Возвращение императора (сборник).

Возвращение Императора.

Названия первой, второй и третьей книг представляют собой титулы Августа при его победном продвижении от римского сенатора до владыки великой империи. Принцепс означает "Предводитель", Император значит "Военачальник", а Pater Patriae переводится как "Отец отечества". Название четвертой книги – "Идущие на смерть приветствуют тебя" – знаменитый клич римских гладиаторов, которым они отдавали почести своему императору перед тем, как вступить в кровавую бойню римского цирка.

НОРМАНУ СПИНРАДУ (сверхактивному живчику),

Который втянул меня в эту авантюру,

ДЕНИСУ ФОЛУ (зеленому берету в отставке),

Научившему меня держаться как китайский набоб.

Книга первая. Принцепс.

Глава 1.

Корабль казался чудовищным. Каждая из сторон десятиугольника составляла около километра. Но на борту находился лишь один человек. Он неподвижно плавал в неглубоком бассейне, расположенном в центре отсека. Его глаза, голубые и безразличные, как у новорожденного ребенка, были открыты.

Прошло некоторое время.

Сработал клапан, и жидкость вытекла из бассейна. Одна из стенок откинулась. Человек сел и спустил ноги на пол, двигаясь медленно и осторожно, проверяя себя, словно инвалид, долгое время перед этим прикованный к постели.

Пол был теплым. Он мог бы сидеть так и минуту, и час, и день, пока не зазвучал голос, исходящий отовсюду:

– Еда и питье находятся в следующей каюте!

Человек послушно заставил себя встать на ноги. Пошатнулся, затем выпрямился. На низком столике рядом с бассейном-кроватью лежал голубой комбинезон. Человек взглянул на него мельком и шагнул к стене. На ее гладкой и чистой поверхности не было ничего, кроме круглой кнопки. Он притронулся к кнопке.

Стена превратилась в экран.

Что это? Видеофон? Экран радара? Монитор компьютера?

Снаружи было пространство... Или не пространство? Черное и в то же время всех цветов радуги, оно резало глаза. Экран снова превратился в стену, когда человек еще раз нажал кнопку. Все еще голый, он шагнул через дверь. Здесь был накрыт столик на одного.

Человек поднял крышку над одним блюдом и ковырнул еду пальцем. Пожевал, затем проглотил. Выражение его лица оставалось неизменным.

Он вытер пальцы о бедро и побрел в другой отсек, где заметил кресло с мерцавшим на нем стальным шлемом со странными усиками-антеннами. Сел в кресло и надел шлем.

В комнате появились другие люди. Нет. Он сам был там, с ними, теперь одетый в какое-то подобие униформы. Другие люди улыбались, смеялись и пытались его потрогать. Он позволил им это и вдруг услышал, как сам произносит слова, понять которые был не в состоянии.

В толпе выделялся один странный тип с очень бледным лицом и лихорадочно блестевшими глазами. Бледнолицый протянул ему ладонь для рукопожатия. Потом внезапно выхватил из своей одежды что-то сверкнувшее металлом.

Человек почувствовал удары в живот, почувствовал, как падает навзничь, почувствовал боль. Боль нарастала и нарастала до тех пор, пока... все не пропало.

Человек снял шлем. Он опять оказался в том же отсеке, в том же кресле.

Голос зазвучал вновь:

– Земное время с момента деактивации: шесть лет, три месяца и два дня.

Выражение лица человека слегка изменилось. В мозгу промелькнула мысль: "Неправда! Пять лет опоздания". Но потом он отбросил эту мысль как бесполезную. Что значит "опоздания"?

– До отправления – десять корабельных дней.

Человек согласно кивнул головой и прошел в отсек-столовую, так как опять проголодался.

Глава 2.

Это была маленькая тихая планетка в неописанной системе, вращающаяся вокруг умирающей желтой звезды. Система не имела сколько-нибудь значительной истории, находилась вдалеке от главных торговых и туристских трасс, и вообще гости здесь были редки.

Много земных лет тому назад имперский картографический отряд провел на месте отрывочные изыскания и нашел планету малоинтересной. Офицер-исследователь отметил, что она имеет размер около 0, 87 от размера Земли, соответствующую силу тяжести, нормальную земную атмосферу и находится в трех астрономических единицах от своего светила. Климат – от тропического до субарктического. Самым опасным хищником на планете было тихое, похожее на кошку создание, которое, как оказалось, никому не может принести вреда.

Было также отмечено, что "существ с высшей формой развития не обнаружено".

Планете присвоили наименование Исследовательский Мир ХМ-Х-1134, и в течение нескольких столетий другого имени у нее не было, хотя вряд ли это кого-нибудь интересовало.

Свое теперешнее название планета получила благодаря неугомонному предпринимателю, который построил особняк в зоне умеренного климата для себя и для своих единомышленников. Какое-то время он носился с идеей превратить поместье в уединенный курорт, потом спроектировал космопорт. В конце концов миссионер разорился и канул в неизвестность.

Но планете до этого не было никакого дела. Она деловито вращалась и покачивалась на своей орбите так же, как и миллиарды лет назад. Каждые несколько сотен миллионов лет или около того ее сотрясали космические обломки; при этом гибли все формы жизни, чересчур расплодившиеся, и зарождались новые.

Планета стала известна как Мостик. Истоки этого названия были похоронены вместе с незадачливым предпринимателем и его причудами.

Стэну она нравилась. Более пяти лет он исследовал побережья, болота, обширные степи и пустыни планеты, ее леса и ледники, иногда с энергичными компаньонами, иногда – в одиночку. Случались здесь и приключения, даже редкие свидания с любимыми женщинами. Но ничего так и не склеилось. Не попалась ему ни одна, похожая на отважную Бэт из его юности. Или на рациональную Лайзу Хейнз. Или на заядлую картежницу Сент-Клер.

В последние годы Стэн вдруг обнаружил, что жизнь проходит мимо. Он впал в мрачное настроение и никак не мог встряхнуться – ругал себя, поносил самыми последними словами. Ведь у него есть все, о чем только можно мечтать, не так ли? Цыганка Ида, старая сослуживица по спецотряду "Богомолов", присматривала за деньгами. Так что Стэн с Алексом вышли из лагеря для военнопленных до неприличия богатыми. Пока они там томились, Иде пришлось повертеть своим необъятным задом, постоянно реинвестируя их все увеличивающуюся зарплату, и в конце концов она сколотила два кругленьких состояния.

Алекс осел в шикарнейшем имении на своей родине в Эдинбурге.

Стэн получил собственную планету.

Ну и удружила Ида, спасибо, черт побери! Да ладно, цыганка тут не при чем. Как сказал бы Махони: "Не пролейте молоко, что дала корова!" Махони припомнил бы Стэну, что он выдернул его из заводского мира Вулкана, спас юного дэлинка от выжигания мозгов... Махони усмехнулся бы и заметил, что Стэн прополз через грязь и дерьмо от рядового пехотинца до бойца смертоносного отряда "Богомолов", и до командира гвардейцев личной охраны Императора, и до героя войны с Тааном, и наконец до адмирала. Он коснулся бы и моря крови, за которое Стэн был лично в ответе, и сказал бы ему, что тот еще молод, что ему надо собраться с духом и вернуться к делам.

Но Махони мертв...

Старый босс Стэна, Вечный Император, посмеялся бы над ним, налил бы стаканчик виски, чтобы разогнать кровь в жилах, и отправил бы его сразиться с подходящим врагом. Что это за враг, не имеет большого значения; достаточно, чтобы этот тип угрожал миру и безопасности Империи, которая процветала последние три тысячи лет.

Но и Император мертв...

Когда Стэн последний раз видел Императора, то поклялся ему, что его военная карьера завершена. И это несмотря на обещание множества наград и еще более важной работы по ликвидации последствий Таанской войны, которая сильно подорвала устои Империи.

Вечный Император тогда усмехнулся и сказал Стэну, что тот просто переутомился, и это вполне объяснимо. Он сказал, что вызовет Стэна, когда тому надоест мирная жизнь. По мнению Императора, на это понадобится не более шести месяцев.

Это был один из тех нечастых моментов, когда Император ошибся. Ровно полгода – день в день! – Стэн блаженно поднимал утром голову от подушки, похлопывал теплое женское тело, лежавшее рядом с ним, и шептал своему отсутствующему боссу: "Не-ет! Ни за что!".

А неделей позже Вечный Император был злодейски убит...

Произошел один их тех дурацких случаев, которые страшили Стэна, когда он командовал гвардейцами личной охраны Императора. Какие бы меры предосторожности ни предпринимались, абсолютной безопасности такому известному человеку, как властитель Вселенной, никто гарантировать не мог. Даже неистовая преданность гуркских стрелков не являлась надежной защитой. Маленькие люди с длинными кривыми ножами, которые держали в страхе недругов Императора на протяжении последних тридцати столетий, были беспомощны в определенных обстоятельствах.

Император возвратился на Прайм-Уорлд героем-завоевателем. Миллиарды и миллиарды жителей его далеко раскинувшейся Империи наблюдали на своих экранах, как властитель вышел из флагманского корабля, как по бетонной дорожке направился он к кортежу ожидавших гравикаров, которые должны были умчать его домой. Танз Сулламора, крупный промышленник-судостроитель и самый уважаемый член Тайного Совета, был рядом с ним.

Стэн припомнил все, что он видел на экране видеофона в своем особняке. Голос комментатора уже охрип от бесконечного описания победоносного возвращения. Протокол, сообщил он скрипучим шепотом, не предусматривал в этот момент никаких церемоний. Император направляется на заслуженный отдых. А через неделю или около того предстоит торжественная церемония по случаю победы над Тааном. Жители всех уголков Империи соберутся для чествования своего властелина. Не будет никаких репрессий, заявил Император, даже против самых ненадежных подданных.

Стэн не верил ни слову из сказанного. Он слишком хорошо знал своего босса. Конечно, начнутся чистки. Будет лишь краткий, мимолетный перерыв, пока Император переключит свое внимание с военных действий на работу правителя величайшей капиталистической системы в истории.

Но будет еще и грандиозное шоу. Император всегда отличался блистательными речами.

Вскользь Стэн отметил небольшую группу служащих космопорта в самом углу экрана. Они выстроились в некоторое подобие линии, ожидая пожатия руки Императора. Стэн был доволен, что его бывший босс направлялся в противоположном направлении. Не то чтобы здесь таилась реальная опасность. С чего было бы атаковать Императора теперь, когда война уже завершена? Но все же...

В подобных ситуациях инстинкты Стэна всегда одерживали верх над остальными чувствами. В такой куче тел было бы невозможно обеспечить Императору надежную защиту.

Потом он заметил, как Сулламора привлек внимание властителя и повел его к линии встречающих.

Стэн непроизвольно застонал. Танз, наверное, указал Императору, что группа служащих космопорта ждет несколько часов, чтобы поприветствовать своего правителя, и не стоит их разочаровывать.

Мгновение поколебавшись, команда Императора уверенно повернулась к группе встречающих. Они двигались быстро. Очевидно, Императору хотелось исполнить эту формальность как можно скорее. Охранники торопливым шагом заспешили за ним.

А потом Император шел вдоль строя той мягкой элегантной походкой, которой он всегда ходил среди своих подданных; на его молодом лице сверкала обаятельная отеческая улыбка, высокая мускулистая фигура перемещалась от одного встречающего к другому, обе руки были протянуты вперед для рукопожатий встречающих.

Внезапно Стэн заметил, что изображение расплылось. Что произошло? Донеслись характерные щелчки пистолетных выстрелов, и Вечный Император начал падать назад. Камера закружилась во всеобщем смятении. Потом картинка стала резкой – но только на мгновение. Он увидел, что Император лежит на дорожке.

Сердце Стэна замерло, перехватило дыхание в груди. Властитель... мертв?

Затем экран расцвел ярким белым цветком, и Стэн услышал начало могучего взрыва.

Связь прервалась. Когда она была восстановлена, Стэн получил ответ на свой вопрос.

Вечный Император убит. Убит сумасшедшим, как было сообщено. Неким мятежником по имени Чаппель, который действовал в одиночку из каких-то болезненных побуждений – либо в отместку за якобы проявленное неуважение, либо в надежде войти таким странным способом в историю.

Наряду с бесчисленными миллиардами других граждан Стэн стал невольным свидетелем того, что произошло.

В голове не укладывалось, что Императора больше нет. Хотя находились немногие, которые считали, что любое живое существо должно быть бессмертным или хотя бы близко к этому. Были, правда, странные одноклеточные существа – обычно крайне ядовитые, – которые разрушали своих хозяев, а следовательно, и себя; они теоретически могли жить вечно – так же, как и очень немногие обитатели морских глубин и верхних слоев атмосферы. Но это все мелочи. Для большинства существ – и в том числе для человека – жизнь в конечном итоге предполагает и смерть.

А Император был человеком. В этом не было и не могло быть никаких сомнений.

Но насколько каждый мог помнить, Император был всегда. Вы могли соглашаться или не соглашаться с его политикой, но Император вел удобное и непрерывное существование. Даже наиболее резкие и радикально настроенные ученые скрежетали зубами, когда столетие за столетием прослеживали невероятный путь его царствования. И не случайно слово "Вечный" было официальной приставкой к титулу Императора.

И еще было нечто такое, на чем стоит заострить внимание. Обычный человек может прожить две сотни лет, только если ему очень повезет. Поэтому даже подумать, что кто-либо значительно старше, просто невероятно.

Стэн лично знал этого человека большую часть отведенной ему жизни. На вид Императору было не более тридцати пяти. Его глаза блестели, как у юноши. Иногда он даже насмешливо ссылался на свой преклонный возраст. Мало было таких вещей, над которыми Вечный Император не осмелился бы посмеяться. Для него не было ничего святого, особенно он сам.

Иногда, впрочем, Стэн видел его страшно утомленным. Чаще это стало случаться ближе к разгрому Таанских миров. Лицо властителя прорезали темные морщины, а глаза внезапно могли так отрешенно расшириться, что каждый, кто ни взглянул бы на него в эти минуты, поверил, что этот человек видел и бывал в местах, которые бесконечно далеки от любого существа, когда-либо жившего на свете. И каким-то образом вселялась уверенность, что он еще очень долго будет существовать после того, когда и память о тебе навсегда утеряется в бесконечном течении времени.

