приветствовала Айбина как старого друга, и на его лице появилась широченная улыбка. Я вернулся в библиотеку и представил Айбина всем присутствующим. Он вел себя весьма любезно и либо не знал, либо ему было все равно, кто такая Сетра Лавоуд, не говоря уже об Алире и Маролане.

Телдра отвела Айбина в его комнату, а я вернулся в свою спальню и проспал четырнадцать часов.

На следующее утро я нашел Маролана в мастерской, где он показывал Нойш-па свои инструменты. Меня вдруг заворожила дверь, ведущая в башню с окнами. Маролан заметил мой пристальный взгляд, но задавать вопросов не стал. Вместо этого заговорил о другом:

– Меня посетил официальный посланец Дома Джарега.

– Да?

– Они попросили тебя выдать.

– Ага. И ты согласился?

Он фыркнул:

– Что ты им сделал, Влад?

– На самом деле ничего. Вопрос в том, чего они от меня ждут.

– О чем идет речь?

– Об убийстве одной важной особы.

– И ты собираешься это сделать?

– Только в том случае, если мы благополучно вернемся с Гринери. Понимаешь, необходимо делать все по порядку – сначала самое главное.

– Конечно. А как насчет Империи?

– Я собираюсь заняться ее проблемами прямо сейчас.

– Могу я помочь?

– Возможно. Ты можешь организовать мою встречу с Императрицей?

– Конечно. Когда?

– Сейчас.

Маролан посмотрел на меня, и у него дрогнули губы, словно он хотел что-то сказать. Затем он покачал головой и сосредоточился. Он молчал две минуты. Было бы интересно воссоздать разговор по выражению его лица. Он дважды покачал головой, один раз пожал плечами, а один раз на его лице промелькнуло странное выражение. Наконец он открыл глаза и сказал:

– Она ждет тебя.

– Превосходно. Ты можешь организовать телепортацию?

– Со двора.

– Спасибо.

Я бросил последний взгляд в сторону двери, ведущей в башню с окнами, улыбнулся Нойш-па, который с головой ушел в какую-то работу, и покинул мастерскую. Улыбнулся леди Телдре, что слегка смутило ее, после чего вышел во двор, где один из волшебников Маролана почтительно приветствовал меня и немедленно отослал на площадь перед Императорским дворцом, которая специально предназначалась для прибытия во дворец посредством телепортации.

Мой желудок успел успокоиться, когда я входил на территорию дворца, но я уже не обращал на него внимания, обдумывая предстоящий разговор. Меня провели по коридорам мимо террас и сторожевых постов. Наконец мы вошли в тронный зал с высоким куполом и окнами с цветными стеклами. Среди других придворных я заметил графа Соффта и широко ему улыбнулся. Его брови сошлись на переносице, но в остальном он ничем не выдал своего изумления.

Я поклонился Императрице, сердце отчаянно стучало в груди, в голове возникали самые разнообразные идеи.

– Приветствую вас, баронет Талтош.

– И я вас приветствую, ваше величество. Не хотите прогуляться?

У Императрицы округлились глаза, и на сей раз я услышал, как кто-то из придворных ахнул. Однако Зарика ответила:

– Прекрасно. Идите за мной. – И она повела меня прочь от трона.

Стены оставались такими же белыми, но теперь меня переполняло возбуждение, и я постоянно обгонял Императрицу. Почему-то я больше не ощущал прежнего благоговения; было тому виной состояние моего духа, или события последних двух дней, или их сочетание, я не знаю.

– Вы пришли просить за свою жену или намерены сделать выговор Императрице за ее действия против людей с Востока?

– Да, я собирался сделать и то, другое, ваше величество.

– Вам не удастся меня тронуть, баронет. Мне очень жаль, потому что вы мне симпатичны. Однако нельзя простить тех, кто угрожает Империи, – вот мой ответ на обе ваши просьбы.

– Ваше величество, у меня есть для вас предложение, кроме того, я бы хотел поделиться с вами информацией.

Зарика искоса бросила на меня любопытный взгляд.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Разрешите мне, ваше величество, начать с нескольких вопросов. Можно?

– Да.

– Вы знаете, почему взбунтовались горожане?

– Причин несколько, баронет. Вербовщики – необходимое зло во время войны. Меры, оправданные меры, принятые против безответственного насилия. Ну и еще огорчительные условия, в которых они живут.

– Да, – ответил я. – Давайте рассмотрим безответственное насилие. Была бы резня – а я использую столь резкое слово совершенно обдуманно, ваше величество, потому что никакое другое не подойдет для данной ситуации – необходима, если бы горожане не продемонстрировали то, что вы назвали «безответственным насилием»?

Зарика задумалась.

– Вероятно, нет, – ответила она.

– Ну, тогда давайте предположим, что сторожевой пост в Южной Адриланке уничтожен не горожанами – кстати, я подозреваю, что свершено несколько аналогичных актов, – а некими джарегами, которые хотели наказать людей с Востока.

Зарика застыла на месте и пристально посмотрела на меня:

– У вас есть доказательства?

– Один из них сказал мне об этом.

– Вы готовы дать клятву?

– Под Державой.

Она зашагала дальше.

– Понимаю. – Я дал ей возможность обдумать мои слова. Вскоре она добавила: – А вам известно, что по закону, если вы приносите подобную клятву, вы обязаны сделать это публично?

– Да.

– И вы готовы?

– Да.

– Когда?

– Когда мы вернемся в тронный зал, ваше величество.

– Очень хорошо. Однако я должна заявить, что факты, которые вы мне открыли, не освобождают вашу жену от ответственности за то, что она возглавила восстание.

– А теперь, ваше величество, я хочу сделать вам предложение.

– Что ж, говорите.

– Ваше величество, я лично заключу мирный договор с Гринери и Элде, причем Империи это ничего не будет стоить, а вы без всякого риска освободите мою жену.

И снова Зарика остановилась, чтобы взглянуть на меня. Потом зашагала дальше.

– Почему вы полагаете, что сумеете добиться мирного договора?

– Мне кажется, я знаю, чего они хотят и почему начали войну, и я надеюсь, мне удастся решить их проблемы.

– Расскажите.

– Нет, ваше величество.

И снова она бросила на меня косой взгляд и негромко рассмеялась:

– А вы сумеете убедить ее прекратить устраивать неприятности в Южной Адриланке, не говоря уже об остальной части города или всей стране?

– Скорее всего нет, – ответил я.

Зарика кивнула и пожевала нижнюю губу – совсем не по-императорски.

– Очень хорошо, милорд джарег. Да, если вы сумеете сделать то, что обещаете, я освобожу вашу жену.

– И ее друзей?

Она пожала плечами:

– Я не могу отпустить одного, не освободив всех. Да, если вы публично поклянетесь под Державой, что насилие сознательно причинено джарегами, и если вы лично заключите мирный договор с Гринери и Элде, который ничего не будет нам стоить, я дарую свободу вашей жене и ее соратникам.

– Хорошо. Благодарю вас, ваше величество.

Императрица в третий раз остановилась и коснулась рукой моего плеча. Держава у нее над головой стала белой. Императрица увидела, что я на нее смотрю, и сказала:

– То, что я сейчас скажу, не останется в памяти.

– О!

– Лорд Талтош, вам известно, что Организация убьет вас, если вы ее предадите?

– Наверное, – ответил я. – Во всяком случае, они попытаются.

Зарика покачала головой. Держава вновь приобрела розоватый оттенок, и Императрица зашагала обратно в тронный зал, где тут же объявила, что сейчас будет дана клятва под Имперской Державой.

Весь двор молча наблюдал. Держава парила над моей головой, готовясь одним ей известным способом отличить правду от лжи. Я очень тщательно сформулировал свое обвинение, чтобы сомнений относительно его правдивости или виновности преступников не могло возникнуть. И все время, пока я говорил, я следил глазами за графом Соффта, который изо всех сил старался сохранять невозмутимость.

А я улыбался.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ.

УРОК ПЯТНАДЦАТЫЙ. ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ИМПРОВИЗАЦИЯ.

Я вернулся в Черный Замок и стал обдумывать последствия.

Теперь моя жизнь стоит меньше, чем несколько медяков в моем кошельке, и если все пойдет хотя бы наполовину так, как я себе представляю, то я лишу Организацию удовлетворения покончить со мной собственными руками. Вернувшись отдохнуть в свою спальню, я не отказал себе в удовольствии и несколько минут занимался анализом своих действий и побуждений.

Речь идет не о фатализме, овладевшем неким лиорном, слишком серьезно воспринимавшим жизнь, или о самоубийственном безумии, которое ненадолго охватило меня после того, как я не выдержал пыток. Просто обстоятельства складывались так, что у меня оставалось все меньше и меньше возможностей для выбора – в результате последняя и оказалась единственно верной.

И тут вставал следующий вопрос: когда я вдруг решил, что нужно совершать правильные поступки, а не руководствоваться практическими соображениями? На улицах Южной Адриланки? Или в лавке деда, когда он просто и прямо сказал, что мне не следует делать то, что я делаю? Или это случилось в тот момент, когда я окончательно понял, что женщина, на которой я женат, потеряна для меня навсегда, и что новой Коти я больше не нужен? Или причина в том, что я столкнулся с проблемой, решить которую невозможно, прикончив определенного человека? Более того, получить необходимый результат я мог, лишь оказав услугу Империи, которую ненавидел.

И тут я неожиданно понял, что произошло с Коти: она свою ненависть к драгейрианам перенесла на Империю. Есть глупцы, которые думают, будто можно прожить жизнь без ненависти, они полагают, что человек не должен ее испытывать, – у меня никогда не возникало подобных проблем. Но иногда ненависть может обмануть вас в такой же степени, как любовь, и результат будет таким же страшным. По меньшей мере несправедливо считать, что я ненавижу драгейриан, ведь все мои близкие друзья принадлежат к этой расе. Возможно, ненависть к Империи Коти, которую я теперь по-своему разделял, была более осмысленной, но в конечном счете разочаровывающей. Нойш-па прав: ненависть неизбежна, однако нельзя позволять ей взять над тобой верх.

Уж не знаю, как мне следовало оценивать свое нынешнее положение, но я признал, глядя в потолок и скрыв свои мысли от Лойоша, что все это не имеет значения. Приняв решение поступать «правильно», а не «практично», я внес в свою жизнь необратимые изменения. Однако как только ты позволяешь себе увидеть необходимость, обнаруживаются две вещи: первое, возможность выбора настолько ограничена, что образ дальнейших действий становится очевидным; и второе, тебя охватывает чувство поразительной свободы.

Завтра Влад Талтош, джарег и убийца, так или иначе будет мертв. Я позаботился о том, чтобы привести все свои бумаги в порядок, и решил, что время, отпущенное на анализ собственных действий и побуждений, истекло.

Однако я отчаянно надеялся, что у меня еще будет возможность поделиться своими соображениями с Богиней Демонов перед тем, как все будет сказано и сделано.

Поздним утром меня позвали в нижнюю мастерскую Маролана, где он обычно производил свои эксперименты с магией. Я ужасно нервничал. Иными словами, меня охватил страх.

По пути я зашел за Айбином. Сетра, Деймар и Маролан уже собрались в мастерской, рассматривали черный камень и обсуждали какие-то проблемы. Они посмотрели на нас, и Сетра сказала:

– Эй, Влад, лови. – И бросила мне камень. – А теперь попробуй что-нибудь сказать псионически. – Я попытался, но получилось так же, как на Гринери, – никого не оказалось дома.

Я пожал плечами.

– А теперь, – предложила Сетра, – смотри. – Она сделала жест рукой, и моя рапира начала вылезать из ножен. Сетра остановила руку, и рапира скользнула обратно.

– Ну? – сказал я.

– Камень не оказывает влияния на волшебство.

– Хорошо. Но тогда…

Она подняла руку:

– А теперь, если не возражаешь, покрути Разрушитель Чар.

– Что? Ладно.

Я взял цепь в левую руку, пытаясь понять, что задумала Сетра. Цепь была живой, как любое оружие Морганти, но иной. Я сделал то, о чем просила Сетра. Когда цепь раскрутилась, она снова сделала свой жест. На сей раз ничего не произошло, я лишь почувствовал легкое покалывание в левой руке.

– Ну? – спросил я. – Мы знаем, что Разрушитель Чар противодействует волшебству. Вот почему я так его назвал.

– Да. Нечто, находящееся на острове, действует аналогично. Тебя ничего не удивляет?

– В каком смысле?

– Я до конца не понимаю, как действует твоя цепь. Ясно одно – она сделана не из золота. Твой Разрушитель Чар выплавлен из золотого Камня Феникса.

– Так вот как вы его называете? – вмешался Айбин, который вел себя так тихо, что я совершенно о нем забыл.

– А как называете его вы? – спросил Маролан.

– В моей стране, – ответил Айбин, – мы называем его булыжник.

– Меня совсем не удивляет, что Разрушитель Чар сделан не из золота, – торопливо заговорил я. – Этот материал значительно прочнее.

– Да. Черный камень блокирует псионическую активность, а золотой делает невозможным применение магии.

Я внимательно посмотрел на Разрушитель Чар:

– Однако внешне материал очень похож на металл, да и на ощупь тоже.

– Твоя цепь для меня загадка.

– Ну ладно. А теперь скажите, вам удалось выяснить, как попасть на остров?

– Весьма возможно. Раскрути еще раз Разрушитель Чар.

Я повиновался.

Сетра посмотрела на Деймара, кивнула и сделала свой жест. И снова моя рапира начала вылезать из ножен – только очень медленно. Сетра опустила руку, и рапира скользнула обратно.

– Выглядит неплохо, – сказал я. – Но как?

– А как Алира пробила стену, когда ты сидел в тюрьме на острове?

– Доимперское колдовство, – ответил я.

– Правильно.

– А вы владеете им настолько, чтобы обеспечить телепортацию? Я всегда считал, что такой тонкий контроль невозможен – именно для этого и сделана Держава.

– Да и нет, – заявила Сетра. – Я способна нарушить равновесие поля, которое создает Камень Феникса, что дает возможность Деймару направить энергию через золотой камень, игнорируя черный, создавая тем самым канал, по которому мой поток проходит через черный, минуя золотой. Очень непросто, – добавила она.

– Похоже на твое общение с Лойошем, – заявил Маролан. – Не чистая псионика, а скорее…

– Детали меня не интересуют, – перебил его я. – Меня вполне устроит, если ваша идея позволит нам решить поставленную задачу.

– Должна, – заверила меня Сетра. – Во всяком случае, если у нас будет четкое представление о месте, куда вас следует телепортировать.

Она посмотрела на Айбина. Он ответил ей вполне невинным взглядом.

– Хорошо, – сказал я. – Сетра, а как насчет возвращения обратно?

– Деймар попытается связаться с тобой.

– Хорошо, когда?

– Давайте обсудим.

Мы решили, что у нас будет два часа на проведение операции, после чего Деймар будет пытаться войти со мной в псионический контакт каждые полчаса, пока мы не скажем, что готовы вернуться.

– Тебе ведь известно, не так ли, что гораздо труднее телепортировать что-то к себе, чем от себя?

– Да, – ответил я. – Но я вам доверяю.

– Как скажешь.

– Можем начинать.

– Да, – кивнул я. – Вы готовы?

– Я родилась готовой.

– Тогда позовем Алиру – и в путь.

Алира, одетая в боевые цвета Дома Дракона, появилась почти мгновенно. Она лишь немногим выше меня – для драгейрианки Алира считается очень маленького роста. Очевидно, это ее мучит, поскольку она всегда носила длинные одеяния и скорее левитировала, нежели ходила, но совсем недавно отказалась от своих уловок. Я подумал, что при следующей встрече спрошу у нее почему, но потом сообразил, что следующей встречи не будет.

Я содрогнулся. На боку у Алиры висел короткий меч – Искатель Тропы, один из Семнадцати великих клинков, больше я почти ничего о них не знал. Мне, как и большинству других людей, вполне хватало того, что он Морганти.

Маролан, как всегда, был в черном. На боку у него висел меч Черный Жезл – и чем меньше мы о нем скажем, тем лучше. Сетра расставила нас треугольником – я стоял в основании, Маролан справа и чуть впереди, а Алира слева. Лойош сидел у меня на правом плече, а Ротса на левом. Ротса слегка нервничала, Лойош был холоден как сталь.

– Положи одну руку на плечо Маролана, – сказала Сетра, – а другую… о, мастер Талтош.

Я оглянулся и увидел спешащего ко мне деда. На мгновение я испугался, что он будет настаивать, чтобы мы взяли его с собой, но Нойш-па лишь хотел надеть мне на шею амулет и поцеловать в щеку.

– Что это?

– Ты больше не будешь испытывать неприятных ощущений во время путешествия по странам эльфов.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, а потом ответил:

– Ты хочешь сказать, что меня больше не будет тошнить после телепортации? Нойш-па, теперь моя жизнь обрела смысл.

– Нет, – возразил он. – Она станет осмысленной только после того, как ты преподнесешь мне правнука. Не забывай об этом.

Я посмотрел ему в глаза и поцеловал в щеку:

– Не забуду.

Он отступил на несколько шагов и встал рядом с Айбином, который, в свою очередь, находился возле Сетры и Деймара. Я положил руки на плечи Алиры и Маролана и сказал:

– Ладно, Сетра и Деймар. За дело.

– Сосредоточься на месте, Айбин. Открой свой разум – да сними эту штуку.

– О да. Хорошо.

– А теперь думай… вспомни все детали, вот так, превосходно. У тебя здорово получается. Мы готовы, Влад.

– Тогда вперед, – сказал я, надеясь, что Айбин не отправит нас обратно в темницу или в море. Или еще куда-нибудь.

Я пожалел, что не могу доверять ему немножко больше. Потом я ощутил настойчивое присутствие Деймара, словно он на цыпочках разгуливал в передней части моего мозга. Затем произошло нечто – я бы описал это как псионическое скручивание. Представьте, если сможете, что ваши мысли есть расходящиеся по пруду волны, а кто-то кинул в него камень. Я уже не мог четко думать, и мое восприятие безнадежно замутилось. Помню, как у меня возникло ощущение, будто Черный Замок болтается у меня в голове и я отчаянно пытаюсь его привязать, чтобы замок не унес шторм, прекрасно осознавая абсурдность подобных мыслей.

Происходило еще очень многое, но у меня нет возможности реконструировать все события или хотя бы вспомнить часть образов, вызванных к жизни заклинанием. Следующее, что я четко помню – а я не знаю, сколько мы так стояли, – яркий голубой свет, накрывший нас. Потом он превратился в ослепительное копье, уносящее нас в бесконечность.

Меня не тошнило. И ощущение движения отсутствовало. Мы стояли в роще, под деревом, с которого я упал несколько дней назад. Мне хотелось открыть бутылку вина, чтобы отпраздновать прекрасную работу амулета Нойш-па, а не удачную телепортацию.

– Что дальше, Влад?

План? А разве у меня есть план?

– Следуйте за мной, – сказал я.

Лойош, ты помнишь, куда нужно идти?

– Кажется да, босс. Нужно взять левее.

Мы двинулись в путь. Путешествие через лес показалось мне удивительно спокойным и мирным – наверное, все дело в том, что отсутствовал псионический фон, который обычно не замечаешь. Вскоре я забыл обо всех остальных, кроме Лойоша, присутствие которого ощущал как прохладную руку на лбу, да еще где-то вдалеке слабое эхо мыслей Ротсы, которая постепенно приходила в себя после телепортации. Я впервые понял, как ужасно она должна себя чувствовать и с каким трудом ей удавалось сохранять внешнее спокойствие перед лицом жутких заклинаний, которые всякий раз оказывались для нее полной неожиданностью. Лойош сделал хороший выбор.

Благодарю, босс.

– Не стоит, Лойош.

– Ну а что ты от меня целый день скрывал?

– Подожди и увидишь.

Мы вышли на место, где я сразился с четырьмя преследователями, но не стал проверять, остались ли здесь следы схватки. Лойош вел меня, а я вел Маролана и Алиру; примерно через полтора часа мы подошли к деревне. Приближался вечер. Вокруг никого.

А где все, босс?

– Наверное, на кораблях, готовятся атаковать флот Империи.

– Понятно.

Давайте поедим, – предложил я, и мы принялись за ужин, который нам собрал повар Маролана.

Я не торопился, поэтому, когда мы закончили, спустились сумерки.

– Что теперь? – спросил Маролан.

Я посмотрел на смутные очертания их лиц – Маролан э'Дриен и Алира э'Кайран, терпеливо ожидающие моих указаний.

– Теперь я отведу вас в то место, которое играет здесь роль дворца, проведу, как положено, переговоры, а потом мы оттуда уйдем.

– Иными словами, – сказала Алира, – ты намерен импровизировать.

– Ты поняла правильно.

– Хороший план, – сухо заметил Маролан.

– Благодарю. Один из самых лучших.

Я пошел первым, Маролан и Алира следовали за мной. Наверное, мы производили неплохое впечатление, когда поднимались по низким широким ступеням маленького здания с колоннами, в котором размещалось правительство Гринери.

Мы распахнули дверь и увидели двух сонных стражников без всякой формы, вооруженных короткими копьями, которые я так хорошо помнил. Они мгновенно проснулись. Втроем мы могли разобраться с ними, даже не вспотев, но я поднял руку, останавливая своих спутников.

Стражники смотрели на нас. Мы смотрели на них.

– Отведите меня к вашему… – сказал я.

– Кто вы такие? – крякнул один из них.

– Неофициальные послы из Драгейрианской Империи. Мы хотим провести переговоры с…

– Я тебя знаю, – сказал другой стражник. – Ты тот, кто…

– Ну-ну, – перебил его я. – Что прошло, то прошло. – И я улыбнулся ему в лицо.

Я почувствовал, что войска готовятся к сражению. Всегда приятно иметь за своей спиной Маролана с Черным Жезлом и Алиру с Искателем Тропы, готовых броситься тебе на помощь. Стражники явно нервничали, и не без причины.

– Мы бы хотели повидать короля, – продолжал я. Больше в узком коридоре никого не было, стражники явно не собирались открывать боевые действия.

– Я… я выясню…

– Прекрасно. Так и сделай.

Он сглотнул и сделал два шага назад. Я последовал за ним, Маролан и Алира встали у меня за спиной, что вынудило второго стражника отступить.

– Нет, вы подождете здесь.

– Ни при каких условиях, – весело сообщил я. Он остановился:

– Я не могу вас впустить.

– Вы не можете нас остановить, – спокойно сказал я.

– Я подниму тревогу.

– Давай.

Он повернулся и изо всех сил закричал:

– Помогите! Захватчики!

Почему-то мне не хотелось его убивать, поэтому мы просто прошли мимо. По пути я похлопал по плечу того, кто меня узнал. Оба выглядели довольно жалко, но один обнажил свой клинок. Маролан и Алира последовали его примеру, и я услышал, как стражники с благоговением вздохнули. Да, несмотря на наличие на острове Камней Феникса, обнаженные клинки Морганти здесь опознавали сразу. Я полагаю, что после возвращения Маролан обязательно займется исследованием этой проблемы.

– Сюда, – сказал я и повел своих спутников в комнату, где стоял трон.

Здесь мы нашли еще двух стражников – бледного мужчину с необычной седой прядью в темных волосах и женщину с крючковатым носом. Очевидно, они слышали крики тревоги – оба размахивали копьями. Справа от трона стояла седовласая женщина с глубоко посаженными глазами, слева – двое мужчин. Один довольно старый и как будто неумытый, другой – с кустистыми бровями – оказался следователем, который меня допрашивал. В руках он держал кинжал, старик был без оружия.

Король, совсем молодой человек двух или трех сотен лет (по человеческим меркам это соответствует восемнадцати или девятнадцати, полагаю), смотрел на нас со смесью страха и удивления. Юношу я тоже узнал: когда я атаковал короля, он находился рядом. Сколько времени прошло с тех пор? Кажется, годы.

Мы подошли к трону и остановились, чуть не доходя до копий.

– Ваше величество, король Коркорн, мы желаем вам приятного вечера. Прошу меня простить, правильно ли я к вам обратился, назвав вас «ваше величество»?

Он дважды сглотнул и ответил:

– Вы можете меня так называть.

– Меня зовут Владимир Талтош. Моих друзей – Маролан э'Дриен и Алира э'Кайран. Мы прибыли к вам, чтобы договориться о мире.

Оба стражника с несчастным видом поглядывали на Великие Клинки. Что же тут удивительного?

– Быть может, друзья мои, – предложил я, – вам стоит убрать ваше оружие в ножны?

Маролан и Алира молча последовали моему совету. Король хрипло прошептал:

– Как вы сюда попали?

– Волшебство, ваше величество.

– Но…

– О да, я знаю. Однако мы справились.

– Невозможно.

Я пожал плечами:

– В таком случае нас здесь нет и вы можете спокойно нас игнорировать. Должен вам сообщить, ваше величество, что мы прибыли сюда для того, чтобы убить вас и максимальное количество ваших советников и военачальников – всех, кого сумеем найти. Мы изменили свои намерения, когда увидели, как плохо вас охраняют.

– Я послал гонцов, – заявил он. – Войска прибудут через несколько минут.

– В таком случае, – заявил я, – будет лучше, если мы завершим наши дела до того, как они появятся. В противном случае это может плохо закончиться.

Гнев боролся в нем со страхом. Седовласая женщина наклонилась к нему и начала что-то говорить. Я отдал безмолвную команду Лойошу и Ротсе. Они тут же подлетели к двум стражникам. Как марионетки, висящие на одной веревочке, стражники дернулись, запаниковали, овладели собой и застыли в неподвижности, когда джареги опустились к ним на плечи. В целом стражники произвели на меня благоприятное впечатление: они дрожали, но не двигались. Я улыбнулся.

– Вы убили… – начал король.

– Да, – прервал его я. – Я убил. И вы никогда не узнаете почему. Однако вы потопили несколько наших кораблей, погубили сотни граждан Империи. Сколько жизней стоит король, ваше величество? Мы готовы считать, что счет сравнялся, даже если вы с этим не согласны.

– Он был моим отцом.

– Я сожалею.

– Сожалею, – презрительно повторил он.

– Да, сожалею. И также не могу вам сказать, по какой причине. Но что сделано, то сделано. За смерть вашего отца заплачено кровью; команды… сколько погибло кораблей? Ваше величество, мы хотим покончить с войной. Вы можете?..

В этот момент послышался топот ног. Я замолчал, но не обернулся.

Сколько их, Лойош?

– Около двух десятков, босс.

Алира и Маролан, следите за ними.

– Не беспокойся, Влад, – ответил Маролан. Вероятно, его беспокоило, что он вынужден выполнять мои приказы. Тяжело. И тут я услышал голос Деймара.

Все в порядке. До следующего контакта, – сказал я. Связь прервалась.

Их действительно оказалось довольно много. Но мы стояли между ними и их королем. Кроме того, у стражников, стоящих около короля, на плечах сидело по ядовитому джарегу.

– Вы должны принять решение, ваше величество. Или вы хотите, чтобы сначала мы уничтожили ваши войска, а потом вернулись к переговорам?

– Почему вы уверены, – наконец ответил он, – что я буду выполнять условия мирного договора, заключенного при таких обстоятельствах?

– Совсем не уверен, – ответил я. – Более того, вы можете его нарушить. Но в таком случае мы вернемся. Может быть, захватив с собой пять тысяч воинов.

Он повернулся к стоящей рядом старой женщине, и они о чем-то тихо заговорили.

О чем у них речь, Лойош?

– Она сказала, что Элде не возражает против мира, если он получит гарантию, что…

Очень хорошо, – сказал король, – я согласен. Корабли, которые мы потопили, станут компенсацией за понесенный нами урон. Мы… подождите немного.

Он тихо заговорил с двумя мужчинами, стоящими по другую сторону от трона.

Лойош?

– Я их не слышу, босс.

– Ладно. Старая женщина, вероятно, посол Элде. Остальные – его советники.

Мы немного подождали. Наконец король кивнул и сказал:

– Но у нас есть два условия. Во-первых, вы должны обещать, что ни нам, ни нашим союзникам не будут мстить. Во-вторых, мы требуем, чтобы убийца и его сообщник были возвращены нам для наказания.

Я взглянул на Маролана и Алиру. Алира продолжала наблюдать за вооруженными людьми в задней части комнаты. Маролан повернул ко мне голову, одними губами произнес слово «убийца» и поднял брови. Я улыбнулся и снова посмотрел на короля.

– Что касается первого условия, даю вам мое слово, – сказал я. – Этого достаточно?

– Нет, – ответил король.

– В вашем положении торговаться не слишком разумно.

– Возможно, – сказал он, постепенно приходя в себя – все-таки его солдаты были совсем рядом. – Но нельзя исключить, что вам будет очень трудно выбраться отсюда. Может быть, вы не сможете послать войска на остров и лишь счастливая случайность помогла вам сюда попасть. Может быть, вы лжете и вам просто удалось незаметно пристать к берегу на своем корабле и проскользнуть мимо наших постов.

– Может быть, – согласился я, – но неужели вы думаете, что мы могли проскользнуть мимо ваших кораблей в ваших же водах. Вы хотите рискнуть?

– Если вы не выполните наших условий.

– Каких гарантий вы хотите?

– Слова вашей Императрицы.

– Мы неофициальные послы. Я не могу говорить за нее.

– Мы напишем договор, в котором будут перечислены наши условия. Императрица может подписать договор и вернуть его мне – или отказаться. Мы согласны пропустить небольшой корабль со штандартом Императрицы, который доставит нам документ. На три дня мы прекратим все военные действия против ваших кораблей – чтобы дать возможность Императрице подписать договор. Но сразу предупреждаю, мы и наш союзник в течение всего этого времени будем продолжать готовиться к войне.

– Что ж, тут у меня нет возражений, – сказал я. – А вот второе требование выполнить невозможно.

Он посмотрел на меня, а потом снова наклонился к своим советникам. Следователь с кустистыми бровями не сводил с меня глаз. Наконец король поднял голову и заявил:

– В таком случае можете начинать резню, поскольку мы не позволим вам и вашим сообщникам уйти безнаказанными.

– Ваше величество, пусть писец приготовит договор, а я немного подумаю. Быть может, нам удастся прийти к соглашению.

– Очень хорошо.

Оказалось, что стоящий слева от трона старик – писец. Он вышел, почти сразу же вернулся с ручкой, чернильницей и пергаментом и принялся составлять договор.

– Могу я к вам подойти, ваше величество? – спросил я. Оба стражника напряглись, но он сказал:

– Да.

– Влад, что ты собираешься сделать? – спросил Маролан.

– Подожди немного, – ответил я.

В течение нескольких минут я негромко беседовал с королем и его советником, а посол и Кустистые Брови внимательно нас слушали.

Босс, ты… – начал Лойош.

Заткнись.

– Но…

– Заткнись.

Король внимательно на меня посмотрел, а затем обменялся взглядами со своим советником, который кивнул. Кустистые Брови тоже кивнул.

– Нас это не касается, ваше величество, – сказал посол.

– Очень хорошо, – заявил король. – Значит, так тому и быть.

Писец продолжал писать. Я отступил на несколько шагов. Лойош и Ротса вернулись ко мне на плечи, и оба стражника вздохнули с облегчением.

– Влад, что ты сделал? – спросила Алира.

– Договорился о компромиссе, – сказал я. – Я объясню, когда мы вернемся домой.

Пока писец заканчивал свою работу, я почувствовал, как Деймар вошел со мной в контакт.

Пять минут , – сказал я ему. – Мы почти закончили.

Я скажу Сет … – Его псевдоголос смолк посреди предложения.

Писец закончил договор, и король его подписал. Я взял пергамент, прочитал его, свернул и протянул Маролану. Он начал его разворачивать.

– Нет, – вмешался я. – Прочитаешь дома.

– Почему?

– Нам пора уходить.

И в следующий момент я почувствовал присутствие Деймара.

– Хорошо, – сказал я ему, – забирайте нас обратно. Заклинание начало действовать очень медленно; мне даже в первый момент показалось, что оно не сработает. Но в следующее мгновение нас окружило красноватое сияние, постепенно усилилось, и я ощутил, как волшебство набирает силу.

У меня не возникло никаких проблем, когда я сделал шаг в сторону и оказался вне его досягаемости. Я увидел, как Маролан и Алира медленно исчезают, еще не понимая, что я остался.

Король с удивлением смотрел на доказательство того, что в его владения проникло волшебство. Я привлек его внимание, обратившись к нему:

– Итак, ваше величество, удовлетворите мое любопытство, каковы обычаи острова в отношении казни цареубийц?

УРОК ШЕСТНАДЦАТЫЙ. РАЗБОРКИ С ВЫСШИМ УПРАВЛЕНИЕМ I.

Ко мне подошли стражники, и пока одни держали меня за руки, другие забрали мою рапиру, пояс с кинжалом и плащ, в результате чего у меня осталось только девять видов оружия – впрочем, я не сомневался, что остальное они отберут позднее.

– Такого у нас до сих пор не случалось, – сказал король, – поэтому у нас нет обычая. Однако мы не станем проявлять излишней жестокости.

– Благодарю, – заявил я. – Очень вам признателен.

– Я выполню свою часть договора, но скажи мне: правда ли, что Айбин из Лопорча не был твоим сообщником?

– Правда. До тех пор, пока вы не потребовали, чтобы Империя его выдала, я подозревал, что он ваш шпион. Он действительно мне помог, поэтому у меня есть определенные обязательства по отношению к нему.

– Почему ты скрыл условия договора от своих друзей?

– Они бы на него не согласились.

– Значит, они попытаются тебя спасти.

– Я в этом уверен. Полагаю, вам следует покончить со мной побыстрее, прежде чем они снова появятся здесь.

Он что-то прошептал своему советнику, тот кивнул и быстро вышел.

– Скоро у нас будет достаточно войск, чтобы…

– Умереть, – сказал я ему. – Вы не знаете, с кем связались. Вы когда-нибудь слышали об оружии, которое сариоли называют Магический-жезл-для-нанесения-смерти-в-образе-черного-меча? Мы называем его Черный Жезл, и им владеет мой друг Маролан. А как насчет Кинжала-выкованного-носителем-огня-который-обжигает-как-лед? Сетра Лавоуд с горы Тсер владеет им. А еще есть Артефакт-в-образе-меча-который-определяет-истинную-тропу, его носит Алира э'Кайран. Ваше величество, вы совершаете ошибку, надеясь собрать достаточно войск, чтобы помешать им меня освободить, если я буду еще жив, когда они явятся сюда.

Он уставился на меня:

– Ты так верен своей Императрице, что готов отдать за нее жизнь? Или ты верен Империи?

– Ни то и ни другое, – ответил я. – Они держат в темнице мою жену, и я надеюсь добиться ее освобождения.

– В темнице? За что?

– За то, что она возглавила восстание.

Он удивленно взглянул на меня, улыбнулся, а потом не выдержал и рассмеялся:

– Значит, ты приносишь в жертву свою жизнь ради интересов Империи, которая посадила твою жену в тюрьму за то, что она попыталась ее уничтожить? И ты делал это для того, чтобы дать ей возможность попытаться еще раз?

– Да, что-то в таком роде. – Ничего смешного.

– Именно поэтому ты и убил моего отца?

– Нет.

– Тогда почему?

– Послушайте, ваше величество, мои друзья вернутся, как только разберутся в том, что произошло. Им потребуется некоторое время, чтобы еще раз сотворить заклинание, но, думаю, вам следует ждать их с минуты на минуту. И если я буду жив в тот момент, когда они появятся, в вашем дворце прольется много крови. Должен признаться, мне уже надоело тут стоять. Почему бы вам не прикончить меня побыстрее?

– Мой дорогой убийца, – заявил король. – Мы намерены тебя казнить. Однако мы не собираемся лишать тебя жизни сразу.

– В таком случае вы глупец, – резко сказал я.

– Ты и в самом деле полагаешь, что они скоро вернутся?

– Скорее всего нет, но наверняка я знать не могу. Сначала они поспорили относительно каждого следующего шага. Однако к настоящему моменту они наверняка приняли решение и теперь пытаются выяснить, достаточно ли хорошо они запомнили, как выглядит ваш тронный зал. Они не станут попусту терять время. Я их знаю.

Он кивнул:

– А как насчет… ваших зверей?

– Они вас не тронут.

Ты думаешь? Босс, я намерен убить всякого, кто попытается к тебе прикоснуться.

– Лойош, ты будешь вести себя прилично.

– И как ты собираешься меня остановить?

– Лойош, это ради Коти.

– Да? Ну и что?

Я откашлялся.

– Прошу меня простить, ваше величество, но тут возникла проблема. Дайте мне время, чтобы я мог ее решить.

– Со зверями?

– Они, хм-м, мои друзья. Ваше величество, они не хотят, чтобы кто-то причинил мне вред. Дайте мне возможность поговорить с ними.

Он покачал головой:

– Как человек вроде тебя мог заслужить подобную верность?

– Будь я проклят, если знаю ответ на ваш вопрос, – ответил я. – Наверное, дело в том, что я всегда был с ними честен.

Он склонил голову набок.

– Ты улыбаешься, но, возможно, это правда. Тебя ведь наняли, не так ли? Ты убиваешь за золото? – Я пожал плечами. – Если я заплачу тебе достаточно, убьешь ли ты человека, который тебя нанял?

Я подумал о попытке убить Вирру и рассмеялся:

– Боюсь, что в данном случае мне вряд ли будет сопутствовать успех.

– Очень жаль, – сказал он, – потому что ты не более чем инструмент, а я бы хотел добраться до того, кто привел его в действие. Да, я убью тебя и твоих ядовитых друзей, если понадобится, и исполню договор, который мы заключили. Но я бы предпочел узнать имя того, кто отдал тебе приказ, чтобы иметь возможность нанести по нему удар. Я предлагаю тебе жизнь. Ты откроешь мне имя моего врага?

Может быть, сказать ему, что меня наняла богиня? Поверит ли он мне? И что станет делать, узнав правду? Смешно.

– Сожалею, но так будет не по правилам. Давайте заканчивать наши переговоры, ладно? Дайте мне мою сумку. – Никто не пошевелился. – О, перестаньте, если бы я хотел вас убить, то давно бы это сделал.

Король кивнул, они отпустили меня и вернули сумку, продолжая внимательно за мной наблюдать. Я достал два пакетика с порошками и положил их на пол.

Босс, так нечестно.

– Такова жизнь, дружище.

Вот, – сказал я вслух. – Смешайте порошки в равной пропорции и растворите в воде. Если кого-нибудь укусит один из моих друзей, ему следует принять это средство, и он отделается недолгой болезнью. Я пользовался им, когда тренировал джарегов. Надеюсь, у вас есть люди, которые не побоятся парочки укусов?

Король повернулся к Кустистым Бровям:

– Что ж, давайте заканчивать.

Мой старый знакомец кивнул и спросил:

– Каким способом?

– Пошлите за топором, пусть ему отрубят голову.

– Вы знаете, – возразил я, – здесь будет полно крови.

– Ее можно смыть, – заявил король, а потом не выдержал и спросил: – Неужели тебе все равно?

Я взглянул в его юное лицо и подумал о том, как он был близок к тому, чтобы убить своего отца, которого убил я. И снова вспомнил о Вирре, которая все это устроила, и пожалел, что мне так и не представилось возможности сказать ей, что я думаю.

– Какая разница, – ответил я. – Конечно, мне не все равно. Но когда это что-нибудь меняло?

Они послали за топором, и пока мы ждали, появилось еще сорок островных воинов. Наконец принесли топор, и меня снова взяли за руки. Та парочка, что меня держала, нервно поглядывала на джарегов и на флаконы с порошками на полу.

Босс, ты не можешь позволить им…

– Посмотри.

Я взглянул на топор. Отвратительного вида вещь, предназначенная для рубки деревьев, а не людей. Оставалось надеяться, что они сумеют избавить меня от головы с первой попытки – это совсем не так просто, как вы думаете.

– Надеюсь, он хорошо наточен, – поморщившись, заявил я.

– Он достаточно остер, – заверил меня король. Кустистые Брови взял топор, но в тот момент, когда он повернулся ко мне, комнату залило слабое голубое сияние.

– Вы слишком долго тянули, – заявил я.

– Приготовиться к нападению, – приказал король. Может быть, мне следовало отговорить моих друзей от попыток меня спасти? Я так ничего и не решил, когда в комнате возникла Алира с обнаженным Искателем Тропы и, кто бы мог подумать, – Айбин с барабаном в руках, с невинным и глупым выражением на лице.

– Вперед! – приказал король.

– Подождите! – вскричала Алира.

Каким-то образом ее голос остановил их, и все застыли на своих местах, воздух был полон обнаженных мечей и страшной энергии Великого Клинка. Только сейчас я заметил, что вместе с Алирой и Айбином прибыло еще одно существо, связанное по рукам и ногам, оно лежало на полу с кляпом во рту. Я чуть не расхохотался.

– Что все это значит? – вскричал король.

– Я Алира э'Кайран из Дома Дракона. Я хочу с вами поговорить или сейчас начнется бойня. Вы намерены меня выслушать?

Если бы им удалось прислать всех троих или здесь оказались любые двое, исход сомнений не вызвал бы. Но при таком раскладе, да еще с учетом того, что Алира не имела возможности прибегнуть к магии, все могло закончиться плохо. Если бы они на нее напали, то многие нашли бы здесь смерть, и я понял, что, несмотря на все свои обещания, я бы не стал стоять и смотреть, как они ее убивают. На мне было полно оружия, да и два джарега меня не покинули.

Лойош, приготовься. Ты и Ротса. Если они начнут…

– Мы готовы, босс.

Король стоял перед троном и смотрел на меня.

– Говорите, – разрешил он.

– Я предлагаю вам обмен, – заявила Алира, убирая меч в ножны. – Отдайте нам убийцу, а мы передадим вам человека, который его нанял. Ну, что скажете?

– В самом деле? – с некоторым удивлением проговорил король. – Но я же только что предлагал… выньте у него кляп. Я хочу послушать, что он скажет сам.

Его поставили на ноги и вынули кляп – но вы не хотите услышать слова, которыми он меня называл. Они ужасны. Я сохранял невозмутимость. Наконец король прервал его и сказал:

– Вам не следует ненавидеть человека, нанятого вами для свершения зла, которое вы трусливо побоялись сделать сами. Он так и не назвал ваше имя.

Он попытался расправить плечи, что было не так-то просто со связанными руками, и сказал:

– Я отрицаю, что имею отношение к этому или любому другому убийству.

Король постучал ногтем по своим передним зубам и сказал Алире:

– Но как мне убедиться в том, что он виновен?

Она поклонилась, подошла к королю и вручила ему два больших желтых пергамента, которые вытащила из-за пояса. Один из них договор, а другой…

– Я вижу имперскую печать, – заявил король. – Я ее узнаю. И подпись самой Зарики. – Он кивнул. – Этого вполне достаточно. – Король повернулся к Боралиною. – Почему ты хотел убить моего отца?

– Я не хотел. Они лгут. Я никогда…

– Убейте его, – приказал король.

– Хотите, я это сделаю? – предложил я.

– Что? – удивился король.

– Ну, – промолвил я, – вы же слышали, что он про меня говорил.

Король взглянул на меня и улыбнулся:

– Очень хорошо, так тому и быть. Дайте ему топор.

Мне ужасно захотелось громко расхохотаться, но я сдержался.

– Я не умею обращаться с топорами. Могу я воспользоваться кинжалом?

Боралиной кричал от ярости, отчаянно пытаясь разорвать свои путы, он проклинал меня и всех, кто находился в комнате. Меня все еще разбирал смех. Король кивнул. Я вытащил кинжал из ножен на спине, пока они ставили Боралиноя на колени.

– Держите его голову прямо, – попросил я, и двое стражников подошли к нам. Только после того, как они крепко сжали челюсти Боралиноя, он перестал верещать.

Иногда я испытываю сожаление, убивая кого-то. Но далеко не всегда.

– Извини, босс, но работа есть работа, – громко проговорил я и вонзил клинок в его левый глаз.

Он закричал, конвульсивно задергался и умер. Я посмотрел на его тело и испытал известное удовлетворение. Потом перевел взгляд на короля, поскольку не очень понимал, что будет дальше.

Пойдем отсюда, босс , – предложил Лойош.

Я все еще сомневался, что мне удастся спастись. Алира поймала мой взгляд и жестом подозвала к себе.

Кустистые Брови сказал:

– Ваше величество…

– Да. – Он повернулся к Алире. – Вы можете уходить. Остальные останутся.

Алира пристально на него посмотрела:

– Вот как вы держите слово?

– Я не давал слова, – заявил король. – Даже косвенно.

– Вы перестаете мне нравиться, – заявил я.

Он не обратил на мое заявление никакого внимания.

– Уходите. Вы получили свой мир. А я возьму убийц.

Я подумал, что после всего случившегося умереть на Гринери довольно глупо. Очевидно, Алира подумала то же самое, поскольку обнажила Искатель Тропы, и его присутствие наполнило комнату ужасом. Мне хватило мгновенного замешательства, чтобы схватить Разрушитель Чар, плащ и рапиру. Я взмахнул ею, так что ножны полетели в сторону короля. Один из стражников храбро шагнул вперед и упал, держась за грудь; как-нибудь я расскажу вам о своих ножнах.

Я подошел к Алире, и мы встали спина к спине, дожидаясь, пока нас атакуют. Самый подходящий момент для Сетры и Деймара вытащить нас. Алира прошептала:

– Пройдет еще некоторое время – они очень устали.

– Отлично, – пробормотал я.

– Вперед, – приказал король.

– Дверь, – сказал я.

Алира пробивала дорогу Искателем Тропы, за ней следовал Айбин, а я защищал ее бока и спину, отчаянно размахивая плащом и нанося рапирой быстрые удары. Полагаю, плащ причинял противнику больше вреда, чем рапира, а Искатель Тропы… ну, люди громко кричали. Лойош и Ротса бросались самым активным воинам в лицо, сея панику в рядах неприятеля.

Скажу только, что мы добрались до двери – и больше не будем об этом, ладно? В коридоре нас поджидали новые враги, но они почему-то не очень хотели связываться с Искателем Тропы. Вскоре мы оказались на свежем воздухе.

– Что теперь? – спросила Алира.

– Бежим, – предложил я.

– Куда?

– Следуйте за мной, – сказал Айбин.

– Один момент, – бросила Алира.

Она указала концом своего клинка на дверь и что-то пробормотала, одновременно делая магические жесты свободной рукой. Дверь рухнула, похоронив нескольких стражников. Еще трое застыли на месте.

Они посмотрели на дверь, на Искатель Тропы, потом переглянулись.

– Ну? – осведомился я.

Они ничего не ответили. Мы побежали, придерживаясь того же маршрута, которым я пользовался раньше.

– Что это было? – спросил Айбин.

– Доимперское волшебство, – ответил я.

– Не понял?

– Весьма эффективная штука, – заметил я и оглянулся. Трое стражников решили помочь своим друзьям выбраться из-под развалин; они не стали нас преследовать. Очень мудро с их стороны.

Мы продолжали бежать до тех пор, пока не углубились в лес. Только тогда мы остановились, чтобы перевести дух.

– Спасибо, Алира.

– Забудь. Надеюсь, я не нарушила план.

– Наоборот, нарушила. Именно за это я тебя и благодарил. Как вы раздобыли Боралиноя?

– Благородный жест Императрицы.

– А она знает, что он невиновен?

– Он виновен. Возможно, не в смерти короля, но виновен.

– Так сказала Императрица?

– Да.

– Ну, будь я проклят. Но как вам удалось так быстро попасть на остров?

– Сетра. Деймар. Айбин. Имперская Держава.

– Держава?

– Да.

– Понятно. – Я повернулся к Айбину. – А ты как здесь оказался?

Он пожал плечами:

– Я подумал, что сумею помочь тебе спасись.

– Как?

– Ну, я могу играть на барабане.

Я посмотрел на него.

Лойош, ты ему доверяешь?

– Не знаю.

– М-да. Я тоже. Он может быть…

– Я знаю.

Ротса взлетела с моего плеча и опустилась на плечо Айбина. Казалось, он удивился, но повел себя достойно.

Она ему верит, босс.

Я посмотрел на Айбина, потом на Ротсу и вздохнул.

– Тогда барабань, – пробурчал я.

– Давайте сядем, – предложил Айбин. Мы сели.

Он начал играть на барабане.

УРОК СЕМНАДЦАТЫЙ. РАЗБОРКИ С ВЫСШИМ УПРАВЛЕНИЕМ II.

Я оглядел белый коридор и сказал:

– Или Императорский дворец, или…

– Не Императорский дворец, – уверенно заявила Алира. Айбин продолжал сидеть. Он казался очень усталым.

Наконец он перестал барабанить и слабо улыбнулся.

– Ну и как это произошло? – сказал я.

– Спроси у него, – ответила Алира, показывая на Айбина.

– Ну? – осведомился я.

– Иногда, – ответил Айбин, – когда играешь на барабане, тебе… ну, словами описать трудно. Попадешь в некие места. Ощущаешь?

– Нет, – быстро сказал я, а Алира так же быстро бросила:

– Да.

Босс…

Ну ладно, может быть, – не стал я спорить. – А почему мы попали именно сюда?

– Вы оба думали именно об этом. – Он сказал правду: я размышлял о том, как здорово было бы поделиться с Виррой своими мыслями, но Алира?..

– А почему ты? – спросил я одновременно с Алирой, которая задала мне тот же вопрос.

Я пожал плечами, повернулся к Айбину и сказал:

– Значит, ты и в самом деле всего лишь барабанщик?

В первый раз он по-настоящему удивился:

– Ты хочешь сказать, что не верил мне?

– Скажем так: я сомневался.

Алира встала и сказала:

– Пошли.

Похоже, Алира знала, куда идти, и я молча последовал за ней. На сей раз мы довольно быстро подошли к дверям, которые оказались открытыми. Кошка отсутствовала. Мне показалось, что какая-то тень мелькнула за троном, но кто же тут может быть уверен? В любом случае богиня оказалась на месте.

– Привет, Алира, Влад, – сказала она.

– Привет, мама, – ответила Алира.

Мама?

– Кто ваш друг и что привело вас ко мне?

– Его зовут Айбин, – сообщила Алира. – Он доставил нас сюда, чтобы спасти нам жизнь.

Мама?

– Понятно. Отослать вас домой или я могу для вас что-нибудь сделать?

Мама?

– Отошли нас обратно, мам. Мы…

– Прошу меня простить, – вмешался я. – Ты употребляешь это слово в буквальном смысле?

– Какое слово? – не поняла Алира.

– Ты называешь ее «мама».

– О да. А что, ты не знал?

– Ты никогда мне не говорила.

– А ты не спрашивал.

– Из всех… ладно, не имеет значения. Богиня, если вы будете настолько добры, что отошлете их домой, то я бы хотел остаться и поговорить с вами наедине.

Алира с удивлением посмотрела на меня:

– Мне не нравится твой тон, Влад.

Я собрался резко ответить Алире, но вмешалась богиня:

– Все в порядке, Алира. У него есть веская причина.

Алире это явно не понравилось, но она не стала возражать.

– Мы недолго. В противном случае вы опоздаете на аудиенцию.

– Аудиенцию?

– С Императрицей.

– У меня аудиенция с Императрицей?

– Да. Маролан должен передать вам послание, но я могу это сделать сама.

Я облизнул губу.

– В таком случае, – сказал я Айбину, – встретимся у входа в Императорское крыло дворца.

– Хорошо, – устало ответил он.

– Ты меня заинтересовал, барабанщик. Быть может, когда-нибудь поиграешь для меня?

– Конечно.

Я мог бы предупредить Айбина, что, соглашаясь сделать какую-то работу для Богини Демонов, многим рискуешь, но счел подобное замечание бестактным. Алира подошла и поцеловала Вирру в щеку. Вирра по-матерински улыбнулась. Выглядело это весьма необычно. Алира отступила назад и кивнула; в следующее мгновение они с Айбином исчезли.

Я уже собрался начать разговор с богиней, когда из-за трона вылезла маленькая девочка. Я вежливо поклонился и сказал:

– Привет, Девера.

– Привет, дядя Влад.

– Почему ты прячешься?

– Нельзя, чтобы мама меня сейчас увидела.

– Почему?

– Это может все испортить.

– Понятно. Значит, она… – я показал на Богиню Демонов, – твоя бабушка.

Девера улыбнулась и забралась к Вирре на колени.

Босс, все это очень странно – или мне только кажется?

– Не кажется.

Сожалею, что так все случилось, – заявила Вирра.

– И не без оснований.

– Однако я помогла спасти твою жизнь.

– Да. Многие это делали в последнее время. Наверное, я должен вас поблагодарить.

– Ты хочешь сказать что-то другое?

– Да, богиня. Вы очень многое сделали для того, чтобы внести путаницу в мою жизнь, более того, вы манипулировали событиями таким образом, что из-за меня погибли сотни людей. Меня не интересуют ваши мотивы. Я просто больше не хочу иметь с вами ничего общего. Ладно?

Девера помрачнела, но промолчала, а Вирра ответила:

– Я тебя понимаю, Влад. И не обижаюсь на тебя. Ты даже не знаешь, кем являешься. Сейчас ты начинаешь новую жизнь. Подожди до тех пор, пока не узнаешь, какой она будет, а уж потом принимай подобные решения.

Я собрался что-то добавить, но Девера соскочила с колен Вирры, подошла ко мне, взяла за руку и сжала мои пальцы.

– Не сердись, дядя Влад, она хотела как лучше.

– Я… – Я замолчал, посмотрел на Деверу сверху вниз и покачал головой.

– Иди, – сказала Вирра, – тебя ждут во дворце.

– Зачем?

– Увидишь. Я думаю, мы еще встретимся, Влад Талтош, что бы ты по этому поводу сейчас ни думал.

Все завертелось и исчезло, прежде чем я успел что-нибудь ответить.

Жизнь, имя тебе ирония или что-то в этом же роде.

– В результате, действуя с риском для собственной жизни… – Голос сенешаля раскатился по тронному залу словно гром. Я стоял опустив глаза, и во мне боролось два желания: во-первых, я хотел повернуться и посмотреть на то, как воспринимает происходящее граф Соффта. Во-вторых, мне ужасно хотелось расхохотаться. – …Что, несомненно, стоило бы жизни тысячам гражданам Империи…

Лойош, естественно, не собирался мне помогать. Он сидел у меня на плече, вертел по сторонам головой, успокаивал Ротсу и вел себя так, словно все собрались для того, чтобы оказать ему честь. К тому же он постоянно комментировал происходящее:

Неужели они воспринимают все это всерьез, босс?

…земли вокруг озера Зарке на территории герцогства Истменсуотч, на расстоянии…

Мне даже дали подушечку под колено – на черном фоне изображен стилизованный серый джарег. Опущенные глаза позволяли мне видеть части вышитого крыла и головы, что и вовсе мешало мне сохранять серьезное выражение.

– …все права и привилегии, соответствующие его рангу, гарантируются всем потомкам и наследникам, до тех пор, пока Империя….

Интересно, подумал я, как бы отреагировала на происходящее Коти, если бы присутствовала здесь?

Пожалуй, без особого восторга, учитывая ее отношение к Империи. Наверное, больше всего в новой Коти мне не хватало ее потерянного чувства юмора. И ради чего? Я вспомнил слова Богини Демонов, и на мгновение горечь пересилила иронию.

– …гребень с Императорским Фениксом над символом Дома Джарега… – Здесь голос сенешаля чуть не дрогнул.

Интересно, даровался ли когда-нибудь имперский титул джарегу? И уж наверняка выходец с Востока его ни разу не получал. Ко мне вернулось чувство юмора.

– …гребень следует внести на все времена в Имперский реестр, и он может быть изъят лишь в результате анонимного голосования Совета Наследников или Императором…

Как раз то, что мне нужно. Я прикусил губу. Вдруг я понял, что не хочу, чтобы церемонии закончилась – ведь после нее я встречусь со своей женой. Должен ли я сказать что-нибудь в конце церемонии? Нет, достаточно просто поклониться.

– …получает титул графа Зарке, право вершить правосудие на своих землях и нести ответственность за…

Помешает ли это джарегам устроить охоту за моей головой? Учитывая, что я подставил члена Совета, а потом принял участие в его убийстве, – вряд ли. Как скоро следует ждать первого покушения? Скоро. Очень скоро. Если я намерен спасти свою жизнь после того, что сделали мои друзья, чтобы ее сохранить, я не имею права терять времени.

– …встать сейчас перед Императрицей и наследниками престола, чтобы получить…

Я в редчайшем положении, сейчас мне будет дарован титул, который ничего не стоит. Интересно, понимает ли комичность ситуации Зарика? Церемония подошла к концу. Я немного подождал, чтобы не нарушать приличий, и ушел, намереваясь посетить Крыло Иорича. Но когда я покидал Императорское крыло, то нашел стоящий на полу барабан и самого Айбина, который смотрел по сторонам и отбивал ритм монетами по мраморным перилам ведущей в вестибюль лестницы.

– Здесь, в Империи, мы называем это перилами, – заявил я.

– Куда ты идешь? – спросил Айбин.

– Сейчас? Хочу встретить свою жену. Кстати, не мог бы ты оказать мне услугу?

– Какую?

– Подари мне твой Камень Феникса.

Он нахмурился, а потом ответил:

– Хорошо. Он в замке, ты можешь его взять.

– Ты уверен, что он тебе не понадобится?

Айбин пожал плечами.

Ты принял окончательное решение, босс?

– Да.

Спасибо, Айбин.

– Не стоит благодарности. А что это у тебя на шее?

– Где? Амулет, чтобы меня не тошнило, когда…

– Нет, вот это.

– Символ имперского титула. В действительности он ровно ничего не значит. Хочешь его? В обмен на то, что ты мне даешь?

– Нет, спасибо. Куда ты направляешься?

Я покачал головой:

– Не имеет значения. А какие планы у тебя? Ты ведь не можешь вернуться домой.

– Во всяком случае, не сейчас. Со мной все будет в порядке. Мне здесь нравится. Да и на барабане тут играют примитивно.

Примитивно? Я усмехнулся, представив себе кое-кого из своих знакомых музыкантов, которым подобное заявление очень не понравилось бы.

– Как скажешь, – ответил я. – Может быть, мы еще встретимся.

– Да.

– Кстати, Айбин…

– Да?

– Я думаю, ты ошибся насчет богов.

– В самом деле?

– Я думаю, когда бог совершает нечто, достойное осуждения, поступок таковым и остается.

– Но тогда что есть бог?

– Я не знаю.

– Может быть, ты сумеешь это выяснить.

– Да, – вздохнул я. – Может быть, сумею. Может быть, выясню. Благодарю.

Он кивнул и снова принялся играть на перилах. Я пошел в Крыло Иорича и узнал, что мне придется подождать еще час, прежде чем они закончат оформлять бумаги, связанные с освобождением Коти. Меня это вполне устраивало; нужно было кое-что сделать. Я вышел из дворца и еще раз получил удовольствие от того, что меня больше не тошнит после телепортации.

– Ты не можешь так со мной поступить, – заявил Крейгар.

– Я уже поступил, – ответил я.

– Я не продержусь и пяти минут.

– Ты уже продержался значительно дольше – и не в первый раз.

– Тогда речь шла о временной замене, Влад. Я стал джарегом из-за того, что не мог быть драконом. Я родился в Доме Дракона, ты же знаешь. Во время сражения я пытался отдавать приказы, но никто меня не замечал. Я не могу…

– Люди меняются. Крейгар. Ты уже изменился.

– Но…

– Подумай о деньгах.

Он склонил голову к плечу.

– Хороший довод, – признал Крейгар.

– Кроме того, тебе преданы все наши парни. Они тебя хорошо знают и доверяют. К тому же у меня попросту нет выбора. Сколько Организация предлагает за мою голову?

Он ответил, и на меня это произвело впечатление.

– Прошел слух, – добавил Крейгар, – что они хотят использовать Морганти.

– Ничего удивительного, – внешне спокойно ответил я, хотя внутри у меня все задрожало.

Я оглядел офис. Тут все еще полно моих вещей – мишень на стене, вешалка, на которой сидели Лойош и Ротса, темные круги на столе – там, где я ставил чашу с клявой, вращающееся кресло на колесиках, конструкцию которого я придумал сам, и многое другое. Этот офис стал моим настоящим домом.

– А ты сможешь когда-нибудь вернуться?

– Может быть. Но я не уверен, что захочу. А если я вернусь? Мы всегда сможем договориться или я начну заново где-нибудь в другом месте.

Он вздохнул:

– Мне трудно обходиться без Мелестава.

– Да. И без Палки.

Мы немного помолчали из уважения к мертвым. Я все еще не мог заставить себя ненавидеть Мелестава, да и Палка значил для меня очень многое. Я ненавижу, когда умирают друзья.

– Я смогу с тобой связаться?

– Нет.

– Куда ты направляешься?

– Не знаю. Я уже был на востоке, а на юге – море. Остается север и запад. Наверное, куда-нибудь туда.

Он задумался:

– А что ты намерен сделать с территорией в Южной Адриланке?

– Не беспокойся, – ответил я. – Я уже все уладил.

– Ну, мне будет только легче.

Я еще раз оглядел офис. Здесь прошла существенная часть моей жизни. Лойош подлетел к Крейгару, лизнул его в ухо, а потом вернулся ко мне на правое плечо. Ротса опустилась на левое. Я встал.

– Кстати, Крейгар, попрощайся за меня с Кайрой Воровкой. Скажи, что я ей все еще должен. С другой стороны, она сможет меня найти, если захочет.

– Я передам ей, – обещал Крейгар.

– Спасибо. И удачи тебе. – И я телепортировался.

Очень похоже на репетицию пьесы, словно режиссер сказал: «Проведи разговор на ступеньках Крыла Иорича, только на сей раз постарайся сделать вашу беседу более напряженной».

Коти обняла меня и некоторое время не отпускала, словно искренне обрадовалась нашей встрече. Я тоже ее обнял и удивился: почему я так спокоен? Лойош и Ротса внимательно за нами наблюдали.

– Расскажи мне, – попросила Коти.

Стоя на пустынных ступеньках, когда сумерки незаметно прокрались в Императорский дворец, я рассказал ей обо всем. Я говорил и слушал свой спокойный голос, который поведал Коти о революции, убийствах и интригах так, точно я не имел к ним никакого отношения. Что он сейчас чувствовал, обладатель этого ровного, холодного голоса? Я не знал. Им бы следовало найти на главную роль кого-нибудь другого, способного на эмоции. Быть может, режиссер хотел именно такой трактовки вопреки воле автора?

Когда я закончил, Коти отодвинулась от меня и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Они тебя убьют, – сказала Коти.

– Я так не думаю.

– Что им помешает?

– У меня есть план.

– Расскажи…

– Нет, сначала ты ответь на мой вопрос: ты ко мне вернешься?

Коти не отвела взгляда, как я предполагал, только внимательно на меня посмотрела – так изучают незнакомца, пытаясь угадать его настроение по выражению лица. Она ничего не сказала, что, я полагаю, и было ответом. Однако я решил уточнить.

– Слишком многое произошло. Слишком много убийств, слишком много перемен. Мы потеряли то, что имели. Способны ли мы создать нечто новое? Я не знаю. Но ты намерена двигаться в одном направлении, я в другом. В данный момент этим все сказано.

Ее глаза стали огромными.

– Ты уходишь, не так ли?

– Да.

– А ты когда-нибудь вернешься? – спросила она с таким видом, словно не понимала, волнует ли ее это, а может быть, боялась, что волнует слишком сильно или, наоборот, совсем не волнует.

– Не знаю, – ответил я. Она кивнула:

– Когда ты уходишь?

– Прямо сейчас.

– Мне жаль, что все так получилось.

– Мне тоже.

– Ты оставил свой бизнес Крейгару?

– Большую часть. Кроме Южной Адриланки.

– А что ты собираешься делать с ней?

Я представил себе двор Черного Замка – и дождался, когда он появится перед моим мысленным взором. Вошел в контакт с Державой, почерпнул из нее энергию и начал телепортацию.

– Все интересы Организации в Южной Адриланке теперь принадлежат тебе, – заявил я. – Завтра утром с тобой встретятся мои люди. Наслаждайся, – добавил я и в следующий миг исчез.

Мы с Алирой сидели вдвоем в библиотеке Черного Замка, дожидаясь, когда к нам присоединятся Сетра и Маролан. Это место, как и мой офис, содержит нечто большее, чем ряд воспоминаний. Я провел здесь много времени со своими друзьями – да, я, безусловно, мог их таких называть, – мы устраивали военные советы, утешали друг друга и праздновали победы. Здесь выпито много вина и пролито немало слез, здесь мы смеялись и грозили друг другу, причем многое происходило почти одновременно.

Я заметил, что Алира смотрит на меня.

– Я встретил твою дочь, – сказал я.

– Какую дочь?

– Ты узнаешь.

– О чем ты говоришь?

– Спроси у своей матери. Время, как мне кажется, делает с ней забавные вещи.

Алира не ответила прямо.

– Я буду по тебе скучать, – наконец сказала она.

– Может быть, я вернусь. Кто знает?

– Джареги долго помнят обиды.

– Мне ли не знать. Я хочу некоторое время побыть один.

– Я не могу себе этого представить.

– Чтобы я стремился к одиночеству? Пожалуй, ты права. Но со мной будут Лойош и Ротса.

– И все же…

– Да. Наверное, я найду место, где живут люди. Скорее всего драгейриане, так что я смогу продолжать ненавидеть их в целом и любить в частности. Но сейчас я никого не хочу видеть.

– Я понимаю, – сказала Алира.

– Я очень многим тебе обязан.

– А я обязана тебе жизнью, – напомнила мне Алира.

– Ты спасла мне жизнь несколько раз. Иногда я хотел бы вспомнить свою прошлую жизнь – то, что было вначале.

– Сетра может это организовать, – заметила Алира.

– Не сейчас.

– Это помогло бы тебе примириться с самим собой.

– Я найду собственный способ.

– Да. Ты всегда так поступаешь.

Маролан и Сетра присоединились к нам до того, как я успел спросить, что она имела в виду.

– Я пришел проститься с вами, – сообщил я, когда они расселись за столом. – Мы на некоторое время расстанемся.

– Так я и понял, – сказал Маролан. – Я желаю тебе удачи в твоих странствиях. Обещаю присмотреть за дедом.

– Спасибо.

– Я надеюсь, что мы еще встретимся – в этой жизни или в следующей, – сказала Сетра.

– В следующей, – ответил я. – Так или иначе, но это будет иная жизнь.

– Да, – кивнула Сетра. – Ты прав.

И я ушел, не сказав более ни слова.

Последним я поговорил с дедом.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил он.

– Спасибо.

В первый раз за всю свою взрослую жизнь я выглядел как человек с Востока, а не как джарег. Я надел свой старый плащ, перекрашенный в зеленый цвет, свободные сапоги из кожи дарра, зеленые штаны и светло-синюю блузу.

– В данных обстоятельствах иначе нельзя, – сказал я.

– О каких обстоятельствах ты говоришь, Владимир?

Я объяснил Нойш-па все, что произошло и что, как мне кажется, ему следовало делать. Он покачал головой:

– Чтобы быть правителем даже самого маленького места, нужно иметь качества, которыми я не обладаю.

– Нойш-па, тебе не придется править. Там живет около сотни семей текл и несколько людей с Востока, и они прекрасно ладят друг с другом без всякого правителя. Тебе не придется ничего менять. Империя выплачивает ренту, которая автоматически добавляется к титулу – для нормальной жизни хватит. Тебе нужно всего лишь отправиться на озеро Зарке и поселиться в особняке, или замке, или как он там называется.

Если крестьяне придут к тебе со своими проблемами, я не сомневаюсь, что ты найдешь для них разумное решение, но скорее всего этого не будет. Ты сможешь продолжать там свою работу, и никто не станет тебе мешать. Куда еще ты можешь направиться? Озеро находится к западу от Пепперфилда, который расположен в горах западнее Фенарио, так что ты окажешься неподалеку от нашей родины. Чего еще можно желать?

Он нахмурился, а потом кивнул.

– А что будет с тобой? – спросил он.

– Не знаю. Сейчас я должен бежать, чтобы спасти свою жизнь. Если ситуация изменится и я узнаю, что охота на меня прекращена, я вернусь.

– А твоя жена?

– С ней все кончено, – сказал я.

– Ты уверен?

Я попытался посмотреть ему в глаза, но не смог.

– Во всяком случае, на данный момент. Может быть, позднее. Когда пройдет время, но не сейчас.

– Я бросил песок прошлой ночью, Владимир. Впервые за последние двадцать лет я бросил песок и спросил, что будет со мной. Я почувствовал силу и прочитал символы, и они сказали, что я еще буду держать на руках внука. Как ты думаешь, песок ошибается?

– Не знаю, – ответил я. – Надеюсь, нет. Но если ты должен дождаться внука, значит, я должен остаться в живых, чтобы его зачать.

Он кивнул:

– Очень хорошо, Владимир. Делай то, что должен. Я отправлюсь на озеро Зарке и буду там жить, чтобы ты знал, где меня найти, когда ты сможешь вернуться.

– Когда я смогу, – повторил я. – Когда я смогу.

ЭПИЛОГ.

Есть место, которое я очень хорошо помню. Оно навсегда осталось в моей памяти, начиная от ярко-голубых пятен цветов в высокой траве до согнутого дуба, что высится над поляной, словно защищая ее от летучих хищников, от шипов дикого вьюнка до ровного склона холма, указывающего спуск к ближайшей воде. С раннего детства я люблю это место – оно врезалось мне в память с такими подробностями, которые я обычно запоминаю, когда прячу оружие или изучаю привычки будущей жертвы. Природа во всем разнообразии своих красот и ужасов до сих пор была для меня потеряна – за исключением этого места. Возможно, теперь все изменится.

Откуда-то слева донесся сдавленный смешок креоты, готовящего ловушку для норска или белки. Верни-меня-домой, растущая из дуба, с шелестом раскачивалась на холодном ветру: вушь-снэп, вушь-снэп. Какая-то птица рыдала, словно отвечая на смех креоты. От ветра у меня на шее зашевелились волосы, и я задрожал. Цвела сирень, ее здесь так много, и сильный запах мешался с ароматом других деревьев.

Мне вдруг пришло в голову, что наступила весна, а я никогда не обращал особого внимания на смену времен года.

Если моя жизнь наемного убийцы имела начало, то, наверное, именно здесь, где я нашел яйцо, из которого вылупился Лойош. Если моя жизнь наемного убийцы имеет конец, то пусть он тоже будет здесь. Если же окажется, что мне всего лишь придется на некоторое время выйти из игры – что ж, так тому и быть. Лойош и Ротса вели себя тихо. Если не считать их присутствия, я был один. Адриланка осталась далеко позади, и на многие мили поблизости никаких городов.

Один.

Кроме двух джарегов, никто не мог меня увидеть или заговорить со мной, а Камень Феникса защищал мои мысли от всякого, кто попытается найти меня таким способом. Я стал невидимым для магии. Оружие, которое я носил на себе – дюжины кинжалов, дротиков и других неприятных штук, – казалось здесь абсурдным. Я не сомневался, что со временем постепенно уменьшу их число и, возможно, полностью избавлюсь от оружия. На спине я нес смену одежды на все случаи жизни, запасную пару сапог и кое-какие полезные мелочи.

Нас осталось трое.

Можно начать себя жалеть, но я не собирался себе лгать. Наступило время перемен, время роста, в некотором роде такое же волнующее, как момент, когда жертва подходит к тому месту, которое ты выбрал для покушения.

Что будет? Кем я стану? Сумеют ли джареги меня отыскать? Возродится ли любовь из пепла, в который мы ее превратили? И ждет ли нас весна?

Я почувствовал, как на моем лице возникла улыбка, и не стал строить предположений.

И пошел на запад.

Атира.

ПРОЛОГ.

Женщина, девушка, мужчина и мальчик сидели, как и положено добрым путникам, у костра в лесу.

– Теперь, когда вы здесь, – сказал мужчина, – объяснения могут немного подождать – сначала мы поедим.

– Очень хорошо, – отозвалась женщина. – Пахнет соблазнительно.

– Спасибо. – Мужчина слегка поклонился. Мальчик молчал.

Девочка пренебрежительно фыркнула, остальные не обратили на нее внимания.

– Что это такое? – поинтересовалась женщина. – Я не узнаю…

– Птица. Скоро будет готова.

– Он ее убил, – обвиняющим тоном заявила девочка.

– Да? – сказала женщина. – А разве ему не следовало этого делать?

– Он умеет только убивать.

Мужчина не ответил, лишь повернул птицу на вертеле. Мальчик молчал.

– Неужели ты ничего не можешь сделать? – спросила девочка.

– Ты имеешь в виду – научить его какому-нибудь ремеслу? – сказала женщина.

Никто не рассмеялся.

– Мы шли через лес, – не унималась девочка. – И не то чтобы я хотела здесь оказаться…

– Ты не хотела? – осведомилась женщина, бросив быстрый взгляд на мужчину. Тот не обращал на них внимания. – Он заставил тебя пойти с ним?

– Ну, он не заставлял, но мне пришлось.

– Хм-м.

– Вдруг мне стало страшно и…

– Чего ты испугалась?

– Ну… этого места. Я хотела пойти по другой дороге. Но он отказался.

Женщина посмотрела на жарящуюся птицу и кивнула.

– Да, они часто так поступают, – со вздохом сказала она. – Именно таким образом они находят жертву и отпугивают хищников. Такие специальные псионические способности…

– Мне все равно, – перебила ее девочка.

– Еда готова, – заявил мужчина.

– Я стала с ним спорить, однако он меня даже не слушал. Вытащил свой нож и швырнул в кусты…

– Да, – кивнул мужчина. – И вот вам, пожалуйста.

– Ты мог, – заявила женщина, неожиданно посмотрев мужчине в глаза, – просто обойти его. Они не нападают на людей.

– Поешьте, – ответил мужчина. – А потом вернетесь к оскорблениям.

Мальчик молчал. Женщина сказала:

– Как хочешь. Но мне любопытно…

Мужчина пожал плечами.

– Я не люблю тех, кто пытается влезть в мое сознание, – заявил он. – Кроме того, они довольно вкусные.

Мальчик, которого звали Савн, продолжать молчать.

Впрочем, при данных обстоятельствах ничего другого ожидать и не следовало.

ГЛАВА 1.

Я не выйду за крестьянина,

Что копается в навозе.

Я не выйду за крестьянина,

Что копается в навозе.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад,

Под ногами не болтайся.

Шаг вперед, шажок назад,

Под ногами не болтайся.

За кого тогда ты выйдешь?

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Савн заметил его первым, и если уж на то пошло, именно он первым увидел Предвестников. Предвестники вели себя так, как и положено Предвестникам: сначала их никто не узнал. Савн сказал своей сестре Полинис:

– Лето уже почти закончилось, джареги начали спариваться.

– Какие джареги, Савн? – спросила сестра.

– Вон там, на крыше дома Тэма.

– О, я их вижу. Может быть, они соединились навсегда. У джарегов так бывает.

– Да, и у людей с Востока, – заявил Савн, исключительно для того, чтобы продемонстрировать свою осведомленность.

Поли уже исполнилось восемьдесят, и она начала понимать, что ее брат знает далеко не все, а он никак не мог привыкнуть к этой мысли.

Поли ничего не ответила, и Савн бросил последний взгляд на джарегов. Самка была крупнее, и ее окраска, по мере того как лето уступало место осени, становилась темно-коричневой. Савн догадывался, что весной самец будет зеленым или серым, а самка посветлеет. Он еще немного понаблюдал за тем, как они ждут, пока кто-нибудь умрет. Затем джареги взлетели, сделали круг над домом Тэма и умчались на юго-восток.

Савн и Поли, не подозревая, что Судьба послала им Предзнаменование, промчавшееся у них над головами, направились в дом Тэма, где их накормили салатом со знаменитой приправой Тэма, благодаря которой даже масло из льняного семени казалось вкусным. Салат вместе с жидким соленым супом – вот практически и все, что подавал на стол Тэм после сбора льна, и они успели привыкнуть к такой пище. В любом случае вкус у салата оказался приятнее, чем запах сохнущего льна. На столе стоял еще и сыр, но Тэм так и не овладел искусством его производства, до старого Башмака ему ой как далеко. Тэм еще слишком молод для Хозяина, ему едва исполнилось пять сотен лет.

Поли нашла место, откуда удобно наблюдать за всем помещением, и взяла стакан вина, смешанного с водой, а Савн выбрал эль. Поли еще не полагалось пить вино, но Тэм никогда на нее не доносил, а Савн тем более. Она оглядела зал, и Савн заметил, что ее взгляд постоянно возвращается к одному и тому же месту, поэтому заметил:

– Он еще слишком молод для тебя.

Поли даже не покраснела. Очередное доказательство того, что сестричка повзрослела.

– А кто тебя спрашивает?

Савн пожал плечами и промолчал. Создавалось впечатление, что в Ори влюблены все девушки городка, что опровергало утверждение о том, будто девушки любят сильных парней. Светловолосый Ори красив, как девушка, но особенно привлекательным его делало то, что он не замечал знаков внимания, которые ему оказывали, заставляя Савна вспоминать историю мастера Вага о норске и волке.

Савн поискал глазами, не видно ли в зале Фири, и испытал одновременно разочарование и облегчение, обнаружив, что ее нет. Он огорчился, так как она, безусловно, была самой красивой девушкой в городке, но Савну становилось не по себе от одной только мысли, что он когда-нибудь осмелится заговорить с ней.

Савну разрешали покупать себе обед только во время сбора урожая, потому что тогда ему приходилось работать с раннего утра до того момента, когда наступало время отправляться к мастеру Вагу, – его родители считали, что в такой ситуации ему необходимо подкрепить силы. Поскольку не существовало способа позволить Савну обедать у Тэма и запретить это его сестре, которая трудилась на сборе урожая целый день, они согласились, что Поли будет сопровождать Савна к Тэму, после чего немедленно вернется домой. Поев, Поли поспешила к отцу с матерью, а Савн зашагал к мастеру Вагу. Он бросил последний взгляд на крышу дома, но джареги не вернулись.

День у мастера Вага прошел быстро. Савн был все время чем-то занят: смешивал растения, запоминал указания мастера, наводил порядок. Мастер – лысеющий, с покатыми плечами и глазами хищной птицы, рассказал Савну, наверное в четвертый раз, историю о Барсуке в Трясине, сумевшем поменяться местами с Умным Криотой. Савн считал, что отлично знает историю, но промолчал, поскольку мог ошибаться, а мастер так ловко насмехался над парнем, ругая его за самоуверенность, что тот заливался краской.

Поэтому Савн внимательно слушал, стараясь все запомнить, выстирал одежду мастера в воде, набранной из колодца, вычистил пустые керамические горшки и помог наполнить их землей или растениями, а потом изучал изображения легких и сердца и старался не путаться под ногами, когда к мастеру пришел посетитель.

В плохие дни Савн проверял время каждые полчаса. В хорошие всегда удивлялся, когда мастер говорил: “На сегодня хватит. Иди домой”. Сегодня был один из хороших дней. Когда Савн отправился домой, оранжево-красное небо оставалось еще достаточно ярким.

Следующее событие – и первое, что нас интересует – произошло, когда Савн возвращался домой. Мастер жил в тени Малого Утеса возле берега реки под названием Верхняя Коричневая Глина. От дома мастера Вага до деревни пол-лиги. Естественно, Савн ходил к мастеру пешком – ведь он всего лишь ученик.

На, полпути между Малым Утесом и деревней есть одно место, где сходятся две тропы – как раз перед Кривым камнем. Отсюда идет ровная дорога к особняку лорда Смолклифа. Именно здесь Савн и увидел незнакомца, который склонился над дорогой и скреб ее каким-то инструментом.

Незнакомец быстро поднял голову – возможно, он услышал шаги Савна, – негромко выругался, посмотрел на небо, нахмурился, а затем перевел взгляд на юношу. Только после того, как незнакомец выпрямился, Савн понял, что перед ним человек с Востока. Сердце отчаянно забилось в груди Савна, они с чужаком молча изучали друг друга. Савну еще никогда не доводилось встречать людей с Востока. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он чуть ниже Савна ростом, но в нем ощущалась некая твердость и завершенность, которая приходит с возрастом. Очень странно – Савн не знал, что сказать. Кроме того, он понятия не имел, на каком языке говорит незнакомец.

– Добрый вечер, – наконец сказал человек с Востока. Он говорил как местный житель – впрочем, родившийся много южнее Малых Утесов.

Савн вежливо ответил на приветствие. Он не знал, что делать дальше, поэтому решил просто подождать. Как странно видеть того, кто постареет и умрет еще до того, как закончится твоя юность.

Наверное, он моложе меня, с некоторым удивлением сообразил Савн.

Человек с Востока был в дорожной одежде, сверху он накинул легкий дождевик, на дороге у его ног стояла сумка. В одежде незнакомца преобладал зеленый цвет. На бедре висел хрупкий меч, а в руке мужчина держал инструмент, которым копал, – длинный прямой кинжал. Савн посмотрел на оружие более внимательно и обнаружил, что на одной руке человека с Востока всего четыре пальца. Может быть, так и должно быть?

Тут незнакомец сказал:

– Вот уж не думал, что кто-нибудь пойдет по этой дороге.

– Здесь и в самом деле редко кто появляется, – ответил Савн так, словно говорил с человеческим существом; иными словами, с равным себе. – Мой учитель живет на другом конце тропы, а вон там находится особняк лорда Смолклифа.

Незнакомец кивнул. У него оказались темно-коричневые, почти черные глаза и волосы и такая же растительность над верхней губой. Будь он человеком, про него можно было бы сказать, что он очень невысокого роста, но довольно сильный.

Впрочем, подумал Савн, наверное, все люди с Востока такие. Незнакомец стоял на своих немного кривоватых ногах, чуть наклонив голову вперед, словно ее неправильно посадили на плечи и теперь она норовила упасть на землю. И еще – голос незнакомца звучал как-то странно, но Савн никак не мог понять, в чем дело.

Савн откашлялся и спросил:

– Надеюсь, я вам не помешал?

Незнакомец улыбнулся, но Савн не понял, что означает его улыбка.

– Вы знакомы с колдовством? – спросил незнакомец.

– Не слишком.

– Не имеет значения.

– Я хотел сказать, что знаю… мне известно, обычно оно практикуется… а вы именно им занимались?

Незнакомец продолжал улыбаться.

– Меня зовут Влад, – сказал он.

– А я – Савн.

Незнакомец поклонился Савну как равному. Только позднее Савну пришло в голову, что ему следовало оскорбиться. Затем тот, кого звали Влад, сказал:

– Вы первый житель этого города, которого я встретил. Как он называется?

– Смолклиф.

– Значит, где-то поблизости должны быть горы?

Савн кивнул.

– Вон там, – ответил юноша, показывая в ту сторону, откуда пришел.

– Что ж, тогда у вашего города подходящее название.

– А вы с юга?

– Да. Чувствуется по моей речи?

Савн кивнул и поинтересовался:

– А вы из какого места?

– О, я много где побывал.

– Не покажусь ли я вам невежливым, если спрошу, какое заклинание вы намеревались сотворить? Я ничего не знаю о колдовстве.

Влад доброжелательно улыбнулся.

– Это будет вежливо, – ответил он, – пока вы не начнете настаивать на ответе.

– Ах вот оно что. – Савн не знал, следует ли расценивать его слова как отказ, но потом решил, что будет разумнее промолчать.

Он плохо разбирался в мимике выходцев с Востока – только теперь Савн сообразил, как сильно выражение лица помогает понять, что имеет в виду собеседник.

– Как долго вы собираетесь у нас пробыть? – спросил Савн.

– Не знаю. Тут многое зависит от того, как я себя здесь почувствую. Обычно я нигде не останавливаюсь надолго. Но, раз уж мы об этом заговорили, вы не могли бы порекомендовать мне гостиницу?

Савн заморгал:

– Я не понимаю.

– Постоялый двор.

– Мы здесь весьма гостеприимны…

– Место, где можно провести ночь.

– А… Тэм сдает путникам комнаты.

– Хорошо. Где?

Савн поколебался, а потом ответил:

– Я сейчас как раз туда направляюсь, так что, если хотите, можете пойти со мной.

Казалось, Влада охватили сомнения, но потом он спросил:

– А вы уверены, что вам это будет нетрудно?

– Никаких проблем. Я в любом случае прохожу мимо дома Тэма.

– Превосходно. Тогда вперед, Андаунтра, чтобы страх не хватал нас за пятки.

– Что?

– “Башня и дерево”, акт второй, сцена четвертая. Не имеет значения. Веди нас.

Когда они зашагали по дороге, Влад спросил:

– А где ты был?

– Я возвращаюсь домой от мастера Вага, я его ученик.

– Прости мне мое невежество, но кто такой мастер Ваг?

– Наш лекарь, – гордо ответил Савн. – Таких, как он, только трое во всей стране.

– Хорошо, что у вас есть лекарь. Он лечит и барона Смолклифа?

– Что? О нет. – Савн был потрясен. Ему и в голову не приходило, что барон может заболеть. Или получить ранение. Впрочем, теперь он сообразил, что такой вариант вполне возможен. – Его светлость, ну, я не знаю, но мастер Ваг наш.

Человек с Востока кивнул, будто слова Савна подтвердили то, что он и раньше знал или о чем догадывался.

– И что вы там делаете?

– Ну, много чего. Сегодня я помогал мастеру Вагу приготовить лубок для руки Дейма Саллена, а также изучал “Девять креплений для конечностей”.

– Звучит интересно.

– И конечно, учился рассказывать истории.

– Истории?

– Конечно.

– Не понимаю.

Савн нахмурился и спросил:

– А разве не все лекари рассказывают истории?

– Только не там, откуда я пришел.

– На юге?

– В разных местах.

– Нужно рассказывать пациенту истории, чтобы отвлечь его, понимаете?

– Звучит разумно. Я и сам рассказывал истории.

– Правда? Я люблю истории. Возможно, вы могли бы…

– Нет, не думаю. Тогда были особые обстоятельства. Один глупец заплатил мне за то, что я рассказал ему историю своей жизни. Я так и не узнал, зачем она ему понадобилась. Но деньги он предложил неплохие. И сумел меня убедить, что никто посторонний ничего не узнает.