Через два дня после убийства Императора члены Тайного Совета один за другим взошли на сцену, торопливо установленную на высоком основании у руин замка.

Только одного члена Совета не было здесь – Сулламоры. Верно служивший покойному, он погиб во время взрыва, который уничтожил все живое в радиусе более ста метров. Зачем Чаппелю понадобилось устраивать такой чудовищный взрыв после того, как он застрелил Императора, никто сказать не мог – мол, непостижимые поступки безумца. Дело осталось тайной за семью печатями, поскольку и сам Чаппель пал жертвой своего злодеяния.

Пять великих промышленных магнатов стояли перед многочисленной толпой, собравшейся на площади. Перед их появлением было подробно, в мельчайших деталях объяснено, кто они и что из себя представляют.

Здесь был Кайс – высокий, стройный, седовласый тип, который контролировал большинство отраслей, включая и творческую интеллигенцию. Он был из рода г'орби, чрезвычайно смышленой расы, и, по-видимому, являлся главным оратором в Тайном Совете. Затем присутствовала Мэлприн. Она заправляла гигантским конгломератом, включавшим в себя сельское хозяйство, химическую и фармацевтическую промышленность. Рядом стоял Ловетт, отпрыск гигантского клана банкиров. И наконец – близнецы Краа: одна чрезмерно толстая, другая болезненно худая; они держали под контролем основные шахты, фабрики и металлургические заводы Империи.

Кроме Сулламоры, в Совет вначале входил и еще один человек. Но барон Волмер погиб нелепой смертью незадолго до конца войны.

У Кайса был сухой мягкий приятный голос. Сухой мягкий приятный голос с прискорбием известил, что Парламент тайным голосованием принял решение потребовать от пяти магнатов, чтобы они управляли Империей в момент страшной опасности. Никто из членов Совета не стремился к этой тяжелой обязанности, и, конечно же, ни один из них не чувствует себя вполне достойным того доверия, которое ему оказали.

Но они убеждены, что именно теперь другого выбора нет. В этом ужасном хаосе должен быть восстановлен порядок, и они приложат все силы, чтобы править мудро и справедливо до того момента – и очень скорого, – когда будут проведены свободные выборы, призванные определить, насколько правильно руководили они Империей в отсутствие Его Величества, принявшего смерть мученика.

Члены Совета отдают себе отчет, продолжал Кайс, что в лучшем случае это слабое решение, но они долгие часы ломали головы и не смогли найти иного выхода. Была создана комиссия для того, чтобы изучить сложившуюся ситуацию и внести свои предложения. И он, и другие члены Совета ожидали предложений со стороны влиятельных деятелей науки так же страстно, как и любой другой, имеющий глаза и уши. Но то, чего от них ожидали, так и не сделано до сих пор, может занять уйму времени и вызвать бурные дебаты.

Кайс посоветовал потерпеть и поклялся, что продолжит дело великого человека, который спас их всех от угрозы рабства со стороны Таанских миров.

Друг за другом выходили и остальные члены Совета и делали точно такие же заявления, добавляя лишь мелкие детали – например, дата похорон, которые будут пышнее и богаче, чем какие-либо похороны раньше.

Императору оказали новые посмертные почести, и был объявлен год траура.

Стэн нажал кнопку выключения экрана и присел поразмышлять.

Даже не требовалось его психологической подготовки в "Богомоле", чтобы понять, что он стал свидетелем переворота и захвата власти. Итак, Тайный Совет с неохотой согласился править до тех пор, пока не состоятся свободные выборы.

В свое время Стэн уже не раз помогал деспотам с такими же пустыми обещаниями. Хотел бы он знать, сколько пройдет времени до первого удачного хода. И какой ход в конечном итоге будет удачным. И каким будет следующий ход. И дальше, ход за ходом, пока вся система не лопнет. Он предположил, что постоянная, набирающая силу война будет идти до конца его дней.

На карту поставлена абсолютная власть. Стэн понимал, что все определяет Антиматерия-2 – АМ-2, топливо, на котором основана цивилизация. Это и источник дешевой энергии, и ключ к вооружению, и практически единственный способ межзвездных путешествий. Без АМ-2 масштабы торговли были бы сведены до границ звездной системы, по которой грохочут страшно медленные двигатели Юкавы.

Но Стэн ничего не мог поделать. Вечный Император мертв. Да здравствует Император!.. Стэн скорбел по нему. Не как по другу; никто не мог назвать Императора своим другом. Ну, тогда как по товарищу по оружию.

Стэн запил и продолжал пить целый месяц, чередуя виски и стрегг – два любимых напитка Императора.

А потом он попытался наладить свою жизнь. Не так уж и заботил его тот хаос, в котором находилась Империя.

Он приобрел себе столько АМ-2, на сколько смог наложить лапу, и еще задолго до того, как начались перебои. Стэн не мог нарадоваться своей прозорливости. Причины перебоев его не касались. Он допускал, что члены Тайного Совета в бесконечной мудрости выбрали прежний курс к дальнейшему утяжелению своих и так не легких кошельков.

Стэн попробовал немного заняться бизнесом. Это пришлось ему не по душе. Затем он испытал бесконечную серию мимолетных радостей – подобно Императору, у которого было множество увлечений. Стал блестящим кулинаром, хотя и знал, что никогда не сравняется в этом искусстве с властителем. Оттачивал мастерство работы с инструментами и строительными материалами. Его угнетала недостаточная роскошь вокруг, он изучал и усовершенствовал свою планету.

Стэн и Алекс переписывались, каждый раз обещая друг другу скоро встретиться, но это "скоро" никак не наступало. А так как контроль за АМ-2 ужесточился, то мечта о путешествии становилась все более и более призрачной, и когда они это поняли, "скоро" уже больше не упоминалось в их письмах.

Ян Махони – один из немногих настоящих друзей Стэна – вел тихую жизнь военного историка, а потом погиб в нелепом несчастном случае. Стэн слышал, что он утонул, а тело его так и не нашли. Какая злая ирония судьбы в бессмысленной смерти человека, который множество раз ухитрялся выжить в самых невероятных ситуациях!

Последний год добровольного отшельничества Стэна оказался самым тяжелым. Его постоянно преследовало мрачное настроение, а также навязчивое чувство тревоги. Кого ему опасаться, он и понятия не имел. Врагов у него не было... Но тревога не проходила. Каждое жилище, которое Стэн устраивал себе на Мостике, было окружено все более и более изощренными и, как он должен был сам признать, необычными охранными устройствами, включая и смертельно опасные для любого существа растения, привезенные им из какой-то чертовой дыры, и названия которой он уже не помнил. Они разрастались как бешеные в безмятежной природе Мостика. Время от времени приходилось выжигать весь периметр, чтобы держать растения под контролем.

Не так давно он устроил себе новое жилище в северо-западном секторе второго крупнейшего материка в зоне умеренного климата.

"Умеренного" – слабое и ничего не выражающее определение для этого местечка среди четырех крупных озер. Здесь всегда дуют жестокие и холодные ветры. Много месяцев в году снег надежно укрывает землю и сгибает деревья в лесу. Но по какой-то причине это место оказалось очень притягательным для Стэна. Наверно, из-за смертоносных растений, которые цвели в холодном и сыром климате.

Стэн выстроил несколько соединенных между собой куполов крепостного вида на берегу одного из озер. Один купол был отведен под кухню и кладовку, где Стэн готовил и хранил свою еду, потрошил мелкую дичь или чистил странных, имеющих форму пули, но вкусных обитателей озера. В гидропонных баках, которые занимали часть купола, росли овощи. Во втором куполе была мастерская, битком набитая всевозможными инструментами и строительными материалами. Здесь Стэн еще хранил и изготовлял свое оружие, так же как и следящие приборы, с которыми он всегда возился. Последний купол содержал его жилые комнаты и спортивный зал. Многие часы Стэн проводил в зале и вне его в бесконечных тренировках.

Он отделал стены жилых комнат натуральным деревом, срубленным в собственном лесу, смастерил скамейки, шкафы и все вещи из этого же материала. Когда работы закончились, купол приобрел такой домашний вид, что Стэн был ужасно доволен. Но чего-то все-таки не хватало. Он напряг свою память – и наконец воскликнул: "Эврика!". Не хватало камина. После нескольких мучительных и очень дымных экспериментов камин был готов. Он получился гигантским, вмещавшим двухметровые поленья. Тяга у камина была адская, и он давал чудесные, радующие взор отблески.

Женщина, которая жила у Стэна несколько месяцев, говорила, что камин напоминает ей что-то давнее, виденное прежде... Нет, не вспомнить. Стэн мучил ее расспросами, но она лишь призналась, что камин напоминал ей вещь из магазина уцененных товаров. Судя по тону ее голоса, Стэн понял, что она имеет в виду вычурность и сентиментальность. Он приуныл, но промолчал.

Через неделю или чуть позже он возвращался после какого-то дела из леса. Стоял прекрасный пасмурный день, легкий снежок сыпал с небес и укрывал деревья. Стэн подал голос, и женщина открыла дверь, встречая его. Она стояла в дверном проеме, в отблесках огня, освещавших ее сзади, и Стэн понял, наконец, о чем она думала. Ведь он тоже вспомнил.

Когда-то давно его мать продлила свой контракт на шесть месяцев, чтобы купить картину. Деревенская девушка, заброшенная на такие далекие от нее заводы Вулкана, отдала полгода своей жизни за то, что, по ее мнению, было произведением искусства.

Это был зимний пейзаж. Стэн вспомнил снег, падавший на маленькую гроздь куполов, и дверь, которая распахивалась, встречая рабочих из леса или с поля, и яркий мерцающий огонь, сверкавший за открытой дверью...

Самое ценное сокровище матери. Через восемь месяцев она погибла...

Стэн непроизвольно воссоздал ату картину. Под каким-то предлогом он выпроводил женщину из своего дома. Было глупо винить ее в проступке, когда она даже понятия не имела, что совершила его. Просто Стэн больше не мог терпеть ее рядом.

Это случилось, когда хандра достигла пика. Месяц за месяцем душевные раны кровоточили. И без психолога Рикор можно было понять, что с ним происходит. Стэн и сам знал. Но ничего не менялось. Он даже назвал четыре озера в честь своей давно погибшей семьи.

Самому большому водоему, где возвышалось его жилище. Стэн дал имя Амос, как у отца. Следующее в цепочке озеро получило название Фрида, в честь его матери, затем шли Аад и Джос, в память брата и сестры.

Стэн сел и углубился в размышления, надеясь, что его состояние – не более чем длительная лихорадка, которую надо перетерпеть, пока не ослабнет вирус и болезнь не отступит.

* * *

...В пяти сотнях миль к северу яркий световой луч прорезал ночное небо, словно подавая кому-то знак. На мгновение задержался над замерзшей землей и поспешил к озерам и пристанищу Стэна.

Затем возник шар, висящий среди звезд. Могучие приборы окутали планету мощной электронной завесой, которая заблокировала сторожевую сигнализацию Стэна и подала ей сигнал, что все спокойно.

От шара отделился луч, очень похожий на первый, и распространился в том же направлении.

На землю опустилась небольшая космическая шлюпка, заляпав снег черной грязью. Откинулся люк, и из шлюпки возник темный силуэт. Натянув зимнюю одежду и обувь, человек выпрямился, затем нерешительно взглянул на лыжи, не вязавшиеся с его грузной фигурой, с опаской вдохнул воздух, очень напомнивший ему Кадьяк на далекой Земле. Потом неожиданно незнакомец увидел легкий след над горизонтом – еще один корабль, стремительно летящий по небу.

Человек повернулся и заторопился по снегу, двигаясь, как невесомый танцор, несмотря на свои внушительные габариты. Окинул окрестности опытным глазом и пошел извилистым курсом, даже не стараясь скрывать свои следы. На это не было времени.

Внезапно, без видимых причин, он свернул к маленьким холмикам на снегу. За его спиной в это время, с легким треском пробив ледяную корку, приземлился другой корабль. У кромки деревьев путь преградила почти неприметная горка. Человек остановился. Застонав от разочарования, он двинулся сначала в одном направлении, затем в другом. Казалось, что маленькая возвышенность была непреодолимым препятствием на пути к опушке леса. Почему-то человек считал, что его путь перекрыт.

Люк второго корабля распахнулся, и на землю спрыгнули семь темных фигур. Надлежащим образом уже экипированные, они беззвучно объяснялись на пальцах; о чем-то договорились и поспешили в сторону человека. Семерка двигалась неровным клином, направляющим был самый высокий из них. Они безо всяких усилий скользили по снегу на гравилыжах легким размеренным шагом.

Если бы кто-то преградил им путь, они, без сомнения, действовали бы наверняка. Эти охотники привыкли брать крупную дичь.

Их добыча стояла на коленях возле холма, что-то старательно выкапывая из земли голыми руками. Пальцы незнакомца замерзли и не повиновались – тяжелые, неповоротливые. Ему пришлось остановиться и потрясти руками, чтобы вернуть их к жизни. Позади него двигались фигуры.

Наконец на свет вышла серебристая нить, покрытая снежной пылью, настолько тонкая, что мог бы позавидовать любой паук. Человек подышал на нитку; теплая влага от его дыхания осела на нить и тут же замерзла.

Когда он решил, что нить достаточно толста, уже пришедшими в чувство руками вытащил крошечный приборчик. Ногтем открыл заднюю крышку, получив доступ к программному устройству. Вставил специальный штифт в несколько отверстий, дождался звукового сигнала, свидетельствовавшего, что прибор заработал.

Человек закрыл крышку, прошептал молитву и медленно, очень медленно протянул приборчик в сторону нити.

Лазерный луч пробил своим теплом морозный воздух и прорезал борозду на снегу в нескольких миллиметрах от его коленей. Человек вздрогнул, но не поддался побуждению отдернуть руку или поторопиться. Он знал, что если ошибется, то дыра, прожженная в его теле, будет не самым худшим последствием.

Ему было необходимо попасть к Стэну, пока Стэн сам не попался.

Маленькие зажимы захватили нить. Человек задержал дыхание, выжидая. Сверкнул еще один лазерный выстрел. Каблук одного из снежных ботинок взорвался – сдетонировал крошечный заряд АМ-2.

Наконец писк из приборчика сообщил, что все в порядке.

Человек бросился через проволоку в лес, когда стрелки уже прицелились. На том месте, где он стоял мгновение назад, образовалась дыра.

Как только он исчез, команда охотников быстро кинулась вперед. Скользя вокруг холмов, их жертва скрылась. Преследователи перескочили через проволоку и приземлились на другой стороне. Их направляющий подал какой-то знак, и клин разделился. Охотники рассыпались по лесу.

* * *

Стэн расхаживал по комнате. Он был раздражен. Достал древнюю книгу в кожаном переплете, уставился на название, но не смог его разобрать. Бросил книгу назад на стол, шагнул к огню и склонился над ним, к жаркому и сильному пламени. Ему по-прежнему было холодно, и пришлось подбросить в камин еще одно полено. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно.

Стэн вгляделся в ряд мониторов сторожевой системы; все лампочки светили спокойным зеленым светом. Но почему у него такое чувство, что его обманули?

По телу Стэна поползли мурашки. Рассудок подсказывал ему, что он ведет себя, как старый нытик: боится темноты, подпрыгивает от каждого шороха... "Не обращай внимания!" – приказывал Стэну разум. Но внутренний голос требовал не расслабляться.

Стэн не поверил показаниям мониторов и перешел на ручное слежение. По-прежнему все спокойно. Он сканировал сектор за сектором. Ничего. Уже чувствуя отвращение к самому себе, он вновь перешел на автоматическое наблюдение. Лишь на миг лампочки моргнули желтым цветом, а затем опять засветились ровным зеленым. Что это было?

И снова он переключился на ручное управление. Зеленый, черт побери! Опять на автомат!.. На этот раз никакого намека на желтый цвет, все было изумрудно-зеленым. Должно быть, ему показалось.

Стэн прошел к выходу, распахнул дверь и выглянул наружу. Все, что он мог увидеть, это снежную пустыню, сверкавшую в лунном свете. У него было несколько следящих приборов, спрятанных в деревьях на расстоянии прямой видимости. Проверив приборы, Стэн сумел разглядеть лишь собственную тень, выглядывавшую за дверь. Никто не мог остаться не замеченным с любой стороны дома.

Чувствуя себя самым последним идиотом, он вытащил из тайника возле двери миниатюрный виллиган, снял с предохранителя и шагнул из дома. Вокруг царили тишина и покой.

Стэн сантиметр за сантиметром обследовал местность. Казалось, все было в порядке. Он снова поставил оружие на предохранитель, сказав себе, что надо выкинуть к чертовой матери эту штуковину и успокоиться. Однако старые навыки так просто не забываются.

Ой сунул виллиган за пояс, вернулся в дом и захлопнул тяжелую дверь. Стэн повернулся к огню, только когда сила инерции довела дверь на смазанных петлях до конца.

И замер, не услышав щелчка замка.

Вероятно, он толкнул дверь недостаточно сильно. Да. Видимо, так. Он сильно сжал пальцы правой руки. Мускульные ножны, в которых хранился хирургически имплантированный нож, сократились, и тонкое смертоносное лезвие скользнуло на свое привычное место в ладони. Пальцы обхватили рукоятку.

Чтобы поддерживать форму, Стэн иногда играл с собой в такую игру. Он представлял, что позади него кто-то стоит. Скрывающегося неминуемо должно выдать дыхание, или малейшее движение, или шорох одежды. Дело в том, вколачивали в него старые инструкторы отряда "Богомолов", что любое вторжение в пространство изменяет и возмущает это пространство. Больше тепла. Изменение давления. Да и неважно, какие именно изменения произошли. Главное, что чувства должны их распознать.

Стэн повернулся, падая в сторону, чтобы уйти от выстрела, и в то же время резко взмахнул ножом.

Лезвие ножа имело в толщину всего пятнадцать молекул, оно могло резать сталь, словно ломтик сыра. А сквозь мясо и вовсе проходило без сопротивления. Если на тебя опускается рука с оружием, то эта рука, все еще сжимающая оружие, будет аккуратно отрезана. Она шлепнется на пол, твой враг будет молча смотреть на тебя, расширив глаза от изумления, а затем впадет в глубокий шок, когда кровь хлынет из разрезанных артерий. Через несколько секунд он уже будет мертв.

Между тем Стэн пытался уловить любое угрожающее присутствие рядом. Какое движение ему сделать, когда он достигнет пола, выяснится по углу следующей атаки, если она вообще будет.

Стэн резанул ножом по воздуху. Продолжая падать, он представил себе первое убийство и сосредоточился на втором. Еще один удар по пустому воздуху. Тяжело дыша, с отведенной в сторону ногой, он стоял, уставившись на почти прикрытую дверь. Конечно же, рядом никого не было. Никогда не было.

Нож опять спрятался в руке.

Ухмыльнувшись и тряхнув головой, Стэн шагнул к двери, чтобы закрыть ее полностью, праздно подумав, что пора бы и пообедать.

Только лишь он коснулся кнопки замка, дверь стремительно двинулась на него. Тяжелое дерево ударило плашмя.

Стэн опрокинулся назад и, ударившись об пол, пытался повернуться, чтобы освободить руку с ножом. Он сжался в комок и вертелся не переставая. Докатившись до стены, прыжком стал на ноги и рубанул рукой, даже прежде чем из нее показался нож.

– Стэн, черт возьми! – раздался голос. – Остановись!

Стэн застыл в изумлении. Что за дьявол? Не может быть! Это...

– А ну-ка соберись, парень! – произнес Ян Махони. – За мной по пятам гонится команда "Богомолов". Если все тебе объяснять, мы оба сыграем в ящик. Давай двигайся!

Стэн двинулся.

Стэн и Махони нырнули в туннель, который тянулся от скрытого люка за камином к небольшой группке деревьев примерно в восьмидесяти метрах от основного купола. Туннель был тускло освещен и имел множество поворотов – так и было задумано. Они услышали, как кто-то выламывает камни из камина, пытаясь до них добраться. Стэн старался не думать о том, что он, как проклятый, трудился над камином несколько месяцев, таская тяжеленные каменья с берега озера.

Он был бесконечно благодарен Богу за ту навязчивую идею, которая управляла им, заставив сконструировать запирающийся вход в туннель. Когда охотники все же прорвутся внутрь, освещение не позволит им легко достичь цели, а многочисленные изгибы и повороты сделают эту задачу еще труднее. Они значительно уменьшат действие любого взрыва. А теснота во много раз замедлит любое продвижение.

Конечно, еще остается газ. Но Стэн предусмотрел в своем потайном проходе мощные вентиляторы, которые нагнетали свежий воздух. Атмосфера во всем туннеле обновлялась каждые несколько секунд.

Наконец они достигли тупиковой пещеры, где можно было остановиться. Здесь на специальных палках было разложено аварийное обмундирование и оружие.

Выход находился уже совсем рядом. От нажатия кнопки крышка люка могла бесшумно откидываться. Снаружи выход был искусно замаскирован землей, кустами и камнями. Туннель обрывался возле могучей группы деревьев на самом берегу замерзшего озера.

Стэн торопливо начал натягивать снаряжение, жестом приказал Махони подобрать пару гравилыж.

Несильный взрыв встряхнул туннель, когда охотники наконец прорвались через камин.

– До этого конца они тоже доберутся, – сказал Махони.

– Знаю, – ответил Стэн.

Он нажал кнопку.

Волна холодного свежего воздуха хлынула внутрь, когда открылся люк. За ними он должен был захлопнуться автоматически.

Стэн установил заряд взрывчатки, срабатывавший от прикосновения, под самой кромкой выключателя. Простая и коварная мина-ловушка.

– Найдут ведь! – сказал Махони.

– Конечно, найдут, – ответил Стэн, – но это их задержит.

– А, может быть, нам...

Стэн поднял руку, оборвав Махони.

– Не обижайся, – проговорил он, – но об этом туннеле я знаю все. Если помнишь, кое-какой опыт у меня есть.

Махони приумолк.

Некую часть своей жизни Стэн провел, подготавливая подкоп под лагерь военнопленных в Колдиезе. Ясное дело, что как Большой Икс – командир освободительного комитета – он сделал чуть больше, чем просто подкоп.

– Ну, давай руку!

Стэн поднял капот старенького снегохода, переоборудованного под ракетный двигатель. Вместе они вытолкали его к выходу. Пощелкал переключателями, установив на навигаторе извилистый курс, затем приказал Махони отступить назад, когда он запустит двигатель. Наружу вырвались волна выхлопных газов и облако дыма. Махони закашлялся и захрипел.

– Да, потихоньку на нем не подкрадешься, – сухо заметил он. Стэн промолчал.

Затем он выскочил из машины, отпрыгнув в сторону. Вездеход рванулся вперед с громким ревом и через мгновение выехал из туннеля. Стэн проводил его взглядом.

Гусеницы вездехода выбрасывали клубы снежной пыли, когда он мчался вперед, прямо к деревьям. Из двигателя сыпались искры, в ночной темноте это выглядело устрашающе.

Внезапно вездеход накренился набок. Темноту разорвал лазерный луч, и в борту машины появилось несколько дыр.

– Вперед! – прошептал Стэн.

Теперь и они с Махони выскочили наружу. Стэну хватило времени, чтобы заметить, как один встревоженный охотник отвернулся от вездехода и поднял свое оружие.

Охотник вдруг дернулся, и на его груди появилось ровное отверстие. Махони сделал еще один выстрел по напарнице охотника, но та бросилась в сторону. Пока она приходила в себя, Стэн и Махони уже скрылись.

Боец отряда "Богомолов" продвигалась вперед, хрипло выкрикивая инструкции команде, которая оставалась внутри купола. Она обнаружила следы, ведущие в глубь леса. Идти по ним было не трудно, следы резко выделялись, в лунном свете они отливали темно-синими.

Вдруг она что-то почувствовала позади себя. Женщина выпрямилась, поднимая оружие и пытаясь повернуться... Через мгновение она уже лежала на снегу, а из красного разреза на ее горле лилась кровь.

Стэн вытер лезвие ножа об одежду.

– Или я старею, – спросил он Махони, вышедшего из-за дерева, – или новые девицы уже не так хороши, как прежде?

Махони взглянул на труп охотницы. Как бывший шеф корпуса "Меркурий", куда входили отряды "Богомолов", он испытывал смешанные чувства при виде своего человека в таком состоянии. Затем он посмотрел на Стэна.

Тот немного постарел, на лице появились морщинки, но тем не менее казался даже более крепким, чем раньше. Тверже. Его темные глаза еще глубже утонули в глазницах. Взгляд стал немного горьким, но в нем все еще можно было заметить искорки циничного юмора.

Острый кинжал исчез в руке Стэна.

Махони пожал плечами.

– У тебя же была практика. Осталось пятеро. Что-то сомневаюсь я, что с ними будет все так просто, парень. Надеюсь, какой-нибудь план у тебя есть?

– Есть, – бросил Стэн.

Не говоря больше ни слова, он сунул ноги в крепления гравилыж, включил их и настроил подъемную силу таким образом, чтобы висеть в нескольких сантиметрах над снегом. Он отталкивался только от деревьев, втыкая палки так, чтобы не оставлять следов.

Немало странных вещей видел Махони в своей долгой жизни, но густой лес, через который вел его Стэн, занял первое место в персональном списке странностей.

Деревья здесь были на самом деле не деревьями, хотя и имели форму деревьев. Их основной ствол начинался над тем, что на расстоянии казалось гигантской корневой системой по меньшей мере трехметровой высоты. Вблизи корневая система больше походила на гигантские клубни. Они были такими необъятными, что Махони подумалось, сколько же веков должно пройти, чтобы выросло так много листвы и образовались огромные луковицы для воды и питательных веществ. Потом он узнал, что весь процесс занимает всего несколько лет.

Ветви были покрыты мехом и казались мускулистыми – если бы растения имели мускулы. И они извивались, словно щупальца, хотя выглядели жесткими и крепкими, словно дерево. Длинные иглообразные листья оканчивались острыми колючками и были покрыты тонкой влажной пленкой. Исключительно странно для местного климата. Почему эта жидкость не замерзает?

Махони протянул руку к дереву, чтобы потрогать.

– Нельзя! – остановил его Стэн. Он увидел озадаченное лицо Махони и сжалился над ним, но только немного. – Они не любят, когда их тревожат.

Ничего больше не объясняя. Стэн подтолкнул Махони вперед.

Вдруг большая белая тварь с кожистыми крыльями, пронзительно крича, пронеслась по небу. Видимо, встревоженная кем-то, она кружилась в лунном свете.

– Идут, – сказал Стэн. – Я уже боялся, что мы их потеряем.

– Невероятно, – проговорил Махони. – Они, наверное, говорят с базовым кораблем. – Он указал на ночное небо рядом с птицей.

Махони имел в виду корабль, который, как он смог оценить, находился на стационарной орбите, очень и очень низкой.

– С этим мы что-нибудь придумаем, – пробормотал Стэн.

Прежде чем Махони успел спросить, что именно, он увидел нож, вновь скользнувший в ладонь Стэна.

Стэн осторожно приблизился к одному из странных деревьев. Выбрав ближнюю из низко висящих веток, подался вперед, сверкнуло лезвие ножа. Махони мог поклясться, что видел, как ветка сама чуть-чуть двинулась к Стэну, лишь только он протянул к ней руку. Но это движение было такое незначительное, что он усомнился. Капли влаги на листьях набухали большими бусинами, стекая, как капли слюны, и казалось, что листья дрожат, словно зубы от испуга.

Стэн бросился вперед и ударил. Из раны потекла влага, и ветка потянулась к Стэну, пытаясь обвиться вокруг него. Но он отскочил назад, на безопасное расстояние.

Махони почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Жидкость, вытекавшая из раны, шипела и пузырилась на снегу.