– Так вот чем вы занимаетесь? Рассказываете истории?

Человек с Востока усмехнулся:

– Нет, вовсе нет. Последнее время я просто путешествую.

– Куда-то или от чего-то?

Влад бросил на своего собеседника быстрый взгляд.

– А ты весьма проницателен. Сколько тебе лет? Впрочем, не имеет значения. А как кормят в том месте, куда ты меня ведешь?

– В это время года в основном подают салат. Знаете, сейчас сбор урожая.

– Да, конечно. Я как-то не подумал.

Влад огляделся по сторонам.

– Странно, – заметил он через некоторое время, – земли не засеяны.

– На этой стороне холма земля слишком влажная, – ответил Савн. – А лен требует сухой почвы.

– Лен? Значит, вы здесь выращиваете только лен?

– В основном. Немного кукурузы для скота, но на нашей почве она плохо растет. Больше всего у нас выращивают лен.

– Тогда понятно.

Они поднялись на вершину холма и посмотрели вниз.

– Что понятно? – спросил Савн.

– Запах.

– Запах?

– Должно быть, льняное масло.

– Да. Наверное, я к нему привык.

– Похоже, меня кормили именно этим в городке, который находится к востоку отсюда – до него примерно полдня пути.

– Это Уайтклиф. Я был там дважды.

Влад кивнул.

– Я не заметил никакого привкуса в тушеном мясе, но салат должен иметь весьма своеобразный аромат.

Савну показалось, что он заметил легкую иронию в словах Влада, но уверенности у него не было.

– Некоторые виды льна используются для приготовления пищи, а из других делают полотно.

– Полотно?

– Да.

– Вы готовите из льна еду и делаете из него одежду?

– Нет-нет. Речь идет о разных сортах.

– Значит, они перепутали, – заметил Влад. – Теперь мне все понятно с салатом.

Савн с сомнением посмотрел на него, он не знал, шутит ли его собеседник.

– Их очень легко отличить, – заявил Савн. – Когда кладешь семена в бочки, которые установлены в погребе, настоящий салатный лен растворяется…

– Не имеет значения, – перебил его Влад. – Я уверен, ты никогда их не перепутаешь.

Пара джарегов взлетела с ветвей дерева и скрылась в лесу, впереди.

Неужели это джареги, что я видел сегодня утром?– подумал Савн.

Они подошли к последнему холму перед домом Тэма.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – сказал Савн.

– Вопрос?

– Вы путешествуете куда-то или от чего-то?

– Я так давно путешествую, что теперь уже и сам не знаю.

– Ага. А могу ли я задать вам еще один вопрос?

– Конечно. Возможно, я на него не отвечу.

– Если вы не рассказываете истории, то что вы делаете?

– Ты полагаешь, каждый должен что-то делать?

– Ну да.

– Я хороший охотник.

– Понятно.

– И еще у меня есть несколько золотых, которые я показываю, когда возникает нужда.

– Вы их просто показываете?

– Верно.

– А зачем?

– Люди хотят их у меня забрать.

– Да, но…

– А когда они пытаются, дело кончается тем, что ко мне попадает их имущество – обычно его хватает для удовлетворения моих скромных нужд.

Савн снова с сомнением посмотрел на Влада, пытаясь понять, насколько тот серьезен, но рот человека Востока скрывали густые черные волосы, растущие над верхней губой.

Савн отвел глаза в сторону, чтобы его поведение не сочли невежливым.

– Дом Тэма там, внизу, сэр, – сказал он, не зная, следовало ли употреблять слово “сэр” в разговоре с человеком с Востока.

– Называй меня Влад.

– Хорошо. Надеюсь, дом Тэма вам понравится.

– Уверен, там отлично, – ответил Влад. – После нескольких недель, проведенных в лесу, даже самые элементарные вещи кажутся роскошью. Могу я тебе кое-что дать?

Савн нахмурился, охваченный странными подозрениями.

– Что вы имеете в виду?

– У моего народа принято дарить подарок первому человеку, которого встречаешь в новом месте. Говорят, приносит удачу. Не могу сказать, что я в это верю, но старым обычаям следую.

– Что?..

– Вот. – Влад засунул руку в мешок, отыскал там что-то и протянул Савну.

– Что это такое? – спросил Савн.

– Отшлифованный камень, который я нашел во время своих странствий.

Савн смотрел на подарок, раздираемый страхом и любопытством.

– Он волшебный?

– Нет, самый обычный.

– О, какой у него красивый зеленый цвет, – сказал Савн.

– Да. Пожалуйста, возьми его.

– Ну, спасибо вам. – Савн не мог отвести от камня глаз. Он был отполирован до блеска.

Интересно, как можно полировать камень, подумал Савн, да и зачем это делать?

Он положил камень в карман.

– Может быть, мы еще встретимся.

– Вполне возможно, – ответил Влад и вошел в дом Тэма.

Савн пожалел, что не может последовать за ним, чтобы увидеть, какое выражение появится на лице Тэма, когда человек с Востока переступит порог, но уже темнело, а его ждали родители – Панер всегда ворчит, если он не приходит к началу ужина.

Пока Савн шел домой – а ему оставалось пройти целую лигу, – он размышлял о человеке с Востока. Что Влад здесь делает, зачем пришел, куда уйдет и говорит ли он правду относительно своего образа жизни? Савн сразу же поверил, что Влад охотник. Хотя как он находит дичь? Ведь люди с Востока не могут быть Волшебниками, разве не так? Встреча с ним показалась юноше необычной и волнующей. Постепенно Савн начал сомневаться во всем, а к тому моменту, когда увидел мигающий свет в окошке собственного дома, сумел убедить себя, что человек с Востока все выдумал.

За обедом в тот вечер Савн был молчаливым и рассеянным, хотя ни Панер, ни Манер не обратили на это внимания – они слишком устали, чтобы поддерживать беседу. Сестра не закрывала рта, словно понимала, что от Савна толку не будет, но его поведение не комментировала. Ма лишь один раз обратилась к нему с вопросом – ей хотелось узнать, что нового рассказал ему мастер Ваг, но Савн пожал плечами и пробормотал, что занимался наложением лубка, после чего сестра сообщила, что все ее знакомые девчонки страшные дурочки и ей надоело с ними разговаривать.

После обеда Савн немного помог с домашней работой – впрочем, заклинание, сотворенное Панером, давало совсем мало света. Он наломал щепок на растопку; Панер и Манер кололи крупные поленья – они сказали, что Савн еще мал для такого серьезного дела. Кроме того, в его обязанности входило убрать остатки пищи из запруды с кетной, чтобы не привлекать внимание стервятников, а также почистить инструменты для завтрашней работы в поле.

Закончив, Савн обошел маленький амбар и присел на пень, чтобы послушать воркование голубей. Скоро они улетят и вернутся только весной, вместе с ласточками, белоспинками и иволгами. Пожалуй, впервые Савн задумался о том, куда они улетают и что представляют собой далекие страны. Живут ли там люди? Если да, то какие они? И есть ли там Савн, который наблюдает за птицами и размышляет о том, что с ними происходит, когда они возвращаются на север?

Он вдруг представил себе другого Савна, обнаженного по пояс и влажного от пота, который смотрит на него.

Я могу просто уйти, подумал он. Даже не буду возвращаться в дом, чтобы взять что-нибудь с собой, а просто возьму и уйду. И тогда я узнаю, куда улетают голуби, и кто там живет, и на кого они похожи. Я могу.

Но он знал, что не сделает ничего подобного. Он останется здесь и…

И что?

Савн вдруг вспомнил о джарегах, которых видел на крыше дома Тэма. Летающие рептилии выполняют работу мусорщиков, точно так же, как, в некотором смысле, представители Дома Джарега. Савн множество раз видел ядовитых животных, но представителей Дома Джарега ему встречать не приходилось. Интересно, как они выглядят?

Почему я вдруг начал думать о подобных вещах? Что со мной происходит?

Голова у Савна вдруг закружилась, и ему захотелось прилечь, но он боялся пошевелиться – испытанное ощущение оказалось таким чудесным и одновременно пугающим. Он даже старался не дышать, но отчетливо ощущал, что дышит, легкие работают изо всех сил, наполняя все тело воздухом. Невозможно! Перед ним лежала великолепная дорога – по бокам кирпичные стены, а наверху жуткое черное небо. Дорога не имела конца, и он знал, что где-то впереди она разветвляется и среди ответвлений найдется путь куда угодно. И над всей этой картиной парило лицо человека с Востока, которого он только что встретил, – тот каким-то непостижимым образом одни пути открывал, а другие закрывал. Сердце Савна наполнилось радостью потери и болью возможностей.

Какая-то часть его разума осознавала, что с ним происходит. Кое-кто называет это прикосновением богов. Считается, что некоторые мистики атира всю жизнь проводят в таком состоянии. Савн слышал о таких переживаниях от своих друзей, но никогда особенно им не верил.

“Кажется, будто ты одновременно касаешься всего мира”, – говорил Корал.

“Вроде как видишь все, что происходит вокруг, а сам находишься внутри каждого события”, – сказал кто-то. Его имя Савн забыл.

И все это – лишь малая часть того, что происходило с ним. Что это значит? Останется ли он прежним? Кем станет? Когда закончится чудесное видение?

А потом все исчезло – так же быстро, как и возникло. Вокруг продолжали ворковать голуби, стрекотали сверчки. Савн сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, стараясь навеки запечатлеть диковинные образы в памяти, чтобы когда-нибудь их воскресить. Что скажут Ма и Па? И Корал? Поли не поверит, ну и пусть! Да и вообще, ему все равно, поверит ли ему кто-нибудь. Более того, он не станет никому рассказывать, даже мастеру Вагу. Это его собственные переживания, и таковыми они останутся, потому что Савн понял одну вещь – он может уйти, если только захочет.

Хотя он никогда не думал об этом раньше, сейчас Савн понимал каждой частичкой своего тела – у него появился выбор между жизнью лекаря в Смолклифе и неизведанными странствиями в чужом мире. Что он выберет? И когда?

Он сидел и размышлял, пока прохлада поздней осени не прогнала его в дом.

Ее звали Ротса, и иногда она даже отзывалась на свое имя.

Она летела вверх, пробилась сквозь облака и снова начала дышать, небо стало голубым – ярким, живым, с белыми и серыми пятнами, а на земле внизу мелькали пятна других цветов, но там не было ничего интересного. Пятна над ней разбрасывал ветер; те, что оставались внизу, подчинялись воле того, кто походил на ветер, она не знала ему названия.

Ветер не толкал Ротсу и не нес; скорее она скользила вокруг него и сквозь него. Говорят, моряки никогда не дразнят море. Она дразнила ветер.

Друг звал Ротсу снизу, какой необычный зов – за долгие годы она так к нему и не привыкла. Речь шла не о пище, опасности или спаривании, хотя звучало похоже. Нет, призыв означал, что ее друг хочет, чтобы они помогли Кормильцу. Она не знала, что связывает ее друга с Кормильцем, но они связаны, и ее друга это вполне устраивает. Она не понимала, как такое может быть.

Однако Ротса ответила, потому что он позвал ее и потому что она всегда отвечала, когда он ее звал. У нее не было представлений о честной игре, однако нечто очень похожее промелькнуло в ее сознании, когда она перешла в штопор, задержала дыхание и помчалась вниз сквозь тучи, легко уходя от встречных восходящих потоков. Ее друг ждал, и его глаза горели знакомым огнем.

Ротса увидела Кормильца прежде, чем почувствовала его запах, но ей не требовалось видеть, слышать или ощущать запах своего друга; она просто знала, где он находится, – они выровняли свои скорости и приземлились рядом с мягкой шеей Кормильца, чтобы внимательно выслушать его пожелания.

ГЛАВА 2.

Я не выйду за слугу,

За слугу не выйду замуж.

Мне работа ни к чему,

Лишняя, тяжелая.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Наступил последний день недели. Савн провел его дома. Он сварил мыло и занялся уборкой. Вскоре подоконник и кувшины на кухне заблестели в свете открытого огня очага, да и железный насос над раковиной тускло мерцал отраженными бликами. Савн продолжал работать, но мысли его возвращались к событиям предыдущего вечера. Однако чем больше он думал, тем сильнее смысл видений ускользал от его понимания. Что-то, несомненно, случилось. Но почему же он не ощущает никаких изменений?

Постепенно до Савна дошло, что изменения все-таки есть. Ведь он целый день пытается сообразить, что же с ним произошло.

Возможно, я занимаюсь уборкой в последний раз.

Мысль эта одновременно возбуждала и пугала Савна, пока он не понял, что слишком отвлекается и плохо делает свою работу. Тогда он постарался сосредоточиться на уборке.

Когда он закончил, на погреб были наложены свежие заклинания против крыс и насекомых, продукты в кладовой расставлены, а банки с вареньем приведены в порядок. Савн даже подготовил место для новых покупок, которые они принесут домой вечером. Сестра чистила очаг, Ма занималась огородом, а Па приводил в порядок спальню и чердак.

Савн освободился в четырнадцатом часу дня, как, впрочем, и все остальные, так что незадолго до наступления полудня они собрались, чтобы перекусить маисовыми лепешками и желтой похлебкой из перцев, затем впрягли Глиину и Тикки в повозку и поехали в город. Они всегда останавливались в одних и тех же местах, по спирали приближаясь к дому Тэма, где им предстояла главная трапеза недели, а также пиво для Ма, Па – а в последнее время и для Савна – и свекольная вода для Поли.

Они будут сидеть и слушать споры крестьян о том, как повлияет сухая погода на урожай и как это отразится на качестве льна. Сверстники Савна будут прислушиваться к разговору, периодически вставляя и свои замечания, стараясь продемонстрировать старшим, что все понимают. Иногда они начинали болтать между собой – за исключением учеников, у тех своя компания, и они просто обожают рассказывать друг другу истории про своих наставников. У Савна было среди них несколько приятелей.

Первые две остановки – платная конюшня, где они закупали припасы, и прядильня, где запасались полотном – прошли как обычно: они приобрели необходимые припасы, но не стали тратиться на полотно, хотя Савну и понравился материал с красно-белым рисунком на зеленом фоне. Ма и Па поболтали с Прядильщиком о том, что его светлость остался в своем особняке возле Смолклифа, а Поли скучала. Савн прекрасно понимал, что материал окажется слишком дорогим, и даже не стал спрашивать, сколько он стоит, а Ма, после того как они снова выехали на дорогу, похвалила полотно Прядильщика и заявила, что им бы следовало что-нибудь у него купить, если у них что-нибудь останется после уплаты налогов его светлости.

Они, как это часто бывало, проехали без остановки мимо лавки, где продавали посуду; впрочем, они дружно помахали ее хозяину. Был уже третий час пополудни, когда они отъехали от лавки Кожевника, где купили кусок кожи для подпруги Гиины – старая уже совсем протерлась. Впереди виднелись скобяная лавка и дом Тэма.

Возле дома собралась большая толпа.

Ма, которая управляла повозкой, натянула поводья, и они остановились.

– Может быть, стоит посмотреть, что там происходит? – спросила она.

– Похоже, они собрались вокруг телеги, – сказал Па. Ма немного подумала, потом подъехала чуть ближе.

– Господин Ваг, – заявила Поли, бросив быстрый взгляд на Савна, словно тот должен был понимать, что случилось.

Они приблизились еще немного и остановились примерно в двадцати футах от телеги и собравшихся вокруг нее людей. Савн и Поли поднялись на ноги и вытянули шеи.

– Там мертвец, – с благоговением прошептал Савн.

– Точно, – кивнул Па.

– Поехали дальше, – проворчала Ма. – Нам здесь нечего делать.

– Но, Ма… – начала Поли.

– Помолчи, – вмешался Па. – Твоя мать права. К тому же мы ничем не сможем помочь несчастному.

– Но разве вы не хотите знать… – не унималась Поли.

– Позднее нам обязательно все расскажут, – заявила Ма. – Уверена, что даже больше, чем нам следует знать. А теперь нужно купить гвоздей.

Когда повозка двинулась вперед, на них остановился строгий взгляд господина Вага.

– Подожди немножко, Ма, – не выдержал Савн. – Господин Ваг…

– Вижу, – нахмурившись, ответила Ма. – Он хочет, чтобы ты подошел к нему. – В ее голосе появилась тревога.

Савн, в свою очередь, немного занервничал, неожиданно обнаружив себя в центре всеобщего внимания – вокруг телеги собрались почти все, кто жил неподалеку.

Однако господин Ваг не дал Савну опомниться. Морщинистое лицо Вага было еще более сумрачным, чем обычно, а тяжелые челюсти периодически сжимались – Савн знал, что так бывает, когда господин Ваг напряженно о чем-то размышляет.

– Пришло время научиться осматривать мертвеца, – заявил господин Ваг. – Подойди сюда.

Савн сглотнул и подошел к телеге, в которую был впряжен чалый мерин, терпеливо стоявший на месте, словно ничего не произошло. На телеге, лицом вверх, лежало тело – казалось, человек отдыхает. Голова повернута в сторону, колени слегка согнуты, раскрытые ладони повернуты вверх, голова…

– Я его знаю! – воскликнул Савн. – Это Рейнс.

Господин Ваг фыркнул, словно хотел сказать: “Мне это тоже известно”. Однако вслух он произнес следующее:

– Одна из наших скорбных обязанностей состоит в том, чтобы определить, отчего человек умер. Прежде всего необходимо установить, не явилась ли причиной его смерти болезнь, от которой могли пострадать другие. Затем нам следует выяснить, не была ли его смерть насильственной – в таком случае мы обязаны предупредить людей о появлении убийцы или опасного хищника. А теперь расскажи мне, что ты видишь.

Но прежде чем Савн успел открыть рот, господин Ваг повернулся к толпе и сказал:

– Отойдите в сторону! Нам предстоит сделать работу. Займитесь своими делами или постарайтесь нам не мешать. Мы расскажем вам обо всем, что удастся обнаружить.

Удивительное дело – всякий раз, когда господин Ваг начинал осматривать пациента, его резкие манеры куда-то исчезали. Впрочем, труп явно не относился к категории пациентов, поэтому господин Ваг сурово буравил взглядом собравшихся, пока те не отступили на несколько футов. Савн сделал глубокий вдох, гордясь тем, что господин Ваг употребил слово “мы”, и с трудом удержался от того, чтобы потереть руки, словно именно ему предстояла серьезная работа. Он надеялся, что Фири смотрит на него.

– А теперь, Савн, – сказал господин Ваг, – расскажи, что ты видишь.

– Ну, я вижу Рейнса. То есть его тело.

– Ты же на него не смотришь. Попробуй еще раз.

Савн снова почувствовал, что оказался в центре всеобщего внимания, и попытался заставить себя забыть о любопытных взглядах. В некоторой степени ему сопутствовал успех. Он еще раз отметил положение повернутых ладонями вверх рук, необычно согнутые ноги. Никто не будет так лежать. Оба колена слегка согнуты и…

– Ты не смотришь на лицо, – заявил господин Ваг. Савн сглотнул. Он не хотел смотреть в лицо мертвеца. Ваг продолжал: – Что ты видишь?

Савн заставил себя посмотреть. Глаза Рейнса были прикрыты, губы сжаты.

– Он выглядит как Рейнс, господин Ваг, – сказал Савн.

– И что это тебе говорит?

Савн мучительно попытался что-нибудь придумать. Наконец он ответил:

– Он умер во сне?

– Нет, но ты сделал очень разумное предположение, – проворчал Ваг. – Пока мы не можем утверждать, что он умер во сне, хотя такой вариант исключать нельзя, однако мы знаем две важные вещи. Во-первых, перед смертью Рейнс не испытал никакого потрясения. Или все произошло так быстро, что он не успел удивиться. Кроме того, мы можем утверждать, что смерть не причинила ему боли.

– О да, понимаю.

– Хорошо. Что еще?

После короткой паузы Савн с сомнением сказал:

– У него на затылке кровь.

– Много?

– Совсем чуть-чуть.

– А много крови бывает при ранениях в голову?

– Много.

– Какой следует вывод?

– Ну, не знаю.

– Думай! Когда рана в голове перестает кровоточить?

– Когда… ага. Он умер до того, как разбил голову?

– Точно. Очень хорошо. А еще где-нибудь есть кровь?

– Хм-м… нет.

– Следовательно?

– Он умер, после чего упал назад, ударился головой о днище телеги – крови вылилось совсем немного.

– Неплохо, но не совсем правильно, – проворчал Ваг. – Взгляни на дно телеги. Потрогай его. – Савн молча повиновался. – Ну что?

– Дерево.

– Какое дерево?

Савн посмотрел на телегу и почувствовал себя, идиотом.

– Я не знаю, господин Ваг. Ель или еще что-нибудь такое.

– Твердое или мягкое?

– Очень мягкое.

– Значит, он должен был очень сильно удариться, чтобы пошла кровь, не так ли?

– Верно. Но как?

– Действительно, как? Мне рассказали, что лошадь пришла сюда шагом, а тело находилось именно в этом положении. Можно предположить, что он ехал на телеге, почти мгновенно умер, после чего, или одновременно, лошадь чего-то испугалась и помчалась вперед, в результате мертвое тело упало назад с такой силой, что кожа на затылке, а может быть, даже череп были разбиты. Что в таком случае мы должны увидеть?

Савн начал получать удовольствие от происходящего – отнесись к телу, как к загадке, а не как к умершему знакомому.

– Вмятину на черепе – и на дне телеги.

– Он должен был очень сильно удариться, чтобы оставить вмятину на дереве. А на голове должен остаться след от удара. Что еще?

– Еще?

– Да. Думай. Представь, как все случилось.

Савн почувствовал, как у него округляются глаза.

– О! – Он взглянул на лошадь. – Да. Она быстро бежала.

– Превосходно! – сказал господин Ваг, впервые за все время улыбнувшись. – Теперь пришло время припомнить, что мы знаем о Рейнсе. Чем он занимался?

– Работал возчиком, но после того, как он покинул город, я больше ничего о нем не слышал.

– Достаточно. Стал бы Рейнс загонять лошадь так, чтобы она вспотела?

– О нет! Только в том случае, если случилось что-то особенное.

– Правильно. Значит, либо с ним случилось несчастье, либо лошадью правил не он. Обрати внимание: это совпадает с предположением о том, что смерть наступила неожиданно, а лошадь чего-то испугалась. Пока нет оснований утверждать, что мы правы, но на данном этапе можно принять этот вариант за основной и заняться поиском дополнительных сведений.

– Я понимаю, господин Ваг.

– Вижу. Превосходно. Теперь потрогай тело.

– Потрогать тело?

– Да.

– Господин…

– Давай!

Савн сглотнул, осторожно коснулся плеча Рейнса и тут же отдернул руку. Ваг фыркнул:

– Прикоснись к коже.

Савн дотронулся до руки Рейнса указательным пальцем и мгновенно его убрал.

– Холодная! – прошептал он.

– Да, мертвые тела остывают. Было бы весьма примечательно, если бы труп оказался теплым.

– Но тогда….

– Прикоснись еще раз.

Савн повиновался. Теперь он боялся уже не так сильно.

– Очень твердое.

– Да. Такое состояние сохраняется в течение нескольких часов, а потом постепенно проходит. Учитывая жару, которая сейчас стоит, можно утверждать, что Рейнс умер по меньшей мере четыре или пять часов назад, но не больше, чем полдня, если только смерть не наступила от холодной лихорадки. Впрочем, в этом случае черты его лица искажала бы гримаса боли. А теперь давай его повернем.

– Повернем? Как?

– Нужно осмотреть спину.

– Хорошо. – Савн почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но взял тело за плечи и начал его поворачивать.

– Как мы и предполагали, – продолжал Ваг, – на дереве осталось немного крови, но углубления не видно, а на затылке действительно есть кровь.

– Да, господин Ваг.

– Теперь следует доставить его ко мне домой, чтобы произвести более тщательный осмотр. Нам нужно проверить, нет ли на теле ушибов и царапин, следов волшебства. Изучить содержимое желудка, кишечника, состояние почек и мочевого пузыря, узнать, не отравлен ли он и… – Ваг замолчал, внимательно посмотрел на Савна и улыбнулся. – Ладно, не важно, – продолжал он. – Я вижу, тебя ждут родители. На сегодня ты получил хороший урок, потребуется некоторое время, чтобы все это переварить.

– Благодарю вас, господин Ваг.

– Возвращайся к родителям. Завтра я расскажу тебе, что я выяснил. Точнее, как мне это удалось сделать. Не сомневаюсь, что ты услышишь о случившемся сегодня вечером, когда приедешь в таверну Тэма, потому что там будет полно слухов. Да не забудь потереть руки песком, после чего тщательно помой их водой – ведь ты прикасался к смерти, а смерть опасна.

Последние слова Вага вызвали у Савна новый приступ отвращения, которое он ощутил, когда впервые прикоснулся к трупу. Он отошел к обочине дороги и тщательно протер руки песком, потом зашел в таверну Тэма, чтобы попросить воды.

Когда Савн вернулся, никто уже не обращал на него внимания, хотя зеваки продолжали толпиться вокруг телеги. Он заметил стоящего чуть в стороне Спикера, неподалеку расположился Лова, друживший с Фири, но самой Фири нигде не было видно. Савн вернулся к своей повозке, а за спиной у него послышался голос господина Вага, попросившего кого-то отвезти труп Рейнса к нему домой.

– Что там такое? – спросила Поли, когда Савн уселся рядом с ней. – Я знаю, что мертвец, но…

– Помолчи, – строго сказала Ма и тронула вожжи. Савн ничего не ответил сестре, но оглядывался назад до тех пор, пока толпа не скрылась за поворотом. Поли продолжала приставать к нему с вопросами, несмотря на резкие слова Ма и Па, пока они не пригрозили ее высадить, после чего сестра погрузилась в мрачное молчание.

– Не имеет значения, – заявил Па. – Скоро мы все узнаем, и тебе не следует спрашивать брата о его ремесле.

Поли ничего не ответила. Савн понимал, почему ее разбирает любопытство – ему и самому не терпелось узнать, что обнаружит господин Ваг. Савн злился, что чуть ли не весь город узнает об этом раньше, чем он.

Остальные дела заняли почти четыре часа, Савну не удалось узнать ничего нового про то, что произошло с Рейнсом. Впрочем, им несколько раз успели сообщить, что “тело Рейнса приехало в город из Уэйфилда”. К тому времени, как они покончили со своими делами, Савн и Поли не только сходили с ума от любопытства, но и не сомневались, что им грозит голодная смерть. Телега исчезла с улицы, но, судя по многочисленным фургонам перед таверной и громким голосам, которые оттуда доносились, все уже знали, что труп Рейнса привез в город чалый мерин, – жители городка собрались у Тэма, чтобы послушать, посудачить, что-нибудь съесть, выпить или совместить эти чрезвычайно приятные занятия.

Посетители расселись за столами, как и обычно: большинство людей группировалось по семьям, заняв переднюю половину зала, за ними расположились девушки-ученицы, ученики-юноши. Пожилые люди заняли заднюю часть зала. Единственная разница состояла в том, что Савну еще ни разу не доводилось видеть, чтобы в таверне одновременно собралось столько народа, даже в тот день, когда здесь объявился бард Эйвин.

Им не нашлось бы места, если бы их не заметил Хейсмит, чью младшую дочь Па много лет назад спас от волков во время наводнения. Мужчины никогда об этом не упоминали, поскольку обоих происшествие приводило в страшное смущение, но Хейсмит постоянно старался оказывать Па мелкие услуги. На сей раз это привело к тому, что всем, кто сидел за столом с Хейсмитом, пришлось подвинуться, чтобы Ма, Па и Поли могли устроиться рядом.

Савн оставался с ними до тех пор, пока Ма – с помощью могучих легких Хейсмита – не заказала Тэму еду. Па и Хейсмит принялись рассуждать о возможности появления новой болезни, что привело разговор к воспоминаниям об эпидемии, которая еще до рождения Савна погубила сына и дочь соседей. Когда принесли еду, Савн забрал свой эль, салат и хлеб и потихоньку ускользнул.

В другом конце зала он нашел своего приятеля Корала, который был учеником у господина Виккера. Корал сумел освободить для Савна немного места, и тот присел рядом.

– Я ждал, когда ты наконец появишься, – сказал Корал. – Новости слышал?

– Я не знаю, какой вывод сделал господин Ваг относительно причин смерти.

– А ты знаешь, о ком идет речь?

– Я был там вместе с господином Вагом, он преподал мне урок. – Савн сглотнул, потому что рот у него неожиданно наполнился слюной. – Это Рейнс, тот, что раньше доставлял товары из Шархауса.

– Точно.

– Он уехал отсюда десять лет назад, но я не знаю, где он провел все эти годы.

– Кажется, у него появились деньги и он просто куда-то уехал.

– В самом деле? Я ничего не слышал.

– Ну, теперь ясно, что ничего хорошего ему его деньги не принесли.

– Пожалуй. От чего он умер?

Корал пожал плечами:

– Никто не знает. Говорят, на теле не нашли никаких следов.

– И господин Ваг тоже не знает? Он собирался осмотреть тело, когда мне пришлось уехать.

– Нет, он приехал час назад и поговорил с Тэмом. Господин Ваг в полном недоумении, как и мы все.

– Господин Ваг все еще здесь? – спросил Савн, оглядываясь по сторонам.

– Нет, кажется, недавно ушел. Я сам пришел несколько минут назад.

– А что говорят насчет… Рейнса?

– Его уже подготовили к сожжению.

– Ага. Я так и не знаю, кто его нашел.

– Насколько я знаю, никто. Он лежал мертвый на телеге, а лошадь тащила телегу по дороге – сама по себе.

Савн кивнул:

– И остановилась здесь?

– То ли лошадь остановилась сама, то ли ее заметил господин Тэм – я точно не знаю.

– Интересно, почему он умер, – задумчиво проговорил Савн. – Может быть, нам никогда не удастся узнать правду.

– Не знаю, но вот что я тебе скажу: совсем не случайно вчера в городе появился человек с Востока с мечом… а сегодня мерин привез мертвого Рейнса.

Савн с удивлением посмотрел на Корала:

– Человек с Востока?

– Как, ты ничего о нем не слышал?

И действительно, появление тела на телеге заставило Савна забыть о необычном путешественнике.

– Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, – сказал он после короткой паузы.

– Ну, тогда ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Ты думаешь, его убил человек с Востока?

– Я не знаю, убивал ли он его, но мой Па говорит, что чужак пришел с востока. Рейнс тоже.

– Он пришел с… – Савн замолчал; он хотел возразить, что человек с Востока пришел с юга, но потом передумал и сказал: – Конечно, он пришел с востока – он ведь человек с Востока.

– И все же…

– Что ты еще о нем знаешь?

– Почти ничего, – признался Корал. – А ты его видел?

Савн немного поколебался, а затем ответил:

– Я кое-что слышал.

Корал нахмурился, словно не заметил колебаний приятеля.

– Говорят, он приехал на лошади, – сообщил он.

– На лошади? Я не видел лошади. И ничего о ней не слышал.

– А я слышал. Может быть, он ее спрятал.

– Но где он мог спрятать лошадь?

– В лесу.

– А зачем ему прятать лошадь?

– Откуда мне знать. Он человек с Востока, кому известно, что у него на уме?

– Но из того, что у него есть лошадь, вовсе не следует, что он имеет отношение к…

– А как насчет меча?

– У него действительно есть меч.

– Так ты его видел?

– Если бы Рейнса закололи, господин Ваг это заметил бы. Да и я тоже, если уж на то пошло. Но там не было крови, если не считать небольшой лужицы в том месте, где он ударился головой о дно телеги – после того, как умер.

– Откуда тебе знать?

– Господин Ваг может подтвердить.

На лице Корала отразились сомнения.

– Кроме того, у Рейнса нет никаких ран, – повторил Савн.

– Ладно, значит, он убил его, не пользуясь мечом. Разве из того, что он вооружен, ничего не следует?

– Ну, может быть, однако если ты отправляешься в путешествие, тебе обязательно захочется…

– Не забывай, он ведь пришел с востока. Так все говорят.

– Все говорят, что человек с Востока убил Рейнса?

– Ну, а ты считаешь, что это простое совпадение?

– Я не знаю, – ответил Савн.

– Ха. Если так, то я… – Но Савну так и не удалось узнать, что намеревался предпринять Корал в случае простого совпадения, поскольку он неожиданно замолчал и уставился на входную дверь.

Савн обернулся – и в тот же миг все разговоры в таверне смолкли.

На пороге стоял человек с Востока. Он казался совершенно спокойным в своем сером, как смерть, плаще.

ГЛАВА 3.

Я за Старосту не выйду,

Будет на меня орать.

Я за Старосту не выйду,

Будет на меня орать.

Он заважничает сразу,

Будет женку обижать.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Сохраняя полнейшую невозмутимость, он обвел зал надменным взглядом, но Савну показалось, что за черными волосами на верхней губе и в уголках рта прячется улыбка. Внимательно оглядев помещение, он переступил порог, медленно подошел к стойке и остановился напротив Тэма. Его негромкий голос разнесся на весь зал.

– У вас есть какой-нибудь напиток, который не имеет привкуса льняного семени?

Тэм взглянул на него, нахмурился, нервно переступил с ноги на ногу и почему-то бросил взгляд в зал. Затем откашлялся, но так ничего и не сказал.

– Насколько понимаю, ответ – “нет”? – сказал Влад.

Кто-то рядом с Савном тихонько проговорил:

– Нужно послать за его светлостью.

Интересно, кто должен послать за его светлостью? – подумал Савн.

Влад оперся на стойку и сложил руки.

Может быть, его жест означает отсутствие враждебных намерений, предположил Савн, или среди людей с Востока он имеет совсем другой смысл?

Влад повернул голову – теперь он снова смотрел на Тэма – и сказал:

– К югу отсюда находится утес на берегу реки. На реке довольно много народа, они купаются, моются, стирают одежду.

– Ну, и что с того? – сквозь зубы спросил Тэм.

– Ничего особенного, – ответил Влад. – Но если это Смолклиф<Маленький утес (англ.) >, то он довольно большой.

– Смолклиф к северу от нас, – сказал Тэм. – Мы живем ниже Смолклифа.

– Ну, тогда все понятно, – кивнул Влад. – Оттуда открывается очень красивый вид – на несколько миль. Могу ли я попросить немного воды?

Тэм оглядел людей, собравшихся в таверне, и Савну показалось, что он ждет совета. Наконец он взял чашку, налил в нее чистой воды из большого кувшина и поставил на стойку.

– Благодарю вас, – сказал Влад и сделал большой глоток.

– Что вы здесь делаете? – спросил Тэм.

– Пью воду. А если вы хотите узнать почему, вот мой ответ: все остальное имеет вкус льняного семени. – Он сделал еще несколько глотков, после чего вытер рот тыльной стороной ладони.

– Если ему здесь не нравится… – послышался чей-то голос.

– …высокомерный, словно лорд, – тихонько проговорил другой.

Тэм откашлялся и открыл рот, затем закрыл его и снова посмотрел на своих гостей. Казалось, Влад ничего не замечает.

– Мне на глаза попался фургон, в котором везли труп. Тело вытащили наружу, опустили в большую дымящуюся яму и сожгли. Похоже на обряд.

Савну подумалось, что в наступившей тишине одновременно ахнули все, кто находился в таверне. Тэм нахмурился и спросил:

– А вам какое дело?

– Я успел разглядеть мертвеца. Лицо бедняги показалось мне знакомым, только я никак не могу понять почему.

Кто-то – очевидно, один из тех, кто участвовал в сожжении Рейнса – пробормотал:

– Я вас там не видел.

Влад повернулся к нему, улыбнулся и сказал:

– Большое вам спасибо.

Савну самому захотелось улыбнуться, но он прикрыл лицо рукой, когда увидел, что всем остальным слова чужака не показались забавными.

– Вы его знали, не так ли? – спросил Тэм.

– Пожалуй, да. От чего он умер?

Тэм наклонился над стойкой и сказал:

– Может быть, вы сможете нам рассказать.

Влад пристально посмотрел на хозяина таверны, а потом обвел взглядом зал, после чего неожиданно рассмеялся, и Савн с облегчением выдохнул – он только теперь понял, что сидел затаив дыхание.

– Теперь все ясно, – сказал Влад. – Я никак не мог понять, почему все на меня смотрят так, словно я явился причиной какой-то страшной эпидемии. Вы решили, будто я убил того человека, а потом зашел в таверну, чтобы послушать, что горожане думают о печальном происшествии. И сам о нем заговорил, стараясь привлечь ваше внимание. – Он снова рассмеялся. – Мне все равно, будете ли вы считать, что я кого-то убил, но мне не нравится, когда окружающие недооценивают мои умственные способности. Ну и что вы намерены делать, друзья мои? Собираетесь забить меня камнями? Или призовете своего барона и попросите, чтобы он прислал солдат? – Влад покачал головой. – Стадо глупцов.

– Послушайте, – заговорил сильно покрасневший Тэм, – никто не утверждал, что это ваших рук дело. Мы просто думали, может быть, вы знаете…

– Я не знаю, – перебил его человек с Востока. – Пока.

– Но намерены узнать? – уточнил Тэм.

– Весьма возможно, – сказал Влад. – В любом случае я собираюсь разобраться в том, что произошло.

На лице у Тэма появилось недоумение, словно он не ожидал, что дело примет такой оборот.

– Я не понимаю, – наконец проговорил он. – Почему?

Человек с Востока посмотрел на свои руки. Савн тоже взглянул на них и пришел к выводу, что отсутствующий палец выглядит неестественно. Интересно, как Влад его потерял?

– Я уже сказал, – продолжал Влад, – мне показалось, что я его знаю. Я хочу выяснить почему. Могу я попросить еще воды? – Он вытащил из висящего на поясе кошелька медяк и положил его на стойку, потом кивнул всему залу и направился в дальний конец.

Очевидно, он занимал одну из комнат для гостей.

Все смотрели на него и молчали. Звук его шагов разнесся по всему залу, а Савну показалось, что он слышит шуршание материи, когда Влад откинул занавесь в дверном проеме, и пение сидящей на крыше птички.

Разговоры в зале не возобновлялись довольно долго. Друзья Савна молчали. Он поднял глаза и с сожалением увидел, что Фири уходит в компании нескольких молодых людей. Савн хотел подойти, чтобы поговорить с ней, но потом сообразил, что это будет выглядеть не слишком прилично. Пожилая женщина, сидящая за спиной у Савна, пробормотала, что Старосте следует что-нибудь предпринять. Затем послышался голос старого Деймона, который заявил – Савн был с ним абсолютно согласен, – что ставить его светлость в известность о количестве выпитой человеком с Востока воды совсем не обязательно. После чего завязался шумный спор о том, кого Тэму следует пускать к себе в качестве постояльца, а кого нет. Спор завершился тем, что Деймон расхохотался и вышел из таверны.

Савн заметил, что зал довольно быстро пустеет. Многие заявили, что собираются обратиться к Старосте или Преподобному – оба сегодня отсутствовали – и попросить их “что-нибудь предпринять”.

Савн попытался представить себе, что тут можно сделать, когда Ма и Па встали, прихватив с собой Поли, и подошли к нему.

– Пойдем, Савн, – сказала Ма, – пора домой.

– А можно я еще немного посижу? Хочу поболтать с друзьями.

Родители переглянулись. Вероятно, они не смогли придумать причину для отказа и неохотно кивнули. Очевидно, Поли успела поссориться с одним из парней, скорее всего с Ори, поскольку не стала возражать, а молча направилась к повозке, пока Савн прощался с Ма и Па. Ему пришлось пообещать, что он вернется домой до полуночи.

Не прошло и пяти минут, как в зале остались лишь Тэм, Савн, Корал, пара их приятелей да еще несколько пожилых женщин, которые практически жили у Тэма.

– Ну, – сказал Корал, – он настоящий наглец, согласен?

– Кто?

– Как кто? Человек с Востока.

– Наглец? – переспросил Савн.

– А разве ты не заметил, как он на нас смотрел? – заявил Корал.

– Верно, – вмешался Лан, крупный парень, ученик Дудочника. – Будто мы трава, а он никак не может решить, стоит ли нас косить.

– Точнее, словно мы сорняки и вовсе не достойны его внимания, – добавил Тук, старший брат Дана, который уже десять лет служил учеником Кожевника.

Оба ужасно гордились, что имеют столь высокий статус.

– Именно так я и подумал, – согласился Корал.

– Не знаю, – возразил Савн. – А я подумал, что мне совсем не понравилось бы, если бы все на меня так пялились. Я бы испугался до смерти.

– Ну, на него наши взгляды не произвели ни малейшего впечатления, – сказал Лан.

– Верно, не произвели, – кивнул Савн.

– Ладно, хватит о нем болтать, – заявил Тук. – Ведь люди с Востока, кажется, слышат все, что о них говорят.

– И ты этому веришь? – осведомился Савн.

– Так говорят. – Тук неопределенно пожал плечами. Лан кивнул:

– И они могут испортить твою пищу даже после того, как ты поел.

– А зачем?

– А зачем ему убивать Рейнса? – спросил Корал.

– Не думаю, что он его убил, – ответил Савн.

– Почему? – удивился Тук.

– Потому что он не мог этого сделать. На теле Рейнса нет никаких следов, – заявил Савн.

– Может быть, он волшебник, – предположил Лан.

– Люди с Востока не бывают волшебниками.

Корал нахмурился.

– Ты можешь говорить все что угодно, но я думаю, что Рейнса убил он.

– И по какой же такой причине? – поинтересовался Савн.

– Откуда мне… – Корал замолчал и оглядел зал. – Что такое?

– Кажется, на крыше. Птицы, наверное.

– Да? Слишком большие.

Словно сговорившись, вся компания бросилась к окну. Корал опередил всех, высунул голову наружу и так же быстро отскочил назад.

– Что там? – спросили остальные.

– Джарег, – удивленно проговорил Корал. – Большой.

– И что он делал? – поинтересовался Савн.

– Стоял на краю крыши и пялился на меня.

– Правда? – сказал Савн. – Я хочу посмотреть.

– Прошу, – усмехнулся Корал.

– Опасайся его языка, – посоветовал Тук. – Он ядовитый.

Савн осторожно выглянул из окна.

– Смотри, чтобы он тебя не лизнул, – сказал Корал.

– Вот здорово! – воскликнул Савн. – Какой большой. Я думаю, это самка. Кто еще хочет посмотреть?

Остальные отказались от такой чести, хотя их всячески подначивали Савн и Корал, которые уже успели продемонстрировать свою храбрость, однако им больше не хотелось высовываться.

– Большое спасибо, – проворчал Тук. – Они кусаются.

– И плюются ядом, – добавил Лан.

– Вот и нет, – возразил Савн. – Они кусаются, но не плюются, и язык у них совсем не ядовитый. – Он почувствовал свое превосходство, ведь в последнее время ему довелось увидеть столько нового и интересного.

Между тем Тэм заметил, что они столпились у окна, и подошел к ним.

– Что тут происходит?

– Джарег, – ответил Корал. – Здоровенный.

– Джарег? Где?

– На крыше, – сказал Савн.

– Как раз над окном, – сообщил Корал.

Тэм выглянул, после чего медленно, вызвав восхищение парней, повернулся к ним.

– Ты прав, – заявил он. – Плохой знак.

– Правда? – удивился Корал.

Тэм кивнул. Он собрался добавить еще что-то, но в этот момент послышались громкие шаги, и в зале снова появился Влад.

– Добрый вечер, – сказал он.

Больше всего Савна поразило то, что у человека с Востока самый обычный голос. Ему казалось, что он должен быть низким и хриплым – в соответствии со сложением, или высоким и мелодичным. Но голос Влада звучал как у любого нормального человека.

Влад уселся неподалеку от Савна и его приятелей и сказал:

– Я бы хотел стакан вина.

– Какого именно? – сквозь зубы, совсем как господин Ваг, спросил Тэм.

– Любого цвета, густоты, и все такое. Лишь бы оно было мокрым.

Пожилые женщины, демонстративно не обращавшие внимания на выходки Савна и его приятелей, одновременно встали со своих мест и, бросив надменные взгляды на человека с Востока, а потом и на Тэма, решительно направились к выходу.

– Здесь гораздо приятнее, когда народу меньше, – продолжал Влад. – Так вы принесете мне вина?

Тэм выполнил его просьбу, и Влад сразу же расплатился. Он отпил несколько глотков, поставил выпивку на стол и принялся медленно поворачивать стакан. Казалось, он не обращает ни малейшего внимания на Савна и его приятелей, которые не могли отвести от него глаз.

Вскоре Корал, а за ним и все остальные вернулись на свои места. Савну показалось, что Корал постарался пройти так, чтобы не задеть человека с Востока. Когда все расселись, Влад с иронической улыбкой взглянул на них.

– Расскажите мне, джентльмены, о вашем городе. На что он похож? – поинтересовался он.

Четверо парней переглянулись. Как можно ответить на такой вопрос?

– Неужели у вас регулярно средь бела дня неизвестно откуда появляются мертвецы или это все-таки редкий случай? – уточнил свой вопрос Влад.

Корал подпрыгнул, словно его укусили. Савн с трудом удержался от улыбки. Тук и Лан пробормотали себе под нос что-то невнятное, а затем, бросив прощальные взгляды на Корала и Савна, поспешно встали и ушли. Корал немного поколебался, посмотрел на Савна, начал что-то говорить, передумал, поднялся из-за стола и последовал за братьями.

Влад покачал головой:

– Похоже, я распугал всех посетителей. Это вовсе не входило в мои намерения. Надеюсь, хозяин на меня не в обиде.

– Вы колдун? – выпалил Савн. Влад рассмеялся:

– А что тебе известно о колдунах?

– Ну, они живут вечно, и им нельзя причинить вред, потому что они держат свою душу в волшебной коробке, которая не открывается, и могут заставить тебя делать вещи, которые ты не хочешь делать, и…

Влад снова рассмеялся:

– Ну, тогда я точно не колдун.

Савн хотел спросить, что смешного в его словах, потом его взгляд упал на искалеченную руку Влада, и ему пришло в голову, что волшебник не мог допустить такого.

После неловкой паузы Савн спросил:

– Почему вы это сказали?

– Что?

– Насчет… мертвецов.

– Ах, вот ты о чем. Я хотел знать.

– Вы поступили жестоко.

– В самом деле? Честно говоря, я спросил не просто так. Меня удивило, что стоило мне появиться в вашем городке, как сразу же вслед за мной в город приехал труп. Такое совпадение вызывает у меня любопытство и тревогу.

– Другие тоже обратили на это внимание.

– Неудивительно. Обо мне наверняка, болтают всякие глупости.

– Ну да.

– А от чего он умер?

– Никто не знает.

– Правда?

– На нем не осталось никаких следов, а мои друзья сказали, что господин Ваг в недоумении.

– А господин Ваг разбирается в таких вещах?

– О да. Он может определить, явилась ли причиной смерти болезнь или дело в заклинании… Но он так и не пришел ни к какому определенному выводу.

– Хм-м. Какая досада.

Савн кивнул:

– Бедняга Рейнс. Он был неплохим человеком.

– Рейнс?

– Да, так его звали.

– Странное имя.

– При рождении ему дали другое. Он получил свое прозвище из-за того, что работал возчиком.

– Возчиком? Управлял каретой?

– Нет-нет, возил разные товары.

– Понятно. Я начинаю кое-что вспоминать.

– Вспоминать?

– Я же говорил, мне показалось, что я его узнал. Возможно, я бывал неподалеку… а кто здешний лорд?

– Его светлость барон.

– А у него есть имя?

– Барон Смолклиф.

– И ты не знаешь имени?

– Я его слышал, но оно вылетело у меня из головы.

– А как насчет его отца? Как звали старого барона?

Савн покачал головой.

– А имя Лораан тебе что-нибудь говорит?

– Это оно!

Влад негромко рассмеялся:

– Забавно.

– О чем вы?

– Да нет, ерунда. И Рейнс доставлял товары Лораану?

– Ну, Рейнс ездил повсюду. Он почти всем что-нибудь привозил.

– А в крепости барона он бывал?

– Наверное.

Влад кивнул:

– Я так и подумал.

– Хм-м?

– Я его знал. Боюсь, однако, что наше знакомство было очень кратким, но все же…

Савн покачал головой:

– Я вас здесь раньше не видел.

– А я здесь и не бывал. Я встречал Рейнса в крепости Лораана, а не в особняке. Крепость, если я правильно запомнил, должна находиться на другой стороне Браунклэя.

– Да, верно.

– Да, но я провел там совсем немного времени. – Влад улыбнулся, словно вспомнил какую-то шутку. Потом добавил: – А кто сейчас ваш барон?

– Кто? Ну, барон есть барон, он всегда один и тот же.

– Но после того, как старый барон умер, сын получил наследство?

– О да, конечно. До того, как я родился.

Глаза человека с Востока округлились – видимо, это означало то же самое, что и у обычных людей.

– Но разве старый барон не умер несколько лет назад?

– О нет. Он живет здесь уже очень давно.

– Ты хочешь сказать, что Лораан и есть ваш барон?

– Конечно. А кто еще? Я думал, вы имеете в виду именно его.

– Подумать только. – Влад постучал стаканом с вином по столу. После небольшой паузы он сказал: – А если бы он умер, ты уверен, что узнал бы о его смерти?

– Что? Конечно. Понимаете, его видят разные люди, ведь так? И даже если он не часто здесь появляется, мы разговариваем с его слугами, и все такое…

– Понятно. Ну что ж, весьма любопытно.

– Что именно?

– Я думал, он умер несколько лет назад.

– Вовсе нет, – заявил Савн. – Более того, он только что переехал в свое поместье, которое находится всего в одной лиге от города, возле того места, где я вас впервые встретил.

– В самом деле?

– Да.

– И это точно не его сын?

– Он не женат, – сказал Савн.

– Как ему не повезло, – заявил Влад. – А ты его когда-нибудь видел?

– Конечно. Дважды, если уж быть точным. Он приезжал сюда вместе со своими вассалами, в громадной, украшенной серебром карете, запряженной шестеркой лошадей, и большим атирой на…

– Недавно?

Савн собрался ответить, но на некоторое время задумался.

– Что вы имеете в виду?

Влад рассмеялся:

– Ты прав. Ну, скажем, в течение пяти последних лет.

– Понятно. Нет.

Человек с Востока сделал еще пару глотков вина, поставил стакан на стол, закрыл глаза и после долгой паузы сказал:

– На берегу Нижнего Браунклэя стоит высокий утес. И долина.

– Все правильно.

– Там есть пещеры, Савн?

Он заморгал.

– Много, они идут вдоль утеса. А откуда вы знаете?

– Долину я видел сегодня утром, когда шел вдоль берега реки. А вот о существовании пещер догадался. Но теперь, когда мне о них точно известно, я решусь сделать еще одно предположение: в пещерах должна быть вода, верно?

– Да, во всяком случае, в одной из них я слышал журчание.

Влад кивнул:

– Звучит разумно.

– Что звучит разумно, Влад?

– Лораан был – прошу меня простить – и есть волшебник. К тому же он изучал некромантию. Разумно предположить, что он живет рядом с местом, где текут Темные воды.

– Темные воды? Что это такое?

– Вода, которая никогда не видит света дня.

– Понятно. Но какое это имеет отношение к… как его зовут?

– Лораан. Барон Смолклиф. Темная вода необходима для некромантии. Когда стоячая вода заключается в сосуд, ее можно использовать для ослабления силы зомби и защиты от них, но если она течет свободно, то ее используют для увеличения продолжительности их жизни. Она похожа на кисло-сладкий ковер самой жизни, – добавил Влад с иронией.

– Я не понимаю.

– Не имеет значения. Ты испытал бы беспокойство, если бы узнал, что твой лорд воскрес из мертвых?

– Что?

– Будем считать, что ты ответил “да”. Хорошо. Потом это может иметь значение.

– Влад, я не понимаю…

– Не волнуйся, все в порядке.

– Вы говорите загадками.

– Нет, просто размышляю вслух. Существенно не то, как он спасся. Гораздо важнее, что он знает. Да, что он знает? И что делает?

Савн попытался понять, о чем говорит его собеседник, и наконец сумел сформулировать вопрос:

– Что он знает о чем?

Влад покачал головой.

– Конечно, бывают совпадения, но я в данном случае не могу в них поверить. – Савн попытался что-то сказать, но Влад поднял руку. – Представь себе, друг мой, что дело было так: много лет назад один знакомый помог мне сыграть злую шутку с твоим бароном. Теперь, в тот самый день, когда я появился в его владениях, человек, который помог мне ее провернуть, таинственным образом умирает перед самым моим носом. А жертва нашей маленькой выходки переезжает в свое поместье, которое находится совсем рядом с деревней, через которую я прохожу. Ты можешь поверить, что это произошло случайно?

Все, что рассказал Влад, показалось Савну настолько сложным и запутанным, что в ответ он смог произнести лишь одно слово:

– Нет.

– И я тоже.

– Но я ничего не понимаю.

– Быть может, – ответил Влад, – я совершил глупость, направившись именно сюда, но я не очень понимал, где именно нахожусь. К тому же я полагал, что Лораан… я подумал, что здесь мне ничто не грозит. Похоже, я ошибся.

– Значит, вы уходите? – спросил Савн, который с удивлением обнаружил, что его это сильно огорчило.

– Ухожу? Нет. Наверное, уже поздно. К тому же Рейнс мне помог, и если ему пришлось расплатиться за это жизнью, придется мне здесь задержаться. У меня, оказывается, тут дела.

Савн снова погрузился в раздумья, после чего спросил:

– Какие дела?

Но Влад не ответил; он смотрел в пространство, словно его захватила какая-то неожиданная мысль. Так он сидел почти минуту, иногда у него беззвучно шевелились губы. Наконец он что-то проворчал и почти незаметно кивнул.

– Какие у вас здесь дела? – повторил свой вопрос Савн.

– Что? – рассеянно отозвался Влад. – Ничего существенного.

Савн ждал. Влад откинулся на спинку стула, устремив глаза в потолок. Дважды уголок его рта вздрагивал, словно он собирался улыбнуться; один раз Влада передернуло, словно что-то его испугало.

Интересно, о чем он размышляет? – подумал Савн.

Он уже собрался спросить, когда Влад опустил голову и посмотрел Савну прямо в глаза:

– Ты спрашивал о колдовстве.

– Ну да, – сказал Савн. – Но почему…

– Ты бы хотел научиться?

– Научиться? Вы имеете в виду, что…

– Мы называем это заклинаниями, как и волшебники. Так тебе интересно?

– Не знаю, я не думал.

– Ну так подумай сейчас.

– А почему вы хотите меня научить?

– На то есть причины.

– Я не знаю.

– Откровенно говоря, меня удивляют твои сомнения. Мне было бы полезно, если бы кто-нибудь знал определенные заклинания. Вовсе не обязательно, чтобы это был именно ты. Мне просто показалось, что ты хотел бы изучать колдовство. Я могу найти кого-нибудь другого. Возможно, молодые люди…

– Хорошо.

Влад не улыбнулся, лишь слегка кивнул и сказал:

– Ладно.

– Когда начнем?

– Сейчас самое подходящее время, – ответил человек с Востока и встал. – Пойдем со мной.

Она летела над и впереди своего самца, описывая длинные широкие круги под самыми тучами. Он следовал за ней – ее глаза видели дальше.

На самом деле она знала, что именно ищет, и могла бы сразу туда направиться, но был чудесный, теплый день, и она не торопилась выполнить желание Кормильца. Времени у них достаточно; в отраженном эхе она не уловила нетерпения – так почему бы не насладиться прекрасной погодой?

Ленивый сокол пробил над ней облака, увидел ее, но не обратил никакого внимания. Она не возражала. Им нечего делить до тех пор, пока сокол не найдет добычу – и тогда они смогут сыграть в старую игру Ты-быстрее-опускаешься-вниз-но-я-быстрее-поднимаюсь-вверх. Она обычно побеждала. Однажды она потерпела поражение от хитрого старого ястреба и до сих пор носила шрам на правом крыле, но он уже давно ее не беспокоил.

Вскоре она заметила большое скопление людей, и ее самец, который увидел их почти одновременно, присоседился к ней, и они снова полетели рядом. Она подумала, что уже через несколько дней сможет снова спариваться, но им будет трудно найти гнездо – ведь они постоянно в пути.

Ее самец дал ей понять, что испытывает нетерпение. Она мысленно вздохнула и устремилась вниз, чтобы заняться делом.

ГЛАВА 4.

За волшебника не выйду,

За волшебника ни-ни,

Будет он за мной следить,

Не смогу его дурить.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн подумал, что они пойдут в комнату Влада, но человек с Востока направился на улицу. Уже стемнело, небо стало оранжево-красным, на кирпичном доме Обувщика, на противоположной стороне улицы, появились алые отблески.

Прохожих было немного, да и они казались погруженными в собственные мысли; возбуждение, охватившее несколько часов назад почти всех жителей городка, испарилось, как вода из лужи в жаркий день. Никто не обращал внимания на человека с Востока и Савна.

Савн неожиданно понял, что сейчас ему уже не слишком хочется изучать восточное колдовство, и он не верил, что у него что-нибудь получится.

В таком случае, сказал он себе, чего мне бояться?

Очень просто, последовал ответ, я не знаю этого человека с Востока и не понимаю, зачем ему учить меня.

– Куда мы идем? – спросил он вслух.

– Туда, где живет сила.

– Я не понимаю.

– Такое место, где легче выйти из себя и вернуться обратно, а также войти в другого.

Савн не знал, какой вопрос задать первым.

– В другого?

– В человека или вещь, которые ты хочешь изменить. Колдовство – волшебство – есть способ изменения вещей. Чтобы изменять, ты должен понять, а лучший способ понять – попытаться изменить.

– Я не…

– Иллюзия понимания есть способность смотреть на вещи отстраненно. Истинное понимание требует участия.

– Ага, – пробормотал Савн, решив отложить дальнейшие вопросы.

Они медленно шагали в сторону домов на западной окраине деревни. Савн с трудом сдерживал желание побежать теперь, когда они остались вдвоем, если не считать голосов, доносившихся из платной конюшни, где Фидер говорил:

– Поэтому я сказал ему, что никогда не видел кетны с деревянной ногой, и как могло произойти…

Интересно, с кем он разговаривает? – подумал Савн. Вскоре они уже вышли на дорогу, ведущую в сторону поместья.

– А что определяет место, где живет сила? – спросил Савн.

– Разные вещи. Иногда это связано с местностью, с событиями, которые там произошли, или с людьми, жившими там. Бывает, ты просто чувствуешь силу, и все.

– Значит, мы будем идти до тех пор, пока не поймем, что пришли в нужное место? – Савн обнаружил, что ему совсем не хочется шагать всю ночь напролет, пока Влад не скажет, что он нашел то, что искал.

– Да, если только ты не знаешь места, которое окажется вместилищем силы.

– Но откуда я могу знать?

– Может быть, здесь где-нибудь приносились в жертву люди?

Савн содрогнулся:

– Нет, здесь ничего подобного не было.

– Хорошо. Я не уверен, что мы хотели бы столкнуться с такими силами. Ну а не живет ли поблизости могущественный волшебник?

– Нет. Вы же сказали, что лорд Смолклиф – волшебник.

– О да, сказал, верно. Но нам будет нелегко добраться до его лаборатории. Полагаю, она находится на другом берегу реки, в крепости.

– А не в поместье?

– Скорее всего нет. Конечно, я могу лишь строить догадки, но ведь и в поместье мы едва ли сумеем попасть, верно?

– Наверное, не сможем. Но там, где он работает, возникает место силы?

– Несомненно.

– Ну а как насчет воды, которую он использует?

– Воды? О да, Темная вода. Что тебя интересует?

– Ну, если он нашел воду в пещерах…

– Пещерах? Ну конечно, пещеры! А где они?

– Недалеко. Отсюда до Бигклифа около половины лиги, а там нужно немного пройти по тропе.

– А ты сможешь найти дорогу при таком слабом свете?

– Конечно.

– Тогда веди.

Савн сразу же свернул с дороги, чтобы срезать путь, и направился в сторону гор над Бигклифом. Он легко, по памяти, находил дорогу, хотя быстро темнело.

– Здесь будьте особенно осторожны, – предупредил Савн, когда они вышли на тропу, идущую вдоль склона. – Гравий может осыпаться, и если вы упадете, то сильно разобьетесь.

– Понятно.

Наконец они выбрались на узкую ровную тропу, и идти стало легче.

– Вы помните, как сказали, что специально вели себя так, чтобы бандиты на вас нападали? – спросил Савн.

– Да.

– Вы не шутили?

– Ну, не совсем, – ответил Влад. – Честно говоря, я проделал этот трюк раза два, не больше, так что я немного преувеличил.

– Понятно.

– А почему ты спросил?

– Мне стало интересно, для чего вам нужен меч.

– Я ношу меч на случай, если кто-то попытается на меня напасть.

– Да, но я хотел спросить о другом. Вы его носите, чтобы бандиты…

– Нет, я начал ходить с оружием гораздо раньше.

– Тогда почему…

– Я же сказал, на случай, если кто-то захочет на меня напасть.

– И такое случалось? Я имею в виду раньше?

– Нападали ли на меня? Да.

– И что вы делали?

– Иногда я сражался. Иногда убегал.

– А вам приходилось… я имею в виду…

– Я все еще жив, это вполне исчерпывающий ответ.

– Ага. Значит… ваша рука…

Влад бросил взгляд на свою левую руку, словно позабыл, что она у него есть.

– О да. Если кто-то замахивается на тебя мечом, а ты безоружен, иногда удается отбить удар рукой, если держать ладонь параллельно плоской части клинка. Тут важно очень точно рассчитать время. И не забывать держать пальцы плотно сжатыми.

Савн сочувственно поморщился и решил больше не расспрашивать о подробностях. Немного подумав, он проговорил:

– Но ведь меч неудобно носить.

– Вовсе нет. В любом случае раньше я носил гораздо больше.

– Больше чего?

– Оружия.

– Почему?

– Я жил в опасном месте.

– В каком?

– В Адриланке.

– Вы там бывали?

– Да, бывал. Более того, я прожил там большую часть своей жизни.

– Я бы хотел увидеть Адриланку.

– Надеюсь, увидишь.

– А на что она похожа?

– Тут все зависит от тебя самого. Адриланка – это тысяча разных городов. Место, где благородных лордов больше, чем текл. Место спокойствия и роскоши, насилия, которого не ждешь, – все зависит от того, где ты находишься и кто ты такой. Место исполнения желаний и постоянного стремления к чему-то новому. В общем, Адриланка похожа на любой другой большой город – так мне кажется.

Они начали подниматься в гору, до пещер оставалось совсем немного.

– Вам нравилось в Адриланке?

– Да.

– Почему же вы оттуда ушли?

– Меня хотели убить.

Савн остановился, повернулся и попытался заглянуть в лицо Влада, чтобы проверить, не шутит ли он, но было слишком темно. Да и вообще, на землю спустилась ночь. Идти по тропинке стало труднее. Влад тоже замер на месте, дожидаясь, когда Савн снова двинется вперед. Послышалось хлопанье крыльев, но Савн не смог определить, какая птица пролетела, она показалась ему большой.

– Нам нужно поскорее добраться до пещер, – наконец сказал он.

– Тогда иди вперед.

Савн молча зашагал дальше. Они приблизились к первой пещере, но юноша пошел дальше, поскольку пещера была довольно маленькой и не соединялась с другими.

– Вы убивали людей? – спросил Савн.

– Да.

– Значит, кто-то в Адриланке и в самом деле хотел вашей смерти?

– Да.

– Страшно, наверное.

– Только если они меня отыщут.

– А они продолжают вас искать?

– О да.

– Как вы думаете, они вас найдут?

– Надеюсь, что нет.

– И что же вы сделали?

– Я ушел.

– Нет, я хотел узнать, почему они хотят вас убить?

– Я вызвал недовольство своих деловых партнеров.

– А какими делами вы занимались?

– Всем понемногу.

– Ага.

– Я слышу, как внизу журчит вода.

– Тут рядом песчаный пляж, где жители Браунклэя и Бигклифа купаются и стирают одежду.

– Ах да, я был здесь недавно. В темноте я не сообразил, где мы находимся. Значит, это Бигклиф.

– Да.

– Ты говорил, что знаешь, где есть пещера с водой?

– Она одна из самых глубоких. Именно туда я вас и веду.

– Очень хорошо. Похоже, это как раз то, что мы ищем.

– А что мы там будем делать?

– Увидишь.

– Хорошо. Вот она. Пещера довольно быстро уходит вниз, и чем дальше идешь, тем более влажными становятся стены. Я помню, как однажды слышал журчание воды, хотя мы так ее и не нашли.

– Прекрасно. Давай заглянем внутрь.

Неожиданно возник мягкий желтый свет, и они увидели покрытые водорослями скалы.

– Вы прибегли к колдовству? – спросил Савн.

– Нет, волшебству.

– Ага. Значит, мой отец тоже может это сделать.

– Видимо, да. Зайдем в пещеру.

Вход в пещеру оказался низким и узким, так что, если бы Савн не бывал здесь раньше, увидеть его, даже при солнечном свете, было бы непросто. Он показал на него Владу, который наклонился – и волшебный свет полностью озарил вход. Тут же какие-то мелкие зверюшки бросились в разные стороны в поисках нового убежища.

– Хорошо, что мы не знаем, кто тут прятался до нашего появления, – заметил Влад.

– Точно, – сказал Савн и первым вошел в пещеру.

Они сразу же попали в просторный “зал” – в диковинном желтом свете пещера показалась Савну больше, чем он ее помнил. Звук их шагов гулко разносился по всей пещере, Савн даже слышал собственное прерывистое дыхание.

– А можно зажечь свет при помощи колдовства?

– Не знаю, – ответил Влад. – Я никогда не пробовал. Легче прихватить факелы. Куда идти?

– Влад, вы уверены, что хотите пройти в глубь пещеры?

– Да.

– Тогда нам туда.

Бледный свет двигался вместе с ними, становился ярче, когда проход сужался, и тускнел, когда они оказывались в больших помещениях. Некоторое время спустя Савн спросил:

– Вы хотите добраться до самой воды?

– Если удастся. Там наверняка есть место, где сосредоточена сила.

– Почему?

– Потому что лорд Смолклиф его использует. И даже если раньше было иначе, так обязательно будет, когда он закончит. Он такой.

– Дальше мне еще не приходилось заходить.

– Тогда подожди.

Савн остановился, прислушиваясь к хлопанью крыльев летучих мышей, а Влад оглядывался по сторонам. Наконец он беззвучно зашевелил губами, словно произносил заклинание.

– Все в порядке, – заявил Влад. – Мы здесь в безопасности. Если спустимся по карнизу и продвинемся вперед футов на сорок, а потом спрыгнем вниз, то окажемся на горизонтальной площадке. Высота не превышает пяти футов.

– Откуда вы знаете?

– А зачем мы сюда пришли? – ответил вопросом на вопрос Влад.

– Значит, вы использовали колдовство?

– Да и нет. Без колдовства я бы не сумел узнать, что нас ждет впереди.

– И вы уверены, что все именно так, как вы сказали?

– Да.

Савн колебался, но Влад не стал его ждать и первым забрался на карниз, оказавшийся узким проходом между двумя уступами – в конце ему даже пришлось ползти. Савн вдруг понял, что вот уже несколько минут слышит журчание воды. Он последовал за человеком с Востока, затем спрыгнул с карниза, легко приземлившись на ноги. Шум воды стал заметно громче. Желтый свет постепенно усилился – теперь он освещал большую пещеру и темный узкий ручей шириной не более четырех футов, лениво текущий по склону горы.

– Здесь сосредоточена сила? – спросил Савн, и его слова эхом отразились от стен пещеры. – Или нам придется идти дальше?

– А как ты сам думаешь? – спросил Влад.

– Не знаю.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

– Что вы имеете в виду?

– Постарайся открыть себя. Ты ощущаешь силу?

Савн закрыл глаза и попытался хоть что-нибудь почувствовать. Легкий ветерок слегка холодил кожу, тихонько шумел в ушах – и больше ничего.

– Нет, – сказал Савн. – Но я не знаю, что именно я должен ощутить.

– Тогда попробуй здесь. Сядь на камень. Возьми мой плащ, сложи его так, чтобы ты мог опереться о скалу спиной.

Савн повиновался.

– Что теперь?

– Расслабься.

Савн откинулся на спину и попытался сделать то, о чем его просил Влад.

– Ты чувствуешь свой скальп? Кожу головы? Нет, к ней не нужно прикасаться. Положи руки на колени. Думай о том, как твой скальп расслабляется. Представь, что каждый волос отдыхает. Виски, уши, лоб, глаза, щеки, челюсть. Теперь постепенно, один за другим, постарайся расслабить мускулы. Затылок. Ощути, как голова погружается в плащ, а сам ты проникаешь в стену у тебя за спиной…

После паузы Влад спросил:

– Ну, как ты себя чувствуешь?

Савн сообразил, что прошло довольно много времени, но он не знал сколько, да и о том, что с ним происходит, не имел ни малейшего представления.

– Я чувствую себя хорошо, – с удивлением сообщил он. – Ну, как будто я живой.

– Хорошо. У тебя очень неплохо получилось.

– Вы хотите сказать, что теперь я колдун?

– Нет, ты лишь сделал первый шаг, который необходим для подготовки твоего разума к путешествию.

– Мне очень понравилось.

– Я знаю.

– Что будем делать дальше?

– Дальше ты пойдешь домой. Уже поздно.

– В самом деле? – Савн проверил время и побледнел. – О боги! Я и не представлял…

– Не беспокойся.

– Ма и Па…

– Я с ними поговорю.

– Но они… – Савн прикусил язык.

Он хотел сказать, что они не станут слушать человека с Востока, но вовремя сообразил, что говорить такое вслух невежливо. В любом случае Влад очень скоро и сам в этом убедится.

Казалось, человек с Востока ничего не заметил. Он жестом попросил Савна подойти, а когда юноша оказался рядом, сжал руку в кулак, наморщил лоб, и в следующий момент Савн обнаружил, что они вновь находятся в Смолклифе, в северной части города – Влад продолжал освещать все вокруг рассеянным желтым светом.

– Вы нас телепортировали!

– Конечно. Ты сказал, что опаздываешь. Надеюсь, ты не рассердился.

– Нет-нет, просто никто из моих знакомых этого не умеет.

– Ну, какие мелочи.

– Так вы волшебник.

– Среди прочего.

Савн смотрел на Влада широко раскрытыми глазами, пока не сообразил, что нарушает все правила приличий. Однако Влад лишь улыбнулся и сказал:

– Пойдем. Я не знаю, где ты живешь, так что остаток пути нам придется пройти.

Ошеломленный Савн зашагал по пустынной дороге.

– Но как вам удалось телепортироваться? Я слышал…

– Это совсем не сложно. Нужно только очень хорошо представлять себе, где ты хочешь оказаться. Самое трудное потом – не чувствовать тошноту, вот для чего нужно колдовство.

– А как вы узнаете, где окажетесь в результате?

– Нужно очень хорошо запомнить необходимое тебе место – точнее, безупречно. Именно благодаря этому и возможна телепортация.

– А что, если ты не можешь запомнить детали?

– Тогда у тебя могут быть неприятности.

– Но…

– Иногда можно заранее подготовить место, в которое ты намерен телепортироваться. Это сужает твои возможности, но очень удобно, если торопишься.

– Вы можете меня научить?

– Возможно. Посмотрим. Где твой дом?

– По другую сторону холма, но нам лучше обойти его по дороге, поскольку лен еще не убран.

– Хорошо.

Влад, к удивлению Савна, легко нашел дорогу к его дому, то ли благодаря тому, что все люди с Востока хорошо видят в темноте, то ли благодаря своим магическим способностям. А может быть, и по каким-то неведомым Савну причинам. Савн не знал, как спросить, и потому промолчал. Они не разговаривали до тех пор, пока не подошли к маленькому домику с единственной дверью, висящей на ремнях, и двумя окошками с промасленной бумагой вместо стекол. Окна светились тусклыми отблесками ламп и очага.

– Славный домик, – заметил Влад.

– Благодарю вас, – сказал Савн, который подумал о том, каким маленьким и незамысловатым должен показаться его дом жителю Адриланки.

Очевидно, их заметили, поскольку, как только они подошли к порогу, дверь распахнулась так резко, что Савн испугался, выдержат ли кожаные петли. В желтом пламени очага появились Ма и Па. Они стояли почти неподвижно, и хотя Савн не мог разглядеть выражений их лиц, его воображение легко нарисовало широко раскрытые гневные глаза Ма и сердитое смущение Па.

Когда они вышли наружу, Ма спросила:

– Кто вы?

Савн даже в первый момент удивился, не сообразив сразу, к кому она обращается.

– Влад. Вы видели меня в таверне Тэма.

– Вы. Что вы делаете с моим сыном?

– Учу его, – ответил Влад.

– Учите его? – спросил Па. – И чему вы намерены научить моего мальчика?

Влад ответил тихим спокойным голосом – с ним он разговаривал совсем иначе.

– Слушать голоса камней, – ответил он, – и видеть пророчества в движении облаков. Ловить в ладони ветер и находить самоцветы в пустыне. Замораживать воздух и кипятить воду. Жить, дышать, путешествовать и находить счастье на каждой дороге и скорбь на каждом повороте. Мне очень жаль, что я его так сильно задержал. Постараюсь в будущем быть более аккуратным. Не сомневаюсь, что мы еще встретимся. Желаю вам всем доброго вечера.

Ма и Па стояли на фоне желтого света и смотрели, как постепенно растворяется в темноте спина в сером плаще.

– За всю жизнь, – сказал Па, – я ни разу…

– Сейчас помолчи, – перебила его Ма. – Давайте ложиться спать.

Савн так и не понял, что сделал Влад, но его родители ни слова не сказали по поводу того, что он поздно вернулся домой. Савн направился в свой угол на чердаке и быстро забрался под меха.

Ночью ему снилась пещера, что совсем его не удивило, когда он проснулся. Во сне пещеру заполнял дым, который – так ему запомнилось – постоянно менял цвет, а под потолком кружил джарег, повторявший голосом Влада: “Жди здесь”, и “Ты почувствуешь себя отдохнувшим, ко всему готовым и сильным”, и еще что-то, исчезнувшее с наступлением утра.

Проснулся Савн в прекрасном настроении, чувствуя, что прекрасно отдохнул. Готовясь к новому дню, он с некоторым раздражением вспомнил, что ему придется отправиться на сбор урожая, а потом провести несколько часов с господином Вагом – только после этого он сможет вновь увидеть Влада и продолжить то, что они начали вчера вечером.

Однако он быстро забыл о своем раздражении после работы в поле, когда пришел к господину Вагу. Тот пребывал в паршивом настроении, и Савну пришлось сосредоточиться на том, чтобы не дать своему учителю дополнительного повода для недовольства. Большую часть времени он выслушивал хорошо знакомые тирады насчет того, что никто не умирает просто так – и Рейнс не исключение. Судя по всему, господин Ваг никак не мог разобраться в причинах его смерти – и в результате был страшно недоволен собой, Савном, Рейнсом и всем миром. Он перестал ворчать, только когда лечил Карри от лихорадки, однако его дурное расположение духа никуда не делось – обычно он всегда сопровождал любые свои действия подробными объяснениями.

После того как господин Ваг в пятый раз принялся распространяться о смерти без всякой причины, Савн не выдержал и спросил:

– А может быть, дело в волшебстве?

– Конечно, смерть могла быть вызвана заклинанием, идиот. Но волшебство что-то делает с человеком – а значит, оставляет следы.

– Ага. А как насчет колдовства?

– Что?

– Может ли колдун…

– А что тебе известно о колдовстве?

– Ничего, – честно ответил Савн. – Именно поэтому я и не знаю….

– Если колдун хоть на что-нибудь годится – кроме обмана слишком доверчивых дурачков, – значит, он также оставит следы.

– Ага.

Господин Ваг собрался еще что-то добавить, но потом нахмурился и удалился в подвал, где хранил лекарственные травы, лубки, ножи и многое другое и где, как предполагал Савн, лекарь оставил кусочки кожи, костей и волос Рейнса в надежде выяснить, что же все-таки произошло. Савн почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

Савн огляделся по сторонам, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и отвлечься от неприятных мыслей. Но он уже успел все вычистить и зазубрил историю о человеке, который ел огонь, так хорошо, что господин Ваг не сумел сделать ни единого замечания и лишь крякнул, когда Савн закончил пересказ.

Он сел у окна, обратил внимание на то, что стало холодно, и с огорчением отметил, что сможет пойти домой только через час. Савн подбросил в камин дров, и огонь разгорелся ярче, дерево весело потрескивало. Савн прошелся по комнате, посмотрел на собрание книг господин Вага: “О числе частей тела”, “Сращивание костей”, “Искусство волшебства и исцеления себя”, “Дошедшие до нас истории Калду”. Господин Ваг время от времени заглядывал в них, когда лечил своих пациентов или инструктировал Савна. Одну книгу господин Ваг не открывал никогда, она называлась “Книга семи волшебников” – толстый, обтянутый кожей том с золотыми буквами на корешке. Савн взял книгу, устроился у огня и раскрыл ее посередине.

Книга была написана аккуратным ровным почерком, словно писец – скорее всего лиорн – попытался стереть все следы собственной личности. Страницы показались Савну необычно толстыми, да и вообще книга прекрасно сохранилась. Савну пришло в голову, что господину Вагу, должно быть, известно заклинание, сохраняющее книги, так что эта могла оказаться очень старой. На верхней части страницы он прочитал: “О природе загадок”.

Интересно, подумал Савн, случайно ли книга раскрылась именно на этом месте – ведь ему и в самом деле хотелось разобраться в смерти Рейнса. Наверное, нет, решил он.

Книга повествовала:

“Остерегайся силы скрытых мест, опасайся очевидных вещей, поскольку загадки могут лежать на самом виду – и в то же время быть скрытыми от глаз. Все Семь Волшебников много знают о загадках, но каждый повествует о них по-своему и делится своими тайнами с тем, кто ищет усердно и честно”.

Усердно и честно? – подумал Савн.

Ну, так можно сказать о чем угодно. А как насчет тщательности? Он снова обратил свое внимание к книге и прочитал:

“Та, Что Мала, расшифровывает загадки настоящего и прошлого; ведь, когда прошлое открывается, сила мага состоит в том, чтобы найти Истину в Тайне. Именно так последнее переходит в первое”.

Савну представлялось, что о прошлом ему известно очень немногое, и он не сомневался, что раскроет множество загадок, если обратится к истории. Интересно, что скажет господин Ваг, если он попросит у него какую-нибудь историческую книгу? В любом случае это будет не сегодня.

Он снова обратился к книге и прочел:

“Та, Что Высока, говорит, что загадки есть в песнях – и они понятны лишь тем, кто осмеливается петь. Сказано, что, когда она поет, загадки открываются всем, кто слышит, но вновь становятся тайной, когда песня остается в прошлом, и лишь немногие благословлены способностью слышать отзвуки Истины в Тишине, которая наступает”.

Савн любил музыку, и ему нравилось петь, но в отрывке определенно присутствовало некое мистическое и могущественное значение, которого он не понял. Савн пожал плечами.

В следующем отрывке он прочитал:

“Та, У Которой Рыжие Волосы, прячет загадку в клубках слов так, что она исчезает, словно ее и вовсе не существовало, но из-за покрова слов, сияя, появляется загадка, скрытая для тех, кто смотрит, однако доступная тем, кто наслаждается, раскрывая лабиринты звуков и слов”.

Да, здесь определенно присутствует мистическое и могущественное значение, но Савн его не понимал. Он попытался представить себе нечто в покровах слов, но ему удалось увидеть лишь черные буквы книги, сошедшие со страницы и облепившие какой-то непонятный предмет.

“Тот, Чьи Глаза Зелены, знает, где лежит загадка, потому что его глаза пронзают любые тени. Однако он раскроет загадку не раньше, чем заново ее спрячет. Сказано, что загадка меняется, когда ее прячут, в то время как скрытое гуляет с тех пор по земле, дожидаясь, пока кто-нибудь его узнает и предложит новое убежище”.

На сей раз Савн не понял ровным счетом ничего. Если он знает, где лежат загадки, зачем ему их прятать? Да и кто такие эти волшебники?

Дальше в книге было написано:

“Тот, Чьи Волосы Черны, смеется над всеми загадками, потому что получает удовольствие от процесса поисков, а не от самих ответов – и тропы, которые он выбирает, зависят лишь от его капризов, не являясь следствием какого-то определенного плана. Говорят, что таким образом ему удается открыть не меньше, чем другим”.

Тут Савн понял почти все. Он хорошо представлял себе, как можно получать удовольствие от поисков, совершенно не интересуясь их результатом. Возможно, следует искать совсем в другом месте? Загадка смерти Рейнса? Но разве он сможет ее раскрыть, если она не по силам господину Вагу?

Он продолжал читать:

“О Кроткой сказано, что она определяет порядок и систему вещей и что таким путем можно найти все скрытое. Для нее каждая деталь есть указатель, и когда они расставлены в надлежащем порядке, очертания загадки становятся ясны всякому, кто захочет их увидеть”.

Ну, звучит вполне разумно, подумал Савн. Но что делать, когда ничего не знаешь?

На странице оставался только один абзац:

“Повелитель Рифм все еще разыскивает Путь Волшебников, потому что для него он самая величайшая загадка. Однако в процессе своих поисков он обрушивает Истину на всех тех, кто идет вслед за ним, и в том не видит никакого чуда, поскольку то, что очевидно одному, – загадка для другого. Его часто восхваляют за это, но слава не имеет для него никакого смысла – кто среди Людей станет гордиться тем, что нашел Истину, которая никогда не казалось ему тайной?”.

Савн нахмурился. Абзац тоже показался ему почти понятным. Как если бы он видел то, что скрыто от другого, но для него не представляло собой ничего особенного, потому что с самого начала казалось очевидным.

Тут он подумал, что, наверное, следует поискать то, что находится прямо перед ним, но чего он не видит. Савн размышлял об этом, когда вернулся господин Ваг и спросил:

– Что ты читаешь?

Савн показал ему книгу. Господин Ваг фыркнул:

– Там нет ничего из того, что тебе нужно – во всяком случае, сейчас. Шел бы ты лучше домой.

Савна не пришлось просить дважды. Он поставил книгу на место, попрощался и выскочил за дверь прежде, чем господин Ваг успел сказать еще хотя бы слово.

Савн помчался к Тэму, ожидая найти Влада в общем зале или где-нибудь поблизости, но человека с Востока нигде не было. Пока Савн стоял, набираясь храбрости, чтобы спросить, в какой комнате остановился Влад, в таверну вошла его сестра в сопровождении двух друзей. Савну пришлось отказаться от своего плана.

Поли сразу направилась к нему и отвела в угол:

– Что произошло вчера вечером?

– В каком смысле?

– Тебя так долго не было. Ма и Па с ума сходили. В конце концов я пошла спать. Сегодня утром я спросила, когда ты вернулся домой, а они посмотрели на меня так, словно не поняли, что я имею в виду. Сказали только, что ты уже встал и ушел.

– Ну, они сказали тебе правду.

– Но я же не о том, болван.

– Не называй меня болваном.

– Где ты был?

– Изучал пещеры.

– Ночью?

– Конечно. Почему бы и нет?

– А почему ты так поздно вернулся?

– Я увлекся и потерял счет времени.

Поли нахмурилась, явно не удовлетворенная его ответом, однако не смогла придумать следующего вопроса.

– Ну ладно, – заявила она, – а тебе не кажется, что Ма и Па ведут себя немного странно? Сначала они так волновались, а потом…

– Ну, ты же сама знаешь, как с ними бывает. Послушай, поговорим потом, ладно? Мне нужно идти.

– Куда идти? Прекрати, Савн. И не вздумай от меня убегать! Савн…

Она продолжала что-то говорить, но он решительно шагнул к двери. Влад наверняка в пещерах – именно туда Савн и направился. Первую милю он прошел по дороге, ведущей к поместью, потом собрался свернуть, чтобы сократить путь. Посмотрев вверх, он заметил на вершине утеса человека в сером плаще. Савн бросился бежать, и почти в тот самый момент, когда он окончательно уверился, что это действительно Влад, человек с Востока повернулся и помахал ему рукой, словно знал, что Савн находится где-то неподалеку.

Подойдя к нему, Савн некоторое время молчал, чтобы хоть немного отдышаться. Влад наблюдал за раскинувшимся далеко внизу песчаным пляжем, где купались и стирали одежду жители близлежащей деревни. Савн попытался взглянуть на эту сцену так, словно увидел ее впервые: река стремительно несет свои воды, делает резкий поворот возле Черных Скал, где возникают белые буруны, а затем расширяется перед пляжем, за которым снова сужается. Дальше она устремляется к далекой равнине и сворачивает на юг, к морю, которое находится невозможно далеко, в сотнях миль.

– Красиво, правда? – спросил Савн.

– В самом деле? – ответил, не поворачивая головы, Влад.

– А вам так не кажется?

– Может быть. Обычно природа меня мало трогает. Мне интересно, что сделал с миром человек, а не то, каким он был изначально.

– Ага. – Савн задумался над словами Влада. – Пожалуй, со мной все наоборот.

– Понятно.

– Это важно?

Влад посмотрел на него, и на мгновение в глазах у него появились смешинки. Потом снова повернулся к реке.

– Да и нет, – ответил он. – Пару лет назад я встретил философа, который сказал мне, что люди моего типа строят, а люди, похожие на тебя, получают от жизни удовольствие.

– А разве нет таких, которые делают и то, и другое?

– Есть. Если верить той леди, они становятся художниками.

– Ага. А вы получаете удовольствие от жизни?

– Я? Да, но я удачлив от природы.

– Ясно. – Савн подумал о том, что рассказал ему человек с Востока прошлым вечером. – Должно быть, так оно и есть, если вы до сих пор еще живы, когда вас хотят убить.

– О нет. Удача тут ни при чем. Я жив благодаря тому, что знаю, как нужно себя вести, чтобы выжить.

– Не понимаю.

– Моя удачливость состоит в том, что при моем образе жизни, когда меня постоянно пытаются убить, я продолжаю получать от жизни удовольствие. Далеко не все на такое способны – но я думаю, что если тебе этого не дано, то тут ничего не поделаешь.

– Я никогда не встречал философа.