– Теперь оно точно взбесится, – только и сказал Стэн.

Он повторил операцию еще несколько раз, все время с одним и тем же результатом: дерево дергалось в агонии, едва не доставая Стэна. Через несколько мгновений оно все было в болезненном движении. Судорожно корчились сучья, сочилась едкая жидкость. Но оказалось, что раны постоянно затягивались, и через несколько секунд дерево затихло.

Когда Стэн впервые встретил эти растения в своих путешествиях, его оттолкнул их внешний вид и привлекла их натура. Они обладали защитной системой, которая могла понравиться только бывшему бойцу отряда "Богомолов".

Иногда он находил их совершенно восхитительными – из-за острых листьев и едкого сока. Будучи атакованным, дерево выбрасывало еще более отвратительную жидкость в место, где его ударили. Это продолжалось примерно пятнадцать минут. Некоторые существа развили в себе терпимость к обычному соку и быстро обкусывали небольшие кусочки листьев, передвигаясь на новое место, пока растение не начало реагировать. Листья по вкусу немного походили на кабачки или томаты.

Но повадки растений этим не ограничивались. Возможно, радикальные изменения климата заставили их искать новые средства существования. Почему бы не питаться существами, которые их едят? Суперэффективная клубневая система хранения полезных веществ постепенно превратилась в систему плотоядную. Конечно, должны были пройти многие годы, пока мясо и кровь разных видов заменили им питательные вещества из воды и почвы и стали обычным угощением.

И теперь в ответ на атаки Стэна они будут атаковать всех и все, что к ним приблизится. Например, людей из отряда "Богомолов".

Махони услышал страшный визг. Это был не одиночный вскрик, он продолжался и продолжался, становясь все более ужасным с каждой минутой.

Сверкнул лазерный выстрел. Тишина. Махони передернулся.

– Осталось четверо, – прокомментировал Стэн. Махони промолчал.

Они приблизились к кромке льда. Изо льда торчали камни.

Наступали предрассветные сумерки, и свет был еще слабым, но Махони смог различить линию деревьев на противоположном берегу озера. До нее было не больше километра, около двух минут ходу на их лыжах, если, конечно, не спотыкаться.

Они со Стэном вынудили оставшихся в живых охотников гнаться за собой всю ночь. Иногда Махони казалось, что Стэн хочет оторваться от них. Но потом он замедлял ход – специально, и снова можно было услышать за спиной погоню. Теперь, думалось Махони, пора бы им и устать... Черта с два! Устал он сам.

Была только одна хорошая новость, которая согревала душу. Отряд "Богомолов" до сих пор не получил подкреплений. Отсюда может быть только один вывод: на борту командного корабля нет ни единого человека в резерве.

У Махони было время лишь вкратце обрисовать Стэну обстановку. Ни слова о себе. Только о событиях последнего времени.

Тайный Совет доведен до отчаяния. Он разослал такие же команды во все концы Империи. Их задание – захватить и доставить всех, кто был приближен к Императору, чтобы раскрыть его величайшие тайны.

Стэн был поражен.

– Что я-то могу знать, черт меня дери? Конечно, я командовал его личной охраной. И у меня было по горло хлопот во время Таанской кампании. Но это все дела давно минувших дней. Ничего такого, что стоило бы вынюхивать. Ты уже и думать забыл об этом, а тебя, может, за это ищут!

– Дело в АМ-2, – объяснил Махони. – Они не могут найти, куда припрятал его наш босс.

Стэн пробормотал:

– Но я считал... Я имею в виду, что каждому известно...

– Все слишком правильно, парень, – сказал Махони. – Все мы так думали. Однако АМ-2 закончился.

На мгновение Стэн погрузился в раздумье, пожевывая сухую питательную палочку. Затем озабоченно проговорил:

– Алекс! Его тоже будут искать. Мы должны...

– Я уже позаботился об этом, – успокоил Махони. – Послал ему предупреждение. Надеюсь, Алекс уже получил его. У меня не было времени проверить.

Он кивнул в темноту в направлении охотников. Дальнейших объяснений не понадобилось. Махони был лишь на полшага впереди их, когда добрался до Стэна.

– Когда освободимся, надо будет послать пару слов Килгуру, – продолжал Махони. – Договоримся с ним, где встретиться.

Стэн усмехнулся.

– Не надо, – сказал он. – Алекс знает, где нас найти.

Махони хотел спросить, откуда, но тут в темноте леса что-то хрустнуло.

Они вышли на берег озера Амос. Стэн намеревался подождать, когда немного рассветет, чтобы переправиться. Махони ругнулся – похоже, этот безумец не найдет покоя, пока его не заметят.

Рука Стэна сжала запястье адмирала, затем отпустила. Пора было двигаться.

Когда они поднялись, чтобы сделать бросок, Махони заметил маленький черный шарик в руке Стэна. В центре его виднелась яркая красная точка – нажимной переключатель.

Беглецы вылетели на поверхность льда. Ветер в спину дул с такой силой, что почти не нужно было отталкиваться палками, чтобы поддерживать скорость. Ледяной воздух прорывался сквозь одежду, находя лазейки даже там, где их не должно было быть. Мороз кусал через эти лазейки мелкими острыми зубами.

Махони подумал, что его легкие так застыли, что ни одна уважающая себя молекула кислорода больше в них не полезет.

Лед прямо перед ними взорвался, образовав плотное облако мелких частиц, которое стало буквально душить их, когда беглецы вплыли в него. За взрывом последовал щелчок лазерного ружья. Это уже плохо. Охотники их обнаружили. Но ото было и хорошо – известно расстояние.

Далекий берег приближался. Прямо перед собой Махони смог заметить засыпанные снегом деревья. Без промедления они выскочили на каменистый берег. Махони прижался к земле, обнимая промерзший грунт, словно любовник. Лежа на земле, он заметил, как Стэн покатился, не теряя врага из вида. Справившись с одышкой, адмирал отважился выглянуть, затем пригнулся, так как заряд АМ-2 раскрошил камень прямо перед ним. Но все же ему хватило времени разглядеть, что охотники рассредоточились по местности так, что он не мог бы сделать ни одного приличного выстрела. Тем не менее он поднял свое оружие.

– Не теперь! – прошептал Стэн.

Его палец покоился на красном пятне шарика. Костяшки пальца побелели, когда он вжал контакт.

Машинально Махони окинул взглядом озеро, но увидел, что охотники продолжают двигаться. Затем весь центр озера вздыбился с ужасным грохотом. Глыбы льда размером с небольшой дом поднялись в воздух. Махони различил тела, вернее, то, что раньше было телами; они, вращаясь, взлетели вверх и затем шлепнулись в ледяную воду.

Он не знал, была ли смерть людей моментальной или же долгой и мучительной. Если кто-нибудь из них и кричал, крика не было слышно за ревом, подобным реву взлетающего космического корабля.

А потом Стэн сел и вытянул еще одну палочку из своего рюкзака.

Махони выругался про себя и беспокойно поглядел на небо.

– Ну, с нашим захватом все ясно, – сказал он. – И другую команду они посылать не будут. Даже если бы она у них была. Корабль-матка обнаружит нас сверху и разбомбит к чертовой матери. По крайней мере, я бы так и сделал.

– Я тоже об этом думал, – кивнул Стэн, – но у нас есть это. – Он указал на белый корабль, паривший над поверхностью озера. – А еще у нас есть два запасных – твой и этой команды. Для отступления должно хватить, как полагаешь?

Махони понял, к чему он клонит. Надо двигаться. Адмирал приготовился вставать. Стэн остановил его.

– Я умираю от голода. Другого шанса у нас, может, и не будет. Давай-ка поедим!

Махони и сам чувствовал, как от голода свело болью кишки. Да и не удивительно, черт побери!

И они сели обедать.

Глава 3.

Помещик Килгур, бывший младший офицер Алекс Килгур (Первая гвардейская дивизия, в отставке), в прошлом оперативник спецотряда "Богомолов", выполнявший различные задания от эксперта по подрывным работам до снайпера и инструктора подпольных организаций, включая задачи, поставленные лично покойным Вечным Императором, разглагольствовал:

– И вот дождь проливной льет и льет, день за днем он льет. И соседи сказали маленькой старой бабушке: "Тебе бы лучше уйти куда повыше!" "Нет, – ответила она. – У меня есть вера. Господь обо мне позаботится. Господь защитит".

Был чудесный вечер. Невысокий и весьма упитанный мужчина в живописной шотландской юбке развалился на диване, положив ноги на специальную подушечку. Справа от него было удобно разложено угощение на выбор – оловянный кувшин со старым виски, вывезенным с Земли за ошеломительную цену – ошеломительную для всех, кто не так богат, как Килгур, – и литровая кружка легкого пива.

Огонь мерцал в камине, таком огромном, что три человека могли стоять в нем во весь рост. Снаружи зимний штормовой ветер бился в стены таверны "Мастер Броди" со всем неистовством северного безумия, на которое способна планета Эдинбург, родина Алекса Килгура.

Прекрасный вечерок! Алекс пропустил уже четвертый – нет, пятый стаканчик. С ним были добрые друзья, друзья, которым еще не надоел весь репертуар историй Килгура. Миниатюрная официантка скромно поинтересовалась, не найдет ли господин Килгур времени проводить ее до дома, через грязь и слякоть.

Было безопасно, тихо и мирно. Однако исключительно в силу старой привычки Алекс всегда садился спиной к стене, а его левая рука, спокойно лежавшая на колене, была в нескольких сантиметрах от мини-виллигана на бедре.

– А дождь все шел и шел, и воды поднимались. И смыло уже ее свиней, пронзительно визжавших. И коровы ее тоже поплыли из своего загона. А на дороге показался гравикар.

"Мамаша! – раздался крик. – Тебя затопит, надо уходить!" "Нет, – прокричала она в ответ, – я не уйду. Господь меня спасет".

А вода все поднималась и поднималась, и дождь все лил и лил как из ведра. И Куры ее уже взлетели на крышу. И затопило ее дом до второго этажа. И тут появилась лодка. "Миссис, вам надо уходить! Мы спасем вас". И снова прозвучал ее ответ: "Нет, нет. Бог меня спасет".

Но дождь все продолжал идти. И вода все прибывала и прибывала. И затопила уже и третий этаж. Тогда старушка взобралась на крышу, к своим курам. И тут появился спасательный гравитолет. Из него высунулся человек. "Мать! Мы прилетели спасти тебя!".

Но она была непоколебима. Как и прежде. "Нет, нет. Господь меня спасет!".

А дождь все продолжал идти, и наводнение все разрасталось. И она утонула. Погибла.

И вот попадает она на небеса. А ее уже ожидает Бог. И эта маленькая старенькая леди – она плюнула Богу прямо в лицо. И закричала при этом: "Как же ты мог, Господь? Ведь я просила у тебя помощи. А ты так и не пришел!".

Зазвонил видеофон. Служитель ответил.

– Алекс! Это тебя. Из гостиницы.

– Вот черт! – проворчал Алекс, но все же поднялся. – Займите мое место. Ничего в нем хорошего нет, но все равно займите!

Алекс прошел за стойку бара. Он сразу узнал лицо на экране видеофона – один из операторов связи в отеле, где он останавливался, когда приезжал в город.

– Ваш маленький Алекс слушает, – сказал он.

Оператор был растерян.

– Господин Килгур! Это сообщение получено из вашего замка. Передавался текст. Правда, кажется, он немного искажен.

– Давайте его сюда. Может, мы вместе как-нибудь расшифруем.

Оператор пощелкал клавишами. По экрану побежали буквы: "XRME TRACD BYDG RRDG" и еще целая страница в том же духе.

У Алекса на лице появилось озабоченное выражение.

– Простите, господин. Вот все, что мы получили.

– Это помехи, я вижу. Сейчас вернусь в гостиницу. Свяжусь со своим поместьем оттуда. – Он выдавил из себя улыбку и выключил связь. – Проклятый ураган! Связь испортил!

– Они, наверное, попробуют еще связаться.

– Да. Попробуют, – согласился Алекс. – Скажете им, пусть подождут, я в сортир!

С улыбкой на губах Килгур, пошатываясь, двинулся к туалету. На ходу он окинул глазами немногих людей в таверне. Нет. Все знакомые – если, конечно, это не давно задуманная тщательная операция. Идя в умывальную комнату, он постарался изобразить из себя совсем пьяного и стал шататься еще сильнее.

Потом он начал действовать. Оперся ногой на умывальник, попробовал на прочность – его вес должен выдержать. Хорошо. Оттолкнувшись, вспрыгнул на высокое, похоже, запертое окно. Ржавые на вид петли легко повернулись, а защелки просто отвалились. Килгур ползком выбрался на узенький карниз. Внизу был переулок. Алекс подбирал себе пивные не только из-за теплой компании, услужливых официанток и хорошей выпивки.

Какое-то время он лежал неподвижно. Ни ветер, несущий ледяные иголочки, ни наметаемый снег, ни мороз его не волновали. Он пытался заметить хоть какое-нибудь движение. Ничего.

Большая часть поступившего сообщения и в самом деле была искажена. Но искажена намеренно, чтобы скрыть подлинный смысл. Это был старый шифр отряда "Богомолов", и читалось сообщение так: "Миссия провалена. Немедленно возвращайтесь на точку встречи".

Сразу возникало множество очень интересных вопросов. Например, такой. Килгур сейчас формально не военнослужащий. Он не поддерживал никаких связей ни с Империей, ни со сверхсекретным отделом "Богомолов" с момента своей торопливой отставки сразу после убийства Императора. Итак, кто же пытался с ним связаться?

Второй вопрос: почему они воспользовались обычным кодом общего назначения? Кодом, который являлся частью стандарта SOI, известного уже много лет. А надо ли Алексу, чтобы его нашли?

Килгур выругал сам себя – на старости лет стал небрежным и невнимательным. Последние несколько дней он чувствовал, как по спине иногда начинают бегать мурашки. Если бы он прислушался к этому, то понял бы: за ним наблюдают, за ним следят, рядом есть кто-то с плохими намерениями!

"Так нет же, парень. Ты как городской петух на прогулке... Ну все, Килгур, хватит. Твоя матушка говорила, что с годами человек становится подобен подслеповатому валу. Ну найди же какой-нибудь выход!..".

И еще одно его очень опечалило: друзья так и не дослушали историю до конца.

...И поглядел на нее Господь, и был он очень расстроен.

"Бабуля! Как же ты можешь говорить, что я не спасал тебя? А кто же тогда послал тебе и гравикар, и лодку, и гравитолет?".

Молча усмехнувшись. Алекс спрыгнул вниз, прижался к высокой серой стене, затем, как из двери, рывком вышел на улицу, словно человек, занятый поздними делами, у которого на уме только и было, как поскорее добраться домой и какая мерзкая сегодня погода.

Вдруг в темноте на другой стороне улицы кто-то шевельнулся.

Алекс быстро оценил плюсы и минусы. В нормальном земном мире его мускулы, привыкшие к трехкратной силе тяжести, помогли бы ему найти простое решение – либо акробатическое, либо кровавое...

Но тут он совсем другой человек. Конечно, у его преследователя будет тот же минус, если, правда, он не из мира, где сила тяжести еще больше.

Килгур рискнул оглянуться. "Хвост" садился в коммерческий гравикар. Машина поднялась и поползла по улице позади него.

Килгур поморщился. Если это попытка убийства, то сани наберут полную мощность, поднимутся над тротуаром и размажут его о высокую каменную стену. Несчастный случай.

Он прислушался, но генераторы Мамина в гравикаре не набирали оборотов.

"Попробуем-ка мы узнать, что это за ребята", – подумал Алекс.

Пройдя три перекрестка, он свернул в узкий переулок. Очень узкий. Фактически просто выход во двор. Настолько крутой, что проехать по нему нельзя, он просто заменял длинный лестничный марш.

Алекс прибавил шагу. Переулок заканчивался небольшим внутренним двориком, из которого выходили еще четыре закоулка. Килгур выбрал один из них, нырнул в темноту и выждал момент.

По лестнице спускались две фигуры. Первое волнение прошло, и Алекс присмотрелся к ним. Вот дьявол! Не было у него никакого выигрыша в силе. Либо за ним гналась пара гигантских земных горилл, либо его преследователи были одеты в мощные боевые доспехи. Эти доспехи представляли из себя работавшую на АМ-2 машину убийства, которая с помощью специально обученного персонала превращалась в аппарат, намного более страшный, чем обычная гусеничный бронетранспортер. Специальные усилители мускулатуры делают владельца костюма во много раз сильнее и выносливее любого обычного солдата. Костюм выдерживает попадание пули обычного стрелкового оружия и даже среднего размера шрапнели.

Против бойца в такой экипировке Алекс был во много раз слабее, чем человек из мира с нулевой тяжестью против него самого. Да еще их двое. Потрясающе!

"Бог спасет...".

Килгур бросился бежать зигзагами по переулкам с бешеной скоростью, и мысли его неслись так же быстро.

Как его выследили? А вдруг они чем-нибудь его пометили?

Он вышел из лабиринта переулков на улицу. Было уже очень поздно, и улицы были пусты. Алекс заметил, как впереди приземлился гравикар, и еще трое монстров перекрыли возвышенность впереди. Пришлось опять свернуть в переулок.

Но кто же за ним гонится? Иногда такие боевые костюмы и попадали в руки отдельных доморощенных полководцев, но эти, как показалось Алексу, были серийными имперскими. Что это значит? Выходит, чем-то он не угодил властям. Но только не местным властям планеты Эдинбург – у Килгура было слишком много влиятельных друзей на высоких должностях, чтобы его не предупредили, – а властям во внешнем мире.

Допустим самое худшее. Пусть это Империя – вернее, те чертовы слабоумные подонки, что взяли власть после гибели Императора. Пусть так. Но на кой дьявол все это нужно Тайному Совету, а?

"Значит, так, – рассуждал Алекс. – Чего они от меня хотят? Если меня просто намеревались убить, то у них была куча возможностей за последние дни, недели и месяцы. У них на службе более чем достаточно парней, которые еще помнят, как подложить бомбу или глядеть через прицел. Но я-то пока живой. Живой! Бели бы им был нужен какой-то мой документик, они бы послали парня для мужской работы. Так что эти ребята в модных костюмчиках наверняка из "Богомола". И нужен им я сам, а не мои мысли. А костюмчики-то им здесь не очень подходят. Ведь трехкратная сила тяжести здорово давит на их косточки. Так что задачка будет совсем простая, с минимумом криков и сломанных конечностей. Ладно, хватит ворочать мозгами. Я не думаю. Я ни о чем не думаю. Но я не хочу, чтобы меня припечатали к стене или проткнули моей же шпагой. Не хочу я умирать с песней, как саркастичные викинги или как там их?".

Буря разыгралась еще крепче.

"Так, двое сзади – это раз. Трое дублеров – это два. Плюс должна быть еще команда в непосредственном резерве. Вывод: уложить всех пятерых, пока им не представилась возможность позвать на помощь. Пятеро мужиков. Пятеро из лучших бойцов Империи. Да еще в спецкостюмах, в которых можно пройти сквозь толстенные стены моего замка – и ни один волосок не упадет с их голов!.. Все нормально, парень. Все нормально!".

Алекс продолжал двигаться. Достаточно быстро, чтобы ребята из "Богомола" оставались сзади, но и не слишком быстро, чтобы они не подняли тревогу, решив, что он от них отрывается.

Его путь петлял по окраинным переулкам города. Алекс уже хорошо освоился с булыжниками, которыми традиционно мыслящие строители (пусть проклянет их Бог до двенадцатого колена), вымостили улицы, когда Эдинбург был только открыт.

"Сначала достанем веревочку...".

Веревочка нашлась – бухта пятимиллиметровой проволоки на какой-то стройплощадке. Алекс схватил ее и потянул. Проволока оказалась немного длинновата – около шестидесяти метров.

Он спрямил маршрут, снова направившись к центру города. Булыжники были острыми и со всех сторон скользкими от дорожной грязи. Он опять привел своих преследователей к Верхней улице и вышел на открытое место. Шагнул на середину дороги, остановился и повернулся. Преследователи тоже были теперь на открытом месте.

"Они знают, что я вооружен. Но не знают, чем. Думают, обычное оружие". Он встал на колено, оружие в правой руке, левая рука подпирает правую, вот левая рука уперлась в калено... вдох... выдох... задержать дыхание... нажать!

Щелкнул выстрел виллигана. Пулей был миллиметровый шарик АМ-2 мощностью, как у космического корабля. Заряд ударил человека в спецкостюме в ногу – и нога взорвалась. АМ-2 – это вам не обычная армейская пуля.

"Черт побери! – подумал Алекс удивленно. – Сто метров, а я попал. Стэн не поверит... Осталось четверо...".

Теперь маски были сброшены. Противник открыл ответный огонь. Килгур понял, что у них более легкое оружие и они все еще пытаются взять его живым.

Конец проволоки был надежно привязан к фонарному столбу, в полуметре от земли. Бойцы отряда "Богомолов" двигались гигантскими десятиметровыми прыжками, поднимаясь на пригорок. Алекс бросился бегом к "своей" улице – не слишком отрывала от преследования, конечно.

Узкий переулок шел вниз под углом в пятьдесят градусов и был покрыт льдом. Здесь никто бы не смог просто идти, оставалось лишь бежать. Но Алекс мог – он использовал провод как лыжный подъемник, только наоборот, чувствуя, как изоляция огнем обжигает его руки.

Килгур затормозил, споткнулся, почти упал, но все же устоял.

Двое преследователей бросились вниз по переулку прямо за ним. Один человек врезался в стену, упал и остался лежать без движения перед Килгуром. Другой колесом катился между небом и землей, полностью потеряв контроль над собой.

Алекс выстрелил в него, как только тот грохнулся на землю. Потом Килгур снова пошел прежним путем, быстро и легко.

Сквозь шум бури он услышал выстрел и упал плашмя, перекатившись через спину. Один из бойцов взлетел над крышей.

– Ну, парень, ты висишь прямо как тучка, – пробормотал Алекс.

Он три раза выстрелил прямо в центр "тучки". Двигатель костюма заглох, выбросив вверх, прямо в грязные облака, тонкую струю газов.

– Еще один. Еще один. Осмотрись-ка, парень!

Никого. Так и не зная, жив ли последний боец, пошел ли он за помощью к своей чертовой команде или же у него сломался боевой костюм. Алекс проделал остаток пути до Верхней улицы. Теперь все, что ему требовалось, – это выбраться из города, во внешний мир, и направиться к секретной точке встречи, о которой, кроме него, знал только один человек во Вселенной.

Алекс Килгур исчез с планеты Эдинбург.

Глава 4.

Борьба за власть – весьма весьма сложный процесс со сложными мотивами. Социоисторики написали про это целые библиотеки, снова и снова анализируя прошлое, пытаясь найти идеальные формулы и говоря, что такое-то направление верно, а такое-то – явная чушь.

Чтобы получить власть, заключались браки и рождались на свет наследники престола. Такое часто происходило в королевских семьях.

Но ради власти люди и убивали друг друга или десятилетиями держали соперников на цепи.

Еще одной излюбленной забавой был геноцид, один из немногих по-дурацки простых способов достижения преимущества. У геноцида есть только один недостаток, утверждают историки. Чтобы сохранить достигнутое преимущество, его надо применять постоянно.

Бывало, что к власти политики приходили и без убийств, в силу стечения обстоятельств. В таких случаях путь к власти был путем постоянных и непрекращающихся уступок. Учитывались голоса и точки зрения очень многих. Только тогда принимались решения. Маленькая искусная ложь – и каждый верил, что ему хорошо. Конечно, под "каждым" здесь понимается каждый, имеющий какое-нибудь влияние. А правителю только надо позаботиться, чтобы у этих "каждых" было достаточно косточек мнимого успеха, которые можно подбрасывать толпе подчиненных. Здесь действует такое правило: чем меньше человек имеет, тем меньше ему надо, и, чтобы его удовлетворить, бывает достаточно и перспективы лучшей жизни.

Есть и другие способы, но в конце концов они сводятся к предыдущим.

Более надежный путь к власти, как утверждают историки, – это обладание вещами, которых люди желают более всего. В древние времена это была пища или вода. Удачно проложенная дорога может решить ту же задачу. Так же работал во все времена и секс, создавая соответствующие условия. Что же касается ценного имущества, то его приходится содержать в безопасном месте и охранять от всевозможных пришельцев.

У Вечного Императора был АМ-2 – абсолютное топливо и краеугольный камень безграничной Империи. Достаточно только манипулировать краником, чтобы осуществлять полный контроль. Его политика поддерживалась крупнейшими вооруженными силами всех времен. Император хранил АМ-2 в надежном месте.

Более шести лет прошло после гибели властителя, а его убийцы так и не смогли найти это место. Им грозила потеря той власти, которую они получили путем цареубийства.

Но даже если бы они получили ключ к хранилищу АМ-2, вероятно, и тогда Тайный Совет привел бы Империю к катастрофе.

В результате Таанских войн – крупнейшего и самого дорогостоящего конфликта в истории – Империя оказалась на грани экономического краха. Казна Вечного Императора была почти пуста. Дефицит, вызванный чудовищными военными расходами, был так велик, что даже при самых благоприятных условиях властителю понадобилось бы не меньше столетия, чтобы заметно снизить его.

Когда Император был еще жив, Танз Сулламора и другие члены Совета предложили свое решение: заморозить заработную плату на уровне ниже довоенного, создать искусственный дефицит товаров и резко повысить цены на них.

А еще обильный налог на АМ-2.

Путем этих и других мер государственный долг будет быстро выплачен, и здоровье системе гарантировано на века.

Император отклонил эти предложения. А то, что отверг Император, обжалованию не подлежало. Послевоенные планы Его Величества предусматривали прямо противоположный подход.

Покойный, так никем и не оплаканный Танз Сулламора беспристрастно и в подробностях доложил взгляды Императора своим товарищам-заговорщикам: заработная плата должна расти своим естественным путем. Война сделала рабочую силу, а в особенности квалифицированную, дорогой. Это вызвано резким повышением вкладов в бизнес.

Цены же, с другой стороны, должны быть заморожены, делая товары доступными новым процветающим поколениям.

Конечно, война нанесла запасам Империи чудовищный урон. Чтобы смягчить его. Император намеревался временно снизить цены на АМ-2, причем немедленно – чтобы удешевить перевозку товаров. Через некоторое время, полагал он, стабильность будет достигнута.

Магнаты промышленности уже представляли свое будущее как ряд продолжительных успехов – и вдруг перед ними возникла перспектива длительного затягивания ремней и экономного расходования своих средств. Дармовые барыши и большущие прибыли должны были остаться в прошлом. Следовало форсировать производство, чтобы выдержать конкуренцию и получить в длительной перспективе хоть какую-то выгоду.

Для членов Тайного Совета это было неприемлемо. Они проголосовали "против" – с помощью оружия.

Однако это решение не было единодушным. Волмер, молодой заправила средств массовой информации, ужаснулся, узнав про план заговора. Он не хотел принимать в нем участия, несмотря на то, что с Императором, как и остальные члены Совета, согласен не был. Сам не имея никаких способностей, Волмер был горячим сторонником искусства убеждения. Но у него постоянно происходили целые баталии с репортерами, политическими экспертами и специалистами по общественным связям в его империи информации. Все это было получено Волмером по наследству, так что способности здесь не при чем.

Как и большинство богатых наследников, Волмер считал себя гением. Роковая слабость! Даже такой тупица, как Волмер, был в состоянии оценить опасность разрыва отношений со своими соратниками. На беду, яркий свет воображаемого таланта затмил этот факт. В результате Волмер оказался первой жертвой тщательно подготовленного заговора. Архитектором заговора стал любимчик властителя Танз Сулламора.

Большую часть своей профессиональной жизни Сулламора лизал пятки Вечному Императору. На протяжении десятилетий он видел в своем правителе человека без недостатков. Конечно, он не считал Императора святым и не испытывал к нему сентиментальных чувств. Он считал властителя холодным и расчетливым тираном, способным достигать своих целей любыми средствами. И тут Сулламора был абсолютно прав.