– Надеюсь, когда-нибудь встретишь, их стоит послушать.

– Па говорит, что это пустая трата времени.

– Должен с сожалением сказать, что твой Па ошибается.

– Почему?

– Потому что абсолютно все достойно изучения. Даже если имеешь собственный взгляд на мир, ты все равно являешься его частью и рано или поздно убеждаешься, что… впрочем, не важно.

– Мне кажется, я понял.

– В самом деле? Хорошо. – После короткой паузы Влад сказал, обращаясь скорее к самому себе: – Я многому научился у той леди. Жаль, что пришлось ее убить.

Савн бросил на него короткий взгляд, и ему показалось, что человек с Востока говорит совершенно серьезно. Они продолжали смотреть на реку и еще довольно долго молчали.

ГЛАВА 5.

Не пойду за Преподобного,

Что с богами дружбу водит.

Не пойду за Преподобного,

Что с богами дружбу водит,

Мало времени в утехах.

С женушкой своей проводит.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Кое-кого из тех, кто пришел сегодня к реке, Савн узнал – скорее по одежде и манере двигаться, чем в лицо. Чьи-то имена он помнил, но ни с кем не был знаком близко, и впервые его заинтересовало, почему так получилось. Смолклиф находится ближе к Бигклифу, чем к Уайтроку или Ноттхэрейету, но Савн не раз бывал в этих городках и благодаря работе с господином Вагом познакомился с некоторыми жителями. Однако люди внизу казались ему чужими, даже те, кого он встречал раньше.

Ма и Па вообще редко упоминали Бигклиф, разве что Па как-то сказал, что нужно быть грязнулей, чтобы купаться там же, где стирают одежду. Тем не менее, когда к господину Вагу обращались за помощью жители Бигклифа, они производили на Савна вполне благоприятное впечатление и ничем не отличались от жителей его родной деревни.

Странно, что он никогда раньше об этом не думал. Стоящий рядом Влад продолжал сосредоточенно наблюдать за ними, и Савн вдруг понял, что взгляд человека с Востока напоминает ему о чем-то очень неприятном, случившемся давно… Юноша ощутил какой-то безотчетный страх.

– Влад, – наконец прервал молчание Савн.

– Да?

– Эти люди… не имеет значения.

– Что ты хотел сказать?

Савн, запинаясь, попытался поделиться с человеком с Востока своими мыслями, но ему никак не удавалось подыскать нужные слова, поэтому он пожал плечами и замолчал.

– Они тоже вассалы барона Смолклифа?

– Да, он еще и барон Бигклифа.

Влад кивнул:

– Что еще?

– Не знаю. Я слышал про владельца поместья Уайтрок. О нем рассказывают разные истории.

– Да? И какого рода истории?

– Не самые приятные. Крестьянам приходится работать на него два раза в неделю, даже в плохие годы, когда им с трудом удается управиться с собственными полями, но его не интересует, как трудно тебе приходится, даже если ты голодаешь. А еще он совершает поступки… ну, я не могу сказать наверняка, потому что мои родители говорят, будто я слишком молод, чтобы слушать о таком, но это что-то ужасное. Его сборщики налогов могут в любой момент тебя избить, и ты против них бессилен. А солдаты убивают всех, кто попадается у них на пути. Когда Староста попытался пожаловаться Империи, его убили, и все такое.

– А здесь такого не бывает?

– Ну, сборщики налогов иногда бывают очень злыми, но все не так уж страшно. Нам еще повезло.

– Наверное, ты прав.

Они снова замолчали. Влад продолжал наблюдать за берегом реки. Савну надоело молчать, и он спросил:

– Влад, если вы не наслаждаетесь видами природы, то что же вы тут делаете?

– Наблюдаю за людьми.

– Они странные, – сказал Савн.

– Да, но в чем, по-твоему, заключается их странность?

Савн открыл рот и тут же его закрыл. Он не хотел повторять то, что ему говорили Ма и Па, поскольку не сомневался, что Влад сочтет его мелочным. Наконец он ответил:

– Они странно разговаривают.

Влад взглянул на него:

– Странно? Как?

– Ну, когда-то здесь обитало племя сариоли. Они покинули наши места несколько столетий назад, а прежде жили рядом с людьми из Бигклифа, постоянно общались с ними, и…

– И жители Бигклифа используют слова сариоли?

– Только не с нами. Однако они говорят не так, как мы.

– Но ты их понимаешь?

– О, конечно. Но их речь звучит необычно.

– Хм-м, – сказал Влад.

– А зачем вы за ними наблюдаете?

– Я не уверен. Ищу способ сделать то, что должен.

– Почему вы все время так говорите?

Влад вновь бросил на него короткий взгляд, смысл которого остался для Савна загадкой, и ответил:

– Я много времени провел в компании с философами и атирами.

– Ага.

– И у меня много тайн.

– Ага.

Необычное ощущение овладело Савном, словно они с Владом пришли к взаимопониманию – казалось, если он задаст человеку с Востока вопрос, то наверняка получит ответ. Но с другой стороны, Савн понял, что часто не знает, о чем следует спросить нового знакомого.

– Вы и в самом деле много времени провели среди благородных атир? – наконец спросил Савн.

– Ну, не совсем, но я знал одного лорда ястреба, который очень походил на атиру. И барабанщика.

– Ага. Их вы тоже убили?

Влад резко вскинул голову, но потом негромко рассмеялся.

– Нет, – ответил он и добавил: – С другой стороны, я был очень к этому близок.

– А чем они походили на атир?

– Что тебе известно о Доме Атиры?

– Ну, его светлость к нему принадлежит.

– Да. Именно поэтому я и вспомнил об атирах. Видишь ли, тут речь идет о соотношении философии и практики, мистического и земного.

– Не понимаю.

– Я знаю, – сказал Влад, продолжая наблюдать за берегом реки.

– А вы мне объясните?

– Я не уверен, что у меня получится, – сказал Влад. Он посмотрел на Савна, а потом его взгляд вновь устремился к песчаному пляжу. – Многие пренебрегают мыслительными процессами. Но тем, кто их не боится, иногда удается обнаружить, что чем больше удаляешься от обычного, каждодневного мира, тем лучше начинаешь его понимать. А чем лучше его понимаешь, тем легче удается им управлять, не дожидаясь, пока он до тебя доберется. Это, – добавил он после короткого раздумья, – и есть то, чем занимается колдовство.

– Но раньше вы сказали, что следует участвовать в событиях, а теперь утверждаете, будто необходимо от них отойти.

– Ты меня поймал, – с улыбкой заявил Влад.

Савн ждал, что Влад что-нибудь добавит. Тот немного подумал и присел.

– Речь не идет о том, чтобы полностью устраниться от происходящего, – пояснил он. – Просто я имел в виду, что не следует бояться делать выводы, пытаться обнаружить законы, управляющие историей и…

– Я не понимаю.

Влад вздохнул:

– Зря ты позволил мне пуститься в рассуждения.

– Но насчет атир…

– Да. Существуют два вида атир. Одни – мистики, которые пытаются исследовать природу мира, направив свои взоры внутрь себя, другие, наоборот, смотрят на мир как на задачу, которую нужно решить, тем самым превращая других людей в помеху или кусочки головоломки… они соответственно к ним и относятся.

Савн обдумал слова Влада и сказал:

– Исследователи кажутся мне опасными.

– Так и есть. Однако они не столь опасны, как мистики.

– Но почему?

– Потому что исследователи все-таки верят, что другие люди реальны, хотя и не имеют особого значения. Для мистика, который путешествует внутри собственной души, другой реальности не существует.

– Понимаю.

– Барон Смолклиф – мистик!

– Ага.

Влад неожиданно встал, и Савн испугался, что человек с Востока бросится вниз с утеса. Однако тот лишь глубоко вздохнул и сказал:

– Он худший из всех возможных видов мистиков. Он видит людей только как… – Влад замолчал, потом посмотрел на Савна и отвернулся.

На мгновение Савну показалось, что в глазах человека с Востока пылает такой гнев, что вспышки ярости Старосты по сравнению с ним лишь детская обида.

Чтобы отвлечь Влада, Савн спросил:

– А кто вы?

Это сработало, поскольку Влад усмехнулся:

– Тебя интересует, мистик я или исследователь? Я искал ответ на этот вопрос в течение нескольких последних лет. До сих пор мне не удалось его найти, но я знаю, что другие люди реальны… уже кое-что, правда?

– Наверное.

– К сожалению, я не всегда это понимал.

Савн не знал, что ответить, и промолчал.

– А еще я слушаю, что говорят философы, – добавил Влад.

– Когда вы их не убиваете, – сказал Савн.

На сей раз человек с Востока не рассмеялся.

– Даже когда убиваю, все равно прислушиваюсь к ним.

– Я понимаю, – заявил Савн.

Влад неожиданно посмотрел на него:

– Да, полагаю, ты действительно понимаешь.

– Вы удивлены?

– Извини, – сказал Влад. – Ты, как бы получше выразиться… гораздо лучше образован, чем мы, городские жители, себе представляем.

– Ну, я научился считать, писать и всему остальному, потому что наполнил ведро, когда мне исполнилось двадцать лет, вот почему…

– Наполнил ведро?

– А разве в городе так не делают?

– Не знаю. Первый раз слышу.

– Понятно. Ну, я уже плохо помню. Знаете, я тогда был совсем юным. Мне дали ведро…

– Кто?

– Ма и Па, Староста и наш Священник.

– Ясно. Продолжай.

– Тебе дают ведро и говорят, чтобы ты отправлялся в лес. Когда ты возвращаешься, они смотрят, что в ведре, и решают, готов ли ты стать учеником.

– И ты наполнил свое ведро?

– Ну, так говорят – это означает, что они сказали “да”. Если ты принесешь ведро с водой, Священник возьмет тебя к себе, а если ты вернешься с палками, тогда… ну, на самом деле я всего не знаю… Меня отправили учеником к господину Вагу.

– Ага. И что ты принес?

– Раненую птичку.

– Теперь я понимаю их выбор. И все же не могу не думать о том, насколько он бывает случайным.

– Что вы имеете в виду?

– Как часто ребенок хватает первое, что ему попадется на глаза, и становится сапожником, тогда как из него получился бы замечательный ткач?

– Так не бывает, – возразил Савн.

Влад посмотрел на него:

– Не бывает?

– Нет, – повторил Савн, однако ощутил смутное беспокойство.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что… не бывает, и все.

– Потому что тебе всегда так говорили?

Савн почувствовал, что краснеет, хотя и сам не понимал почему.

– Нет, потому что испытание нужно именно для того, чтобы определить, кто кем станет.

Влад продолжал изучающе на него смотреть:

– А ты принимаешь на веру все, что тебе говорят?

– Грубый вопрос, – не подумав, ответил Савн.

Казалось, Влад удивился.

– Ты прав, – сказал он. – Извини.

– Некоторые вещи просто знаешь, и все.

Влад нахмурился и отступил от края утеса. Он заложил руки за спину и слегка наклонил голову.

– Ты полагаешь? – спросил он. – Когда ты “просто знаешь” что-то, Савн, это означает: какое-то понятие прочно засело в твоем сознании, и ты действуешь таким образом, будто оно истинно, даже если понимаешь его ошибочность. – Он наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Савном. – Не самый разумный подход.

– Я не понимаю.

– Ты убежден, что твой барон Смолклиф непобедим и безупречен, и будешь стоять и ждать, пока он тебя прикончит, вместо того чтобы хоть как-то попытаться защититься.

– Ну, тут другое.

– В самом деле?

– Вы меняете тему. Существует вещи, в истинности которых человек глубоко убежден. Вы знаете, что они истинны, только потому, что иначе просто не может быть.

– Правда?

– Да. Например, откуда вы знаете, что мы действительно стоим здесь, на скале? Мы это знаем, и все.

– Некоторые философы с тобой не согласились бы, – заметил Влад.

– Вы их убили?

Влад рассмеялся.

– Неплохой довод, – сказал он. Он снова подошел к краю утеса и взглянул вниз. Савну было жутко интересно, что Влад там высматривает. – Но наступает момент, – продолжал человек с Востока, – когда ты должен что-то сделать. И тогда важно, знаешь ли ты, почему поступаешь именно так, а не иначе.

– Что вы имеете в виду?

Влад нахмурился. Похоже, он часто хмурился, когда размышлял над тем, как получше выразить свою мысль.

– Иногда ты разозлишься и лезешь в драку или бываешь так напуган, что обращаешься в бегство, но сам не знаешь почему. А иногда ты понимаешь, по какой причине следует что-то сделать, но только умом. Ты ничего не чувствуешь, и трудно заставить себя это сделать.

Савн кивнул:

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Так бывает, когда я поздно возвращаюсь домой и Ма спрашивает, чем я занимался. Я знаю, что должен сказать ей правду, но не говорю.

– Верно. Не всегда легко действовать в соответствии с разумом, когда сердце подсказывает другое решение. И не всегда правильно. Главное – научиться выбирать, когда следует повиноваться разуму, а когда нужно уступить чувствам.

– Ну и у вас получается?

Влад покачал головой:

– Последние несколько лет я пытался найти ответ на этот вопрос, но так и не сумел. Но я могу тебе сказать, что у меня получается гораздо лучше, когда я понимаю, почему чувствую именно так, – тогда мне приходится ставить под сомнение то, в чем я уверен. Вот одно из достоинств атир и философов.

– Я понимаю, к чему вы ведете, – задумчиво проговорил Савн.

Влад посмотрел на него:

– Да? И?..

– Некоторые вещи просто знаешь – и все.

Казалось, Влад собрался возразить, но потом передумал.

Они замолчали, и Влад снова принялся изучать далекий берег реки.

– А кто та леди в зеленой шляпе, она еще со всеми разговаривает? – спросил человек с Востока через некоторое время.

– Я не знаю, как ее зовут, но она жрица.

– Чего?

– Что значит “чего”? О, я понял. Она жрица форели.

– Хм-м… Тут не будет никакого толку.

– Толку для чего?

– Не имеет значения. А вы почитаете форель?

– Почитаем?

– Я хотел спросить, кому вы молитесь?

– Молимся?

– Кто ваш бог?

– Наш Преподобный, похоже, в хороших отношениях с Наро, Леди, Которая Спит, поэтому обычно он обращается с просьбами именно к ней.

Влад кивнул, потом снова показал вниз:

– А это кто вон, смотри, идет к воде?

– Я не помню его имени. Он делает мыло на продажу.

– И где он его продает?

– Прямо там, возле реки. Большинство сами делают мыло, как и мы, поэтому его торговля не слишком процветает. Покупают лишь те, кто принес много одежды для стирки, а мыла не хватило.

– И он больше нигде не продает свое мыло?

– Нет, насколько мне известно. А почему вы спрашиваете?

– Не имеет значения.

– Мы не моемся в реке, у нас есть колодцы.

– Вы моетесь в колодцах?

– Нет-нет, мы…

– Я пошутил.

– Ага. Иногда мы ходим на реку поплавать, но только выше по течению. В верхней части Браунклэя нельзя купаться: там слишком быстрое течение, да и вода холодная.

– А кто сейчас зашел под куст?

– Там? Ферд. Он однажды приходил к господину Вагу с ужасной сыпью на руке, господин Ваг натер ему руку листьями розы, и все прошло.

– Что он делает?

– Продает фрукты.

– Фрукты? У вас здесь есть фрукты?

– Ферд привозит их с верховьев реки. Здесь мало что растет. Впрочем, у нас есть манго, ти'ик, апельсины и…

– А разве их продает не Тэм?

– Он не может. Есть только один продавец – Ферд.

– Я должен с ним встретиться.

– Он бывает у реки почти каждый день. Можем спуститься вниз, если хотите.

– Не сейчас. А где еще он продает фрукты?

– Только здесь. И в замке, наверное.

– В самом деле? Он обеспечивает своим товаром Смолклиф?

– Нет, только тех, кто служит у его светлости.

– Интересно.

– Да? Сначала он только этим и занимался – привозил фрукты и овощи для слуг его светлости, но потом сообразил, что может спускаться к реке, где многие покупают его товар. Теперь у него гораздо больше клиентов на берегу, чем среди слуг, хотя я и не понимаю, какое это имеет…

– Так ты говоришь, его зовут Ферд?

– Да.

– Очень хорошо.

Влад понаблюдал за берегом еще немного, потом что-то проворчал и отвернулся.

– Мы снова пойдем в пещеры? – спросил Савн.

– Нет, я хочу вернуться к Тэму, чтобы выпить стаканчик вина.

– Ага.

Пока они шли к таверне, Савн почувствовал, как постепенно исчезает необычное ощущение, испытанное им рядом с человеком с Востока, – словно ненадолго приоткрылась маленькая дверца его души, а теперь захлопнулась снова.

Ну, подумал Савн, теперь, когда уже слишком поздно, я буду жалеть о том, о чем не спросил у него.

Когда они спустились с холмов и вышли на дорогу, он сказал:

– Влад?

– Да?

– А вы что-нибудь сделали с Ма и Па вчера вечером?

Влад нахмурился:

– Сделал? Ты спрашиваешь, не наложил ли я на них заклинание? А почему ты так подумал? Они вели себя странно?

– Нет, просто я не понимаю, почему они не сердились на меня за то, что я вернулся домой так поздно.

– Просто я взял на себя вину, вот и все.

– Понятно, – сказал Савн. Слова Влада его не убедили, но и поверить в то, что человек с Востока действительно наложил на его родителей заклинание, он не мог. Поэтому он решил сменить тему: – А какие они, ваши родители, Влад?

– Они умерли, – ответил Влад.

– О, я сожалею. – Он подумал немного, какой будет жизнь без Ма и Па, и решил, что лучше не задерживаться на этой грустной мысли. – Они вас всему научили?

– Нет, меня учил дед.

– А он?..

– Нет, он еще жив. Во всяком случае, был жив несколько лет назад. Он старый человек, но колдуны, как и волшебники, живут долго.

Они подошли к широкой части дороги, которая находилась неподалеку от поворота к городу, здесь обычно разворачивались фургоны. По обе стороны высился лес.

– Сегодня мы будем изучать колдовство? – спросил Савн.

Влад пожал плечами:

– А чему бы ты хотел научиться?

– Ну, не знаю. Чему-нибудь интересному.

– Что ж, можно и так подойти к делу.

Они прошли то место, где Савн впервые увидел Влада, и начали подниматься по пологому склону холма, за которым оставалась последняя возвышенность перед городом.

– Что вы имеете в виду? – спросил Савн.

– К Искусству можно подходить с разных сторон. Один вариант – учиться делать что-то интересное, другой – искать знания, а еще можно стремиться к пониманию или мудрости, если хочешь, хотя это не одно и то же…

– Значит, раньше вы говорили о колдовстве и понимании, не так ли?

– Да.

– Но разве знание не то же самое, что понимание?

– Нет.

Савн подождал дальнейших разъяснений, но их не последовало.

– А есть еще один путь – стремление к власти, – продолжал Влад.

– А каким путем следовали вы?

– Тем, что выбрал ты. Хотел выяснить, как делать интересные вещи. В некотором роде у меня не было другого выбора.

– Почему?

– Длинная история.

– Ага. А как насчет меня?

– Тебе следует подумать о выборе направления.

– Я уже знаю.

– Да? Ну, так скажи мне.

– Мне хотелось бы узнать, как делать всякие интересные вещи.

– Хм-м…

– Как вы.

– А зачем?

– Чтобы производить впечатление на девушек.

Влад посмотрел на Савна, и ему вдруг показалось, что человек с Востока каким-то необъяснимым образом видит его в первый раз. На губах Влада появилась улыбка, и он мягко сказал:

– Ну почему бы и нет? Давай сойдем с дороги. Лес и джунгли – самое подходящее место для подобных штук.

– А как насчет места, где сосредоточена сила?

Влад рассмеялся:

– На данной стадии в нем нет никакой необходимости.

– Ладно. Наверное, со временем я пойму.

– Да, у тебя есть шансы, но сейчас не будем об этом тревожиться.

– Здесь?

– Нет, пройдем немного дальше. Я не хочу, чтобы нас отвлекал стук копыт и скрежет проезжающих фургонов.

Савн шагал за Владом между толстыми деревьями, пробирался сквозь заросли густого кустарника, нырял под низко свисающие ветви до тех пор, пока человек с Востока не нашел подходящее место. Влад что-то проворчал и уселся возле одинокого большого клена.

– Устраивайся поудобнее, – предложил он Савну. Савн сел и тут же заявил:

– Мне удобно. – И почти сразу же сообразил, что ошибается.

Он немного повозился, устраиваясь получше, и почувствовал, как его охватывает волнение. Однако тут же встряхнулся, стараясь вспомнить, как расслаблялся в пещере. Влад внимательно посмотрел на него, и под черными волосами, растущими на верхней губе, промелькнула быстрая улыбка.

– В чем дело? – спросил Савн.

– Ничего, все в порядке. Что тебе известно о псионической связи?

– Ну, я знаю людей, которые немного ею владеют. И я слышал, что она под силу волшебникам.

– А сам когда-нибудь пробовал?

– Я? Нет, конечно.

– Почему?

– Ну, я… откуда мне было знать, что у меня получится.

– Псионическая связь доступна всем. Нужно только знать, что следует делать.

– Вы имеете в виду чтение мыслей?

– Не совсем. Скорее похоже на беззвучный разговор. Да, читать чужие мысли можно. Но это значительно более сложный процесс, к тому же тебя могут поймать. – Влад немного помолчал, словно что-то вспоминал, – во всяком случае, в его глазах появилось отрешенное выражение, а на губах блуждала слабая улыбка. – Многие обижаются, если пытаешься проникнуть в их мысли.

– И неудивительно, – заметил Савн.

Влад кивнул, затем потянулся к цепочке у себя на шее, немного поколебался, облизнул губы и снял ее. На цепочке в простой оправе висел черный камень.

– Что?..

– Не спрашивай, – сказал Влад.

Одновременно у них над головами послышалось хлопанье крыльев, словно кто-то потревожил каких-то крупных птиц. Савн подскочил от неожиданности, но Влад покачал головой, точно хотел сказать, что им не о чем беспокоиться.

– Помнишь, как ты вчера расслаблялся? – спросил человек с Востока. – Проделаем упражнение еще раз, только твои ощущения будут иными.

– В каком смысле?

– Увидишь. Ты потеряешь чувство времени, но волноваться не следует.

– Хорошо.

Савн снова закрыл глаза и позволил голосу Влада провести себя через каждую мышцу своего тела. Постепенно напряжение отпускало его, уходило в землю, на которой он лежал, и вскоре Савна охватило знакомое ощущение парения, точно он перестал быть частью своего тела – будто ему удалось из него выйти и встать чуть в стороне, равнодушно и спокойно. Затем Влад сказал:

– Ты ощущаешь тепло и свет – как если бы превратился в пузырек воздуха, – и теперь ты можешь отправиться куда угодно. Думай о себе как о пузырьке воздуха, который перемещается по малейшему твоему желанию. Тебя окружает пустота, и сам ты пуст. Почувствуй, что ты можешь двигаться в любом направлении. Ты расслаблен и уверен в себе.

Да, согласился Савн. Я буду так себя чувствовать. Я решил и сделаю это. Разве не замечательно?

– А теперь, – продолжал Влад, – представь, что ты пузырек пустоты, который проплывает сквозь землю, потом слои камней, проникая в них; и чем глубже ты погружаешься, тем более глубоким будет твой сон.

Да, я представляю; я так и сделаю, подумал Савн, и ему показалось, что его тело находится где-то далеко.

– А теперь очень медленно открой глаза и посмотри на меня, но не вставай. Посмотри на меня и представь, что я здесь с тобой – мы вместе, два пузырька воздуха под землей. Глазами твоего тела ты видишь, как я держу маленький кусочек ткани. А теперь вообрази, что ты ветер и касаешься этой ткани. Смотри, как она трепещет. Потрогай ее снова и снова. Не толкай. Ты ощущаешь строение ткани, она гладкая, прохладная, жилы плетения проступают под пальцами твоего разума. Ну, еще немного. Да, ты почувствовал.

А сейчас мы соприкоснемся, как два пузырька воздуха. Слышишь ли ты мои слова, словно они эхо тех, что были когда-то произнесены вслух или тихонько нашептаны? Одно слегка опережает другое, точно ты воспринимаешь время, которое необходимо, чтобы слова дошли до твоих ушей, но решаешь не обращать внимания на звуки, ведь каждый из них произносит мой голос, они идентичны, и они сливаются; сильные, они поддерживают друг друга. А сейчас ты слышишь только шепот, беззвучный шепот, он возвращается ко мне вместе с твоими мыслями – ты формируешь слова и даешь их мне, точно вкладываешь перышко в ладонь, но твой рот и язык не двигаются. Скажи мне, что слышишь меня.

– Я вас слышу, – сказал Савн, чувствуя, как его охватывает странное, туманное восхищение, отголосок сна, как буя не произошло ничего удивительного. Впрочем, он знал, что проснувшись, будет помнить, что с ним случилось что-то потрясающее.

– И я тебя слышу, – продолжал Влад. – Ты запомнишь это ощущение и всегда будешь в состоянии его вернуть.

– Да, – ответил Савн, – я запомню.

– А теперь ты начинаешь подниматься обратно, сквозь слои камней, постепенно пробуждаешься. Ты возвращаешься, все ближе и ближе; снова ощущаешь свои конечности и знаешь, что они часть тебя, и ты слышишь мой реальный голос, ты проснулся и помнишь все, что с тобой произошло. Ты чувствуешь себя отдохнувшим, бодрым и уверенным в себе.

Савн заморгал, словно только сейчас открыл глаза.

– Я чувствую себя… необычно. Сколько прошло времени?

– Около получаса.

– Полчаса? – Савн проверил, так ли это, а потом добавил: – Я действительно пошевелил кусочек ткани?

– Да, ты сумел, – ответил Влад.

Савн покачал головой, но не нашел слов.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Влад.

– Прекрасно. Ну, разве что немного устал.

– Это пройдет. Сегодня ты будешь плохо спать. Советую сделать вечером побольше физических упражнений.

– Хорошо. Я буду бежать всю дорогу домой.

– Отличная мысль.

Они встали. Влад взял цепочку с черным камнем и вновь надел ее на шею. Они медленно двинулись по дороге в сторону города. Савн не знал, что сказать, все его чувства смешались, и он никак не мог сосредоточиться. Он покачал головой. Он гораздо острее ощущал, как ветерок холодит кожу, видел четкие очертания деревьев на фоне сумеречного неба, слышал пение птиц. Они всегда здесь были – почему же он не замечал их раньше и почему заметил сейчас?

Так он размышлял, пока не заметил, что они вошли в город, более того, находятся всего в нескольких шагах от таверны Тэма. Они остановились, и Савн спросил:

– Когда я увижу вас снова?

– Я не уверен, друг мой. Может быть, завтра.

– Хорошо.

Он и в самом деле пробежал всю дорогу до дома, наслаждаясь тем, как воздух наполняет легкие, ноги касаются дороги, над головой темнеет небо и дует свежий ветерок.

Савн не опоздал к ужину, что избавило его от родительских расспросов. Поли, как обычно, проболтала всю трапезу, но Савн, который не очень к ней прислушивался, обратил внимание на несколько ее реплик, направленных в его сторону. К счастью, Ма и Па были слишком погружены в свои мысли.

Ночью Савн заснул сразу же, и ему приснилось, как он стоит на улице перед входом в таверну Тэма, а Лова оказалась в центре лишенной лиц толпы и с обожанием смотрит на то, как он заставляет землю раскрываться и закрываться, а потом бросает огонь с небес на землю. Когда Савн проснулся, он вспомнил свой сон и сказал себе:

– Как странно. Я и не знал, что она мне нравится.

Что теперь?

Она опустилась к маленькому сооружению, где обитал Кормилец, зная, что ее самец уже там. И в тот момент, когда она собралась коснуться ногами мягкого дерева крыши, он взлетел в воздух, промчавшись прямо перед ней.

Она зашипела и последовала за ним.

Мягкий? Ее самец думал о мягком. Но как он отличает одного от другого?

Она попыталась сообразить, о чем ее просит самец. Она кое-что понимала в фруктах, точнее, в запахах, но когда попробовала понять, о каких фруктах идет речь, ее самец разволновался.

Наконец она догадалась, чего хочет самец, и подумала: что ж, пусть так и будет. Зато они полетают.

Вверх, вверх, на восходящих воздушных потоках, сквозь облака, стараясь не дышать. Потом еще выше, выше и, исключительно ради удовольствия, нырок вниз, падаешь, как камень со скалы, потом ловишь поток и скользишь, скользишь.

Что-то вроде смеха появилось в ее мыслях и эхом отразилось в мыслях ее самца.

Он нашел того, за кем они должны следить, и она последовала по пути, который указал ей самец. Да, это тот самый, мягкий. Так тому и быть. Теперь предстоит долгое, скучное ожидание, подумала она.

Она надеялась, что сможет не заснуть.

ГЛАВА 6.

Не хочу за колдуна,

Что заклятия долдонит.

Не хочу за колдуна,

Что заклятия долдонит.

У него попросишь дождь —

Целый ураган пригонит.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Закончив завтрак, Савн вышел из дома. Он оглядел жнивье, которое покрывало практически все поля вокруг, однообразную картину нарушали лишь амбары и другие хозяйственные постройки. Почва выглядела комковатой и неровной и казалась более коричневой, чем весной, хотя ему и говорили, что это лишь плод его воображения.

Совсем недавно, когда он выходил сюда, повсюду цвели цветы, по большей части синие, а также розовые и белые. Однако теперь поля походили на пустоши, за исключением длинной узкой полосы, идущей вдоль дороги, где стоял сложенный в невысокие скирды лен. Именно здесь он будет сегодня работать с сестрой. Ма и Па уже покончили с делами и ушли на западную часть плантаций льна, а Поли держала в руке маленькую косу и ждала его.

Стоял приятный, прохладный день, воздух казался сухим и чистым. Подходящая погода для работы. Больше всего Савн не любил начало сбора урожая, потому что любая работа получалась вдвойне тяжелой из-за жары. Дождь – тоже плохо. Но Савн чувствовал, что сегодня дождя не будет, на оранжево-красном небе почти не было серых облаков, похоже, с погодой опять повезло.

Он вытащил из-под крыльца два длинных мешка, встряхнул их и вывернул наизнанку, затем кивнул сестре.

– Мы скоро закончим, – сказала она.

– Я знаю. Сегодня или завтра.

Поли положила руки на бедра и несколько раз повернула корпус, словно хотела расслабить уставшие мышцы. Савн повел плечами и надел рукавицы из кожи лиорна. Через полчаса руки сильно вспотеют, но он по опыту знал, что лучше так, чем мозоли.

– Ну, начнем, – сказал он, и они направились на последнее поле.

Первой шла сестра с косой, а Савн собирал скошенный лен в мешки. Они быстро втянулись в рабочий ритм. Если бы они действовали не так согласованно, то Савну пришлось бы подбирать лен с земли, что занимало гораздо больше времени, да и нагрузка на спину заметно увеличивалась. Однако они уже давно работали вместе – стоило Поли скосить несколько стеблей, как растения падали в подставленную руку Савна, после он делал полшага назад, чтобы не мешать обратному ходу косы. Ему не требовалось следить за своими руками и растениями, а только за сестрой, чтобы чувствовать любое изменение ритма и избежать удара острого лезвия. Он очень хорошо знал, что произойдет, если он на время отведет взгляд – он трижды помогал господину Вагу зашивать людей во время этого сбора урожая.

Работа была скучной и однообразной, но не слишком тяжелой – особенно теперь, когда им удалось создать собственную систему, и он слышал регулярные вжик, вжик – с другой стороны трудились Ма и Па. Очень скоро – наверное, завтра, решил Савн – они встретятся, и сбор урожая нынешнего года закончится. Потом Ма и Па подготовят почву к зиме, на будущий год все повторится снова, а потом опять – и так до тех пор, пока Савн не сможет зарабатывать на жизнь в качестве лекаря, в Смолклифе или где-нибудь в другом месте. Пройдет несколько скудных лет, прежде чем он начнет присылать достаточное количество денег, чтобы компенсировать свое отсутствие. И тогда Ма и Па наймут кого-нибудь, а он будет копить деньги. Когда у него наберется достаточная сумма для путешествия…

Когда я решил, что хочу путешествовать? – спросил он себя.

Ну, если на то пошло, он еще не уверен, что так уж хочет покинуть родные места. Но тут Савн сообразил, когда у него впервые появились подобные мысли – он стоял перед своим домом, а ночь вдруг заговорила с ним. Он вспомнил, как спросил у Влада – его вопрос, казалось, произвел на человека с Востока впечатление, – вы спешите куда-то или от чего-то убегаете. А он сам? Что гонит его из дома? Хочет ли он бросить свою семью или его привлекают поиски приключений и денег? Может быть, человек с Востока способствовал появлению подобных мыслей? И явился ли Влад причиной удивительных ощущений, что ему довелось пережить в тот замечательный вечер?

Мне плевать, что говорят все вокруг, могу спорить: он не убивал Рейнса.

Они сделали один ряд и начали следующий, так прошло утро. Около полудня Па свистом подал сигнал, что Поли и Савну на сегодня пора заканчивать.

Когда они шли к дому, Поли сказала:

– Как ты думаешь, они закончат без нас?

Савн посмотрел на оставшуюся неубранной часть поля и ответил:

– Надеюсь, завтра не будет дождя.

Поли кивнула:

– Я тоже. Пойдем сегодня к Тэму?

– Конечно.

– Вчера ты меня не дождался.

– Правда? Да, верно. Наверное, я думал о другом.

– О чем, например?

– Не знаю. О разном. В любом случае сегодня мы пойдем туда вместе.

Савн вымылся, подождал, как и обещал, сестру, и они отправились в таверну Тэма. По дороге они почти не разговаривали, хотя Савну пару раз показалось, что Поли порывается что-то ему сказать или спросить, но не решается. Потом она запела “Крестьянина с грязными ногами”, и Савн к ней присоединился, как и положено, меняя местоимения. Он уже довольно давно не слышал этой песни и весело смеялся, когда Поли пропела новые куплеты, которые добавились с тех пор, когда он был в ее возрасте. Савн спел ей те, которых Поли не знала, и обрадовался, что они ей понравились.

Когда они пришли к таверне Тэма, Влада нигде не было видно, но народу, как и всегда в полуденное время, собралось немало, и Савн заметил, что многие бросают на него неприязненные взгляды. Поли тоже обратила на это внимание.

– Ты видел, – спросила она, – как на тебя смотрят? Им не понятно, почему ты столько времени проводишь с человеком с Востока.

Савн быстро огляделся но сейчас в их сторону никто не смотрел.

– В самом деле?

– Да.

– Хм-м… – Он пожал плечами. – Пусть удивляются.

– А что ты с ним делаешь?

– Узнаю много нового.

– Например?

– Ну, как ловить самоцветы на ветру – нет, я хотел сказать, ловить воду в… не имеет значения. Я учусь разному.

Поли нахмурилась, но не нашлась, что сказать – Савна это вполне устраивало. Он быстро покончил с салатом, попрощался с сестрой и направился к дому господина Вага.

По дороге он вдруг понял, что острота восприятия окружающего исчезла. Может быть, чудесные ощущения вернутся, когда он лучше освоит удивительное искусство, которое начал изучать с Владом.

Господин Ваг пребывал в прекрасном расположении духа, расхаживал по своему маленькому домику (который год назад, когда он только поступил учеником к лекарю, казался Савну большим) и без конца рассказывал разные истории, часто отвлекаясь и пускаясь в длинные рассуждения.

Интересно, решил ли господин Ваг загадку смерти Рейнса? – подумал Савн, но потом сообразил, что тот обязательно сообщил бы ему о своих достижениях, значит, сейчас лучше никаких вопросов не задавать.

Господин Ваг весь день не упоминал о Рейнсе, и Савн занимался уборкой дома, слушая истории и лекции господина Вага – он любил подобное времяпрепровождение, хотя учитель часто забывал о своем слушателе и довольно быстро забирался в такие дебри, что Савн переставал понимать, о чем идет речь.

Он похож на Влада, подумал Савн, и тут же спросил у себя: почему его это тревожит?

Ближе к вечеру господин Ваг заставил его рассказать о лечении различных заболеваний желудка и остался доволен ответами Савна, хотя тот забыл упомянуть об острых болях в боку. Кроме того, он потребовал, чтобы Савн перечислил вопросы, которые следует задать пациенту, чтобы определить наличие у него камней в почках, а также вспомнил, как следует применять зерна граната.

Господин Ваг стоял перед Савном, сидевшим на стуле, спиной к очагу. Когда господин Ваг закончил пояснения, он спросил:

– Ну и о чем ты думаешь, Савн?

– Что?

– Ты весь день чем-то озабочен. Что с тобой происходит?

Савн нахмурился. Ему казалось, что он ведет себя как обычно.

– Не знаю, – ответил он.

– Дело в нашем приятеле Рейнсе? – подсказал господин Ваг.

– Может быть.

– Ну, в любом случае тебе не о чем тревожиться. Я до сих пор не знаю, отчего он умер, но продолжаю поиски.

Савн ничего не сказал.

Господин Ваг пристально посмотрел на него, словно пытался проникнуть в его мысли.

– Что такое? – спросил он.

– Откуда вы знаете, какие выводы оказываются правильными, а какие следует отбросить, потому что они ложные? – спросил Савн, и сам удивился собственному вопросу.

Господин Ваг уселся напротив Савна и откинулся на спинку стула.

– Ты задал серьезный вопрос, – ответил он. – Хочешь рассказать, чем он вызван?

Савн обнаружил, что не в состоянии лицемерить, когда господин Ваг смотрит ему в глаза, но, с другой стороны, не знал, что сказать. Наконец Савн ответил:

– Я размышлял. Одни люди говорят одно, другие совсем другое…

– Кто о чем говорит?

– Ну, мои друзья считают, будто бы человек с Востока имеет отношение к смерти Рейнса, а он утверждает…

– Чушь, – беззлобно перебил его господин Ваг. – Твои друзья ничего не знают, а человеку с Востока не следует верить. Но, с другой стороны, – продолжал Ваг, – я не ответил на твой вопрос. Есть только один способ выяснить, что верно, а что нет: держи глаза открытыми, внимательно слушай и используй голову по назначению. Вот и все.

Савн кивнул, хотя у него возникло ощущение, что он так и не получил ответа на свой вопрос. Но способен ли господин Ваг ответить на него? Он умеет помогать заболевшим людям, однако с какой стати он станет беспокоиться о том, что истинно, а что нет? Можно спросить у Преподобного, но тот ответит, что нужно верить богам, а Староста посоветует верить в то, что говорит он, Староста.

Но тогда, продолжал размышлять он, зачем ему, Савну, искать ответ на этот вопрос? Он не знал, и легче ему не стало. Савн обнаружил, что ему захотелось снова поговорить с Владом, хотя он сомневался, что человеку с Востока можно во всем верить.

– Благодарю вас, господин, – сказал Савн. – У вас есть еще поручения?

– Нет-нет. Беги домой. И постарайся ни о чем не беспокоиться.

– Я не буду, господин.

Он вышел в теплый осенний вечер и поспешил в город, сожалея, что не может телепортироваться.

Вот было бы здорово, подумал он. Вместо того чтобы тратить время, добираясь из одного места в другое, я мог бы заниматься чем-нибудь интересным.

Савн задумался о том, удастся ли ему убедить Влада показать ему, как это делается. Наверное, нет. Скорее всего телепортация – дело непростое.

Довольно быстро он добрался до таверны и, к некоторому удивлению, обнаружил Влада, который не торопясь пил вино, наблюдая за дверью. Казалось, он ждал Савна – улыбка, которая возникла на лице человека с Востока, – явилась тому подтверждением. В зале находились трое или четверо знакомых Савна, но он не собирался с ними разговаривать.

Он уселся за стол человека с Востока и пожелал ему доброго дня, а Влад в ответ предложил угостить его кружкой эля. Савн согласился. Влад подозвал Тэма, и Савн не мог не обратить внимания на неодобрительный взгляд, который тот на него бросил, поставив эль на стол. Однако Савн вдруг понял, что ему все равно.

Когда Тэм вернулся на свое место за стойкой, Савн сказал:

– Я весь день думал о вчерашнем уроке. Вы можете показать мне что-нибудь еще?

– Конечно, – ответил Влад. – Но ты уверен, что хочешь, чтобы нас видели вместе?

– А почему нет?

– Разве ты не заметил взгляды, которые на тебя бросают?

– Да, заметил, – кивнул Савн. – Кое-кто смотрел на меня искоса, когда я приходил сюда с сестрой. Но почему?

– Потому что ты со мной.

– А им какое дело?

– Я человек с Востока, а еще они подозревают, что я имею отношение к смерти Рейнса.

– Ага. Но вы ведь не имеете, правда?

– Я уже начал сомневаться, – заявил Влад. Савн удивленно уставился на него:

– Что вы хотите сказать?

– Нет, я его не убивал, – ответил Влад. – Но из этого еще не следует, что я не имею отношения к его смерти.

– Не понимаю.

– Я не верю в совпадения.

– Мне бы очень хотелось, – медленно проговорил Савн, – чтобы господин Ваг выяснил причину смерти Рейнса.

– Твоего учителя постигла неудача?

Савн вспомнил о намерениях господин Вага продолжать расследование, однако кивнул:

– Да, он не может определить причину смерти Рейнса.

– А я могу.

Савн вытаращил на него глаза: – Что?

– Я знаю, что его убило.

– Откуда?

– Потому что господина Вага постигла неудача. Ничего другого мне знать не требуется.

– Ну и что же убило Рейнса?

– Волшебство.

Савн покачал головой:

– Господин Ваг сказал, что волшебство оставляет следы.

– Конечно, если воспользоваться каким-нибудь очевидным заклинанием – ну, скажем, заставить сердце остановиться, или вызвать кровоизлияние, или нанести видимое ранение.

– В таком случае, что же произошло с Рейнсом?

– Ты представляешь, что такое некромантия?

– Ну, не совсем.

– Некромантия есть волшебство смерти – речь идет о силах, которые высвобождаются, когда умирает живое существо. Кто-то ищет способы обмануть смерть, продлить или имитировать жизнь, они пытаются стереть границу между жизнью и смертью. Кто-то исследует душу, продолжающую жить после смерти тела, и места, в которые она отправляется, что приводит к изучению иных миров, до которых нам, простым смертным, невозможно добраться. А еще они изучают тех, кто их населяет – богов и демонов, – а также силы, управляющие мирами, где жизнь встречается с нежизнью, где реальность лишь каприз, а Истина пляшет, повинуясь ударам барабана желания, где…

– Я не понимаю.

– Извини. Я заговорился. Все дело в том, что искусный некромант способен отправить душу в лимбо, ничего не предпринимая для того, чтобы убить данного человека.

– И тогда человек умирает?

– Обычно да.

– Обычно? А в остальных случаях?

– Давай не будем об этом говорить. К тому же у нас тут все ясно и просто. То, что произошло с Рейнсом, дело рук некроманта.

– А как же насчет лошади?

– При чем тут лошадь?

– Она бросилась бежать, словно чего-то испугалась.

– Что же тут удивительного. Животные очень чувствительны к волшебству. Особенно те, что лишены дара речи. – Свои последние слова Влад произнес каким-то странным тоном – словно пошутил, но смысл шутки был понятен только ему одному.

Савн обдумал слова человека с Востока и сказал:

– Но кто?..

– Лораан, естественно. Я имею в виду барона Смолклиф. Он некромант, более того, он оживил самого себя, что говорит о его искусстве некромантии. Впрочем, мне это было известно и раньше.

– Он воскрес из мертвых? Вы хотите, чтобы я поверил, будто его светлость вампир?

– Вампир? Возможно. Ты что-нибудь слышал о таинственных смертях, когда у жертвы не оставалось ни капли крови, и все такое?

– Нет. Ничего похожего.

– Тогда он, наверное, не вампир. Хотя всякое может быть. Сетра вампир, однако она ест и пьет и нуждается совсем в малых количествах крови…

– Кто?

– Мой старый друг.

– Мне кажется, я о ней слышал, – сказал Савн. – Хотя и не помню где.

– Не сомневаюсь, что речь шла о другом человеке с таким же именем.

– Вероятно. Вы действительно знакомы с вампиром?

– Да. Она очень старая. Не имеет значения. И все же интересно, что он…

– А какие еще бывают восставшие из мертвых?

– Я не специалист в данной области. Быть может, лорд Смолклиф позволит мне воспользоваться его библиотекой, и тогда я смогу изучить этот вопрос.

– А почему бы вам его не попросить?

– Я пошутил, – признался Влад.

– Ага. Я не могу поверить, что его светлость – оживший мертвец.

– Почему?

– Ну, просто не могу, и все.

– Понимаю, – кивнул Влад. – Всю жизнь тебя окружали люди, которым ты верил, хотя по-настоящему их не знал. А потом неизвестно откуда появляется незнакомец и утверждает, что один из них – чудовище. Я бы тоже на твоем месте сомневался. Во всяком случае, до тех пор, пока не получил бы серьезных доказательств.

Савн молча смотрел на Влада, не зная, что сказать. Казалось, человек с Востока разговаривает сам с собой, а в его голосе Савн вновь уловил скрытую ненависть.

– Вот как им удается безнаказанно вершить свои дела – гораздо легче поверить в то, что тебе говорят, чем самому взглянуть на… – Он замолчал, словно заметил, что собеседник перестал понимать его.

Казалось, Влад некоторое время раздумывал, не попытаться ли объяснить Савну, что он имел в виду, но потом пожал плечами.

– Веришь ты мне или нет – твое дело. Я лишь хочу узнать, что этот сын… что этот тип собирается делать. Повторяю: совпадений не бывает. Он не в силах покончить со мной так же, как с Рейнсом, вот почему…

– Правда? Он хочет вас убить?

– Очень хочет. Однако я защищен гораздо лучше, чем Рейнс.

– Ага. А зачем ему вас убивать?

– У него есть причины.

Савн обдумал слова Влада.

– И что он намерен делать? – спросил оп.

– Мне очень хочется найти ответ на этот вопрос, – заявил Влад. – Сейчас, когда все зашло так далеко, бежать нет смысла. К тому же я должен рассчитаться с ним за Рейнса.

– Вы ему должны? Вы уже один раз сказали нечто похожее. Что вы имеете в виду?

Влад пожал плечами:

– Я разговаривал сам с собой. Но сейчас я просто хочу знать, что он планирует.

– А разве колдовство вам не поможет?

– Оно не дает возможности заглянуть в будущее.

– Плохо.

– Может быть.

– А что вы намерены делать?

– Попытаюсь выяснить, – ответил Влад. – У меня есть другие возможности. Иногда они срабатывают.

И он уставился в пространство, будто вступил в контакт с кем-то невидимым.

ГЛАВА 7.

Кто ж пойдет за музыканта,

Нищего и голого?

Кто ж пойдет за музыканта,

Нищего и голого?

Он играет и поет песенки веселые,

А жена ломает голову,

Как кормить его, бедового.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад.

Влад почти не прикасался к салату, то ли из-за того, что ему не нравился вкус, то ли о чем-то размышлял. Савн поглощал свою порцию если и без особого удовольствия, то с заметным аппетитом.

Савн чувствовал, что Влад его изучает. Выжимая дорогой лимон на сыр и овощи, он испытывал легкую тревогу из-за взглядов человека с Востока. Наконец Савн отправил в рот ложку салата и вытер руку о рубашку.

Влад вздохнул.

– Я знаю место, – сказал он, – где можно есть каждый день в течение полугода, и тебе ни разу не подадут одно и то же блюдо дважды. Где обслуживают сдержанно и безупречно; ты не замечаешь официанта, но перед тобой всегда стоит полная тарелка, а в бокале налито вино. В зале тихо и спокойно, так что ты можешь полностью отдаться удовольствиям изощренной кухни. Где закуски свежи и волнуют чувства, как первые прикосновения любви. Где фрукты спелые и сладкие или терпкие и бодрящие и дополняют сыр, как салат дополняет хлеб – с благоговением и священной радостью. Где вина способны удовлетворить самый взыскательный вкус и выбираются с нежностью и тщательностью. Где каждому виду мяса оказывается почтение, которого оно заслуживает, позволяя раскрыть собственный аромат натурального вкуса, дара богов. Где почти незаметные добавки чабреца, имбиря или полыни и эстрагона помогают твоему нёбу получить те скрытые радости, что присущи каждому блюду. Знаешь ли ты, о чем я говорю? Место, где грибы и лук танцуют с вином и перцем в соусе, что огнем обжигает рот и дарит сладость в конце трапезы, когда твое сердце кричит “браво”. Где…

– Вам не слишком нравится здешняя еда? – спросил Савн.

– …тихо и спокойно, а разговор течет, как вино из бутылки, свободно и естественно, а все остальное, за исключением стука вилок и звона бокалов, есть тишина, которая так необходима во время приема пищи…

– И нет музыки? Я думал, что в лучших тавернах играет музыка.

Влад вздохнул и вернулся в таверну Тэма.

– Да, там нет музыки. Я не люблю слушать музыку, когда ем. Хотя, – добавил он, – должен признать, что здесь музыка совсем не помешала бы.

– Ну, ваше желание будет исполнено. Сегодня или завтра здесь будут музыканты. Уже несколько дней у нас не было менестрелей – обычно они появляются не реже одного раза в неделю. Кроме того, сбор урожая подходит к концу, а они всегда приходят, когда мы заканчиваем все работы.

– В самом деле? – На лице Влада неожиданно появился интерес. – Менестрели? Хорошо.

– Почему?

– Мне нравятся менестрели, – ответил Влад.

– Вы любите их слушать или они принадлежат к тому типу людей, который вам нравится?

– И то, и другое.

– А вы знаете многих менестрелей?..

– Нескольких.

– Я не думал, что в больших городах тоже есть менестрели.

– Все, что существует вне большого города, ты легко найдешь в самом городе, – заявил Влад.

– Правда?

– Да. – Влад ненадолго задумался, а потом добавил: – Хотя есть исключения.

Савн вернулся к своему салату, дожидаясь, что Влад продолжит. Когда он увидел, что человек с Востока молчит, Савн сглотнул и спросил:

– Какие исключения?

– Что? Мир и тишина, к примеру. Когда большую часть своей жизни ты их не знал, трудно оценить, как это здорово. Знаешь, покинув город, я первое время плохо спал – не привык к тишине.

– Как странно.

– Да, я с тобой совершенно согласен.

– А когда вы покинули город?

– Вскоре после восстания.

– Какого восстания?

Влад бросил на него очередной внимательный взгляд и нахмурился.

– В городе начались волнения из-за людей с Востока и текл.

– Ага, – кивнул Савн. – Да, я что-то слышал. Кажется, какие-то предатели убили личную охрану ее величества и попытались похитить Императрицу?

– Ну, не совсем, – сказал Влад…

– Подождите минутку, – воскликнул Савн. – Вы участвовали в восстании? Вот почему вам пришлось…

– Нет, – возразил Влад. – Я и в самом деле оказался вовлеченным в те события, но главным образом старался держаться в стороне.

– Ну и что произошло?

Влад покачал головой:

– По больше части я не знаю. Едва не началась война, был призыв в армию, пролилась кровь, а потом все закончилось.

– А что такое “призыв в армию”?

– Когда тебя забирают в армию или во флот и посылают воевать.

– Ага. Наверное, мне бы понравилось.

Влад бросил на него быстрый взгляд и с трудом сдержал улыбку:

– Я не знаю. Мне не приходилось служить в армии.

– Но вы убивали людей. Это ведь то же самое, не так ли?

Влад коротко рассмеялся:

– Хороший вопрос. Многие солдаты с тобой не согласятся. Однако я думаю, ты прав. Впрочем, кто знает?

– Раньше я мечтал стать солдатом, – признался Савн.

– Правда? Вот уж не ожидал. С одной стороны – солдат, с другой – лекарь.

– Ну… я понимаю, что вы имеете в виду. Но когда я хотел стать солдатом, все было как-то иначе.

– Я знаю, – сказал Влад. – Мечтая стать солдатом, ты представляешь себе, как убиваешь врага, но не видишь его крови. Или ран своих друзей.

Савн задумчиво кивнул.

– Я был молод и… – Он пожал плечами и слабо улыбнулся. – Форма казалась мне такой красивой.

– А еще тебя привлекала возможность покинуть родные края, ведь так?

– Наверное, хотя я себе в этом не признавался. А вы знали кого-нибудь из солдат?

– Я знал воинов, – ответил Влад.

– А какая между ними разница?

– Еще один хороший вопрос. Они называют себя воинами. А какая разница, мне сказать трудно.

– И какие они?

– Надменные, но не отталкивающие.

– А вы их боялись?

Влад рассмеялся:

– По крайней мере однажды я боялся всех, кого знал.

– Даже друзей?

– Да, один из них вампир.

– В самом деле? Мне было бы ужасно страшно, – задумчиво проговорил Савн. – Что-то в этом есть странное – когда тот, кто умер… так вы утверждаете, что его светлость восстал из мертвых?

– Да.

Савн покачал головой:

– Я все равно не верю.

– Знаю.

– Представляю себе – разговаривать с воскресшим из мертвых! Жуть!

Влад пожал плечами:

– Ко всему привыкаешь… – Он замолчал и посмотрел на дверь. – А ты наделен даром предвидения. Похоже, прибыл менестрель.

Савн обернулся – и в самом деле, в таверну вошла леди, увидев которую Тэм и остальные посетители сразу же заулыбались. Она была одета в белую потертую куртку, штаны, зеленый жилет и светло-зеленый плащ. В руках женщина держала дорожный мешок, на спине у нее висели корду и сверкающий горн – или инструмент, похожий на трубу, который Савн не узнал. Савну леди-менестрель показалась довольно красивой.

– Исола, – заметил Влад.

– Зеленое и белое, – согласился Савн.

Он всегда испытывал возбуждение, когда появлялся менестрель, но особенно если он происходил из благородного Дома, потому что у них всегда было больше инструментов, да и репертуар оказывался весьма разнообразным. Их песни посвящались событиям, которые происходили при дворах высокорожденных.

Каким-то волшебным образом новость моментально облетела городок, и жители начали стекаться в таверну Тэма еще до того, как менестрель успела договориться с ним о комнате и трапезах в обмен на песни, истории, новости и слухи.

– Мне нужно задать ей парочку вопросов, но это может подождать, – сказал Влад.

– Да? Зачем?

– Менестрели много знают.

– Вы уверены, что она станет с вами разговаривать?

– А что такое? А, понятно. Я ведь человек с Востока, верно? Полагаю, тут не будет никаких проблем.

Савн опять собрался спросить почему, но передумал. Ему показалось, что он уже знает, когда они касаются темы, которую человек с Востока не хочет обсуждать. Менестрель закончила переговоры с Тэмом и, одарив всех присутствующих неожиданно смущенной улыбкой, ушла в комнату, предназначенную для путешественников.

Тэм откашлялся и сказал:

– Она вернется и немного для нас поиграет после того, как освежится.

Все собравшиеся восприняли новость с энтузиазмом. В таверну стекалось все больше и больше народу.

Савн не мог не обратить внимания на то, что многие, возможно большинство, отводили глаза, заметив его рядом с Владом. Савну даже показалось, что в глазах Фири он заметил отвращение, а на лице темноволосой Ловы, сидевшей рядом с ней, появилось легкое недоумение. Лан и Тук устроились вместе со своими друзьями, и хотя Тук смотрел прямо перед собой, Лан бросил в сторону Савна быстрый неприязненный взгляд.

Впервые Савн задумался о том, стоит ли ему проводить столько времени с Владом на глазах у всего городка. Влад с иронической улыбкой посмотрел на Савна. Неужели он читает мои мысли? – подумал Савн, однако Влад молчал. Вскоре в зал вернулась менестрель.

Она переоделась в чистую свободную белую блузу с зеленой окантовкой и светло-зеленые гетры. У нее были каштановые волосы, благородное лицо, а глаза казались особенно черными на фоне светлой одежды. Она принесла с собой оба инструмента и положила их на стол в углу, который зрители поспешно для нее освободили. Менестрель улыбнулась, и оказалось, что у нее ослепительно белые зубы.

– Приветствую вас, друзья мои, – сказала она мелодичным сильным голосом. – Меня зовут Сара. Я играю на свирели и корду, пою и знаю несколько историй. И если мне дадут что-нибудь выпить, я вас немного повеселю.

Выпивку доставили без промедления. Сара благодарно улыбнулась, сделала пару глотков, одобрительно кивнула и налила немного жидкости в мундштук длинной черной флейты.

– Что она делает? – прошептал Савн. Влад пожал плечами:

– Наверно, так лучше для инструмента. Она не стала бы портить собственный инструмент.

– Я никогда не видел такой штуки.

– И я тоже.

– Интересно, как она звучит.

Ответ на этот вопрос они получили немедленно, когда раздался низкий, глубокий звук, мгновенно наполнивший весь зал. Сара прошлась по всему диапазону, и Савн был удивлен, что инструмент способен издавать такие низкие и такие высокие звуки. Затем она начала играть необычную аритмичную мелодию, которую Савн никогда раньше не слышал; откинувшись на спинку стула, он наслаждался музыкой. Влад внимательно изучал менестреля.

Сара сидела на столе, поставив одну ногу на стул и постукивая по дереву сиденья, однако Савну никак не удавалось уловить ритм. Наконец мелодия закончилась, и она заиграла другую, более привычную, – впрочем, Савн позабыл ее название. Посетителям таверны она очень понравилась.

Закончив играть на свирели, менестрель взяла другой инструмент, быстро настроила его и с невинным выражением лица запела ужасно неприличную песню под названием: “Я никогда не поверю пастуху и ни за что не поверю вору”, в которой прямо не говорилось ничего, но делались намеки на такие удовольствия, что Савн слегка оторопел. Все принялись стучать кружками и смеяться, а кто-то поднес Саре новую выпивку.

После этого она могла рассчитывать на самый радушный прием, а когда менестрель запела старую мелодичную балладу о Галаре и Аури, все вздохнули и погрузились в сентиментальные переживания. Сара выступала около двух часов. Савну понравился ее голос; она выбирала хорошие песни и рассказывала истории, которых он еще ни разу не слышал, как, впрочем, и те, что он знал наизусть.

Наконец Сара встала и поклонилась залу, причем каждому показалось, что она кланяется именно ему.

– Вы очень добрые и милые люди, – сказала она. – С вашего разрешения я немного перекушу, а потом, если пожелаете, я вам еще поиграю и расскажу свежие новости.

Ее слова были встречены радостными криками одобрения. Сара еще раз поклонилась, принимая комплимент, и аккуратно положила инструменты на стол.

Впервые с того момента, как она начала выступать, Савн вспомнил, что сидит рядом с человеком с Востока, и сказал:

– Вам понравилась музыка?

– Что? О да, Сара хорошо пела и играла, – ответил Влад.

Он продолжал смотреть на менестреля, размышляя о чем-то своем. Савн решил, что не стоит спрашивать Влада, о чем тот думает. Потягивая разбавленное водой вино, юноша изучал зал. Он снова заметил, что люди незаметно поглядывают на него, на Влада или на них обоих.

Савн продолжал медленно пить вино, погрузившись в собственные мысли. Минут через пятнадцать Влад неожиданно встал.

– Вы уходите? – спросил Савн.

– Нет, я хочу поговорить с менестрелем.

– Ясно.

Влад подошел к Саре, Савн последовал за ним.

– Добрый вечер, миледи, – начал Влад. Менестрель нахмурилась, но ответила:

– И вам доброго вечера.

– Меня зовут Влад. Могу ли я ненадолго присоединиться к вам? – Савну показалось, что Влад показал ей какой-то предмет, зажатый в руке.

Савн успел перевести взгляд на менестреля и заметить, как у женщины округлились глаза.

Впрочем, она быстро пришла в себя и ответила:

– Конечно. Садитесь, пожалуйста. Приятно с вами познакомиться, Влад. А как зовут вашего друга?

– Моего… – Влад повернулся, и Савн понял, что человек с Востока не заметил, как он последовал за ним. На мгновение Влад помрачнел, но потом пожал плечами и сказал: – Его зовут Савн.

– Как поживаете, Савн?

Савн смущенно, ответил:

– Очень хорошо, миледи.

– Не окажете ли вы мне честь, присев за мой стол?

Они приняли приглашение.

– Мы восхищены вашим искусством и хотели поблагодарить вас за радость, которую вы нам подарили.

– Благодарю вас, – ответила она. Потом добавила, обращаясь к Савну: – Мне показалось, что вы получили большое удовольствие, слушая музыку.

– О, вы совершенно правы, – ответил Савн, размышляя о том, содержится ли в словах исолы намек на то, что она заметила равнодушие Влада к ее выступлению. Если и так, то Влад сделал вид, что намека не понял.

– Я начну с главного, – сказал Влад и протянул ей листок бумаги, сложенный так, что Савн не видел, что там написано.

Исола развернула его, прочитала, положила в свой кошелек и улыбнулась.

– Очень хорошо, милорд, – негромко проговорила она. – Что я могу для вас сделать?

Милорд? Разве человек с Востока может быть милордом?

– У меня к вам несколько вопросов. Может быть, вы сумеете на них ответить.

– Я постараюсь, – ответила менестрель.

– Вы знакомы с бароном Смолклифом?

– Да, знакома. Вчера я у него выступала.

– Превосходно. – Влад помолчал, потом взглянул на Савна. – Не мог бы ты вернуться за наш стол, Савн. У нас будет личный разговор, если ты не возражаешь.

– Конечно, не возражаю, – солгал Савн. Он встал и поклонился менестрелю. – Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи.

– И я рада знакомству с вами, Савн, – ответила она. Когда Савн шел к своему столу, он чувствовал, что все либо глазеют на него, либо демонстративно отводят глаза. Он взглянул на своих друзей, и у него не осталось сомнений – Корал разговаривал с остальными, а сам смотрел на Савна с нескрываемой ненавистью.

Столь враждебное внимание к его особе так сильно подействовало на Савна, что он не выдержал и, не доходя до своего места, повернул и направился к выходу.

К тому моменту, когда он приблизился к двери, Савн уже бежал.

Как долго он бежал и куда, Савн не знал, но в конце концов обнаружил, что лежит в мягкой траве на склоне холма и смотрит в мертвое ночное небо, вдыхая осенний аромат листвы.

Он попытался объяснить поведение друзей, но не смог. Попытался понять собственную реакцию и паническое бегство, но его разум упорно уходил от ответа на эти вопросы. Он подумал, не вернуться ли в таверну, чтобы прямо спросить у друзей о причинах их враждебности. Но что они такого сделали? Скорее всего порицали Савна за общение с человеком с Востока. Что он ответит на их недовольство?

И если уж на то пошло, почему он проводит столько времени с Владом?

Савн встал и огляделся по сторонам. Он находился к западу от города, неподалеку от дома господина Вага и совсем рядом с дорогой. Когда он будет возвращаться домой, ему придется пройти мимо таверны Тэма. Савн подумал, не обойти ли таверну, но тут же выругал себя за трусость.

Он вышел на дорогу и зашагал по направлению к городу. Спускалась ночь; вскоре Ма и Па начнут волноваться, что его так долго нет. Савн перешел на легкий бег и вскоре увидел таверну Тэма. Там было тихо, и он подумал, не заглянуть ли туда на минутку, но тут же отказался от этой мысли, ему совсем не хотелось еще раз встречаться с друзьями – во всяком случае, до тех пор, пока он не решит, что следует им сказать.

Фонарь у таверны Тэма светил Савну в спину, и длинная тень бежала перед ним по дороге. Вскоре он уже покинул ту часть деревни, которую называл “городом”. И почти сразу же заметил, что кто-то прячется в тени. Ему показалось, что их трое или четверо. Лишь несколько мгновений спустя Савн понял, что это люди.

Его вновь охватила паника, но он заставил себя не поддаваться ей. Если все это – плод его воображения, то он будет выглядеть глупо, обратившись в бегство. А если нет, бежать бессмысленно.

– Привет, – сказал он. – Я не вижу, кто вы.

Послышался тихий смех, и Савн понял, что испугался не зря.

– Мы твои друзья, – сказал голос, принадлежащий Коралу. – Мы твои друзья и хотим знать, почему ты не познакомил нас со своим новым приятелем?

Савн обнаружил, что у него перехватило горло.

– Вы хотите с ним встретиться? Пожалуйста. Знаете, он самый обычный парень. Вам он понравится. Почему бы вам…

– Заткнись, – прервал его Корал, и одновременно кто-то толкнул Савна.

– Корал? Послушай…

– Заткнись, – повторил Корал.

Его вновь толкнули, на этот раз так сильно, что Савн упал. Его падение вызвало новый взрыв смеха.

Интересно, кто тут еще? – подумал он. С некоторым беспокойством Савн вспомнил, какой Лан здоровый.

Савн прикинул, стоит ли попробовать убежать, но потом решил, что кто-нибудь обязательно его догонит, и тогда будет еще хуже. Он медленно поднялся на ноги, пытаясь что-нибудь придумать, но у него ничего не получалось.

Корал выкрикнул в его адрес очередное оскорбление и стал ждать. Савн промолчал в ответ. Тогда его снова сбили с ног, и он вновь встал. Савн хотел броситься на своих обидчиков, но не мог себя заставить; какая-то часть сознания продолжала надеяться, что они оставят его в покое, хотя он, понимал, что надежды тщетны.

Затем Савн узнал голос Лана, значит, третий – его брат, Тук. Предположение тут же подтвердилось.

Савн стоял и ждал, не понимая, как такое могло с ним произойти. Кто-то снова его толкнул, и так продолжалось довольно долго, пока он не упал на землю. Может быть, не стоит больше подниматься? Но потом Савн сообразил, что тогда они будут пинать его ногами. Он медленно встал, равнодушно размышляя о том, что уже стемнело и они не смогут его как следует разглядеть.

Тут кто-то ударил его в живот, заставив согнуться пополам.

Вот и ответ на последний вопрос, подумал Савн, и у него вдруг возникло ощущение, что он находится в каком-то другом месте.

– Ну-ка, теперь я, – сказал Лан.

Ее самец пытался объяснить, что возникла проблема, но она его не понимала. Ну, ясно – какая-то неприятность, но что именно? Она попыталась сказать об этом своему самцу, но он в свою очередь запутался.

Они кружили по небу.

Через некоторое время ему удалось объяснить ей, чего он хочет, но не причины, по которым он, а точнее, Кормилец требовал, чтобы они это сделали. Она не возражала, но не знала, как отличить одного от других.

Ее самец, казалось, считал, что это не имеет значения, он не сомневался в том, что у них все получится. Она немного смутилась, но вера в него была неколебима.

Он повел ее за собой вниз, сквозь облака.

На земле дикая кошка кралась в ночи, оставив без защиты свое гнездо. Она привлекла к этому внимание самца, но он настоял, чтобы они сначала сделали свое дело, в чем бы оно ни заключалось.

Они прилетели на место, и сквозь мрак она разглядела группу животных, похожих на Кормильца, которые сгрудились, словно стадо. Они с самцом сделали круг и постепенно поняли, что один выделяется – то ли остальные намерены с ним спариваться, то ли по какой-то иной причине.

– Этот? – подумала она.

– Нет, другие.

– Очень хорошо. Сейчас?

– Сейчас.

Они начали резко снижаться. Она почувствовала, как крылья рассекают воздух, и неожиданно оказалась рядом с одним из них, его белое уродливое лицо было прямо перед ней…

Однако самец сказал, что кусаться нельзя. Но разве она может не кусаться? Как?

Ладно, она сделает так, как он хочет.

Она зашипела и свернула в сторону в поисках следующего врага, но они бросились бежать. Позволит ли самец их преследовать? Да, он разрешает. Во всяком случае, немного. Она устремилась вслед за беглецами.

Когда ее самец решил, что они достаточно их напугали, она вернулась, облетела вокруг своего возлюбленного, затаила дыхание, и они снова устремились вверх, сквозь облака, чтобы насладиться красотой бесчисленных звезд. Некоторое время они танцевали в воздухе и вместе смеялись, а потом полетели туда, где их ждал Кормилец, чтобы отблагодарить за хорошо сделанную работу.

Только благодарность? А разве он не приготовил для них что-нибудь вкусное? Конечно. Разве он не поступает так всегда?

ГЛАВА 8.

За пропойцу выходить.

Девушке негоже.

За пропойцу выходить.

Девушке негоже.

На уме бутылка только,

И в постели тоже,

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн вошел в дом, оставив холод за дверью. Огонь в очаге догорел, но от него все еще шло тепло. Здесь все казалось таким безопасным, однако он не испытал облегчения. Как странно, что он не чувствовал страха – он вообще ничего не чувствовал.

– Где ты был? – рассеянно спросила Ма, словно не ожидала услышать от него внятного ответа и ее удовлетворил бы любой.

Пока Савн обдумывал, что ответить, он с удивлением обнаружил, что его голос начал объяснять:

– В таверну Тэма пришла менестрель, и я остался послушать выступление.

– Хорошо, – сказала Ма. – Может быть, завтра, когда мы закончим со сбором урожая, сходим туда все вместе. Она тебе понравилась?

– Да, Ма, – ответил Савн, удивляясь тому, как спокойно он отвечает на ее вопросы.

– Ну, тогда ложись спать. Твоя сестра уже в постели, завтра нам предстоит трудный день.

– Я сейчас лягу, Ма.

Па прислушивался к разговору, но так ничего и не сказал.

Я многого не понимаю, подумал Савн, глядя на Ма и Па. Все почему-то изменилось, потеряв всяческий смысл. Почему я совсем не встревожен? Что с ними происходит? Что происходит со мной?

Савн отправился в постель, рядом спала Поли. Он надел ночную рубашку и забрался под меха, обогретые теплом очага. Ночи стали заметно холоднее. Странно, но на улице он этого не заметил. Наверное, было не до того.

Он лежал на спине и смотрел в потолок, а его мысли бегали по кругу.

Завтра утром они закончат сбор урожая.

Затем будет праздник.

А что потом… что?

Он больше не хотел оставаться в Смолклифе, но мысль о том, что он оставит родные места, казалась ему призрачной, невозможной и нереальной – такой же нереальной, как то, что произошло сегодня вечером неподалеку от его дома. Или то, что он узнал от человека с Востока. Он не мог здесь оставаться и не знал, где взять силы, чтобы уйти. Как найти правильное решение?

Даже мысль о наступлений завтрашнего утра вдруг показалась ему смутной и какой-то нереальной. Да и того, что произошло сегодня, попросту не могло быть. А вдруг это лишь сон? Нужно рассказать Коралу…

Корал… джареги… те же самые? Влад…

Что делать, когда все вдруг теряет смысл? Смотреть в потолок и наблюдать, как он растворяется в волнистых линиях… и размышлять о том, не начерчены ли там знаки его будущей судьбы.

Савн заснул, и если ему и снились сны, то он их не запомнил. Наступило утро, а вместе с утром возникли знакомые звуки и запах чая, который готовил Па – он всегда просыпался первым. Руки у Савна затекли, он заснул, положив их под голову. Он сжал кулаки и потряс руками, а потом посмотрел на них так, словно они ему не принадлежали. Потом Савн вспомнил, что Влад точно так же смотрел на свою искалеченную руку.

Все казалось странным, бесплотным, словно время замедлило свой бег. Савн вдруг понял, что стоит перед домом, и сообразил, что не помнит, как завтракал, однако ощущал тепло и тяжесть хлеба в желудке. Потом он шел за Поли с мешком в руках, но не знал, как он там оказался или как наполнился мешок.

Па остался в амбаре, начал очищать и разрезать на полосы лен, готовил его к отправке в город, а Ма считала и взвешивала мешки, пока Савн и Поли работали в поле. Иногда Поли что-нибудь говорила, и Савн ей отвечал, но самого разговора он не помнил.

Они закончили уборку урожая, Поли срезала последнее растение, Савн засунул его в полупустой мешок, завязал и понес к Па. Впрочем, в этом не было особой необходимости: дождя не будет. Но если они оставят его на поле, дождь обязательно начнется. Неужели правда? Неужели хоть что-нибудь может быть правдой?

Савн поставил полупустой мешок рядом с полными. Он чувствовал, что Поли стоит рядом с ним. Па взглянул на последний мешок и улыбнулся Савну, и Савн улыбнулся в ответ.

– Вот и все, – сказала Поли.

– Хорошо, – отозвался Па, вставая, в коленях у него что-то затрещало. Он вытер руки о штаны и добавил: – Принеси бутылку. Ты знаешь, где она лежит.

Он же старик, вдруг подумал Савн.

Но и эта мысль пришла откуда-то издалека.

– Ма пошла за бутылкой, – ответила Поли. – Мы будем пить прямо здесь? – Она оглядела амбар, полный аккуратно сложенных мешков.

В воздухе стоял сильный запах льняного масла.

– Почему бы и нет, – сказал Па. – Или выйдем на свежий воздух.

Удивительно, подумал Савн, никто из них не заметил, что я веду себя странно. Даже Поли не обратила на это внимания, когда мы работали. Может быть, мне только кажется, что я изменился, а для остальных все осталось, как прежде?

Пришла Ма с бутылкой и четырьмя специальными чашками на серебряном подносе. Она сняла воск, которым была запечатана бутылка, и передала ее Па, чтобы тот разлил вино. Савн увидел поблекшие черные буквы на зеленой этикетке. И вдруг его заинтересовало, кто их написал… может быть, тот человек живет там, где сделано вино? А кто сработал бутылку? Откуда он, может быть, из большого города? Думал ли мастер о том, кто купит бутылку, и какое вино в нее нальют, и кто его будет пить?

Кстати, подумал Савн, а куда девается лен? Мы срезали последний стебель, и что теперь с ним будет? Отправят ли нити на помойку или из них соткут полотно? А на что оно пойдет? На простыни? Или на платье для леди? Кто его наденет? Семена спрессуют и сложат в холодную теплицу, а потом соберут в бочки и куда-то отправят. Кому нужно столько масла? И для чего? Наверное, из льняного семени сделают муку, чтобы кормить скотину. Или отдадут его светлости на продажу.

Его светлость…

Неужели он и в самом деле оживший мертвец?

Савн содрогнулся и осознал, что находится в доме, рядом с Ма, Па и Поли, и что ритуал торжественного распития бутылки вина закончен. Савн испытал туманные сожаления, что праздник прошел мимо – он знал лишь, что в нем участвовал: немного щипало язык, в руке зажата прохладная чашка, а в ушах звучат отголоски полузабытых слов. Он вспомнил окончание сбора урожая в последние несколько лет, и воспоминания смешались в одно, а на глаза набежали слезы, но даже печаль была какой-то смутной, словно он продолжал дрейфовать где-то далеко.

– Не могу поверить, что все закончилось, – сказал он.

– Ха, – отозвалась Ма, – может быть, для тебя все и закончилось, но нам еще предстоит…

– Не нужно об этом, Ма, – перебил ее отец Савна. – Трудная часть завершена, и дети могут устроить себе маленький праздник.

Интересно, подумал Савн, будут ли они “детьми”, когда пройдет тысячелетие и у них появятся собственные сыновья и дочери. Определенно. Он, наверное, уже в сотый раз обещал себе, что не станет так обращаться к своим детям после того, как им минет шестнадцать лет. Ну, может быть, семнадцать. Если подумать, он еще очень молод и в свои семьдесят.

После обеда, который продолжался необычно долго, они помыли посуду. Затем Савн и Поли отправились погулять в сад, где прыгали с камня на камень, играя в палочки и кирпичики. Поли болтала о том, как у нее все болит, и как она этого не замечала раньше, и как жаль, что время сбора урожая закончилось, а она так мало купалась. Потом Поли спросила, помнит ли Савн про свитер, который она вязала все лето, и считает ли он, что ей идет такой цвет. Савн сказал, что это первый сбор урожая, после которого у него нет ощущения, будто его переехала повозка. Наверное, дело в том, что он по нескольку часов наводил порядок в доме господина Вага и что он тоже с удовольствием поплавал бы. А еще он поинтересовался, знает ли Поли девушку по имени Лова, и спросил, что она о ней думает.

В целом утро получилось едва ли не самым приятным после окончания лета, и ему стало грустно, что он не может по-настоящему им насладиться.

Савн слышал, как Поли предлагает ему пойти пораньше в таверну Тэма; ей сказали, что вчера вечером там появился менестрель. Словно издалека Савн услышал свой голос, он согласился пойти к Тэму.

Таверна Тэма? Да, там будет менестрель. И Влад, а также Корал, Тук и Лан. Почему же мне не страшно?

Ма и Па отпустили их без слов.

Что сказала Поли? Кажется, что в этом году они неплохо поработали. Савн поставил котелок на огонь, чтобы подогреть воду для себя и Поли, а потом встал в дверях, глядя на убранные поля… Неожиданно он сообразил, что уже переоделся в чистую одежду, а его волосы пахнут мылом. Поли говорила, что пора идти, и спрашивала, готов ли он.

Он потряс головой, словно рассчитывал таким образом избавиться от овладевшего им странного оцепенения, потом кивнул Поли. Сестра выглядела слегка смущенной, но, когда они зашагали по дороге, обо всем забыла.

Было около полудня, прохладный воздух напоминал о приближении осени. Красные, желтые и золотые листья уже начали опадать с деревьев и шуршали под ногами. Поли запела “Крестьянина с грязными ногами” и не заметила, что Савн ей не подпевает.

Они прошли мимо того места, где, как предполагал Савн на него напали его лучшие друзья.

Почему мне не страшно?

Когда они вошли в город, Савн заметил Преподобного, который шел по противоположной стороне улицы вместе со своим учеником, Ори. Ори посмотрел на него, а потом отвернулся и что-то сказал Преподобному, который бросил на них с Поли быстрый взгляд, взял Ори за плечи, и они зашагали в обратную сторону. Преподобный наклонился к уху Ори и принялся что-то шептать.

Почему мне все равно?

Поли вообще не заметила их, что показалось Савну странным; Поли, как и все девушки города, всегда обращала внимание на Ори.

Может выть, это болезнь и я заразил Ма, Па и Поли. Можно спросить у господина Вага. Только я не стану. Или у Преподобного, но вряд ли он захочет со мной говорить.

В таверне Тэма оказалось пусто, если не считать самого Тэма, сидевшего за стойкой, и Влада, расположившегося в дальнем конце зала. Менестреля нигде не было видно. Савн посмотрел на человека с Востока и обнаружил, что дрожит.

– Что случилось, Савн? – спросила Поли. Она что-то заметила, подумал он.

– Ничего, я неважно себя чувствую.

– Тогда посиди немного.

– Хорошо.

Влад не смотрел в его сторону.

Савн вдруг удивился, почему он так долго не понимал, что человек с Востока связан с двумя джарегами, которые прошлым вечером преследовали Корала, Лана и Тука. Да. Ему ничего не привиделось. Лучшие друзья собирались его избить – даже успели несколько раз ударить, – а потом раздалось хлопанье крыльев и возникли маленькие жуткие тени, темные силуэты, теряющиеся во мраке ночи. Все было на самом деле. И человек с Востока имеет к происшедшему непосредственное отношение. Поли направилась к стойке, чтобы забрать кружку эля для Савна и разведенного водой вина для себя, а Савн сидел и дрожал.

Обладать такой властью…

Он посмотрел на Влада, но тот продолжал сидеть на своем стуле и смотрел в потолок, словно погрузился в глубокие раздумья. Савн собрался игнорировать Влада, и если бы человек с Востока посмотрел в его сторону, то у него появилась бы такая возможность. Однако получилось так, что Влад не обращал на него внимания, точно хотел сказать: “Я понимаю, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, все в порядке”. И Савн ужасно разозлился.

Поли поставила кружку на стол перед Савном.

– Я сейчас вернусь, – заявил Савн и направился к Владу. Человек с Востока взглянул на него и отвернулся, как если бы увидел первый раз в жизни. Савн поколебался, потом сел. Влад снова посмотрел на него.

– Доброе утро, – сказал он. – Я не ждал тебя так скоро.

– Сбор урожая закончен, – ответил Савн. – Мы рано освободились.

– Поздравляю. Полагаю, скоро будет праздник.

– Да.

– Ты получишь удовольствие, я думаю.

– Да.

Влад взглянул на него более внимательно.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего.

– Ерунда. Что-то не так?

– Не знаю. Я чувствую себя как-то странно.

– Странно?

– Да, словно я смотрю на происходящее вокруг меня со стороны.

– И как давно у тебя появилось такое ощущение?

Савну вдруг захотелось расхохотаться, потому что Влад вел себя совсем как господин Ваг. Однако он сдержал смех и ответил:

– С самого утра, наверное. Нет, пожалуй, со вчерашнего вечера.

Влад задумчиво кивнул, не спуская глаз с лица Савна.

– Все пройдет, – наконец сказал он, – Мне знакомо это чувство. Поверь мне, очень знакомо.

– Зачем вы это сделали? – прошептал Савн.

– Прошу прощения?..

Савн откашлялся и повторил:

– Зачем вы это сделали?

– Что сделал?

Он попытался найти на лице человека с Востока подтверждение тому, что тот знает, о чем Савн говорит, но Влад искренне недоумевал.

– Вчера вечером мои друзья попытались меня избить.

– О, мне очень жаль, – сказал Влад.

– За что?

– Не знаю, – пожал плечами Влад. – Может быть, дело в страхе.

– Они боятся меня?

– Нет, меня.

– Ага. – Савн чувствовал, что Влад внимательно на него смотрит. Он поднял взгляд. – Что вы сделали?

– Я? Ничего.

– Они меня отделали бы, если…

– Им что-то помешало. Считай, что тебе повезло, и не задавай вопросов.

Теперь уже Савн не сводил с Влада глаз.

– Вас ведь много раз избивали, не так ли? В молодости?

– О да.

– Потому что вы человек с Востока?

– В основном.

Савн слабо улыбнулся:

– Но вы выжили. Полагаю, я тоже справлюсь.

– Весьма возможно, – не стал спорить Влад, – вот только…

– Да?

– Ничего.

– У вас есть друг, который вам помогает?

На лице Влада промелькнула знакомая загадочная улыбка.

– Да, есть.

– А он когда-нибудь объяснял, почему помогает вам?

– Нет, – задумчиво проговорил Влад, как если бы такая мысль никогда не приходила ему в голову. – Нет, она никогда не объясняла.

– А вы пытались понять?

– Я и сейчас об этом думаю.

– Значит, мне тоже придется задавать себе этот вопрос, снова и снова.

– Нет, – возразил Влад. – Подозреваю, что однажды ты получишь на него ответ.

Савн кивнул и решил, что больше ему ничего не удастся выяснить.

– Как прошел ваш разговор с менестрелем?

– Удачно. Я получил часть того, что хотел. Надеюсь получить и остальное.

– Я не сомневаюсь, что так и будет, – заявил Савн. – Встретимся позднее, – добавил он, вставая.

– Ты уверен?

– О да. – Савн почувствовал, как в уголках его рта дрогнула тень улыбки, и он подумал, что начинает копировать манеру поведения Влада. – Я по-прежнему хочу научиться производить впечатление на девушек. – Он вернулся к столу, за которым сидела сестра, и обнаружил, что она за ним наблюдает.

– О чем ты с ним говорил?

– Мы немного поболтали, – ответил Савн, поднимая кружку эля.

Он сделал несколько глотков и вдруг осознал, что пелена спала, он снова стал самим собой.

Савн молча допил эль, поставил кружку на стол и заявил:

– Мне пора уходить.

– Так быстро?

– Да.

– Ладно. А я подожду менестреля.

– Скоро придут твои друзья.

– Может быть, – ответила Поли так, точно ей было совершенно все равно.

Савн посмотрел на нее, потом наклонился и поцеловал в макушку.

– А это еще за что? – спросила она.

– Не у всех есть сестра. – Он встал и направился к двери. Перед тем как выйти из таверны, он повернулся и бросил взгляд на Влада, который смотрел ему вслед. Савн кивнул ему и отправился к господину Вагу.

Однако он остановился неподалеку от таверны, чтобы почувствовать день, – господин Ваг говорил: “Насладиться настоящим мгновением”, а Савн считал его слова чистейшей глупостью.

Ряд тонких, растущих вдоль дороги кленов танцевали, подчиняясь легким порывам ветра – казалось, для каждого из них дует свой ветерок. Небо затянуло тучами, собирался дождь, которого Савн ждал каждый день с момента начала сбора урожая. Как благородно со стороны стихии – дождаться окончания сбора урожая.

На улицах было пусто, возможно, горожан напугала погода. Савн любил, когда идет дождь, если только не дул холодный ветер, но большинство людей относилось к непогоде иначе…

Его размышления прервало появление шестерых или семерых незнакомцев, идущих со стороны дома Штукатура, стоящего напротив таверны Тэма. Все они были вооружены длинными тяжелыми мечами и одеты в черное. Савну показалось, что на груди у каждого красуется крест атиры его светлости.

Интересно, что здесь делают вооруженные солдаты его светлости?

Не давая себе отчета в том, что делает, Савн быстро развернулся и поспешил в таверну, чтобы предупредить Влада. Когда он вошел в зал, Поли, сидевшая рядом с дверью, спросила: “В чем дело, Савн?” – последнее, что он хорошо запомнил; все остальное ему удалось восстановить лишь позднее со слов Поли и собственных обрывочных воспоминаний. Он покачал головой и направился к столику Влада – так потом рассказала Поли. Человек с Востока с задумчивым видом смотрел куда-то в сторону. Прежде чем Савн успел открыть рот (он так и не узнал, что намеревался сказать), Влад вскочил на ноги, а стол, за которым он сидел, перевернулся набок и с глухим стуком ударился об пол. Влад двигался так стремительно, что взгляд Савна едва поспевал за ним. Позднее Савн вспомнил, что именно в этот момент он понял: что-то не так!

За спиной у него раздались тяжелые шаги, он повернулся и увидел, что один из солдат с мечом в руке ворвался в таверну и бросился прямо на Савна.

Нет, неожиданно сообразил он, на Влада.

Савн не мог вспомнить, когда он отскочил в сторону, но каким-то непостижимым образом оказался возле стойки, откуда наблюдал за тем, как в зал вбегают остальные солдаты. Они перешагнули через тело первого – Савн не видел, что с ним произошло, – и он понял, что слышит, как отчаянно кричит его сестра.