Ошибался он только, когда ударялся в крайности. Религией Сулламоры был бизнес, а верховным жрецом этой религии был Император. Сулламора верил, что Император непогрешим, что он мгновенно подсчитывает шансы и действует без колебаний. И результат всегда был безошибочен. Он также полагал, что у Императора те же цели, что и у него самого и у каждого капиталиста в Империи.

К их великому сожалению, многие другие считали так же. Но Бессмертный Император вел свою собственную игру. Со своими правилами. Со своей победой. В одиночку.

Что же касается непогрешимости, то даже сам Император так не думал. На самом деле, когда он составлял планы, он предусматривал и ошибки – как свои собственные, так и чужие. Вот почему дела в основном решались в его пользу. Вечный Император был мастером длительных прогнозов.

– Ты тоже так сумеешь, – говорил он как-то в шутку Махони, – лет через тысячу.

Таанская война была одной из величайших ошибок Императора. Он знал это, как никто другой. Но конфликт был таким жестоким, что Императору пришлось быть искренним и с Сулламорой, и с другими. Он начал размышлять вслух, отыскивая логику при своих преданных советниках. Как еще он мог узнать их мнение?

Вот так властитель обнаружил неуверенность в себе и признал свои многочисленные ошибки.

Это был страшный удар для Сулламоры. Оказалось, что его герой – колосс на глиняных ногах. Ореол святости померк. Сулламора утратил веру.

Убийство бывшего кумира было его реваншем. Чтобы обезопасить себя, промышленник держал детали заговора в строжайшем секрете. Свои фланги он прикрыл, потребовав, чтобы ответственность за это друзья-заговорщики несли в равной степени. Они все поставили подписи в документе, где признавали свою вину. Каждый получил копию этого документа, так что предательство было немыслимо. Детали убийства Волмера, вербовки Чаппеля и последующей смерти Императора оставались неизвестными другим заговорщикам.

Члены Тайного Совета, как и большая часть Империи, наблюдали за развернувшимися в космопорту событиями по экранам видеофонов. И не было более заинтересованных зрителей, чем они. Они видели, как королевский кортеж свернул к линии встречающих в Соуарде. Они приветствовали Сулламору, своего тайного героя. Они находились в предвкушении рокового выстрела. Напряжение стояло невероятное.

Наконец, Император был мертв. Операция завершена!

Последовавший взрыв удивил их так же, как и всех остальных. Бомба – прекрасный завершающий штрих, но совершенно невероятно, что Сулламора пошел на самоубийство. Члены Совета предположили, что этот сумасшедший, Чаппель, устроил взрыв просто для надежности покушения. Да, бедный, бедный Сулламора. Несчастный случай.

Хотя для них теперь это означало увеличение доли при дележе, заговорщики чистосердечно скорбели. Как глава всего транспорта и наиболее важного кораблестроения, Танз Сулламора был незаменим. Им теперь очень не хватало его опыта хитроумных уловок, так же как и его знаний имперской политики. Смерть Сулламоры означала, что все это придется изучать им самим. А учиться не очень-то хотелось.

Император хранил АМ-2 в гигантских хранилищах, искусно разбросанных по Империи. Из хранилищ заправлялись большие танкеры, которые сновали туда и сюда в зависимости от потребностей и приказов Императора. Он один контролировал количество и регулярность поставок топлива.

Восстань кто-либо против него, и Император мгновенно разорил бы бунтовщика. Подчинись ему, и поставка будет своевременной и по умеренной цене.

Члены Тайного Совета быстро увидели недостаток этой системы, как только дело коснулось их собственного выживания. Ни один из них не верил другим настолько, чтобы отказаться от полного контроля. Так как они поделили АМ-2 в равных долях, это гарантировало, что промышленность, контролируемая каждым из них, получит дешевое топливо. Оно также использовалось, чтобы карать врагов и награждать или подкупать союзников.

Другими словами, власть разделилась на четыре части.

Временами все члены Совета соглашались, что это явная угроза их будущему. Вначале они бесшабашно кутили и веселились. Имея свободное топливо, они значительно увеличили свое богатство, строя новые заводы, подминая под себя своих конкурентов или подкармливая корпорации, которые были им полезны.

Император устанавливал цены на АМ-2 по трем группам. Самое дешевое топливо подавалось в развивающиеся системы. Следующая группа – топливо для общественного пользования, чтобы правительства могли обеспечивать основные нужды своих народов. Третья, самая высокая цена устанавливалась на топливо для чисто коммерческих целей.

Тайный Совет назначил одну высокую цену для всех, кроме себя и своих ближайших друзей. Результатом явились прибыли, которые превзошли самые смелые их мечты.

Но им не давала покоя одна неприятная мысль. Долгое время они старались об этом не думать. Хранилища должны были пополняться. Но кем? Или чем?

В прошлом космические корабли-роботы, связанные в поезда невообразимой длины, появлялись на складах, до краев наполненные АМ-2. Много сотен лет никто не интересовался, откуда они появлялись. Вместо вопросов были предположения. Кому надо – должно быть, знают. Знают важные люди. А важные люди – это те, кто выполняет приказы Императора.

Когда погиб Император, корабли-роботы приходить перестали.

В тот момент АМ-2 был единственным сокровищем, которым обладали члены Тайного Совета. И оно не прибавлялось.

Прошло много времени, пока они задумались об этом. Тайный Совет был так занят текущими делами, что считал ситуацию временной.

Они послали своих подчиненных к чиновникам топливной службы. Бедные чиновники находились в полной растерянности.

– Вы – и не знаете? – спрашивали они.

Какое-то время Тайный Совет и себе боялся признаться: нет, не знают.

Были допрошены сотни служащих. Каждый документ, каждая закорючка, нацарапанная Императором, изучались и проверялись.

Ничего.

Положение дел стало тревожным. Члены Совета слегка запаниковали.

Они и сами – скрытные существа, рассуждали члены Тайного Совета. Это – своеобразный вид искусства, в котором каждый из них достиг мастерства на пути к успеху. Следовательно, Император должен быть самым скрытным из них. Доказательством тому служит долгое царствование властителя и моментальный крах при попытке разобраться в его системе.

Предпринималось множество других попыток, каждая более серьезная и отчаянная, чем предыдущие. Начала зарождаться настоящая паника.

Наконец, был создан "Комитет по изучению проблемы" из наиболее способных исполнителей. Задача ставилась двойная. Во-первых, найти АМ-2. Во-вторых, оценить наличные запасы антиматерии и дать рекомендации по ее рациональному использованию, пока не будет решена первая задача.

К сожалению, вторая задача затмила первую более чем на год. Если бы Император был жив, он покатился бы со смеху от такой глупости.

– А сколько у вас, господа, нефти? – спросил бы он. – Только не лгите мне. Это против интересов Империи.

Совет и понятия бы не имел, какого черта ему понадобилось бы знать о такой бесполезной и пустяковой вещи, как нефть. Но, наверное, они бы все-таки уловили, к чему он клонит.

На любой вопрос Члены Совета всегда лгали – темнили, как выражались в старину. Сразу же после вопроса они важно надувались, преисполненные значимостью своей власти.

А что же тогда говорить об остальной части Империи? Какой правды можно было ждать от Совета, если вся Империя жила в нищете и скудости?

На самом же деле каждый встречный запросто бы дал ответ. Запасы лихорадочно таяли. Антиматерии было в наличии меньше, чем когда-либо раньше.

Кроме этого, у Совета хватало других проблем. Во время Таанских войн Императору приходилось иметь дело с ненадежными союзниками или с теми, кто упорно занимал выжидательную позицию. Когда ход событий менялся, все они клялись в вечной преданности Императору. Это, однако, не мешало им по-прежнему быть несогласными. Население многих систем и раньше-то никогда не испытывало трепета перед имперской государственностью, а во время войны в особенности.

И мир не внес автоматически ясность в разногласия. Перед своей гибелью Вечный Император уже обратил внимание на это. Но проблема была чрезвычайно сложной, чтобы разрешить ее в сложившихся обстоятельствах.

Для его самозваных преемников это было еще более сложно. Если уж временные союзники не верили, что Вечный Император принимает близко к сердцу их интересы, то кто, черт побери, для них эти новые парни? Тайный Совет правил по указу Парламента, а большинство обитателей Империи весьма цинично относилось к Парламенту. Они считали, что он нужен только чтобы ставить печати на императорских приказах. Да и сам Вечный Император не препятствовал такому мнению.

Здесь крылась одна из причин его таинственной силы. Он был исследователем и поклонником древних царских политических систем. Цари были одними из последних на Земле правителей, чья власть осуществлялась с помощью Бога. С миллионами крестьян обращались как со скотиной. Дворяне были посредниками между царем и крестьянами. Именно они держали в руках плетку и распределяли еду, чтобы только плебс не умер от голода.

Крестьяне не всегда были покорными. В истории полно примеров их яростных восстаний. Но крестьяне неизменно обвиняли в своих бедах помещиков. И именно их вешали они на столбах, а не царей.

Царь же был отцом родным. Примером благородного человека, который только и думает о своих подданных. Это все дворяне, пользуясь добротой Императора, скрывают от него свои дурные дела!.. И как только царь узнает, как ужасны страдания народа, он немедленно их прекратит.

В этом не было ни капельки правды, и тем не менее это действовало.

Кроме последнего царя, который был откровенно презираем своим народом.

– Поэтому он и был последним, – сказал как-то Император Яну Махони.

Один из тех маленьких уроков истории, которых не получили члены Тайного Совета.

Хотя, если бы они и узнали об этом, вряд ли бы все поняли. Очень немногие бизнесмены разбирались в политике – вот почему они оказывались ужасными правителями.

Еще одна огромная и мучительная проблема стояла перед ними – что делать с Таанскими Мирами.

Для Кайса, близнецов Краа и других все было просто. Таан побежден, победители получают трофеи – и так далее.

Дело закончилось разорением. Заводы были разграблены и пущены на слом, запасы истощены, многие народы ввергнуты в рабство. Большую часть доверия, которого и так-то было немного. Совет растерял, введя войска на территории бывших врагов. Разграбление таанских планет давало постоянную прибыль. Но, так и не поздравив друг друга с процветанием, Тайный Совет обнаружил, что все эти доходы уходят на ветер.

Вечный Император сказал бы им на это, что тирания никогда не приносила прибыли.

Экономическое чудо – вот к чему стремился Император. По крайней мере, так он себе это представлял. Конечно, он не исключал и репрессий. Надлежало провести широкомасштабную чистку. Не должно остаться и следов от культуры, которая стремилась к войне.

Но эту культуру чем-то надо было заменить. Стремление сражаться следовало свести к стремлениюсоревноватьсядруг с другом. Далее требовалось оказать помощь, не менее широкомасштабную, чем чистка. По мнению Императора, обитатели Таанских миров благодаря присущей им целеустремленности должны завоевать такой авторитет, что очень скоро Таан станет одним из наиболее важных капиталистических центров его Империи.

Именно Таану надлежало стать одним из крупнейших потребителей АМ-2.

Но тут замыкался логический круг проблем Тайного Совета. Где же АМ-2?

Глава 5.

Кайс получил штормовое предупреждение, прежде чем корабль приземлился в Соуарде.

Главный космопорт Империи был почти пуст. Задний его пятикилометровый угол был загроможден буксирами, и из-за пятен и полос ржавчины на их массивных боках казалось, что они бездействовали многие месяцы.

Несколько лайнеров, как он заметил, были изъедены болезненной окалиной, которая атакует все космические корабли, если оставить их без должного присмотра. Кайс не увидел рядом никого из рабочего персонала. Когда-то – живое, пульсирующее сердце Империи; сейчас – древняя старуха, давно растерявшая смутные воспоминания о былых любовниках.

Его ожидала сияющая фаланга военных кораблей, резко контрастировавших с упадком, поразившим Соуард. Высокий седой тип с красной отметиной на голове – знаком отличия рода г'орби – сердито тряхнул своей гладкой головой и скользнул на сиденье служебного гравикара. Он знаком приказал женщине-водителю трогаться.

Гравикар и его эскорт прожужжали к въездным воротам и приблизились к зияющему чернотой огороженному кратеру, образованному взрывом бомбы, которая унесла жизнь Императора. Существовал серьезный план построить на этом месте мемориал властителю. Кайс и сам настаивал на этом – отдать дань памяти человеку, на котором базировалась его собственная власть и власть его коллег. Средства были немедленно выделены, нашли и скульптора. Все это произошло во время его последнего визита сюда, более чем год назад. И до сих пор работа ни на йоту не продвинулась.

Еще больше грязи встретилось Кайсу, как только они миновали ворота. Пустые склады. Закрытые магазины с окнами, завешенными от посторонних глаз шторами, где когда-то сияющие товары привлекали поток посетителей. Когда он проезжал, на него глазели нищие и толпы бездельников. Неуклюжая толстуха в лохмотьях тупо разглядывала флажки, развевающиеся над транспортом Кайса. Она взглянула ему прямо в глаза, затем сплюнула на разбитую мостовую.

Кайс наклонился к водителю.

– Что случилось? – Он кивнул на запустение вокруг них.

Ей не требовалось лишних пояснений.

– Не беспокойтесь, мистер Кайс, – проворчала она. – Это все бездельники. Работы кругом полно, а работать не хотят. Им бы только лишь сосать наши титьки. Только ноют и стонут, когда с ними разговаривают порядочные трудолюбивые люди: "Нет работы, нет денег!" Был бы жив Вечный Император, царство ему небесное, он бы давно вправил им мозги!

Женщина вдруг запнулась, сообразив, что Кайс может понять ее высказывание как критику в адрес Тайного Совета. Затем она снова взяла себя в руки. Льстивая улыбка расплылась на широком лице.

– Вы только не думайте!.. Вы делаете все, что можете! Ужасные времена, сэр! Ужасные. На вашем месте я не верила бы ни одному их слову! Я и муженьку своему говорю...

Кайс оборвал водителя. Он не возражал против ее слов, его раздражал ее язык. Как раз это стало причиной ее увольнения близнецами Краа. Были вещи, которые выводили из себя даже их.

Причиной, по которой Кайс возвратился в метрополию после такого долгого отсутствия, стал вызов на экстренное заседание Тайного Совета. Шеф комиссии по проблеме АМ-2 собирался доложить подробные детали изучения его комиссией топливной ситуации. По сути дела, он должен был в точности доложить, когда будут завершены поиски запрятанных Императором источников.

Кайс надеялся, что на этот раз услышит лучшие новости, чем наводящий тоску доклад, с которым он ознакомился незадолго перед тем, как покинуть метрополию.

Решающая задача была провалена.

То, что при этом Империя понесла потери, Кайса не волновало. Важное доверенное лицо Вечного Императора, некто адмирал Стэн, и его бессменный адъютант Алекс Килгур ускользнули из наброшенной на них сети.

Идея устроить охоту на всех, кто был близок к Императору, принадлежала не Кайсу. Возможно, это предложили близнецы Краа. Но не в том дело. Кайс немедленно заметил, что это кратчайший путь и к решению его собственной проблемы. Окружить их всех, просканировать мозги, и – вуаля! Все секреты Императора выйдут наружу!

Однако чтобы запустить идею в действие, понадобились многие и многие месяцы. И сделал это Кайс. Его положение было тяжелее, чем у других. Его и до сих пор изумляло, какую же инерцию понадобилось преодолеть, имея дело с правящим советом из пяти человек. Он и его коллеги привыкли всем заправлять сами, без компромиссов и консультаций.

Отряды "Богомолов" вернулись без добычи. Результат нулевой. Зеро. Ни одного следа или намека на источник АМ-2. Вообще ничего.

Кайс анализировал длинный список подозреваемых и не уставал восхищаться, насколько скрытным все же был Император. Стало очевидно, что помочь им могут очень и очень немногие. Ни одного из этих немногих не было среди добычи "Богомолов". И не хватало двоих самых главных.

Маршал в отставке Ян Махони. Официально он числился погибшим, но у Кайса имелись основания сомневаться в этом. Таких причин было несколько. Наиболее важным было мужество и сила воли этого человека.

Из архива корпуса "Меркурий", подчиненного Махони, выяснилось, что это исключительно хитрый тип, для которого не составляло труда изобразить свою собственную смерть и затем оставаться вне паля зрения сколь угодно долю. Единственной зацепкой, которую сумел обнаружить Кайс, была его непоколебимая преданность Императору. Это делало Махони потенциально опасным – если, конечно, он жив. Считая, что его смерть – лишь прикрытие, можно было предположить только один мотив действий Махони: адмирал подозревал Тайный Совет в убийстве своего бывшего хозяина.

Вторым из наиболее важных подозреваемых был адмирал Стэн, человек, вначале командовавший личной охраной Императора, гуркскими стрелками, которые, как ни странно, все ушли в отставку немедленно после гибели Императора и вернулись на свою родину в Непал на Земле. Во времена таанского конфликта Стэн был важной фигурой и весьма темной лошадкой.

Кайс так же досконально изучил досье Стэна. Там были чудовищные пробелы! Очень странно. Тем более странно потому, что эти пробелы казались сделанными по личному приказу Императора. А разве не подозрительно, что этот человек внезапно стал неслыханно богатым – как и его компаньон Килгур, хотя и в меньшей степени? Откуда взялись такие деньги? Вознаграждение? Может быть, от самого Императора? Но за что?

Все сходилось одно к одному: Стэн был одним из очень немногих, кому Император доверял свои секреты. Когда адмирал находился в своем отдаленном изгнании, Кайс потребовал, чтобы для его пленения была направлена отборная группа захвата. Он получил гарантии, что будут посланы лучшие из лучших. Похоже, ему навешали лапшу на уши. В конце концов, что же за отборные бойцы? Уничтожены одним человеком? Чушь!..

Кайс затаил злобу. Кое-кого придется сурово наказать.

Выехав на улицу, он заметил трех босоногих существ в грязных оранжевых робах. Они держали свой путь сквозь пеструю толпу, раздавая какие-то листки и за что-то агитируя. Через звукопоглощающие окна автомобиля Кайс не мог слышать, о чем они говорят, но это ему и не нужно было. Он знал, кто они: члены секты Вечного Императора.

По всей Империи нашлось бессчетное число личностей, которые твердо верили, что Император не умер.

Одни, очень немногие, считали, что это был заговор его врагов: Император, мол, похищен и содержится под строгой охраной. Другие заявляли, что это хитрая уловка самого Императора: он намеренно инсценировал свою гибель и спрятался до тех пор, пока его подданные не поймут, насколько тяжело им без него. Тогда, наконец, он вернется, чтобы восстановить порядок.

Сектанты придерживались абсолютно противоположного мнения. Они верили, что Император и в самом деле бессмертен, что он священный эмиссар Высших Сфер, который облачен в человеческое тело лишь для удобства транспортировки его пылкой души. Его смерть, утверждали они, была лишь добровольным мученичеством, жертвоприношением Всевышнему за все грехи смертных подданных. Они также твердо верили в его воскресение. Вечный Император, проповедовали они, скоро возвратится к своему доброму царствованию, и все опять будет хорошо.

Кайс был близок по духу к сектантам. Ведь он тоже верил, что Император жив и должен возвратиться.

Кайс был бизнесменом и презирал все мнения, основанные на желаниях, а не на трезвом рассудке. Но здесь... Если Император в самом деле мертв, то Кайсу конец. Поэтому он и верил. Если думать иначе, можно свихнуться.

У этой веры были древние истоки, касавшиеся вопроса бессмертия, или, по крайней мере, долгой жизни. Например, часть легенды о Мафусаиле, основанная на особенностях его рода.

Кайс, так же, как и весь род г'орби, был результатом слияния двух различных форм жизни. Первые имели тело, такое же, как у Кайса, – высокие, статные, серебристые существа, чьим главным качеством было крепкое, почти сверхъестественное здоровье и способность к приспособлению и поглощению любых видов энергии. Увы, тупые, как растения. Вторые представляли из себя такое же красное пятно, которое пульсировало на его голове. Вначале они были не чем иным, как простейшими стойкими формами жизни; в лучшем случае их можно было сравнить с вирусами Впрочем, назвать их вирусами не совсем точно. Их силой была исключительная агрессивность, способность пронзать защитные протеины любой встретившейся клетки и вводить потенциал для развития интеллекта. Основной их слабостью были генетические часы, которые просто останавливались в среднем при возрасте в сто двадцать пять лет.

Вскоре Кайсу предстояло "умереть": его мозг превратится в небольшой потемневший шар из протухших клеток, а тело – стройный костяк, который осуществляет все свои естественные функции – может продолжать существование еще столетие или около того, но оно будет уже не чем иным, как тараторящей и несущей околесицу оболочкой.

Когда Кайс разделил свой жребий с другими членами Тайного Совета, он стремился не к власти – к спасению. Богатство его тоже не привлекало. Он хотел лишь жизни. Разумной жизни.

АМ-2 его не волновал, хотя он ни разу не намекнул об этом своим коллегам. Разоблачить себя означало подписать свой смертный приговор.

Когда был умерщвлен Император и началась охота за теми, кто хоть что-то знает о неиссякаемых источниках топлива, Кайс с таким же рвением искал нечто другое: что сделало Вечного Императора бессмертным?

Вначале он надеялся найти ответ на этот вопрос в архивах Императора, так же, как другие надеялись найти там тайну АМ-2. Но ни того, ни другого там не оказалось.

Когда было совершено убийство, Кайсу исполнилось сто двадцать лет. Это означало, что жить ему оставалось всего пять лет. Теперь прошло немногим более шести лет – а Кайс был все еще жив!

В годы интервенции он был близок к истерике, думая о своих умственных способностях, постоянно помня о часах, завод которых кончался. Даже малейшая погрешность памяти ввергала его в панику. Каждая забытая мелочь наводила черную тоску, которую трудно было спрятать от своих коллег. Вот главная причина того, что он так много времени проводил вдали от метрополии.

Он имел не больше понятия о том, почему он еще жив, чем о величайшем секрете Императора. Еще ни одно существо его вида не протянуло дольше естественной границы. Впрочем, не совсем так. Один был – согласно тому мифу о Мафусаиле г'орби.

Легенда возникла в древние времена, когда зарождалась эта переплетенная форма жизни. В эту давнюю, темную эру мир являлся сплошным хаосом, гласит история. И тогда появилось существо, которое совершенно отличалось от других. Имя его утеряно. Это поставило реальность его существования под большое сомнение, но сделало легенду еще более захватывающей.

Согласно мифу, существо заявило о своем бессмертии еще будучи подростком. А через сто или более лет тот г'орби прославился как удивительный мыслитель и философ, затмивший величайшие умы своего времени. В год, когда должна была окончиться его жизнь, все королевство прильнуло к часам, ожидая с минуты на минуту вестника, объявляющего о кончине знаменитости.

Прошел год. Затем еще один. И еще. До тех пор, пока его бессмертие не стало признанным фактом.

Первый – и единственный – долгоживущий г'орби стал правителем королевства. Наступила великая эпоха возрождения, продолжавшаяся много столетий, может быть, тысячу лет. С того времени будущее расы было обеспечено – по крайней мере, так утверждают сказители легенд.

Но больше всего Кайса интересовала финальная часть легенды – предсказание, что однажды родится новый Мафусаил и что этот бессмертный г'орби приведет своих подданных к еще большим успехам.

В последнее время Кайс задумывался, не он ли этот избранник. Правда, такое случалось только в моменты самых истерических его фантазий. Более вероятно, что дополнительное время, доставшееся ему, – не что иное, как небольшое генетическое отклонение, и в действительности в любой момент надо ждать смерти.

Если же ему все-таки суждено иметь будущее, надлежит взять его в свои руки. Необходимо овладеть секретом и стать новым спасителем своего рода.

Кайс выглянул в окно. Гравикар двигался через рабочие кварталы из высоких однообразных домов, выходящих на широкую улицу. На улице были в основном пешеходы. Перебои с АМ-2 привели к отмене движения общественного транспорта, много меньше стало и маленьких коробков-автомобильчиков, сталь любимых представителями среднего класса.

Кайс обратил внимание на длинную очередь, змеившуюся из соевого магазина. Потрепанная табличка вверху указывала цену в десять кредиток за унцию. Состояние таблички делало смешным даже эту грабительскую цену. Двое вооруженных полицейских охраняли вход в магазин. Кайс заметил женщину, выходящую со свертком под мышкой. Толпа тут же загудела на нее, вцепившись в сверток. Здоровенный полицейский торопливо зашагал вперед.

Машина Кайса проехала мимо, прежде чем он успел заметить, чем кончилось дело.

– Ну прям как в те голодные бунты, – послышался голос водителя. – Ясное дело, безопасность стоит дорого, вот цены и кусаются, так ведь? А им этого не объяснишь никак. Вот я и муженьку своему...

– Что еще за бунты? – прервал ее Кайс.

– Не слыхали? – Женщина покрутила головой, разинув рот от изумления, что член Тайного Совета может что-то не знать.

– Мне докладывали о волнениях, – сказал Кайс, – но не о бунтах.

– Ну да, волнениях. Хрен редьки не слаще. Вот, значит, как это называется – волнения. Собралось двадцать, нет, тридцать тысяч ленивых грязных типов и начали это... волноваться. Ну, копы быстренько подъехали, с полсотни прибили. Потом, ясное дело, еще три-четыре тыщи расстреляли...

Взбешенный Кайс пропустил все остальное мимо ушей. У него были совершенно четкие взгляды относительно своих коллег по Тайному Совету. С метрополии и всех ее обитателей им следовало пылинки сдувать! В сердце Империи нехватки чего бы то ни было должны обнаруживаться в последнюю очередь. Когда же он услышал о "волнениях", мнение Кайса стало еще яснее.

Но ведь близнецы Краа и другие уверяли его, что все хорошо. Было, мол, несколько небольших сбоев в системе снабжения, вот и все. Снабжение и порядок восстановлены.

Ну ладно!.. Не столько ложь возмутила Кайса, он и сам был мастер приврать, но это было намеренное искажение фактов. Бели уж Тайный Совет не в силах контролировать ситуацию в нескольких километрах от своего дома, то что уж тоща говорить об успешном правлении во всей широко раскинувшейся Империи? А если они провалятся, Кайс будет обречен на нечто значительно худшее, чем любой ад, который они могут только себе представить.

И еще один безмерно раздражающий фактор: если положение действительно так ужасно, что запасы пищи во всей Империи подошли к концу, то почему члены Тайного Совета продолжают похваляться своим собственным богатством?

Он тихо выругался, увидев прямо перед собой остроконечные шпили, украшавшие высокие здания финансового района. Это была недавно построенная штаб-квартира Тайного Совета.

– Офигенно, да? – вновь раздался голос водителя. Она по ошибке приняла его ругательство за возглас восхищения. – Вы, парни, должны гордиться этим домом. Ничего подобного в Метрополии больше нету. Особенно после того, как императорский старый замок взорвали. Я знаю, вы еще не видели его... А внутри-то там каково! Фонтаны! С настоящей цветной водой! А прям посередке посадили обалденное дерево! Рубигиноза, что ли, называется. Есть, правда, нельзя.

– Чья идея? – спросил Кайс сухо и неопределенно.

– Не знаю... Дизайнера, наверно. Как же его звали-то? Это... Звито, что ли? Ну, парень рукастый! Одно дерево чего стоит, метров пятнадцать-двадцать высотой. Выписали откуда-то с Земли. Испугались сначала, что оно высохнет тут и осыплется. Так специально его приспосабливать стали. На трех или четырех разных планетах. Кучу денег угрохали. И ничего, принялось. Я слыхала, за последние два-три месяца еще на два метра вымахало. Это дерево – прямо гордость и радость метрополии, точно вам говорю. Кого угодно спросите.

Как только гравикар замедлил ход, Кайс увидел ринувшуюся к нему толпу нищих. Клин полицейских, вооруженных дубинками, оттеснял их назад.