Он посмотрел на Влада, который стоял на столе, держа меч в правой руке, в левой он зажал нечто, напоминающее золотую цепь. Вид начищенных черных сапог человека с Востока на столе у Тэма запечатлелся в памяти Савна и извлек из нее старые воспоминания о танцоре, выступавшем в таверне много лет назад.

На сапоги брызнуло красным, Савн поднял глаза и увидел длинную уродливую рану на боку человека с Востока. Он не заметил, как Влад ее получил. И когда упал второй солдат, который лежал скорчившись на полу. В неровном свете настенных ламп сверкнула сталь.

Савн равнодушно отметил про себя, что посетители таверны разбегаются во все стороны – через двери и окна, но ему даже в голову не пришло последовать их примеру. Не в силах пошевелиться, он наблюдал за развертывающейся перед ним сценой.

В течение нескольких мгновений ему удавалось следить за обменом ударами, трое солдат против человека с Востока, четыре клинка сплетались и мерцали в прекрасном жутком танце, а когда один из них глубоко вонзился в верхнюю часть бедра Влада, это показалось запланированным и неизбежным.

Иллюзия исчезла, когда Влад неожиданно пошатнулся и упал среди перевернутых столов и стульев. Одновременно один из солдат повалился на спину. В первый момент Савну показалось, что он ранен в руку, но потом понял, что солдат держится за рассеченное горло. Солдат затих, а к горлу Савна подкатила тошнота.

В зал влетели две знакомые крылатые тени и ударили в спины двух оставшихся на ногах солдат. Еще двое солдат приближались из задней части зала.

Савн помнил, как он тогда подумал: “Ну, если у меня и были какие-то сомнения относительно джарегов, теперь они рассеялись”.

Еще несколько мгновений в воздухе сверкали клинки, а потом все кончилось и оба джарега вылетели в дверь.

Один из солдат спросил:

– Куда он делся?

Другой крикнул:

– Позовите лекаря!

А третий сказал:

– Тевитту уже ничем не поможешь.

Савн смотрел на то место, где только что находился Влад, – там остались лишь алые пятна крови; затем, даже не вспомнив о напуганной до смерти сестре и раненых солдатах, стремглав выскочил из таверны. Он обежал вокруг дома и, дрожа, спрятался в конюшне.

ГЛАВА 9.

Не возьму в мужья художника,

Что витает в облаках.

Не возьму в мужья художника,

Что витает в облаках.

На уме одни картины,

Только пусто в животах.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн услышал тяжелый топот выбегающих из таверны людей. Он подождал еще немного и только после этого вернулся обратно. Поли продолжала сидеть на прежнем месте, на лице у нее застыло недоумение. В зале не осталось раненых или убитых, а Тэм уже начал мыть пол в тех местах, где была пролита кровь.

Савн сел рядом с Поли и заметил, что у него дрожат руки. Он положил их на колени под столом.

– Ты не опоздаешь к господину Вагу? – спросила Поли так, словно ничего особенного не произошло.

– Да, наверное, – ответил Савн.

Она немного помолчала, потом спросила:

– Почему ты выбежал на улицу?

– Мне стало так страшно, что я не мог здесь оставаться.

– О, мне тоже было очень страшно.

– Тогда почему ты не убежала?

– Я не могла пошевелиться.

– А сейчас как ты себя чувствуешь?

– Думаю, нормально. Только я вся дрожу.

– Я тоже.

Он заметил, что в зал вошли несколько человек, каким-то непостижимым образом узнавших о сотворенном здесь насилии. Они тихонько переговаривались, показывая на перевернутые столы и стулья, которые Тэм уже начал расставлять по местам.

– Тебе лучше пойти домой, – сказал Савн.

– Я пойду, – кивнула Поли. – А ты к господину Вагу?

– Да, я… я точно не знаю. Хочу немного посидеть.

Глаза Поли неожиданно широко раскрылись.

– Мне не терпится рассказать обо всем Сли. – И, прежде чем Савн успел что-нибудь сказать, даже если бы у него было что сказать, она выбежала из таверны.

Савн знал, что ему хотелось бы сделать. Его ждет господин Ваг, но раненый Влад нуждается в помощи. Однако Савн не знал, где его искать.

После коротких размышлений он подошел к Тэму, который уже закончил мыть пол, и попросил у него какой-нибудь еды. Затем сложил ее в мешок, одолженный у Тэма. Тот не проявил ни малейшего любопытства и не спросил, зачем ему еда. Возможно, хозяина таверны так потрясло случившееся, что он до сих пор не пришел в себя. Савн взял воду в кувшине, горлышко которого было залито воском, и засунул его на самое дно мешка, чтобы не помять еду.

Потом он выскользнул в заднюю часть таверны, нашел пустую комнату, взял полотенце, простыню и одеяло. Влад заплатит Тэму, если…

Он вышел через заднюю дверь и остановился, размышляя о том, с чего начать поиски. Несомненно, Влад телепортировался – с поразительной ловкостью. Сколько времени это у него заняло? Савн не знал – все произошло слишком быстро. Гораздо быстрее, чем в прошлый раз.

Что же он тогда сказал? Кажется, что если ты торопишься… Да, он говорил, что нужно заранее выбрать место, которое может быть где угодно; нельзя предвидеть…

Савн вдруг вспомнил, как в первый раз увидел человека с Востока возле Кривого камня, когда тот рисовал на земле кинжалом какие-то линии.

Тогда он сказал, что это колдовство. Но он вполне мог и солгать.

Савн побежал по дороге, ведущей в поместье, теперь он уже не сомневался, где найдет Влада. На бегу Савн вдруг подумал, что не знает, почему и зачем он это делает, да и тяжелый мешок мешал. Он переложил мешок в другую руку и перекинул его через плечо, когда поднялся на вершину холма и помчался вниз по длинной изгибающейся дороге, ведущей к Кривому камню.

Зачем я вмешиваюсь? – спросил себя Савн, и ответ пришел к нему еще до того, как отзвучал вопрос.

Если он забудет о Владе, то никогда не узнает ничего нового. Человек с Востока умудрился приоткрыть дверь ровно настолько, чтобы Савн успел понять, что ему ужасно хочется попасть в неизведанный мир, а может быть, даже остаться там. И он знал, что будет корить себя за трусость, если сейчас отвернется от человека с Востока.

Конечно, он мог встречаться с Владом украдкой и проводить с ним время так, чтобы никто не видел их вместе, но ему это казалось неправильным. К тому же он никогда не умел врать.

Но если он будет продолжать общаться с человеком с Востока, как жить здесь? Не всякий раз можно рассчитывать на помощь джарегов…

Он покачал головой, отгоняя мысли о том, что стоило его друзьям собраться его отколотить, как сразу же появились джареги… Нет, сейчас не время решать загадки. Потом он во всем разберется.

И тут он заметил двух джарегов, нахально устроившихся на дереве, – казалось, они наблюдают за ним. Савн резко остановился и пристально посмотрел на них.

Такого же размера и цвета, как та пара, которую он видел, – когда же это было? Он гулял с Поли, а потом пошел к господину Вагу, тогда еще сломал руку Дейм Саллен, так что…

Тот самый день, когда появился Влад.

Конечно, это те самые джареги, глупо отрицать очевидное. Именно они спасли сначала Савна, а потом и Влада. Савн встречал их много раз после того, как впервые увидел Влада. Может быть, один из них сидел на крыше таверны Тэма и слушал, о чем говорят посетители.

Он оторвал взгляд от джарегов и, тяжело дыша, прошел последние двадцать или тридцать метров до Кривого камня. Савн искал следы крови на земле. И нашел – там, где и ожидал, – большие алые пятна.

Но куда подевался человек с Востока? Савн попытался найти кровавый след, но его не было.

Он повернулся к джарегам, продолжавшим наблюдать за ним. Если он с ними заговорит, поймут ли они его? Конечно, нет. Савн нахмурился.

– Ну, – сказал он вслух. – Что вам надо? Почему вы за мной следите?

Он сглотнул, услышав в собственном голосе эхо страха. Савн вдруг вспомнил, что рассказывал ему господин Ваг об истерическом состоянии. Джарега невозмутимо смотрели на него. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и снова открыл глаза. Савн заговорил, но на сей раз он произносил слова медленно и четко:

– Я принес для него еду. Где он?

Меньший из двух джарегов расправил крылья, но тут же сложил их снова. Казалось, он колеблется. В сложенном виде крыло образовывало почти идеальный треугольник, словно природа наделила животное щитом от стрел человека. Но если смотреть на него спереди, оно походило на голову змеи, прячущейся между двумя домами, построенными слишком близко друг от друга.

Джарег снова расправил крылья, легко взмыл в воздух и пролетел над головой Савна. Его товарищ последовал за ним, и Савн повернулся, чтобы посмотреть, куда они направляются.

Они полетели по широкой спирали, и ему вдруг показалось, что джареги скроются за тучами, однако они тут же вернулись, ему даже показалось, что сейчас они на него нападут. Впрочем, животные приземлились на некотором расстоянии от Савна.

Теперь он едва мог разглядеть их между деревьями – примерно в сорока футах от дороги.

Савн бросился в заросли вслед за джарегами. Под деревом, где они сидели, он чуть не споткнулся о меч человека с Востока – без сомнения, Влад уронил его, когда брел сюда. Савн поднял меч за рукоять и заметил, что клинок все еще испачкан кровью.

Интересно, каково это – ударить человека мечом? – подумал Савн. Его размышления прервало шипение одного из джарегов. Он подскочил от неожиданности. Очевидно, они хотели, чтобы Савн побыстрее отыскал Влада.

Что ж, хорошо. Он посмотрел вперед и сразу же увидел неподалеку какой-то темный предмет. Савн сделал несколько шагов и сообразил, что это подошва сапога Влада.

Еще до того, как Савн подошел к Владу вплотную, он понял, что человек с Востока жив – он дышал, но часто и неглубоко. Савн знал, что такое дыхание чем-то объясняется, но никак не мог вспомнить чем. Или причин сразу несколько. Потеря крови? Сотрясения у Влада не могло быть, в этом Савн не сомневался. Возможно, повреждено одно из легких? В таком случае Савн ничего не сможет для него сделать и человек с Востока умрет.

Савн опустился на колени рядом с Владом и внимательно осмотрел его лицо, сразу же отметив, что кожа приобрела сероватый оттенок, а губы, веки и мочки ушей посинели.

Что же это значит? Савн покачал головой и подумал: он умирает.

Да, сомнений у Савна становилось все меньше и меньше: у Влада не только повреждено легкое, но и сломана шея, разорваны вены и трахея, а голова вывернута под невозможным углом.

Человек с Востока что-то бормотал, но слов Савн разобрать не мог. Влад стонал и хрипел. Его руки и торс слабо и бесцельно шевелились. Савна охватила печаль – он не сомневался, что господин Ваг сумел бы исцелить Влада, поврежденное легкое, сломанную шею… но Савн знал недостаточно. Если бы господин Ваг оказался здесь, он…

Савн нахмурился. Если бы у Влада была сломана шея, разве смог бы он двигаться? Савн попытался вспомнить, что господин Ваг говорил о похожих травмах, но ничего не приходило в голову. Господин Ваг рассказывал, что шея есть поток, питающий разум, и если спина сломана, то мозг будет голодать без мыслей. Может быть, он имел в виду именно это: так ведет себя тело, когда не остается мыслей, которые им руководят. Ужас.

И тут, словно для того, чтобы еще усилить гнетущее впечатление, Влад замолчал, и Савн услышал отвратительный сосущий, булькающий звук, исходящий из его тела.

Когда Влад вновь начал что-то бормотать, Савн принялся размышлять о причинах, вызывающих такие булькающие звуки. Если задето легкое, то человек дышит с присвистом, но не так… И все же…

За поясом у Влада он заметил кинжал. Савн вытащил его, и джарег зашипел.

– Заткнись, – рассеянно сказал Савн.

Он разрезал куртку посередине и открыл грудь, заросшую темными вьющимися волосами. Неужели так у всех людей с Востока? Савн отбросил не имеющие отношения к делу мысли, потому что сразу увидел рану – посреди правого бока. Крови вытекло совсем немного – Савн даже об этом пожалел, тогда ему не пришлось бы смотреть на розовую плоть, но именно здесь пузырилась и пенилась сочащаяся кровь.

Дыхание Влада оставалось частым и неглубоким. Савну показалось странным, что поднимается только левая, здоровая, половина груди. Но больше всего его мучило то, что он уже видел или слышал о чем-то подобном.

Где? Когда?

Он снова посмотрел в лицо Влада: оно оставалось серым. Левая сторона груди быстро поднималась и опускалась, а правая почти не двигалась. Что-то знакомое и одновременно непонятное… Савн закрыл глаза и попытался вспомнить слова господина Вага.

“Я обнаружил это благодаря тому, что искал. Такие вещи обычно трудно заметить…”.

“Нет, вряд ли… здесь все прекрасно видно”.

“Я искал из-за того, что нашел сломанное ребро. И я нашел сломанное ребро, потому что животное получило удар в бок”.

Подожди.

Животное?

“…подобные вещи легко заметить на свинье”.

Да! Хряк-производитель Коулера, которого ударила коза. Коулер десять минут стоял на коленях перед господином Вагом, умоляя его осмотреть свинью, потому что ветеринар куда-то уехал, и господин Ваг в конце концов согласился только из-за того, что рассчитывал преподать Савну полезный урок.

“У нас во многом такие же внутренности, как и у свиней, Савн”, – строго сказал он и отказался шутить на эту тему.

Да.

Влад продолжал что-то бормотать. Савн изо всех сил старался не обращать на него внимания, мучительно пытаясь вспомнить, что говорил тогда господин Ваг. Это было не так уж давно.

“…пробило дыру в Пещере Сердца, так что легкое вышло из строя… нет, не сердце, а Пещеру Сердца, где живут сердце и легкие. Понимаешь, то же самое может произойти и с человеком. Когда-нибудь я тебе покажу. А теперь принеси бутылку с пробкой, и ты узнаешь, какими полезными иногда оказываются простые тростинки. Нам еще повезло, что наш пациент – боров; у них такие же легкие, как у нас, о чем я говорил тебе полчаса назад, хотя ты, наверное, как всегда, не слушал. А теперь беги, пока глупое животное не сдохло, выставив меня дураком”.

Савн вспомнил операцию – и к нему вернулась надежда. У него была вода, которую он принес в бутылке, чтобы дать Владу напиться и прогнать из раны Бесов Лихорадки, а в бутылке имелась восковая затычка, но где взять тростинки? Оглядевшись по сторонам, он не заметил достаточно толстых и полых внутри растений. Чтобы добежать до реки и обратно, потребуется несколько часов. Влад может умереть.

Он посмотрел на меч, который бросил рядом с телом Влада. Если он внутри полый, то прекрасно подойдет, длинный и гибкий…

Потом Савн взглянул на ножны, висевшие на бедре Влада. Насколько они надежны? Савну доводилось пить из кожаной фляги; как правило, кожа не пропускает воду.

Следовало торопиться, но какое-то время на размышление у него есть. Если он заранее представит себе каждый шаг, потом будет значительно легче. Ножны дали Савну надежду – он пришел к выводу, что все необходимое для операции у него есть. Оставалось одно: не ошибиться. Прокол делать не придется – меч пробил в груди Влада аккуратное отверстие; нужно лишь закрыть его во время операции и после нее. Как?

Ну, сначала – рукой, а потом? Простыня, которую он прихватил в таверне, пропускает воздух. Как же добиться необходимого результата? Если материал задерживает воду, значит ли это, что он остановит воздух? Да, наверное. Ну, если он сумеет найти свечу, расплавленный воск превратит простыню в надежную пробку для раны.

Савн снял висевшую на поясе Влада сумку и высыпал содержимое на землю. Он обнаружил кремень (зачем волшебнику кремень?), необычные швейные иголки (без ниток), несколько обрывков бумаги, кошелек с парой золотых и серебряных монет, немного проволоки, какие-то глиняные сосуды, подобные, тем, в которых господин Ваг хранил свои снадобья, но свечи не было. Что же тут удивительного: зачем волшебнику свеча?

Савн наморщил лоб… а как насчет восковой пробки в бутылке с водой? Нужно ее расплавить – что ж, наверное, она подойдет. Значит, потребуется развести огонь. Хорошо, вокруг полно хвороста. Он положит простыню рядом с огнем, разрежет пробку на кусочки, они расплавятся, и материал перестанет пропускать воздух; ему хватит небольшого куска – рана не более дюйма шириной.

Необходимо заранее разорвать простыню на полосы, чтобы они были наготове. Отрезать дно у ножен… Как насчет второй трубки? О да, есть еще ножны от кинжала Влада. Они тоже кожаные. Поместятся ли они одновременно в бутылку?

Савна вдруг охватила паника – а что, если он потерял мешок с едой? – но тревога оказалась напрасной, мешок остался лежать на земле, когда он бросился осматривать Влада. Он вытащил бутыль с водой. Да, горлышко достаточно широкое. Будет непросто просунуть ножны сквозь восковую пробку, придется соблюдать осторожность, чтобы не протолкнуть пробку внутрь. Впрочем, у него есть кинжал, которым можно заранее проделать дырки.

Сколько воды должно остаться в бутылке? Жаль, что она не прозрачная. Ну, лучше всего, чтобы она была наполнена наполовину, тогда длинные ножны окажутся в воде, а короткие – нет. Или должно быть наоборот? Нет, все правильно. “Рана к воде, воздух к воздуху”, – сказал господин Ваг. “Почему?” – спросил Савн. “Потому что так полагается”, – последовал ответ.

Савн еще раз мысленно проделал операцию и, убедившись в том, что каждый этап больше не вызывает у него сомнений, очистил на земле трехфутовый круг, собрал сучья и листья и при помощи собственного кремня разжег маленький костер на расстоянии протянутой руки от Влада. Когда костер разгорелся, он добавил в него пару веток побольше, а рядом положил пару камней. Пока они нагревались, он отрезал несколько полос от простыни, которую забрал у Тэма, и аккуратно разложил их на камнях.

Джареги все время находились рядом и с интересом следили за манипуляциями Савна; юноша старался о них не думать. Кожа Влада немного посерела. Руки и ноги продолжали подергиваться, а тело слегка изменило положение. Голова оставалась повернутой в сторону, Влад продолжал бормотать что-то невнятное. Савн вспомнил, как господин Ваг говорил о сжатии сердца, вызванном тем, что Пещера Сердца становится слишком маленькой. Савн принялся работать быстрее.

Кинжал оказался достаточно острым и легко разрезал ножны. Савн сделал косой срез, так что концы получились заостренными.

Он еще раз посмотрел на Влада. Ему явно стало хуже, кожа серела прямо на глазах.

– Не умирай, – сказал Савн вслух. – Не вздумай умирать. Ты меня слышишь?

Он взял бутылку с водой и при помощи кинжала сделал в пробке две дырки.

– Тебе нужно продержаться еще немного и дышать, пока я тебя не починю, но, если ты умрешь, я тебе как следует врежу.

Савн отмерил длину ножен, примеряя их к бутылке, и сделал отметки кинжалом.

– А теперь дыши, восточный сын кетны. Ты только продолжай дышать.

Тот из джарегов, что был поменьше, все так же внимательно наблюдал за Савном.

– Ладно, – сказал Савн, обращаясь к джарегу, – сейчас нам предстоит первая трудная часть.

Ножны от меча с удивительной легкостью проскользнули в отверстие, а вслед за ними и ножны кинжала. Он подержал рядом с пробкой горящую ветку, пока воск слегка не расплавился. Теперь из бутылки торчали кожаные ножны меча и кинжала, похожие на остатки не слишком удачного букета.

– Хм-м, – сказал он джарегу. – Получилось совсем неплохо. Теперь первая проверка.

Савн подул в ножны от меча и услышал звук булькающей воды, а из ножен от кинжала пошел слабый поток воздуха.

– Воздух нигде не проходит, – объявил он джарегу и быстрым движением руки раскрыл рану.

Отверстие от удара меча оказалось маленьким, но уродливым, оно находилось между пятым и шестым ребрами и продолжало слегка кровоточить, пениться и отвратительно булькать. Конец ножен легко пройдет в рану, но прежде их необходимо согнуть.

Савн принялся сгибать ножны, но бутылка чуть не перевернулась. Он выругался, отпустил рану и взялся за ножны меча обеими руками, пытаясь их согнуть. Нет, так ничего не получится.

Он почувствовал, что начинает дрожать, и чуть не отказался от своего замысла, однако сжал зубы и возился с бутылкой до тех пор, пока ножны не оказались на одной линии с раной – теперь их можно было почти не сгибать.

Савн еще раз приоткрыл рану пальцами левой руки и попытался ввести в нее заостренный конец ножен. Они вошли с трудом, пришлось даже слегка надавить, но ему удалось подтянуть кожу с другой стороны раны. Он постарался прижать ее изо всех сил, чтобы обеспечить полную герметичность. Савн пожалел, что не придумал способа фиксации ножен без помощи рук. Ну, если немного повезет, кожа Влада окажется достаточно жесткой и ему не придется удерживать края раны слишком долго.

Мучительные секунды ушли на то, чтобы наклониться к бутылке, не меняя положения ножен, но ему удалось, и Савн сделал быстрый выдох.

Затем он приложил губы к ножнам кинжала и осторожно вдохнул.

Результат превзошел все его ожидания.

В бутылке громко забулькало, и Влад дернулся. Савн с колоссальным трудом удержал ножны меча на месте. Зафиксировав положение ножен, он посмотрел на человека с Востока – и не поверил своим глазам. Теперь его грудь мерно поднималась и опускалась, а трахея вернулась на место – Савн не рассчитывал, что изменения произойдут так быстро. Теперь он испугался, что перестарался, хотя и не знал, что такое возможно, да и результат всей операции он представлял себе не очень четко.

Савн пожалел, что не обратил внимания на обычный цвет лица Влада, но его кожа потеряла прежний пепельный оттенок, а губы порозовели. Он больше не дергал руками, а дыхание стало более спокойным и глубоким.

– Видишь, как все быстро получилось, – заметил Савн, обращаясь к маленькому джарегу.

Тот зашипел, взмахнул крыльями и снова застыл в неподвижности – оставалось надеяться, что таким способом джарег выразил свое удовлетворение.

Теперь Савну предстоял еще один трудный этап: запечатать рану так, чтобы оба легких продолжали работать.

Его левая рука по-прежнему прижимала ножны к ране на боку Влада. Савн максимально усилил давление и взял в правую руку кинжал. Один из джарегов зашипел.

– Помолчи, – рассеянно бросил Савн. – Я пытаюсь ему помочь.

Состричь кинжалом куски воска с пробки, одновременно удерживая на месте ножны, оказалось делом почти невыполнимым, и несколько раз Савн думал, что его постигнет неудача, – если бы он начал торопиться, у него ничего не получилось бы. Он так сосредоточился на своей задаче, что не заметил, как Влад снова заговорил – на сей раз он даже произносил отдельные слова. Савн слышал, как человек с Востока что-то сказал, но не стал прислушиваться.

Когда ему удалось подцепить кусок отрезанного воска на лезвие кинжала, он переложил его на одну из приготовленных полос и принялся за следующий, не думая о том, как трудно будет довести дело до конца. Следующий кусочек упал на землю, но Савн не стал его поднимать, а начал резать пробку в другом месте – на сей раз он ловко, перенес его на полосу ткани. Вслед за ним проследовал еще один.

Должно хватить.

Воск расплавился, и полоска материи превратилась в не пропускающую воздух заплатку. Он поднял ее, чтобы воск остыл.

– Вот так, – сообщил Савн джарегу, продолжавшему безмолвно наблюдать за ним.

Он приложил заплатку к ране и быстро вытащил ножны, одновременно передвинув на их место заплатку.

Влад застонал, но, к счастью, остался лежать неподвижно. Савн внимательно наблюдал за тем, как Влад дышит, но грудь человека с Востока продолжала равномерно подниматься и опускаться. Прижимая заплатку к ране, Савн принялся бинтовать Влада при помощи длинных полосок простыни.

Он не представлял себе, как трудно ему будет приподнять человека с Востока, не сдвинув заплатки, что могло привести к новому открытию Пещеры Сердца – тогда все пришлось бы начинать заново. В самом конце Савн умудрился выпустить заплатку, но воск удержал ее на коже Влада и ничего страшного не произошло – он успел протащить свой импровизированный “бинт” под ним. Только после того, как Савн обвязал рану еще двумя длинными полосами, он вздохнул с облегчением.

– Не могу поверить, что у меня все получилось, – пробормотал Савн, выпрямляясь.

Он подошел к ближайшему дереву и устало к нему прислонился. Только теперь он обратил внимание на то, что у него дрожат руки. Как глупо! Почему теперь, когда уже все в порядке? Ладно, хорошо, что они не дрожали раньше.

Маленький джарег сердито на него зашипел. Савну показалось, что джарег смотрит на левую ногу Влада, где кровь просочилась сквозь штаны.

– Да, – устало сказал Савн, – но у него лишь небольшое кровотечение – иначе он уже умер бы.

Джарег продолжал шипеть.

Юноша вздохнул, вернулся к Владу, разрезал штаны и осмотрел рану, которая продолжала слабо кровоточить. Он плеснул на ногу немного воды, чтобы получше ее разглядеть, – к тому же он знал, что следует заставить Демонов Лихорадки держаться подальше от раны.

Маленький джарег пристально смотрел на Савна, словно ожидая от него отчета.

– Ранение неглубокое, – сказал он, имитируя тон господина Вага, – однако шрам останется – от колена до щиколотки, и мне потребуется много материи, чтобы забинтовать ногу. Надеюсь, остатков простыни хватит, – добавил он.

Тут Савн заметил, что вода в бутылке покраснела от крови, и решил поискать ручей, чтобы принести чистой.

Влад продолжал говорить. Савн убедился в том, что человек с Востока дышит нормально, разрезал на полосы оставшуюся часть простыни, размышляя о том, почему горло у Влада так странно вывернулось и что заставило его вернуться в нормальное положение. Нужно будет спросить у господина Вага…

Господин Ваг, вне всякого сомнения, посчитает, что Савн полезно провел время, изучая свое будущее ремесло. Впрочем, Савн не собирался ему ничего рассказывать.

Он в последний раз оглядел Влада. Человеку с Востока явно стало лучше. Он даже перестал бормотать. Некоторое время Савн молча смотрел на Влада – поразительно: только что человек стоял на пороге смерти, а теперь мирно спит, словно с ним все в порядке. Савн даже почувствовал глупое раздражение, как если бы неожиданное выздоровление Влада стало насмешкой над проделанной им работой. Потом Савн покачал головой.

– Мне никогда не понять, как устроен человек, – прошептал он.

Она устроилась на одной из толстых нижних ветвей клена и наблюдала за своим самцом, поджидая сигнала к нападению, но его так и не последовало.

Ей понравилась схватка, в которой они участвовали, но когда Кормильца ранили, самец закричал так, словно ранение получил он. Она хотела бы понять, из-за чего произошла схватка – ведь когда она закончилась, никто не попытался никого съесть, но она уже успела к этому привыкнуть. И еще ей хотелось, чтобы ее самец решил раз и навсегда – враг или друг тот мягкий, что копошится возле Кормильца.

Ее самец продолжал наблюдать за ним, и она ощущала, как меняется его настроение – подозрительность, радость, а потом нечто, напоминающее любовь, но он так и не пришел к определенному решению. Она нетерпеливо взмахнула хвостом, но он ничего не заметил. И тут она поняла, что Кормилец не умрет. Это ее удивило, хотя она и не понимала, откуда ей было известно, что он умирает.

Одновременно ее самец неожиданно повернулся, взлетел в воздух и опустился на ветку рядом с ней.

Ладно, пусть мягкий живет. Она надеялась, что либо он, либо Кормилец скоро дадут ей что-нибудь поесть; она проголодалась, а охотиться не любила.

ГЛАВА 10.

Я не выйду за купца,

Что богатством славится.

Я не выйду за купца,

Что богатством славится.

Он загубит мою молодость.

И меня продаст за золото.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Неожиданно Савн заметил, что тени стали намного длиннее, может быть, он умудрился заснуть, прислонившись спиной к дереву? Наверное, было очень тихо. Он послушал, как дышит Влад, – все в порядке. Потом осмотрел повязку на левой ноге, которая успела промокнуть от крови. Савн обследовал рану. Кровь больше не шла – во всяком случае, пока он ничего не трогал. Савн знал, что существует способ снимать повязку, не вызывая нового кровотечения, но так и не смог вспомнить, как это делается. Его рассердило, что он сумел успешно провести такую сложную операцию с легким Влада, но не смог справиться с простой перевязкой. Савн еще раз промыл рану, стараясь не тратить зря воду, а потом наложил чистую повязку из остатков простыни Тэма.

Он снова заметил, что вода покраснела от крови. Впрочем, Савн решил, что ничего страшного не случится, ведь в воду попала кровь самого Влада – может быть, так даже лучше.

Закончив, он сел и оперся спиной о дерево. Может быть, следует пойти к господину Вагу, где его ждут, но ему не хотелось оставлять Влада одного. Савн боялся, что случайный прохожий испортит его работу.

Тут он обнаружил, что чувствует себя прекрасно; ему удалось успешно провести сложную операцию в очень трудных условиях – а ведь он имел лишь смутное представление о том, что требовалось делать. Он посмотрел на Влада и улыбнулся, потом перевел взгляд на двух джарегов, которые, сложив крылья, сидели рядом друг с другом на земле.

– Мне кажется, сейчас я мог бы сделать все что угодно, – сказал он им.

Тот из джарегов, что был поменьше, посмотрел на Савна, а потом устроился поудобнее так, чтобы постоянно наблюдать за Владом. Что связывает Влада с джарегами? Савн понимал, тут не обошлось без колдовства, но в чем оно заключается? Узнает ли он когда-нибудь? Станет ли настоящим колдуном и научится ли делать такие вещи сам?

Почему бы и нет?

Если он сумел спасти человеку жизнь при помощи бутылки с водой и двух кусков кожи, уж заклинание он сотворит без проблем, в особенности если ему покажут, как это делается. Он вспомнил то необычное состояние разума, напоминающее сон, при котором его мысли стали острее, чем во время бодрствования, – отстраненное, но вполне реальное. Почему бы не попытаться достичь его самостоятельно? Он помнил, что говорил ему тогда Влад; теперь он справится сам.

Савн поудобнее оперся о ствол и представил, что погружается в него. Медленно, методично он самостоятельно прошел по пути, который показал ему Влад, расслабив голову, шею, плечи, руки и все остальные части тела. К тому моменту, когда он добрался до ступней, его охватила апатия – Савн понимал, что сможет двигаться, если захочет, но он не хотел. Необычное ощущение, но он стремился к иному состоянию.

Проникай, сказал он себе, в дерево, в землю. Почувствуй тяжесть. Я луч света, я пуст и могу путешествовать внутрь и вниз. Я тяжелый, я падаю вниз. Внутрь дерева, мимо его корней, ведут ступени. Я становлюсь на каждую, опускаюсь все ниже.

К его удивлению, у него получилось – он почувствовал, что стал легким, как воздух, тяжелым, как камень. Он стал острее воспринимать окружающий мир, совсем как во сне, однако мог контролировать происходящее.

Савн ощущал собственное дыхание, начал различать звуки, которые издавали мелкие животные, снующие вокруг, чувствовал свет на веках. Он хотел отсечь себя от всего, что было частью его мира, поэтому снова, глубже. Глубже. Ниже и дальше.

Савн представил, что его тело проваливается сквозь песок, глину и камень, слой за слоем. Он отдалялся от себя, Влада, мира, который знал. Потом понял, что контролирует свой спуск, и постарался расслабиться – теперь он свободно падал вниз.

Савн медленно проникал сквозь землю в свободные пространства, падал, кружил, наблюдал, двигался вперед, забывая шевелить ногами… он оказался в пустоте, где чувства бледны и прозрачны, а ощущения не более чем туман, сквозь который проникают мысли. Савн изучал себя, размышлял о своем одиночестве и понял, что в действительности он не одинок. Его сестра, мать, отец, господин Ваг медленно вращались вокруг него, только смотрели они куда-то в сторону. Его собственный взгляд отодвигался и наступал, миновал их, его друзей, человека с Востока.

Савн создал огромный лес, сквозь который шагал, – он никогда прежде не видел такого. Деревья здесь росли почти вплотную, а высокие толстые ветви образовывали над головой зеленую теплую крышу. Неожиданно Савн заметил у себя под ногами большой серебряный кубок. Он поднял его и взял с собой, наслаждаясь ощущением воображаемой прохлады. Или ему это лишь кажется?

В лесу возник просвет, поляна, где росла высокая трава. Теперь Савн шел босиком, ему нравилось, как мягкие стебельки ласково щекочут пальцы ног. Посреди поляны он обнаружил пруд с чистой водой. Он опустил в него свой кубок и напился. Вода была очень холодной, однако Савн знал, что может нырнуть и она окажется теплой, точно нежный весенний полдень. Он собрался окунуться, но понял, что еще не время.

Он пошел дальше, и вдруг перед ним появилась высокая каменная стена. Как всегда во сне, она возникла без предупреждения, бесконечно простираясь в обе стороны, высоко нависая над ним. На мгновение он дрогнул, словно стена таила в себе угрозу, а не была самым обычным препятствием, но потом подумал: Это мой сон, и я могу поступать, как пожелаю.

И тогда он взмыл в небо, точно джарег, сделал один круг, потом поднялся выше, миновал стену и пропасть будущего, в которую мог спуститься или спрыгнуть, – случайный выбор, но полный внутреннего значения.

Как джарег?

Там был джарег – нет, два джарега, они летели над ним и под ним. Они говорили:

– Разве не замечательно лететь, лететь, лететь? Но сейчас ты должен выбрать, должен выбрать, должен выбрать…

Савн разозлился – почему он должен делать то, что говорят джареги, поэтому он отказался выбирать и продолжал лететь над стеной, легкий, точно воздух, согреваемый ветром удачи, пока тяжесть собственного могущества не потянула его вниз.

– Мне нужны крылья, – сказал он в пустоту, что раскинулась под ним.

– Нет, – ответил незнакомый голос. – Ты и есть крылья. Ты не летишь, ты есть полет…

Неожиданность от появления голоса там, где ничто не могло существовать вопреки его желаниям, смягчили сами слова – что значит быть полетом? Он находился внутри материи созданного им сна и теперь был настолько смущен, что пропасть и весь мир исчезли, оставив его без тела в пустоте, однако он этого не заметил, поскольку ощущение парения осталось, и он вдруг понял, что получил ответ.

– Значит, я в силах отправиться куда угодно, делать что пожелаю.

– Да. – Ровный, спокойный голос без возраста и пола повторило мелодичное эхо. Впрочем, Савна не волновало, что он не знает, с кем говорит.

– Но это лишь сон. Когда я проснусь, я не смогу летать и у меня останется лишь один путь.

– Это место всегда будет здесь.

– Оно не существует.

– Не существует? Да, верно. Весь фокус состоит в том, чтобы найти его на единственной тропе, которая, как тебе кажется, лежит у твоих ног. Тогда, быть может, ты найдешь и другие.

– Не понимаю.

– Я знаю.

– Именно там живет Влад, не так ли?

– Иногда.

– Вы Г'мон, Повелитель Снов?

В ответ раздался смех, который почему-то напомнил Савну Поли.

– Нет.

– Тогда кто вы?

– Не имеет значения.

Внизу, под ним, вокруг него возникли мириады точек света. Савн знал, что может сосредоточиться на любой из них и узнать ее, и это будет так же важно, как сделать выбор. Но как выбрать?

– А что имеет значение? – спросил он.

– Ты и он.

– Он? Влад?

– Да.

– Мне нужна его помощь.

– Да, конечно. Но сейчас он нуждается в тебе больше, чем ты в нем, ты же знаешь.

– Я спас ему жизнь.

– Да. И ты еще ему понадобишься.

– Зачем?

– Будь добрым, – сказал голос, исчезая в невозможном направлении.

Савн попытался последовать за ним, устремляясь все выше, выше, выше. Созданный им мир исчез, поэтому, поднимаясь ввысь, он построил новый. Он продолжал свой полет, огибая толстые стебли, корни древа мира. Раздался диковинный звук, и Савн почувствовал прохладу на лице. Темнота сменилась светом, однако он этого не заметил. Ощущения множились и стали казаться реальными: застывшее плечо, шум крыльев вспорхнувшей птицы, запах деревьев и кустарника.

Он открыл глаза.

– Ты был очень далеко, – сказал Влад.

Савн удивленно посмотрел на человека с Востока. Влад по-прежнему лежал на спине, но с открытыми глазами. В руке он держал восковую затычку от бутылки, из которой все еще торчали ножны от меча и кинжала.

– Ты очнулся, – сказал Савн.

– Да.

– Как ты себя чувствуешь?

– Удивлен, что все еще жив, и рад.

– Я…

– Нет, – перебил его Влад. – Не рассказывай. – Он взглянул на необычное приспособление, которое держал в руке, следы крови на срезанном конце ножен. – Думаю, мне лучше не знать, что ты сделал.

– Хорошо.

– Я обязан тебе жизнью – я не забуду. Где ты блуждал?

– Я… наверное, исследовал.

– И как прошло путешествие?

– Ну… не знаю. Не уверен, что понимаю, где я побывал.

– Расскажи.

– Сначала я оказался один, но не совсем – вокруг были Ма и Па, и Поли, и даже господин Ваг. А потом я создал лес и пошел через него, но тут возникла стена, а я через нее перелетел, и послышался голос… – Савн нахмурился. – Я не сумею его описать.

– Вполне достаточно, – сказал Влад. – Ты посетил свои сны.

– Да. Я знал, что это сон и что я его придумал.

– А он тебе понравился?

– Да, – ответил Савн и сел. – Понравился.

– Хорошо. Ты должен любить свои сны.

Савн не знал, что сказать. С одной стороны, ему хотелось продолжать разговор, а с другой – то, что он пережил, казалось таким личным. Он ждал, когда человек с Востока задаст ему следующий вопрос, но Влад закрыл глаза.

– Я принес с собой еду, – сказал Савн.

– Не сейчас, – ответил Влад.

– Ты можешь двигаться?

– Нет.

– Ага. Я бы хотел, чтобы ты перебрался в более безопасное место.

– Значит, ты знаешь, что я в опасности?

– Я видел схватку.

– О да. Извини. Все словно подернуто дымкой. И как у меня получилось?

– А как ты сумел…

– Не имеет значения. Возможно, потом я вспомню.

Оба джарега встали, сделали по нескольку шагов вперед и взлетели. Савн попытался проследить за ними, но вскоре они скрылись за деревьями. Несколько мгновений спустя Влад сказал:

– Вокруг никого нет.

– Все равно, – настаивал Савн, – я бы хотел…

– Через некоторое время. Сейчас я чувствую ужасную слабость, мне необходим отдых. Однако ты не должен со мной оставаться. Со мной все будет в порядке.

Савн фыркнул. Влад собрался сказать что-то еще, но вместо этого закрыл глаза. Савн поел хлеба с сыром, а потом рискнул сходить к ближайшему ручью, чтобы наполнить кувшин свежей водой, что заняло у него почти час. Когда он вернулся, Влад еще спал, но вскоре открыл глаза и спросил:

– Кто-нибудь забивал мне в бок гвозди?

– Нет, ты…

– Я просто спросил.

– Болит?

Влад не ответил, а лишь закрыл глаза, потом снова открыл, но почти сразу же опять заснул. Савн пощупал его лоб, именно здесь прежде всего появляются Демоны Лихорадки, как только им удается проникнуть в тело через рану, – он вспомнил, как господин Ваг в течение трех дней сидел рядом с Лорром из Бигклифа, накладывая ему на лоб холодные компрессы, и бормотал заклинания. Возможно, у человека с Востока кровь холоднее, чем у обычных людей.

Однако Савн решил, что влажная повязка и бормотание не помешают в любом случае. Он взял остатки первой повязки, смочил их и положил Владу на лоб, после чего принялся произносить запомнившиеся ему охранные заклинания против Демонов Лихорадки. Кроме того, он попытался заставить Влада попить воды – ему сопутствовал частичный успех, хотя немного воды пролилось на подбородок. Савн продолжал читать заклинания и менять влажную повязку в течение получаса, пока не заметил, что Влад проснулся и наблюдает за ним.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн, которому почему-то стало не по себе.

– Слабым, – ответил Влад. – Бок болит, как… сильно болит.

– Ты можешь поесть?

– Нет.

– Тебе необходимо поесть.

– Скоро.

– Хорошо. Хочешь воды?

– Да.

Савн дал ему попить.

– Мне снились странные сны, – заявил Влад. – Не могу даже сказать, какие из них реальность, а какие – игра воображения. Я действительно дрался с шестью огромными типами, вооруженными мечами, в ливреях атиры?

– Мне кажется, их было семеро.

– И один из них меня ранил?

– Двое или трое.

– И я убил нескольких?

– Да.

– Значит, все было на самом деле. Я так и предполагал. А кто-нибудь привязывал меня к лошади и использовал в качестве плуга?

– Нет.

– Да, я предполагал, что это лишь сон. А три маленьких человечка стояли рядом со мной и спорили, кто из них получит лучшие части моего тела и что делать с остальными?

– Нет.

– Хорошо. Я сомневался. – Он неожиданно поморщился и сжал зубы. Потом глубоко вздохнул – видимо, боль отпустила. – Бок болит по-настоящему, – заявил он.

– Я бы хотел тебе помочь, – сказал Савн, – но я не умею облегчать боль…

– Я знаю, – перебил его Влад, – но колдовство меня убьет, а если я попробую применить волшебство, мой мозг не выдержит такой нагрузки. Не имеет значения. Надеюсь, скоро все пройдет. Я разговаривал во сне?

– Ты что-то бормотал, когда я тебя нашел, но я не разобрал ни слова. А потом…

– Да? – не вытерпел Влад, когда Савн замолчал.

– Ты говорил разные вещи.

– Какого рода вещи?

Савн покачал головой:

– Называл имена.

– Какие имена?

– Ну, Коти, например.

– Ага. Какие-нибудь еще?

– Я не помню. Кажется, звал Кайру.

– Интересно. А что еще я говорил?

– Единственное, что имело хоть какой-то смысл, звучало примерно так: “ветер в другую сторону”.

– Хм-м. Наверное, что-то ужасно важное…

– Ты можешь передвигаться?

– Зачем?

– Я не знаю. Здесь нельзя оставаться. Мы недалеко от дороги в поместье, ты же знаешь, и…

– Меня могут начать искать. Да. К сожалению, мне кажется, я действительно не смогу встать.

– Тогда я должен принести еще одеял, воды и пищи.

Влад взглянул на Савна, словно надеялся найти разгадку какой-то тайны. Потом он закрыл глаза.

– В бутылке свежая вода, – сказал Савн, – а в мешке немного еды.

– Со мной все будет в порядке, – заверил его Влад.

– Ладно, – кивнул Савн, встал и зашагал в сторону дороги, которая вела в город.

Савн услышал толпу прежде, чем его заметили, и успел сбежать с дороги. Он спускался с последнего холма перед таверной Тэма, когда его остановили громкие голоса и топот множества ног. Савн спрятался в растущих на обочине кустах и наблюдал, как жители деревни спустились с холма и прошли мимо него. Около тридцати человек, некоторых он узнал. Большинство держало в руках кирки и грабли, у некоторых он заметил ножи. Они показались ему мрачными и возбужденными.

Савн дождался, пока они отойдут подальше, а потом бросился к таверне Тэма. Как он и предполагал, там оказался только сам Тэм, который вытирал столы, и менестрель Сара, одиноко сидящая со своими инструментами и чашкой. Тэм взглянул на вошедшего Савна.

– Ты с ними разминулся, – сообщил хозяин таверны.

– С кем? – спросил Савн.

– Со всеми. Они отправились искать человека с Востока.

Савн почувствовал, как сердце отчаянно подпрыгнуло в груди.

– Почему?

– Почему? Он убил одного из солдат его светлости, вот почему. Его светлость прислал сюда гонца, который заявил, что, раз это произошло здесь, мы должны сами его разыскать.

– Ага. Значит, они не знают, где он?

– Нет, не знают, – ответил Тэм и сурово посмотрел на Савна. – А ты знаешь?

– Я? – пожал плечами Савн. – Откуда? А что, все жители деревни отправились на поиски?

– Все, кто здесь был, за исключением меня и старого Деймона. Я остался, чтобы сообщить тем, кто придет позже.

– А Деймон отказался идти вместе со всеми?

– Да. Он сказал, что это не наше дело, и попытался отговорить остальных. Мне кажется, в его словах есть резон. Но его не захотели слушать. Тогда Деймон назвал их стадом тупоголовых болванов и ушел.

– И куда они направились?

– Всюду. Они всем рассказывают про человека с Востока, твои Ма и Па тоже про него знают. Отправляйся домой.

– Пожалуй, вы правы, – не стал спорить Савн.

Он пошел к двери, но потом передумал, остановился и оглянулся. Тэм не обращал на него внимания – он тоже не захотел стать частью толпы. Как и старый Деймон, которого Савн плохо знал. Но остальные? Лова, Корал и Тук? Почему жители деревни так уверены, что они должны найти, а может быть, и убить Влада? Иными словами, почему он, Савн, думает иначе? Неужели его околдовали? Он не чувствовал никаких заклятий.

Тут Савн заметил, что за ним наблюдает менестрель Сара. Повинуясь безотчетному порыву, он подошел к ее столу и прямо спросил:

– А что думаете вы?

– Прошу прощения?

– А почему вы не пытаетесь найти Влада?

Исола взглянула на него.

– Я уверена, что от меня не будет никакого толку, – ответила она. – К тому же я здесь не живу и считаю, что мне не следует вмешиваться.

– Понимаю. Но что вы думаете о происходящем?

– Мне очень жаль, но я вас не понимаю.

– Разве вас не беспокоит то, что они могут с ним сделать?

– Ну, – ответила она, – нельзя же убивать солдат местного барона.

Савн покачал головой и заметил, что Тэм вышел в кладовую, – тут юноша вспомнил, зачем он сюда пришел.

– Прошу меня простить, – сказал он Саре. – Мне пора уходить.

– Быть может, мы еще встретимся, – сказала менестрель. Савн поклонился и быстро прошел за занавеску, туда, где находились комнаты постояльцев. Он нашел ту, в которой остановился Влад – на полу лежала знакомая кожаная сумка. Он взял ее вместе с аккуратно сложенным одеялом, обвязал его вокруг пояса, выглянул в окно и выбрался на улицу.

День понемногу проигрывал наступающему вечеру, когда Савн вновь зашагал по дороге, ведущей к поместью. И тут, на выходе из деревни, его окликнули:

– Савн!

Он чуть не бросился бежать, но заставил себя остановиться. Повернувшись, он несколько мгновений вглядывался в вечерний сумрак, потому что узнал голос.

– Господин Ваг?

– Ты не пришел сегодня. Я тебя ждал.

– Да, господин, я…

– Ты вместе со всеми разыскивал чудовище с усами?

– Нет, господин.

– Нет? Почему?

– А почему вы его не ищете, господин? – спросил Савн. Господин Ваг фыркнул и подошел поближе.

– Разве так следует говорить со своим учителем? – Однако он не стал дожидаться ответа и продолжал: – Я не знаю человека с Востока, и он не сделал мне ничего плохого, зачем мне за ним охотиться? Ну а ты как ко всему этому относишься?

Савн, сам не зная почему, сказал правду:

– Я хочу ему помочь.

– Хм-м… Я так и подозревал. Почему?

– Ну, потому что… Не знаю. Я спас ему жизнь, а если они его найдут…

– Ты спас ему жизнь?..

– Да, господин. Он был ранен.

– Расскажи.

Савн, как смог, коротко рассказал о схватке Влада с солдатами, о ранении человека с Востока и о том, что ему удалось сделать.

– Хм-м… Неплохо. А ты проделал все, что необходимо, против заражения?

– Не очень хорошо, господин. Я плохо знаю ритуалы, и у меня не было никаких лекарственных трав.

– Значит, Демоны почти наверняка на него напали.

– Я думаю, что худшее позади…

– Если только он не сгорает изнутри.

– Но я не могу перенести его в другое место, и мне нужны одеяла, поэтому…

– Хватит болтать. Нужные травы соберем по дороге, если отправимся прямо сейчас, пока еще светло.

– Мы, господин?

– А еще нам понадобятся факелы.

– Факелы?

– В пещерах темно, а я не знаю другого места, где он будет в безопасности. В доме Старосты есть факелы, но лучше я сам их возьму, вдруг Спикер не пошел вместе со всеми – не уверен, что ты выдержишь его расспросы. Подожди, пока я схожу за ними, тогда мы поможем твоему другу.

ГЛАВА 11.

Разве странник это муж?

Он же ведь не моется.

Разве странник это муж?

Он же ведь не моется.

Перепачкает весь дом.

И в тумане скроется.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

К немалому удивлению Савна, господин Ваг повел его по тропинкам, о существовании которых он и не подозревал. Савн считал, никогда об этом особенно не задумываясь, что все, кому больше девяноста лет, за исключением охотников, ничего не знают о лесе. Мысль о том, что господин Ваг прекрасно ориентируется в лесу, поразила юношу.

Они добрались быстро, несмотря на то что несколько раз останавливались, чтобы собрать спорыш и цвет-траву, но когда они нашли Влада, заметно стемнело. Оба джарега сидели рядом с человеком с Востока и начали шипеть на господина Вага, который отскочил и принялся размахивать руками, будто надеялся их отпугнуть. Джарега остались на прежнем месте, продолжая наблюдать за господином Вагом, – казалось, их заинтересовали его странные движения.

– Все в порядке, – сказал Влад, потом повторил те же слова, обращаясь к джарегам.

Джареги успокоились и немного приблизились к Владу, продолжая внимательно наблюдать за господином Вагом.

– Когда у нас будет время, – заявил господин Ваг, – ты обязательно мне все объяснишь. – Потом он опустился на колени рядом с человеком с Востока и медленно поднял руку, наблюдая за джарегами. Убедившись в том, что те продолжают спокойно сидеть на месте, господин Ваг коснулся лба и щеки Влада и нахмурился. – Похоже, его лихорадит, – сказал он, – но я не знаю людей с Востока – может быть, у них более теплая кровь.

Савн тоже коснулся лба Влада и ответил:

– Когда я уходил, лоб был горячее.

– Тогда все в порядке.

– Что будем делать?

– Отнесем его в пещеру, там займемся лихорадкой. Во-первых, его необходимо завернуть в одеяло.

– В оба одеяла? Нужно, чтобы ему было тепло?

– Нет-нет. Просто на одеяле его легче нести. Ему вовсе не нужно лишнее тепло.

– Так я и думал.

– Сверни одеяло, чтобы за него можно было взяться с двух сторон… Нет, не так. Хорошо. Приподними его за талию. Правильно. Теперь нога. Отлично. Ты моложе меня, возьмешься за одеяло сзади.

– Одну минутку, – сказал Савн, поднимая сумку, в которой лежала еда и бутылка с водой.

Он огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, как прихватить ее с собой, пока господин Ваг не поставил сумку в ноги Влада. Савн собрался возразить, но вовремя передумал. Юноша сильно покраснел – хорошо, что стало довольно темно.

Савн взялся за одеяло у головы Влада, а господин Ваг – возле ног. Без особого труда они подняли человека с Востока.

– Господин, – сказал Савн, – становится темно…

– Я знаю дорогу. Дай мне развернуться… вот так. А теперь будь осторожен, нам придется идти медленно.

Господин Ваг повел их в чащу леса, однако довольно быстро они вышли на тропинку. Теперь они смогли немного ускорить шаг. Тропинка постепенно опускалась вниз по пологому склону холма, сучья, норовившие уцепиться за одежду Савна, исчезли, но ему начало казаться, что Влад становился все тяжелее. Савн вспомнил, как путешествовал во сне, и пожалел, что сейчас ему приходится так нелегко.

Наконец они подошли к склону, за которым начинались пещеры, и обошли его сбоку. Удача сопутствовала им – они ни разу не потеряли равновесия, хотя руки у Савна ужасно устали. Вскоре Влад начал тихонько стонать.

– Влад, ты проснулся? – спросил Савн.

Однако человек с Востока ничего не ответил. Немного погодя Савн спросил:

– Господин, может быть, попробуем эту пещеру?

– Я не помню, есть ли там спуск к воде. А ты?

Савн удивленно заморгал:

– Кажется, да.

– Хорошо. Тогда свернем сюда. Остановись, дальше идти не стоит. Нужно зажечь факел, или ты научился видеть в темноте?

– Разве мы сможем одновременно нести факел и Влада?

– Что ж, придется просверлить дырку у тебя в голове.

Савн посчитал, что получил ответ на свой вопрос. После того как они осторожно положили человека с Востока на землю, господин Ваг зажег один из факелов. Зажав его в кулаке, он жестом показал Савну, что ему следует снова поднять Влада.

Они шли в глубь пещеры до тех пор, пока не услышали журчание воды.

– Дальше идти нет смысла, – сказал Савн. – Чтобы добраться до ручья, придется пройти по узкому карнизу…

– Я понимаю. Положи человека с Востока, давай посмотрим, как его лихорадка.

Влад снова застонал и пробормотал:

– Сделай сам. – Или что-то похожее. Господин Ваг пощупал лоб Влада и сказал:

– Начинай обтирать лицо холодной водой и найди что-нибудь вроде опахала. Я собираюсь поискать заражение и посмотреть, сможем ли мы его прогнать. Вот, вытирай этим его лицо. Мне нужно установить факел… смотри!

Савн взглянул в том направлении, куда показывал господин Ваг, но увидел лишь двух джарегов, сидящих на полу пещеры со сложенными крыльями. Джареги внимательно наблюдали за происходящим.

– Что такое? – спросил Савн.

– Они последовали за нами!

– Ну, они уже давно это делают.

– М-м-м… – сказал господин Ваг. – Ладно.

Он воткнул один факел между двумя камнями, затем зажег второй и пристроил его на противоположной стене пещеры. Две его тени исполнили диковинный танец, когда он вернулся к неподвижному человеку с Востока. Савн продолжал протирать лицо Влада водой и обмахивать его кожаной сумкой, которую захватил из его комнаты в таверне.

Господин Ваг поднял рубашку Влада и аккуратно снял повязку.

– Неплохо, – скупо похвалил он.

– Что?

– У тебя могло получиться значительно хуже. Однако я не вижу никаких признаков заражения, что меня удивляет. Лихорадка…

– Может быть, нога? – предположил Савн.

Господин Ваг осмотрел повязку на бедре человека с Востока (оно оказалось волосатым, как у животного, хотя раньше Савн не обратил на это внимания) и начал осторожно ее снимать.

– Продолжай обмахивать, – сказал господин Ваг.

Савн повиновался.

– Да, действительно, – наконец проговорил господин Ваг.

Рана заметно изменилась с тех пор, как Савн ее перевязал. Она покраснела и распухла, из нее сочилась густая белая жидкость. Савн завороженно смотрел на нее.

– Еще раз оботри лицо и продолжай обмахивать.

– Что вы собираетесь делать?

Господин Ваг молча вынул из своей сумки побег лейса, флакон с надписью “экстракт сон-травы”, еще один флакон со светло-коричневым порошком, ступку и пестик и расставил все рядом со спорышом и цвет-травой, которые они нашли по дороге. И снова, наблюдая за четкими, уверенными движениями господина Вага, Савн подумал, что он похож на Влада.

– Продолжай обтирать лицо, – повторил господин Ваг. Савн виновато кивнул и вернулся к прерванному занятию. Он потрогал лоб Влада – кожа стала заметно теплее.

Савн принялся его обмахивать, но господин Ваг сказал:

– Подожди, нужно подержать голову, я хочу, чтобы он это выпил.

– Что это такое?

– Растертая смесь прейерсонга, спорыша и воды. Наклони его голову – вот так. Теперь опусти его и начинай снова обмахивать. Самое главное – как-то его охладить.

Господин Ваг осторожно ощупывал рану, используя тонкий серебряный инструмент, которого Савн раньше никогда не видел. Одновременно он начал тихонько произносить заклинание. Савн хотел спросить про заклинание, инструмент и вообще, что он делает, но не осмелился прервать заклинание. Наконец господин Ваг замолчал и показал на подготовленные травы.

– Хорошенько перемешай их и залей водой, – велел он. Влад снова заговорил, он произносил целые фразы, но Савн различал лишь отдельные слова. Господин Ваг поднял голову.

– Не следует обращать внимание на бред тех, кого мы лечим, – заявил он и снова принялся бормотать заклинания.

Савн ничего не ответил. Он подал ступку господину Вагу, который взял ее, не прерывая заклинания, и вылил содержимое на рану. Затем протянул пустую ступку Савну и попросил:

– Вымой ее и раздави в ней пригоршню вот этого, добавь три капли отсюда и немного воды. Когда закончишь, заставь его выпить лекарство.

Савн повиновался. Ему пришлось поддерживать голову Влада. Человек с Востока продолжал что-то говорить, благодаря чему Савн сумел влить лекарство ему в рот. Влад поперхнулся, но все проглотил.

Господин Ваг закончил осмотр и прекратил бормотать заклинания.

– Обрати внимание, Савн, – сказал он, – что края раны покраснели. У тебя чистые руки? Тогда прикоснись вот к этому месту.

Савн осторожно выполнил указание господина Вага. Рана показалась ему еще более горячей, чем лоб.

– Иногда, – продолжал господин Ваг, – удается найти способ, средство, при помощи которого Демоны Лихорадки проникают в тело. На сей раз нам сопутствовала удача.

– Что? – не понял Савн.

– Видишь конец инструмента?

– Что это такое?

– Полагаю, кусочек одежды, который попал в рану.

– Одежды?

– Мы носим одежду, почему Демоны не могут поступить так же? Когда кусочек материи попадает в тело, почти всегда вместе с ним туда входят Демоны. Наша задача состоит в том, чтобы их изгнать. Поэтому я вылил в рану самую чистую воду, какую только смог найти, смешанную с лейсом, который Демоны ненавидят, а также листьями цвет-травы, обладающей свойством очищать кровь. А через рот мы дали ему сон-траву, она поможет ему заснуть, и прейерсонг, охлаждающий душу.

– Понимаю.

– А теперь надави – вот здесь, и мы изгоним Демонов. Видишь густую серую жидкость? Это серый цвет смерти. Некроманты используют ее для своих черных целей, поэтому мы соберем ее в тряпицу, чтобы сжечь. Вот так. Отложи ее в сторону, чуть позже мы разожжем костер. Так, дай-ка мне чистую тряпицу.

Савн все исполнил. Упоминание господина Вага о некромантах заставило юношу вспомнить о его светлости, но он выбросил пугающие мысли из головы, строго приказав себе сосредоточиться на том, что делает. Когда он потянулся за чистой тряпицей, оба джарега вскочили и зашипели, всматриваясь в глубь пещеры.

Савн последовал их примеру, но ничего не заметил.

– Кто здесь? – спросил он.

Ответ донесся издалека и сопровождался эхом.

– Савн? Где ты?

Господин Ваг вопросительно взглянул на Савна. Савн взял один из факелов и пошел к выходу из пещеры, джареги с шипением следовали за ним.

– Нет, – резко сказал Савн, – все в порядке. – Он не был уверен, что они ему поверили; во всяком случае, джареги продолжали шипеть.

Он не прошел и пятидесяти футов, как встретил Поли, которая не знала, в какую сторону повернуть.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Шла за тобой.

– Зачем?

– Чтобы увидеть, что… ой!

– Все нормально, – успокоил ее Савн. – Они тебя не укусят. – Оставалось надеяться, что так и будет.

– Те же самые…

– Не важно. Пойдем со мной. Мы пытаемся вылечить человека с Востока.

– Знаю, я тебя видела.

Джареги с подозрением наблюдали за Поли, но не собирались ее атаковать. Савн повел сестру за собой к тому месту, где господин Ваг возился с Владом.

– Это моя сестра, – сказал Савн.

Господин Ваг что-то пробурчал, а потом добавил:

– Принимайся за дело.

Поли молчала.

Савн опустился на колени и коснулся лба Влада – он все еще был теплым, но теперь покрылся испариной.

– Оботри лицо, – сказал господин Ваг. – И я научу тебя заклинаниям. Мы будем произносить их вместе, а потом нам останется только ждать.

– Савн… – начала Поли.

– Не сейчас, – перебил ее Савн.

Примерно через полчаса господин Ваг коснулся лба Влада и заявил:

– Лихорадка побеждена. Ему необходимо поспать.

– У меня пересохло в горле, – признался Савн.

– Тебе нужно практиковаться в заклинаниях, – заметил господин Ваг. – Иногда приходится час за часом произносить заклинания и ждать. Твоему приятелю с Востока повезло.

Савн кивнул:

– Как долго он будет спать?

– Никто не может сказать заранее. Скорее всего довольно долго. Но когда он проснется, ему потребуется вода и…

– Мерм-м-м, – сказал Влад.

Он открыл глаза, и в них появилось вполне осмысленное выражение. Забытые джареги запрыгали возле его головы. Поли, молчавшая все это время, изумленно на них таращилась.

– Я тебя не понимаю, – сказал Савн, обращаясь к Владу. Человек с Востока открыл рот, закрыл его и с трудом проговорил:

– Кто?

– Господин Ваг. Он вылечил твою лихорадку.

– Лихорадку? – едва слышно переспросил Влад.

– Да.

Влад бросил короткий взгляд на джарегов и Поли, а потом кивнул Савну.

– Хотите воды? Или чего-нибудь поесть? – спросил господин Ваг.

– Да, – ответил Влад. – И еще раз да.

Господин Ваг кивнул Савну, который помог Владу напиться из меха для вина.

– У тебя есть еда?

– Да. Я принес немного хлеба, сыра, лук, свеклу и кое-какие приправы.

– Помоги мне сесть, – попросил Влад.

Савн посмотрел на Поли. Она поколебалась, но потом вместе с Савном помогла Владу сесть. Судя по всему, человеку с Востока это далось с трудом, но теперь он сидел, выпрямив спину, медленно и глубоко дыша. В мерцающем свете факелов его лицо казалось совсем изможденным.

– Еще воды, – попросил он. Савн помог ему напиться.

– Я снова хочу лечь, – сказал Влад.

Савн и Поли помогли Владу, который тяжело дышал, опуститься на землю. Он закрыл глаза, и уже через несколько минут его грудь начала равномерно подниматься и опускаться. Впервые Савн ощутил запах пота Влада – очень похожий на запах пота человека, занятого тяжелой работой, или больного.

В тот момент, когда Савн решил, что Влад заснул, человек с Востока открыл глаза и прошептал:

– Еда.

– Где? – спросила Поли.

– Я принесу, – сказал Савн.

Он нашел сумку и вытащил из нее продукты. Отрывая от краюхи кусок хлеба, Савн заметил, что у него дрожат руки.

– Что ему дать? – спросил он у господина Вага.

– Лучше всего хлеб и немного сыру.

– Добавь луковку, – попросил Влад, – и травы, если есть.

Савн выполнил его просьбу, потом нахмурился.

– Можно? – спросил он господин Вага.

– Да, – кивнул тот. – Только не клади вторую луковицу.

Савн поддерживал голову Влада, и человек с Востока сумел дважды откусить хлеб, но потом покачал головой и попросил воды. Савн дал ему напиться, и Влад вновь опустился на землю. На этот раз он заснул. Пока Влад спал, Савн попробовал то, что начал есть человек с Востока. Совсем неплохо, решил он и предложил сестре, но та только покачала головой.

– Теперь он будет спать, – сказал господин Ваг. – Давайте разведем костер.

– Его можно оставить одного?

– Наверное. Но если сестра поможет тебе собрать хворост, я с ним посижу.

– Ты пойдешь со мной, Поли?

– Хорошо, – тихонько ответила она.

Они взяли один из факелов и отправились в лес.

– Савн, – заговорила Поли, когда они оказались одни, – что…

– Почему ты пошла за нами?

– Я подумала, что ты знаешь, где он прячется.

– Ты не ошиблась. И что теперь? Собираешься рассказать Старосте?

– Не знаю.

Они набрали хвороста в редком лесочке, окружавшем пещеры.

– Почему ты ему помогаешь? – спросила Поли.

– Потому что он мой друг и еще из-за того, что все хотят его смерти, а он ни в чем не виноват.

– Разве он ничего не сделал? Ты же видел Рейнса.

– Почему ты думаешь, что он убил Рейнса?

– А какие у тебя есть основания считать, что он не убийца? Как насчет людей его светлости?

– Они на него напали.

– А что он вообще здесь делает? Кто он такой?

Савн вспомнил кое-что из горячечного бреда Влада и ничего не ответил.

Они отнесли хворост в пещеру.

– Где разведем костер? – спросил Савн.

– Вон там, – ответил господин Ваг. – Даже если нам удалось победить лихорадку, не нужно, чтобы ему было жарко. Сожги тряпицу и поддерживай костер, а я вернусь завтра. Ты можешь поспать.

Савн кивнул. Втроем они развели костер, предварительно убедившись, что сквозняк будет выносить дым из пещеры.

– До завтра, – сказал господин Ваг.

– Я буду здесь, – ответил Савн.

– Всю ночь? – спросила Поли.

– Да.

Господин Ваг молча ушел, забрав с собой один из факелов. Савн сделал подушку из сумки Влада, взял второе одеяло и растянулся на полу пещеры.

– Я устал, – сказал он. – Поговорим после того, как я посплю.

На самом деле он сомневался, что сумеет заснуть, но не знал, что сказать сестре.

Однако Савн ошибся – он заснул почти мгновенно.

Савна разбудило приятное, влажное прикосновение к уху, которое сопровождалось нежным покусыванием. Он откатился в сторону, жесткий пол пещеры заставил его проснуться окончательно. Сообразив, кто его укусил, Савн сел, с трудом сдержав вопль. Маленький джарег отскочил в сторону, а потом повернулся и посмотрел на него, плотно сложив крылья. Его змееподобная голова раскачивалась вверх и вниз. Савну показалось, что джарег смеется над ним.

– Что случилось? – спросила Поли.

– Ничего, – ответил Савн, чувствуя, что краснеет, оставалось только надеяться, что Поли не видит его лицо в тусклом свете.

Костер догорел, и пещеру озарял лишь слабый свет одного факела – второй тоже погас.

Савн взглянул на Влада – человек с Востока проснулся и смотрел в потолок, очевидно, он не обратил внимания на разыгравшуюся в пещере забавную сцену.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн.

– Воды. – Голос Влада звучал так же слабо, как раньше. Савн с удивлением обнаружил, что прошло четыре часа.

– Подожди немного, – ответил Савн.

Он зажег новый факел, заменив тот, что догорел, и отошел в дальний конец пещеры, чтобы облегчиться. Вернувшись, Савн убедился в том, что в мехе достаточно воды, и помог Владу напиться. Казалось, Влад с трудом глотает воду.

– Ужасная слабость, – тихо пробормотал он.

– Поешь?

– Потом.

– Если тебе нужно облегчиться, рядом есть подходящее место, но тебе придется встать и…

– Со мной все в порядке, – сказал Влад.

– Вон там? – вмешалась Поли. – Я сейчас вернусь.

Джарег, лизнувший Савна, проделал то же самое с Владом, который попытался улыбнуться. Савн наблюдал за ними со смешанными чувствами. Вскоре Влад объявил, что готов поесть, и Савн с Поли накормили его. Хлеб немного зачерствел, но оставался вполне съедобным. Влад выпил еще воды. Затем с помощью Савна уселся, опираясь спиной о стену пещеры.

Неожиданно оба джарега вылетели из пещеры. Влад не удивился.

Может быть, они видят в темноте. Как летучие мыши и тсеры, подумал Савн.

– Что будем делать? – спросила Поли.

– Я не знаю, – ответил Савн. – Все зависит от Влада.

– Да? – тихо заговорил Влад. – В каком смысле?

– Ну, тебя, наверное, по-прежнему разыскивают.

– Конечно.

– А ты можешь телепортироваться отсюда?

– Не сейчас.

– Почему?

Влад долго смотрел на Савна.

– Нет сил, – наконец ответил он.

– Понятно.

– Сначала я должен поправиться.

– А потом?

На лице у Влада появилось легкое недоумение, словно Савн спросил, что бывает раньше, сбор урожая или сев.

– А потом, естественно, я должен убить лорда Смолклифа, – заявил он.

Вероятно, такая длинная речь утомила его, потому что он тут же снова уснул.

Она чувствовала его страдание, словно их связывала нить, хотя она вряд ли смогла бы внятно выразить свои переживания. Однако ощущение тревоги проникало в ее сознание – и оно имело непосредственное отношение к Кормильцу и его ранам.

Они вылетели из пещеры и поднялись вверх, к облакам, после чего начали поиски в полях между городом и лесом.

Она ненавидела охоту.

Полет доставлял ей наслаждение, а еще нравилось искать пищу на земле, но она не любила преследование, а схватки и вовсе ненавидела. С одной стороны, она уставала, с другой – могла пострадать. И…

Прямо под собой она уловила слабое, почти незаметное движение. Она сообщила о нем своему самцу, но сама не стала делать резких движений. Они поднялись еще выше и плавно, почти лениво развернулись. Она отыскала глазами коричневое пятнышко, выделяющееся на фоне травы. Они пролетели мимо и разделились, выбирая наиболее удобные пути нападения. Если уж приходится охотиться, то лучше вместе.

Иногда у тебя нет выбора.

ГЛАВА 12.

За старого жирного повара.

Я ни за что не пойду.

За старого жирного повара.

Ни за что я не пойду.

Не нужна ему жена,

Он влюблен в сковороду.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

После заявления Влада наступила тишина.

– Он этого не сделает, – сказала Поли, повторив мысли Савна.

Савн смотрел на спящего человека с Востока, а в голове у него вертелись слова, которые Влад произносил в бреду.

– Я тоже так думаю, – после долгой паузы отозвался Савн. – Но…

– Но что? – спросила Поли, когда брат замолчал.

– Я не знаю. Давай лучше разведем костер.

– Давай.

Они разожгли огонь и после недолгих споров решили, что у них достаточно хвороста и сейчас нет необходимости выходить из пещеры.

– Ма и Па, должно быть, ужасно о нас беспокоятся, – предположила Поли.

– Да, – вздохнул Савн.

– Мне кажется, нужно им сообщить, где мы.

Савн покачал головой:

– Они тут же все расскажут Старосте.

Поли посмотрела на спящего человека с Востока, и Савну показалось, что он слышит ее мысли: “Ну и что?” Ужаснее всего было то, что он не знал, как ей ответить.

Через несколько минут послышалось хлопанье крыльев. Поли вскочила и с трудом сдержала крик, когда оба джарега опустились на пол пещеры.

– Все в порядке, – заверил ее Савн. – Они ручные.

– Ручные? – В голосе Поли слышались истерические нотки.

– Ну, понимаешь, они его друзья.

Она смотрела на человека с Востока широко раскрытыми глазами, а тот из джарегов, что побольше, оставил на полу мертвого норска. Оба джарега гордо подошли к Владу и уселись рядом с его головой.

Поли вопросительно взглянула на Савна, и тот ответил:

– Наверное, он хотел мяса.

– Но как?..

– Давай лучше найдем вертел.

Поли посмотрела на него, на языке у нее вертелось множество вопросов, но она промолчала. Среди кучи хвороста им удалось отыскать подходящую ветку. Джареги спорили между собой – Савну показалось, что они колеблются, не съесть ли им норска прямо сейчас. Савн решил проблему, забрав у них добычу. Взяв кинжал, он принялся, как мог, ее свежевать, заслужив сердитое шипение от большого джарега.

– Когда людей мучает лихорадка, – сказал Савн, – они говорят странные вещи. Однажды Сухая Лихорадка трепала Нидлс почти два дня, и она…

– Не имеет значения, – перебила его Поли. – Он не мог говорить серьезно.

– Да. Никто не убьет его светлость – из-за шкатулки.

– Верно.

Савн отложил в сторону окровавленную шкурку, не зная, что с ней сделать, чтобы она не привлекла насекомых. Затем они продели импровизированный вертел сквозь тушку норска.

– На что положим? – спросила Поли.

– Не знаю. Может быть, на два полена?

– А если они загорятся?

– Ну, у нас же нет больших камней… или еще чего-нибудь подходящего.

– Можем сесть по разные стороны костра и держать вертел.

– Пожалуй. Через сколько времени она будет готова?

– Я не знаю.

– Ты сможешь определить, готово ли мясо?

– А ты?

– Может быть, – неуверенно ответил Савн, жестом показывая Поли, чтобы она обошла костер. – Постарайся держать вертел повыше, чтобы не спалить мясо.

Кровь и жир капали в огонь, отчего пламя вздымалось ввысь, а в пещере начинали весело плясать тени. Минуты через две Поли заявила:

– У меня руки устали.

– У меня тоже, – признался Савн. – Похоже, так у нас ничего не получится.

– Ну и что же будем делать?

Они отошли от костра и положили слегка нагревшуюся тушку норска на пол пещеры. Савн посмотрел на Влада и увидел, что человек с Востока проснулся и внимательно за ними наблюдает.

– Почему бы тебе не поискать что-нибудь подходящее? – предложил Савн.

– Мне? – удивилась Поли.

– Тебе.

Она собралась возразить, но потом нахмурилась и встала.

– Возьми с собой факел, – сказал Савн. Поли не ответила.

Савн повернулся к Владу и заявил:

– Они принесли тебе обед; мы пытаемся сообразить, как его приготовить.

Он кивнул.

– Полей норска вином, – посоветовал Влад. – В моей фляжке…

– Хорошо, – кивнул Савн и продолжал: – Ты говорил странные вещи во время приступа лихорадки.

Глаза Влада сузились. Свет факела озарял часть лица, обращенную к Савну, а тень, падающая на лоб, делала глаза Влада очень темными.

– Скажи мне. – Теперь в голосе Влада, несмотря на слабость, послышались властные нотки.

– Ты несколько раз употребил слово “Морганти”.

– Правда? Меня это не удивляет. – Он помолчал, собираясь с силами. – Ты знаешь, что оно означает?

– Да. Это оружие, которое убивает не только тело, но…

– Да. Полагаю, они воспользуются таким оружием, если поймают меня.

– Кто?

Влад не стал отвечать сразу, и Савну показалось, что человек с Востока вновь заснул, потому что он смежил веки. Несколько мгновений спустя Влад открыл глаза и сказал:

– Люди, которые меня преследуют.

– Значит, речь идет не о солдатах его светлости?

– Нет, – нахмурившись, ответил Влад, – не о них. – Он плотно зажмурил глаза, но тут же снова их открыл. Теперь он смотрел прямо перед собой, потом решительно встряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли. – А что еще я говорил?

– Много чего. Я почти ничего не понял. И еще ты упоминал имена и вещи.

– Да?

– Ты сказал: “Я не буду убивать для вас”.

– Ага. – Влад немного подумал. – Что-нибудь еще?

– Перед тем как уснуть, ты заявил, что убьешь его светлость.

– Правда? Должно быть, я очень устал.

– И потому тебе в голову пришла такая мысль? – спросил Савн. – Или ты осмелился сказать об этом вслух?

Савн подождал. Но Влад не ответил. Тогда Савн добавил:

– За что ты его ненавидишь?

Влад глубоко вздохнул, однако, когда он вновь заговорил, его голос звучал почти спокойно.

– Он некромант. И работает с душами людей. Когда ему нужна душа, он просто берет ее и делает все, что захочет. Ты понимаешь, о чем я говорю? Тебе понравилось бы, если бы твоя жизнь однажды была прервана без всякого предупреждения и причины – только потому, что кому-то понадобилась твоя душа, ну, как кусок ткани, например? Кем нужно быть, чтобы делать подобные вещи?

Потом он опустил голову и снова погрузился в сон. Вернулась Поли.

– Я нашла пару камней, может быть, они сгодятся, – сообщила она. – Но мне одной их не принести.

– Ладно, – кивнул Савн.

– Он просыпался?

– Да.

– И что-нибудь говорил?

– Да. Он действительно собирается убить его светлость.

Запах жарящегося норска заполнил пещеру. Влад спал, а Савн и Поли продолжали спорить.

– Я считаю, что мы должны кому-нибудь рассказать, – заявила Поли.

Савн покачал головой:

– Даже если нам никто не поверит?

– Все равно.

Джарег с интересом наблюдал за ними. Савн сомневался, что он понимает их разговор, и надеялся, что не ошибается.

– Даже если его светлости не угрожает опасность?

– Откуда ты можешь знать?

– Никто не в силах его убить, потому что он прячет свою душу в волшебной шкатулке.

– Ну, все равно нужно…

– Даже если они найдут и убьют Влада?

– А если он все врет? – заявила Поли.

– Я так не думаю, – возразил Савн.

Поли собралась что-то сказать, взглянула на спящего человека с Востока и закрыла рот. Савн повернул вертел. Зашипел жир, огонь вспыхнул с новой силой, а потом опять ослабел. В животе у Савна забурчало, рот наполнился слюной.

– Сколько еще ждать? – спросила Поли, очевидно, она тоже проголодалась.

– Не знаю. Как определить, что мясо готово?

– Ну, оно должно покрыться коричневой корочкой. Па всегда его разрезает.

– Да, но что он проверяет?

– Наверное, он знает, как оно должно выглядеть.

Савн нахмурился, нашел кинжал Влада и сделал надрез на тушке. Часть мяса стала белой, другая оставалась прозрачной.

– Ну? – спросил он.

– Я не знаю, как должен выглядеть норск, – ответила Поли. – К тому же я его никогда не пробовала.

– Ну, мне кажется, он еще не готов. Пусть пожарится еще немного.

– Я хочу есть, – призналась Поли.

– И я тоже.

Она посмотрела на огонь и норска и сказала:

– Почему он так ненавидит его светлость?

– Я точно не знаю. Влад считает, будто его светлость убил Рейнса и…

– Не может быть! – воскликнула Поли.

– Почему? – спросил Савн.

– Потому что он не мог, и все.

– Не знаю. Влад так думает, и мне кажется, что ему нравился Рейнс.

– Нравился? Они что, были любовниками?

– Понятия не имею.

– Наверное, все-таки были, – заявила Поли. – Но никто не станет убивать другого человека только из-за того, что он прикончил кого-то, кто тебе нравился, ведь так? Если бы люди так поступали, то в армии давно не осталось бы живых солдат.

– Это не одно и то же.

– Почему?

– Потому что… я не знаю. Может быть, ты права.

– Могу спорить, что они были любовниками.

– Теперь ты думаешь, что его светлость мог убить Рейнса?

– Ну нет, я ничего такого не говорила.

– Тогда что ты имела в виду?

– Ну, возможно, так думает Влад.

– Мне показалось, что он в этом не сомневается.

– И что с того? Он человек с Востока. Быть может, они всегда так себя ведут.

– Кто знает, – пожал плечами Савн, и они замолчали.

Он вдруг подумал, что они с Поли попали в приключение. Только оказалось, что приключения бывают не только прекрасными и героическими, но еще и ужасными. То, что с ними происходит, так похоже на истории, которые он множество раз слышал, – только все какое-то нереальное…

Никогда раньше Савну не приходилось видеть, как убивают людей, а сейчас человек с Востока серьезно говорил о том, что собирается расправиться с его светлостью. Невозможно себе представить! Да, он слышал песни, повествующие о кровавых поединках и схватках. Однако пещера была настоящей, как и ощущение, что он попал в ситуацию, о которой сможет рассказывать истории до конца своей жизни. Но опасность и смерть прятались где-то далеко, в другом мире… совсем как тогда, возле дома, когда он испытал чудесное, ни с чем не сравнимое ощущение полета.

Савн пришел к выводу, что возвращается к переживаниям того вечера потому, что они удивляют и завораживают его. Кроме того, именно в те мгновения все и началось. Тогда он почувствовал, что положено начало чему-то новому, но ему и в голову не могло прийти, что одно событие потянет за собой другое и в результате окружающий мир станет нереальным. Однако в целом происходящее имело некий смысл.

Он взглянул на Поли. Как она относится к тому, что с ними случилось? На ее лице застыло сосредоточенное выражение. Савн надеялся, что размышления не заведут ее настолько далеко, что ей будет трудно вернуться обратно, – это было бы печально. Кстати, а как затронут события последних дней его самого? Будут ли его до конца жизни преследовать кошмары? Станут ли они с Поли с криком просыпаться посреди ночи, не в силах объяснить, что их напугало? Он содрогнулся.

Савн перехватил внимательный взгляд Поли, и ему пришло в голову, что сестра видела его с человеком с Востока и слышала, как он соглашался с тем, что она может считать – нет, определенно воспринимает как страшное преступление, – да, такое вполне возможно. Он подумал, не попытаться ли ей все объяснить, но понял, что у него нет практически никаких доводов. Ему остается ждать, пока она разберется сама, если на это вообще стоит рассчитывать.

После затянувшейся паузы Поли неуверенно спросила:

– Савн?..

– Что, Поли?

– Ты ответишь мне на один вопрос?

– Конечно.

– Тебе нравится Лова?

– Влад, просыпайся, – сказал Савн. – Мне кажется, еда готова.

– Я уже не сплю, – отозвался человек с Востока так тихо, что Савн едва его услышал. – Давай посмотрим на норска.

Интересно, какую часть их разговора с Поли слышал Влад? Не стоило так откровенно разговаривать в его присутствии. Он снял вертел с огня и показал Владу.

– Мясо готово, – заявил Влад. – Помоги мне сесть.

Савн и Поли положили мясо обратно на камни, после чего помогли Владу сесть.

– А теперь я хочу встать.

– Ты уверен, что тебе… – спросил Савн.

– Помоги мне дойти до отхожего места.

– Да, конечно.

Они взяли его за руки и помогли встать, а затем проводили в соседнюю пещеру, где поддерживали до тех пор, пока он не закончил все свои дела. Савн и Поли отвели его обратно и посадили так, что он опирался спиной о стену пещеры. Джареги сопровождали его всю дорогу. Влад немного посидел, глубоко дыша, потом кивнул:

– Давайте есть.

Пока они ходили в соседнюю пещеру, часть норска слегка подгорела. Но остальное оказалось очень вкусным.

Сначала они ели молча. Савн решил, что он еще никогда не пробовал ничего вкуснее. Он не был уверен насчет Поли, но она поглощала мясо с большим аппетитом.

– Вы знаете, – неожиданно заявил Савн, – мне пришло в голову, что, если нас ищут и если они где-то неподалеку, запах обязательно их сюда приведет. – Он откусил еще кусок.

Влад фыркнул и ответил:

– Должны ли мои друзья понять твои слова так, что тебе понравилось их угощение?

Савн не сразу прожевал очередной кусок мяса, после чего энергично кивнул.

– Да, – сказал он.

– Хорошо. Думаю, пещера достаточно глубока, чтобы запахи не вышли наружу.

– Хорошо, – кивнул Савн.

Поли молча продолжала есть. Савн попытался понять, не сердится ли сестра, но у него ничего не получилось.

– Тут все дело в вине, – заметил Влад. Его голос слегка окреп; во всяком случае, теперь он говорил более свободно. – Приготовление пищи на открытом огне – большое искусство, оно не имеет ничего общего с тем, что получается на плите или в очаге. Я в этом не слишком разбираюсь. Но одно я знаю точно – вино всегда улучшает вкус.

Савн не был уверен, что все дело только в вине. Возможно, немалую роль сыграли и необычные обстоятельства – его продолжала преследовать мысль о приключениях. Савн понимал, что так рассуждать глупо, но что он мог поделать? Он сидел в пещере рядом с человеком, который говорил о своем намерении убить его светлость, и ел норска, добытого при помощи волшебства…

– Влад, – сказал он вдруг.

– Мрой? – ответил Влад. Затем он проглотил кусок и сказал: – Прошу меня простить. Что?

– Я много раз слышал, что охотиться при помощи волшебства – плохая примета. Разве что находить дичь…

– Да, я тоже об этом слышал.

– Хорошо, – кивнул Савн. – Но как же…

– Ах вот ты о чем! Ну, тут речь не идет о волшебстве. Во всяком случае, в буквальном смысле.

– Я не понимаю.

– Не имеет значения. Не важно.

Савн пришел к выводу, что ему никогда не удастся понять, что Влад считает важным, а что нет. Самые простые вещи вызывали у него неожиданную реакцию – например, когда Савн упомянул, что солдаты его светлости не пользуются оружием Морганти. Савн недоуменно покачал головой.

Неожиданно Поли заявила:

– Вы не можете убить его светлость.

Влад молча посмотрел на нее.

– Поли… – не выдержал Савн.

– Да, – повторила она, обращаясь к Владу. – Не можете.

– Конечно, нет, – ответил Влад.

– Но вы собираетесь. Я знаю.

– Поли…

– Просто из любопытства, – сказал Влад, – почему я не могу его убить?

– Он волшебник.

– Ну и что?

Поли наморщила лоб.

– Говорят, он никогда не умрет, потому что его защищает волшебство. Говорят, в его крепости есть комната, куда он входит – а появляется оттуда, став намного моложе. И стареет он ровно настолько, насколько захочет. Говорят…

– И ты всему этому веришь?

– Не знаю, – ответила Поли.

– Но если люди говорят правду… – вновь вмешался Савн.

– Правда то, что он волшебник.

– Ну и что дальше?

– Каким бы ловким ни был волшебник, нож между лопаток помешает ему сотворить заклинание.

Савн не нашелся что сказать на последние слова Влада, поэтому счел за лучшее промолчать. Он взглянул на Поли, но она продолжала сердито смотреть на Влада. Разговор принял какой-то отвлеченный характер – они обсуждают убийство его светлости так, словно речь идет о цене на полотно. Однажды, лет пять назад, Савн, Корал и Лан выпили столько вина, что им стало худо. Больше всего ему запомнилось – если не считать того, что всю следующую неделю он надеялся, что Ма и Па ничего не узнают, – как он сидел, склонив голову, бессмысленно уставясь на стол и запоминая каждую царапину и трещину на нем. Воспоминания о том вечере обрушились на него с такой силой, что его даже затошнило и закружилась голова. Совсем как тогда.

Наконец Савн сказал:

– А если он и вправду воскрес из мертвых, как ты говорил?

– Он и вправду воскрес, – ответил Влад. – Задача становится несколько более сложной, вот и все.

– Значит, вы признаете, что намерены это сделать, – заявила Поли тоном, каким отчитывала Савна, когда находила в его постели собственные вещи.

– А что, если и так? – осведомился Влад. – Ты считаешь, что мне следовало позволить ему меня прикончить?

– Почему ты не хочешь телепортироваться? – спросил Савн.

– Ха, – воскликнула Поли. – Телепортироваться! Если он может телепортироваться, то почему не вылечил свой палец?

– Поли… – сказал Савн.

– Во-первых, – сказал Влад, не сводя взгляда с Поли, – я не лекарь. Лекарь, владеющий волшебством, мог бы исцелить мою руку, если бы я сразу к нему обратился. Теперь это очень трудно, а я уже довольно долго не встречался с теми, кто на такое способен.

– Во-вторых, – продолжал он, переводя взгляд на Савна, – никогда не используй сложные заклинания – а телепортация довольно непростое дело, – если ты не совсем в порядке. Вместе с телом слабеет разум, а это может привести к фатальному результату. Я так поступал – по необходимости. И если понадобится, рискну еще раз. Но мне везло, а я не люблю рассчитывать на удачу.

– В-третьих, – заявил Влад, обращаясь сразу к обоим, – я действительно намерен прикончить Лораана – барона Смолклифа. Но не сейчас. Я еще недостаточно пришел в себя. Ему известно, что я намерен сделать. Он лишил Рейнса жизни, чтобы привлечь мое внимание. Он надеется разделаться со мной, когда я попытаюсь его убить. Сейчас я разобрался далеко не во всем из того, что здесь происходит, и не решил, как с ним поступлю. Впрочем, вам я все равно ничего не сказал бы, даже если бы у меня и имелся готовый план. Я бы вообще не стал вам сообщать о своих намерениях, если бы не выдал себя и если бы не был обязан вам жизнью.

– Вот и все, – сказал Влад в заключение. – Если вы намерены меня предать, я не в силах вам помешать.

Он замолчал, дожидаясь ответа.

– Я не знаю, что нам делать, – наконец проговорил Савн.

– Я считаю, что мы должны пойти домой, – заявила Поли.

– А потом? – сказал Савн.

– Не знаю.

Савн посмотрел на человека с Востока, который внимательно за ним наблюдал.

– Она права, – сказал Савн. – Нам и в самом деле пора возвращаться домой.

– Да, – кивнул Влад. – Теперь со мной все будет в порядке.

– Ты уверен?

– Да. Кроме того, никто не сумеет захватить меня врасплох.

Савн бросил взгляд в сторону джарегов и кивнул. Влад прислонился к стене пещеры и закрыл глаза.

– Мне нужно еще поспать. Вы поможете мне прилечь?

Во время еды они отдавали кости джарегам, которые остались этим довольны. Савну хотелось попрощаться с Владом, но человек с Востока уже спал. Они с Поли вышли из пещеры, щурясь от яркого полуденного солнца.

И направились домой.

ГЛАВА 13.

За красавчика солдата.

Нельзя замуж выходить.

За красавчика солдата.

Нельзя замуж выходить.

Буду я на кухне чахнуть,

Ну а он других любить.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Не сговариваясь, Савн и Поли выбрали самую длинную дорогу вокруг города, в результате они никого не встретили.

Интересно, подумал Савн, продолжаются ли поиски Влада и участвуют ли в них Ма и Па?

Мысли о Ма и Па наполнили его смутными опасениями, отодвинув в сторону тревоги о возможном наказании за то, что они с Поли всю ночь провели не дома. После недолгих размышлений он сообразил, чем вызвано его беспокойство: уж очень необычно вели себя родители, когда к ним зашел Влад. Одновременно он понял, что не боится того, что скажут Ма и Па. Гораздо больше его пугало то, чего они не скажут.

Опасения Савна оправдались. Ма подняла голову, кивнула и вновь принялась резать лен. Па, который считал мешки, улыбнулся им и сказал:

– Савн, разве тебе не пора идти к господину Вагу?

– Да, Па, – ответил Савн, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Ну, тогда не теряй времени.

Савн посмотрел на Поли, которая изо всех сил пыталась скрыть изумление.

– А разве вы не хотите узнать, где мы были?

– Ну, – ответила Ма, распрямив спину, – вы ведь вернулись, не так ли? С вами все в порядке?

– Да, но…

Савн перехватил ее взгляд, и Поли замолчала.

– Ну, мы пошли, – сказал Савн.

Ма и Па рассеянно кивнули и вернулись к прерванной работе. Савн и Поли не разговаривали, пока не вошли в дом, где Савн галантно уступил Поли право помыться первой.

Она никак не отреагировала на его благородство и спросила:

– Что с ними случилось?

– С кем?

– Кончай прикидываться, – сердито сказала Поли, – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Савн собрался запротестовать, но передумал.

– Не знаю. Я думаю… нет, вряд ли.

– Что ты думаешь?

– Не имеет значения.

– Влад что-то с ними сделал?

Савн отвернулся и повторил:

– Я не знаю.

– Может быть, он…

– Я не знаю.

– Ладно, – обиделась Поли. – Не кричи на меня.

– Так ты будешь мыться или пропустишь меня вперед?

– Мне все равно. Иди мойся. Нет, я пойду первой.

– Пусти меня, ведь мне нужно идти к господину Вагу.

– Тогда зачем спрашивал?

– Сам не знаю. Я быстро.

Савн помылся и сразу зашагал через поля, чтобы не пришлось еще раз встречаться с Ма и Па. Он вновь обошел город стороной, хотя ему хотелось выяснить, продолжаются ли поиски Влада.

Когда он вошел в дом господина Вага, тот встретил его такими словами:

– Я не ждал тебя сегодня. Как наш пациент?

– Когда я от него уходил – около пяти часов назад, – с ним все было в порядке.

– Он поел?

– Да.

– Лихорадка прошла?

– Да.

– Он все еще слаб?

– Очень.

– Он опорожнял кишечник?

– Нет. Только помочился.

– Хм-м… Не очень хорошо, но и страшного пока ничего нет.

– Его продолжают искать?

Господин Ваг кивнул:

– Не особо старательно, однако Староста твердит, что следует искать до тех пор, пока не будет уверенности, что он покинул наши места.

– Выходит, они думают, что он ушел.

– Да, наверное, Староста так и считает. Боюсь, они будут продолжать поиски и, рано или поздно, доберутся до пещер.

– На это может уйти много времени.

– О да. Чтобы осмотреть пещеры, потребуется несколько дней – они огромны, проходят внутри всей скалы, и в них масса лабиринтов. Но все же…

– Да. Надеюсь, они не скоро займутся пещерами.

– В любом случае, Савн, человек с Востока не должен долго оставаться в одиночестве. Ему в любой момент может стать хуже.

– Ладно, – кивнул Савн, – я пойду к нему.

– Ну, раз уж пришел, можешь немного отдохнуть. Мы обсудим операцию, которую ты произвел. Я хочу показать тебе, что именно ты сделал и почему добился положительных результатов, чтобы в следующий раз ты чувствовал себя увереннее.

На это ушел следующий час; мастер объяснял суть проблемы и способы ее решения, а Савн слушал внимательно, как никогда раньше. Он понял, что все выглядит совсем иначе, когда точно знаешь, зачем ты что-то делаешь – после того, как видел ранение и знаешь, как следует лечить пациента.

Потом разговор перешел на другие аспекты искусства целителя. Савн заметил, что в поведении мастера произошли заметные изменения: он держался с Савном более уважительно и разговаривал не так резко. Казалось, Савну удалось что-то доказать мастеру Вагу.

В какой-то момент мастер Ваг прервал свои объяснения относительно того, что следует говорить пациенту, чтобы помочь ему избавиться от лихорадки, и сказал:

– Что тебя беспокоит, Савн? Я вижу, ты чем-то встревожен.

– Я не уверен, мастер.

Мастер Ваг внимательно взглянул на Савна:

– Ты не уверен, что тебе следовало помогать человеку с Востока? Ты не должен ни о чем тревожиться. Наше ремесло состоит в том, чтобы спасать жизни – любые жизни. Иногда нам даже приходится лечить домашний скот. Да, если возникает выбор между жизнью человека или жителя Востока – дело другое. Однако в нашем случае речь идет о раненом, который нуждался в твоей помощи. Ты его вылечил. И не совершил предательства по отношению к его светлости, лишь исполнил свой долг!

– Дело не в этом, мастер. Меня тревожат Ма и Па.

– А что с ними?

– Они ведут себя как-то странно, вот и все.

– Странно? Что ты имеешь в виду?

– Они выглядят какими-то сбитыми с толку, рассеянными.

– Объясни мне, что ты имеешь в виду, Савн. Постарайся быть точным.

– Это трудно, мастер. У меня возникло ощущение… Когда мы с Поли не пришли домой ночевать, они нам даже слова дурного не сказали.

– Ты взрослеешь, Савн. Они решили, что могут тебе больше доверять. Вот и все.

Савн покачал головой:

– Боюсь, Влад наложил на них заклинание.

Мастер поднял голову:

– Заклинание? Какого рода заклинание, и зачем ему это делать?

– Колдовское заклинание.

– Колдовское! – воскликнул мастер Ваг. – Чепуха. Если ты веришь в такую ерунду… Эй, кто там?

И в самом деле, кто-то стучал в дверь. Савн встал и пошел открывать. На пороге стоял Ферд, продавец фруктов из Бигклифа.

Савн изумленно смотрел на него, раскрыв рот, мысли проносились в голове, опережая одна другую. Во-первых, он забыл, какой Ферд высокий. Во-вторых, Влад недавно спрашивал о нем и… Савн сообразил, что ведет себя невежливо. Он закрыл рот и, запинаясь, сказал:

– Могу я быть вам чем-нибудь полезным?

– Я ищу мастера Вага. – Ферд говорил медленно, тщательно подбирая слова, однако чувствовалось, что его речь отличается от привычного говора обитателей Смолклифа.

– Кто там? – послышался голос мастера Вага.

– Заходите, пожалуйста, – сказал Савн, отступая в сторону.

– Благодарю вас, – ответил Ферд, наклонив голову, чтобы пройти в дверной проем.

На плече он нес большой мешок. Наверное, там фрукты, подумал Савн. Мастер Ваг встал и спросил:

– Что случилось, друг мой?

– Меня привела к вам записка от Восточного Дьявола. Вы его знаете?

– Восточный Дьявол? – спросили в один голос мастер Ваг и Савн. Мастер бросил на Савна сердитый взгляд и продолжал: – Вы имеете в виду человека с Востока по имени Влад?

– Да, речь о нем, – кивнул Ферд.

– Я его знаю. Он послал вам записку?

– Верно, или его вырастили горы.

Савн попытался сообразить, что это значит, но мастер Ваг сказал:

– Могу я на нее взглянуть?

– Вам я ее даю, – заявил Ферд, протягивая мастеру Вагу маленький кусочек светлого, почти белого пергамента.

Мастер Ваг нахмурился, несколько раз прочитал записку, вопросительно посмотрел на Ферда, получил утвердительный кивок и протянул записку Савну.

Сначала Савн мысленно посетовал на почерк человека с Востока, а затем задумался о том, как Владу удалось написать свое послание. Наверное, он использовал золу и кончик кинжала. Савн прочитал:

“Сожалею мы не встретились меня ранили попроси мастера Вага привести тебя ко мне я заплачу золотом”.

Савн протянул записку Ферду, а мастер Ваг спросил:

– Откуда вы его знаете?

– Откуда? Как один человек знает другого. Золото он мне предложил, а потом не пришел туда, куда обещал. Я удивился, а потом я нашел в мешке фрукты, я нашел записку, я читал записку, я пришел сюда. Но вас он назвал, я удивлен.

– Влад ранен, – ответил мастер. – Я ему помог.

– Ну? – пожал плечами Ферд. – Он ранен. У меня есть манго и яблоки, которые его вылечат не хуже лекаря.

– Может быть, – с сомнением ответил мастер Ваг.

– Яблоки. Яблоки – это вещь. Где…

– Савн отведет вас к нему.

– Мастер…

– Ты опасаешься ловушки?

– Ну…

– Если его светлость, или Староста, или кто-нибудь еще знает достаточно, чтобы устроить такую ловушку, то для нас безразлично, попадемся мы в нее или нет.

– Не для нас, но…

– Подумай, Савн. Подумай, сколько им нужно знать.

– Западня? – сказал Ферд. – Так вот, о…

– Человек с Востока, – перебил его мастер Ваг, – ранен, какие-то люди пытались его убить. Савна беспокоит, что…

– Тогда нужно соблюдать осторожность, но я…

– Да, я знаю, – ответил мастер Ваг. – Савн?

– Хорошо. Мы отправимся прямо сейчас?

Мастер Ваг и Ферд кивнули.

– Возможно, я приду чуть позже, чтобы проверить состояние пациента, а если нет – встретимся завтра.

– Очень хорошо, мастер, – сказал Савн, и они вместе с Фердом зашагали по дороге в сторону Кривого камня.

Савну не пришлось вникать в непривычные речи Ферда, поскольку тот явно не был расположен к разговорам, а Савн, со своей стороны, не знал, что сказать. Возле Кривого камня он свернул в лес, и они направились в сторону Большого Утеса. Ферд с интересом посмотрел вниз на песчаный пляж, где Савн впервые его увидел и показал Владу – впрочем, откуда Ферду об этом знать?

Интересно, чего хочет человек с Востока от торговца фруктами. Когда они подошли к пещере, Ферд остановился, принюхался и произнес первые слова после того, как они вышли из дома мастера Вага:

– Жарили норска.

Савн тоже почувствовал запах и с трудом сдержал смех. А Влад рассчитывал, что аромат жареного мяса не выйдет наружу.

– Сюда, – сказал он и повел Ферда внутрь. – Вы можете сделать свет?

Ферд что-то проворчал, и мягкое красноватое сияние залило пещеру. Они прошли первый большой зал, и Савн уверенно направился к узкому проходу, ведущему в следующее помещение. Здесь – как и ожидал Савн – послышалось хлопанье крыльев появившихся джарегов. Ферд подскочил, и его волшебный свет на миг померк, а Савн сказал:

– Все в порядке, они нас не тронут.

Ферд с сомнением посмотрел на джарегов, и у него в руке появился короткий нож.

Джареги сделали круг, после чего исчезли в проходе.

– Неужели волшебство помогло человеку с Востока приручить пожирателей падали? – спросил Ферд.

– Похоже на то, – ответил Савн. Губы Ферда дрогнули.

– Тогда вперед.

Они двинулись дальше, Ферду часто приходилось наклоняться там, где свободно проходил Савн. Наконец они заметили мерцание факелов.

– Влад? Это Савн. Я привел Ферда, торговца фруктами.

Послышался шорох, и Савн увидел, как Влад повернул голову.

– Хорошо, – хрипло прошептал он.

– Как ты себя чувствуешь?

– По-прежнему очень слабым. Но мне стало немного лучше.

– Прекрасно.

– Извини, что я не пришел на нашу встречу, Ферд. Рад, что ты получил записку.

Ферд внимательно изучал Влада.

– Записка прибыла, однако я не знаю, каким путем, – проговорил Ферд.

– А это имеет значение?

– Вам помогло волшебство жителей Востока? Должен ли я опасаться того, на что вы еще способны?

– Ну, во-первых, – отвечая Влад, – я могу дать тебе определенную сумму в золоте – а ты ответишь мне на несколько вопросов. Был ли ты… – Влад замолчал и посмотрел на Савна.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Пожалуйста, – кивнул Влад. – Я сожалею, но я бы не хотел, чтобы ты услышал наш разговор.

Савн пожал плечами, словно ему все равно, взял один из горящих факелов и направился к выходу из пещеры. К его удивлению, за ним последовал тот из джарегов, что побольше. Савн еще сильнее удивился, когда понял, что это его совершенно не смущает. Найдя удобное местечко под деревом, растущим у входа в пещеру, он погасил факел и уселся, опираясь спиной о ствол. Джарег устроился на одной из нижних ветвей того же дерева.

Савн посмотрел на него снизу вверх, а джарег взглянул на юношу, словно ждал, когда Савн начнет разговор.

– Жаль, что я не слышу, о чем они там беседуют, – любезно проговорил Савн.

Джарег пялился на него немигающими, глазами рептилии.

– А еще, – продолжал Савн, – мне интересно, насколько близко подошли к пещере люди из города. Если бы я знал, сколько у нас осталось времени, я бы… впрочем, не имею ни малейшего представления о том, как бы я поступил. И раз уж я начал задавать вопросы, то мне страшно любопытно, что Влад сделал с Ма и Па? Да, конечно, наложил на них заклинание.

Савн нахмурился и посмотрел в землю. Он еще вчера вечером сообразил, что Влад их зачаровал, но окончательно осознал, что случилось, только сейчас. Есть нечто злое в таком деянии – затуманить при помощи магии сознание другого человека. Но Савн не мог представить себе, что это сделал человек с Востока, беспомощно лежащий в сотне ярдов от него.

Мысль о том, что даже сейчас Ма и Па находятся под влиянием заклинания Влада, казалась абсурдной и какой-то чуждой. Савн не знал, как отнестись к своему открытию. Гнев – естественная реакция – почему-то не приходил.

Он попытался представить, как подходит к полумертвому Владу и задает ему вопросы, но воображение отказывалось рисовать нужные картины. Савн решил, что ничего не станет предпринимать до тех пор, пока Владу не станет лучше, но и такой вариант его не слишком удовлетворил.

– А что бы ты сделал? – спросил он у джарега.

Тот спрятал голову под крыло и принялся чистить чешую, потом огляделся по сторонам с выражением легкого любопытства.

– Ну и чего же я жду? Я не буду спрашивать у него насчет Ма и Па. Тогда зачем я здесь? На случай, если ему станет хуже? А я стану его лечить после того, что он сделал? Конечно, стану, я не могу допустить, чтобы он умер.

Савн посмотрел на джарега, которого, казалось, абсолютно не интересовали его проблемы. Савн нахмурился.

– Мне бы следовало оставить Влада и попытаться помочь Ма и Па. Безусловно, хорошая мысль. Только вот что я могу для них сделать? Их зачаровали, а я ничего не знаю о таких заклинаниях.

Неожиданно он замолчал.

– Зато Преподобный знает. Ему известно все о проклятиях богов, а человек с Востока не мог наложить на них слишком сложное заклинание. Вот правильное решение. Влад сам о себе позаботится; я должен найти Преподобного.

И, покончив с сомнениями, Савн вскочил и бросился бежать в сторону города.

Когда он поднялся на вершину холма, уже сгущались сумерки. Он остановился и посмотрел на город. Заметил на окраине небольшие группы беседующих людей – все как обычно. Савн по фигуре узнал Тиф и Бордера по светлым волосам, рядом стоял еще кто-то, но он не разглядел кто. Чуть дальше куда-то спешили какие-то люди, но с такого расстояния он не видел лиц. Однако неподалеку от дома Старосты Савн заметил фургон, запряженный двумя лошадьми, именно на таком фургоне ездил Преподобный.

Савн начал спускаться по склону холма и обратил внимание на то, что люди, собравшиеся возле дома Фидера, замолчали, заметив его приближение, и еще некоторое время смотрели ему вслед. Жуткое ощущение. Однако они ничего ему не сказали, и он нигде не видел своих приятелей.

Преподобный и Ори вышли из дома Старосты и сели в фургон. Савн побежал к ним, размахивая руками. Преподобный заметил его и придержал лошадей. Ори с легким любопытством поглядывал на Савна. В широко посаженных глазах Преподобного появилась подозрительность, словно Савн сделал то, чего никто от него не ждал.

– Вечернего вам дождя, сэр.

– И тебе тоже, молодой человек. Где ты провел весь вчерашний день?

– Где я был вчера, сэр?

– Да, все жители города собрались на поиски человека с Востока и обратили внимание на твое отсутствие.

– Понятно. А почему вы его искали, сэр?

– Не твоего ума дело, молодой человек. Ты должен радоваться, что с тобой беседую я, а не Староста – он не стал бы с тобой церемониться.

– Да, сэр. – Савн не смотрел на Ори, но чувствовал, что тот не сводит с него глаз, и это вызывало у него раздражение.

– Так где же ты был? – повторил свой вопрос Преподобный. Савн услышал свой ответ:

– Я тоже его искал.

– Ты его искал?

– Да, сэр. Я видел все, что произошло, и подумал… что он нуждается в помощи лекаря и…

– Помощи лекаря? – вскричал Преподобный. – Ну, ты даешь! Человек с Востока убил – подумать только, убил – троих солдат его светлости, а ты собрался его лечить?

– Я сожалею, сэр.

– Надеюсь, что ты говоришь правду! Он сделал больше зла, чем ты можешь себе представить.

– Я знаю, сэр. Именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Преподобный явно удивился:

– Что? Ты хочешь сказать, что произошли какие-то события, о которых мне неизвестно?

– Да, сэр. Я хочу поговорить о моих Ма и Па.

– Ну? Что с ними?

– Я не знаю, не могли бы вы… мне кажется, они зачарованы.

Преподобный фыркнул:

– Зачарованы? И кем же?

– Владом, человеком с Востока.

– Так он волшебник, верно?

– Нет, сэр, колдун.

– Чепуха, – заявил Преподобный. – Колдун ничего не может с тобой сделать, если ты сам не поверишь в его могущество. Ты говорил с мастером Вагом? Что он тебе сказал о колдунах?

– То же самое, что вы, сэр, только…

– Ну, вот и все.

– Но…

Преподобный вздохнул:

– Ладно. А почему ты думаешь, что колдун с ними что-то сделал?

– Они странно себя ведут. Я хочу сказать, очень странно.

Преподобный снова фыркнул:

– Может быть, они обеспокоены твоим поведением.

– В том-то и дело. Они совсем не обеспокоены.

– Что ты хочешь сказать?

– Ну, им все равно, что я делаю.

– Да? Первый раз слышу, чтобы молодые люди на это жаловались. И что ты такого сделал, на что они не обратили внимания?

Савн сообразил, что вступил на опасный путь. Ему хотелось убедить Преподобного что-нибудь предпринять, однако он не собирался рассказывать всей правды.

– Ну, я слишком долго гулял, а они ничего мне не сказали. Казалось, Ма и Па даже этого не заметили.

– Понятно. И поэтому ты решил, что они зачарованы?

– Ну да. Если бы вы видели, как они себя ведут…

– Я видел их два дня назад, и они вели себя совершенно нормально.

– Тогда еще все было в порядке.

– Молодой человек, я верю, что тебя мучает совесть. Вместо того чтобы повсюду видеть таинственные заклинания, я рекомендую тебе начать получше выполнять свои обязанности – и тогда все будет прекрасно.

– Но…

– Мне некогда с тобой болтать, у меня полно важных дел. И хотя человек с Востока не творит заклинания, зачаровывая матерей нашего города, он где-то прячется, и я должен позаботиться о том, чтобы он больше не доставлял нам неприятностей. А теперь иди своей дорогой.

И, не дожидаясь ответа, Преподобный сделал знак Ори, чтобы тот ехал. Савн сжал кулаки. Почему все видят только то, что хотят увидеть?

Он оглянулся, чтобы убедиться, что не привлек ничьего внимания, и в смятении увидел идущих по противоположной стороне улицы Тука и Дана, которые уставились прямо на него. Как только они поняли, что Савн на них смотрит, Тук и Лан сразу же отвели глаза, что было почти так же ужасно, как если бы они снова попытались его избить.

Он отвернулся и зашагал домой. Может быть, Поли сумеет хоть немного его приободрить. Ма и Па продолжали заниматься своими делами, а когда они пожелали ему доброго дня, Савну показалось, что они ушли от него еще дальше, чем раньше.

Тут ему пришло в голову, что он все преувеличивает. Уверенности не было, но все же…

Поли оказалась дома и встретила его словами:

– Савн, а они, часом, не заболели?

Он хотел ответить честно, но не смог себя заставить.

– Я не знаю, что происходит, Поли. Просто не знаю.

– Может быть, нужно к кому-нибудь обратиться?

– К кому?

– Ну, к мастеру Вагу, например?

– Я не думаю, что они больны.

– Но с ними что-то не так.

Савн вздохнул:

– Да, я знаю. Мне нужно подумать.

– Что толку думать? Нам необходимо…

– Я знаю, мы должны что-то сделать. Но я не понимаю… А это еще что такое? – С крыши донесся какой-то странный стук и скрежет.

Поли бросилась к двери, и Савн последовал за ней. Они выскочили наружу и задрали головы. Поли вскрикнула от неожиданности, а Савн, успевший привыкнуть к подобным вещам, лишь с трудом заставил себя промолчать.

В течение часа после того, как ушел большой и мягкий, Кормилец выглядел вполне нормально, и даже после этого она не заметила, чтобы что-то случилось, но ее самец начал волноваться, а потом и вовсе потерял самообладание. Он начал стремительно летать, едва не задевая о стены пещеры.

Она поняла, с Кормильцем что-то случилось, может быть, большой и мягкий сделал ему какую-то гадость, и ей следует выследить его и убить. Нет, сказал самец, он не виноват. Все дело в прежних ранах.

Это ее удивило, ей казалось, что можно быть либо здоровым, либо раненым. Кормилец был ранен, а теперь поправлялся. Разве одно и то же ранение может вызвать две болезни? Но ее самец не захотел ей ничего объяснять, и она не стала спрашивать.

Самец нервничал все больше, и ей передалось его настроение. Наконец, желая хоть как-то помочь, она предложила призвать на помощь одного из сородичей Кормильца – раз уж они один раз сумели его вылечить.

Ее самец немного успокоился, услышав это предложение, но потом вновь рассердился – на сей раз на себя, поскольку посчитал, что ему следовало самому догадаться. Однако он не собирался терять время на самобичевание; почти сразу же он вылетел из пещеры.

Ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

ГЛАВА 14.

А хитрюга управляющий.

Мне в хозяйстве ни к чему.

А хитрюга управляющий.

Мне в хозяйстве ни к чему.

Все, что честно заработаю.

Заберет в свою мошну.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Поли вцепилась в руку Савна, не сводя пристального взгляда с крыши. Почти совсем стемнело, однако у них не оставалось ни малейших сомнений относительно того, кто сидит на крыше. Савн испытал какое-то необъяснимое отвращение от того, что джареги уселись на крышу их дома, и хотя они вели себя дружелюбно, им нечего было здесь делать.

Только значительно позже Савну показалось удивительным, что ни он, ни Поли не подумали о том, чтобы позвать Ма и Па – три дня назад они бросились бы звать родителей, не раздумывая.

Наконец Поли прошептала:

– Что они делают?

– Наблюдают за нами.

– Сама вижу, болван. Я хотела спросить, почему они за нами наблюдают?

– Понятия не имею.

Савн смотрел на джарегов, стараясь сохранять спокойствие. То, что в маленьких змеиных головках мог скрываться ум, делало ситуацию еще более сложной.

Ну, хотелось ему спросить, что вам от меня нужно?

Может быть, их послал Влад?

Вполне возможно. Но если так, почему не передал с ними записку, как в случае с Фердом?

Наверное, не мог.

Тогда как он сумел отправить сюда джарегов?

Савн нахмурился. Он слишком мало знал об отношениях Влада с этими существами. Тут все дело в колдовстве и…

Колдовство.

Вроде чар, которые он наложил на Ма и Па.

Савн высвободился из цепких пальцев Поли, повернулся и зашагал в поля. Поли что-то спрашивала, но он ее не слушал.

У Влада проблемы, может быть, он умирает – другого объяснения Савн придумать не смог.

По какой-то причине Влад наложил чары на Ма и Па.

Влад нуждается в помощи.

Влад ее не заслужил.

Савн метнулся обратно в дом, схватил маленький котелок, две деревянные миски, немного ячменя (во всяком случае, за них Влад может заплатить, пусть только попробует отказаться!), три вида лекарственных трав, которые мастер Ваг рекомендовал против лихорадки.

В дом вернулась Поли:

– Куда ты?

– Владу снова стало плохо, – прорычал Савн.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все.

Он сложил меха, на которых спал, и закинул их себе за спину.

– Ты не вернешься? – спросила Поли.

– Я вернусь, только не знаю когда.

Остальные травы он найдет по дороге. Что еще понадобится?

– Не знаешь, когда вернешься?

– Я останусь с Владом до тех пор, пока он не поправится или пока нас не найдут. А когда он поправится, я его заставлю… я кое о чем с ним поговорю.

Он тщательно завернул лучший кухонный нож Па в простыню и засунул сверток в меха.

– Но, – возразила Поли, – это может занять…

– Я знаю.

– Ма и Па…

– Даже не заметят.

Поли замолчала. Савн продолжал торопливо собирать вещи, пока у него не получился один здоровенный узел, который он закинул на плечо, и небольшой мешок, который взял в руки.

– Я пойду с тобой, – заявила Поли.

В свете очага Савн взглянул на сестру. Ее волосы, с которыми она всегда плохо справлялась, сейчас и вовсе торчали в разные стороны; тонкие брови сошлись на переносице, губы упрямо сжаты; она была полна решимости, Савн понимал, что спорить бесполезно.

– Конечно, – кивнул он, – быстро собирайся. Нам предстоит долгий путь, и я не хочу терять время.

Два джарега неотступно следовали за ними. В темноте Савн и Поли их не видели, но время от времени слышали, как они хлопают крыльями, что вызывало у Савна беспокойство, хотя он ничего не говорил вслух. Сестра тоже помалкивала. Более того, Поли и вовсе не раскрывала рта, хотя пару раз Савн пытался завязать с ней разговор. Она лишь спросила:

– Как мы будем искать дорогу в темноте, когда войдем в пещеру? Мы и здесь едва видим, куда идем.

– Я оставил факел перед входом, может быть, удастся его найти.

Они медленно пробирались через лес. Лишь слабый, отраженный свет небес да далекие огни особняка его светлости озаряли им путь, когда они упрямо шагали вперед, свернув с дороги в лес, окружающий Бигклиф. Савн боялся, что они пройдут мимо тропинки и сорвутся с утеса. Он заставил Поли взять его за руку, а сам шел очень медленно, нащупывая ветви свободной рукой, а ногами выступающие корни.

– Я рад, что ты пошла со мной, – признался Савн, – одному было бы совсем страшно.

Поли промолчала.

Вскоре свет от особняка окончательно исчез, и Савн боялся, что он идет не в том направлении и они проблуждают всю ночь, но довольно скоро они вышли из леса. Благодаря звездам, усыпавшим небо, они нашли тропу и добрались до пещер.

Отыскать факел оказалось делом непростым, Савн совершенно случайно наткнулся на дерево, под которым сидел. Он слегка поцарапал щеку, но больше не пострадал. Пошарив руками по земле, он нашел факел, оставленный у подножия дерева.

Только зажав незажженный факел в руке, он понял, что заметно похолодало.

– Ты не замерзла? – спросил он Поли.

– Замерзла, – ответила она, – но со мной все будет в порядке. Зажигай скорее факел, пойдем дальше.

Пока Поли ждала у входа, Савн собрал в кучу сухие листья и разжег огонь. Его сияние так больно ударило по глазам, что Савну пришлось отвернуться в сторону. Он даже на минуту зажмурился, затаптывая огонь. Хотел дождаться, пока глаза привыкнут к яркому свету факела, но его позвала Поли:

– Пойдем, Савн.

Тогда он прищурился и решительно вошел в пещеру. Теперь Савн сумел разглядеть джарегов, которые продолжали следовать за ними, словно хотели убедиться, что они благополучно завершили свое путешествие.

Наконец они оказались в помещении, где лежал Влад. Савн воткнул факел в стену, зажег еще один из лежащей на полу кучи, поднес его к человеку с Востока и ахнул.

– Савн, в чем дело?

– Дай мешок, Поли. Спасибо. А теперь найди ступку и пестик. Быстро.

– Где? А, вот они.

Савн высыпал содержимое мешка на пол и нашел прейерсонг.

– Растолки это в ступке и добавь воды, – приказал он.

– А где вода?

– Не знаю, где-то здесь. Подожди, она в мехе от вина, возле стены, под факелом. Нет, возьми коричневый мех, в другом по-прежнему вино. Да.

– Сколько налить воды?

– Сначала растолки траву, а потом налей воду в миску. Подожди, дай мне сначала воду.

Савн осмотрел Влада, внимательно изучив каждую рану, после чего намочил чистую тряпицу и положил ее на лоб Влада. Потом принялся его обмахивать.

– Что случилось? – спросила Роли.

– Демоны Лихорадки вошли в его тело, но я не знаю, каким образом. Раны не воспалены.

– Что будем делать?

– Ты растолкла траву с водой?

– Да.

– Тогда поможем ему выпить лекарство.

– А потом?

– Потом снова разожжем костер. Здесь еще остался хворост?

– Не очень много.

– После того, как он выпьет траву, возьми факел и поищи дрова. Постарайся не задерживаться и сделай все, чтобы тебя не заметили.

– Хорошо. А что мы будем делать, когда разожжем костер?

– Сидеть рядом с ним. Постараемся его охладить, а еще станем повторять заклинания против лихорадки и поить его травой до тех пор, пока не победим лихорадку.

– А если мы не сможем?

– Сможем, – твердо сказал Савн.

– Но что будет, если мы потерпим неудачу?

– Не потерпим. Давай. Помоги мне. Я буду держать его голову, а ты постарайся раскрыть ему рот и вливай лекарство. Медленно, мы не хотим, чтобы оно пролилось.

Они помогли человеку с Востока приподняться, он частично пришел в себя и сумел проглотить жидкость. Кожа у Влада была очень горячей. Савн еще раз вытер ему лоб, а Поли отправилась собирать хворост. Он вспоминал заклинания против лихорадки, одновременно растирая в ступке новую порцию прейерсонга, а потом принялся обмахивать Влада.

Придется послать Поли за водой, подумал Савн, но это подождет, сначала разожжем костер.

Он начал неуверенно читать заклинание. Поддерживать нужный ритм, одновременно обмахивая Влада, было трудно, пока Савн не догадался совместить одно с другим. Сразу стало легче.

Поли вернулась с хворостом, разожгла костер, принесла воды, после чего уселась рядом с Савном.

– Как он?..

– Весь горит, – ответил Савн охрипшим голосом. – Давай слушай заклинание, а потом повторяй за мной. Я буду обмахивать его, а ты следи за тем, чтобы тряпица на лбу оставалась влажной. Мы вместе его вылечим.

– Ладно, – кивнула Поли.

Влад тихо застонал и что-то пробормотал. Поли вскрикнула. Савн посмотрел на нее и сказал:

– Мы не обращаем внимания на бред тех, кого лечим.

Потом он возобновил чтение заклинания. Вскоре к нему присоединилась сестра.

Несколько часов спустя, когда они окончательно охрипли, а Савн чувствовал смертельную усталость и боялся, что больше не сможет удерживать голову Влада, он пощупал его лоб и понял, что тот стал прохладным.

– Можешь передохнуть, Поли.

Однако Поли продолжала читать заклинание, потом споткнулась и замолчала. Она бессмысленно посмотрела на него, словно не могла понять, почему наступила тишина. Возможно, они что-то говорили друг другу – Савну показалось, что они обнялись, но не был до конца уверен. Во всяком случае, через минуту после того, как в пещере наступила тишина, он уже спал.

Открыв глаза, Савн с трудом сдержал крик и сразу же посмотрел на Влада. Впрочем, он тут же вспомнил, что заснул только после того, как Владу стало лучше. Человек с Востока спал, его лоб оставался прохладным и слегка влажным.

Теперь Савн решил проверить, как дела у Поли. Она все еще спала (или заснула снова). Ему ужасно захотелось чаю. Затем Савн заметил лежащего у огня мертвого норска. Он посмотрел на джарегов, стоящих возле своей добычи – то ли они ее охраняли, то ли хвалились своей ловкостью, – и сказал:

– Я вижу, вы хотите, чтобы я освежевал и приготовил ее, не так ли? Кажется, все это уже было? К счастью, теперь у меня есть котелок, потому что я не хочу, чтобы запах вышел наружу.

Маленький джарег подскочил к нему, спокойно взлетел на плечо и лизнул в ухо.

Интересно, почему меня это не беспокоит? – подумал Савн.

Более того, как джарег догадался, что Савн отнесется к его ласкам так хладнокровно?

Он разжег костер, освежевал норска, налил в котелок воды и добавил туда немного травы. Да, правильно, трава придаст бульону сладковатый вкус, но он останется вполне съедобным. Запах разбудил Поли и, почти одновременно, Влада.

Савн сообразил, что Влад проснулся, когда оба джарега перестали грызть шкуру норска и подлетели к голове человека с Востока. Савн последовал за ними и присел рядом с Владом.

– Как ты себя чувствуешь?

Влад заморгал, откашлялся и сказал:

– Что я говорил на сей раз?

– Понятия не имею, – ответил Савн. – Сегодня голос у тебя звучит увереннее, чем вчера.

– В самом деле? Мне кажется, я чувствую себя лучше. Как странно.

– Ферд с тобой что-нибудь сделал?

– Нет, не думаю. Вряд ли он сумел бы сделать что-то незаметно, да и не такой он человек. Нет, наверное, так должно было случиться.

– Да, ты говоришь гораздо увереннее.

– Благодарю. Так я действительно не болтал лишнего?

– Я не обращал на твои слова внимания. А что здесь делал Ферд?

– Сообщил мне кое-какую информацию, за которую я обещал ему заплатить.

– Надеюсь, она того стоила.

Влад слабо рассмеялся:

– О да. Очень даже стоила.

Савн проворчал нечто неразборчивое и принялся размешивать суп. Немного жидкости вылилось в костер, раздалось громкие шипение, и густой дым повалил прямо Савну в лицо. Он отступил, немного подумал, вспомнил наставления Влада и добавил чуть-чуть вина.

Он перевел взгляд на Влада, который умудрился самостоятельно сесть, опираясь спиной о стену пещеры. Однако человек с Востока тяжело дышал и даже закрыл глаза.

– Похоже, ты поправишься, – негромко произнес Савн.

– Что?

– Ничего. Отдыхай, я разбужу тебя, когда еда будет готова.

– Спасибо, мне нужно подумать.

– Ты боишься, что тебя найдут? – Савн надеялся, что запах супа не будет таким же сильным, как аромат жарящегося норска, и останется внутри пещеры.

– Меня продолжают искать? – спросил Влад.

– Да.

– Хм-м… Ну, тут ничего не поделаешь. Если они найдут меня сейчас, то я не смогу оказать им сопротивление. Но даже если они меня не найдут, я должен решить, что делать дальше.

– Насчет чего?

– Насчет Лораана, конечно. Прошу простить, я имел в виду барона Смолклифа.

– Ага.

Наконец суп сварился. Поли ополоснула водой лицо, сходила в соседнюю пещеру, которую они использовали в качестве отхожего места, и присоединилась к ним. Она еще не до конца пришла в себя. Они молча ели, даже не стали обсуждать качество супа, хотя Савну он понравился (впрочем, бульон имел, как справедливо опасался Савн, сладковатый привкус), однако до жареного норска этому блюду было далеко.

Им с Поли пришлось есть из одной миски, поскольку Савн принес с собой только две, но зато они доели все до последней капли. Кости отдали джарегам, и Влад прилег отдохнуть. Савн подумал, что человек с Востока с каждым часом выглядит все лучше и лучше, но решил не оставлять его без присмотра до тех пор, пока он по-настоящему не пойдет на поправку.

Поли, которая, как всегда, закончила трапезу последней, наблюдала за Владом.

Интересно, о чем она сейчас размышляет? – подумал Савн. И тут же получил ответ на свой вопрос, когда сестра сказала:

– Что вы имели в виду, когда сказали, что больше не хотите работать?

Влад открыл глаза:

– Прошу меня простить?

– Когда у вас была лихорадка, вы сказали, что больше не хотите работать и никогда не станете, и поклялись Виррой. Или вы к ней обращались, я не поняла.

Влад укоризненно взглянул на Савна, и тот спросил:

– Когда Влад это сказал, Поли?

– Когда мы читали заклинания.

Савн перевел взгляд на Влада.

– Я не заметил, – признался Савн.

– Я имел в виду, – проговорил Влад, – что обычно я очень ленив. Что еще я сказал? – Человек с Востока внимательно смотрел на Поли, и даже Савн почувствовал, какой у него пристальный взгляд.

– Прекрати, – резко сказал Савн. Влад повернулся к юноше:

– Прошу прощения?

– Я сказал, чтобы ты прекратил.

– Что прекратил?

– Не делай того, что собирался.

Казалось, человек с Востока по-настоящему удивлен.

– Я ничего не собирался с ней делать; о чем ты говоришь?

– Ты намеревался наложить на нее заклинание.

– Ты ошибаешься. А почему ты так подумал?

– Я заметил, как ты на нее смотрел, и я знаю, что ты сделал с Ма и Па.

– Ах вот оно что, – тихо пробормотал Влад.

На его лице возникло непроницаемое выражение, но в глазах застыла тревога.

– Что? – вскричала Поли, вскакивая на ноги.

Будь проклят мой болтливый язык, подумал Савн. Он встал между Поли и Владом и сказал:

– Подождите…

– Что он с ними сделал?

– Откуда ты знаешь? – спокойно спросил Влад.

Савн, не обращая на него внимания, схватил сестру за плечи:

– Поли, пожалуйста…

– И давно ты понял? – осведомилась Поли.

– Я догадался вчера, когда мы вернулись домой, но не был уверен.

Она попыталась высвободиться, но Савн был сильнее.

– Подожди, Поли. Давай послушаем, что он скажет…

Влад неожиданно рассмеялся. Поли перестала отбиваться от Савна и уставилась на человека с Востока. Савн сделал то же самое.

– Что тут смешного? – не утерпел он.

– Мне вдруг захотелось, – ответил Влад, – попросить тебя отпустить Поли. После всего, что я совершил, мысль о том, чтобы пасть жертвой гнева девушки теклы, показалась мне ужасно забавной. Сейчас она вполне может это сделать. К тому же, – добавил он неожиданно серьезно, – у нее нет оружия Морганти.

При этом слове все внутри у Савна сжалось. Одновременно он заметил, что оба джарега пристально наблюдают за Поли, и Савн вспомнил, что они ядовиты, – он должен остановить Поли, даже если сам Влад “просит” ее отпустить.

– В любом случае, – продолжал человек Востока, – я не собирался наводить чары на твою сестру. Я лишь пытался ее слегка напугать.

– Почему я должен тебе верить? – спросил Савн.

– Да, почему? – ответил Влад. – Ведь я не отрицал того, что сделал с твоими родителями.

– Не отрицал, но лгал относительно всего остального.

Влад покачал головой.

– Вовсе нет, – сказал он. – Чаще всего я просто отказывался отвечать на твои вопросы, потому что не хотел тебе лгать. Хотя я готов пойти на это, чтобы спасти свою жизнь и душу.

Когда он произносил последние слова, его голос стал жестким, но Савн решил довести дело до конца.

– Как заклинание, которое ты наложил на Ма и Па, поможет спасти твою жизнь?

Влад вздохнул и отвернулся.

– Я не надеялся, что оно поможет, – спокойно проговорил он. – Я просто соблюдал осторожность. Откуда ты знаешь, что они зачарованы? И почему думаешь, что это моих рук дело?

Савн фыркнул:

– А чьих еще? Совсем не трудно заметить, что они зачарованы. Ма и Па ведут себя так, словно живут в каком-то сонном царстве. Им стало все равно, что делаем мы с Поли. Они…

– Понятно, – сказал Влад. – Похоже, я перестарался.

– А чего ты пытался добиться?

– Это длинная история.

– Я не спешу.

Он посмотрел на Поли, и та, после некоторых колебаний, села и выжидающе посмотрела на человека с Востока. Влад сделал глубокий вдох и кивнул.

– Я полагал, что мне понадобится твоя помощь, – начал он. – Я оказался прав, хотя все случилось не совсем так, как я думал. – Он улыбнулся.

– А с чего ты взял, что тебе понадобится моя помощь?

Влад пожал плечами.

– Узнав, что произошло с Рейнсом, я сразу решил, что мне потребуются глаза, уши и знания местного жителя. Так и получилось, вот только воспользовался я не твоими услугами, а помощью Сары и Ферда.

– А при чем тут заклинание, которое вы наложили на Ма и Па? – вмешалась Поли.

Влад сел, опираясь спиной о каменную стену. Он развел руки в стороны.

– Ваши родители обязательно стали бы спрашивать, где вы бываете и почему так поздно возвращаетесь домой. Однако заклинание не должно было оказаться таким сильным.

Савн кивнул:

– Ты сотворил его, когда проводил меня домой той ночью, верно?

– Нет, там я только привел заклинание в действие, а подготовил его заранее.

– Как? Ведь раньше ты ни разу их не видел.

– Да. – Влад вздохнул. – Помнишь зеленый камень, который я тебе дал?

– Какой зеленый камень?

– Ты еще не забыл, как мы встретились?

– Конечно, не забыл. На дороге, ведущей к особняку его светлости, возле Кривого камня.

– Верно. Я тогда тебе кое-что дал.

– Я не помню… Подожди. Да. Ты что-то говорил про обычаи твоей страны… – Савн замолчал. – Почему я забыл про камень? Что ты со мной сделал?

Влад поморщился и отвернулся. Спустя несколько мгновений он покачал головой и сказал, обращаясь скорее к самому себе:

– По правде говоря, ничего такого… тут ты можешь обвинить моих друзей, – он показал на сидящих на земле джарегов, продолжавших внимательно следить за Поли и Савном, – за то, что они недостаточно старательно несли дозор. В результате ты увидел, как я делаю то, чего посторонним глазам видеть не следовало, поэтому я и дал тебе камень, при помощи которого внушил, что тебе не следует никому обо мне рассказывать. А еще ты должен был забыть о самом камне. Я воспользовался им для других заклинаний – тех, которые ты заметил. Когда я проводил тебя домой той ночью, я уже приготовил…

– Так ты повсюду разбросал свои заклинания? – не выдержал Савн.

– Тебе может так показаться…

– Что ты сделал с Поли? – яростно прошипел Савн, готовый придушить человека с Востока, он больше не боялся джарегов.

– Ничего, – ответил Влад. – При помощи камня я действительно зачаровал ваших родителей – для того, чтобы воспользоваться твоей помощью. Так что если ты ищешь причину для обиды, она у тебя есть.

Савн сплюнул, потом свирепо посмотрел на человека с Востока. Влад спокойно встретил взгляд юноши.

– Ну, я оказался очень полезным, так? – с горечью поинтересовался Савн. – Я спас тебе жизнь…

– Я знаю.

Многие вещи начали неожиданно вставать на свои места.

– Значит, ты заставил меня прийти сюда и оказать тебе помощь? Вот почему мне так легко удалось тебя найти?

– Нет, – ответил Влад.

– Что “нет”?

Влад переменил положение у стены.

– Я был без сознания. Но и в противном случае мне не пришло бы в голову, что ты в состоянии меня вылечить. – Он помолчал. – А как ты меня нашел?

– Я вспомнил, что ты говорил о заклинаниях и о том, как облегчить телепортацию. А еще – что встретил тебя возле дороги. К тому же я видел, как мгновенно ты телепортировался. Все это и помогло мне тебя разыскать.

Влад коротко рассмеялся:

– Мне говорили, что благородство вознаграждается.

– Это еще в каком смысле?

– Я собирался заблокировать твою память, чтобы ты забыл, что я делал у дороги, но мне не хотелось слишком сильно на тебя влиять.

– Ужасно великодушно с твоей стороны, – мрачно заметил Савн.

– Да, можно сказать и так, – усмехнулся Влад.

– Но как вы можете совершать такие поступки? – спросила Поли, казалось, она не порицает Влада, а просто любопытствует.

– Я делаю то, что необходимо, чтобы спасти свою жизнь, – ответил Влад, бросив на Поли короткий взгляд. – А кто повел бы себя иначе?

– Я, к примеру, – уверенно заявила Поли. – Во всяком случае, если бы для спасения собственной жизни мне пришлось забираться в головы к другим людям и влиять на их мысли. Это зло. Лучше уж просто их убить.

– Наверное, ты права, – сказал Влад. – Но если они останутся живы, то смогут снова измениться, и, возможно, все вернется на свои места. А вот если умрут… ну, ты сама понимаешь, это уже навсегда.

– Но…

– Да, я знаю, воздействовать на сознание людей ужасно. Уж можете мне поверить! Только не думайте, что все так просто – и всякий, кто скажет иначе, лжет.

– Ты многое знаешь о лжи, не так ли? – спросил Савн.

– Да, – проговорил Влад. – Я и сам немало лгал. И убивал. А также обманом заставлял людей делать то, что я хочу. Не стану утверждать, что я этим горжусь или что мне стыдно, – я лишь делаю то, что должен.

– Получается, вы способны сделать с человеком все что угодно, если вам нужно его использовать.

Влад сделал глубокий вздох, словно собрался закричать на Поли, а потом медленно выдохнул.

– Возможно, – ответил он.

– Вот почему ты учил меня колдовству, – сказал Савн. – Потому что я мог оказаться для тебя полезным?

И снова раздался короткий смешок человека с Востока.

– Нет. – Влад покачал головой и закрыл глаза.

Савн ждал. Человек с Востока вздохнул:

– Получается, что я должен рассказать вам правду.

Савн кивнул, но ничего не сказал. Он чувствовал, что Поли смотрит на него, но и она тоже молчала.

– В первый раз, на этом самом месте, – вновь заговорил Влад, – я ничему тебя не научил. Просто усыпил, чтобы спокойно изучить пещеру.

– Я не понимаю. Зачем ты меня усыпил?

Влад поднял руки ладонями вверх.

– Я не хотел, чтобы ты видел, что я делаю.

– Тогда зачем я вообще был тебе нужен?

– Ты знал, где находится пещера, – ответил Влад, обводя рукой пещеру.

– Пещера? Ничего не понимаю.

– Я не сомневался, что где-то поблизости должны быть источники подземной воды, а Темная Вода может пригодиться против восставшего из мертвых. Кроме того, я искал способ проникновения в особняк Лораана. Я рассчитывал, что ты знаешь, как его найти, поэтому…

– Поэтому ты задавал мне наводящие вопросы, пока я не нашел то, что тебе нужно.

– Да, совершенно верно, – кивнул Влад и ненадолго закрыл глаза.

Когда он их снова открыл, его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– А во второй раз, когда ты делал вид, что учишь меня колдовству? Что произошло тогда? Тебе даже удалось убедить меня, что я чему-то научился.

– Так и есть, никакого обмана, Савн. Я научил тебя, потому что ты хотел знать, – к тому же ты начал мне нравиться. Мне бы не хотелось повторять истертые слова, но ты напомнил мне себя самого. Можешь принимать мои откровения, как пожелаешь.

– Конечно, – с горечью заявил Савн. Потом он добавил: – Ты помнишь наш разговор об атирах?

– Да.

– Помнишь, как ты говорил про людей, которые, исследуя мир, видят людей как вещи, а мистики ведут себя так, словно людей вовсе не существует?

– Да, – сказал Влад и добавил: – О-хо-хо.

Он опустил глаза и пожевал нижнюю губу. Все молчали, потому что говорить было нечего.

ГЛАВА 15.

Не пойду за акробата,

Ловкого и смелого.

Не пойду за акробата,

Ловкого и смелого.

Скажет он, что толстовата,

Что бы я ни делала.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Наконец Влад прервал молчание.

– Может быть, вы правы, – сказал он. – Весьма возможно, я ничуть не лучше вашего барона. Однако мне известно, что он убил человека, который мне когда-то помог. А много лет назад едва не уничтожил моего близкого друга. Сейчас же он объединил свои силы с наемными убийцами джарегами, которые хотят со мной покончить…

Савн не сразу понял, что Влад имеет в виду Дом Джарегов, а не животных, – тут он с изумлением взглянул на человека с Востока.

– Именно об этом мне рассказал Ферд, хотя я и сам догадался, – продолжал Влад. – В особняке барона Смолклифа живет наемный убийца. Не думаю, что он появился здесь из-за того, что любит вино с привкусом льна. Барон сотрудничает с джарегами, они намерены общими усилиями уничтожить меня.

– Я тебе не верю, – заявил Савн. Влад пожал плечами.

– Зачем ему тебя убивать? – осведомился Савн.

– Они меня ненавидят, поэтому им есть смысл объединиться.

– Джареги тебя ненавидят?

– О да.

– Почему?

– Потому что я выбрал не самый удачный способ прервать с ними отношения.

– Что… ты утверждаешь, что являешься джарегом?

– Я им был.

– И чем ты занимался?

Влад глубоко вздохнул и посмотрел Савну в глаза:

– Убивал людей. За деньги.

Савн уставился на него, не зная, что сказать.

– Наступил момент, когда я больше не мог этого делать, и тогда я ушел. Но в процессе я прикончил одного важного человека, и угрожал представителю Дома Джарегов во дворце – он выполнял примерно такие же обязанности, что и ваш Староста. А теперь они хотят разделаться со мной. И я их не виню, но и сотрудничать с ними не собираюсь – ты понимаешь?

– Я тебе не верю, – упрямо повторил Савн.

– Тогда вряд ли мне удастся тебя убедить. А ты не задумывался над тем, почему барон хочет со мной расправиться?

– Потому что ты убил Рейнса или потому, что он считает тебя убийцей.

– Значит, у вас так устроено правосудие? Если кого-то подозревают в преступлении, ваш барон Смолклиф посылает своих солдат и они убивают подозреваемого? Ты заметил, что они даже не пытались меня арестовать.

– Не знаю, – сказал Савн. – Я никогда не утверждал, что все понимаю. Но я уверен, что его светлость не будет нанимать убийцу.

– Барон Смолклиф не нанял убийцу, – покачав головой, сказал Влад. – Они просто объединили свои усилия.

– Он не станет так поступать.

– В таком случае почему Лораан решил перебраться в свой особняк из крепости как раз в тот момент, когда я оказался в вашем городке? Ты полагаешь, это обычное совпадение?

– Я не знаю.

– И тут умирает Рейнс, чего вполне достаточно, чтобы задержать меня здесь…

– Я тебе не верю…

Влад вздохнул и покачал головой:

– Почему каждый человек видит только то, что хочет видеть?

Савн открыл рот, но сообразил, что у него нет ответа. Он уселся на пол пещеры и опустил голову.

– Что ты собираешься делать? – прервал молчание Влад.

– Насчет чего? – спросил Савн.

– Я бы хотел знать, собираешься ли ты рассказать барону или жителям вашего города, где я нахожусь.

– Ну, ты не посвящаешь меня в свои планы, почему я должен рассказывать тебе о своих?

Влад усмехнулся:

– С этим трудно спорить. В любом случае тебе пора домой.

– Какая разница?

– Полагаю, родители будут о тебе беспокоиться, – ответил Влад.

Савн внимательно на него посмотрел:

– Неужели это так просто?

– Снять чары? Да. Заклинание всегда легко снять. И у них не должно быть прямых последствий.

– Что значит “прямых”?

– Скорее всего они поймут, что находились под воздействием заклинания. Не знаю, как они к этому отнесутся. Возможно, спокойно.

Савн взглянул на Поли, которая, нахмурившись, смотрела в землю.

– Ты хочешь вернуться домой? – спросил у нее Савн. Она подняла голову:

– А ты?

– Не сейчас. Я намерен немного задержаться и…

– И посмотреть, что будет дальше, – насмешливо закончил за него Влад.

Савн пожал плечами и спросил:

– А что намерен делать ты?

– Еще не решил. Все зависит от того, сколько у меня времени. Наверное, я уже смогу телепортироваться – но полной уверенности у меня нет. А проверять не особенно хочется. Будь у меня еще пара дней, чтобы немного прийти в себя, я сумел бы перебраться в более безопасное место. Однако если меня найдут, придется спасаться бегством.

– Значит, ты намерен покинуть наш город?

– О нет. Только в том случае, если у меня не будет другого выбора. Тебе прекрасно известно, что я собираюсь сделать.

– Вы сошли с ума, – вмешалась Поли. – Вы не можете убить его светлость! Никто не может.

Влад покачал головой:

– Почему? Вопрос только в том, когда и как. Если мне не удастся разобраться с ним сейчас, я постараюсь найти подходящий момент в будущем. Но я бы предпочел не откладывать.

– Ха! Вы не будете испытывать таких чувств, когда с этим делом будет покончено, – заявила Поли.

Савн опустился на колени рядом с Владом и пощупал его лоб. Он с облегчением обнаружил, что кожа у человека с Востока прохладная, хотя лицо Влада слегка раскраснелось. Влад внимательно за ним наблюдал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн.

– Устал. Страшная слабость. Но в остальном вполне прилично.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Сомневаюсь, что у меня получится, – покачал головой Влад. – Мне нужно подумать.

Савн вдруг вспомнил, как говорил Ма, что не может заснуть перед ярмаркой, и как она улыбнулась и ответила, что нужно только закрыть глаза.

– Ну, тут нет ничего сложного, просто закрой глаза и…

Влад рассмеялся.

– Очень хорошо, Па. Я все понял. Разбуди меня, когда они явятся за моей душой.

Он опустился на одеяло, закрыл глаза рукой и, как показалось Савну, мгновенно заснул.

Около двух часов они наблюдали за спящим Владом, а потом Савн решил, что им следует поговорить. Он шепотом сказал об этом Поли, и она согласилась. Савн взял факел, и они направились к выходу из пещеры, пока не оказались на достаточном расстоянии от Влада.

– Что будем делать? – спросил Савн.

– Я считаю, что следует вернуться домой, – сказала Поли. – Если Ма и Па начали по-настоящему волноваться…

– И что мы им скажем?

– Правду, – ответила Поли.

– Да?

Она нахмурилась:

– Ну, это ведь не наша проблема, не так ли? Савн, ты же его слышал. Теперь мы знаем, что он хочет убить его светлость. Он, конечно, не сможет, а если у него все-таки получится?

– Да, – сказал Савн. – Что, если у него получится?

– Мы обязаны его остановить, вот и все.

– Обязаны?

– Ты же сам слышал, кто он такой. Наемный убийца. Убивает людей за деньги. Он…

– Он был убийцей. А как насчет его светлости?

– Ты веришь в то, что сказал человек с Востока?

– Я не знаю. Зачем ему признаваться в том, что он был наемным убийцей, а потом лгать относительно всего остального? Глупо как-то.

– Он человек с Востока. Может быть, для него это нормально.

– Звучит как-то несерьезно.

– Почему нет? Ты знаешь, как они думают?

Савн промолчал; он не мог забыть слова Влада, эхом повторяющие его собственные мысли: “Почему люди видят только то, что хотят видеть?” Вопрос, на который не существует ответа. Даже если бы мастер Ваг и признал истинность данного утверждения, он все равно сказал бы, что это не имеет значения. Возможно, так и есть; может быть, человеку, который что-то знает, постоянно приходится мириться с мыслью, что большинство людей не хотят ничего знать. Наверное, так устроен мир.

Но если Влад сказал правду, то получается, что в течение одного дня он столкнулся с обеими сторонами проблемы. Очень неприятное открытие. Откуда человеку знать, во что следует верить?

– Пойдем, Поли, – сказал он и направился обратно в пещеру.

– Ты хочешь остаться?

– Не знаю, я хочу поговорить с Владом.

– Честно говоря, – призналась Поли, – я начинаю уставать от этой пещеры.

Савн чуть не напомнил сестре, что она пришла сюда по собственному желанию, но удержался. Он воткнул факел в щель в стене и присел рядом с Владом. Сначала джареги внимательно за ним наблюдали, но потом расслабились и решили отдохнуть. Интересно, как они поняли, что он не собирается причинить Владу вред? Может быть, они чувствуют правду? Может быть, они единственные существа на всем свете, которым известно, что происходит в действительности, и они втайне над всеми смеются?

Савн рассмеялся, и Влад открыл глаза.

– Чего ты веселишься? – спросила Поли.

– Меня только что посетило откровение, – заявил Савн. – Правда таится в глазах джарега.

Влад заморгал и потряс головой.

– Воды, – хриплым голосом попросил он. Савн принес ему напиться и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – ответил Влад.

Он попил воды и посмотрел на Савна.

– Влад, а как ты отличаешь правду ото лжи?

Человек с Востока не стал над ним смеяться. Он немного подумал и попросил:

– Помоги мне сесть.

Савн приподнял Влада за плечи, и человек с Востока устроился у стены. Ему понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться, однако Савну показалось, что его пациенту стало лучше.

– Очень часто, – наконец заговорил Влад, – узнаю на опыте. Пробую что-нибудь сделать, а когда не получается, правда становится очевидной.

– Ага, – кивнул Савн, – я слышал о таком подходе. Мастер Ваг говорит, что нужно учиться на своих ошибках.

– Да. Однако я не советую тебе так поступать.

– Не советуешь?

– Гораздо лучше не совершать ошибок, особенно когда на кону стоит жизнь.

– Ну да.

Влад пожевал нижнюю губу.

– Я не раз думал на эти темы, – признался Влад. – Так бывает, когда начинаешь общаться с философами. Беда состоит в том, что ты получаешь разные ответы в зависимости от того, действительно ли тебя интересует правда или тебе просто захотелось о ней поспорить.

– Я не хочу спорить, – заявил Савн.

– Так я и подозревал. В таком случае найти ответы сложнее.

– Савн, что ты делаешь? – вмешалась Поли.

Однако ей ответил Влад:

– Он пытается принять трудное решение.

Поли фыркнула:

– Савн, ты намерен спросить у Влада, стоит ли тебе его предавать? Разумно, не так ли?

– Да, именно, – ответил Савн. – Так что ты сказал?

Влад нахмурился, он смотрел в пол и не поднимал взгляда.

– Я ничего не сказал. Я думаю.

– Ну?

Влад наконец поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Савна.

– Давай начнем так: предположим, все, кого ты знаешь, утверждают, что здесь нет пещер. Это правда?

– Нет.

– Хорошо. Далеко не все с тобой согласились бы, но я спорить не стану.

– Я не понимаю.

– Не важно. – Влад еще немного подумал, потом покачал головой. – Простого ответа на твой вопрос нет. Ты постепенно что-то узнаешь, проверяешь истинность новых знаний на собственном опыте, но иногда сталкиваешься с очень серьезной проблемой, и тогда вынужден снова все проверять. Все знают, что барона нельзя убить, более того, он отличный парень, но тут появляюсь я и рассказываю о нем разные страсти. Ты не знаешь, кому верить. Я понимаю твои сомнения. Извини, но я не могу тебе ничем помочь.

– Впрочем, – неожиданно снова заговорил Влад, словно ему в голову пришла новая мысль, – пожалуй, стоит обратить твое внимание на кое-какие моменты. Прежде всего единственная причина, по который ты считаешь его таким замечательным, состоит в том, что ты знаком с людьми из Бигклифа – а это едва ли не худшие из тсерлордов. По сравнению с ними барон кажется прекрасным человеком. Насколько я помню, ты не слишком удивился, когда узнал, что я способен с тобой проделать, – и был прав. Сказать про кого-то, что он может быть гораздо хуже другого, – не слишком хорошая рекомендация.

Савн покачал головой:

– Но он не сделал нам ничего плохого.

Брови Влада дрогнули.

– А разве он не приходит и не забирает себе лучшую часть урожая?

– Ну конечно, но…

– Не будем спорить, – сказал Влад. – Нет смысла обсуждать то, что ты считаешь естественным порядком вещей, а я нет. Частично это и есть ответ на твой вопрос. Он состоит в том, чтобы задавать вопросы всем и самому себе. Постарайся сделать выводы и проверь, насколько они убедительны. Ты говорил, что мастер Ваг поднял тебя на смех, когда ты заговорил о колдовстве, верно?

– Да.

– А зачем тогда ты бормотал заклинания, чтобы излечить меня от лихорадки? Ведь его заклинания очень похожи на колдовство.

– Возможно, ты прав, – сказал Савн. – Но я знаю, что заклинания действуют, в таком случае, почему я не должен их произносить?

– Конечно, – кивнул Влад. – А как это объясняет мастер Ваг?

– Ну… Демоны Лихорадки…

– А откуда ты знаешь, что Демоны Лихорадки существуют на самом деле?

– Потому что заклинания помогают.

– Хороший ответ. Но зачем тогда ты использовал лекарственные травы и приложил столько сил, чтобы охладить мое тело?

– Так было нужно.

– А ты уверен? Может быть, хватило бы одних трав. Или заклинаний. А если я нуждался лишь в том, чтобы ты постоянно охлаждал мой лоб? Откуда ты знаешь?

– Ну, я пришел к такому выводу потому, что так всегда поступают лекари, уже много лет…

– Нельзя слепо доверять тому, что тебе говорят, отыщи ответ сам.

– Ты хочешь сказать, что я не могу ничего знать до тех пор, пока не докажу себе, что это действительно так?

– Хм-м… Ну, не совсем. Если кто-то познал истину и передал свое знание другим, тебе нет необходимости заново проходить его путь.

– Но тогда…

– Но и на веру ты ничего не должен принимать.

– Как же тогда следует поступать?

– Прежде всего нужно убедиться в том, что ты понимаешь суть проблемы. Затем все проверить. Когда ты разобрался в интересующем тебя вопросе и убедился в том, что сделал правильные выводы, можешь сказать, что знаешь ответ. А до тех пор…

– Но можешь ли ты по-настоящему что-нибудь понять?

– Да, я так считаю.

Савн замолчал. Влад откашлялся и сказал:

– Боюсь, что я не слишком тебе помог.

Савн взглянул в его необычное лицо с густыми волосами возле ушей и над тонкой верхней губой, на более темные длинные спутанные волосы, волнами спадающие на плечи, морщины на лбу, которых, учитывая его возраст, не должно было быть. Скольких людей он убил, как сильно разбогател и почему решил оставить свое ремесло?

– Нет, – возразил Савн. – Ты мне очень помог.

Влад коротко кивнул.

– А ты не хочешь рассказать мне о своих планах? – поинтересовался Савн.

– Прежде чем узнаю, станешь ли ты мне помогать или предашь?

– А разве ты не просил меня верить тебе, несмотря на то что ты мне про себя рассказал?

– Пожалуй, просил, – не стал спорить Влад.

– Ну, тогда почему я не должен просить тебя верить мне – по тем же самым причинам?

Влад довольно долго молча смотрел на него. Никогда прежде Савну так не хотелось узнать, что думает другой человек. Он не забывал о джарегах, терпеливо сидевших рядом с Владом, – их ядовитые клыки слегка торчали из змеиных челюстей. Затем Влад рассмеялся.

– Неплохо сказано. У меня нет ни одного довода, поэтому я вынужден уступить. Ну а что скажешь ты? – спросил он Поли.

Поли не отвела взгляда, только повернулась к Савну и заявила:

– Я поступлю так, как решишь ты.

– Ты уверена? – спросил Савн.

– Да.

Савн обратился к Владу:

– Ну?

Человек с Востока кивнул:

– Если идти по течению речушки, упрешься в стену. На самом деле там есть узкий проход, а речка разделяется на несколько ручейков – в каждом совсем мало воды. Все они заканчиваются перед одинаковыми стенами, которые выглядят вполне естественно. Однако часть маленьких ручейков – четыре, так мне кажется – ведет в подвал особняка. Скорее всего они контролируются при помощи волшебства.

– Ты можешь пройти мимо них?

– Да, если у меня будет достаточно времени.

– Как?

– По большей части при помощи старания, терпения и еще мне понадобится долото.

– А ты не можешь нейтрализовать его при помощи волшебства?

– Он сразу же об этом узнает; Лораан – очень сильный волшебник.

– Тогда почему он не может тебя найти?

– У меня сильная защита.

– Так что же ты собираешься сделать? Пробиться сквозь стену и… убить его?

– У меня нет никаких шансов. Он наверняка полагает, что я постараюсь проникнуть в его крепость отсюда, а может быть, нет – в любом случае Лораан поставил здесь охрану. Однако я могу его убедить, что именно так и собираюсь поступить. Это самый очевидный путь.

– Так что же ты будешь делать?

– Еще не решил. Я кое-что придумал, но не знаю, сработает ли мой план.

– И что ты придумал?

– Убийца. Он не ладит с Лорааном.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что он пробыл здесь уже больше недели, а Лораан на меня напал.

– Я не понимаю.

– Джареги, – продолжал Влад, глядя прямо в глаза Савна, – хотят воспользоваться оружием Морганти. Лораан вовсе не блефовал – он не раз пытался меня убить и едва не добился успеха. Он…

– Подожди минутку. Ты сказал “не раз”?

– Да. Он совершил две попытки.

– Мне известно только о нападении в таверне Тэма.

– Другая произошла за день до этого. Я потерял осторожность, меня заметили рядом с особняком, и Лораан атаковал меня при помощи заклинаний.

– И потерпел неудачу?

– У меня есть в запасе парочка хитрых фокусов, – ответил Влад. – Однако я допустил небрежность, задержавшись в таверне Тэма. Единственным оправданием может послужить лишь то, что я успел отвыкнуть от подобной жизни. В любом случае ни в одном из покушений не использовалось оружие Морганти, а ничто другое не удовлетворит Дом Джарега. Я пришел к выводу, что Лораан не слишком хочет с ними сотрудничать, а они с ним. Однако им придется как-то договориться, поскольку здесь территория Лораана, а у джарегов хорошие наемные убийцы. Но им это не нравится. Я рассчитываю воспользоваться их неприязнью. Но пока еще не знаю, как именно.

– Понимаю, – кивнул Савн.

– Я ответил на твои вопросы?

– Да.

– Тогда, может быть, расскажешь мне о своих намерениях?

– Я не буду тебя предавать, – пообещал Савн.

Похоже, его слова удовлетворили Влада, который закрыл глаза и, опираясь на стену, сделал несколько глубоких вдохов.

– Ты быстро устаешь, не так ли?

– Надеюсь, что через день или два я смогу начать исцелять себя. После этого я быстро поправлюсь.

– Значит, главное – продержаться еще два дня?

– Около того. Может быть, даже меньше.

– Ты думаешь, здесь безопасно?

Влад нахмурился, а потом посмотрел на джарегов – тс мгновенно поднялись в воздух и вылетели из пещеры.

– Весьма возможно, – заметил Влад, – но теперь мы будем предупреждены об опасности, и если они не поставят вокруг всех пещер блок против телепортации, у меня будет шанс отсюда выбраться.

– Что поставят?

– Не имеет значения. Лораан не знает, где именно я нахожусь, да и не станет тратить столько энергии, чтобы перекрыть такие большие области.

– Я не понимаю.

– Забудь. Я лишь хочу сказать, что в любом случае меня предупредят об опасности.

Савн посмотрел в узкий коридор, в котором скрылись джареги.

– Да, – сказал он. – Тебя предупредят.

Савн и Поли вычистили котелок, и Савн положил его в мешок. Потом убрал хороший кухонный нож. Они помогли Владу поудобнее улечься; теперь он двигался увереннее.

Казалось, для них не имело значения, что вне пещеры – для них в другом мире – приближался полдень. Поли пожаловалась на усталость, улеглась на свои меха и вскоре крепко уснула. Савн зажег новые факелы и навел в пещере порядок. Может быть, уже наступил конец недели? Окажись он сейчас дома, что бы он делал? Наверное, занимался бы уборкой? Что скажут Ма и Па, когда снова его увидят? Беспокоятся ли о них?

Можно ли верить Владу?

Пока Влад и Поли спали, Савн обдумывал слова Влада. Что, если и в самом деле травы не нужны для борьбы с лихорадкой и используются только из-за древнего обычая? Что, если любой обычай может оказаться неправильным? Что, если его светлость действительно воскрес из мертвых?

Он размышлял о правде, знаниях, доверии и ответственности, мысли пугались у него в голове, лишь изредка проливая свет на примеры настоящего обмана, невежества или равнодушия, которые давали ему некий намек на понимание, который тут же исчезал в водовороте банальностей и сомнительной мудрости.

Он постоянно возвращался к одной фразе человека с Востока: “Не предполагай, а находи”.

Он долго осмысливал эти слова, чувствуя их истинность и спрашивая себя: кому он верит – человеку с Востока или логике?

И даже приняв решение, Савн довольно долго колебался, прежде чем сделать очевидный следующий шаг.

Савн довольно долго стоял у Кривого камня, глядя вниз на дорогу, ведущую к дверям особняка его светлости, который скрывался за поворотом. Два десятка лет назад он с друзьями играл неподалеку, на территории, скрытой от всех стеклянных окон, за исключением высокого слухового окна, наслаждаясь чувством опасности, хотя в особняке никого не было.

Теперь, когда его светлость сюда вернулся, у Савна и в мыслях не было тут поиграть – хотя он и не сумел бы сказать, что именно здесь делает. Он шагал по дороге так, словно был благородным лордом и направлялся в гости к его светлости. Впрочем, он слышал, что аристократы предпочитают телепортироваться, даже если им нужно пройти всего пару десятков миль.

Вскоре появился особняк – высокое здание с множеством острых выступающих граней. За прошедшие годы Савн успел забыть, как огромен особняк, а может быть, считал, что детская память преувеличила его размеры. Величественное строение наводило на мысль о могуществе его владельца.

Крыша напоминала острие косы, с двух сторон, словно соломинки, торчали башенки со слуховыми оконцами. Дом был выстроен из светло-зеленого кирпича, а высоко на фасаде красовались большие стеклянные окна – Савн даже видел свет сквозь шторы. Он попытался разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри. Осмотревшись по сторонам, Савн нашел овраг, в котором играл много лет назад. Он и в самом деле находился совсем близко к особняку. В доме повсюду были окна, но Савн отчетливо помнил, что, если не поднимать головы, того, кто прячется в овраге, можно заметить только из единственного слухового окошка на самом верху.

Как ни странно, он только теперь обратил внимание на то, что начало темнеть, и еще раз подивился, как быстро прошло время в пещере. И тут в дальней части дома зажглись новые огни, а несколько мгновений спустя из особняка вышел слуга. Слуга обошел дом, зажигая фонари при помощи длинной лучины. Когда он закончил свою работу, особняк был освещен со всех сторон так, что создавалось впечатление, будто он охвачен пламенем.

После ухода слуги Савн еще некоторое время наблюдал за домом, а потом зашагал по дороге прямо к большой передней двери. Савну казалось, что он чувствует себя как солдат, марширующий перед сражением, но на этой мысли ему совсем не хотелось задерживаться.

Он остановился и посмотрел на дверь. Она показалась Савну слишком простой для особняка его светлости – обычное дерево, да и открывается, как любая другая дверь. Впрочем, здесь имелась бронзовая ручка, с которой Савн не знал, как управляться. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, открыл их и постучал.

Ничего не произошло.

Он подождал – несколько часов, так ему показалось, хотя в действительности прошло не больше минуты. Еще немного, и мужество окончательно его покинет. Он нетерпеливо топнул ногой, но тут же заставил себя успокоиться – вдруг кто-нибудь увидит.

Почему никто не подошел к двери?

Потому что его не слышали – дверь слишком толстая.

Но как привлечь внимание слуг его светлости?

Савн огляделся по сторонам и заметил длинную веревку, свисающую перед дверью. Не давая себе времени на размышления, он сильно за нее потянул и чуть не закричал от ужаса, когда внутри дома раздался громкий треск, словно кто-то колотил палками.

Ему показалось, что сердце, которое и раньше билось довольно часто, вот-вот выскочит у него из груди. Савн уже собрался обратиться в постыдное бегство, когда дверь распахнулась, и он увидел человека с резкими чертами лица, одетого в ливрею барона Смолклифа. Савн узнал Тури, одного из слуг его светлости, который часто приходил в город за покупками. Если подумать, что Тури это делал с тех самых пор, как Рейнс перестал…

Савн заставил себя сосредоточиться и сообразил, что до неприличия долго молчит. Ему пришлось откашляться.

– Ну? – сурово нахмурившись, спросил слуга.

– Прошу прощения, сэр, – сумел наконец пропищать Савн.

– Ну?

Савн сделал глубокий вдох.

– Могу ли я просить его светлость об аудиенции? Меня зовут Савн, я сын Квели и Олани и…

– Зачем ты хочешь встретиться с его светлостью, мальчик? – перебил его Тури, лицо которого сохраняло непроницаемое и невозмутимое выражение.

– Я хотел поговорить о человеке с Востока.

Тури склонил голову и одновременно приподнял брови:

– В самом деле?

– Да, сэр.

– У тебя есть для его светлости информация?

– Я… дело в том…

– Ну, заходи, я посмотрю, свободен ли его светлость. Ты сказал, тебя зовут Савн?

– Да, сэр.

– Ты крестьянин?

– Я ученик, – возразил Савн.

– Чей?

– Мастера Вага, лекаря.

Глаза Тури широко раскрылись, казалось, он лишился дара речи.

– Ну, не стой на пороге, заходи, – наконец проговорил он. Внутри особняк оказался еще более великолепным, чем снаружи, – в особенности если учесть, что в помещении, в которое попал Савн, ничего не было, не считая нескольких крючков для одежды. – Побудь здесь, – сказал слуга.

– Хорошо, сэр, – кивнул Савн, а Тури вышел через внутреннюю дверь и плотно прикрыл ее за собой.

Савн с восхищением посмотрел на прекрасное полированное дерево и понял, что одна эта пустая комната стоила его светлости больше, чем весь дом Савна. Он с интересом изучал резную бронзовую ручку двери, пытаясь найти на ней знакомые фигуры, когда она повернулась и дверь открылась. Савн собрался с силами для разговора с его светлостью и с облегчением выдохнул, когда увидел, что вернулся Тури.

– Сюда, мальчик, – сказал слуга.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Савн и, хотя колени у него дрожали, последовал за Тури внутрь особняка, великолепие которого превзошло все его ожидания. Казалось, стены с разноцветными картинами мерцают. Роскошная мебель поразила Савна, он не мог себе представить, что в такое кресло можно сесть. Яркий свет озарял все углы комнат, отражался от предметов непонятного назначения, сделанных из хрусталя, сверкающего металла и керамики, удивительным образом окрашенной в яркие синие и красные цвета.

– Смотри под ноги, – посоветовал Тури.

Савн только в последний момент заметил, что чуть не наткнулся на низкий столик, который, казалось, целиком сделан из стекла. Он пошел осторожнее, хотя и продолжал глазеть по сторонам. Неожиданно Савн сообразил, что хрустальные и металлические предметы – это сосуды, из которых можно пить. Савн подумал, что не сумел бы поднести такой к губам – у него наверняка дрожали бы руки, и он ничего не смог бы с собой поделать.

Неожиданно Савн сообразил, что интерьер изменился – он не успел заметить, как они вошли в другую комнату, с тем же успехом она могла находиться в ином мире. Далеко не сразу Савн понял, что комната наполнена книгами – самыми разными, их здесь оказалось столько, что Савн не мог себе представить, как можно их все прочитать, даже за целую жизнь. Впрочем, раньше Савн и не думал, что на свете существует столько книг. Сотни и сотни томов! И еще он обратил внимание на множество полок, сделанных специально для того, чтобы ставить книги. Впрочем, часть лежала на столах, многие открытые…

Тут взгляд Савна упал на стоящего перед ним человека – в ослепительно белой рубашке, на шее цепочка с красным камнем. Ноги, в том числе и ступни, полностью скрывали мешковатые белые штаны. Савн посмотрел ему в лицо и тут же отвел взгляд – его охватил ужас. С одной стороны, его светлость был довольно высоким, но в его внешности Савн не увидел ничего примечательного.

В конце концов, он просто человек, подумал Савн.

Но пока самые разные мысли проносились в голове у Савна, он неожиданно обнаружил, что упал на колени и касается лбом пола, повинуясь инстинкту, заложенному где-то глубоко в глубинах его существа. И пока Савн стоял на коленях, смущенный и униженный, с навеки запечатленным в душе обликом аристократа атиры, он вдруг осознал, что его светлость очень бледен.

Неестественно бледен.

Савн попытался не думать о том, что это может означать.

Когда его светлость заговорил, его голос зазвучал так уверенно, что Савн сразу понял: Староста с его воплями, криками и угрозами лишь только делает вид, что обладает властью, – настоящая сила есть то, что человек получает от рождения – или никогда. Интересно, что бы на это сказал Влад.

– В чем дело, мальчик? – спросил его светлость. – Мой человек сказал, что ты хочешь поговорить со мной о человеке с Востока. Если ты собрался рассказать, где он прячется, не стоило беспокоиться. Я уже знаю. Если пришел, чтобы спросить про своего мастера, то я еще с ним не закончил. Если ты хочешь сообщить, в каком состоянии находится человек с Востока и каковы его методы защиты, я выслушаю тебя и хорошо награжу.

У Савна закружилась голова, когда он попытался разобраться в том, что говорил его светлость.

Своего мастера.

Мастера Вага?

То я еще с ним не закончил.

Савн с трудом проговорил:

– Я не понимаю, ваша светлость.

– Зачем ты явился? Говори громко и ясно.

– Ваша светлость, я… – Савн искал слова, но он уже не был уверен в том, что хочет их найти или осмелится произнести.

Он поднял глаза, и его взгляд упал на человека, который, судя по всему, находился здесь с самого начала, хотя Савн его не заметил. Человек – Савн не сомневался, что никогда не видел его раньше – совершенно неподвижно стоял за спиной его светлости. Он был с головы до ног одет в серое, если не считать черных кружев на воротнике рубашки и черных же высоких сапог. Лицо его ничего не выражало. Каким-то неуловимым образом он напоминал Влада.

Из-под воротника его плаща выглядывали знаки Дома Джарега, будто Савн без них не догадался бы, что перед ним наемный убийца, о котором говорил Влад.

Савн не мог оторвать от него взгляда; а незнакомец, в свою очередь, смотрел на него, как на необычное растение, заслуживающее некоторого внимания, – но только для того, чтобы решить, уделить ли ему пару минут, прежде чем выполоть и выбросить.

– Говори, мальчик, – резко повторил его светлость, но Савн лишь молча на него смотрел.

Он не мог себе представить, что когда-нибудь заговорит снова, – повелительная команда его светлости раздалась из другого, чужого мира. Неужели его светлость не понимает, что он, Савн, не в состоянии произносить слова, не говоря уже о предложениях?

– Что ты хотел мне сказать? – вновь заговорил его светлость. – Я не стану повторять свой вопрос еще раз.

Последние слова Савн воспринял с облегчением; сейчас он хотел лишь одного – чтобы его светлость перестал задавать ему вопросы. Он подумал, что, наверное, ему следует встать и с поклонами удалиться из комнаты. Впрочем, он сомневался, что сумеет удержаться на ногах. А еще он догадался, что вряд ли ему позволят покинуть особняк живым. Только теперь он понял, на какое безрассудство решился, и окончательно лишился дара речи.

Его светлость нетерпеливо и презрительно фыркнул, потом добавил:

– Уберите его отсюда. Посадите к другому. Сейчас у нас нет на них времени.

Послышался другой, очень тихий голос, несомненно, принадлежащий джарегу:

– Вы идиот, Лораан. Мы можем выяснить…

– Заткнитесь, – не стал слушать его светлость. – Мне нужны ваши советы еще меньше, чем…

– В самом деле? – перебил джарег. – Меньше, чем когда? Меньше, чем в прошлый раз, когда вы проигнорировали меня и…

– Я же сказал, заткнитесь, – повторил его светлость. – Нельзя терять времени. Нужно убить Талтоша, а солдаты уже вышли на позиции.

– И если они найдут его до утра, я готов съесть свой гонорар.

– Я принесу соли, – усмехнулся его светлость. – Мы знаем, где нужно искать, и у нас достаточно людей, чтобы довести дело до конца за два, максимум три часа.

И тут чьи-то грубые руки схватили Савна за плечи. Казалось, атира и джарег не обратили на происходящее ни малейшего внимания.

– Он исчезнет до того, как вы его найдете, – заявил джарег.

Савна поставили на ноги, но у него подогнулись колени, и он мешком осел на пол.

– Вряд ли, я поставил блок.

– Вокруг трех квадратных миль пещер?

– Да.

Савна вновь схватили и поставили на ноги; теперь две сильные руки поддерживали его за плечи.

– Значит, он уже знает о ваших намерениях, – сказал джарег.

Савна потащили из комнаты. Он бросил последний взгляд на его светлость – тот сжал руки в кулаки, и смотрел на джарега, который презрительно улыбался. Совсем как Влад.

– Пусть знает. Я уверен в ваших… – Звук голоса его светлости заглушил стук башмаков – Савн понял, что он идет по каменному полу.

Он не запомнил помещений, по которым его вели, даже не осознал, кто его тащит, если не считать того, что два голоса – мужской и женский – посоветовали Савну идти своими ногами, если он не хочет, чтобы ему задали хорошую трепку. Казалось, голоса не имели никакого отношения к державшим его рукам.

Они подошли к лестнице, и женщина, смеясь, предложила сбросить Савна вниз.

Надеюсь, они этого не сделают, подумал он, понимая, что помешать им все равно не сможет.

Его поволокли вниз по ступенькам, потом по тускло освещенному коридору, пока стражники не остановились перед обитой железными планками большой деревянной дверью с тяжелым засовом и замком. Они прислонили Савна к стене, и он сразу же осел на пол. Савн услышал рыдания и понял, что плачет он сам. Тогда он в последний раз поднял взгляд и наконец увидел двух человек в ливреях Дома Атиры, вооруженных большими мечами. Женщина держала огромный железный ключ. Она отперла замок и отодвинула засов. Они открыли дверь, подхватили Савна и втолкнули его внутрь. Он упал лицом вниз.

Дверь за спиной захлопнулась, и Савн услышал, как стражники закрыли замок и задвинули засов. Сначала ему показалось, что в помещении совсем темно, поскольку здесь не было светильников, как в коридоре, но потом он сообразил, что слабое свечение испускает светокамень – Савну доводилось слышать о таком устройстве, но он видел его впервые. Камень находился на потолке, в двенадцати фугах над головой пленника. При других обстоятельствах Савн принялся бы с интересом его рассматривать, но случившееся ошеломило юношу, он плохо понимал, что с ним произошло.

Вскоре Савн сообразил, что куча тряпок в углу – на самом деле человеческое существо, и вспомнил, как его светлость сказал что-то вроде: “Отведите его к другому”. Постепенно глаза Савна привыкли к тусклому освещению, и он узнал мастера Вага. Савн подошел к нему и сразу увидел, что руки мастера вывернуты каким-то неестественным образом. Он молча смотрел, не зная, можно ли к нему прикоснуться, постепенно понимая, что здесь сделали с его учителем.

Комната закружилась у него перед глазами, свет померк. Следующие несколько минут прошли как в тумане; Савн что-то говорил мастеру, кричал какие-то слова в закрытые двери, что-то искал в комнате – он и сам не знал что… Наконец он сел на пол. Его отчаянно трясло.

Она летела довольно низко, под облаками, оставаясь рядом со своим самцом, пока поиски не заставили их разделиться.

Кормилец сказал, чтобы они соблюдали осторожность и ничего не пропустили, поэтому они внимательно осматривали каждый дюйм земли внизу, двигаясь по медленно расходящейся от входа в пещеру спирали.

Она не торопилась. Теперь, когда Кормильцу больше не грозила смерть, ее самец успокоился, а день выдался приятный и прохладный. Она ни на миг не забывала о том, что делает – ее глаза постоянно изучали землю, – но это не мешало ей наслаждаться полетом.

Она узнала высокую скалу и дом неподалеку, а также извивающуюся ленту дороги, но они ничего для нее не значили. С одной стороны, здесь не было мяса, живого или мертвого. А с другой – она ощущала крыльями и всем своим существом, что воздух здесь иной, чем над полями или лесами, над водой или открытой землей, на которой осталось лишь жнивье. И все это делало полет еще более приятным.

Она всегда чувствовала, где находится ее самец, и они общались – разум с разумом, – продолжая лететь, пока она не посмотрела вниз и не заметила одного мягкого. Она удивилась и после коротких размышлений поняла – это связано с тем, что еще несколько мгновений назад его там не было и она не заметила его приближения. Она развернулась в обратном направлении и увидела еще одного, также появившегося совершенно неожиданно. Она знала, Кормилец способен делать подобные фокусы, и решила, что стоит об этом упомянуть. Она сделала еще один круг – на дороге, уходящей в лес, возникло целое стадо мягких.

Она призвала своего самца, который тут же к ней присоединился. Он посмотрел на мягких – он хорошо разбирается в их повадках; а потом рассказал Кормильцу о том, что они обнаружили. Вскоре стадо мягких свернуло с дороги и зашагало по узкой, петляющей тропе, ведущей к пещерам.

Потом они вернулись к Кормильцу, чтобы получить от него новые указания.

ГЛАВА 16.

Я не выйду за вельможу.

Из дворца роскошного.

Я не выйду за вельможу.

Из дворца роскошного.

Будет он меня гонять,

Как щенка нашкодившего.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Постепенно к Савну вернулась способность соображать, и он сразу ощутил себя так, словно шел за плугом, постоянно натыкающимся на бесчисленные корни. Он лежал и ждал, пока медленно рассеется туман его невнятного сна, на смену которому приходили реальные воспоминания. Он поднял голову, чтобы убедиться в том, что мастер Ваг все еще здесь. Когда Савн увидел своего учителя, он плотно зажмурил глаза, точно надеялся избавиться от боли сопереживания. Потом Савн принялся оглядываться по сторонам, чтобы не смотреть на изуродованного мастера Вага.

Камера шириной примерно в десять футов оказалась сырой. Савн прислушался, нет ли поблизости грызунов, и с облегчением обнаружил, что все тихо. В дальнем углу он обнаружил ночной горшок; судя по отсутствию запаха, им не пользовались. Могло быть гораздо хуже, решил он.

В тусклом свете он видел мастера Вага, скорчившегося у дальней стены. Мастер лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Савну показалось, что у него сломаны или вывернуты обе руки… и левая нога. На лице остались красные следы от ударов, словно от пощечин, но синяков не было. Мастер Ваг не участвовал в схватке – его пытали.

Увидев, что Савн смотрит на него, мастер заговорил еле слышным шепотом, совсем как Влад после того, как у него спала лихорадка, однако он очень четко выговаривал слова.

– У тебя есть сон-трава?

Савну пришлось немного подумать, прежде чем дать ответ:

– Да, мастер. В мешке.

– Принеси немного. Здесь нет пищи, но нам оставили воду и кружку, там, в углу. Я не мог двинуться и взять сам.

Савн налил воды в кружку и принес ее мастеру. Сначала он дал ему напиться воды, а потом, как сумел, без ступки и пестика, смешал воду с сон-травой.

– Хорошо, – прошептал мастер. – Сейчас выпью… Только тебе придется мне помочь. Мои руки…

– Да, мастер. – Савн помог лекарю проглотить сон-траву. Мастер Ваг кивнул, глубоко вздохнул, и все его тело конвульсивно содрогнулось.

– Тебе придется вправить мне руки и ноги. Сможешь?

– Что сломано, мастер?

– Обе руки и обе ноги. Левая рука в двух местах – выше и ниже локтя. Справишься?

– Я помню Девять Повязок, мастер, но где взять лубки?

– Не важно, сначала нужно просто вправить переломы. Я не хочу остаться калекой. У меня есть лихорадка?

Савн пощупал его лоб:

– Нет.

– Хорошо. Когда боль немного стихнет, сможешь начать.

– Я… хорошо, мастер. Мне кажется, я справлюсь.

– Тебе кажется?

– Выпейте еще воды, мастер. Какой вам представляется комната? Лицо не кажется вам тяжелым?

Мастер фыркнул и прошептал:

– Я знаю, как определить начало действия сон-травы. Прежде всего должна стихнуть боль. Кстати, у тебя нет ягод эдди?

Савн заглянул в свой мешок, но не нашел ягод, о чем и сообщил мастеру Вагу.

– Что ж, придется обойтись без них. А теперь… Кажется, сон-трава начинает действовать. Хорошо. Боль слабеет. Ты уверен, что знаешь, как это делается?

– Да, мастер, – ответил Савн. – Кто так жестоко с вами поступил?

Его ресницы затрепетали, и он ответил совсем тихо:

– Его светлость и два солдата, которым помогал… там еще был джарег…

– Я его видел.

– Да. Они привязали меня к стулу и… они хотели, чтобы я рассказал, где находится человек с Востока.

– Ясно. И вы рассказали?

Мастер плотно зажмурил глаза.

– В конце концов, да, – ответил он.

– Ага, – пробормотал Савн. Постепенно до него начала доходить важность слов мастера Вага. Он представил себе спокойно лежащего в пещере Влада, который даже не ведает, что его предали. – Жаль, что я не могу его предупредить.

– Это исключено.

– Я знаю.

Однако у человека с Востока есть возможность получить сигнал тревоги. Может быть, он сумеет спастись. И будет думать, что его предал исчезнувший Савн. Он покачал головой. Как мелко тревожиться о таких пустяках, когда жизнь Влада в опасности, и как глупо беспокоиться о Владе, когда мастер Ваг испытывает ужасную боль, которую он, Савн, в состоянии облегчить.

– Можно как-нибудь усилить свет? – спросил он.

– Нет.

– Ладно. – Савн глубоко вздохнул. – Сейчас я вас раздену.

– Конечно. Будь осторожен.

– Затем я…

– Я знаю, что ты намерен сделать.

– Хотите еще сон-травы?

– Нет. – Голос мастера Вага звучал едва слышно. – Начинай, Савн.

– Да. Никому не ведомо, правда это или нет, но в месте слияния двух рек стояла одна маленькая деревушка. Первая река была широкой, так что…

– Мелкой и широкой.

– О да. Прошу прощения. Мелкой и широкой, так что можно было пройти ее от начала и до конца, не замочив штаны выше колен…

Мастер Ваг поморщился.

– …а другая очень быстрой и полной – я хотел сказать, быстрой и глубокой, с порогами, водоворотами, скалами, сильным течением, так что даже на лодке не всякий отваживался по ней плавать. После того, как реки сливались…

Мастер Ваг охнул.

– …река, которую называли Бигривер, становилась широкой, глубокой и быстрой, но вполне судоходной, что позволяло жителям деревушки отправляться вниз по течению в гости к своим соседям и возвращаться обратно. Они пользовались…

Мастер Ваг застонал.

– …специальными шестами. И еще они часто плавали по широкой и медленной реке. Но никто не осмеливался путешествовать по быстрой, опасной стремнине. Время шло…

Стоны неожиданно перешли в крик.

– …и люди в деревушке начали задумываться о том, что находится дальше, в большом мире, и заговорили о…

Крики стали громче.

– …том, как найти способ путешествовать по быстрой реке, несмотря на опасные пороги и стремительное течение. Кое-кто предложил использовать ветер, но…

Вскоре Савн перестал слышать свой голос и крики мастера, они слились в далекий посторонний гул. Он постарался максимально сосредоточиться на том, что делает. Савн вспоминал, чему учил его мастер Ваг. Как следует применять равномерное давление, как накладывать руки, каким пальцем нажать сильнее, как оберегать пациента от ненужной боли. Он чувствовал, как кости трутся одна о другую, видел, что лицо мастера посерело от боли, несмотря на воздействие сон-травы, но ни на минуту не прекращал и не замедлял работы. Савн знал, что мастер – настоящий мастер, а не этот сломленный старик, которого он сейчас лечит – гордился бы им.

Ни на минуту не прекращая рассказывать свою историю, он работал, подхваченный ее ритмом. В самых трудных местах начинал говорить громче – ведь пациента следовало отвлечь. Мастер Ваг оказался хорошим пациентом – иначе Савн ни за что не справился бы с поставленной задачей, ведь у него не было возможности насильно заставить его сохранять неподвижность.

Однако работа заняла много времени.

Савн посмотрел на своего мастера, который лежал на спине и стонал. Савн перевязал его щиколотки полосами разорванной одежды. Лицо мастера Вага покрылось потом, да и Савн весь взмок. Он собрался выпить немного воды, но потом заметил, как мало осталось, и предложил напиться мастеру Вагу. Он добавил в воду сон-травы. Мастер Ваг молча все проглотил.

Тут только Савн заметил, что у него дрожат руки. Ну, лучше сейчас, чем во время работы. Оставалось надеяться, что он все сделал правильно. Мастер открыл глаза и сказал:

– Они собирались заняться моими пальцами. Я не мог им позволить…

– Я понимаю, мастер. Думаю, я бы все выложил им сразу.

– Очень сильно сомневаюсь, – возразил мастер и закрыл глаза.

Савн прислонился к стене и почувствовал, как что-то впилось ему в бок. Он засунул руку за спину и вытащил из-за пояса штанов сверток. Савн не сразу сообразил, что держит кухонный нож, завернутый в кусок простыни.

Савн вытащил нож, взял за рукоять и внимательно на него посмотрел. Он тщательно вычистил его после того, как освежевал норска, чтобы сварить суп для Влада, и теперь клинок поблескивал в слабом свете, льющемся с потолка. Широкое у основания лезвие длиной в десять дюймов сужалось к концу. Лезвие было наточено так, что легко разрезало на тонкие полоски даже мягкую рыбу, чего не скажешь о кончике. Савн смотрел на нож, и у него сильнее задрожали руки.

Савн представил себе, как с ножом в руке пробивается на свободу мимо стражи его светлости, а потом, в самую последнюю минуту, спасает Влада. Он прекрасно понимал, что это невозможно, но мысль не уходила. Как он будет себя чувствовать, если позволит им убить человека с Востока, а заодно и мастера Вага, зная, что у него был нож, которым он даже не попытался воспользоваться? Что он скажет себе, когда станет стариком и будет называть себя лекарем, зная, что позволил умереть двум людям, оказавшимся на его попечении, и ничего не сделал для того, чтобы им помочь? Можно, конечно, уйти из дома, но тогда он всю жизнь будет считать, что убежал от собственной трусости. Как несправедливо, что такое важное решение примут за него другие и он ничего не в силах изменить.

Он вертел нож в руках, прекрасно понимая, насколько бессмысленно нападать с таким жалким оружием на стражника с мечом – он никогда не дрался на ножах. Он видел, как Влад сражался с солдатами его светлости, но, сколько ни пытался, не мог представить себя в роли воина.

Он покачал головой, продолжая смотреть на нож, словно надеялся получить от него совет.

Савн все еще разглядывал нож, когда через полчаса за дверью послышался шум, кто-то открыл замок, потом отодвинул засов. Он поднялся на ноги и прислонился к стене, спрятав нож за спину. В камеру вошел стражник и, не глядя на Савна и мастера Вага, направился в угол, где стоял кувшин с водой.

Он показался Савну очень большим, сильным и опасным.

Не будь идиотом, сказал себе Савн. Он воин. Всю свою жизнь он учился владеть оружием. Меч, который у него за поясом, может разрубить тебя на куски, прежде чем ты успеешь сдвинуться с места. Безумие какое-то. Все равно как покончить с собой.

Савн убеждал себя в этом последние полчаса, однако, когда стражник оказался совсем рядом, мысли, рожденные отчаянием, не желали уходить. Но и заставить себя действовать Савн не мог. Он колебался и смотрел на стражника, но, когда тот повернулся к нему спиной, Савн осторожно подобрался к нему, сжимая в руке нож.

Ты окончательно спятил, сказал он себе. Будь у ножа хорошее острие, ты мог бы попытаться ударить стражника по почкам. И ты недостаточно высок, чтобы перерезать ему горло.

Солдат вылил всю воду и выпрямился.

Нож тяжелый, и у него есть острие. А я сильный.

Так и не удостоив Савна и мастера Вага взглядом, стражник пошел к двери.

Если я ударю со всей силы и попаду в нужное место, может быть…

Савн так и не принял сознательного решения, когда в мозгу у него промелькнула страшная картина – его светлость и стоящий рядом с ним джарег ломают кости мастеру Вагу. Он сделал глубокий вдох, заставив себя успокоиться.

Когда солдат подошел к двери, Савн сделал несколько быстрых шагов, выбрал место и изо всей силы ударил между крестцом и талией стражника, одновременно поворачивая нож, – и все это одним плавным движением. Удар был таким резким, что Савну лишь чудом удалось удержать рукоять и довести дело до конца. Однако на все у него ушло лишь несколько мгновений – так мастер Ваг однажды вытащил клеща из бедра Лейки. Вниз, в сторону и наружу. Вытащить клеща или перебить позвоночник – какая разница?

Он знал, куда целит и что нужно сделать. Стражник повалился на пол, словно его ноги неожиданно превратились в воду, он лишь негромко ахнул, а рукоять ножа выскользнула из ладони Савна. Стражник упал на левый бок, прижав меч, за которым все-таки успел потянуться.

Савн хотел броситься на него, но не смог себя заставить. Стражник явно не владел ногами, но все равно приподнялся на одной руке и продолжал тянуться к мечу. Савн отскочил назад, к дальней стене камеры, с ужасом наблюдая, как воин вытащил меч и начал медленно подползать к Савну. Он не сводил с юноши глаз, а лицо его перекосила гримаса ненависти или боли. Савн безуспешно пытался втиснуться в дальний угол.

Расстояние между ними сокращалось ужасно медленно, и Савну вдруг пришло в голову, что он успеет состариться в этом углу, пока стражник до него доберется, – долгая жизнь ожидания неизбежного выпада мечом, спрессованная в семь футов, по дюйму за долгое, бесконечное мгновение.

Когда воин находился от Савна в четырех футах, он вдруг застонал и застыл в неподвижности. Он продолжал дышать, но больше не мог двигаться вперед. Савн тоже был не в силах пошевелиться и лишь смотрел на человека, чья кровь медленно пропитывала рубашку и, капля за каплей, вытекала на каменный пол камеры.

Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем он перестал дышать, но даже и тогда Савн не мог заставить себя сдвинуться с места. Лишь позыв к рвоте вывел его из шока и заставил подбежать к ночному горшку.

Когда желудок Савна окончательно опустел, он еще некоторое время, дрожа всем телом, без сил сидел возле горшка. Наконец он поднялся на ноги, прополоскал рот водой, которую принес стражник, позаботился о том, чтобы мастер Ваг мог напиться, когда проснется. Савн не знал, как мастер сумеет это сделать, но тут он был бессилен. Во всяком случае, Савн переставил кувшин поближе к лекарю, убедился в том, что тот продолжает дышать, и пощупал его лоб.

Потом Савн осторожно обошел труп. Удивительно, как тело человека похоже и одновременно не похоже на умершее животное. Ему приходилось свежевать боровов и кетну, домашнюю птицу и даже козу, но он никогда не убивал людей. Савн не мог сосчитать, сколько мертвых животных он видел, но рядом с трупом человека находился только второй раз в жизни.

Мертвое животное часто лежало на земле, словно решило немного отдохнуть – ноги сложены, как во сне, голова повернута. И это хорошо. Но ведь должно быть какое-то различие между животным и человеком – чтобы всякий сразу понял, что душа покинула свою оболочку. Да, так должно быть, но так не было.

Савн старался не смотреть на тело, но лучший кухонный нож Па – нож, который Савн тысячи раз держал в руках, которым резал рыбу и овощи – попался ему на глаза. И он вдруг, представил, как Па говорит: “Ты оставил его в теле человека, Савн? И где я теперь раздобуду другой? Разве ты не знаешь, что хороший нож стоит денег? Как ты мог поступить так легкомысленно?” Савн чуть не захихикал, но он понимал, что стоит начать, и ему не удастся остановиться никогда, поэтому глубоко вздохнул и проскочил мимо трупа, после чего без сил прислонился к стене.

Савн решил, что лучше закрыть за собой дверь. Интересно, что подумает мастер Ваг, когда проснется и обнаружит, что вместо живого ученика с ним в камере остался мертвый стражник. Он сглотнул и пошел по коридору, но почти сразу же перешел на бег. Вскоре он уже мчался по коридору, по которому несколько часов назад его волокли двое солдат.

Интересно, я убил одного из тех, кто притащил меня сюда, или кого-то другого?

Савн не знал.

Когда он оказался возле подножия ведущей вверх лестницы, а сам коридор уходил вниз, Савн остановился, облизнул губы и попытался привести в порядок дыхание.

Думай, Савн. Что теперь? Куда?

Наверху было спасение, но там Савна поджидали его светлость и джарег. Коридор мог вести куда угодно – куда угодно, только не к выходу. Нет никакого смысла идти дальше, наверх тоже. Да и в камеру нельзя, потому что там все еще лежит труп. Савн боялся, что сойдет с ума, если увидит его еще раз.

Я пытаюсь найти выход, используя логику, подумал он. Бессмысленное поведение. Ситуация, в которую я попал, нелогична, и нужно признать, что мне не хватает мужества подняться наверх и вновь встретиться с его светлостью. А они обязательно найдут труп. И убьют меня каким-нибудь ужасным способом.

Он подумал, не покончить ли ему с собой, но кухонный нож так и остался в теле стражника.

И тут Савн вспомнил о пещерах.

Да, Влад говорил, что из пещер можно пробраться в особняк. Если так, то в какой части особняка следует искать проход? Внизу. Он может быть только внизу.

Значит, ничего не остается, как идти по уходящему вниз коридору – возможно, он и не найдет путь в пещеры, но зато там окажется место, где он сможет хотя бы ненадолго спрятаться, чтобы обдумать положение, в которое угодил.

Савн сообразил, что стоит в темноте уже несколько минут. Он попытался восстановить свой путь и вспомнил, как спустился по длинному лестничному маршу к двери внизу, которая оказалась открытой, прошел через нее и, когда дверь за ним захлопнулась, обнаружил, что очутился в полнейшей темноте.

Ему еще ни разу не доводилось оказаться в таком абсолютном мраке, и Савн удивился тому, что совсем не испугался – темнота скорее завораживала, чем наводила ужас, и была, как ни странно, умиротворяющей. Ему захотелось присесть и отдохнуть.

Но Савн не мог себе этого позволить. Он знал, что должен что-то сделать, только вот не знал что. Убийцы ищут Влада, и если они его найдут, ему придется рискнуть и телепортироваться, а Влад говорил, что у него может не получиться… Савн вспомнил обрывки разговора.

Маловероятно, я поставил блок.

– Вокруг трех квадратных миль пещер?

– Да.

И…

Если они поставят блок против телепортации вокруг всех пещер…

Савн понял, что у Влада не осталось никаких шансов на спасение, а сражаться он сейчас не мог. Конечно, джареги, будут за него биться, но разве они смогут справиться с людьми его светлости?

И если Влад сказал ему правду про наемного убийцу, что теперь представлялось весьма вероятным, значит, джарег вооружен клинком Морганти.

Если бы добраться до Влада. Ну и что он ему скажет?

Про путь к спасению, естественно.

И вдруг Савн будто вернулся в те мгновения, когда он понял, что должен оперировать человека с Востока. Тогда решение нашлось, оно должно существовать и сейчас. Если бы только…

Колдовство? Говорить с Владом напрямую, разум с разумом?

Нет. У Влада на шее висит амулет, который помешает Савну с ним связаться.

С другой стороны, существует возможность…

Мысль показалась Савну отвратительной, он не знал, что его больше пугает – возможная неудача или успех, но у Влада нет другого шанса.

Савн сел там, где стоял, в полнейшей темноте, и сделал глубокий вдох. Сначала он просто сидел и думал о собственном дыхании, стараясь максимально успокоиться. Разум не хотел участвовать в происходящем – он рисовал яркие картины наказания, которое ждет Савна в случае возможной неудачи, или пытался убедить его, что он опоздал. Однако Савн заставил себя смотреть на сцены пыток и мучительной смерти, а потом отбрасывал видения, уговаривая себя расслабиться, как учил его Влад, начиная с верхушки головы и вниз, до кончиков пальцев ног.

Это заняло гораздо больше времени, чем он ожидал, но Савн наконец попал в нужное место – он парил отдельно от мира, способный перемещаться по собственному желанию, повсюду и нигде.

Он представил себе пещеру, лежащего под одеялом человека с Востока и двух джарегов рядом с ним, не подозревающих о грозящей им опасности. А может быть, Влад бодрствовал? Он все равно ничего не мог предпринять.

Савн представил большого джарега и попытался заговорить с ним. Понимает ли его джарег? Как войти в контакт с таким существом? Как узнать, что добился успеха?

Он попытался вообразить, как может быть устроен его разум, но у него ничего не получалось. Он рисовал мысленные картинки – джарег и юноша, звал джарега и представлял себе, как тот ему отвечает, но ничего не происходило. В отчаянии Савн прокричал свое сообщение, но с тем же успехом мог бы крикнуть вслух, обращаясь к окутавшему его мраку.

Через некоторое время – Савн не знал, сколько прошло минут или часов – он пришел в себя, чувствуя ужасную усталость. Савн открыл глаза. Вокруг по-прежнему царил мрак, но теперь темнота стала пугающей. Он заставил себя медленно подняться и вытянул перед собой руки. Минутку, откуда же он пришел? Да, он сел не поворачиваясь, значит, необходимо повернуться. Он так и сделал, протянул руку, но пальцы нашарили лишь пустоту.

Не паникуй. Ты не мог отойти далеко в сторону.

Савн шагнул вперед, ничего не задел и снова вытянул руку. Опять пустота. Он рискнул сделать еще один шаг и на сей раз коснулся влажной поверхности каменной стены. Ему захотелось ее поцеловать.

Теперь, практически прижавшись лицом к стене, он вытянул руки в стороны и нащупал дверь. Темнота стала еще более угрожающей, поэтому он с колоссальным облегчением обнаружил, что дверь на кожаных петлях легко открывается. Сквозь щель проникало очень мало света, и, просунув в дверной проем голову, Савн заметил, что он падает от светильника, расположенного на самом верху лестницы.

Интересно, подумал он, как часто проверяют светильники, и кто их наполняет, и сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит исчезновение одного из них, и сколько в нем керосина?

Но на подобные раздумья уже не оставалось времени. Савн взбежал вверх по лестнице, взял лампу и, снова открыв дверь, скользнул внутрь темной комнаты. Она оказалась довольно большой и, если не считать нескольких деревянных столов, пустой. Савн посмотрел на пол и без удивления обнаружил следы – очевидно, здесь его светлость занимался своими волшебными фокусами. И хотя Савн не знал, что именно следует искать, он понимал, что еще не нашел того, что нужно.

Одна из стен, самая дальняя от двери, выглядела как-то необычно. Подняв над головой лампу и стараясь не наступать на следы на полу, Савн осторожно к ней приблизился. На стене оказалось несколько – четыре, если уж быть точным – похожих на двери углублений, каждое примерно десять футов высотой и пять футов шириной, причем они постепенно сужались кверху. Перед каждым из них, на полу, были высечены неглубокие прямые желоба, которые шли вдоль всей комнаты и заканчивались в сухом мелком колодце.

Савн вернулся к противоположной стене и снова посмотрел на двери. Они похожи на…

Туннели.

Или русла.

Да, они находятся как раз там, где и должны находиться. Савн смотрел на них до тех пор, пока лампа не начала мигать, что вывело его из раздумий и напомнило о том, что у него мало времени. Савн огляделся в надежде отыскать какой-нибудь инструмент, при помощи которого можно было бы открыть дверь, но комната была пуста. Савн вспомнил, как Влад что-то говорил о ловушках и сигналах тревоги, но беспокоиться о них представлялось бессмысленным, поскольку он все равно не знал, как открыть проход.

Он подошел к стене и ударил по углублению кулаком. Раздался глухой звук – значит, за ним пустота. Савн внимательно осмотрел стену, пол и потолок.

И наконец заметил свисающую с потолка цепь, на которой лишь не хватало таблички с надписью: “Дерни за меня”. А в следующее мгновение Савн увидел еще три цепочки, по одной над каждой дверью. Ну, если поразмыслить хорошенько, зачем его светлости усложнять себе доступ в собственную лабораторию?

Ну? – спросил у себя Савн. Что теперь?

Если он дернет за цепочку, дверь откроется, сработают все сигналы тревоги – и его светлость появится здесь. Моментально – ведь он, несомненно, телепортируется. И что тогда? Сможет ли Савн спастись, может быть, проплывет под водой – кто знает, что его ждет впереди? – прежде чем его светлость настигнет беглеца?

Нет, никаких шансов.

Савн подумал, а не попытаться ли еще раз войти в контакт с одним из джарегов, но тут послышались необычные приглушенные звуки: тап-тап, которые ужасно его напугали.

Он начал дико озираться, звук раздался снова.

Может быть, он наконец сумел установить связь с джарегом?

Тап-тап… тап-тап.

Савн обнаружил, что звук доносится из-за одной из дверей.

Больше Савн не колебался. Он встал перед проходом, широко расставив ноги над желобом, и взялся за цепочку. Она оказалась шершавой от ржавчины, и ему удалось крепко ее ухватить. Савн дернул.

Сначала ничего не происходило, словно механизм окончательно заржавел, но когда Савн потянул изо всех сил, цепочка неожиданно поддалась.

В тусклом свете лампы он несколько мгновений смотрел на отодвигающийся кусок стены, но потом сообразил, что происходит. Дверь перед ним распахнулась и выпустила небольшую струю воды; он увидел пару джарегов, насквозь мокрую испуганную Поли и, наконец, очень мокрого, очень бледного человека с Востока, который споткнулся и осел на пол у ног Савна.

В этот момент пол начал вибрировать, словно вес Влада оказался таким огромным, что весь особняк не выдержал и содрогнулся. Савн огляделся по сторонам, но пока ничего не происходило. Затем раздался хлопок вытесненного воздуха, и Савн увидел его светлость и убийцу-джарега, которые появились в десяти шагах от него. Его светлость показался Савну очень высоким, он вытянул вперед руки, словно хотел обнять воздух, а джарег с длинным сверкающим кинжалом в руке стоял слегка согнув колени.

Савна охватили поразительные ощущения, которые невозможно ни с чем спутать: оружие в руке джарега было, вне всякого сомнения, клинком Морганти.

ГЛАВА 17.

Я выйду замуж за бандита,

За бандита выйду я,

Будем по миру гулять,

Богатые, красивые.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад.

Савн схватил Поли свободной рукой и оттащил ее к стене. Влад оставался в прежнем положении, он стоял на четвереньках и смотрел на его светлость и убийцу-джарега, застывших в десяти шагах от него. Джареги заняли позиции по обе стороны от Влада, все чего-то ждали.

Потом Влад медленно поднялся на ноги. Казалось, это удалось ему с большим трудом. Но он справился. Джареги опустились к нему на плечи. Савн заметил, что в правой руке Влад держит флягу.

– Осторожно, – предупредил его светлость. – Он ранен не так сильно, как хочет показать…

– Заткнись, – прошипел джарег.

– Ну-ну, – сказал Влад, – не стоит ссориться. Это неуместно. У меня есть кое-что для тебя, Лораан. – Он сделал шаг вперед, и в воздухе что-то сверкнуло.

Поли закричала, но нож даже не задел Влада; он ударил во фляжку у него в руке. Влад усмехнулся и уронил ее.

– Ну, хорошая мысль. Превосходный бросок, Иштван.

– Благодарю, Талтош, – ответил убийца. – Я стараюсь оставаться в форме.

– Я знаю, – кивнул Влад. – Поэтому они тебя и наняли.

– Помолчи, чело… – начал его светлость.

– Совершенно верно, – перебил его джарег. – Прошу нас извинить. – Потом он повернулся к его светлости и сказал: – Парализуй его, пора кончать.

Послышался негромкий звон, и Савн заметил, что в левой руке Влада появилась длинная золотая цепь. Очевидно, его светлость тоже ее увидел, потому что он вскричал:

– Она моя!

– Да, – не стал спорить с ним Влад. – Подойди и возьми ее. – Однако в теле человека с Востока не было той силы, что содержалась в его словах; Влад пошатнулся, и его повело вперед.

Его светлость сделал шаг и поднял руки.

Повинуясь импульсу, Савн сорвал верхушку с лампы и выплеснул керосин на стену у себя за спиной. Ярко вспыхнуло пламя, но в следующее мгновение комната погрузилась в темноту. Савн сделал несколько шагов, обнаружил, что стоит в воде, и решил, что это совсем неплохо, ведь повсюду был керосин.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросил он, и собственный голос показался ему слишком громким.

– Ты меня обжег, – прошептала в ответ Поли.

– Извини.

Почему никто не сотворил заклинание, чтобы зажечь свет? Прошли долгие секунды с тех пор, как он погасил лампу – наверняка они хотят знать, что происходит в темноте. Казалось, все застыли в неподвижности.

Ну, возможно, он ошибается: Влад способен перемещаться в пространстве бесшумно, да и убийца-джарег тоже. А его светлость волшебник; Савн знал, что существуют заклинания, которые позволяют человеку незаметно для окружающих оказаться в другом месте. Так что они все могут разгуливать по комнате, обманывая Поли и Савна.

Он собрался было закричать, но потом сообразил, что может напугать сестру.

Савн услышал слабый шум – наверное, крылья джарегов. Почти сразу же последовала ослепительная вспышка, но Савн ничего не успел заметить, лишь перед глазами поплыли синие пятна. Поли прижалась к нему, она дрожала, или дрожал он, или они оба – Савн не знал.

Он снова услышал шорох крыльев, еще ближе – и вздрогнул, хотя и понимал, что это такое. Порыв воздуха и новая вспышка. Она оказалась не такой яркой и погасла не сразу; Савн успел заметить присевшего джарега, который держал перед собой кинжал, и Влада, вновь стоящего на ногах. Человек с Востока опирался спиной о стену, меч он держал в одной руке, другой равномерно вращал золотую цепь.

Вновь зашуршали крылья, и ему показалось, что джарег висит в воздухе у него над головой. Савн затаил дыхание, понимая, что произойдет в следующий момент, – его плеча что-то коснулось, а потом он почувствовал вес джарега. Стоявший неподвижно Савн теперь и вовсе замер – разницу, которую трудно определить словами, но невозможно не заметить. Вода проникла к нему в башмаки, но он боялся пошевелиться.

– Савн, что произошло?

– Молчи, Поли.

Почему джарег уселся к нему на плечо? Должна быть причина. Джарег хочет, чтобы Савн что-то сделал? Но что? Что он может сделать? Может запаниковать – на самом деле Савн лишь с большим трудом держал себя в руках. Что еще? Если бы у него был свет, он мог бы увести отсюда Поли. Что пытается сказать джарег?

Савн почувствовал, что голова джарега замерла возле его шеи, затем джарег перескочил к нему на правую руку, в которой Савн держал пустую лампу. Савн чуть ее не уронил, а джарег вернулся к нему на плечо.

Как Влад сообразил, что может ускользнуть от преследователей, пробравшись в особняк из пещеры? Его на это толкнули отчаяние и отсутствие других возможностей или Савну действительно удалось войти в контакт с Владом? Если так, тогда…

Он попытался вернуть прежнее ощущение пустоты, потянулся в ее сердце. И обнаружил, что стоит застыв посреди жестокой невидимой схватки, не позволяющей ему сосредоточиться на колдовстве.

И тут заговорил Влад:

– Я должен поблагодарить тебя, Лораан, за отличный инструмент. Он оказался очень полезным. Тебе его недоставало?

– Не отвечай, – сказал джарег-убийца. – Он пытается тебя отвлечь. Игнорируй его.

– Он прав, – продолжал Влад. – Не обращай на меня внимания. Однако подумай о том, что твой партнер держит в руке клинок Морганти, оружие, которое может тебя уничтожить. А еще вспомни, что он убийца, убийцы очень не любят оставлять живых свидетелей. Любых свидетелей. Подумай об этом. Кстати, как вы ладили? Просто любопытно – тебе вовсе не обязательно отвечать.

Савн услышал, как негромко рассмеялся джарег-убийца.

– Брось, Талтош. Мы заключили сделку.

– Уверен, что он прекрасно знает, чего стоит сделка с такими, как ты.

– Чего ты пытаешься добиться, Талтош?

– А у тебя есть воображение, убийца?

Поли прошептала:

– Савн, когда он говорил о свидетелях, он и нас имел в виду?

Савн сглотнул. Об этом он не подумал.

Если бы у него был источник света, он мог бы выбраться из особняка, может быть, через пещеры. Похоже, погасив свет, он никому не помог.

Джарег снова ткнулся головой ему в шею, после чего еще раз перепрыгнул на правую руку, в которой Савн держал лампу. Он несколько секунд просидел на руке, после чего вернулся на плечо Савна.

Да, джарег пытается что-то ему сказать – может быть, насчет лампы? Возможно, он хочет, чтобы Савн ее зажег? Если да, то теперь это невозможно, поскольку Савн выплеснул все масло. Впрочем, подобные рассуждения слишком сложны для джарега.

Он собрался спросить: “Ты хочешь мне что-то сказать?” – но передумал, сообразив, что говорить вслух слишком опасно. Джарег снова ткнул его в шею, словно отвечая на незаданный вопрос.

Тогда Савн сформулировал предложение: “Это ответ?” – но не произнес его вслух.

Толчок. И одновременно Савну показалось, что он слышит тихий голос, звучащий где-то у него в голове:

– Да, идиот.

– Кто ты? – подумал в ответ Савн.

– Влад, идиот, – сказал ему голос.

– Как ты со мной говоришь?

– Я снял амулет, и сейчас это самое главное, не так ли?

– Извини. Что я должен сделать?

– Возьми свою сестру и уходи отсюда. Лойош тебя проводит.

– Я…

– Проклятие!

– Что?

– Лойош говорит, что не станет тебя провожать. Я…

– Не важно, Влад. Я хочу тебе помочь.

– Ты уже мне помог. Отсюда…

Яркая вспышка прервала их разговор. На сей раз Савн разглядел его светлость, который стоял с вытянутыми вперед руками всего в нескольких футах от джарега-убийцы.

– Он чуть не попал в меня, – сказал Влад. – Послушай, я не смогу долго их удерживать, мне все равно конец. Возьми сестру…

– Что происходит?

– Мне еще ни разу не приходилось видеть столько волшебства в одном месте. Они поддерживают заклинание, не позволяющее моим джарегам приблизиться. Лораан атакует меня, а убийца пытается выбрать подходящий момент, чтобы со мной покончить – идиот думает, будто я прикидываюсь, в противном случае он бы давно на меня напал, – к тому же головорезы Лораана скоро будут здесь. Так что, пожалуйста…

Послышался какой-то шум, потом Влад сказал:

– Совсем рядом.

Потом человек с Востока заговорил вслух:

– Будь осторожен, Лораан. Ты подошел к убийце. Он слишком близко.

– Заткнись, – прорычал его светлость.

– О да, ты в безопасности, пока он не доберется до меня. Однако тебе следует позаботиться о том, что будет потом. Или у тебя есть хитроумный план? Возможно, я все перепутал и ты успел придумать, как избавиться от убийцы. Жаль, что я этого не увижу.

– У тебя ничего не выйдет, человек с Востока, – заявил, его светлость. – Иштван, он в отчаянии. Возможно, он и в самом деле серьезно ранен. Давай займись им, да побыстрее. Я задействовал мощную защиту, не думаю, что он сможет тебе помешать.

– Да, – не унимался Влад. – Почему ты медлишь, Иштван? Кончай со мной, а он разберется с тобой. Почему бы тебе не попросить его разобраться со мной? Боишься потерять деньги, милорд? Конечно, нет, ведь тебе уже заплатили и ты прекрасно знаешь, что в любом случае будешь вынужден уби…

Последовала очередная вспышка, и Савн увидел, что его светлость поднял обе руки над головой. Одновременно Влад охнул.

– Влад, с тобой все в порядке?

– Я чудом ушел.

– Неужели ты ничего не можешь сделать?

– Я перестал носить отравленные, дротики, а сил на то, чтобы метнуть нож, у меня не осталось. Есть какие-нибудь идеи?

Новая вспышка озарила комнату. Убийца обходил Влада справа, но все еще не решался приблизиться. Влад переместился немного влево, продолжая вращать золотую цепь. Лойош вцепился в плечо Савна, периодически сдавливая его когтями. Савн пытался понять, что джарег хочет ему сказать. А вдруг в мозгу маленькой рептилии зародилась гениальная мысль о спасении, но джарег не в состоянии передать ее Савну? Нет, не может быть, в противном случае Лойош сказал бы Владу. Если только речь не идет о том, чего Влад не одобряет. Но почему Влад против, если это может его спасти?

Ну, очевидно, Влад не хочет, чтобы Савн сделал что-нибудь рискованное, а Лойошу наплевать. Что он придумал? Атаковать убийцу голыми руками, да еще в темноте? Вряд ли. А представить себе, что он нападет на его светлость, – немыслимо!

Ты настолько убежден, что твой барон Смолклиф неуязвим и непогрешим, что готов стоять и ждать, когда он тебя убьет, не пытаясь даже и пальцем пошевелить в свою защиту.

Влад был прав, когда говорил это, и он сказал правду про убийцу и оружие Морганти, и даже насчет того, что его светлость…

Савн даже представил себе, как джарег говорит: “Наконец ты все понял, болван”. Но, поскольку он понял все только сейчас, Савн не знал, хватит ли у него мужества что-то предпринять.

Ты настолько убежден, что твой барон Смолклиф неуязвим и непогрешим, что готов стоять и ждать, когда он тебя убьет, не пытаясь даже и пальцем пошевелить в свою защиту.

Мысль была мучительной, ведь Влад сказал правду, и теперь, когда Савн знал, что может сделать, она стала мучительной вдвойне.

– Савн, не надо, – сказал Влад. – Ухода отсюда.

Савн уже его не слушал. Он опустился на колени и наполнил лампу медленно текущей водой.

– Савн!

Его сестра прошептала:

– Что ты делаешь?

– Подожди, – прошептал он в ответ. – Не шевелись.

Он встал и, держа перед собой лампу, наполненную Темной водой, стоячей и попавшей в ограниченное пространство, поспешил к тому месту, где в последний раз видел его светлость.

Когда стоячая вода оказывается в ограниченном сосуде, она может быть использована против воскресших из мертвых… Голос его светлости вывел Савна из задумчивости:

– Что такое… Иштван! Прикончи сопляка теклу для меня.

Савн почувствовал, как у него задрожали руки, но продолжал идти вперед.

– Я ничего не вижу, – ответил джарег-убийца.

– Тогда зажги свет. Быстрее! Я ничего не могу сделать, пока…

– Человек с Востока…

Его светлость сделал непристойное предположение относительно человека с Востока, к чему Савн отнесся равнодушно, продолжая двигаться вперед. Он даже не моргнул, когда помещение озарил мягкий свет; теперь Савну было все равно, что он видит его светлость, медленно отступающего назад.

Интересно, отстраненно подумал Савн, удастся ли ему пережить нападение джарега-убийцы, но его не последовало, поскольку именно в этот момент Лойош покинул его плечо.

Савн ничего не мог поделать – он невольно повернулся, чтобы посмотреть, как Лойош и его напарник одновременно атаковали убийцу. Очевидно, заклинания его светлости перестали действовать. Иштван зарычал и взмахнул клинком Морганти, стараясь достать джарегов. Он повернулся и одновременно с Савном сообразил, что подставляет спину Владу и находится в пределах досягаемости меча человека с Востока.

Он попытался резко развернуться, но опоздал. Савна передернуло, когда он увидел, как Влад, в его состоянии, сумел сделать такой резкий выпад, однако человек с Востока действовал безошибочно – острие меча вошло под левую лопатку убийцы. Одновременно Поли крикнула:

– Савн!

Влад продолжил свое движение вперед и упал лицом вниз, а убийца испустил отчаянный вопль, клинок Морганти взлетел в воздух…

…лампа выпала из руки Савна и разбилась об пол. Он обернулся и увидел, что его светлость пытается сохранить равновесие после того, как он ногой выбил лампу из руки Савна. На лице его светлости застыло выражение такого напряжения и сосредоточенности, что Савн испытал невозможное сочетание гордости и стыда от того, что сумел так сильно огорчить его светлость. Интересно, что его светлость сделает теперь, подумал он, но…

…так и не узнал. Потому что заклинание света, сотворенное убийцей, перестало действовать, и комната погрузилась в темноту. Создавалось впечатление, что близость Темной воды лишила его светлость магической силы, но он не был ранен – и сохранил способность наносить удары. Из чего следовало, что он может просто схватить Савна и задушить. Савн сделал шаг назад, но тут же получил удар такой силы, что упал на спину, сильно стукнувшись головой о каменный пол.

Он решил, что ему повезло и голова совсем не пострадала, и тут же понял, что ошибся. Его тошнило, все завертелось перед глазами, и Савн решил, что за ним пришла смерть. Но ужаснее всего было то, что его мучили сомнения: ему казалось, он заслужил смерть.

Потом у Савна возникло ощущение, что он достиг состояния, необходимого для колдовства – на сей раз случайно, ударившись головой. Ему ничего не нужно было делать, он испытывал очень приятные чувства, когда летел сквозь стены, кувыркаясь в воздухе, точно лишившийся телесной оболочки джарег. С его собственным телом происходили ужасные вещи, но теперь это не имело значения. Он мог…

Над ним возвышался его светлость, с ужасающей ухмылкой на устах, готовый раздавить Савна, точно насекомое. Я не насекомое, вскричал Савн голосом, которого никто не мог слышать, и в бессильной ярости полетел прямо на его светлость, бросая ему вызов и дожидаясь того момента, когда его сознание померкнет и он уснет вечным сном.

Савн почувствовал, как что-то ломается… его тело. Не важно, подумал он. Он надеялся, что Владу удастся выжить, но не видел…

…он ничего не видел, потому что в комнате было темно, а его мысли начали путаться, тускнеть, разбегаться в разные стороны.

Он просил невозможного.

Не физически невозможного; злое существо вертелось прямо перед ней, и выхватить его из воздуха не представляло никаких проблем, даже в полнейшей тьме. Она чувствовала, куда оно движется. Но это все равно было невозможно. Коснуться такого…

Но ее самец настаивал. Он говорил, что, если она не сделает того, что он просит, Кормилец умрет. Она не понимала, как такое может произойти и почему она должна это сделать именно сейчас, когда злое существо достигло высшей точки и начало падать на землю.

Она не понимала, что оно такое, но ненавидела даже мысль о том, чтобы к нему приблизиться. Еще никогда ее ненависть не была так сильна. Неужели он не понимает, что…

И ее самец сказал, что больше нельзя медлить, она должна поймать злое существо сейчас, потому что воскресший из мертвых мягкий убьет Кормильца, но даже если и нет, разве она не слышит шаги других мягких, которые вот-вот придут сюда? Она должна верить ему, сказал он, – они нам не друзья.

А что дальше, когда она поймает злое существо? Однако она сделала то, о чем просил самец, – схватила его в воздухе, уцепилась ногами за ту часть, где кость, стараясь держаться как можно дальше от металлического клыка, и…

Значит, вот что она должна сделать? А как?

Другой мягкий, с которым Кормилец проводил так много времени, тот, что его спас, был где-то совсем рядом, но она его не видела.

Ее самец его чувствует? Настолько хорошо, что знает, где находится его рука? Чтобы показать ей… О, тогда ладно.

И он повел ее, и она пошла туда, куда он просил, и в нужный момент выпустила злую вещь так, что она упала в руку того мягкого, который спас Кормильца, – хотя ей показалось странным, что совершивший доброе дело может воспользоваться такой ужасной вещью. Зачем она ему?

Хотя она и не видела ничего, ей удалось понять, что мягкий будет с ней делать, – он погрузил ее в бок другого мягкого, воскресшего из мертвых, который находился сверху, старясь его задушить.

Странно, что оба они кричали – сначала первый, которого ударили злой вещью, а потом тот, что нанес удар, и оба кричали там, где она слышала разумом, и их крики продолжались довольно долго.

На самом деле разум того, кто остался жив, продолжал кричать даже после того, как перестал кричать его голос. Он кричал и кричал, даже когда Кормилец зажег слабый свет и собрал их всех вместе далеко от того места, где в темной пещере остались лежать злая вещь и два тела.

ЭПИЛОГ.

Менестрель бросила на человека с Востока взгляд, полный отвращения и презрения. Но его это не слишком обеспокоило; очевидно, он привык к подобным вещам. Однако он избегал смотреть на сидящую у костра девушку, держащую за руку брата. Два джарега с довольным видом устроились на плечах человека с Востока, теперь их ничто не тревожило – вероятно, их разум рептилии пришел к выводу, что кризис преодолен. Они успели доесть остатки зажаренного на костре атиры.

– Ну? – осведомилась Сара.

– Я рад, что ты сюда добралась.

– Твои джареги – хорошие проводники, – заявила Сара. – Я сразу поняла, чего они хотят.

– Я так и подумал. Спасибо, что пришла.

– Пожалуйста, – ответила она и повторила: – Ну?

– Что – ну? Тебя интересует мое здоровье? Мне стало намного легче дышать, по сравнению с тем, что было три дня назад.

– Меня не интересует твое здоровье. Я спрашиваю о нем.

Очевидно, Влад прекрасно понимал, о ком говорит Сара.

Савн сидел и смотрел в огонь, не обращая внимания на их разговор, да и на все остальное, что происходило вокруг него.

– Со здоровьем у него все в порядке. Но, как видишь…

– Да. Я вижу.

– Наверное, за мной охотятся как за похитителем детей.

– Среди прочего. Староста городка обратился за помощью к Империи и произносит напыщенные речи о необходимости организовать на тебя охоту. Он готов заглянуть за каждое дерево, перевернуть каждый камень. А их родители ужасно мучаются, им кажется, что ты убил детей или использовал для своих восточных ритуалов. Я не знаю, почему я не призвала…

– Кого не призвала? Джарегов? Уже было.

– Да, пожалуй, ты прав. Они нашли тело рядом с трупом его светлости. А еще там оказался местный лекарь.

– Ваг? В самом деле? Он мертв?

– Нет, едва жив. Ты с ним поработал?

– Что?

Она посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не лжет ли он. Потом пожала плечами:

– Его пытали.

– Понятно. Нет, полагаю, это дело рук Лораана и убийцы. Теперь все встало на свои места – вот каким образом они меня нашли.

– Ну, он выживет. Ваг утверждает, что его вылечил Савн. Мальчик станет хорошим лекарем, если оправится от пережитых потрясений.

– Да, если оправится.

Поли бросила на него свирепый взгляд. Сара догадалась, что за два дня, прошедших после смерти барона Смолклифа, девушка почти не разговаривала с Владом.

– Значит, Лораан и джарег тебя нашли, – сказала Сара. – Как тебе удалось с ними расправиться?

– Все сделал он.

Сара посмотрела на юношу-теклу.

– Он сделал?

– Да. Он нейтрализовал волшебство Лораана, помог отвлечь убийцу и в конце концов убил Лораана.

– Я тебе не верю.

– А мне все равно.

Сара пожевала губу.

– Что с ним произошло?

– Я не могу сказать наверняка. Полагаю, все дело в том, что он держал в руках и применил клинок Морганти. Кроме того, перед этим он довольно сильно ударился головой, а кончилось тем, что он убил своего лорда. Он пришел в себя только после того, как я телепортировал нас оттуда, посмотрел на свою руку, укусил ее, закричал и с тех пор не произнес ни одного слова.

Менестрель молча кивнула.

– Он делает то, что ему говорят, даже ест и поддерживает свое тело в чистоте.

– И все?

– Да.

– Что ты собираешься делать?

– Я намерен продолжить свое путешествие. Стыдно разрешить местным жителям прикончить меня после того, как мне удалось спастись от Лораана и джарега.

– И ты хочешь, чтобы я проследила за возвращением мальчика и его сестры домой?

– Нет, только сестры.

– В каком смысле?

– Сама подумай. Мальчика видели со мной, друзья пытались его избить, все сообразят, что он участвовал в убийстве его светлости, которого здесь любили – что весьма удивительно для воскресшего из мертвых ублюдка. Какая жизнь его здесь ждет?

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о том, что он несколько раз спас мне жизнь, а в качестве награды испытал такой шок, что тронулся умом.

– А чем ты можешь ему помочь?

– Я могу попытаться его вылечить и буду оберегать от опасности.

– Ты собираешься скитаться, прятаться от джарегов и таскать за собой мальчика?

– Да. Во всяком случае, до тех пор, пока он не поправится. В конце концов, он уже никогда не будет ребенком. Он сам решит, как ему жить дальше.

– А почему ты думаешь, что он не будет тебя ненавидеть?

– Будет, наверное.

– А почему ты считаешь, что сумеешь его вылечить?

Влад пожал плечами:

– У меня есть кое-какие идеи. Я их испробую. А если у меня ничего не получится, я знаю нужных людей.

– Значит, ты намерен забрать его от семьи…

– Верно. Пока он не исцелится. А дальше… он сам решит.

Сара долго смотрела на него, а потом взорвалась:

– Ты сошел с ума!

– Нет, просто я его должник. И намерен заплатить по счету.

– Я…

– Ты можешь довести девушку домой и объяснить, что я намерен сделать.

– Они никогда не согласятся. Выследят тебя и убьют.

– Как? Я уже больше двух лет вожу джарегов за нос. Неужели я не сумею ускользнуть от нескольких крестьян, чтобы дождаться, пока мальчик поправится.

Сара повернулась и взглянула на Савна, пристально смотревшего в огонь, и Поли, которая не сводила с брата покрасневших глаз.

– Поли, а ты что думаешь? – спросила Сара.

– Я не знаю, – тихо ответила девушка. – Но он сделал это с Савном, значит, он должен его вылечить, а потом привести обратно.

– Да, я тоже так считаю, – кивнул Влад.

– Неужели ты не понимаешь, – медленно проговорила Сара, – что скитания с мальчиком сделают тебя в десять – в сто раз уязвимее?

– Понимаю.

– Постарайся вылечить его побыстрее, – сказала Сара.

– Я постараюсь.

– У тебя достаточно припасов для путешествия?

– У меня есть золото, и я могу телепортироваться и умею воровать.

Сара покачала головой. Влад встал и протянул руку:

– Савн, пойдем.

Мальчик послушно встал, и Сара заглянула в его глаза. Они показались ей пустыми.

– Ты действительно можешь исцелить его разум? – спросила она.

– Так или иначе, – ответил Влад, – но я ему помогу.

Поли встала и обняла брата, но он этого даже не заметил.

Она отступила на шаг, бросила на Влада взгляд, который не поддается описанию, подошла к Саре и кивнула.

– Я не знаю, что сказать тебе, человек с Востока, – заявила Сара.

– Пожелай мне удачи.

– Да. Удачи тебе.

– Благодарю.

Влад взял юношу за руку и повел его в лес. Он шел медленно, вероятно, его все еще беспокоили ранения. Сара обняла девушку за плечи, и Поли не стала вырываться. Они смотрели вслед двум уходящим людям и двум джарегам до тех пор, пока те не скрылись из виду.

– Удачи вам, – прошептала Сара. Потом она повернулась к девушке.

– Пойдем, – сказала Сара. – Я отведу тебя домой. Начинается праздник сбора урожая, и одни только боги знают, какие звери живут в лесу.

Девушка ничего не ответила, только крепко сжала руку Сары.

Орка.

ПРОЛОГ.

Моя дорогая Коти!

Сожалею, что так долго не отвечала на твое письмо, но Боги Совпадения не научили нас вовремя писать ответы. Мне известно, что для тебя прошедшие несколько недель – слишком долгое время, как для меня десяток лет, а это немало, когда человек пребывает в сомнениях. Поэтому прошу извинить меня, ведь я обнаружила письмо, только вернувшись из путешествия. Сразу же отвечаю на твой вопрос: да, я видела твоего мужа, или человека, который был твоим мужем, или как там еще ты его называешь. Да, я встречалась с Владом – именно поэтому тебе пришлось так долго ждать ответа; я только что помогла ему разобраться с одной незначительной проблемой.

Я понимаю твое беспокойство, Коти, и не стану делать вид, что ему больше не грозит опасность со стороны Организации, с которой мы оба, тем или иным образом, связаны. Они жаждут его крови и, рано или поздно, обязательно до него доберутся, но сейчас он жив и даже здоров.

Разумеется, эта информация покажется тебе недостаточной.

Ты хочешь знать подробности, хотя бы те, которыми я имею право с тобой поделиться. Что ж, я готова пойти тебе навстречу ради нашей дружбы и общего интереса к одному усатому типу с рептилиями на плечах. Мы договоримся о времени и месте; я приду и расскажу, что смогу, – лично, поскольку есть вещи, которые лучше не доверять бумаге. Кое о чем я умолчу: у каждого из вас есть свои секреты. Да и я сама с радостью оставлю при себе парочку подробностей. Моя любовь к вам – залог того, что я храню одни тайны и раскрываю другие, так что не сердись!

Дорогая Коти, напиши мне сразу же (надеюсь, ты помнишь, что я предпочитаю не вступать в псионический контакт), и мы организуем встречу наедине. Я расскажу тебе достаточно, чтобы в твоей душе наступил мир. С нетерпением жду нашей встречи, а до тех пор остаюсь с совершенным почтением,

Кайра.

ГЛАВА 1.

Влад догадался, что я изменила внешность так легко, как если бы я сама ему об этом сказала. Когда он назвал меня по имени, я проворчала:

– Проклятье, Влад, я надеялась, что меня невозможно узнать.

Влад оглядел меня в своей характерной манере – глаза несколько раз вспыхнули, – потом ответил:

– Я тоже.

Он отказался от серых и черных цветов Дома Джарега, которые носил, когда я в последний раз его видела, и надел костюм из коричневой кожи. Однако он остался человеком с Востока, не сбрил усы, а на плечах у него сидела пара джарегов. Полагаю, Влад хотел сказать, что я не слишком удачно замаскировалась. И я решила не углубляться в столь неприятную тему.

– Кто этот мальчик? – спросила я.

– Мой любовник, – ответил он совершенно серьезно. Бросил на него короткий взгляд и добавил: – Савн, познакомься с Кайрой Воровкой.

Мальчик никак не отреагировал – казалось, он ничего не слышит, – и это произвело на меня жутковатое впечатление.

– Ты шутишь, верно? – поинтересовалась я.

Влад печально улыбнулся и ответил:

– Да, Кайра, я пошутил.

Лойош, самец-джарег, повел крыльями – наверное, смеялся надо мной. Я протянула к нему руку, он пролетел разделяющие нас четыре фута и позволил почесать его под подбородком. Самка, ее звали Ротса, внимательно наблюдала за мной, но осталась неподвижно сидеть на своем месте. Возможно, она забыла меня.

– Зачем маскировка? – поинтересовался Влад.

– А ты как думаешь?

– Не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

Я пожала плечами.

– Ну, наши костюмы друг друга стоят.

Он имел в виду мою зеленую блузку и белые штаны – я, как и он, отказалась от серого и черного цветов. И сменила прическу – зачесала волосы на лоб, чтобы его скрыть. Так я больше походила на крестьянку. Впрочем, он мог этого и не заметить: для наемного убийцы Влад иногда бывает чрезвычайно невнимателен. И все же маску надо прежде всего носить внутри себя, что отчасти объясняет, почему мне не удалось обмануть Влада. Я всегда ему доверяла – даже когда не имела на то причин.

– Мы давно не виделись, Влад, – сказала я – ведь для того, кто может прожить всего шестьдесят или семьдесят лет, время течет иначе.

– Точно, – согласился он. – Как странно, что мы случайно встретились.

– Ты не изменился.

– Меня стало меньше, – заявил он, показывая мне левую руку, на которой не хватало мизинца.

– Что произошло?

– Не выдержал тяжести.

Я сочувственно нахмурилась.

– Здесь можно где-нибудь поговорить?

Он огляделся по сторонам. Мы встретились в Норпорте, довольно далеко от Адриланки, но берег омывал тот же океан, а доки, хотя и более древние, мало отличались от столичных. У пирса, в пятидесяти ярдах от нас, замер на воде небольшой двухмачтовый грузовой корабль, невдалеке располагался рыбный рынок. Мы стояли на берегу океана на виду у сотен людей, но рядом никого не было.

– А здесь тебе чем не нравится?

– Ты мне не доверяешь, – обиженно ответила я.

Я увидела, что он собрался сказать что-то резкое, и замолчала. У нас с Владом много общих воспоминаний, однако у него нет никаких оснований относиться ко мне с подозрением.

– Насколько мне известно, – заявил он, – Организация по-прежнему намеревается меня прикончить, а ты все еще на них работаешь. Так что не обижайся, у меня достаточно оснований вести себя осторожно.

– О да, – согласилась я. – Они очень хотят тебя заполучить.

Вода с шипением разбивалась о причалы, построенные здесь в конце Междуцарствия; я чувствовала заклинания, которые не давали дереву гнить. В воздухе пахло океаном: соленой водой и дохлой рыбой, терпеть не могу эти запахи.

– Расскажи про мальчика, – попросила я Влада, чтобы дать ему время собраться с мыслями. Кроме того, мне действительно было интересно.

Савн показался мне симпатичным юношей-теклой – на вид лет девяносто, не больше. В нем все еще чувствовались сила и энергия, которых становится меньше, когда человеку переваливает за сто. У него были темно-коричневые волосы и карие глаза. Я разозлилась, что поверила, будто он любовник Влада. Савн не реагировал ни на меня, ни на кого-либо вокруг.

– Долг чести.

Влад всегда говорил таким тоном, когда пытался быть ироничным. Я поняла, что скучала по нему. И ждала продолжения.

Он сказал:

– Савн спас мне жизнь.

– И что с ним случилось?

– Обычное дело: ему пришлось воспользоваться оружием Морганти, чтобы прикончить волшебника-зомби.

– Когда?

– В прошлом году. А это важно?

– Нет, наверное.

– Я рад, что ты получила мою записку, и рад тебя видеть.

– Ты знаешь, что остаешься невидимым?

– Знаю. Камень Феникса.

– Да.

– Как Айбин?

Мы оба знали, что из всех людей Айбин интересовал Влада меньше всего.

– Насколько мне известно, у него все хорошо. Я не слишком часто его вижу.

Он кивнул. Некоторое время мы молча изучали береговую полосу, но там не нашлось ничего интересного. Наконец я повернулась к Владу и спросила:

– Ну? Я здесь. Что случилось?

Он улыбнулся.

– Кажется, мне удалось придумать способ заставить Организацию простить меня и забыть о мести.

Я рассмеялась.

– Мой дорогой Влад, даже если ты ограбишь сокровищницу Драконов и положишь свою добычу к ногам Совета, они тебя не простят.

Он перестал улыбаться.

– Именно.

– В таком случае я тебя слушаю.

Влад пожал плечами. Значит, он еще не готов к серьезному разговору. Ничего, я могу подождать.

– Знаешь, – сказала я, – на свете совсем немного людей с Востока, которые разгуливают с двумя джарегами на плечах. Ты уверен, что не вызываешь подозрений?

– Уверен. Ни один профессионал не станет испытывать судьбу в такой дыре, а любителей я не боюсь. Когда же сюда заявится какой-нибудь специалист, меня здесь уже не будет.

– Но они будут знать, где ты находишься.

– Я собираюсь пробыть в Норпорте всего пару дней.

Я кивнула.

После некоторых колебаний он спросил:

– Есть новости из дому?

– Я ничего не могу тебе рассказать.

– Не понял?

– Ты спрашиваешь о Коти?

– Ну…

– Я обещала ничего тебе не говорить, кроме того, что с ней все в порядке.

– Понятно.

Мне ужасно хотелось поделиться с Владом новостями, но я дала слово, а даже вору не пристало нарушать свои обещания. В особенности вору.

– А у тебя как дела? – спросила я.

– С тех пор, как появился мальчик, стало труднее, но я справляюсь.

– Как?

– В основном стараюсь держаться подальше от городов, а в лесах полно разбойников.

– Ты стал разбойником?

– Нет, я их граблю.

Я рассмеялась.

– Это в твоем стиле.

– На жизнь хватает.

– Очень на тебя похоже.

Влад переступил с ноги на ногу, словно устал стоять. Наверное, за последние три года ему пришлось немало пройти пешком.

– Не хочешь присесть? – спросила я.

– А ты весьма наблюдательна, – проворчал он. – Нет, со мной все в порядке. Ты слышала о человеке по имени Файрис?

– Да. Он умер пару недель назад.

– А что еще тебе о нем известно?

– Он был очень богат.

– Да. Что еще?

– Барон?.. Из Дома… Креоты?

– Орка.

– Верно. Теперь ты и сам видишь, что мне о нем известно.

Влад ничего не ответил; выходит, мне нужно задать вопрос. Я подумала о нескольких вещах, которые меня интересовали, и спросила:

– Как он умер?

– Следов убийства найти не удалось.

– Но… подожди. Твоя работа?

Он покачал головой.

– Я больше не занимаюсь такими вещами.

– Ладно, – согласилась я. Почему-то я всегда ему верю, хотя прекрасно знаю, какой он лжец. – Так что же произошло?

Его глаза не знали отдыха, а джареги постоянно оглядывали окрестности.

– Я не знаю, – ответил Влад, – но мне необходимо выяснить.

– Зачем?

На мгновение он смутился.

«О нет!» – пронеслось у меня в голове, однако я отбросила неприятную мысль – Влад иногда смущался от самых неожиданных вещей.

– Не имеет значения, – заявил он. – Знаешь, что мне от тебя нужно?

– Внимательно слушаю.

Мне всегда нравилось, что Влад умеет обращать внимание на детали.

Он не только подробно рассказал об охранных системах, с которыми я могла столкнуться, но и поведал, как ему удалось о них узнать, чтобы я провела собственную проверку. Он сообщил о том, где будут находиться слуги, и почему он так думает, и где я смогу найти то, что его интересует. Он передал мне расписание патрулей и подробно перечислил все, что ему узнать не удалось. Это заняло почти час, после чего я поняла, что работа мне по плечу – впрочем, существует немного задач, которые я не сумела бы решить, если речь идет о воровстве…

– Тебе придется раскошелиться, – заявила я.

– Естественно, – ответил Влад, пытаясь скрыть, что я его обидела.

– И сказать, зачем тебе это нужно.

Он прикусил губу и внимательно посмотрел на меня. Я сохраняла невозмутимость, потому что мне совсем не хотелось, чтобы он понял слишком много. Он быстро кивнул, и сделка была заключена.

Мне пришлось потратить два дня, чтобы проверить сведения Влада. Два дня, которые я прожила в сравнительно удобном номере гостиницы, располагавшейся в самом центре Норпорта. На третий я принялась за работу. Место, которое мне предстояло ограбить, находилось в двух милях к востоку от города, дорога туда являлась едва ли не самой опасной частью операции. Если меня кто-нибудь заметит и так же легко распознает мою маскировку, как удалось Владу, может начаться расследование, чего мне совсем не хотелось. Я решила эту проблему, держась подальше от дорог и выбирая малозаметные лесные тропинки. Мне удалось не заплутать, но прошло несколько часов, прежде чем я добралась до подножия небольшого холма, на котором располагался особняк Файриса.

Два часа я потратила на изучение окружающей местности. Влад не снабдил меня планом особняка, но внутреннее устройство современных зданий достаточно легко определить по одному только внешнему виду. В силу неведомых мне причин нынешние архитекторы не проектируют помещений без окон, что полностью выдает расположение комнат в доме. Кроме того, удалось разглядеть застекленные коридоры, которые (также неизвестно почему) имели окна меньших размеров. К концу прогулки я хорошо представляла себе дом и даже определила наиболее вероятное местонахождение кабинета.

Последние светлые часы я провела, пытаясь обнаружить в доме какие-либо признаки жизни. Однако все было тихо – впрочем, на другое я и не рассчитывала – семья Файриса (жена и трое детей) здесь не жила, его любовница покинула особняк, а прислуга, вне всякого сомнения, веселилась внутри, так что оставались лишь самые простые охранные заклинания. Я достала приспособления, которые обычно использую для обнаружения подобных заклинаний, и принялась за работу.

Темнота пришла как обычно, тени сменились сумерками – причем тени здесь оказались более четкими, чем в Адриланке. Наверное, это связано с тем, что западные ветры разогнали тучи. В западной части Империи все выглядит ярче, как и на дальнем востоке: в результате темнота здесь кажется значительно глубже.

Защитные заклинания, совсем неплохие, ставили не так тщательно, как я предполагала. Первое оказалось общим и почти бесполезным – чтобы с ним справиться, требовалось лишь притвориться, будто ты живешь здесь, а дальше – делай, что пожелаешь. Заклинание узнавания пришлось направить в сторону. Однако я не обнаружила следящего заклинания, которое отвечало за эффективность предыдущего, так что задача оказалась не слишком сложной. На дверях и окнах они поставили обычные охранные заклинания – с ними легко бороться, если совместить одно с другим, освободив проход. Здесь волшебник проявил похвальную осторожность, установив следящее заклинание, но и тут поторопился, не позаботившись о том, чтобы охрана сразу же узнавала о нарушении последнего. Я сняла заклинание, отыскав источник выделяемой им энергии.

Да, особняк охранялся не слишком тщательно – что же это означало? Возможно, беспечность связана со смертью хозяина. Никому и в голову не пришло задействовать защиту высших уровней. Впрочем, орки никогда не отличались склонностью к сложной охране своих домов, как делают, например, джареги. Нельзя исключать и того, что внутри имеются ловушки, которые я пока не сумела обнаружить. Что ж, придется потратить еще час, чтобы потом не возникло неприятных сюрпризов.

Я захватила с собой достаточно оборудования, чтобы открыть небольшой магазин волшебных принадлежностей, благодаря чему мне удалось обнаружить заклинания плодородия, внесенные в почву еще до того, как возвели особняк. Затем те, что уничтожают запах отхожих мест и не дают особняку погрузиться в землю; заклинания, удерживающие на месте каменную кладку и способствующие росту ореховых деревьев у дороги… и так далее. Но ничего связанного с охраной особняка не нашла. Я даже воспользовалась синим камнем, который позаимствовала у подруги Влада Алиры, но он показал лишь эхо следов старого волшебства, оставшееся после взрыва Драгейры в начале Междуцарствия.

Я осталась довольна. Не торопясь, поднялась по склону холма, внимательно поглядывая по сторонам, чтобы не попасть в самую обычную ловушку, хотя и не рассчитывала, что они могут здесь быть, – так и оказалось. Наконец я подошла к особняку. Следует упомянуть, что архитектор придерживался модных после Междуцарствия художественных воззрений, полагая, что монолиты красивы сами по себе. В результате особняк построили из крупных каменных блоков с минимальными украшениями – для них, как правило, используются изображения животных из кованого железа. Забраться в такой дом проще простого, поскольку для грабителя внутреннее расположение комнат не является секретом, а обитатели уверены, что спрятаться на гладких стенах почти невозможно – ужасно глупо с их стороны. Однажды я заключила пари с тремя друзьями, что они не сумеют меня заметить, когда я буду подниматься по голой стене на высоту третьего этажа. К тому же я сообщила им заранее, когда и в каком месте полезу. Они не смогли меня обнаружить. Вот вам и ответ на все вопросы.

Мне потребовалось десять секунд, чтобы добраться до уровня окна. Я устроилась немного отдохнуть на карнизе, размышляя об идиотском заклинании, о котором уже упоминала, – оно следило за целостностью окон. Заклинание действительно оказалось совсем простым, однако мне пришлось потратить некоторое время, чтобы его нейтрализовать. Толстое стекло было хитроумно вставлено в дерево и кожаные штуковины, идеально подогнанные к проему. Глупейшая роскошь – не пройдет и сотни лет, как все придется менять, даже если стекло не разобьется.

Я аккуратно разбила стекло, предварительно налепив большой лист бумаги, намазанный клейкой массой, после чего медленно выдавила его, стараясь, чтобы осколки не упали вниз. Впрочем, на деревянной раме остались мелкие куски стекла, но мне удалось благополучно забраться внутрь, не поранив руки. Затем я завесила проем плотной бумагой, чтобы снаружи никто не заметил зажженный мной свет (на случай, если там кто-нибудь окажется).

Потратив еще несколько секунд на безрезультатные поиски дополнительных охранных заклинаний, я зажгла свечу и быстро огляделась. Сколько бы раз ты ни влезал в чужие дома, всегда возникает неприятное ощущение, будто кто-то поджидает тебя в темноте с оружием в руках. И хотя со мной такого ни разу не случалось – как и в эту ночь, – подобные мысли неизменно приходят мне в голову.

Я зажмурилась и некоторое время неподвижно стояла, привыкая к ночным звукам, присущим этому дому. Затем открыла глаза и внимательно осмотрела помещение, в котором оказалась.

Кабинет – сразу же предположила та часть моего мозга, которая склонна к быстрым обобщениям. Однако я не стала обращать внимания на подсказки и продолжала осмотр.

У дальней стены расположились два больших шкафа из темного дерева, скорее всего вишни – хорошая работа, но без полета фантазии. Рядом с ними, перед вторым окном, стояли небольшой письменный стол и кресло. С кресла, на котором, по всей видимости, обычно восседал Файрис, можно было легко дотянуться до обоих шкафов. На столе лежали стопка толстых книг, несколько листов бумаги, пресс-папье, чернильница и перо. Еще несколько перьев аккуратно разложены, словно ждали, когда их призовут к работе. Создалось впечатление, что в комнате не убирали несколько недель – то есть со дня смерти Файриса. Почему же никто не заходил сюда после его кончины? Нет, вопросы потом.

Я изучила ящики стола и шкафов и обнаружила в каждом охранное заклинание. Все они оказались не слишком сложными, а я не особенно торопилась, поэтому спокойно их нейтрализовала (напрасно потраченное время, поскольку почти наверняка они могли передать тревожный сигнал только Файрису, который уже не получит никаких сообщений, – но лучше не совершать опрометчивых поступков). Я не забыла проверить и обычную защиту – тонкую проволоку, например, натянутую между ножками стола, или вдоль стен, – но ничего не обнаружила. Сейчас мне неожиданно пришло в голову, что после моего рассказа может возникнуть впечатление, что Файрис не особенно боялся кражи, – но это не так. Обычно охрану осуществляют стражники, а после смерти Файриса за расписанием их дежурств стало некому следить. Да и магическая защита была достаточно эффективной; просто меня очень трудно остановить.

Через две минуты я убедилась, что в столе нет потайных отделений, еще десять ушло на то, чтобы проверить шкафы. На оставшуюся часть комнаты пришлось потратить час – довольно много, однако я посчитала, что риск в данном случае не слишком велик.

Убедившись, что ничего не пропущено, я принялась просматривать бумаги, пытаясь найти то, что интересовало Влада. И чем дольше я этим занималась, тем труднее мне удавалось сохранять внимание и осторожность. Но по прошествии четырех часов у меня наконец появилась уверенность, что я обнаружила то, что искала. Получился аккуратный пакет, который я закинула себе за спину. До рассвета оставался целый час.

Я навела порядок на столе и выскользнула в коридор, ведущий в спальню. Здесь царила тишина, и я даже услышала – или мне только показалось, – как дышат слуги в своих комнатах наверху. Постель была убрана, одежда аккуратно развешена в шкафу, в отличие от кабинета здесь недавно наводили порядок – очевидно слуги получили приказ держаться от кабинета подальше и старательно его выполняли. Я вытащила ящики и слегка разворошила вещи, так поступают воры, когда ищут что-нибудь ценное. Нашла сейф и потратила несколько минут на то, чтобы создать видимость безуспешных попыток взлома, после чего прошла в кабинет и через окно покинула особняк.

Когда я вернулась в город, еще не рассвело. Я нашла гостиницу и взобралась по стене в свой номер на втором этаже, чтобы не попадаться на глаза слугам. Сложив добычу под подушку, я проспала девять часов.

Моя встреча с Владом состоялась в одной из портовых таверн, где подают пиво и острую тушеную рыбу. Влад заказал рыбу, я есть не хотела. Стояло раннее утро, поэтому в таверне почти не оказалось посетителей, только пара столиков была занята. Никто из нас не привлек внимания. Не перестаю удивляться тому, как Влад (даже с джарегом на плече – сегодня только с одним) умудряется оставаться незаметным.

– Где мальчик?

– С друзьями.

– У тебя есть друзья? – не без сарказма спросила я.

По его лицу промелькнула быстрая улыбка.

– Ротса присматривает за ним.

Он взял пакет с книгами и бумагами, всем своим видом изображая, что они его не слишком интересуют. Я строила рожи Лойошу, пока Влад внимательно просматривал содержимое. Наконец он поднял голову и кивнул:

– Да, именно то что мне нужно. Спасибо.

– Что это такое?

– Понятия не имею.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– По надписям на верхних частях страниц.

– Понятно, – солгала я. – Ну, тогда…

– Что меня интересует?

– Да.

Он посмотрел на меня. Я видела Влада счастливым, грустным, испуганным, сердитым и обиженным; но я ни разу не замечала, чтобы он испытывал неловкость. Наконец он ответил:

– Хорошо. – И начал рассказывать.

ГЛАВА 2.

На стене небольшого постоялого двора в предместье Норпорта кто-то написал черными неуклюжими буквами: «Когда вода прозрачна, ты видишь дно, когда вода становится грязной, ты видишь себя».

– Глубокая философия, – сказал я Лойошу. – Наверное, здесь бордель.

Он не засмеялся. Называйте меня суеверным, но я решил найти другое место и кивнул мальчику, чтобы он следовал за мной. Не знаю точно, когда он начал реагировать на несловесные сигналы. Хороший знак. Впрочем, других изменений за целый год, который мальчик провел со мной, я не заметил. И это дурной знак.

Не торопись, Кайра, подожди. Я не вчера родился на свет. И мне хорошо известно, как следует рассказывать проклятые Виррой истории. Договорились?

Поэтому я зашагал дальше, приближаясь к Норпорту. Я шел сюда потому, что Норпорт самый крупный город мира – ну, ладно, Империи, – в котором нет университета. Нет, я ничего не имею против университетов, но ты же знаешь, как они работают – туда стекаются все лучшие головы со всей округи, словно влекомые магнитом, а вместе с ними и самые богатые и честолюбивые. Это места, где живет огромное знание и тому подобное. У меня возникла проблема, для решения которой требовался человек с достаточными, но все же не очень большими познаниями. Идти в университет – нет, такой путь меня совсем не прельщал. Я не знал, как мне поступить, иными словами, как действовать, чтобы не попасть в руки к своим врагам. К примеру, что произойдет, если я направлюсь в Кэндлтаун и сделаю запрос в университете леди Бриндлгейт, а мне кто-нибудь нагрубит и я буду вынужден его прикончить? Что тогда? Разразится скандал, многие о нем узнают, и мне снова придется уносить ноги.

И я пришел к выводу: следует найти место, где живет много людей, но нет заведения, где собираются лучшие умы. То есть поселение, где полно третьесортных волшебников, старых мудрецов и мудрых старух. Почти весь последний год я занимался поисками такого места, пока мне не пришла в голову новая идея.

Я еще дойду до нее и все тебе расскажу. Верь мне.

Я подошел еще ближе к городу и остановился в гостинице, и, Кайра, тебе совсем не обязательно внимательно слушать. Я не ввязывался в драки, собирал слухи, беседовал с разными людьми, потом переходил в другую гостиницу, и там все повторялось снова. Так я оказался перед маленьким голубым домиком, стоявшим на опушке леса. Да, представь себе, голубым – яркое пятно на фоне зеленого леса, окружающего Норпорт. Мне еще не доводилось видеть таких уродливых строений.

Первым делом к нам выскочила собака. Я загородил собой Савна, а моя рука легла на кинжал, но Лойош сказал:

Босс, она же виляет хвостом.

– Верно.

Это оказалась гончая с многочисленными примесями – хрупким строением она напоминала лиорна, с курчавой рыжеватой шерстью, которую давно следовало бы вымыть, длинным носом и обвисшими ушами. Вблизи собака не показалась мне очень крупной. Остановившись в нескольких шагах, она принялась нас обнюхивать. Я протянул ей левую руку, и она ее одобрила, потом подпрыгнула к Лойошу и Ротсе, опустилась на все четыре лапы, дважды что-то пролаяла и застыла на месте, весело виляя хвостом. Ротса зашипела, Лойош не снизошел до ответа.

Дверь дома распахнулась, женщина позвала:

– Малыш! – Собака оглянулась на хозяйку, повернулась, подбежала к ней, поднялась на задние лапы, после чего замерла у ее ног.

Женщина оказалась старой и очень высокой – почти на полтора фута выше меня. У нее были седые волосы и такое выражение лица, от которого сразу скис бы ваш самый любимый продукт.

– Ты человек с Востока, – заявила она неожиданно мелодичным голосом.

– Да, – ответил я. – А ваш дом покрашен в голубой цвет.

Она пропустила мое замечание мимо ушей.

– Кто этот мальчик?

– Он причина, по которой я к вам пришел.

– Он человек.

– А я и не заметил.

Я услышал, как рассмеялся Лойош; старуха даже не улыбнулась.

– Только не нужно дерзить, – сказала она. – Вы, несомненно, пришли ко мне за помощью; вам следует вести себя вежливо. – Собака уселась у ее ног и наблюдала за нами, высунув язык.

Я попытался сообразить, к какому Дому принадлежит женщина, и пришел к выводу, что скорее всего она тсалмот, если судить по сложению и форме носа, – зеленая шаль, грязная белая блуза и зеленая юбка выглядели настолько затрапезными, что по ним я ничего не мог определить.

А тебе не все равно?– спросил Лойош.

Хороший вопрос.

– Ладно, – сказал я. – Буду учтивым. Вы не находите слова «третьесортный волшебник» оскорбительными?

– Нахожу, – сердито ответила она.

– И что же вы предпочитаете?

– Колдунья.

Она с тем же успехом могла называться колдуньей, как я – акробатом.

– Хорошо. Я слышал, что вы колдунья и что вы хорошо разбираетесь в проблемах с головой.

– Да, иногда мне удается помочь.

– У мальчика воспаление мозга.

Она фыркнула.

– Такой болезни не существует.

Я пожал плечами.

Она посмотрела на Савна, но так и не переступила порога своего дома. Нас она не пригласила подойти. Я ожидал, что она задаст какие-нибудь вопросы о его состоянии, но женщина спросила:

– Что вы можете мне предложить?

– Золото.

– Оно меня не интересует.

Тут она меня удивила.

– Вам не нужно золота?

– Мне хватает на жизнь.

– Тогда чего же вы хотите?

Предложи ей жизнь, босс.

Тебе пора подрасти, Лойош.

– У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, – заявила она.

– Вы будете удивлены, – заметил я.

Она оценивающе на меня посмотрела, словно снимала мерку для гроба, и сказала:

– Я знала не многих людей с Востока. – Собака почесала ухо, встала, потянулась, пробежалась кругом, вернулась на прежнее место и вновь почесала то же ухо.

– Если вас интересует, можно ли мне доверять, – продолжал я, – то я вряд ли смогу привести убедительные доводы.

– Дело не в этом.

– Тогда…

– Заходите.

Я вошел, Савн последовал за мной, замыкала шествие собака. Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Я вовсе не хочу сказать, что там было грязно – как раз наоборот, здесь царила чистота, нигде ни пылинки; совсем непростое дело в деревянном доме. Однако повсюду стояли полированные резные фигурки из дерева, великолепные и безвкусные. Масляные лампы, стулья, шкафчики и буфет из темной твердой древесины также блестели от полировки – кто-то явно перестарался, словно хозяйка поставила перед собой задачу продемонстрировать все виды украшений. Картину усугубляла собака, масть которой странным образом гармонировала с обстановкой комнаты. Трижды обойдя помещение по кругу, пес улегся у двери.

Я изучающе посмотрел на сверкающую каминную полку, безвкусные канделябры и все остальное.

– Ваша работа?

– Нет. Мой муж был резчиком по дереву.

– Весьма умелым, – правдиво заметил я.

Она кивнула.

– Этот дом много для меня значит, – сказала она. – Мне бы не хотелось его покидать.

Я ждал.

– Меня попросили убраться отсюда – и дали на сборы шесть месяцев.

Ротса нетерпеливо зашевелилась на моем правом плече. Лойош, сидевший на левом, сказал:

Я ей не верю, босс. Чтобы вдову вышвырнули из дома? Быть такого не может!

Кто?

– Владелец земли.

– А как его зовут?

– Не знаю.

– Почему же он хочет, чтобы вы ушли?

– Не знаю.

– Вам предложили какую-нибудь компенсацию?

– Что?

– Он обещал вам заплатить?

– Ну да. – Она фыркнула. – Жалкие гроши.

– Понятно. А почему вы не знаете имени владельца земли?

– Она принадлежит какой-то организации…

Я сразу подумал «джарегам» и почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Что за организация?

– Какая-то торговля. Крупная.

– А какой Дом?

– Орки.

Я расслабился.

– Кто вам сказал, что вы должны уехать?

– Молодая женщина, которую я раньше никогда не видела. Мне кажется, она тоже принадлежит к Дому Орки.

– Как ее звали?

– Не знаю.

– И вам не известно название организации, на которую она работает?

– Совершенно верно.

– Откуда же вы знаете, что она и в самом деле на них работает?

Женщина фыркнула.

– Она вела себя достаточно убедительно.

– У вас есть адвокат?

Она снова фыркнула, и я счел это отрицательным ответом.

– Тогда найдите себе хорошего адвоката – для начала.

– Я не верю адвокатам.

– Хм-м-м. Ну, в таком случае нужно узнать, кто владеет землей, на которой стоит ваш дом. Кстати, как вы платите за аренду?

– Мой муж заплатил за шестьдесят лет вперед.

– Но…

– Та женщина сказала, что деньги я получу обратно.

– Здесь есть контора, которая занимается земельными вопросами?

– Я не знаю. Где-то среди моих бумаг должен быть договор. – Ее глаза сузились. – Ты думаешь, что сумеешь мне помочь?

– Возможно.

– Присаживайся.

Я воспользовался ее приглашением и усадил Савна, а потом нашел стул для себя. Он оказался таким же уродливым, но удобным. Собака дважды стукнула хвостом об пол, а потом опустила голову на передние лапы.

– Расскажи мне о мальчике, – попросила женщина.

Я кивнул.

– Вы когда-нибудь встречались с ожившими мертвецами?

Ее глаза округлились, и она коротко кивнула.

– А вы сражались с волшебником-атирой? Ожившим мертвецом-атирой с оружием Морганти?

Теперь в ее глазах появилось сомнение.

– А ты?

– Мальчик сражался. И убил волшебника.

– Я тебе не верю.

– Взгляните на него.

Она перевела взгляд на Савна. Он сидел и смотрел на противоположную стену.

– И с тех пор он так себя ведет?

– С того самого момента, как очнулся. Точнее, ему стало немного лучше – он следует за мной без словесных команд, а если я кладу рядом с ним еду – он начинает есть.

– А он…

– Да, если я не забываю ему напомнить.

Она покачала головой.

– Не знаю.

– Во время схватки с волшебником он получил удар по голове. Возможно, в этом состоит часть проблемы.

– Когда это произошло?

– Около года назад.

– И ты весь год путешествовал с ним?

– Да. Я пытался найти того, кто сумеет его вылечить. Пока мне не удалось.

Я не стал ей рассказывать об усилиях, которые прилагал, о разочарованиях, тупиках, бесцельных поисках, когда мне приходилось думать не только о том, как вылечить Савна, но и как держаться подальше от больших городов вроде Норпорта, чтобы не попасться на глаза представителям Дома Джарега. Иными словами, я не сказал ей, что близок к отчаянию.

– Почему бы тебе не обратиться за помощью к настоящему колдуну? – В ее голосе послышалась горечь.

– Я в бегах.

– От кого?

– Это вас не касается.

– Что ты сделал?

– Я помог мальчику убить восставшего из мертвых волшебника-атиру.

– Почему он его убил?

– Чтобы спасти мне жизнь.

– А почему волшебник пытался тебя убить?

– Вы задаете слишком много вопросов.

Она нахмурилась, потом заявила:

– Для начала я хочу осмотреть его голову.

– Хорошо. Завтра я займусь вашей проблемой.

Она расстелила для нас несколько одеял на полу, и на них мы провели ночь. Под утро я проснулся и увидел, что собака спит рядом с Савном. Оставалось надеяться, что у нее нет блох.

Через пару часов я проснулся окончательно и принялся за работу. Женщина уже встала и держала перед глазами Савна зажженную свечу, то ли для того, чтобы посмотреть, как он реагирует на свет, то ли пытаясь заглянуть в глубины его разума, а может быть, у нее были какие-то другие причины. Ротса сидела на каминной полке и с беспокойством смотрела вниз; она успела привязаться к Савну и теперь опасалась за него. Собака лежала и наблюдала за своей хозяйкой, постукивая по полу хвостом всякий раз, когда женщина двигалась.

– Где бумаги? – спросил я.

Женщина повернулась ко мне и ответила:

– Если хочешь кофе, налей себе.

– А у вас есть клява?

– Можешь сам сварить. Договор и остальные бумаги держат в коробках наверху. – Она показала на потолок кухни, в котором виднелся квадратный проем.

Я сделал кляву и наполнил две чашки. Затем нашел лестницу и лампу и забрался на большой чердак, где оказалось множество деревянных ящиков, набитых старым тряпьем и бумагами.

Взяв первый попавшийся ящик, я спустил его вниз и принялся перебирать бумаги.

За свою жизнь, Кайра, я занимался самыми разными вещами. Однажды полдня провел среди отбросов – больше негде было спрятаться. Одно время продавал на рынке рыбу. Приходилось изображать капрала императорской гвардии – в тот раз я арестовал кое-кого за организацию массовых беспорядков в общественных местах. Но я очень надеюсь, что больше мне не придется проводить целую неделю, читая письма и бумаги, накопившиеся за тысячу с лишним лет. И все лишь для того, чтобы найти имя владельца земли, на которой стоит ее дом. А ведь мне еще предстояло каким-то образом уговорить или заставить его забыть о намерении изгнать старую леди, чтобы она захотела вылечить – но не будем об этом… Неделя тянулась очень долго. Я перебирал любовные письма девятисотлетней давности, советы по лечению переохлаждения и способы определения причин, по которым врастают ногти.

Я четырнадцать часов в день проводил, копаясь в содержимом какого-нибудь ящика, пока не убеждался, что в нем нет того, что я ищу. После чего я относил его обратно на чердак и принимался за следующий. К своему удивлению, я в конце концов обнаружил, что такая работа тоже может приносить своеобразное удовлетворение, и понял, что буду разочарован, если она закончится прежде, чем я успею разобрать все бумаги.

Иногда появлялись местные жители, и в таких случаях мне приходилось удаляться на прогулку, чтобы проветриться и отдохнуть от возни с бумагами. Если у посетителей и возникали проблемы из-за мальчика или джарегов, то я о них не слышал, вдоволь наслаждаясь неторопливыми моционами. Вскоре я хорошо изучил окрестности, но не нашел ничего достаточно интересного. Однажды я вернулся после долгого отсутствия и обнаружил старую женщину у камина, она держала в руке скомканный листок бумаги.

– То, что я ищу? – спросил я.

Она швырнула листок бумаги в огонь.

– Нет, – ответила она, не поворачиваясь ко мне.

– Что-то не так?

– Нам пора вернуться к нашим поискам, – заявила женщина.

– Если окажется, что договора нет в ящиках…

– Ты его найдешь, – проворчала она.

В конце концов, на пятый день мне удалось обнаружить договор – после того, как я разобрал две трети ящиков: аккуратный маленький свиток, перевязанный зеленой лентой, где излагались условия контракта об аренде, которую следовало платить «Компании по аренде земель Вестмана, племянницы и племянника».

– Я нашел документ, – заявил я.

Старая женщина, носившая, как оказалось, странное канефталийское имя, больше похожее на звук, производимый при чихании, сказала:

– Вот и хорошо.

– Я навещу их завтра утром. Вам удалось чего-нибудь добиться?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– Только не надо меня торопить.

– Я просто спрашиваю.

Женщина кивнула и вернулась к своему занятию, которое состояло в проверке рефлексов Савна: она постукивала деревянной палочкой ему по колену, одновременно заглядывая в глаза.

Наблюдавший за нами Малыш пришел к выводу, что можно отвлечься. Он встал, не торопясь, подошел к миске с водой, напился с обычным энтузиазмом и вышел, открыв носом дверь.

Мы будем завтра кого-нибудь убивать, босс?

– Сомневаюсь. Тебе скучно?

– Вроде того.

– Тренируй выдержку.

Мы с Лойошем вышли из дому, чтобы подышать свежим воздухом. Я присел на землю, а он принялся кружить надо мной. Ко мне подошел Малыш, ткнулся носом в ногу и поскреб дверь. Хозяйка впустила его в дом. Лойош опустился мне на плечо.

Беспокоишься из-за Савна, босс?

– Немного. Но если это не сработает, мы попробуем что-нибудь еще, вот и все.

– Верно.

Я немного замерз. В перелеске я заметил какое-то маленькое животное и с некоторым удивлением вдруг понял, что вышел из дома без шпаги и даже без кинжала. Мне стало как-то не по себе, и я вернулся внутрь, чтобы устроиться перед огнем. Довольно скоро я отправился спать.

Я уже бывал в Норпорте несколько лет назад, а в последние дни не раз прогуливался по его окраинам, но лишь на следующее утро впервые вошел в город. Он показался мне забавным – Адриланка в миниатюре – построенный в центре трех холмов, как Адриланка, расположенная между утесами, на берегу моря. Впрочем, у Норпорта имеются свои особенности. Стоит только взглянуть на трехэтажные гостиницы и здание пятиэтажной Биржи лесоматериалов, на улицы, поначалу прямые и широкие, а потом узкие и кривые, и сразу станет ясно: кто-то хотел сделать из Норпорта большой город, но из этого ничего не вышло.

Я оказался в одном из новых районов, где много деревянных домов и торговцы живут прямо в своих лавках, но по мере того, как я приближался к докам, строения становились все меньше, хотя дома в основном попадались каменные. А жители Норпорта – я уверен, что и ты это заметила – изо всех сил стараются убедить всех, что живут они в замечательном месте. Они так долго рассказывают о том, какие симпатичные здесь люди, что довольно скоро начинают действовать тебе на нервы. Они так подробно объясняют, что только в Норпорте ты можешь найти такую селедку, что тебе даже пробовать ее не хочется – исключительно из вредности, – ты понимаешь, о чем я говорю?

Найти компанию Вестмана оказалось совсем не просто, поскольку в ратуше не знали ее адреса. Да, такая компания существует, вот только адрес ее не зарегистрирован. Мне это показалось странным, а клерк, напротив, счел подобное совершенно обычным делом; похоже, у них такие вещи случаются часто. Однако компания была зарегистрирована, но вовсе не как Вестман. Она называлась «Биржа Бругана». А есть ли адрес у Биржи Бругана? Нет. А владелец? Конечно. Залоговая компания Норпорта. А чем занимается компания? Понятия не имею.

Клерк не собирался подрывать свое здоровье, помогая мне, – он просто показывал, куда мне следует заглянуть, а остальное предоставлял делать самому, но только после того, как я расстался с тремя империалами. Наконец, я получил возможность просмотреть очередную пачку пыльных бумаг; в последнее время копание в них стало моим любимым занятием.

Оказалось, что владелец Залоговой компании Норпорта не зарегистрирован. Там, где должно стоять имя владельца, осталось пустое место, а рядом – абсолютно неразборчивая подпись. Но – кто бы мог подумать! – у компании имелся адрес: Дом Файриса, офис 31.

Ага, я вижу, как загораются твои глаза. Мы нашли связь с Файрисом. В некотором роде.

Я легко нашел Дом Файриса – клерк рассказал, где он находится, посмотрев на меня так, словно только полные идиоты могут этого не знать. Он располагался в Шрауд-Хилл, то есть почти на окраине города, и оказался настолько высоким, что с его крыши открывался красивый вид. Здание в шесть этажей, Кайра, и от него пахло большими деньгами, начиная от полированного мрамора лестниц и кончая стеклянными окнами под самой крышей. Не знаю, поверишь ли ты, но от одной только мысли, что придется войти внутрь, мне стало немного не по себе – как когда я в первый раз увидел Черный замок. Конечно, ощущения были не настолько впечатляющими, но я сразу же понял: мне придется столкнуться с могущественными силами.

В чем проблема? – спросил Лойош.

Я ничего не смог ему ответить, но вопрос меня взбодрил. В здание вела единственная деревянная дверь, над которой красовалась надпись: «ФАЙРИС» и символ Дома Орки.

Я вошел, но внутри никого не встретил. Вдоль длинного коридора располагались многочисленные двери с весьма информативными надписями вроде «Каттер & Каттер». Я обошел весь первый этаж и оказался перед широкой лестницей.

Лойош, – позвал я.

Уже в пути, босс.

Я остался ждать внизу. Хорошо одетые горожане – орки, креоты и лиорны – спускались или поднимались по ступенькам, одаривая меня любопытными взглядами, приходили к выводу, что не знают, зачем сюда явился убого одетый человек с Востока, и молча отправлялись дальше по своим делам. Одна женщина, орка, спросила, не нуждаюсь ли я в помощи. Когда я ответил отрицательно, она пожала плечами и удалилась. Наконец вернулся Лойош.

Ну?

– На втором этаже офисы поменьше. Чем выше, тем скромнее они становятся – и так до шестого этажа. Туда я проникнуть не смог.

– Дверь?

– Да. Причем закрытая.

– Ага.

– Номер тридцать один находится на пятом этаже.

– Ладно. Пойдем наверх.

Мы поднялись на пятый этаж, и Лойош повел меня к номеру 31, который красовался над прикрытым занавесом дверным проемом. Кроме того, на двери красовалась табличка с надписью «Страхование Браунберри». Я вошел, не постучавшись.

За столом сидел очень бледный лиорн, который изучал толстую конторскую книгу, сверяясь с карточками, стоящими в небольшой коробке. Он поднял голову и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Чем могу служить? – спросил лиорн.

– Можете, – ответил я. – Вас зовут Браунберри?

– Нет, но я работаю на «Страхование Браунберри». Чем могу помочь?

Он не собирался выдавать дополнительную информацию, но продолжал вежливо улыбаться, бросая слегка обеспокоенные взгляды на Лойоша.

– Меня интересует Залоговая компания Норпорта.

– Ага, – кивнул он. – Тут я вам, безусловно, могу помочь.

– Превосходно.

Офис был маленьким, но за спиной лиорна я заметил дверной проем, скрытый за занавеской, – несомненно, там находилось еще одно помещение с другим столом и лиорном, изучающим конторскую книгу.

– Насколько я понимаю, – осторожно проговорил я, – Залоговая компания Норпорта владеет Биржей Бругана.

Он нахмурился.

– Биржей Бругана? Боюсь, я никогда о ней не слышал. А чем они занимаются?

– Они владеют «Компанией по аренде земель Вестмана, племянницы и племянника».

Клерк покачал головой:

– К сожалению, мне о них ничего не известно.

В этот момент занавеска у него за спиной сдвинулась в сторону, в офис вошла женщина и остановилась возле стола. Орка, на вид я бы дал ей лет семьсот. В синих штанах и простой белой блузке с синей каймой, короткие волосы она зачесывала назад. Весьма привлекательная, если вам нравятся драгейриане.

– «Компания Вестмана»? – осведомилась она.

– Да.

– Ты ею занимаешься, Лиин? – спросил лиорн.

– Да. – Потом она повернулась ко мне и спросила: – Чем я могу вам помочь?

– У вас имеется договор на аренду земли с леди по имени Гаджаанра или что-то в этом роде?

– Да. Я как раз собиралась с ней встретиться. Вы ее адвокат?

– Вроде того.

– Пожалуйста, заходите ко мне и присаживайтесь. Меня зовут Лиин. А вас?

– Падрейк, – ответил я.

Я проследовал в крошечный кабинет, в котором едва помещались письменный стол, сама Лиин, шкаф и я. На столе лежали письменные принадлежности и несколько толстых черных книг. Я уселся на деревянный стул.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Лиин.

Пожалуй, мне еще не приходилось встречаться с такими вежливыми орками.

– Я бы хотел понять, почему моя клиентка должна покинуть землю, на которой проживает.

Лиин кивнула так, словно ожидала услышать от меня именно этот вопрос.

– Мы получили инструкции от компании-учредителя. Боюсь, я не смогу назвать вам истинные причины. Мы полагаем, что сделали вполне разумное предложение…

– Дело не в этом, – прервал я.

Казалось, Лиин удивилась. Возможно, она не привыкла к тому, чтобы ее перебивали люди с Востока или адвокаты или ей еще не доводилось встречаться с теми, кого не интересуют деньги.

– А в чем же дело? – спросила она, всем своим видом показывая, что будет сохранять вежливость, несмотря на мои провокации.

– Она не хочет уходить со своей земли.

– Боюсь, ей придется. Компания-учредитель…

– Могу ли я поговорить с представителем компании?

Некоторое время Лиин внимательно меня разглядывала, потом ответила:

– Не вижу причин для возражений.

Она написала адрес и имя на маленьком листке бумаги, дождалась, пока высохнут чернила, и протянула его мне.

– Благодарю вас, – сказал я.

– Мы всегда рады вам помочь, сэр Падрейк.

Я кивнул лиорну, настолько поглощенному своими делами, что он этого даже не заметил, вышел из комнаты, взглянул на адрес и рассмеялся. На листке значилось: «Леди Сепра, „Компания Сепра“, комната 20». Естественно, имелось в виду то же самое здание. Я покачал головой и начал спускаться по лестнице, послав вперед Лойоша.

Не прошло и минуты, как он вернулся.

– Третий этаж, – объявил он.

– Хорошо.

Ты все поняла, Кайра? Ладно. Тогда не стану рассказывать, как я провел остаток дня. Никто со мной не спорил, все были очень вежливы, и в конце концов я получил ответ – или нечто похожее на ответ.

Когда я вернулся в домик на окраине, солнце уже зашло. Малыш встретил меня, радостно виляя хвостом. Приятно, когда кто-то по тебе скучает.

Если только ты не слишком привередлив в выборе компании.

– Заткнись, Лойош.

Я вошел в дом и увидел, что Савн спит на ворохе одеял. Старуха пила чай у огня. Она даже не повернулась, когда я появился. Лойош подлетел поздороваться с устроившейся рядом с Савном Ротсой.

– Что вам удалось выяснить относительно мальчика? – спросил я.

– Очень мало. Дело не только в ударе по голове, но с него все началось. Надеюсь, что скоро я смогу сказать больше.

– А вылечить его можно?

– Сначала я должна разобраться в причинах болезни.

– Понятно.

– А какие новости у тебя?

– Со мной все в порядке, спасибо.

Она повернулась и бросила на меня свирепый взгляд.

– Что тебе удалось узнать?

Я уселся за сооружение, которое называлось кухонным столом.

– Вы не более чем крошечный винтик в огромной машине.

– И что это значит?

– Умер человек по имени Файрис.

– Я слышала. И что из того?

– Он владел множеством компаний. Когда он умер, оказалось, что большинство из них не располагают никаким имуществом, если не считать мебели в офисах.

– Об этом я тоже слышала.

– Вашей землей распоряжалась компания, которую хотят продать за долги. Вам нужно просто выкупить землю. Вы говорили, у вас есть деньги…

– У меня нет денег, – прервала меня старуха.

– Не понял?

– Я думала, что у меня есть деньги, но я ошибалась.

– Я вас не понимаю.

Она отвернулась к огню и несколько минут молчала. Наконец она сказала:

– Все мои деньги лежали в банке. Два дня назад, когда тебя не было дома, ко мне пришел посыльный и сообщил, что…

– Банком владел Файрис?

– Да.

– И все ваши деньги пропали.

– Мне повезет, если я получу по два орба за каждый империал.

– М-да, – пробормотал я.

Довольно долго я сидел и думал.

– Ладно, задача становится более трудной, но все еще выполнимой. У меня есть деньги.

Она снова взглянула на меня. Ее морщинистое лицо оставалось неподвижным.

– Где-то есть человек, который владеет вашей землей, – продолжал я, – и тот, кто занимается делами вашего банка…

– Файрис, – вмешалась она, – но он мертв.

– Нет. Кто-то взял на себя управление его делами. Кто-то отвечает за его имущество. И, что еще важнее, существует какой-то богатый сукин сын, на которого необходимо надавить, чтобы он подписал соответствующие бумаги.

– И как ты намерен найти своего таинственного богача?

– Пока не знаю. Но первым делом нужно найти место, куда ведут все следы.

– Сомневаюсь, что необходимая тебе информация является общественным достоянием, – заявила она.

– Вы правы. – Я не стал спорить.

Закрыв глаза, я принялся размышлять о нескольких днях самой нелюбимой мной работы: изучение планов и маршрутов стражи, а также выуживание нужных сведений из людей, причем так, чтобы они не догадались, что именно меня интересует, – и вся канитель только для того, чтобы получить возможность подступиться к решению проблемы. Я даже головой покачал, так мне стало себя жалко.

– Ну? – спросила старуха, когда поняла, что я не собираюсь больше ничего говорить. – Что ты собираешься делать? Украсть личные бумаги Файриса?

– Я похож на вора?

– Да.

– Благодарю вас, – проворчал я.

Она фыркнула.

– К сожалению, – добавил я, – воровство никогда не было моей профессией.

– Ну и что ты намерен предпринять?

– Но я знаком с одним вором.

ИНТЕРЛЮДИЯ.

Полагаю, если человек потерял палец…

– Да. Но он зажил удачно.

– Мне даже слышать об этом больно. Интересно, что на него упало?

– Я не знаю.

– Ты не спросила?

– Он не хотел об этом говорить. Ты знаешь, как он себя ведет, когда не желает о чем-нибудь рассказывать.

– Да. Очень похоже на тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь мне о многом не говоришь, правда?

– Пожалуй. Но не специально – во всяком случае, пока. Позднее могут возникнуть вопросы, которые я бы не хотела обсуждать. Но даже если я расскажу тебе все, что помню, и так, как помню, мы все еще будем здесь…

– Я понимаю. Хм-м-м.

– Что такое?

– Я подумала, что он остался бы доволен, если бы узнал, что мы целый день проговорили о нем.

– Я ему не скажу.

– Это не имеет значения.

– Мне продолжать?

– Давай сначала закажем еще чаю.

– Очень хорошо.

ГЛАВА 3.

Я посмотрела на Влада, когда он умолк. Мне сразу же пришло в голову несколько мыслей, но я не знала, что сказать или спросить. К тому же я забыла: когда Влад рассказывает историю, вам следует добыть себе высокий и полный стакан и приготовиться к долгим паузам. Я обдумала все, о чем он мне поведал, и поинтересовалась:

– Кого убил мальчик?

– Типа по имени Лораан.

Я постаралась скрыть свою реакцию, продолжая молча смотреть на Влада.

– Похоже, ты знаешь, о ком идет речь?

– Да. Тебе хорошо известно, что я слежу за твоей карьерой. Я думала, он окончательно умер.

Влад пожал плечами.

– Поговори об этом с Мароланом. Точнее, с Черным Жезлом.

Я кивнула.

– Мальчик спас тебе жизнь?

– Простой ответ на твой вопрос – да. Более подробный займет неделю.

– Но ты его должник.

– Да.

– Понятно. Что произошло, пока ты меня ждал?

– Я навел справки о Файрисе и теперь знаю о нем немного больше, чем обитатели Норпорта.

– Что-нибудь интересное?

– Не слишком. Ему нравилось быть в центре внимания, но он не любил, когда становились известны его истинные намерения. Счетоводам будет очень нелегко установить подлинные размеры его состояния – полагаю, наследники сейчас сильно волнуются.

– Без этих бумаг им будет еще труднее во всем разобраться.

– Верно. Но я их верну, как только закончу свои дела. К тому же мне нужно спешить.

– Что еще произошло?

– О чем ты?

– С мальчиком.

– Ах вот ты о чем. Ничего. Она до сих пор пытается разобраться в его болезни. Наверное, очень непросто понять, что происходит в чужой голове.

Ну, если говорить о жизни Влада, то это очень мягко сказано.

– Что она делает?

– Часто и подолгу смотрит ему в глаза.

– Она прибегает к колдовству?

– Нет.

Я немного подумала, а потом сказала:

– Отведи меня к ним. Я хочу посмотреть на мальчика и встретиться с твоей старухой. У нее в доме мы можем обсудить наши дела не хуже, чем в любом другом месте.

– Мы?

– Да.

– Ладно.

Мы вышли и двинулись в путь. Я люблю ходить пешком; к сожалению, мне это редко удается. Нам пришлось пройти по густому лесу около четырех миль. Оказалось, что домик и в самом деле выкрашен в ярко-синий цвет и издалека выделяется на фоне зеленой листвы – жутковатое зрелище.

Когда мы подошли к двери, навстречу выскочила рыжая собака, которая принялась радостно вилять хвостом. Она обнюхала меня и отошла в сторонку, склонив голову набок, дважды тявкнула, а потом снова решила меня обнюхать. Посоветовавшись со своей собачьей совестью, она пришла к выводу, что меня можно условно считать безвредной, и поинтересовалась, не хотим ли мы с ней поиграть. Когда наши колебания затянулись, она побежала обратно в дом. Дверь снова отворилась, и на крыльце появилась хозяйка.

– Это моя подруга Кайра, – представил меня Влад. – Я не буду даже пытаться произнести ваше имя.

Она посмотрела на меня и кивнула.

– Гвдфрджаанси, – назвалась она.

– Гвдфрджаанси, – повторила я.

– Кайра, – ответила женщина. – Вы похожи на джарега.

Я почувствовала, что Влад серьезно на меня смотрит. Я пожала плечами.

– Называйте меня Мать, здесь все так делают.

– Хорошо, Мать.

Потом она повернулась к Владу.

– Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Еще нет. – Он показал женщине пакет, который я ему принесла. – Нам нужно просмотреть бумаги.

– Заходите.

Мы приняли ее приглашение, собака последовала за нами. Внутри все оказалось так, как рассказывал Влад, только хуже. Я решила воздержаться от комментариев. Савн сидел на стуле спиной к очагу и смотрел прямо перед собой. Ужасное зрелище. И грустное.

– Боевой шок, – пробормотала я себе под нос.

– Что? – спросила старуха.

Я покачала головой. Савн оказался симпатичным юношей, во всяком случае для теклы, – худой, может быть, немного слишком бледный, но – явно с хорошей наследственностью. Гвдфрджаанси уселась рядом с ним и принялась поглаживать его затылок, внимательно наблюдая за лицом.

– Вы останетесь ночевать? – спросила Гвдфрджаанси.

– Я остановилась в гостинице в городе.

– Хорошо.

Влад подошел к столу, разложил на нем бумаги и принялся их изучать. Я опустилась на колени рядом с мальчиком, посмотрела ему в глаза и увидела в них лишь свое отражение. Его зрачки были слегка расширены, но в комнате царил полумрак, так что это меня не удивило. Захотелось сотворить пару заклинаний, но я заставила себя воздержаться. Тут только я заметила, что в комнате почти не чувствуется колдовства; несколько простых заклинаний против пыли и насекомых, кроме того, на собаку было наложено заклинание, защищающее от паразитов, но больше ничего.

Я почувствовала, что женщина меня разглядывает. Я продолжала смотреть в глаза мальчика, хотя и сама не знала, что надеюсь там найти.

– Ты воровка, не так ли? – спросила женщина.

– Так говорят.

– Меня дважды ограбили. Первый раз много лет назад. Во время Междуцарствия. Вы слишком молоды, чтобы помнить те времена.

– Благодарю вас.

Она негромко рассмеялась.

– Второй раз сравнительно недавно. Мне не нравится, когда меня грабят, – добавила она.

– Еще бы.

– Они избили моего мужа – он едва не умер.

– Я не избиваю людей, Мать.

– Ты просто вламываешься в дома?

– Когда вы работаете с больными на голову людьми, вы не боитесь заразиться? – спросила я.

– Всегда, – ответила она. – Но я стараюсь быть осторожной. Я не смогу добиться результата, если мой разум запутается в том же лабиринте, где заблудился пациент.

– Звучит разумно. Насколько я понимаю, вы лечите таких людей.

– Иногда.

– Как часто?

– Иногда.

– Вам приходится проникать в его разум, не так ли?

– Да.

Я взглянула на старуху.

– Вы напуганы, верно?

Она отвернулась.

– Я испытала бы то же самое, – сказала я. – Вламываться в чужие дома совсем не так страшно, как в чужой разум. И гораздо выгоднее, – добавила я.

Я почувствовала, что Влад смотрит в мою сторону, и повернулась к нему. Похоже, он слышал наш разговор и не мог решить, следует ли ему на меня рассердиться. Покачав головой, он вернулся к изучению бумаг.

Я встала и подошла к собаке, чтобы познакомиться с ней поближе. Казалось, она все еще относится ко мне с подозрением, но готова поверить в мою благонадежность – временно.

Наконец Гвдфрджаанси сказала:

– Ладно. Я начну завтра.

К тому времени, когда я навестила их на следующее утро, Влад расстелил на столе большой лист бумаги – уж не знаю, где он его нашел. Лист был испещрен надписями и стрелками. Я постояла возле него некоторое время, потом спросила:

– Где мальчик?

– Он вместе с Матерью отправился на прогулку. Ротса и собака увязались за ними.

– А Лойош?

– Летает в лесу – вспоминает, как нужно вести себя на охоте.

У него на лице появилось особенное выражение, и я поняла, что он обсуждает свое последнее замечание с Лойошем. Влад был явно доволен собой.

– Как продвигается расследование? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Файрис предпочитал ничего никому не рассказывать.

– Ты уже говорил.

– Даже еще в большей степени, чем я предполагал.

– Введи меня в курс дела.

– На Файриса работали двести человек, которые занимались перевозками. Больше мне не удалось ничего выяснить. Почти все остальное, чем он владел, принадлежало Файрису через родственников – жену, сына, сестру и дочерей, а также нескольких друзей. В свою очередь, большая часть имущества пошла на уплату долгов, впрочем, особой ценности оно не представляло. С самого начала он задумал грандиозную аферу – Файрис обманул банки, которые выдали ему значительные кредиты. Затем использовал кредиты для того, чтобы создать видимость процветания своих компаний, что позволило ему получить новые кредиты. Вот основной принцип его деятельности.

– Ты сам это выяснил?

– Да.

– Ты же не счетовод.

– Верно, но мне ничего не нужно доказывать в суде – я все понял благодаря тому, что определил, какими компаниями он интересовался, а из бумаг узнал, кому они принадлежали. Здесь нет никаких серьезных доказательств, но, если присмотреться повнимательнее, картина становится достаточно очевидной.

– Насколько крупную аферу он задумал?

– Трудно сказать. Но на мелочи не стал бы размениваться.

– А какова правовая сторона вопроса?

– Понятия не имею, – ответил Влад. – Я уверен, что Империя попытается во всем разобраться, но на дознание уйдут годы.

– А что будет сейчас?

– Не знаю. Я намерен что-нибудь предпринять, вот только не решил, с чего начать.

Савн и Гвдфрджаанси вскоре вернулись и уселись на полу возле очага. У женщины было такое выражение лица, что мне сразу же расхотелось задавать ей вопросы. Она принялась растирать руки Савна. Влад молча наблюдал за ними; я чувствовала, как он напряжен.

– Тебе необходимо начать действовать – и очень быстро, не так ли? – спросила я.

– Чем скорее, тем лучше. Но сначала нужно разобраться, а это совсем не просто. – После короткой паузы он добавил: – А почему ты вообще мне помогаешь?

– Насколько я поняла, ты сделал список всех известных тебе компаний и их возможных владельцев, – предположила я, не отвечая на его вопрос.

– Правильно. В ратуше наверняка успели хорошо запомнить мое лицо.

– Позднее у тебя могут возникнуть неприятности.

– Не исключено. Надеюсь, вскоре мне удастся покинуть Норпорт.

– Хорошая мысль.

– Да.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь. Как ты думаешь, может быть, стоит взять одну из бумаг и нанести пару визитов?

– Конечно, но я не знаю, какие следует задавать вопросы. Сначала необходимо понять, кто в действительности владеет землей и…

Мы с Лойошем одновременно отреагировали на появление в комнате колдовства, чуть позже его почувствовал и Влад. Мы повернулись в сторону Гвдфрджаанси, которая держала Савна за плечи и что-то тихонько говорила. Мы молча наблюдали за ними в течение минуты, но воздержались от обсуждения. Я откашлялась.

– Так что ты говорил?

Влад недоуменно повернулся ко мне.

– Я не помню, – признался он.

– Что-то о необходимости выяснить имя истинного владельца земли.

– Да, верно. – Он с видимым усилием заставил себя сосредоточиться. – Больше всего мне хотелось бы узнать, к каким выводам придет Империя после двухвекового расследования. Но я не могу так долго ждать.

– Возможно, я сумею тебе помочь.

– Как?

– Дом Джарега.

Влад нахмурился.

– А какое отношение к делу могут иметь джареги?

– У меня нет оснований считать, что мы имеем отношение к Файрису. Но если он занимался чем-то незаконным и зарабатывал хорошие деньги, тогда весьма вероятно, что джареги были с ним как-нибудь связаны.

– Хорошая мысль, – заметил Влад.

Лойош продолжал наблюдать за женщиной и мальчиком. Некоторое время Влад молчал; интересно, подумала я, о чем они с Лойошем разговаривают? Обмениваются ли они словами, или только образами? У меня никогда не возникало таких близких отношений, но, с другой стороны, я ведь и не колдунья!

– У тебя есть связи с местными джарегами?

– Да.

– Хорошо, – кивнул он. – Попробуй войти с ними в контакт. А я попытаюсь связать все воедино.

– Холодно. Очень холодно. Холодно, – сказала женщина.

Влад и я одновременно посмотрели на нее. Женщина не дрожала, внутри дома было тепло. Она все еще держала руки на плечах Савна и продолжала смотреть ему в глаза.

– Не могу его отогнать. Найти холодную точку. Не могу его отогнать. – Потом она замолчала.

Я посмотрела на Влада и подняла руки ладонями вверх.

– Пожалуй, мне пора идти, – сказала я.

Влад кивнул и вновь погрузился в свои бумаги. Я направилась к двери. Собака лениво вильнула хвостом и опустила голову на передние лапы.

До Норпорта нужно было пройти две или три мили, но я уже запомнила несколько подходящих точек для телепортации. Поэтому отошла немного в сторону и затем перенеслась в переулок, рядом с которым находилась контора ростовщика, напугав своим появлением пару уличных мальчишек. Они опасливо посмотрели на меня, а потом снова занялись своими делами. Я свернула за угол и вошла в маленькое темное заведение. За стойкой стоял человек среднего возраста, вопросительно взглянувший на меня.

– Боюсь, мне придется тебя разочаровать, Дор, – сказала я прежде, чем он успел открыть рот.

– Неужели ты ничего для меня не принесла?

– Нет. Мне нужно повидать человека наверху.

– Задержись на минутку…

– В следующий раз.

Он пожал плечами.

– Ты знаешь дорогу.

Бедняга Дор. Обычно ему достается то, что я опасаюсь пристраивать в Адриланке, – он получает хорошие вещи по сходной цене. Только не сегодня. Я прошла мимо него во внутреннюю часть магазина, поднялась по лестнице и оказалась в симпатичной комнате, где увидела двух крутых парней. Один смуглый тип с заостренной головой – словно кто-то пытался засунуть ее в воронку – сидел перед дверью в следующую комнату. Другой – с руками, свисающими чуть ли не до пола, который походил на марионетку (и казался почти столь же сообразительным, впрочем, внешность бывает обманчивой) стоял, опираясь спиной о стену. Они меня не узнали.

– Безжалостный у себя? – спросила я.

– А кто его хочет видеть? – отозвался Голова-Воронка.

– Ну, я хочу, – с улыбкой заявила я.

Он нахмурился.

– Скажи, что пришла Кайра.

В глазах появилось удивление. Так бывает всегда. И каждый раз меня радует подобная реакция. Голова-Воронка встал, отодвинул в сторону свой стул, открыл дверь и заглянул в соседнюю комнату. Я услышала, как он что-то тихонько говорит, а потом Безжалостный ответил:

– Неужели? Ну так пускай войдет. – Они обменялись еще парой невнятных фраз, за которыми последовало: – Я же сказал, пусть войдет.

Голова-Воронка повернулся ко мне и отступил в сторону. Я сделала реверанс и прошла мимо него – реверанс выглядит довольно глупо, когда на тебе штаны, но я не смогла удержаться. Он старался держаться от меня подальше, словно я могла на ходу украсть у него кошелек. Почему люди, которые совершенно спокойно ввязываются в смертельно опасные авантюры, часто боятся хороших воров? Их пугает унижение? Или дело в том, что они не знают, как я проделываю свои штучки? Мне так и не удалось понять. Но многие реагируют именно так. И мне всегда хочется стащить у них кошельки.

Кабинет Безжалостного был обманчиво маленьким. Я сказала «обманчиво», потому что его хозяин занимает гораздо более высокое место в Организации, чем думают многие, – даже его служащие знают далеко не все. Так он чувствует себя спокойнее. Я случайно узнала правду, когда мне поручили облегчить карман одного из бандитов Безжалостного, и я столкнулась с системой охраны. Да и сам Безжалостный производит обманчивое впечатление. Он выглядит, говорит и действует как большой, злобный, безмозглый и жестокий головорез, какими мы все представляемся Левой Руке. На самом деле он исключительно расчетлив – даже его знаменитые приступы ярости неизменно заканчиваются тем, что исчезают определенные люди, но не более того. Много лет я пыталась разгадать его и пришла к выводу, что он так ведет себя не ради власти или удовольствия в очередной раз обмануть Гвардию. Безжалостный хочет накопить побольше денег, обеспечить себе безопасность и уйти на покой. Впрочем, у меня нет никаких доказательств, но меня не удивит, если однажды он соберет свои вещички и исчезнет, чтобы остаток жизни провести на одном из купленных им островов.

За долгие годы нашего знакомства я дала ему понять, что мне известно его истинное положение в Организации, и он постепенно перестал прикидываться, когда мы оставались наедине. Возможно, ему нравилось иногда сбрасывать маску и вести откровенные беседы, но я сильно сомневаюсь.

Все это промелькнуло в моем сознании, когда я садилась на единственный свободный стул в комнате, где едва хватало места на два стула и стол.

– Должно быть, у тебя на примете что-то очень серьезное, если ты явилась ко мне. – У него был грубый и хриплый голос, вполне соответствующий выбранной им личине; я давно пришла к выводу, что он прикидывается. Но Безжалостный ни разу не вышел из образа.

– И да, и нет, – ответила я.

– Возникла проблема?

– В некотором роде.

– Тебе нужна помощь?

– Что-то вроде того.

Он покачал головой.

– Вот что мне в тебе нравится, Кайра. Ты так замечательно все объясняешь.

– Моя роль не слишком значительна, но она – часть важного плана. Я не хотела назначать тебе встречу, поскольку намерена просить тебя об одолжении, за которое ты ничего не получишь, вот я и пришла сюда. Речь идет об услуге третьим лицам.

Он кивнул:

– Тогда все ясно.

– Что тебе известно о Файрисе?

Он удивился:

– Орка?

– Да.

– Он мертв.

– Угу.

– Он владел большим состоянием.

– Да.

– Большая часть его имущества пошла на уплату долгов.

– Вот что мне в тебе нравится, Безжалостный. Ты от всей души готов поделиться информацией, которая никому больше не известна.

Он забарабанил пальцами правой руки по столу, внимательно наблюдая за моим лицом.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Какой интерес имеет Организация в нем и его бизнесе?

– А какой твой интерес?

– Я же сказала: услуга другу.

– Ага.

– Это большой секрет, Безжалостный?

– Да, – ответил он. – Весьма.

– Ниточки тянутся на самый верх?

– Да, к тому же тут речь идет об очень больших деньгах.

– И ты пытаешься решить, о чем мне можно рассказать в качестве услуги?

– Верно.

Я ждала. Любые мои слова ничего не изменили бы.

– Ладно, – наконец заговорил он. – Вот что я тебе расскажу. У множества людей имеются обязательства и расписки этого типа. Осколки. У всех есть такие бумаги. Крупные банки могут разориться, а некоторые члены Организации отправятся в неожиданные отпуска. Речь идет не только обо мне, мы все здесь замешаны.

– А как насчет тебя?

– Я не связан напрямую, поэтому скорее всего мне ни чего не грозит.

– Если тебе что-то потребуется…

– Угу. Спасибо.

– Как он умер?

Безжалостный развел руками.

– Поехал покататься на проклятой Виррой лодке, поскользнулся и ударился головой о борт.

Я приподняла бровь.

– Никто не хотел его смерти, Кайра. Я хочу сказать, что у нас был только один шанс получить наши вложения обратно: если его люди заработают серьезные деньги. А после его смерти мы остались ни с чем.

– Ты уверен?

– Как можно быть хоть в чем-то уверенным? Я не желал его смерти. Я не знаю никого, кто хотел бы видеть его мертвым. Империя прислала лучших следователей, и они полагают, что произошел несчастный случай.

– Хорошо, – сказала я. – Каким он был человеком?

– Ты думаешь, я хорошо его знал?

– Ты давал ему деньги в долг или рассматривал такую возможность, – значит, ты его изучил.

Он улыбнулся, потом на его лице появилось задумчивое выражение – сомневаюсь, что на свете найдется много людей, которые его видели.

– Знаешь, он вел себя совершенно естественно.

– Не понимаю.

– Казалось, у него нет никаких задних мыслей – ни у кого не возникло ни малейших подозрений.

– Звучит знакомо.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

– Файрис пытался быть воспитанным, профессиональным, расчетливым – он старался убедить тебя, что является настоящим бизнесменом. И пытался произвести впечатление – всегда.

– Своим богатством?

Безжалостный кивнул:

– Да, именно так. И еще тем, что он всех знает и что он хорош в своем деле. Полагаю, это являлось частью имиджа – производить впечатление – и было для него важнее, чем сами деньги.

Я молча кивнула. Он улыбнулся.

– Мало?

– Да.

– Тогда мне нужна причина.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – сказала я.

– Неловкое? – И он взглянул на меня так, как я смотрела на Влада, когда поняла, что смутился он.

– У меня есть друг…

– Понимаю.

Я рассмеялась.

– Ладно, забудем. У меня остался должок, – призналась я, погрешив против истины. – Одна старуха, которую собираются вышвырнуть из дома потому, что все начали продавать собственность после смерти Файриса.

– Старую женщину лишили права выкупа имущества? Ты шутишь?

– Нет.

– Я тебе не верю.

– Неужели я бы стала такое выдумывать?

Он, посмеиваясь, покачал головой.

– Да, пожалуй, не стала бы. И что же ты собираешься делать?

– Сама еще не знаю. Пытаюсь раздобыть побольше информации и все обдумать. – В любом случае если у Влада и был другой план, он им со мной не поделился. – Что еще ты можешь мне рассказать?

– Ну, ему было тысяча четыреста лет. Никто о нем не слышал до Междуцарствия, но после того, как оно закончилось, он очень быстро стал набирать вес.

– Как быстро?

– К концу первого столетия Файрис уже был очень богатым человеком.

– Да, времени он не терял.

– А потом, через сорок или пятьдесят лет он разорился.

– Полностью?

– Угу.

– И все вернул?

– Вдвое. Всякий раз он становился богаче, и каждое следующее разорение оказывалось более жестоким.

– Одни и те же причины? Бумажные замки?

– Точно.

– Перевозки?

– И строительство кораблей. Этим он занимался с самого начала.

– Почему никто не учится на своих прежних ошибках?

– Мне кажется, ты кого-то хочешь покритиковать, Кайра? – Он слишком болезненно воспринял мои слова.

– Нет. Меня просто разбирает любопытство. Мне известно, что ты совсем не глуп. Большинство людей, у которых он брал деньги, тоже знали свое дело. Как же ему удавалось всякий раз добиваться успеха?

Безжалостный слегка расслабился.

– Ты не видела его в деле.

– Что ты хочешь сказать? Он умел продавать свои идеи?

– Да, и много больше. Даже когда он разорялся, никто об этом не знал. Конечно, когда такой богатый человек теряет свой капитал, банкротство не оказывает влияния на образ его жизни – у него остаются особняк и яхта, он продолжает бывать в клубах, как и прежде, и ездит в дорогих экипажах.

– Конечно.

– И он этим пользуется. Через пять минут разговора с ним ты забываешь, что он недавно разорился. А потом вбегают его секретари с какими-то бумагами, которые он должен подписать, или с вопросами о каких-то серьезных сделках, и он вновь оказывается на вершине мира. – Безжалостный пожал плечами. – Не знаю. Может быть, его секретари специально приходили только для того, чтобы произвести впечатление, – но такая тактика срабатывала. Заканчивалось тем, что у тебя складывалось впечатление: сейчас самый подходящий момент вложить свои деньги, в противном случае кто-нибудь другой заработает на выгодной сделке.

– И желающих оказывалось множество.

– Среди джарегов? Да.

– И они глубоко завязли?

– Точно.

– Это не слишком хорошо для моего расследования.

– Ты опасаешься, что можешь помешать Организации?

– В том числе.

– Такой вариант нельзя исключать, – заметил он.

– Верно.

– И что тогда произойдет?

– Не знаю, – вздохнула я.

Он покачал головой.

– Я не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности, Кайра.

– Я тоже, – заявила я. – Как далеко за пределы Норпорта выходит эта история?

– Трудно сказать. Все сосредоточено здесь, но он начал расширять свое дело. Конечно, у него есть офисы и в других местах – без них не обойтись, если занимаешься перевозками. Но подробности мне неизвестны.

– А что происходило перед тем, как он умер?

– Что ты имеешь в виду?

– У меня сложилось впечатление, что для Файриса наступали трудные времена.

– И даже очень. Он отчаянно барахтался. Естественно, внешне это никак на нем не сказывалось, но поползли слухи, что он зашел слишком далеко и вскоре вся его империя рухнет.

– Хм-м-м.

– По-прежнему подозреваешь, что его кто-то заказал?

– Слишком много совпадений.

– Я знаю. Но мне так не кажется. Как я уже сказал, я ничего не слышал. К тому же Империя провела расследование, а они мастерски умеют делать такие вещи.

Я кивнула. Тут он совершенно прав.

– Ладно, – вздохнула я. – Спасибо за помощь.

– Тут не о чем говорить. Если тебе еще что-нибудь понадобится – дай мне знать.

– Обязательно, – пообещала я, вставая.

– Да, кстати, – остановил он меня.

– Я тебя слушаю.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

– Ты не видела парня с Востока, с которым в свое время часто встречалась?

– Ты имеешь в виду Влада Талтоша? Парня, который выставил на посмешище представителя Организации при Империи? Парня, которого все хотят отправить к Водопадам? Парня, в голове которого столько золота, что волосы на ней сверкают? Парня, которого Организация так хочет заполучить, что всякий, кого с ним видели, надолго исчезает для бесед с лучшими специалистами Организации по извлечению информации? Ты говоришь о нем?

– Угу.

– Нет.

– Я так и думал. До встречи, Кайра.

– До встречи, Безжалостный.

ГЛАВА 4.

Первым делом следовало рассказать Владу обо всем, что мне удалось узнать. Однако я предпочла вернуться кружным путем, так что уже начало темнеть, когда я до него добралась. Он поджидал меня на тропинке, в пятидесяти метрах от дома. Я слегка насторожилась, поскольку не привыкла, чтобы меня успевали заметить издали – даже когда я не пытаюсь прятаться, но почти сразу же сообразила, что о моем приближении его предупредил Лойош. В следующий раз, когда я пожелаю незаметно подобраться к Владу, надо быть вдвойне осторожной.

Из одежды Влад оставил на себе только штаны и сапоги, оголив грудь, покрытую густыми зарослями курчавых волос. Он сильно вспотел, хотя дышал, насколько я могла видеть, ровно.

– Приятный вечер, – сказала я ему.

Он кивнул.

– Чем ты занимался? – поинтересовалась я.

– Практиковался, – ответил он, указав на стоящее неподалеку дерево. Я заметила рукоятки нескольких метательных ножей, торчащих из ствола. – Кроме того, я пару раз поразил свою тень.

– Было больно?

– Только когда промахивался.

– Она пострадала?

– Нет. Мне с трудом удалось этого избежать…

– Рада видеть, что ты поддерживаешь форму.

– На самом деле я уже давно не тренировался, но теперь хочу восстановить прежние навыки – думаю, скоро они мне понадобятся.

– Хм-м-м.

– Кроме того, я понял, что мне необходимо прогуляться на свежем воздухе.

– Да?

– Там сейчас тяжело находиться, – сказал Влад, кивком показав на дом.

– Неужели? – удивилась я.

– Старуха выполняет свое обещание.

– И?..

Он покачал головой.

– Расскажи, – попросила я.

– Мальчик полностью закрыт.

– А ты ждал другого?

Влад молча взглянул мне в глаза.

– Извини, – сказала я.

– Он продолжает считать, что убил свою сестру или что должен ее спасти…

– Сестру?

– Да, ей тоже пришлось принять участие в том, что произошло. Савн чувствует себя виноватым перед ней.

– Что еще?

– Ну, он текла, а Лораан был его господином. Если ты крестьянин, то не совершаешь таких поступков. Врата Смерти, Кайра. Даже прикосновение к оружию Морганти…

– Ты прав.

– Ну а раз он не мог убить Лораана, значит, он убил свою сестру.

– Не понимаю, – призналась я.

– Я и сам не уверен, что все понимаю, – ответил Влад. – Но так он видит мир. Картина по-прежнему остается неясной, и нам приходится строить слишком много предположений. Кроме того, он получил сильный удар по голове.

– И что в результате?

– Она полагает, что Савн частично потерял память, из-за чего и находится в таком плачевном состоянии.

– Все лучше и лучше.

– Да, – вздохнул Влад.

– Что теперь?

– Не знаю. Старуха считает, что нам нужно найти способ войти с ним в контакт, но не знает как.

– Он понимает, когда мы к нему обращаемся? Видит нас?

– О, конечно. Но мы для него – порождения сна, поэтому то, что мы говорим или делаем, не имеет значения.

– А что имеет значение? Она ведь его зондировала, не так ли? Что с ним происходит?

Влад пожал плечами.

– Он пытается не подпустить меня или Лораана к сестре.

– Непрекращающийся кошмар.

– Именно.

– Ужасно.

– Да.

– И мы ничего не можем сделать.

– Во всяком случае, я не в силах ничего изменить.

– Если бы ты мог войти туда сам, я имею в виду его сознание…

– Конечно, я бы так и поступил. Без колебаний.

Я кивнула.

– Тогда мне остается только рассказать тебе о том, что удалось выяснить сегодня.

– Давай.

– Не хочешь вернуться в дом?

– Нет.

– Хорошо.

Он надел рубашку, и я подробно выложила ему всю полученную мной информацию.

Он умел слушать. Пока я говорила, Влад стоял совершенно неподвижно, прислонившись к дереву, и лишь изредка коротко кивал. Время от времени он задавал вопросы, чтобы уточнить какую-нибудь деталь. Лойош устроился у него на левом плече. Мне показалось, что джарег тоже внимает каждому сказанному мной слову. Всегда приятно, когда твой рассказ вызывает такой интерес.

Когда я закончила, Влад сказал:

– Любопытно. Кое-что явилось для меня неожиданностью.

– То, что в эту историю вовлечена Организация?

– Нет-нет. Совсем другое.

– Тогда что?

Он покачал головой и погрузился в размышления – казалось, я сообщила ему гораздо больше, чем он ожидал (а ведь такой вариант, судя по всему, нельзя было исключать). Поэтому я немного подождала, а потом спросила снова:

– О чем ты?

– Нет, получается какая-то бессмыслица, – наконец заявил Влад.

– Почему?

– Насколько хорошо ты знаешь Безжалостного?

– Очень неплохо.

– Он может тебя обманывать?

– Конечно.

– Ну, тогда все понятно. В любом случае кто-то лжет.

– Что ты имеешь в виду?

– Дай мне немного подумать, ладно? Кое-что я должен проверить сам. А завтра мы все с тобой обсудим.

Я пожала плечами. Когда на Влада накатывает такое настроение, спорить с ним бесполезно.

– Хорошо, – кивнула я. – Я вернусь завтра утром.

– Договорились. – Потом, после едва заметной паузы: – Кайра?

– Да?

– Спасибо.

– Пожалуйста.

На следующее утро я проснулась поздно – ничто не мешало мне как следует выспаться. Я добралась до дома на окраине около полудня, но там меня встретила только собака. Сначала она держалась настороже и опасалась подходить ко мне близко. Но потом я с ней подружилась и даже немного поговорила. Многие владельцы кошек беседуют со своими питомцами, ну а с собаками разговаривают едва ли не все хозяева; уж не знаю, почему так получается.

Примерно час спустя собака встрепенулась, вскочила и выбежала из дома навстречу хозяйке. Вскоре она вернулась вместе с Гвдфрджаанси и Савном.

– Добрый день, Мать, – сказала я. – Надеюсь, вас не огорчило, что я вошла в дом без приглашения. Я сварила кляву.

Она кивнула. Мальчик уселся на пол, а она затворила ставни. Только тут я сообразила, что днем окна в доме всегда плотно закрыты. Я принесла старухе чашку клявы, которую она выпила без сахара.

– Что вам удалось выяснить, Мать?

– Совсем не так много, как хотелось бы, – ответила она. Я ждала. Гвдфрджаанси добавила: – Я пришла к выводу, что у нас две серьезные проблемы: удар по голове и сестра.

– А разве он до сих пор не оправился после удара?

– Внешне все в порядке. Но мозг Савна поврежден.

– Нет, я спрашиваю о другом – разве нельзя попытаться вылечить травму? Я знаю колдунов…

– Пока еще нет. До тех пор, пока я не буду уверена, что смогу его исцелить, я не стану воздействовать на мозг.

– Мне кажется, я вас поняла. А что с сестрой?

– Мальчик чувствует себя виноватым в том, что ей пришлось столько пережить. Здесь и заключена главная проблема. Мне кажется, он использует свою вину, чтобы отгородиться от реальности. Савн создает фантазии, в которых пытается ее спасти. Но всякий раз в последний момент что-то вынуждает его отступить перед опасностью. После чего он теряет контроль над своими фантазиями, и те превращаются в кошмары. К тому же он был учеником лекаря, и то, что он сделал, мучит его гораздо сильнее, чем любого другого крестьянского мальчишку.

Я кивнула. Во время разговора Гвдфрджаанси неуловимо изменилась. Передо мной стояла уже не просто старуха из маленького домика, наполненного уродливыми резными фигурками, – я беседовала с колдуньей и умелой целительницей разума. Мне больше не казалось странным, что местные жители часто обращаются к ней со своими проблемами.

– У вас есть план?

– Нет. Я еще слишком многого не знаю. Если я начну действовать вслепую, то могу погубить мальчика – и себя.

– Понимаю. – Немного подумав, я спросила: – А зачем вы ходите на прогулки?

– Мне кажется, он привык много ходить. Когда ему приходится долго сидеть без движения, он начинает испытывать беспокойство.

– А почему вы закрываете ставни? Из-за него или вы всегда так делаете?

– Из-за него. Он слишком много пережил, чересчур многое видел и слышал – поэтому я хочу ограничить его восприятие.

– Ограничить? Но если мальчик оказался в плену своих фантазий, разве не лучше для него от них отвлечься?

– Возможно, ты права. Но в большинстве случаев лучше отсечь все внешние воздействия. Получается, что он пытается выйти из-под давления, а новые впечатления только увеличивают нагрузку. Если бы я была полностью уверена в собственной правоте, то создала бы вокруг него поле, которое полностью отрежет его от внешнего мира. Не исключено, что так и будет.

– Вам уже встречались аналогичные случаи?

– Ты спрашиваешь, лечила ли я людей, которые так глубоко ушли в себя, что потеряли связь с окружающей действительностью? Да, нескольких. Некоторые были даже в худшем состоянии, чем Савн.

– Вам удалось им помочь?

– Двоих я сумела вылечить. Троих – нет. – Ее голос оставался невозмутимым.

Получалось, что шансов на благоприятный исход совсем не много. С другой стороны, можно надеяться, что как раз сейчас она, вопреки прежним неудачам, сумеет добиться успеха. Впрочем, меня продолжали мучить сомнения. Поэтому я спросила:

– А как вы действуете обычно?

– Я стараюсь выяснить причину болезни. Потом излечиваю физические травмы, полученные моими пациентами. После чего, когда мне кажется, что они уже готовы, я отправляюсь вместе с ними в путешествие по снам.

– Понятно.

– Тебе известно, что такое путешествие по снам?

– Да. И какого рода сны вы выбираете для таких прогулок?

– Я пытаюсь вновь подвести их к моменту, явившемуся причиной ситуации, из которой они теперь не могут выйти, и дать возможность принять другое решение.

– И в тех трех случаях вы не смогли добиться положительного результата?

– Нет. Но в одном из них я слишком мало знала, когда уходила в сны.

– Судя по вашим словам, этот метод весьма опасен.

– Очень. Я чуть не сошла с ума, а пациенту стало хуже. Он разучился есть и пить, даже с посторонней помощью, и вскоре умер.

Я постаралась ничем не выдать своих чувств, хотя это далось мне нелегко. Какая ужасная смерть – и с какими страшными мыслями приходится жить человеку, пытающемуся бороться с недугом.

– А что явилось причиной болезни?

– Моего пациента жестоко избили грабители.

– Понятно. – Я с трудом удержалась от очевидного вопроса. С такими вещами трудно потом жить.

– На мою долю пришлось гораздо меньше страданий, чем на его.

– Вовсе не обязательно, – возразила я, вспомнив о Водопадах Смерти.

– Возможно, ты права.

– В любом случае я понимаю, почему вы так тщательно готовитесь.

– Да.

Она подошла к Савну и снова села рядом с ним, взяла за плечи и заглянула в глаза. После паузы Гвдфрджаанси сказала:

– Мне кажется, что за этой маской прячется очень милый юноша. Наверное, он бы тебе понравился.

– Может быть, – ответила я. – Мне нравятся многие люди.

– Даже те, у которых ты воруешь?

– Особенно те, у которых я ворую.

Она даже не улыбнулась.

– Почему ты уверена, что я не напишу на тебя донос?

Вопрос меня изрядно удивил.

– А вы собираетесь написать? – спросила я.

– Не исключено.

– Тогда вам не следовало ставить меня в известность.

Она покачала головой.

– Но ты же не убийца, – заявила она.

– Вы уверены?

– Да. А вот твой приятель, человек с Востока, – он убийца.

Я пожала плечами.

– И что вы сообщите в своем доносе? Что я воровка? Чиновники Империи об этом знают. Что я что-то украла? Они спросят, что именно. Вы можете рассказать им обо всем, что знаете. Но к тому времени Влад надежно спрячет бумаги, или даже вернет на место. Что дальше? Вы думаете, они будут вам благодарны?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– На самом деле я не собиралась писать донос.

Я кивнула.

Через несколько минут Гвдфрджаанси сказала:

– Ты знакома с человеком с Востока совсем мало – их жизнь коротка. Однако ты относишься к нему как к другу.

– Он мой друг.

– Почему?

– Он тоже не смог бы ответить на ваш вопрос, – сказала я.

– Но…

– Иными словами, вас интересует, сумеет ли он выполнить свое обещание, – предположила я.

– И станет ли это делать, – не стала со мной спорить Гвдфрджаанси.

– Полагаю, да. Он умеет складывать головоломки. В любом случае попытается. Более того, зная Влада…

– Да?

– Не исключено, что он будет так сильно стараться выполнить поставленную задачу, что может забыть о собственной безопасности и рискнуть жизнью.

Она не нашлась, что сказать в ответ, и снова обратила все свое внимание на Савна. Размышлять о Савне было бесполезно, а мысли о возможной гибели Влада мне нравились еще меньше, поэтому я решила прогуляться. Малыш составил мне компанию – то ли потому, что я ему нравилась, то ли из-за того, что он мне не доверял и предпочитал за мной присматривать.

В любом случае – хороший пес.

К тому времени, когда мы вернулись, уже начало темнеть, а за кухонным столом сидел Влад. На его левом предплечье красовалась повязка, а кроме того, он сбрил усы. Уж не знаю, что меня удивило больше. Наверное, все-таки отсутствие усов.

Повязка пропиталась кровью, но Влад не казался ослабевшим и не обращал внимания на рану. Малыш прыгал вокруг него, приглашая поиграть, принюхивался к ране и явно обиделся, когда Влад слегка отпихнул его. Лойош наблюдал за ними с некоторым пренебрежением, если, конечно, я в состоянии понять образ мышления джарега.

Влад заметил, что я смотрю на него, и заявил:

– Не беспокойся, заживет.

– Похоже, ты занимался чем-то серьезным.

– Совершенно верно.

– Давно вернулся? – поинтересовалась я.

– Полчаса назад, не больше.

– Узнал что-нибудь новенькое?

– Да.

Я села за стол напротив Влада. Савн лежал на полу. Старуха сидела рядом с ним и наблюдала за нами.

– Начнем с самого начала?

– Сперва мне нужно выпить стакан воды.

Старуха хотела встать, но я жестом остановила ее. Выйдя на улицу, подошла к колодцу, наполнила водой кувшин и вернулась в дом. Влад выпил полную чашку.

– Хочешь еще? – спросила я.

– Пожалуйста.

Я принесла ему вторую чашку. Он сделал несколько больших глотков, вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул мне.

– Ну? – нетерпеливо спросила я.

Он пожал плечами.

– Ты уже рассказала, как все началось.

– Продолжай.

– Полная бессмыслица, – проворчал Влад.

– Ты уже говорил. Но что именно?

Влад нахмурился:

– Кайра, ты когда-нибудь занималась расследованием гибели человека – пыталась определить причину смерти?

– Нет, такого опыта у меня нет. А у тебя?

– Тоже, но мне приходилось иметь отношение к нескольким делам подобного рода, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю. И представляю себе, как проводятся расследования. – Я пожала плечами. – К чему ты ведешь?

– Сколько времени необходимо, чтобы выяснить, что смерть не является насильственной?

– То есть что человека не убивали?

– Да.

– Не знаю. Тут многое зависит от трупа…

– Если имело место убийство, то на расследование уходит день, в крайнем случае два.

– Ну да, но чтобы доказать, что человек умер своей смертью…

– Именно.

– Необходимо провести тщательное расследование.

– Да. Очень тщательное. В обязанности следователей входит доскональное изучение всех обстоятельств и деталей – как если бы он был человеком, которого хотели убить, или у них вызвало бы подозрение время смерти, или…

– То есть именно тех неясностей и темных мест, которые имеются, в случае Файриса.

– Да. Смерть Файриса у многих вызвала сомнения и вопросы. Если бы ты оказалась на месте старшего следователя, разве ты не проверила бы все несколько раз, прежде чем отсылать рапорт, в котором говорится, что Файрис умер от несчастного случая, никак не связанного со злым умыслом какого-нибудь человека?

– На что ты намекаешь?

– Твой друг джарег сказал: следователи Империи установили, что Файрис умер от несчастного случая.

– И?..

– Когда умер Файрис?

– Несколько недель назад.

Он кивнул:

– Именно. Несколько недель назад. Кайра, они не могли так быстро решить задачу. Только в том случае, если Файрис умер насильственной смертью, у них появился бы шанс написать исчерпывающий отчет за такой короткий промежуток времени.

– Теперь я поняла. И к какому выводу ты приходишь?

– Либо твой друг Безжалостный тебе солгал, либо…

– Либо кто-то солгал Безжалостному.

– Да. А кто мог обмануть Безжалостного в такой ситуации? Из тех, кому он доверяет?

– Никто.

– Верно.

– Он от природы очень подозрителен.

– А кому он поверил бы?

Я пожала плечами:

– Империи, наверное.

– Именно.

– Но Империя не лжет.

Влад выразительно приподнял брови. Я покачала головой.

– Неужели ты намекаешь на то, что императорские следователи…

– Угу.

– Нет.

– Ты не допускаешь такой возможности?

– А зачем им лгать? Разве они могут рассчитывать, что подобное сойдет им с рук? Скольких следователей пришлось бы подкупить и какие суммы выплатить? Не следует забывать, что отчет будет самым тщательным образом проверен – риск слишком велик. Они должны понимать, что, рано или поздно, их выведут на чистую воду.

Влад кивнул:

– Ты приводишь очень убедительные доводы, Кайра. Те же самые мысли не давали мне покоя вчера, когда ты рассказала мне о своем разговоре с Безжалостным.

– Ну, тогда…

– Кайра, давай я доложу тебе о своих приключениях, а ты сама сделаешь выводы?

Я кивнула:

– Ладно, я тебя слушаю. Нет, подожди минутку. – Я налила себе стакан воды, поставила рядом с собой кувшин, села и потянулась. – Вот теперь можешь продолжать.

Влад сделал пару глотков воды, на несколько мгновений прикрыл глаза, а потом начал свою историю.

ГЛАВА 5.

Прежде всего, естественно, я должен был выяснить, кто проводил расследование. Я опасался, что Империя направила сюда своих людей из Адриланки, из чего следует, что они уже вернулись обратно, – значит, мне пришлось бы телепортироваться в нашу любимую столицу. Подобная перспектива меня совсем не вдохновляла, как ты понимаешь.

Но не будем торопиться. Можно было бы найти менестреля – у меня имеется договор с их гильдией, – но новости распространяются ими в обе стороны, поэтому я решил воспользоваться другим источником информации.

На личном опыте я давно убедился, что есть вещи универсальные для всех мест, поэтому нашел самую сомнительную парикмахерскую в Норпорте. Парикмахерские весьма популярны на Востоке или в тех районах Адриланки, где живут люди с Востока (кстати, парикмахеры сбривают усы, а также стригут волосы), но они есть везде. Могу спорить, ты никогда не задумывалась о таких мелочах, Кайра; но хотя усы не такая уж важная часть внешности, о них тоже следует заботиться. К счастью, у меня имеется несколько достаточно острых клинков, поэтому до сих пор я обходился без услуг цирюльников, но у большинства людей с Востока нет таких возможностей. Но даже на Востоке, говорил мне Нойш-па, цирюльни ничем не отличаются от наших заведений.

Парикмахер, как мне показалось, был валлистой, причем весьма уродливым. Он посмотрел на меня, на Лойоша, на мою рапиру и открыл рот – наверное, намеревался сообщить мне, что здесь не обслуживают людей с Востока, – но Лойош сразу же на него зашипел. Пока валлиста пытался придумать ответ для Лойоша, я уселся на один из стульев, поставленных для ожидающих своей очереди клиентов. Рядом стоял маленький столик, и я сразу заметил на нем то, что искал.

Искомое представляло собой лист бумаги, на котором было написано от руки «Газета Раттера». В основном в ней критиковались местные чиновники, о которых я никогда прежде не слышал. Кроме того, сочинитель высказывал свое мнение относительно налоговой политики Империи, намекая на неких пиратов, хорошо усвоивших ее уроки. В газетенке приводился список недавно закрывшихся банков – очевидно, в одном из них держала свои деньги и наша хозяйка. Далее журналист рассуждал о том, кому из банкиров-мошенников удастся быстрее смыться, и задавал риторические вопросы об отношении к происходящему Империи: неужели она настолько некомпетентна, что не замечает, как банки отбирают у людей сбережения, накопленные за целую жизнь? И можно ли считать это ее официальной политикой? Там же мне удалось обнаружить довольно любопытные иронические комментарии по поводу смерти Файриса – борзописец утверждал, что люди, вложившие капиталы в его компанию, получили по заслугам. Но я хотел увидеть кое-что другое. Разумеется, в газете даже не упоминалось настоящее имя автора.

– Что вам угодно? – спросил парикмахер.

– Я хочу узнать, кто поставляет эту стряпню.

Мои слова смутили валлисту, поскольку я не похож на гвардейца – впрочем, они, как правило, не проявляют интереса к подобным газетенкам. Однако официально такого рода издания находятся вне закона, поэтому люди, выпускающие их в свет, стараются оставаться в тени, и я понимал, что требую от валлисты выдать мне небольшую тайну. Я кинул ему империал – как раз в тот момент, когда он принялся отрицательно качать головой. Поймав монету, он открыл рот, закрыл его и собрался бросить мой империал обратно. Тогда я метнул пару ножей в стену, по обе стороны от его головы. Хорошо, что я недавно потренировался, иначе вполне мог бы нанести урон его прическе. В любом случае я сильно напугал беднягу, судя по громким воплям, вырвавшимся из его глотки.

– Парня зовут Болтун, – сказал он, накричавшись.

– Где мне его найти?

– Не знаю.

Тогда я вытащил еще один метательный нож (последний из недавно купленных) и немного подождал.

– Он живет где-то поблизости, – пропищал валлиста. – Спросите у людей. Они укажут вам точнее.

– А если нет, – осведомился я, – когда должен прийти следующий выпуск?

– Через пару недель, – ответил он. – Но точнее я сказать не могу. Они всегда появляются неожиданно.

– Ладно, – проворчал я и шагнул к цирюльнику. Он в испуге отскочил в сторону. Но я хотел только вытащить из стены свои ножи.

Выйдя из парикмахерской, я свернул в первый попавшийся переулок. И сразу же нашел тех, кого искал, – стайку сорванцов, восемь мальчишек и девчонок, из самых разных Домов. Уличных детей совсем не заботит, к какому Дому ты принадлежишь. Не исключено, что здесь имеет место некая моральная проблема, хотя мне она не представляется значительной.

Я подошел к ним и несколько секунд разглядывал всю компанию. Они в ответ изучали меня с довольно забавной настороженностью, но особого страха я не заметил. Конечно, ведь я всего-навсего человек с Востока, и пусть у меня имеется шпага, зато в их отряде восемь бойцов.

– Кто-нибудь из вас знает Болтуна? – спросил я.

Девчушка, на вид не более семидесяти лет, скорее всего лидер группы, ответила:

– Возможно.

– Зачем он вам нужен? У него проблемы? – спросил один из мальчишек.

Вслед за этим посыпались вопросы:

– А вы, случайно, не птичка?

– Можно посмотреть вашу шпагу?

– Да, – проворчал я. – Перед вами птичка. И я собираюсь арестовать Болтуна, чтобы устранить угрозу безопасности Империи, а потом мы запрем его в темнице и будем пытать. Еще есть вопросы?

Наградой мне послужил дружный смех.

– Кто вы? – спросила девчушка.

Я пожал плечами и вытащил империал.

– Богатый человек, который хочет поделиться своими деньгами с другими. А кто вы такие?

Они разом повернулись к девчушке. Да, она определенно являлась главарем этой шайки.

– Лааче, – представилась она. – А это ваше домашнее животное?

Вперед, босс, объясни им, кто я.

– Заткнись, Лойош.

Моего друга зовут Лойош, – ответил я. – Он летает и высматривает для меня добычу.

– И кого он ищет?

– Например, когда я дам одному из вас империал, чтобы тот привел сюда Болтуна, он полетит за ним, чтобы проследить, не пропадут ли даром мои деньги. Или, если кто-нибудь возьмется за тот же империал объяснить мне, где я смогу найти Болтуна, Лойош останется с ним до тех пор, пока я не буду уверен, что меня не обманули.

Кто-то из мальчишек с недоверием поинтересовался:

– Он и вправду может рассказать вам, куда пошел человек?

Лааче с усмешкой взглянула на меня:

– Вы уверены, что мы согласимся?

– Нет.

– Передать Болтуну, чтобы он захотел встретиться с вами?

Я вытащил еще один империал:

– Это для него.

– Ему действительно не грозят неприятности?

– Как знать. Я никогда прежде его не видел. А вдруг он на днях ограбил Императорскую сокровищницу?

Девчушка одарила меня вполне взрослой улыбкой и протянула руку; я вложил в ее ладонь одну из монет.

– Ждите здесь, – сказала она.

– Я и не собирался уходить.

Когда она зашагала прочь, Лойош полетел за ней, что вызвало изумление у оставшихся ребят.

После того как Лааче ушла, настроение изменилось – без старшего они чувствовали себя неуютно, словно не знали толком, как ко мне относиться. Впрочем, я и сам не понимал, как с ними быть. Не придумав ничего лучшего, я прислонился к стене, изображая абсолютное спокойствие. Они столпились в десятке шагов и о чем-то тихонько переговаривались, делая вид, что меня здесь нет.

Примерно через четверть часа Лойош сказал:

Она кого-то нашла, босс. Разговаривает с ним.

– И?..

—Так, идут сюда.

– Замечательно. Где они сейчас?

– За углом.

– Лааче и Болтун скоро будут здесь.

Ребята с опаской посмотрели в мою сторону. Один из них начал было:

– Откуда вы… – и замолчал.

Я таинственно улыбнулся, заметив, что в их взглядах появились уважение и страх. Раньше так на меня смотрели мои подчиненные. Наверное, мой статус в нашем мире заметно понизился. Если я буду действовать правильно, то, вероятно, смогу даже отобрать лидерство у Лааче. Влад Талтош – самый крутой недомерок во всем квартале. Вдобавок я моложе их всех.

Вскоре они появились – Лааче вместе с молодым человеком, на вид немногим старше ее самой. Пожалуй, он был орка – довольно приземистый для драгейрианина, бледный, со светлыми волосами и голубыми глазами. Мне вдруг вспомнилось, что в годы моей юности орки не раз надо мной издевались, но я тут же заставил себя отогнать воспоминания – в самом деле, не бить же мне его теперь?

Он посмотрел на меня с опаской и не стал подходить ближе. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я кинул ему империал, который моментально исчез в его ладони.

– Чего вы хотите? – спросил он.

– Вы Болтун?

– Допустим.

– Я приглашаю вас прогуляться и немного поболтать, подальше от любопытных ушей, которые могли бы нам помешать.

– Что?

– Уделите мне минуту, я хочу задать вам несколько вопросов.

– О чем?

– Я бы не хотел говорить при всех.

Послышался шепот, кто-то рассмеялся. Болтун нахмурился и проворчал:

– Ладно.

Мы отошли ярдов на двадцать от всей компании, и я сказал:

– Вы получите еще один империал, если отведете меня к человеку, который печатает «Газету Раттера». – Вместо ответа он со всех ног кинулся от меня прочь по переулку и скрылся за ближайшим углом.

Ты знаешь, что нужно делать, Лойош?

– Конечно, босс.

Я повернулся к стайке ребятишек, продолжавших внимательно смотреть на меня и одновременно вслед улетающему Лойошу.

– Спасибо за помощь, – сказал я им на прощание. – Может быть, еще встретимся.

Я зашагал по переулку. Не исключено, конечно, что Лааче рассказала Болтуну о Лойоше, но, убегая, он не смотрел вверх.

Болтун довольно долго петлял по разным закоулкам, а потом, оглядевшись по сторонам, вошел в какую-то маленькую дверь. Лойош вернулся ко мне и провел вслед за ним. Дверь была не заперта.

Я оказался в помещении, похожем на склад. Поверхностный осмотр показал, что здесь хранятся кипы бумаги и емкости с жидкостью, судя по запаху – чернилами.

Ага, – сказал я Лойошу.

Повезло, – ответил он.

Умно, – возразил я.

Повезло, – настаивал на своем Лойош.

Заткнись.

Откуда-то справа донеслись голоса, и я заметил там узкую темную лестницу. Я поднялся по ступенькам, стараясь ступать тихо или осторожно – что в конечном счете одно и то же. Ты же знаешь, Кайра. Добравшись до самого верха, я без труда обнаружил говоривших – их освещала небольшая лампа. Один из них оказался Болтуном, другой, его собеседник, выглядел стариком и, судя по комплекции, был тсалмотом. Цвета его одежды мне разглядеть не удалось. Меня они не заметили. Тсалмот сидел за столом, заставленным всякой утварью, а Болтун стоял рядом и говорил:

– Я уверен, это человек с Востока. Я их ни с кем не спутаю. – Трудно было упустить такую прекрасную возможность и не представиться.

– Вы можете сами убедиться в том, что он говорит правду, – громко произнес я, с удовлетворением заметив, как оба вздрогнули от неожиданности.

Я одарил их своей самой обаятельной улыбкой, а тсалмот, порывшись в ящике стола, вытащил узкий жезл, который, несомненно, являлся страшным, внушающим ужас оружием.

– Только без глупостей, – попросил я, позволив Разрушителю Чар скользнуть в мою руку.

Он направил жезл на меня и спросил:

– Что тебе нужно?

– Не сердитесь на мальчика, – сказал я. – От меня очень трудно ускользнуть.

– Чего ты хочешь? – повторил он. Похоже, его словарный запас не отличался разнообразием.

– Если честно, мне нужен сущий пустяк, – ответил я. – Вам не составит большого труда исполнить мою просьбу, к тому же я вам заплачу. Но если вы не опустите эту штуку, то я, не ровен час, испугаюсь – и в таком случае вы можете пострадать.

Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Разрушитель Чар, который внешне похож на обычную золотую цепочку, и сказал:

– И все же, если вы не против, я не буду его убирать.

– Я против.

Он еще некоторое время на меня смотрел. Я ждал. Наконец он опустил жезл. Я свернул Разрушитель Чар, и он исчез на моем левом запястье.

– Итак, чего вы хотите? – осведомился он.

– Пусть мальчик немного прогуляется.

Он кивнул Болтуну, который с опаской посмотрел на меня и осторожно шагнул по направлению к лестнице. Я слегка посторонился, и он пулей выскочил из комнаты. Впрочем, на бегу он успел подхватить империал, который я ему бросил.

– Только не промотай его, – крикнул я ему вслед.

Возле стола оказался еще один стул, и я устроился на нем, удобно скрестив ноги.

– Меня зовут Падрейк, – представился я.

Перестань смеяться, Кайра, это вполне приличное восточное имя, так что ни один драгейрианин на свете не имеет права строить мне рожи. Так на чем я остановился? Ах, да. Я сказал:

– Меня зовут Падрейк.

– А меня Толлар, – проворчал хозяин, – но вы можете с тем же успехом называть меня Раттер; полагаю, от вас мне нет никакого смысла скрываться.

Передо мной сидел испуганный человек, который пытался вести себя храбро. Я всегда симпатизировал таким людям. При ближайшем рассмотрении он уже не казался мне старым, но выглядел довольно болезненно – сквозь редеющие волосы просвечивала кожа, как у начинающего лысеть человека с Востока.

– Вы застали меня врасплох, – заявил он.

– Верно, – сказал я. – Но вам ни о чем не стоит беспокоиться. Мне просто нужно кое-что узнать, и я выбрал самый легкий путь.

– В каком смысле?

– Я намерен задать вам парочку вопросов, на которые вы сможете ответить со спокойной совестью, после чего я оставлю вам пару империалов за труды и уйду. Вот и все.

– Да? – В голосе появилась ирония. – И какие же вопросы вы хотите задать? И почему именно мне?

– Потому что вы выпускаете газету. Значит, вам должны быть известны новости. Вы в курсе всех сплетен. К вам стекается информация.

Он начал понемногу расслабляться.

– Ну да. Кое-что мне удается узнать. А что именно вы хотели бы услышать?

Я пожал плечами:

– Даже не знаю. Расскажите мне самые интересные слухи, распространившиеся после выхода последнего номера вашей газеты.

– Местные?

– А также имперские.

– Императрица исчезла.

– Опять?

– Угу. Говорят, она проводит время со своим любовником.

– Уже в четвертый раз за последние три года, не так ли?

– Верно.

– Но она всегда возвращается.

– В первый раз она отсутствовала три дня, во второй – девять, а в третий – шесть.

– Что еще?

– В Империи?

– Да.

– Кто-то из высокопоставленных чиновников Империи запустил руку в казну во время войны с островом Элде. Никто не знает, о ком идет речь, к тому же пропала не очень крупная сумма, но Императрица в ярости.

– Могу себе представить.

– Еще?

– Пожалуйста.

– Я лучше разбираюсь в местных проблемах.

– А есть что-нибудь, имеющее отношение и к местным новостям, и к делам Империи?

– Да – все, что связано с Файрисом.

– А что вам о нем известно?

– Совсем немного. Имеется подтверждение того факта, что он умер в результате несчастного случая.

– Неужели?

– Да, так я слышал.

– А мне рассказывали, что Империя проводит расследование обстоятельств его смерти.

Он фыркнул.

– Все знают об этом.

– Верно. А кто осуществлял расследование?

Он посмотрел на меня, и я ясно увидел, как он мысленно потер руки и сказал: «Ага! Все ясно», – совсем как я.

– Вас интересуют имена?

– Угу.

– Понятия не имею.

Я посмотрел на него. Мне показалось, что он говорит правду.

– А где их штаб-квартира? – спросил я.

– Вы хотите узнать, где они собираются?

– Именно.

– В ратуше.

– Где конкретно?

– На третьем этаже.

– Они заняли весь этаж?

– Нет-нет. На третьем этаже располагается Гвардия Феникса. Два кабинета отведены для старших чиновников – на тот случай, если они пожелают туда заявиться. Там они и встречаются.

– Где расположены кабинеты?

– В восточном крыле здания, по обе стороны от коридора.

– И они до сих пор не вернулись в Адриланку?

– Они еще продолжают расследование.

– Как такое может быть, если им уже известен результат?

– Не знаю, – ответил он. – Возможно, они проверяют мелкие несоответствия и отрабатывают побочные версии. Я могу только предполагать.

– И тем не менее вы напечатали в газете, что следствие закончено.

Он пожал плечами.

– Вам что-нибудь известно о расписании их работы?

– В каком смысле?

– Сроки окончания расследования.

– Нет, мне ничего не известно.

– Ладно. – Я вытащил три империала и протянул ему.

– Видите? Все закончилось совсем не плохо, не правда ли?

Он уже почти перестал меня бояться.

– Почему вас заинтересовали подробности этого дела?

Я покачал головой:

– Опасный вопрос.

– Да?

– Если вы зададите его, я могу на него ответить. Мой ответ может появиться в виде сплетни в вашей замечательной маленькой газете. И тогда мне придется вас убить.

Он взглянул на меня – передо мной снова сидел прежний испуганный старик. Я встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Я уже говорил, что моя персона порядком примелькалась в ратуше, что могло привести к некоторым затруднениям, поэтому решил изменить внешность. Первым делом пришлось расстаться с усами. На это ушло немало времени. Далее встала проблема моего роста. Я нашел сапожника и купил у него пару сапог, прибавивших мне восемь лишних дюймов, после чего я стал ростом с Алиру; оставалось надеяться, что большего не потребуется. Затем я некоторое время учился в них ходить, делая большие шаги. Ты когда-нибудь носила сапоги с подошвой в восемь дюймов? Лучше не пытайся.

Овладев этим нелегким искусством, я забрался в театр и украл парик и пудру, чтобы скрыть следы усов. Теперь оставалось купить новую одежду, в том числе и длинные штаны, которые прикрывали бы сапоги, но в то же время не слишком мешали при ходьбе. Я научился шествовать, как очень важная персона. Кайра, уверяю тебя, это было совсем не просто – я с трудом сохранял равновесие, ведь, в соответствии с моим ростом, мне приходилось шагать очень широко, клянусь любовью Вирры. Я чувствовал себя полнейшим идиотом. Однако никто не бросал на меня недоуменных взглядов, и я пришел к выводу, что мой фокус удался.

Свою одежду и шпагу я припрятал в таверне, которая находится в полумиле от ратуши. Теперь я выглядел как креота, так что у окружающих появилась возможность не церемониться со мной. Можно многое узнать, если позволить людям относиться к себе свысока, к тому же вдвойне приятно, когда тебе по силам в любой момент ответить им той же монетой.

Лойошу я приказал ждать снаружи. Он обиделся, но выбора у нас не было. Затем я вошел в ратушу с таким видом, будто прекрасно знал, куда и зачем направляюсь, поднялся по лестнице мимо очень милого лиорна, который помогал мне раньше, и оказался на третьем этаже. Свернул направо и бросил взгляд в конец коридора. На деревянных стульях, стоявших вдоль стен, сидело несколько человек – трое мужчин и одна женщина. Все они принадлежали к Дому Орки, за исключением одного несчастного теклы.

Я встал у стены и некоторое время наблюдал. Вскоре дверь справа отворилась, и из нее вышла орка средних лет. Спустя несколько мгновений, как раз когда она проходила мимо меня, в тот же кабинет зашел один из сидевших в очереди. Тогда я решительно промаршировал вперед и толкнул дверь, находившуюся по левой стороне.

В комнате за столом сидел молодой бдительный драконлорд.

– Добрый день, милорд, – сказал он.

Как долго я был джарегом, Кайра? Не так-то просто дать точный ответ. Тут все зависит от того, когда начинаешь считать, а когда перестаешь. Но в любом случае долго – так что научился издалека чуять власть, – и я понял, что передо мной офицер Гвардии, еще до того, как успел толком его разглядеть. Я вошел в кабинет – и уже знал.

Он оказался, как я сказал, драконлордом, причем служил в Гвардии Феникса, то есть работал на Империю. Тем не менее он был одет в простые черные штаны и рубашку, украшенную лишь тонкой серебряной каймой; волосы коротко подстрижены, лицо смуглое, орлиный нос. Я вдруг понял, что он напомнил мне Маролана. Но глаза Маролана никогда не были такими холодными и расчетливыми; лишь однажды я встречал похожий взгляд – у наемного убийцы по имени Иштван, которого пару раз использовал, а не так давно убил. За четверть секунды я пришел к выводу, что не хотел бы иметь этого парня в качестве врага.

– Милорд, вы расследуете обстоятельства смерти лорда Файриса?

– Совершенно верно. Кто вас вызвал?

– Никто, – ответил я, стараясь принять смиренный вид.

– Никто?

– Я пришел по собственной инициативе, когда услышал о нем.

– Услышали о чем?

– О расследовании.

– И при каких обстоятельствах это произошло?

Я не знал, как ответить на его вопрос, поэтому беспомощно пожал плечами.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

– Ваше имя? – резко спросил он.

Я перестал быть милордом.

– Калдор, – ответил я.

– Где вы живете, Калдор?

– В доме шесть по Коатейл-Бэнд, милорд.

– Здесь, в Норпорте?

– Да, милорд, в городе.

Он записал что-то на листке бумаги и сказал:

– Меня зовут Лофтис. Подождите в коридоре, мы вас вызовем.

– Да, милорд.

Отвесив смиренный поклон, я вышел из кабинета. Мне стало немного не по себе. Я всегда был неплохим актером и прекрасно владею искусством перевоплощения, но этот тип меня пугал. Наверное, меня ввело в заблуждение то, что следователи получили хороший куш, и я пришел в ратушу, полагая, что мне придется иметь дело с людьми не слишком умелыми. Очень глупое предположение; мой личный опыт подсказывает, что даже если какой-то гвардеец берет взятки, он вовсе не обязательно должен плохо знать свое дело. Однако я не подумал о такой возможности и теперь испытывал запоздалую тревогу. Лофтис не походил на человека, которого можно легко обвести вокруг пальца, – во всяком случае, мне следовало подготовиться получше.

Поэтому я стал слушать. Конечно, они легко обнаружили бы присутствие магии, но я сомневался, что они будут следить за применением колдовства. Сняв с шеи черный Камень Феникса, я быстро спрятал его в кошелек. Оставалось надеяться, что джареги не станут именно сейчас пытаться определить мое местонахождение. Откинувшись на спинку стула, я закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы направить свой слух сквозь стену. Пришлось потрудиться, некоторое время прошло в напряжении, но вскоре я уже слышал голоса, а еще через пару минут мог разобрать и слова.

– Кто мог его послать? – Я не был уверен, что голос принадлежит Лофтису.

– Не говори чепухи. – А вот это точно Лофтис.

– Ты утверждаешь, что это дело рук Свечи?

– Во-первых, Домм, в моем присутствии изволь с подобающим уважением говорить о ее величестве.

– О, прошу простить меня за то, что мои ноги коснулись земли.

– Во-вторых, нет. Я хочу сказать, что мы не имеем ни малейшего представления о том, кто его послал, и если мы собираемся выяснить…

– А мы собираемся.

– … то нам следует сохранять осторожность. И получить ответы на интересующие нас вопросы.

– Он вполне мог дать настоящий адрес.

– Конечно. С тем же успехом он может оказаться королем острова Элде. Ты будешь следить за ним, Домм. И постарайся, чтобы он тебя не засек.

– Ты готов отдать мне письменный приказ, лейтенант!

– А ты готов проглотить девять дюймов стали, лейтенант?

– Не дави на меня, Лофтис.

– Или можем скинуть все проблемы Папе-коту, и пусть он решает, что нам делать дальше. Хочешь? Как ты думаешь, что он нам скажет?

– А вдруг он подумает, что это была твоя идея?

– Конечно. Давай. Я уверен, он тебе поверит. Можешь не сомневаться – клянусь сосками Вирры, – я выйду из игры, как только у меня появится подходящий повод. Так что давай. Мои возражения изложены на бумаге, Домм. А как насчет тебя? Или ты просто пожмешь плечами и скажешь: «Звучит забавно»? Что ж, действуй.

– Лейтенант, сэр, со всем уважением, но вы меня утомили.

– Круто. Ты получил приказ, милорд лейтенант. Выполняй.

– Ладно, ладно. Ты же знаешь, как я люблю подобные задания, и мне известно, что тебе плевать на мои желания. Я подожду конца разговора, а потом прослежу за ним. Взять поддержку?

– Да. Используй Тиммер, у нее прекрасные навыки слежки. К тому же за то время, что мы здесь находимся, она и задницей не пошевелила.

– Хорошо. Какие указания дать Птенцу по поводу разговора с клиентом?

– Играть в открытую. Посмотрим, что у него есть, и пусть колокол все время звенит.

– Что?

– Битва при Уотерфорд-Ландинг, Домм. Десятый Цикл, начало правления Дома Дракона. Пограничные стычки между двумя лиорнами из-за прав на…

– О, очень ценные сведения, Лофтис, и исключительно к месту. Благодарю. Почему бы тебе не отказаться от экскурсов в историю и невнятных намеков и просто не объяснить мне, что передать Птенцу.

– Я хочу, чтобы Птенец заставил его говорить и извлек необходимую нам информацию.

– А если у него ничего не выйдет?

– Что ж, тогда мы поработаем.

– Хорошо.

– Признай, это все же лучше, чем сидеть здесь день за днем и делать вид, будто мы ведем расследование. Теперь у нас хотя бы появилось занятие.

– Наверное. Ты не возражаешь, если я переведу его в начало очереди, чтобы не пришлось ждать до вечера?

– Возражаю. Нам нельзя вызывать у него подозрений. Но ты можешь поставить его перед теклой.

– Ладно. Кстати, Лофтис.

– Да?

– Ты никогда не спрашивал себя: почему?

– Почему – что? Почему нам дали такой приказ?

– Угу.

– Просто смешно. В последние две недели я только и делаю, что задаю себе этот вопрос.

– Так-так.

Они замолчали. Я поднял голову, вернул Камень Феникса на шею и не стал оборачиваться, когда из кабинета вышел незнакомый мне человек, направившийся по коридору мимо меня. Чуть позже он вернулся. Я посмотрел на него, как и все остальные посетители, которые ждали своей очереди, но он не удостоил меня взглядом. Я пришел к выводу, что это Домм, и мое мнение о нем изменилось к лучшему – совсем не просто удержаться даже от короткого взгляда на человека, за которым тебе очень скоро предстоит следить. У меня появилось неприятное ощущение, что я имею дело с профессионалами.

Я сидел и прикидывал, не убраться ли восвояси прямо сейчас – и тогда мне не придется беспокоиться о хвосте, а им будет о чем подумать. Или все же следует подождать и побеседовать с ними в надежде получить дополнительную информацию? Я решил рискнуть, поскольку теперь знал, что у них на уме. Кроме того, у меня возникло предчувствие, что мне удастся выяснить что-нибудь важное. Хорошо, что Домм не понял значения фразы «пусть колокол все время звенит», – спрашивать у Лофтиса самому было бы с моей стороны нетактично.

Кто-то еще вошел в комнату, в которой я только что побывал, через несколько секунд он вернулся и устроился на соседнем со мной стуле. Мы молчали. Никто из посетителей не встречался друг с другом взглядом. Около часа я сидел и пытался придумать подходящую историю, чтобы угостить ею следователей. Время шло, а волнение не проходило.

Когда наконец в коридоре прозвучало имя «Калдор», я даже не сразу сообразил, что вызывают меня. Я говорил тебе, Кайра, что не создан для обмана. Однако молча встал и шаркающей походкой направился в кабинет, стараясь делать большие шаги – должно быть, весьма забавно выглядевшие со стороны. Внутри сидел молодой лиорн, который производил впечатление человека, знающего свое дело. В последнее время мне пришлось видеть немало письменных столов – я даже начал немного скучать по собственному. Уж не знаю почему, но письменный стол придает человеку чувство уверенности. Быть может, все дело в том, что посетитель не знает, что находится внутри стола; а ведь его содержимое может оказаться пострашнее гнезда йенди.

Лиорн жестом предложил мне сесть на очередной деревянный стул – если подумать, то и в стульях есть свой скрытый смысл.

– Меня зовут барон Гнездовор. Вы Калдор?

Гнездовор? Птенец. Однако я даже не улыбнулся.

– Да, милорд.

– Дом номер три по Коатейл-Бэнд?

– Номер шесть, милорд. – Ха! Тут он меня не поймал.

– Верно, извините. Вы пришли сюда по собственной воле?

– Да, милорд.

– Почему?

– Милорд?

– Что вас сюда привело?

– Расследование, милорд. У меня имеется информация.

– Понятно. Вы располагаете сведениями о смерти Файриса?

– Да, милорд.

Он изучающе посмотрел на меня, но ему было далеко до Лофтиса. Конечно, я ему этого не сказал, чтобы не оскорблять его чувства.

– И какую же информацию вы намерены нам сообщить?

– Видите ли, милорд, после работы…

– А кем вы работаете, Калдор?

– Я чиню вещи, милорд. Ну, штопаю одежду, иногда вожусь с кастрюлями и сковородками, вот только у меня украли инструменты, я даже подал заявление в Гвардию. Еще я зашиваю паруса для моряков или…

– Да, я понял. Продолжайте.

– Я знаю, что вы не станете разыскивать мои инструменты, у вас совсем другая должность.

– Именно. Продолжайте.

– Продолжать?

– После работы…

– О, правильно. Так вот, после работы, в те дни, когда она у меня есть, я люблю посидеть в «Риверсенде». Вы знаете, где это?

– Я могу выяснить.

– О, это недалеко. Нужно пройти по Келп, а потом свернуть…

– Да-да. Продолжайте.

– Хорошо, милорд. Итак, я как раз пропустил стаканчик хорошего эля…

– Когда?

– В последний рыночный день, милорд.

– Очень хорошо.

– Ну, я хорошенько выпил, поскольку в тот день начал немного пораньше, и комната принялась раскачиваться у меня перед глазами – знаете, как бывает, когда принимаешь на грудь больше, чем следовало бы?

– Да. Вы напились.

– Вы правы, милорд. Я набрался. Комната вертелась, точно спятила… а потом я заснул.

– Отключились.

– Да, милорд.

– И что же?

– Милорд?

– Продолжайте рассказ.

– О да, милорд. Должно быть, я проспал пять или шесть часов. Проснулся я оттого, что мне захотелось облегчиться – вы меня понимаете? – и был уже совсем не так сильно пьян, как раньше. Оказалось, что я лежу на скамье, у них специально установлено несколько таких скамеек в задней части зала, а в заведении почти пусто – там оставались только Трим, хозяин, который мыл столик у противоположной стены, я и еще два джентльмена, которые негромко беседовали друг с другом. Но я слышал их разговор, понимаете, милорд? Стало уже довольно темно, я лежал неподвижно, наверное, они даже не подозревали о моем присутствии.

– Ну, продолжайте.

– Один из них заявил: «На мой взгляд, они ничего не получат». А другой ответил: «В самом деле? Ну так вот что я тебе скажу – им достанется немало, а на следующей неделе будет рынок», а первый спросил: «И сколько они выручат?», второй сказал: «Много. Если кто-то ограбил Файриса, в особенности после того, как он умер, и взял только бумаги, значит, они очень важные». Первый говорит: «Может быть, его убили из-за них?» Второй отвечает: «Убили? Разве? По-моему, он просто упал и ударился головой». И тогда, милорд, я сообразил, о чем идет речь. Хотя я еще не совсем протрезвел, мне стало ясно, что лучше их беседу дальше не слушать.

Поэтому я застонал, словно только что пришел в себя, и они заметили меня и замолчали. А я, шатаясь, поплелся к двери, делая вид, что едва передвигаю ноги. Я даже с Тримом рассчитался только на следующий день. Но, пока я брел к выходу, сумел бросить взгляд на тех джентльменов. Мне не удалось как следует разглядеть их лица, но одеты они были в цвета джарегов. Клянусь. Вот то, что я хотел вам рассказать, милорд.

– И все?

– Да, милорд.

Лиорн посмотрел на меня гак, словно я превратился в гнилую грушу в тот момент, когда он впился в меня зубами.

– Почему вы пришли к нам только сейчас, а не две недели назад? – после паузы спросил он.

– Ну, я услышал про награду и подумал об инструментах, которые у меня украли, и…

– Какая награда?

– Награда за сведения о смерти Файриса.

– Никакой награды не будет.

– Не будет?

– Именно. С чего вы взяли, что она должна быть?

– Вчера в «Риверсенде» одна леди сказала мне, что слышала…

– Ее ввели в заблуждение, друг мой. Как и вас.

– Милорд?

– Мы вообще не объявляли о награде. Нам нужно просто выяснить, что произошло.

– Понятно. – Я постарался выглядеть разочарованным.

– Кстати, кто научил вас, что нужно прийти сюда, к нам? – спросил лиорн.

– Сюда, милорд?

– Да.

– Ах да – та леди, тсалмот, она мне все и объяснила.

– Понятно. А кто эта леди?

– Ну, я не знаю, милорд. Я никогда ее раньше не видел, но она… – Я наморщил лоб, словно старался вспомнить.

– Лет восемьсот, довольно высокая, с вьющимися волосами, ну и она тсалмот – вы понимаете, милорд?

– Да, – кивнул он. – Должен вас разочаровать, но у нас нет для вас награды.

Я вздохнул, но мужественно сказал:

– Ничего страшного, милорд; в любом случае я рад, что поступил благоразумно.

– Да, разумеется. Теперь мы знаем, как вас найти, если у нас появятся вопросы.

Я встал и поклонился:

– Да, милорд. Благодарю вас.

– Это вам спасибо, – ответил он, и наш разговор закончился.

Я вышел в коридор, где продолжали ждать своей очереди посетители, и начал не торопясь спускаться по лестнице.

Лойош, – позвал я.

Я здесь, босс.

– За мной будут следить, так что пока держись от меня на расстоянии.

– Хорошо. А кто будет за тобой следить, босс?

– Точно не знаю, но думаю, что враг.

– О, у нас появились враги?

– Мне так кажется. Может быть.

– Хорошо снова иметь врагов, босс. Куда ты их намерен отвести?

– Хороший вопрос, – заметил я. – Я тебе сообщу, когда прибуду на место.

ГЛАВА 6.

Я стоял на улице, возле ратуши. Теперь мне предстояло придумать план дальнейших действий. И не оглядываться по сторонам, чтобы не выйти из образа.

Не так уж часто удается заранее узнать, что за тобой будут следить. Такую удачу упускать нельзя.

Я их засек, босс. Двое, настоящие профи.

– Что они делают?

– Ждут, пока ты куда-нибудь пойдешь.

– Хорошо. Пусть подождут.

Конечно, я намеревался вести себя именно так, как они предполагали. Мне не составило большого труда восстановить пропущенную часть диалога Лофтиса с Доммом. Они лишь делали вид, будто ведут следствие, выдавая те результаты, которые им были известны заранее. Окончательно я убедился в правильности своих предположений во время беседы с Гнездовором, которого гораздо больше интересовало, как я их нашел и почему я хочу им что-то сообщить, чем сама информация, которой я якобы владел. Но что теперь? Я знаю, что настоящего расследования нет – факт, сам по себе склоняющий чашу весов в пользу того (хотя утверждать с уверенностью я по-прежнему ничего не мог), что Файриса все-таки убили. Но я все еще ни на йоту не приблизился к тем, кто дергает за веревочки или будет за них дергать в ближайшие несколько месяцев или лет.

Кроме того, Кайра, меня, как и тебя, беспокоила еще одна вещь. Зачем Империи организовывать такую операцию? Я никогда не слышал ни о чем подобном. Для осуществления такой аферы нужны высокопоставленные чиновники и очень серьезные причины. Главным становился вопрос – кто? Кто в Империи и кто в мире Файриса? А я совсем не знаю людей из этих сфер.

Я мысленно пробежал по тем выпискам, которые сделал из бумаг, позаимствованных тобой в особняке Файриса. На основании этих документов и того, что заявил твой дружок Безжалостный, я пришел к выводу, что дети Файриса должны оказаться в самом центре клубка интриг. Если, конечно, он намеревался передать все свои дела в их руки, разделив между ними полномочия в соответствии с их способностями. У него были жена, сын и две дочери, а также другие родственники.

Его супруга, как я слышал от кого-то, в прошлом служила третьим помощником на военном корабле, что говорит о ее лидерских качествах, но из бумаг следует, что Файрис ей никогда не верил, и поэтому она не имела никакого отношения к его бизнесу. О его сыне ходит достаточно слухов: все, к чему он прикасается, превращается в прах; с каждым годом Файрис доверял ему все меньше и меньше. Если бы мне предложили угадать содержание завещания Файриса, то я бы предположил, что сыну он оставил дом, от силы два, некоторую сумму наличными и больше ничего.

Есть еще дочери: младшая, баронесса Риига, и старшая, графиня Эндра. Из записок Файриса становится ясно, что в последнее время он поручал им все более и более ответственные дела и они активно работали в его бизнесе. Именно в этот момент, Кайра, я очень пожалел, что со мной нет моей прежней команды, потому что достаточно было бы только намекнуть Крейгару – кстати, как он поживает? – и через пару дней я знал бы о них все необходимое. Я ненавижу работу, требующую беготни, не говоря уже о том, что у меня просто не хватает на нее времени.

Ну, если ничего не остается, кроме как вслепую болтаться по городу, то так тому и быть, подумал я и решительно зашагал обратно в ратушу.

Симпатичные лиорны не узнали меня и отнеслись к Калдору-креоте гораздо внимательнее, чем к Падрейку, человеку с Востока, – о том, как они обошлись бы с джарегом Владом, я даже и думать не хочу. Кстати, далеко не все из них были лиорнами – но старались на них походить. И хватит об этом.

Через две минуты я уже разглядывал карты города, а еще через полчаса выяснил, что на них не обозначены ни баронство Риига, ни графство Эндра. Поэтому я потратил еще немного времени на поиски и расспросы и выяснил, что земель с такими названиями попросту не существует – это лишь титулы без владений. Впрочем, чего еще следует ожидать от орки? Затем в течение нескольких часов я изучал списки жителей Норпорта. Обратившись к кому-нибудь за помощью, я, возможно, справился бы гораздо быстрее, но тогда мои тени узнали бы, что я ищу, а это совсем не входило в мои планы.

Эндра – человек, а не земельное владение – живет высоко в Вантейдж-Хилл, над маленьким городком, который называется Харпер, неподалеку от окраин Норпорта. Я прикинул расстояние до него – не больше часа ходьбы, и от мысли, что Домм и Тиммер натрут себе мозоли, настроение у меня заметно улучшилось. Кроме того, ты знаешь, как я отношусь к лошадям. Поэтому я без промедления отправился в путь.

День выдался отличным, с моря дул легкий бриз. По дороге я внес несколько мелких, но существенных изменений в свой облик – ты ведь знаешь, как это делается, – поднял воротник, причесал волосы, по-другому застегнул пуговицы. В результате я стал выглядеть вполне респектабельно – в противном случае Эндра или ее слуга могли бы принять меня за представителя чересчур низкого социального слоя и отказать в аудиенции.

Только одну вещь я упустил из виду, когда решительно отправлялся в путь: сапоги с толстой подошвой. Довольно скоро я начал проклинать себя за страсть к переодеваниям, а Лойош, следовавший на почтительном расстоянии, принялся открыто надо мной потешаться. Кроме того, меня беспокоил тот факт, что я остался без шпаги. Да и те двое, что следили за мной, внушали вполне понятные чувства опасения и тревоги. Иными словами, когда я подходил к Вантейдж-Хилл, настроение у меня окончательно испортилось.

Оказалось, что Эндра живет в весьма скромном особняке. Самый обычный дом, на небольшом холме, однако грамотно выстроенный, и я сразу понял, что внутри очень уютно. За газонами тщательно ухаживают, повсюду аккуратно подстриженные деревья, конечно, не так идеально, как в Императорском дворце или у Дьявола, если ты там была, – ах да, конечно, ты часто бывала у него, извини.

Не знаю. Когда я подходил к дому, то думал, что, возможно, меня испортили Черный Замок и гора Тсер, но я ожидал большего – чего-то поражающего взгляд, наверное. Но потом вспомнил твое описание дома Файриса – того, где он действительно жил, а не пускал, по обыкновению, людям пыль в глаза, – он ведь тоже не слишком впечатляющий, не правда ли? Такие привычки, решил я, вполне могут передаваться по наследству. Мне также бросилось в глаза отсутствие охраны. Дом Файриса хорошо охранялся – неужели следующее поколение отказалось от стремления к безопасности? Меня бесит, когда я сталкиваюсь с вещами, которых не понимаю.

Я постучался в дверь и стал ждать. Вскоре она отворилась. Я поклонился, представился как Калдор и попросил хозяйку дома уделить мне несколько минут.

Человек, неподвижно стоявший в дверном проеме, некоторое время смотрел на меня, словно сомневался, правильно ли он понял мою просьбу.

– Могу узнать, что привело вас к графине? – наконец спросил он.

– Боюсь, у меня к ней личное дело, – ответил я.

На его лице появилось сомнение. Я попытался сделать вид, что абсолютно уверен в себе – что не так-то просто как в моем обычном виде, так и в личине креоты, да и вел он себя как-то уж слишком холодно. Наверное, стоило переодеться драконлордом, но тогда мне вряд ли удалось бы что-нибудь узнать у императорских следователей.

И все же слуга впустил меня и предложил немного подождать, пока он выяснит, сможет ли графиня меня принять. Я поступил так, как сделал бы любой человек, окажись он на моем месте, – огляделся по сторонам. Широкая лестница из белого мрамора по изящной дуге уходила наверх, сверкающие белизной стены лишь подчеркивали ее элегантность – о, Кайра, моя дорогая, тебе бы там понравилось. Я никогда не был расположен к воровству, но мной овладело искушение. Стены особняка украшают золотые блюда, а повсюду мраморные бюсты, хрустальные фигурки, расшитые жемчугом гобелены – ты бы прослезилась. Великолепные зеркала в изысканных рамах, инкрустированных самоцветами. Там все кричит о богатстве. То показное, что я искал снаружи, оказалось внутри, начисто опровергая мою версию, что члены семьи Файриса предпочитают скромный образ жизни. Это меня так поразило, Кайра, что я сразу заинтересовался психологией обитателей необычного дома.

А потом я сообразил, что есть нечто общее между внешним видом дома и внутренним – они практически ничего не открывают стороннему наблюдателю. Да, ты сразу видишь, что его обитатели невероятно богаты, но что еще? Можно многое сказать о человеке, взглянув на обстановку и убранство его дома, – ведь так? Но только не здесь. Тут первым делом в глаза бросается фантастическая роскошь. Ничего более. Возможно, так получилось из-за того, что сама графиня человек поверхностный – или же просто не хочет, чтобы о ней хоть что-нибудь узнали?

Пока я размышлял, появился слуга и доложил:

– Графиня уделит вам несколько минут. Она примет вас в библиотеке. Пожалуйста, следуйте за мной.

Я повиновался.

Библиотека. Ага. Помнишь ловушки у Маролана в библиотеке? О, конечно, помнишь. Ты когда-нибудь в них попадалась? Нет, я снимаю вопрос, извини. Но, видишь ли, в библиотеке графини все напоминало о ловушках Маролана – огромные тома с инкрустированными драгоценными камнями переплетами прикованы цепями к пюпитрам. Возможно, я слегка преувеличиваю. Но библиотека производит именно такое впечатление – все выглядит великолепно, но у меня не возникло желания присесть и что-нибудь почитать. Библиотека не предназначена для чтения, здесь встречаются с посетителями или гостями в атмосфере, претендующей на интеллектуальность. Во всяком случае, мне так показалось. Может быть, у богатых имеются свои правила хорошего тона или же они стараются наверстать упущенное, ведь деньги появились у них далеко не сразу; я не знаю. Я просто делюсь с тобой ощущениями, которые появились у меня в тот момент.

Хозяйка дома сидела возле стола – для разнообразия не письменного – и читала книгу или делала вид, что читает. Она подняла глаза, когда я вошел, на лице промелькнула вопросительная улыбка, и она встала, чтобы приветствовать меня. Графиня оказалась весьма худощавой драгейрианкой со светлыми прямыми волосами, подстриженными очень коротко – «прическа воина», которая смотрелась довольно странно в сочетании со свободным голубым платьем. У нее были характерные для орки брови – почти невидимые, крупный рот с тонкими губами, узкие, широко поставленные глаза и сильный подбородок.

В голосе слышался характерный для здешних мест акцент, хотя и не такой грубый, как у нашей хозяйки или большинства местных жителей, да и звучал он более музыкально.

– Простите, как вас зовут?..

– Калдор, миледи.

– Вы хотели поговорить со мной?

– Да, миледи, если вы уделите мне немного своего внимания.

– Прошу вас. Пожалуйста, присаживайтесь. Вот сюда. Что привело вас ко мне?

И здесь, Кайра, я заплатил за свой обман. Почти наверняка. Мне вдруг пришло в голову, что стоило бы прямо спросить у нее, могу ли я выкупить интересующую нас землю, или по крайней мере хотя бы изложить суть дела. Но если бы она отказала, а потом передала содержание нашей беседы Домму, они без труда смогли бы меня найти. Поэтому я начал издалека.

– Приношу вам мои соболезнования, миледи, в связи с кончиной вашего отца, – сказал я.

Она приподняла бровь – мне показалось, что этот жест она отрабатывала перед зеркалом, – и ответила:

– Благодарю вас.

– Именно смерть вашего отца привела меня к вам.

Она снова кивнула.

– У меня есть основания думать, что Империя относится к расследованию недостаточно серьезно.

– Абсурд.

– Я так не считаю, миледи.

– Почему?

– Я не могу дать вам исчерпывающие объяснения.

– Вы не можете?

Я покачал головой.

– Но если вам будет угодно, один мой друг, которому кое-что известно, может вас навестить и многое рассказать. Ему просто хотелось заранее выяснить, интересуют ли вас имеющиеся у него сведения.

– Интересуют, – заявила она. – Но я вам не верю.

– Вы выслушаете моего друга?

Она пристально посмотрела на меня, а потом произнесла:

– Хорошо. Когда мне его ждать?

– Точно не знаю.

– Как его имя?

– Я не могу вам его сообщить, миледи. Когда он навестит вас, то обязательно сошлется на меня.

Она некоторое время продолжала на меня смотреть, а потом кивнула и сказала:

– Хорошо.

Я встал и поклонился:

– Боюсь, что отнял у вас слишком много времени.

Она поднялась – честно говоря, я не ожидал от нее такой любезности, в библиотеку тут же вошел слуга, который и проводил меня до двери. Выйдя из дома, я зашагал обратно в город.

Что мне удалось выяснить? Ничего определенного, но я оставил себе лазейку, чтобы в случае необходимости прийти туда еще раз, уже в другом обличье.

Я шел в сторону Норпорта и размышлял. Времени прошло не так уж много, но мне еще предстоял долгий путь к баронессе Риига, а мои ноги меня просто убивали.

Риига живет на холме – я заметил, что богачи всегда живут на возвышенностях, подражая аристократам, – который называется Уинтерок. Мне предстояло дойти до северной окраины Норпорта, выходящей в долину реки Канефтали. Поэтому, как только дом графини скрылся из виду, я снял с шеи черный Камень Феникса и сотворил короткое заклинание, от которого моим ногам сразу стало лучше. На большее я не мог рассчитывать, ведь за мной наблюдали, однако и оно помогло. Быстро повесив на место Камень Феникса, я снова пустился в дорогу. Если мои соглядатаи ведут слежку в моем стиле, то наверняка заметили, что не могут достать меня с помощью магии, и наверняка задумались о причинах столь загадочного явления. Я надеялся, что они не выбрали именно этот момент, чтобы попытаться еще раз обнаружить меня магическим способом. Иногда имеет смысл рискнуть, чтобы избавиться от мелких неудобств.

Мы оказались в довольно забавном месте, Кайра. Ты заметила? Я имею в виду ландшафт. Может быть, дело в том, что мы находимся далеко к северу от экватора, или причина в горах Канефтали, которые начинаются всего в нескольких сотнях миль отсюда, – хотя я и не понимаю, какое отношение могут иметь горы или широта к данной проблеме. Но мне кажется странным, что, проходя от восточной окраины Норпорта до западной, или от гор, расположенных возле Доков, прямо на север, ты каждый раз видишь перед собой совершенно непохожие друг на друга ландшафты. Вдоль побережья, например, местность очень напоминает Адриланку – такие же уродливые рыжие скалы и глинистая почва, где никогда ничего не будет расти. Но стоит свернуть на восток, и окажешься в прерии, которая похожа на равнину, расстилающуюся вокруг Черного Замка к западу от горы Тсер, – повсюду много воды, очень подходящие земли для фермерских угодий.

Местность вокруг дома Эндры скалистая, суровая и приятная глазу, напоминающая южную часть Сунтры – жестокая, но прекрасная земля. Если же направиться на север, вдоль берега, туда, где живет Риига, сразу вспоминаются огромные леса к востоку от горы Тсер, почти джунгли, только порядком повырубленные из-за того, что здесь живет много людей. Но все же здесь еще нетрудно представить себе крадущегося тсера или тиассу. Разве не удивительно? Интересно, не замешано ли тут какое-нибудь волшебство, или же все получилось случайно?

Впрочем, извини, я увлекся. Жилище Рииги располагается среди густых зарослей деревьев и кустарников и кажется совершенно заброшенным. Вокруг немало других строений, поэтому мне пришлось несколько раз спрашивать дорогу, чтобы найти нужный дом. Мне он понравился, Кайра. Меньше, чем особняки Файриса и Эндры, но все же достаточно большой для здешних мест. Дом Рииги – это довольный своей жизнью дом, а не особняк, всю жизнь мечтающий стать замком. Глядя на него, я понял, что Риига сама откроет мне дверь, – так и произошло.

Она чуть ниже ростом и несколько плотнее Эндры, более длинные волосы слегка вьются, но очень похожа на сестру. Риига взглянула на меня так, как и должен смотреть человек, живущий в подобном доме. Ее как будто удивило и заинтриговало то, что кому-то пришло в голову ее навестить. Иными словами, у дочери богача, вроде Файриса, вряд ли мог быть такой взгляд. У меня даже промелькнула мысль, что я не туда попал.

– Баронесса Риига? – спросил я.

– Да, – ответила она. – А вы?..

– Калдор. Могу я с вами немного побеседовать?

– О чем? – уточнила она.

Риига смотрела вежливо и дружелюбно, но зайти в дом меня все-таки не пригласила.

– О вашем отце.

– О моем отце?

– Вы дочь лорда Файриса, не правда ли?

– Да, конечно.

– Ну, тогда то, что я намерен сказать, имеет к вам непосредственное отношение.

Она задумчиво посмотрела на меня и спросила:

– И что же вы намерены мне сказать?

Меня удивило, что она решила продолжить разговор на пороге ее дома, но она имела полное право так поступить.

– У меня есть основания полагать, что Империя не намерена расследовать смерть вашего отца с должной тщательностью.

Она прищурилась, взгляд стал пронзительным, и я вдруг начал сомневаться в надежности своей маскировки.

– Вы действительно так считаете?

– Да, миледи.

– А вам какое до этого дело?

Ага. Если ты считаешь, Кайра, это уже третье «ага» за один день.

– Миледи?

– О чем вы хлопочете?

– Ну, я надеялся, вы знаете, что… э…

– Что получите за свое сообщение награду?

– Ну…

Она указала на дорогу, по которой я пришел:

– Чем скорее вы уйдете, тем лучше.

Мне ничего не оставалось, как поклониться и уйти. Долгая прогулка для столь короткого разговора, но я все равно не считал, что зря потратил время – ведь наградой за мои усилия послужило «ага». Я поделился своими соображениями с Лойошем, который заверил, что может предоставить в мое распоряжение столько «ага», сколько я посчитаю нужным. Я не нашелся что ответить, поэтому просто зашагал обратно в город.

Следующую остановку я собирался сделать в «Риверсенде», поскольку появление там делало мои показания более убедительными в глазах сопровождавших меня агентов Империи. Кроме того, там имеется задняя дверь, не говоря уже о том, что именно в этом заведении я припрятал свою одежду и оружие. Я решил, что нанести визиты сыну и вдове Файриса можно будет и на следующий день, поскольку приближался вечер, а ноги у меня словно горели огнем. Да и поесть бы не помешало – еще один повод зайти в «Риверсенд».

Но прежде нужно было позаботиться о главном. Я спросил у Лойоша, чем заняты мои преследователи.

Один из них направился к черному ходу.

– А другой собирается зайти внутрь?

– Нет.

Хорошо.

Я прошел через таверну, открыл заднюю дверь, снял несколько пустых ящиков и вытащил из тайника узел со своими вещами, достал шпагу, которую спрятал за кучей мусора, и вернулся в помещение прежде, чем Тиммер или Домм успели туда войти. Народу в зале собралось не слишком много, но на меня никто не обратил внимания.

Усевшись за столик, я подозвал хозяина (которого действительно звали Трим) и заказал вина, миску рыбного супа и порцию дичи, жарившейся на вертеле и пахнувшей весьма аппетитно. Очевидно, повара поливали ее смесью меда и лимонного сока, отчего пламя весело плясало в очаге, а мой живот зарычал, словно тсер.

Трим обслуживает своих клиентов очень быстро, да и кухня его по праву слывет превосходной. Я от души надеялся, что они не станут допрашивать беднягу, а уж если возьмут его в оборот, то обойдутся с ним достаточно мягко.

Я ел, пил, отдыхал и пытался спланировать свой следующий шаг. Последнее оказалось самым непростым делом, а все остальное получалось очень легко, ведь у меня как-никак имелся достаточно большой опыт в этих вопросах. Лойош тоже проголодался, и меня немного мучила совесть, но от него требовалось оставаться на своем посту. В результате моя трапеза сопровождалась его непрерывными жалобами. Тем не менее я смог в полной мере получить от нее удовольствие. Наконец Лойош сказал:

Босс, он решил зайти в таверну.

– Ладно, – ответил я и поставил шпагу к стене у себя за спиной, где она не должна была привлекать внимание.

Потом я проверил, на месте ли кинжал, и подобрал с тарелки остатки соуса хлебом – у Трима отличный черный хлеб с семечками.

В зал вошли оба – мужчина и женщина. Они остановились передо мной; видимо, им дали новые указания. Я посмотрел на них с выражением полнейшей невинности, сдобрив его толикой искренней тревоги.

– Лорд Калдор? – спросил мужчина.

Я кивнул.

– Могу я с вами поговорить?

Я кивнул опять.

– Я лейтенант Домм, а это младший лейтенант Тиммер из Императорской Гвардии ее величества.

Я кивнул в третий раз. У меня обнаружился своего рода скрытый талант к исполнению этого несложного движения. Они сели за мой столик, хотя я их не приглашал; наверное, решили, что так им будет легче меня запугать. Между тем я попытался сделать вид, что напуган, но всячески скрываю свое состояние. Не думаю, что у меня получилось, – гораздо легче сделать вид, что ты крут, когда тебе очень страшно, чем прикидываться трусом, когда ты крут. Во всяком случае, для меня.

Нужна помощь, босс?

– Пока нет, Лойош.

Мы бы хотели задать несколько вопросов. Нам удалось установить, что вы говорите разным людям, что наше расследование ведется не слишком тщательно. Хотелось бы узнать, почему вы так поступаете.

Я подумал, что меня продала Риига, а не Эндра, и ответил следующим образом:

– Видите ли, милорд, сегодня я побывал в ратуше, где они, то есть вы, говорили со всеми подряд. Но, когда я рассказал все, что мне известно, на мои слова не обратили ни малейшего внимания, и тогда я пришел к выводу…

– Чепуха, – оборвала меня Тиммер, до тех пор молчавшая. – Какова настоящая причина?

– Другой причины…

Она повернулась к Домму и сказала:

– Давай захватим этого парня с собой и немного поработаем над ним. У нас нет времени на препирательства.

– Прояви терпение, – ответил Домм. – Я уверен, он сам нам все расскажет.

– Зачем ждать? Мы можем содрать с него шкуру.

Домм покачал головой:

– Только в том случае, если у нас не будет другого выхода. Наш хозяин не любит, чтобы мы вышибали мозги всем подряд – он говорит, что так следует поступать только в чрезвычайных обстоятельствах.

– А как он узнает?

– Давай сначала расспросим его по-хорошему.

– Ладно, ты у нас лейтенант.

Он кивнул и вновь повернулся ко мне. Мне становилось все труднее сохранять испуганный вид. Посетители ресторана отсели подальше, а Трим с беспокойством поглядывал на нас. Домм наклонился вперед, так что его лицо оказалось совсем рядом с моим.

– Кто ты такой, что тебе известно, как ты все узнал и что тебе нужно?

Я откинулся на спинку стула и широко распахнул глаза, всячески демонстрируя свой страх. Все это время я пытался придумать способ уболтать их, не раскрывая при этом себя. Однако ничего путного мне в голову пока не приходило.

– Ты хочешь, чтобы я поручил тебя заботам Тиммер? Обычно я так не поступаю, но ты просто не оставляешь мне выбора, еще немного, и я отдам тебя в ее полное распоряжение.

Тут я сообразил, что если бы они решили разбираться со мной, как с профессионалом, то не стали бы прибегать к своим дурацким фокусам, – а значит, мое положение гораздо лучше, чем кажется.

– Ладно, – вздохнул я. – Я расскажу вам все, что знаю.

Домм слегка отодвинулся, но продолжал пристально смотреть мне в глаза. Могу поспорить, что он искусно отличает правду от лжи. Но ведь и я мастерски умею лгать.

– Есть один человек, – заявил я. – Он спросил у меня, не хочу ли я заработать пятьдесят империалов, так он сказал. От меня требовалось сначала пойти в одну из комнат в ратуше, сказать то, что я сказал, а потом зайти еще в пару мест. Он научил меня, что я должен говорить.

– Кто он такой? – резко спросила Тиммер.

– Не знаю. Я никогда его прежде не видел.

– А где ты его встретил?

– Здесь, в таверне.

– Почему же он обратился именно к тебе? – продолжал допрос Домм.

Этот парень знает свое дело.

– Не представляю, – ответил я.

– Перестань. Неужели ты думаешь, что мы тебе поверим? Получается, что он вошел в таверну, выбрал первого попавшегося парня и предложил ему работу?

Я покачал головой:

– Откуда мне знать.

– Из какого он Дома?

– Орка, – ответил я.

Они переглянулись, и у меня сложилось впечатление, что я угадал, впрочем, такой ответ напрашивался.

– Как он выглядел? – спросила Тиммер.

Сначала я хотел что-нибудь выдумать, но потом решил, что Калдор – человек не слишком наблюдательный, пусть поработают сами.

– Даже не знаю, обычный человек.

– Какого возраста?

– Не знаю. Не очень старый. Тысяча двести или что-то около того.

– Высокий? Низкий?

– Я не знаю.

– Выше тебя?

– О да. Все выше меня.

Домм встал.

– Выше меня?

– Да, пожалуй.

Он снова уселся на стул.

– Толстый?

– Нет, скорее худой.

– Длинные волосы? Короткие? Прямые? Вьющиеся?

И так далее. В конце концов они получили довольно подробное описание несуществующего орки, и я признался им, что даже не подозревал о своих недюжинных способностях к запоминанию деталей чьей-либо внешности.

– Хорошо, – продолжал Домм, задумчиво кивая. Он немного помолчал, а потом добавил: – Ну а теперь выкладывай остальное.

– Что? – переспросил я, делая вид, что ужасно удивлен.

– Кто ты такой и почему он обратился именно к тебе?

Начиналось самое трудное. Они считали, что уже практически раскололи меня, – осталось еще немного поднажать, и я выдам им все. Поэтому я должен был делать вид, что пытаюсь вести свою игру. Трудность заключалась в том, что я не имел ни малейшего представления, в чем же именно должна состоять моя игра – мне и самому хотелось бы узнать о ней побольше, и лучше всего от них.

Я тяжело вздохнул – уголки моего рта поползли вниз – и быстро закрыл лицо руками.

– Прекрати, – рявкнул Домм. – Ты знаешь, кто мы такие, и тебе хорошо известно, что мы можем с тобой сделать. У тебя есть единственная возможность облегчить свою участь – прямо сейчас рассказать нам всю правду.

Я кивнул, не убирая рук от лица.

– Ладно, – едва слышно пролепетал я в ответ.

– Начнем с имени.

Я поднял на него затравленный взгляд и спросил тихим, дрожащим голоском:

– Что со мной теперь будет?

– Ничего, если ты честно во всем признаешься. Ты еще можешь нам понадобиться для дополнительного допроса, поэтому мы должны знать, где тебя найти, но больше тебе нечего опасаться – если ты скажешь нам всю правду.

Я бросил выразительный взгляд на Тиммер.

– Она тебя не тронет, – заверил Домм.

– Пусть пообещает сама.

Она слегка улыбнулась и проворковала:

– Я выполню приказ лейтенанта. Если ты расскажешь правду.

Лживые ублюдки – оба. Я с сомнением посмотрел на них:

– А как насчет вашего начальства? Оно не станет возражать?

На лице у Домма обозначилось нетерпение, но Тиммер сказала:

– Если оно получит ответы на все свои вопросы, то не станет интересоваться, как именно мы их добыли.

– А тот, с которым я беседовал вначале? Кажется, его звали Лофтис?

– Да. Он не будет иметь ничего против.

Я кивнул, словно их ответы меня устроили. Они заметно расслабились.

– Мне не следовало этого делать, – заговорил я голосом человека, который готов сознаться во всем. – Я самый обычный вор, понимаете? И никогда никому не причинил вреда. Я знаком с парой джарегов, которые покупают то, что мне удается украсть, – но подождите минутку! Вам ведь не нужно знать их имена?

– Сомневаюсь, – ответил Домм.

– Они меня убьют.

– Вряд ли у них получится, – успокаивающе заметила Тиммер. – К тому же мы тебя защитим, – солгала она.

– Хорошо, – продолжал я. – В любом случае я сделал большую глупость. Мне следовало хорошенько подумать. И все-таки – пятьдесят империалов!

– Соблазнительно, – заметил Домм.

– Вы правы, – вздохнул я. – Мое настоящее имя Ваан. Меня назвали так в честь моего дяди, который построил – но вы ведь не хотите ничего слышать о моем дяде, верно? – Я замолчал и грустно покачал головой. – Мне грозят большие неприятности, ведь так?

– Да, – не стала спорить Тиммер.

– Но ты можешь выйти сухим из воды, – заверил меня Домм.

– Вы часто этим занимаетесь? Ну, выслеживаете людей, а потом их допрашиваете?

Они пожали плечами.

– Забавная у вас работа.

Домм позволил себе полуулыбку.

– Так что ты там болтал?

– Ах да. – Я вспомнил, что в моем стакане оставалось еще немного вина, поэтому залпом осушил его и вытер лицо тыльной стороной ладони. – Вы вышли на меня через местных, не так ли? Я хочу сказать, что вы из Адриланки – любой бы догадался по вашим голосам. Вы навели справки обо мне, и они дали вам информацию?

Они что-то проворчали себе под нос, однако по презрительному взгляду Тиммер я понял, что они скорее умрут, чем обратятся за помощью к местным властям. Важная деталь, хотя меня интересовало другое. Но мне удалось перехватить инициативу. Они были уверены, что им удалось меня сломать и я расскажу им все, если они будут задавать мне правильные вопросы. Следует отвечать на их вопросы по существу и не слишком отвлекаться.

– Знаете, местные гвардейцы ловили меня несколько раз. В конце концов, меня всегда отпускают, потому что ничего не могут доказать, но я постоянно нахожусь в поле их зрения. Один раз они меня избили – решили, что мне что-то известно о какой-то крупной краже, но я не имел к ней никакого отношения. Я боюсь крупных дел. И на этот раз был напуган – оказалось, не зря. – Я подлил себе еще вина, выпил и позволил себе посмотреть на них. Они казались расслабленными и не слишком внимательно следили за моим рассказом – иными словами, я добился своего. – Лучше бы я прислушался к голосу своей интуиции. – Я сокрушенно покачал головой. – Пару дней назад я сказал своим друзьям, что у меня дурные предчувствия…

Домм на секунду как будто очнулся.

– Каким друзьям? – перебил он меня. – О чем ты говорил с ними? – Однако тут же спохватился и обменялся взглядом с нахмурившейся Тиммер.

Так появилось на свет четвертое «ага» за этот день. Пожалуй, на сегодня хватит, подумал я, в особенности если учесть, что мои новые знакомые – во всяком случае, Домм – не собираются оставлять меня в живых.

Протянув руку назад, я схватил шпагу и ударил плоской частью лезвия Домма по голове, одновременно пытаясь оглушить его и вонзить острие в Тиммер, но мой клинок был слишком легким. Тиммер оказалась быстрее. Намного быстрее. Она успела вскочить на ноги, вытащить шпагу и атаковать меня прежде, чем я поднялся из-за стола. В результате пришлось откатиться в угол и отбить ее выпад обеими руками, иначе ее клинок пронзил бы меня насквозь, и тем не менее ей удалось задеть мою левую руку, что мне совсем не понравилось. Но я поразил ее в предплечье, после чего направил острие своей шпаги ей в голову. Тиммер уронила оружие на пол. Пока она нагибалась, чтобы его поднять, я схватил сверток со своей одеждой, лежавший рядом со стулом. Среди прочего там находились мои сапоги.

Домм оглушенно тряс головой. Тиммер вновь напала на меня, но я отбросил ее клинок в сторону своим узлом, ударил ее им по голове, вскочил на стол и по пути угодил в голову Домма рукоятью шпаги. Стол встал на попа, на мгновение оказавшись между Тиммер и мной, что позволило мне развернуться и броситься к задней двери. Я не мог бежать так быстро, как мне хотелось, из-за проклятых Виррой сапог на платформе, но все же оказался у выхода быстрей, чем они меня догнали.

Путь отхода я планировал заранее, но кто же знал, что из раны на моей руке будет течь кровь? Я выскочил в переулок и, убрав в ножны шпагу, тут же свернул в следующий. Сзади послышался грохот шагов, и я понял, что Тиммер меня преследует. В мои намерения не входила ее смерть – ты прекрасно знаешь, какой поднимается шум, стоит убить хотя бы одного гвардейца, – но еще меньше мне хотелось умирать самому. К сожалению, в этой обуви я не сумел бы от нее оторваться. Телепортироваться также не имело никакого смысла – она успевала проследить за мной.

Я уже начал подумывать о том, где принять бой, но тут мне повезло. Свернув за угол, я увидел типа, который только что вышел из лавки и телепортировался домой вместе со всеми покупками. Если бы на шее у меня не висел Камень Феникса, мешающий контактам с Высшими существами, я бы вознес благодарственную молитву Вирре. Вместо этого я проскочил через то место, откуда он только что исчез, и, прикрывая раненую руку свертком, вбежал в лавочку, надеясь, что следы крови не укажут Тиммер направление, в котором я скрылся.

В лавке торговали одеждой. Несколько покупателей, не торопясь, рассматривали товар. За прилавком стоял настоящий креота, который вежливо обратился ко мне:

– Чем могу служить, милорд?

– Можете, – ответил я, пытаясь отдышаться. – У вас есть что-нибудь красное?

– У вас идет кровь! – воскликнул один из покупателей.

– Да, – согласился я. – Знаете, сейчас это модно.

– Мой дорогой сэр… – начал владелец.

– Минуточку, – сказал я, осторожно выглядывая из-за занавески – как раз вовремя, чтобы увидеть, как телепортировалась Тиммер. – А, ладно, не имеет значения. Мне нравится узор, который кровь оставляет на одежде. Всего наилучшего.

Я выскочил обратно в переулок, быстро свернул за угол и торопливо зашагал прочь, стараясь не оставлять за собой кровавой дорожки. Я знал, что если мне повезет, то пройдет еще несколько минут, прежде чем Тиммер сообразит, что преследует не того человека. Домм же остался слишком далеко, чтобы представлять для меня опасность.

Ну, Лойош?

– Сейчас тебе ничто не угрожает, босс.

– Хорошо. Подожди еще немного, а потом присоединяйся ко мне.

Я нашел укромный уголок, и через полторы минуты раненый креота превратился в раненого человека с Востока. Спрятав одежду креоты в сумку, я снял Камень Феникса и телепортировал ее в одно местечко на побережье Адриланки, которое очень хорошо знал, и где она составила компанию паре трупов, которые едва ли станут возражать против ее соседства. Лойош опустился на мое плечо и подробно объяснил мне, что он думает о людях, которые считают себя очень умными, а поступают как полнейшие идиоты. Я поблагодарил его за то, что он поделился со мной своими ценными мыслями.

Поскольку я еще не успел надеть на себя Камень Феникса, ничто не помешало мне телепортироваться на полянку в здешнем лесу, неподалеку отсюда. И вот я здесь, Кайра, и, как всегда, рад тебя видеть. Кстати, тебе кто-нибудь говорил, как ты прелестна, когда начинаешь переодеваться?

ИНТЕРЛЮДИЯ.

Я никогда не слышала про Безжалостного, о котором ты говорила. Если даже он и занимает некое положение в Норпорте, откуда ему знать о Файрисе?

– Ты спрашиваешь об одной из тех вещей, о которых я ничего не могу тебе рассказать.

– И таких вещей немало, так ведь?

– Я с самого начала предупреждала тебя, что так будет, Коти.

– Да, я помню. До сих пор я не слышала, чтобы Влад изменял свою внешность.

– Для меня это также оказалось сюрпризом. Возможно, он научился маскироваться во время своих скитаний.

– А как вела себя старуха? Как она отнеслась к новостям, которые он принес?

– Подозреваю, что случившееся ее очень взволновало, но она делала вид, что ей на все наплевать. Казалось, происходящее не имеет к ней ни малейшего отношения.

– Пожалуй, я ее понимаю. Было бы странно, если бы она вела себя иначе.

– Да.

– Забавно, ты подробно описываешь мне, как Влад пересказывал содержание своих разговоров с разными людьми, – и я узнаю обо всем, что он пережил, как говорится, «из третьих рук». И все же у меня постоянно возникает ощущение, будто я слышу не твой, а его голос.

– Признайся, ты о нем скучаешь, не так ли?

– Я…

– Он тоскует по тебе, Коти.

– Давай не будем снова все начинать, ладно?

– Как хочешь.

– Все так запутано, Кайра. Мне трудно. Я не знаю правильных ответов. Да, я скучаю по нему. Но мы не можем быть вместе.

– Знаешь, он изменился.

– Ты пытаешься воскресить наши прежние отношения, Кайра?

– Не знаю. Но я считаю, что он должен знать о…

– Давай не будем об этом говорить.

– Хорошо. Может быть, мне стоит рассказывать покороче.

– Не стоит. У тебя отлично получается.

– Однако я должна предупредить, что запоминаю диалоги отнюдь не дословно, поэтому многое в них мне приходится воссоздавать, а кое-что придумывать заново. Но главное ты услышишь.

– Конечно. Должно быть, тебе нашлось что сказать ему, когда он вошел в дом. Я бы на твоем месте не удержалась.

– О да.

ГЛАВА 7.

– Ну что же, – медленно проговорила я. – Мои поздравления, Влад.

Он смотрел на меня и ждал ключевой фразы.

– Теперь за тобой будут гоняться не только джареги, но и Империя, – сказала я. – И очень скоро они протянут ниточку от тебя к тем документам, которые я украла, и тогда Дом Орки захочет до тебя добраться, как, впрочем, и до меня. Остается только подождать, пока к ним присоединятся остальные четырнадцать Домов, и все будет в порядке. Тогда тебе нужно будет заняться людьми с Востока и сариоли. Хорошая работа.

– Это талант, – ответил он. – Я не могу принять твои похвалы на свой счет.

Я смотрела на Влада и обдумывала все, что с ним произошло. Он выглядел – даже не знаю, самодовольным, нет, здесь нужно другое слово, пожалуй, лучше будет сказать: приятно удивленным с налетом самоуспокоенности. Иногда я забываю, каким хитрым бывает Влад, как он силен в импровизации и оценке шансов, как умеет выигрывать почти безнадежные партии. С другой стороны, временами ему самому начинает казаться, что он лучше, чем есть на самом деле. Головокружение от собственных успехов может в один прекрасный день привести его к гибели, в особенности теперь, когда он носит Камень Феникса и полностью отрезан от тех, кто хотел бы и мог бы ему помочь.

– Хорошо, – сказала я. – Либо Файриса убили, либо Империя опасается, что его убили, – но в любом случае Империя всячески старается скрыть истинную картину происшедшего.

– Кто-то в Империи, – уточнил Влад.

– Нет, – возразила я, – именно Империя.

– Ты хочешь сказать, Императрица…

– Я бы не стала утверждать, что здесь замешана лично Императрица, хотя на самом деле не вижу особой разницы.

– О чем ты?

– Если допустить, что Императрица не в курсе дела, значит, за спиной у гвардейцев должна стоять не менее значительная фигура, имеющая поддержку и влияние на уровне правительства.

– Откуда у тебя такая уверенность? Час назад ты даже не сомневалась…

– Твой рассказ произвел на меня впечатление, – ответила я. – И ты раскрыл мне глаза на то, о чем сам не подозреваешь. – Я нахмурилась. – Тон, которым Лофтис говорил с Доммом, а Домм и Тиммер затем беседовали между собой, дал мне очень важную информацию…

– То, что Тиммер ничего не знает – или, быть может, не знала…

– Дело не в этом, Влад. Они получили приказ и имели поддержку, причем не только сверху, но и со всех сторон. Слишком много людей на уровне Империи участвует в нашей истории, чтобы предположить, что за веревочки дергает один человек.

– Хм-м. Я понял твою мысль. Но если в игру вовлечена такая масса народу, как им удается до сих пор сохранять ее в тайне?

– Тайны бывают разные, Влад. Если через год или даже два до Императрицы дойдут слухи о какой-то афере, которую провернули при расследовании смерти Файриса, она вряд ли захочет задним числом принимать меры по этому поводу. Особенно если ей станет известно, что здесь оказался замешан некто, имеющий на нее влияние.

– Иными словами, сосуд может протекать – главное, чтобы он не разбился.

– Неплохое сравнение. – Я пожала плечами. – Я лишь делаю предположения, основываясь на своем знании двора, но мне кажется, что они недалеки от истины. Влад, ты попал в крайне тяжелую ситуацию. Я должна просить о помощи.

Влад невесело рассмеялся.

– Просить о помощи? Кого? Сетру Лавоуд? Она уже выступала против Империи. Ты думаешь, она снова ввяжется в подобную историю? Не зная, кто за ней стоит и каковы ставки? Разве Ледяное Пламя и могущество горы Тсер справятся с отвратительными мелкими интригами? Или ты имеешь в виду Маролана? Он может решить все проблемы, пригласив нашу хозяйку переехать в Черный Замок, вот только не думаю, что она согласится. К тому же у Маролана нет связей в Доме Орки. Алира с удовольствием вступила бы в игру, но ты ведь не станешь со мной спорить, Кайра, ловкость и тонкость не самые сильные ее стороны – она просто прикончит всех, кто будет вести себя недостойно, и в результате еще сильнее запутает ситуацию. Нам могла бы помочь Норатар – если бы сейчас правил Дом Дракона. Но, насколько я слышал, Зарика все еще на троне – по крайней мере официально.

Я не знала, что ему ответить, поэтому промолчала.

– Не забывай, – продолжал Влад, – мне наплевать, что Империя делает и с кем – до тех пор, пока она не мешает мне выполнить обещание, данное мной Гвыд… Хвыд… колдунье, которая взялась помочь Савну. А тебе разве не все равно?

Для меня настал трудный момент. Я знала, что мне совсем не все равно – но…

– Да, – со вздохом солгала я, – ты прав. Однако нельзя исключить, что нам придется иметь дело с мощью всей Империи, чтобы разрешить нашу маленькую проблему. Даже не знаю.

– Я тоже, – ответил Влад.

– Что нам в итоге известно?

– Мы знаем, что Империя пытается скрыть некий факт – весьма вероятно, убийство. Известно, что далеко не все следователи в курсе подробностей дела. Мы выяснили также, что многие из тех, кто владеет всей полнотой информации, совсем не в восторге от происходящего. Однако у них есть приказ, гласящий: каждого, кто проникнет в тайну, необходимо убить. Наконец, возникла ужасная путаница по поводу наследства Файриса, и будет совсем непросто установить нынешнего владельца голубого домика. И еще мы знаем, что на самом деле что-то где-то очень неправильно.

– В каком смысле? – спросила я.

– Фактор времени – забавная вещь, но мне совсем не до смеха.

– Продолжай, – сказала я, хотя уже начала понимать, что здесь и в самом деле происходят странные вещи.

– К чему такая спешка? Когда умирает какой-нибудь богатый человек вроде Файриса, обычно проходит от пятидесяти до пары сотен лет, прежде чем удается утрясти имущественные претензии и распределить права на владения согласно завещанию. Но представители Империи не только окутали завесой тайны расследование его смерти, но и вопросы с наследством решают в ужасной спешке. И так поступает не только сама Империя – так ведут себя все, кто, тем или иным образом, замешан в этой истории.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «все»?

– Я хочу сказать, – проговорил Влад, тщательно подбирая слова, – что не прошло и недели после смерти Файриса, а нашей хозяйке уже предложили покинуть свой дом, дав всего шесть месяцев на сборы. Какая-то ерунда, объяснить которую можно двумя способами: первое – земля почему-то стала очень дорогой; второе – кто-то где-то сильно запаниковал.

Я кивнула. Да, Влад не ошибся.

– Я с тобой почти согласна. Насчет паники ты определенно прав, только вот цена на землю вовсе не обязательно возросла.

– Да? Но тогда почему?..

– Тот, кто хочет заполучить землю, намерен выручить за нее крупную сумму наличными, после чего унести ноги, пока никто не сообразил, что она ему не принадлежит и, следовательно, он не имеет права ее продавать.

– Пожалуй. Звучит разумно, – заметил Влад. Он ненадолго задумался. – К сожалению, твоя догадка нам ничем не поможет – мы не в состоянии выделить группу наиболее подозрительных людей или кого-то исключить.

– Верно, – кивнула я.

– Значит, нам ничего не остается, кроме как попытаться определить, кто за этим стоит. Перед нами возникает уже знакомый вопрос: что теперь?

На сей раз у меня нашелся ответ:

– Сейчас мы пойдем спать. Уже поздно, и мой мозг требует отдыха. Вернемся к нашей беседе завтра утром.

– Хорошо. Встречаемся здесь?

– Да.

– Я приготовлю завтрак.

– А я достану продукты.

– Работать с тобой – одно удовольствие, Кайра.

Всю ночь я пыталась проанализировать информацию, свалившуюся на нас за последнее время; готова поставить жемчужину Джуинана против фунта чая, что Влад занимался тем же самым. И я бы выиграла – в качестве доказательства могу представить выражение его лица на следующее утро.

– Ты плохо спал? – невинно предположила я.

Он нахмурился и принялся заваривать кляву. Я положила продукты на кухонный стол и сказала:

– Гусиные яйца, креветки, салат из листьев цикория, оранжевые и черные грибы, сладкий и острый перец. И еще фунт хлеба. Можешь готовить завтрак.

– А лук?

– Его полно на грядках за домом.

– Чеснок?

– Висит в корзинке, примерно в шести сантиметрах справа от тебя. Мы сегодня наблюдательны, не так ли?

– Пойди поцелуйся с Лойошем, – проворчал он.

Лойош, устроившийся рядом с Ротсой возле холодного очага, поднял голову и, как мне показалось, что-то сказал Владу. Гвдфрджаанси вышла из задней комнаты, вытирая волосы.

– Ты уже сделал кляву? – спросила она.

– Да, – кивнул Влад. – Надеюсь, она не слишком крепкая.

– Только не надо острить, – проворчала она.

Савн все еще лежал, укрытый шкурами, но уже проснулся и глядел в потолок. Я заметила, что Влад тоже посмотрел на него.

– Сегодня я намерена проникнуть внутрь, – заявила старуха.

Я услышала, как вздохнул Влад – или я сама?

– Отправитесь в путешествие по его сознанию? – уточнила я.

– Нет, я намерена сначала устранить физические повреждения. Они не слишком велики, и я их тщательно изучила – хуже ему не станет. Напротив, он должен начать постепенно выздоравливать.

Влад кивнул, вернулся на кухню и принялся готовить завтрак. Гвдфрджаанси уселась на полу возле головы Савна. Я стала нарезать овощи, периодически кое-что пробуя. Влад никак не отреагировал на мое вмешательство, из чего следовало: либо он уникален и совсем не похож на других поваров, либо думает о другом, или смущен, поскольку никто ему не помогал с тех пор, как он расстался с Коти. Я почувствовала укор совести, но не могла удержаться. Перцы оказались изумительными.

– Существует совсем немного вещей, звучащих приятней, чем лук, когда его кладут на раскаленную, залитую маслом сковороду. Главная хитрость состоит в том, чтобы лишь слегка подрумянить его и успеть вовремя добавить все остальное, а затем, после короткой паузы, вылить сверху яйца – яйца в последнюю очередь, потому что они прожарятся в мгновение ока…

– О чем ты думаешь, Влад?

Он пожал плечами.

– О том же, о чем и ты, конечно, – сумеем ли мы помочь нашей хозяйке, не затрагивая интересов огромной Империи? И, если без Империи не обойтись, как нам одержать победу? Задача представляется довольно хитрой.

– Хитрой, – проворчала я, покачивая головой. – А ты не слишком много на себя берешь?

Он пожал плечами.

– Не вижу никаких проблем. Я проложу себе путь по трупам гвардейцев, раскрою их босса, прикончу мерзавца и займу его место. Затем постараюсь втереться в доверие к Императрице, убью ее, заберу Имперскую Державу и буду сам управлять Драгейрой, выжимая из Империи все соки, чтобы обогатиться и наказать тех, кто обижал меня в течение всей моей жизни. Потом я организую покорение Востока, а со временем стану владыкой мира. – Он немного помолчал, взбивая яйца, и хмуро посмотрел на меня. – А потом, держу пари, я встречу симпатичную девушку. – Он прикрыл сковородку крышкой. – Хочешь накрыть стол на четверых?

– На троих, – поправила хозяйка, продолжавшая сидеть рядом с мальчиком, она держала его за плечи и смотрела ему в глаза. – Савну нужно отдохнуть.

Я посмотрела на нее, на Савна, потом на Влада, а он – на меня. В следующий момент я почувствовала, как подействовало заклинание, но ничего не успела сказать. Видимо, Влад ощутил то же самое, вернее, он ощутил то же, что и Лойош; так или иначе, оба уставились на хозяйку, после чего обменялись взглядами. Глаза Влада были широко раскрыты, но он пожал плечами.

– Смотри, чтобы ничего не пригорело, – напомнила я.

– Не волнуйся, – проворчал Влад, вновь поворачиваясь к огню.

Я накрыла на стол. Примерно через две минуты действие заклинания закончилось, после чего старуха присоединилась к нам, и мы позавтракали. Казалось, Лойош и Ротса ее раздражают, хотя она должна была уже к ним привыкнуть. Однако Гвдфрджаанси промолчала. Малыш пристроился у стола и взывал к нам своими выразительными глазами, но так ничего и не выпросил, бедняга. Завтрак получился очень вкусным, и довольно долго все молча наслаждались, пока я не заметила, что Влад смотрит на меня.

– Что такое? – спросила я.

– Тебе не понравилось?

– Ты ждешь комплиментов?

– Нет.

Я пожала плечами.

– Очень вкусно.

– Хорошо, – отозвался он…

Я не знаю людей, подобных Владу: его мозг всегда работает. Даже Маролан иногда позволяет себе расслабиться, но я никогда не видела, чтобы Влад переставал думать. Меня очень интересовало, о чем он сейчас размышляет, но я не знала, как спросить, не нарушив приличий.

Влад заговорил первым:

– Ну, Мать?

– Что? – ответила она.

Он откашлялся.

– Как… с Савном все в порядке?

– Ты имеешь в виду его ранение?

– Да.

– Мне удалось его исцелить. Совсем не трудно, если знаешь, что нужно делать. Может быть, я и не лекарь, но я волшебница. – Она смотрела на меня, когда произносила эту фразу, словно ждала моих возражений. – И хорошо знакома с такого рода проблемами.

– Значит, все прошло удачно? – спросил Влад.

Не помню случая, чтобы Влад нуждался в каких-то заверениях.

– Вполне.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Что теперь? – спросила у нее я.

– Теперь? Ну, выздоровление должно повлиять на его состояние. Мы посмотрим, не произойдет ли каких-нибудь изменений в его поведении – к лучшему или худшему. Если все останется по-прежнему, я попытаюсь изучить содержимое его разума настолько, чтобы рискнуть войти в него. А пока будем внимательно за ним наблюдать.

– Ясно, – сказал Влад и бросил взгляд на Савна, который мирно спал.

После завтрака мы с Владом навели порядок и вымыли посуду, я не торопилась, поскольку мне совсем не хотелось возвращаться к разговору о том, что нам следует сделать. Влад также двигался медленно – похоже, по той же причине. Я принесла воду, он развел огонь, потом, не спеша, разобрал остатки трапезы – что-то отправилось в огонь, часть досталась Малышу, остальное он выбросил в мусор. Когда вода нагрелась, я стала мыть посуду. Влад убрал стол и вычистил очаг.

Когда мы закончили, я спросила:

– Как рука?

– В порядке.

– Давай посмотрю.

– С каких это пор ты стала лекарем?

– При моей работе учишься всему понемногу – как и при твоей.

– Верно.

Влад снял рубашку. На груди у него густо росли волосы; я постаралась не обращать на них внимания и осторожно сняла повязку. Некоторые смотрят на свои раны, другие отворачиваются. Влад не отводил глаз, но на лице у него появилось отвращение. Рана слегка кровоточила, но следов инфекции я не заметила.

– Если ты снимешь Камень Феникса, я смогу вылечить тебя в течение…

– Нет, благодарю, – покачал головой Влад.

– Наверное, ты прав, – сказала я.

Я промыла рану и наложила свежую повязку. Гвдфрджаанси молча наблюдала за нами, но не предложила помощи – может быть, кровь вызывала у нее тошноту или она считала себя специалистом слишком высокой квалификации, чтобы размениваться на обычные колотые раны.

– Итак, если ты раздумал становиться владыкой мира и не хочешь никого просить о помощи, каким будет наш следующий шаг?

– Вчера вечером, после твоего ухода, я еще раз просмотрел бумаги, – сказал Влад.

– И что?

– И ничего. Если бы нам удалось получить досье из архивов Империи, а также документы некоторых джарегов, то с использованием наших бумаг и сотни толковых счетоводов мы бы, наверное, нашли ответ – причем так быстро, что успели бы им воспользоваться. Но у нас нет таких возможностей, поэтому придется начинать с другого конца.

– Что ты имеешь в виду?

– Расследование. У нас есть ниточка – остается пойти по ней и посмотреть, куда она нас приведет.

Я кивнула:

– Да, боюсь, ничего другого нам не остается.

– Тем временем, – продолжил Влад, – я постараюсь выяснить, сколько потребуется денег, чтобы выкупить землю.

– Верно. И по цене земли мы сможем определить, действительно ли кто-то хочет заполучить ее в собственность. Если все упрется в определенную сумму денег, всегда есть способы ее добыть.

Я заметила, что Гвдфрджаанси на нас смотрит.

– Ну, таковы мои планы, а чем займешься ты? – спросил Влад.

– Я хочу выяснить, на кого работает Лофтис, какие он получил приказы, что ему известно, о чем он догадывается и что намерен предпринять.

– Хороший план, – заметил Влад. – А как насчет путей его реализации?

– Пока не знаю. Я думала, может быть, просто пойти к нему и спросить.

– И в самом деле – почему бы ему не ответить на все твои вопросы?

– Угу.

– Тогда за работу, – проворчал Влад.

Я закончила возиться с его повязкой, он надел рубашку, потом пристегнул шпагу и накинул плащ. Погладил Малыша, позвал Лойоша, поклонился и вышел из дома.

– Они отвратительны, – заявила Гвдфрджаанси.

– Кто?

– Люди с Востока, – сказала она.

– Да? Я передам ему ваши слова, Мать.

– О, не нужно, – сказала она, неожиданно огорчившись. – Он обидится.

Я собрала вещи и вышла за дверь. В отличие от Влада я не имела причин избегать телепортации, поэтому сразу переместилась в известное мне место, чтобы переодеться. Завершив свой туалет, я в десятом часу появилась перед ратушей (именно в это время здесь начинается жизнь), заняла удобную позицию напротив входа и стала ждать.

Прошло не меньше часа, прежде чем появился Влад и вошел внутрь, после чего довольно долго ничего не происходило, и я уже начала думать, что пропустила Лофтиса – то есть что он прошел в ратушу раньше, – когда на противоположной стороне улицы появился человек. Судя по описанию Влада, Лофтис. Я перебралась на другую сторону и прошла мимо него, но мне хватило даже поверхностного взгляда, чтобы убедиться в правоте Влада – такого человека непросто обвести вокруг пальца. На лице у него застыло сосредоточенное выражение, казалось, он над чем-то размышляет; я легко могла представить себе, чем заняты его мысли.

Я разыскала гостиницу, где сдают комнаты на время, и сняла себе номер – самый подходящий способ найти место, где тебя не станут беспокоить и зря болтать, даже если ты воспользуешься номером совсем не так, как все остальные. Там имелась настоящая дверь, чтобы постояльцы чувствовали себя свободнее, и мне это понравилось. Оказавшись внутри, я разложила на постели документы Лофтиса и другие его вещи. К сожалению, он не проявил элементарной вежливости – среди его бумаг не оказалось той, в которой содержались бы ответы на интересующие нас вопросы. Не обнаружила я и имени его командира. Пришлось обойтись тем, что удалось заполучить. По крайней мере бумажник следователя Империи не мог не дать полезной информации.

Его действительно звали Лофтис, драконлорд по линии э'Дриен, как и Маролан; кроме того, он носил титул виконта леса Кловенрок, который находится в дальней северо-восточной провинции, если верить памяти (правда, не совсем моей). У него имелось при себе три печати. Я знала, что будет по крайней мере одна, но сразу три… да, Лофтис и в самом деле работает на какого-то очень могущественного вельможу Империи. Самая главная печать давала право ее обладателю делать аресты и была выдана двести лет назад, из чего следовало, что Лофтис состоит на Императорской службе не менее двух с половиной веков – слишком долгий срок для лейтенантского звания, если только он не является представителем подразделения, где, по традиции, звания не имеют ни малейшего значения. Можно вспомнить иронию, которую подметил Влад в разговоре Лофтиса и Домма, когда они обращались друг к другу по званию.

Мне известно о существовании четырех таких подразделений, все они являются более или менее независимыми. Кроме того, когда-то имелось еще и пятое, но прошло уже немало лет с тех пор, как его расформировали, за исключением одного человека. Но кем бы ни был Лофтис, его никак невозможно принять за Сетру Лавоуд. Я размышляла о четырех оставшихся службах, и меня вдруг охватило беспокойство: а вдруг появилась еще одна, о которой я не знаю?

Первая называется Корпус Императорского надзора. Его служащие подчиняются премьер-министру, если таковой имеется, или министру Домов. Должность министра Домов занимает исола по имени Индас, и я бы села играть с ней в карты только на том условии, что она не возьмет в руки колоду. Она отличается хитростью, но сохраняет верность Императрице – Индас могла заварить всю эту кашу, если бы получила приказ, отдать который имела право лишь Зарика. Если кто-нибудь, кроме Императрицы, попытается использовать Индас… ну, всякий, кто хоть немного с ней знаком, не рискнет обращаться к ней с подобными просьбами. Значит, либо не Индас, либо приказ исходил от Зарики, а я была уверена, что Императрица не давала своим подчиненным таких указаний.

То же самое можно сказать и о «Реликвии Третьего этажа», получившей свое название в честь зала, где представители организации встречаются с ее величеством. В подразделении никогда не насчитывалось более двадцати или тридцати человек, и хотя они прекрасно знают свое дело, без личного приказа Императрицы никто из них не шевельнет и пальцем. Кроме того, они вряд ли станут принимать участие в такой широкомасштабной операции – им больше подходят локальные задачи.

Две оставшиеся организации имеют самое непосредственное отношение к армии. Одна из них – та, существование которой признается публично, – носит название Шестого Дивизиона Императорской армии. Большую часть своей работы они делают за границей, но в случае необходимости вполне могут выполнять задания и на территории Империи.

Шестой дивизион – крупное, неповоротливое соединение, иногда неуклюжее, иногда блестящее – подчиняется непосредственно Главнокомандующему, который не мог одобрить их использование, не получив разрешения Императрицы. Впрочем, среди командования огромного дивизиона могли найтись люди не слишком честные. И все же Лофтиса невозможно принять за гвардейца – они не сумели бы так долго сохранять операцию в тайне, во всяком случае, от тех, кто знает, куда следует смотреть.

И наконец, Отряд специальных заданий, небольшой, но прекрасно подготовленный, способный быстро исправить ошибки остальных подразделений (что он и делает, когда возникает необходимость). Короче говоря, организация, идеально подходящая для выполнения операции с Файрисом. Но они отчитываются перед лордом Каавреном – а он никогда не позволил бы использовать их без приказа Императрицы, и даже если бы Зарика такой приказ отдала, он устроил бы очередной грандиозный скандал и вновь подал бы прошение об отставке.

Перебрав возможные варианты, я вернула содержимое бумажника Лофтиса на место. Затем уселась на кровать (единственный предмет обстановки в комнате) и продолжила свои размышления. Я могла бы перечислить ряд веских причин, не позволяющих использовать каждое из четырех подразделений, но еще менее вероятным мне представлялось появление пятого отряда, о котором я никогда и ничего не слышала – а ведь я очень внимательно слежу за событиями во дворце, по обе стороны от стены, как они говорят.

Я попыталась вспомнить все, что говорил мне Влад о своих встречах с Лофтисом, Доммом и Тиммер, в том числе и тонкости оборотов их речи, которые ему удалось запомнить. Конечно, задача усложнялась тем, что приходилось анализировать лишь пересказ. К тому же мне нужно было спешить. Да, в моем распоряжении оставалось совсем немного времени.

Я снова прошлась по всем известным мне фактам и покачала головой. Пожалуй, я бы выбрала Надзор, прежде всего потому, что речь идет об Империи и Доме Орки. При обычных обстоятельствах именно оркам поручили бы проводить расследование – под контролем службы Третьего этажа. Но у меня все равно концы не сходились с концами. Может быть, тут задействован Шестой дивизион? С одной стороны, трудно найти более подходящих кандидатов на проведение подобной аферы, но с другой – они едва ли станут заниматься устранением свидетелей – ведь дивизион в основном состоит из высокооплачиваемых клерков, не слишком компетентных воров и множества людей, умеющих давать взятки. Нет, Надзор самый подходящий вариант, но я никак не могла представить себе, как им удалось обойти леди Индас – если запрос попадет к ней на стол, она…

И тут я вспомнила одну фразу: или мы можем скинуть все проблемы Папе-коту…

Он произнес ее с угрожающими интонациями. Обещал рассказать командиру о том, чем они тут занимаются. И хотя они и действуют в соответствии с приказом, получили они его вовсе не от своего непосредственного начальства. Не говоря уже о том, что человек, отдавший приказ, как раз и является именно тем, кто ловко обошел Индас.

– Папа-кот. Кот. Тиасса. Лорд Кааврен.

Как сказал бы Влад: «Ага».

Снаружи послышался стук тяжелых сапог, а в следующую секунду дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли мужчина и женщина с обнаженными шпагами, направленными в мою сторону. Я бросила кошелек мужчине и сказала:

– Первым делом, Лофтис, скажи Тиммер, чтобы она вернулась в ратушу – я буду говорить только с тобой. Во-вторых, тебе придется заплатить за дверь из собственного кармана: не думаю, что Папа-кот согласится возместить твои расходы, когда узнает, что здесь произошло, – если он узнает.

Они молча уставились на меня.

– Ну, чего ждешь? Отправь свою напарницу обратно, заходи и присаживайся. Кстати, младший лейтенант, установи звуковое поле вокруг комнаты – полагаю, ты умеешь делать такие вещи. И позаботься о тех, кто явится сюда на грохот, который вы произвели, когда вломились в мой номер. Скажи хозяину, что все в порядке – твой друг за все заплатит. Так оно и будет, – добавила я.

Тиммер посмотрела на Лофтиса. Он слегка улыбнулся, словно хотел сказать: «Похоже, она не шутит», потом кивнул. Его напарница бросила в мою сторону быстрый взгляд – постаралась получше меня запомнить, – затем повернулась и ушла. Лофтис переступил порог и прислонился к дальней стене, продолжая сжимать в руке шпагу.

– Убери игрушку, – сказала я.

– Конечно. Как только ты объяснишь мне, что мешает мне тебя арестовать, – ответил Лофтис.

Я закатила глаза:

– Ты думаешь, я воровка?

Он покачал головой:

– Я знаю, что ты воровка – и весьма искусная, поскольку сумела стащить мой бумажник, проходя мимо по улице. Но я не знаю, кем еще ты являешься.

Я пожала плечами.

– Я воровка, лейтенант. Я воровка, которая знает твое имя, чин, имя твоей напарницы и то, что ты из Отряда специальных заданий, которым командует лорд Кааврен. И я настолько глупа, что, забрав твой бумажник, не догадалась нейтрализовать заклинание, которое позволяет тебе отследить положение печатей, и даже не выкинула их, а вместо этого сидела и ждала, пока вы появитесь, чтобы вернуть тебе твою собственность. Ты прав, лейтенант, я воровка.

Он тоже пожал плечами.

– Когда кто-нибудь вываливает передо мной все, что знает, у меня возникает вопрос: неужели он думает, будто произвел на меня такое впечатление, что я тут же сделаю то же самое? Что скажешь?

А он совсем не глуп.

– Что ты совсем не глуп. Однако ты продолжаешь угрожать мне своей шпагой, которая меня ужасно раздражает.

– Привыкай. Кто ты такая и что тебе нужно? Если ты украла мои вещи для того, чтобы вытащить меня сюда, то либо ты очень глупа, либо у тебя должны быть какие-то объяснения…

– Ты помнишь одну историю, которая произошла три или четыре года назад – она началась с того, что Шестой дивизион заинтересовался деятельностью волшебника, работавшего на… иностранное королевство, а закончилась Дженойном у горы Тсер.

Он посмотрел на меня, облизал губы и сказал:

– Я слышал о ней.

– А ты помнишь, что ты – ваш отряд – получил приказ сделать после того, как Шестой дивизион все испортил?

Теперь он смотрел на меня очень внимательно.

– Да, – тихо сказал Лофтис.

– С такой же миссией прислали сюда меня, только на сей раз все запутал ты.

Он задумался.

– Возможно, – наконец проговорил Лофтис.

– Тогда давай поговорим. Я не вооружена…

Он рассмеялся:

– Конечно. А у Тэмпинга не было резервов в битве у моста Плоумен.

Я приподняла брови.

– Восьмой Цикл, двести пятидесятый год правления Дома Тиассы, Восстание Уэтстоуна. Главнокомандующий…

– Я действительно не вооружена, – перебила я Лофтиса. – Во всяком случае, обычным оружием.

Теперь пришел его черед приподнимать брови.

– Моим оружием является письмо, хранящееся в надежном месте; его отправят ее величеству, если я вовремя не вернусь. Впрочем, ты меня интересуешь меньше всего, я лишь должна проследить, чтобы некие влиятельные стороны перестали принимать участие в данном деле и выглядели достойно после того, как разразится скандал. То, что произойдет с твоей карьерой, будет лишь побочным эффектом, который ни на что не сможет повлиять, когда лорд Кааврен узнает о твоей роли в этой истории. Ты знаешь его лучше, чем я, мой дорогой лейтенант, – так что он сделает? И не надейся перехватить мое письмо по дороге в Императорский дворец, как ты или твои люди сделали в деле Бердойна, потому что письмо уже во дворце. Думаю, что, учитывая все обстоятельства, я располагаю гораздо более эффективным средством, чем обычное оружие, не так ли?

– Вы прекрасно информированы, – сказал он, переходя на «вы».

Я видела: он все еще мне не верит, но понимает, что не может рисковать. Лофтис улыбнулся, слегка поклонился и убрал шпагу в ножны.

– Что ж, давайте поговорим. Я вас слушаю.

– Хорошо. Начнем с вещей элементарных. Ты получил задание, которое тебе не нравится…

Он фыркнул:

– «Не нравится» – весьма обтекаемое выражение, которое не совсем точно передает мое отношение к данному предмету.

– Тем не менее, – продолжала я, – ты делаешь то, что тебе приказано. Солдат обязан выполнять приказы.

Он пожал плечами.

– Я уже сказала, что представляю интересы тех, кто близок к людям, поручившим тебе эту миссию. Я бы предпочла, чтобы мы, до определенной степени, объединили наши усилия, поскольку в мою задачу входит наведение порядка после окончания дела. У меня есть кое-какие козыри против тебя, довольно сильные…

– Тут вы правы, – с улыбкой заметил он.

– … ведь ты предпочитаешь, чтобы лорд Кааврен ничего не узнал.

– А вы не боитесь, леди, перегнуть палку?

– Я знаю, как далеко могу зайти.

– Может быть. Кстати, как мне вас называть?

– Маргарет, – ответила я. – Мне нравятся восточные имена.

– Вам и ее величеству.

Он вставил эту фразу, чтобы проверить, в курсе ли я последних сплетен; я ответила ему тонкой улыбкой, чтобы он не питал никаких иллюзий.

– Очень хорошо, Маргарет. На кого вы работаете?

– А на кого ты работаешь?

– Но вы же знаете – во всяком случае, вы выдвинули теорию, которую я не стал отрицать.

– Действительно, я сказала, что мне известно, в какой организации ты состоишь, но я не знаю имен тех, кто отдал тебе приказ провести расследование дела Файриса.

– Значит, вам неизвестно, откуда пришел приказ?

– А почему бы тебе не рассказать мне, Лофтис?

Он улыбнулся:

– Оказывается, вы далеко не все знаете.

– Возможно, – ответила я ему, доброжелательно улыбаясь. – Или я хочу выяснить, насколько ты со мной откровенен.

– Сделка? – предложил он.

– Нет, – покачала я головой. – Ты солжешь. Я солгу. Кроме того, я знаю.

– Да?

– Есть только один вариант.

Его лицо приняло непроницаемое выражение.

– Как скажете.

Я пожала плечами.

– Ладно, чего вы хотите?

– Я уже сказала, что мне требуется твое содействие.

– В чем оно должно выражаться? Выскажитесь более определенно. Вы не хотите делиться со мной информацией, потому что мы оба будем лгать, кроме того, вы утверждаете, будто бы вам все известно – а мне информация и вовсе не нужна. Так чего же вы хотите?

– Ты ошибся сразу по нескольким позициям, – заявила я.

– Неужели?

– Как я уже говорила, мне необходимо следить за тем, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Если потребуется, я тебя сдам, но и мне, и тем, кто меня сюда прислал, хотелось бы, чтобы все прошло спокойно. Вот что получается на самом деле…

– О каком наведении порядка вы толкуете, Маргарет?

– Ну, давай, Лофтис, взгляни правде в глаза. Тебе не удалось сохранить свою миссию в тайне. Мне известно, что какой-то человек допросил твоих следователей, провел их за собой по всему городу, затем выкачал из них дополнительную информацию, а потом чуть не прикончил обоих в общественном месте, на глазах у кучи свидетелей. И ты считаешь, что у тебя все в порядке?

Он внимательно посмотрел на меня, и я испугалась, что зашла слишком далеко, однако он крякнул и ответил:

– У вас прекрасные информаторы, Маргарет.

– Ну?

– Хорошо, я принял ваши доводы. Чего вы хотите?

– Давай начнем с самых простых вещей, – предложила я. – Кто с тобой работает?

– Ха, – сказал он. – Значит, есть вещи, которые вам все-таки неизвестны?

Я улыбнулась:

– Сколько людей в твоей команде, Лофтис?

– Шестеро и еще трое в резерве.

– Кому известны истинные цели миссии?

– Домму и мне.

– И Тиммер, – добавила я, – с прошлой ночи.

Он нахмурился:

– Вы уверены?

Я пожала плечами.

– Она может еще не знать до конца, но уже прекрасно понимает, что положение гораздо сложнее, чем ей казалось раньше. Еще немного, и она догадается о том, что здесь происходит. Тиммер неплохо соображает.

Он кивнул:

– Ладно. Что еще вас интересует?

– Что произошло с Файрисом на самом деле?

Лофтис пожал плечами.

– Его убили.

Я покачала головой.

– Знаю. Кто его убил?

– Наемный убийца. Профессионал. Сто к одному – джарег, и еще раз сто к одному, что мы его не поймаем, даже если приложим максимум усилий.

– Хорошо, – кивнула я. – Кто его заказал?

– Я не знаю, – ответил Лофтис. – Нас интересует совсем другое.

– Конечно, но у тебя должны быть какие-то предположения.

– Предположения? Проклятье. Жена ненавидела Файриса, сын его презирал, одна дочь хотела быть богатой, а другая мечтала о том, чтобы ее оставили в покое. Для начала достаточно?

– Нет, – сказала я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся.

– Да, они ни при чем. Во всяком случае, не только они.

– Тогда кто?

– Орки, я полагаю. И джареги. И еще кто-то, имеющий высокий пост в Империи, – возможно, тот, кто вас нанял? – Он опустил правую руку вдоль ноги, где у него, без сомнения, находился потайной карман, а я даже не видела, когда он это сделал.

– Нет, – возразила я. – Но ты сделал неплохую догадку.

Он пожал плечами.

– Что еще вы хотите знать?

Меня еще интересовало, как Лофтис попал в такое безвыходное положение, но сейчас мне не хотелось мучить его расспросами.

– Пожалуй, этого достаточно. Я еще свяжусь с тобой.

– Хорошо. Приятно иметь с вами дело, Маргарет.

– И с тобой, лейтенант.

Я встала и вышла из комнаты, спиной чувствуя его взгляд, впрочем, Лофтис даже не пошевелился. Выходя из гостиницы, я сунула хозяину пару империалов и извинилась по поводу сломанной двери. Пройдя несколько кварталов и убедившись, что за мной никто не следит, я телепортировалась к голубому дому и вошла внутрь.

Влад меня уже ждал.

– Ну? – спросил он.

Один из недостатков телепортации состоит в том, что иногда ты попадаешь в другое место слишком быстро – я не успела осмыслить все, что услышала.

– Поесть дадут? – спросила я.

– Я могу что-нибудь приготовить, – предложил Влад.

Я кивнула:

– Было бы неплохо. Я немного устала.

– Правда? – удивился Влад.

– Сейчас расскажу.

Он пожал плечами. Савн сидел возле очага и смотрел в пустоту. Гвдфрджаанси устроилась рядом с ним, у ее ног прилег Малыш, который наградил меня приветливым взглядом. Лойош сидел на плече у Влада. У меня было ощущение, что я несколько минут назад провела генеральное сражение, а никто в доме почему-то этого не понимает.

– Ты предпочитаешь сначала услышать мои новости или рассказать о своих приключениях?

– Давай прежде посмотрим на твою руку.

Влад пожал плечами, хотел что-то сказать, но сообразил, что я еще не готова к разговору о чем-либо серьезном. Он молча стащил через голову рубашку. Я осторожно сняла повязку и осмотрела рану – похоже, за прошедшие четыре часа ничего не изменилось.

Всего четыре часа!

Я промыла рану и подошла к шкафу, чтобы взять что-нибудь чистое для новой повязки.

– Твоя рана в порядке, – заявила я.

– Я так и думал, – ответил Влад.

– Тебя ударили ножом, – сказал Савн.

ГЛАВА 8.

Даже Малыш – хвост стремительно метался из стороны в сторону, уши стояли торчком – уставился на него. А тот не спускал глаз с руки Влада – пристальный, жуткий взгляд. Савн стоял, все тело его напряглось. Голос звучал очень хрипло – сколько же он молчал?

– Тебя ударили ножом, – повторил он.

– Да, Савн, – ответил Влад, и я заметила, каких усилий ему стоит говорить спокойно.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Гвдфрджаанси сидела неподвижно; я тоже застыла на месте.

– Ты ощутил холод, когда нож входил в тело? Тебе было больно? Как глубоко вошло лезвие?

Влад издал горловой звук. Савн говорил медленно, словно каждый следующий вопрос был следствием долгих размышлений. Однако в голосе слышалось лишь любопытство, которое никак не соответствовало положению его тела – оно вызывало у меня беспокойство, и я видела, что Влад встревожен еще сильнее, чем я.

– Знаешь, далеко не у всех ножей имеется острие, – продолжал Савн. – Некоторыми из них нельзя колоть, они только режут. – Когда он произнес последнее слово, Савн сделал быстрое режущее движение правой рукой.

И это вновь произвело на меня жуткое впечатление, поскольку тело оставалось неподвижным, а на лице сохранялось прежнее выражение. Лишь движение руки подчеркивало то, что он сказал.

– Только режут, – повторил он.

И замолчал. Мы ждали, замерев каждый на своем месте, но мальчик сказал все, что хотел.

– Савн? – позвал Влад, но не получил никакого ответа. Савн уселся на пол – раньше он ничего не делал сам.

Влад подошел и опустился рядом с ним на колени.

– Савн? С тобой… все в порядке?

Мальчик сидел и никак не реагировал на слова Влада. Влад повернулся и спросил:

– Что произошло, Мать?

– Я не знаю, – ответила она. – Но мне кажется, это хороший знак. Я знаю, что это хороший знак. Не могу сказать, насколько хороший, но мы сдвинулись с мертвой точки.

– Вы думаете, он заговорил потому, что вам удалось исцелить его ранение?

– Может быть. А может быть, все сделало время. Или какое-то внешнее воздействие. Или и то, и другое. За последний год у тебя были серьезные порезы?

– Мне никто даже не угрожал, – ответил Влад.

– Может быть, причина именно в этом.

– Что нам делать теперь? Может быть, порезать себя еще немного? – Я сомневалась, что Влад шутит.

– Трудно сказать, – ответила она. – Может быть, лучше поговорить о ножах?

Я не спускала глаз с Савна. При слове «нож» левый уголок его рта дернулся. Влад тоже обратил внимание на его реакцию.

– Савн, ты хочешь поговорить о ножах? – спросил Влад.

Выражение лица мальчика не изменилось, но он ответил:

– Нужно бережно относиться к хорошим ножам. Они дорогие. И дольше остаются острыми. Иногда нужно разрезать человека, чтобы его вылечить, а для этого необходимо иметь очень хороший нож – самый острый. А тупым ножом можно нанести много вреда.

– Ты боишься ножей? – спросил Влад. Казалось, Савн его не слышит.

Он сказал:

– После использования следует привести нож в порядок – вымыть его и вытереть. Нужно очень тщательно его вытирать. Тогда он не заржавеет – хорошие делают так, что они не ржавеют. Но если ты оставишь на лезвии грязь, она может его испортить, а хорошие ножи дорого стоят. Хорошие ножи остаются острыми. Чем больше ты ими пользуешься, тем острее они становятся, пока не наступает момент, когда они могут разрезать тебя пополам, только взглянув на тебя одним глазком.

– Ножи не становятся острее сами по себе, – возразил Влад.

– И они могут воткнуться в тебя. Если у них острый кончик, он пронзит тебя насквозь, он пронзит, кого угодно, достанет до самого неба, и тогда оно упадет. Он пронзит все, что встретит на своем пути.

Савн снова замолчал. Через пару минут Влад повернулся к нам и сказал:

– Он не реагирует на мои слова, Мать.

– Да, – ответила она. – Но он начал говорить в ответ на твою первую фразу. Значит, на каком-то уровне он на тебя реагирует.

Влад снова посмотрел на мальчика. Я попыталась понять, что выражает лицо Влада, но потом решила, что не хочу ничего знать. Он встал и подошел к Гвдфрджаанси, а я продолжала за ним наблюдать. Влад прошептал:

– Мне продолжать или ему лучше отдохнуть?

Старуха нахмурилась:

– Пусть отдохнет. Если же он сам начнет говорить, мы двинемся дал