"Конечно, – подумал он. – Кого угодно спросите...".

* * *

Доклад секретаря комиссии по АМ-2 начался. На столе перед ним была тридцатисантиметровая стопа документов, результат многомесячной работы.

Он медленно читал по слогам противным голосом. Секретаря звали Лаггут, но по взглядам, которые бросали на него члены Тайного Совета, можно было догадаться, какими эпитетами они его награждают. Кайс и другие в нетерпении столпились у стопа. Вероятно, это была самая важная лекция в их жизни. Поэтому никто из них не возражал, когда помощники подносили Лаггуту все новые и новые кипы бумаг. И никто не удивился, что вступительная часть заняла целый час.

Это случилось во второй час – второй час пристального внимания тех, кто обыкновенно требовал от своих подчиненных, чтобы вся информация была спрессована в три предложения или еще меньше. Бели эти три предложения их устраивали, подчиненные могли продолжать. Если же нет, то не исключалась и стрельба.

После первого часа доклада секретарь комиссии стрельбы избежал. Члены Совета обдумывали сказанное. У Кайса настроение изменилось к худшему.

Но он уловил в докладе несколько иное, чем другие. Сквозь всю эту болтовню проглядывала реальная опасность.

Кайс уловил ее, заметив дрожь в голосе и нервное подергивание Лаггута. Он перестал вдумываться в суть и стал обращать внимание на слова. Они были бессмысленными. Предумышленная бюрократическая чепуха для отвлечения внимания.

Близнецы первыми прервали докладчика. Толстая прочистила горло, издав звук вроде отдаленного грома, подала свои массивные телеса вперед и выставила огромный подбородок размером с кулак здоровенного мужика.

– Ну ты, ублюдок! – прорычала она, и это были единственные приличные слова в ее выступлении. Далее последовал поток такой изощренной ругани, что кроме возгласа "Пошел ты в жопу!" бедный докладчик ничего не понял.

Лаггут побледнел. Он понимал, что неприятности будут. Но чтобы такие!

– Иди к чертовой матери! – перевел на обычный язык Ловетт. – Где топливо?

Лаггут глубоко и безнадежно вздохнул. Потом он изобразил на лице широкую улыбку.

– Прошу прощения, милостивые господа. Но ученые... Я... В будущем я попытаюсь...

Теперь заверещала тонкая Краа. У нее был визгливый и неприятный голос с хищными нотками.

– Тринадцать месяцев, – выпалил Лаггут. – И это крайний срок.

– Значит, ты утверждаешь, что, хотя твоей комиссии не удалось найти АМ-2, теперь ты знаешь, когда вы его найдете? Правильно? – Ловетт был гением в подведении итогов.

– Да, сэр, – промолвил секретарь. – Ошибки здесь быть не может. За тринадцать месяцев мы добьемся успеха. – Он похлопал по толстой кипе бумаг.

– Звучит многообещающе, если это правда, – вступила в разговор Мэлприн. Движением руки она остановила инстинктивный порыв Лаггута защитить свою работу.

Мэлприн правила чудовищно громоздким конгломератом. Нельзя сказать, что правила она хорошо, но у нее было более чем достаточно оружия, чтобы оставаться на своем месте сколь угодно долго.

– А каково ваше мнение, сэр Кайс?

Мэлприн страстно любила развертывать дискуссии, держа при себе свое собственное мнение так долго, как только возможно. Кайс недавно предположил, что у нее и вовсе нет своего мнения и она тянет время, чтобы выяснить, откуда ветер дует.

– Во-первых, я хотел бы задать сэру Лаггуту вопрос, – сказал Кайс. – Очень важный, как я полагаю.

Секретарь жестом показал, что он готов к вопросу.

– Сколько АМ-2 имеется у нас в настоящее время на руках?

Лаггут быстро и невнятно забормотал, затем начал долгую абстрактную дискуссию. Кайс прервал его.

– Позвольте мне перефразировать вопрос. Учитывая сегодняшнее потребление, как долго еще будет в запасе АМ-2?

– Два года, – ответил Лаггут. – Не больше.

Ответ потряс собравшихся. Не потому, что был неожиданным. Но его можно было сравнить со смертным приговором, с точным знанием, в какой именно момент приговор приведут в исполнение. Только Кайс остался невозмутим. Такая ситуация не была для него в диковинку.

– Тогда, если ты врешь насчет тринадцати месяцев... – снова начала Мэлприн.

– Тоща, подруга, АМ-2 кончится менее чем через год после этого, – вставила тощая Краа.

Лаггуту ничего не оставалось, как кивнуть головой. Только Кайс знал, почему этот человек так напуган. А было это потому, что он лгал.

Лгал не о двухлетнем запасе АМ-2. Этой оценке как раз можно было верить. А вот тринадцать месяцев... Дерьмо! Лаггут и его комиссия знали о том, где Император держал АМ-2, не больше, чем шесть лет назад, когда комиссия приступила к работе. А почему он лгал? Да чтобы сохранить свою дурацкую голову на плечах. Достаточная причина?

– Успокойтесь, – обратился Кайс к тощей Краа. – Бессмысленно пытаться выпрыгнуть из пропасти, когда вы уже достигли дна.

Обе Краа уставились на него. Несмотря на их жестокий характер, взгляды эти не были злыми. Они надеялись получить от него помощь. Они и понятия не имели о его личных проблемах.

– Сэр Лаггут надеется за тринадцать месяцев обнаружить источник АМ-2, – сказал Кайс. – Может быть, это так, а может быть, и нет. Но я знаю, что делать, чтобы получить уверенность.

– Да? Как это? – спросил Ловетт.

– У меня есть новый план действий. Мои ученые работали над проектом несколько лет. Это новый инструмент для архивистов.

– Даже так? – спросила толстая Краа, более тупая из двух, если "более" вообще возможно.

– Мы собирались послать его правительству. С помощью новшества можно уменьшить время поиска документов на сорок процентов.

В комнате послышался приглушенный шум голосов. Члены Совета уловили мысль Кайса. Тем более, все, что он говорил, показалось им правдой. Если ложь и была, то только в его действительных намерениях.

– Я предполагаю, что мы с сэром Лаггутом объединим усилия, – продолжал Кайс, – и выполним поставленную задачу. Что вы скажете? Я готов к иным предложениям.

Иных предложений не поступило. Дело было сделано. А что касается других дел – проваленной миссии по захвату адмирала, ужасной жизни, свидетелем которой стал Кайс на улицах метрополии, – они были оставлены без рассмотрения. Кайс добился, чего хотел.

Был поднят еще только один вопрос, и то чисто случайно.

– А об этом чертовом двухлетнем запасе? – спросила тощая Краа.

– Да, что?

– Может, подумать, как растянуть его?

– Еще урезать нормы? – спросил Ловетт. – Я считаю, мы и так уже...

– Нет! Не пори чепухи! Урезать не будем.

– Что тогда?

– Мы его достанем.

– Где достанем? У кого? – Кайса заинтересовала захватывающая дискуссия.

– У кого? – переспросила толстая Краа. – Да у того, черт побери, у кого целая куча, вот у кого!

– Ты хочешь сказать, украсть, что ли? – поинтересовалась Мэлприн, также заинтригованная.

– А почему бы и нет? – сказала тощая Краа.

Вот так. Они все согласились. А почему бы и нет, действительно?

Глава 6.

Первой задачей Стэна, когда они вырвались с планеты Мостик, было скрыться.

Махони предлагал свой план спасения, но Стэн его отклонил, предпочитая свое собственное тайное укрытие, где, как он надеялся, будет ждать Алекс, если его вовремя предупредили. Именно в том потайном месте Стэн впервые заметил результат истощения АМ-2 и некомпетентности Тайного Совета.

Фарвестерн был и до известной степени до сих пор оставался транспортным узлом вблизи центра галактики. Раньше клиент-отправитель грузов мог получить здесь любые услуги и воспользоваться чем угодно – от корабельных верфей до мелочных лавок, от игорных домов до складов, от отелей до служб безопасности. Все это шумело и крутилось в громадном скоплении апартаментов. Впрочем, "апартаменты" – не слишком точное описание того, что предлагалось из жилых помещений. Торговые агенты, которые всегда толпились вокруг Фарвестерна, принимали своих клиентов где угодно – от небольших астероидов до списанных и разоруженных военных кораблей. На Фарвестерне и вокруг него совершались почти все легальные и абсолютно все нелегальные сделки, включая и анонимные.

Несколько лет тому назад Стэн и Алекс с одной из миссий "Богомолов" проездом были на Фарвестерне. Им пришлась по душе его веселая анархия. А особенно они полюбили маленькую планетку по имени Поппаджо. Планеткой сообща владели двое мошенников: Моретти и Манетти. Почти безуспешно попытав счастья в разных местах, они обследовали Фарвестерн и решили, что тот вполне им подходит. Теперь возникал вопрос: какие услуги они могли бы здесь предоставить? Ответ нашелся: роскошь при анонимности. Они справедливо рассудили, что всегда найдутся существа, которые, будучи здесь проездом, хотели бы получить хорошее обслуживание и при этом предпочитали, чтобы их присутствие не афишировалось. Это могло относиться и к преступникам, и к исполнителям дел, которые лучше держать в строгом секрете, пока операция не завершена.

Моретти и Манетти тихо богатели. В минувшую войну они удвоили свои состояния.

Теперь дела пошли немного хуже: не настолько плохо, чтобы бросить их, но неустойчиво. Друзья удержались на плаву только благодаря благосклонности многих существ – от магнатов до космических странников. Еще находились клиенты, которым нужно было оставаться в тени.

Моретти и Манетти помогали им. Все комнаты имели отдельные входы. Гости могли обедать в общей столовой, а могли и оставаться в своих комнатах. Секретность была гарантирована. Их кормили самой лучшей пищей, которую только можно было найти, от земного бифштекса до экзотического желированного гипоорнина. Все подавалось в атмосфере и при силе тяжести, привычной гостям.

Когда Стэн и Килгур проезжали через Поппаджо, они договорились между собой, что в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств, если дела пойдут из рук вон плохо, здесь будет их секретное место встречи.

Когда корабль Стэна вошел в систему Фарвестерна, ни он, ни Махони нисколько не были похожи на военных. По сути дела, они вообще ни на кого не были похожи.

У того человека, кто по какой-то причине считает, что его трудно узнать, часто бывает слишком много неприятностей. Все, что необходимо (если, к сожалению, Бог не наградил вас лицом эстрадного идола или уродливым телом), – это, во-первых, оказаться непохожим на самого себя и, во-вторых, оказаться похожим на кого-то другого. Одежда должна быть не бедной, не богатой. Еда – обычная, которую едят все. Путешествия – не в первом классе, не в четвертом. Попытайтесь стать тем мифическим существом, которое называют "средним гражданином".

В корпусе "Меркурий" такую тактику неизвестно почему называют "Великий Лоренцо".

Стэн и Махони сейчас были бизнесменами, достаточно удачливыми, чтобы их корпорация предоставила им корабль и топливо, но не настолько, чтобы иметь собственного пилота, а корабль у них был старенький и немного побитый. Три дня работы в специальной подпольной мастерской, и белоснежная яхта Стэна превратилась в совершенно другое судно, коммерческого класса. Если, конечно не заглядывать в двигательный отсек или в компьютерную каюту или не обратить внимание, что некоторые из отсеков гораздо уже, чем надо, а за переборками скрывается столько оружия, что хватит на оснащение небольшой армии.

Махони волновался, что корабль можно будет проследить по его номерам. Стэн был просто счастлив обнаружить, что его бывший шеф все-таки не знает всего. И корабль, и все персональные номера на нем были трижды чистыми – еще один результат профессиональной бдительности Стэна, которая теперь начала приносить плоды.

Так они достигли планетки Поппаджо и были приняты господами Моретти и Манетти как долгожданные и долго отсутствовавшие родственники, законченные, но уважаемые авантюристы.

Поппаджо еще мог выжить, но Фарвестерн – нет. Коммерческий поток превратился в тоненький ручеек. Из-за перебоев с топливом и сокращением армии даже имперские корабли стали здесь большой редкостью. Большое количество орбитальных станций поставили на прикол, а их персонал был отправлен на одну из планет Фарвестерна или еще дальше.

– Мы выкарабкаемся, – оптимистично заявлял Моретти. – Мы похожи на старый шахтерский городок, где запасы угля подходят к концу. Приезжает группа эмигрантов и обнаруживается, что рубать уголек никто не хочет. Все желают заниматься лишь обслуживанием. В конце концов уголь заканчивается, а шахтеры уезжают на новое месторождение. Но владельцы прачечных остаются – и все становятся миллионерами, обстирывая друг друга.

Ему это казалось ужасно смешным. А Стэну было не до смеха. Все, что он услышал и увидел с тех пор, когда они с Махони бежали с Мостика, свидетельствовало о медленном разрушении Империи. Еще в своей изоляции на Мостике он чувствовал, что оно началось, но лично стать всему свидетелем – совсем другое дело. Жители Империи присмирели – или были усмирены.

Уменьшение энтропии как закон термодинамики хорошо и приемлемо, но как социальное явление это чертовски страшно.

Махони обрисовал ему положение вещей настолько подробно, как только мог. Миры, планетные системы, звездные скопления, даже некоторые галактики впадали в спячку, отказавшись от контактов. По собственному желанию, отклоняя бездарное руководство Тайного Совета? Из-за войны? Или, что едва ли возможно, пораженные какой-то болезнью?

Стэн прекрасно понимал, что АМ-2 служил тем цементом, который скреплял Империю. Без могучих запасов энергии практически невозможно осуществлять звездные путешествия. И, конечно, поскольку АМ-2 был очень недорог – цены устанавливались Императором – и вполне доступен, что опять-таки устанавливалось Императором, каждый мог без особых затруднений заниматься абсолютно всем, чем ему вздумается – межзвездные коммуникации... вооружение... заводы... производство... Список можно продолжать и продолжать.

Когда же Император погиб, поставки АМ-2 прекратились.

Стэн с трудом поверил этому, в первый раз услышав новость от Махони. Да и до сих пор у него сохранились сомнения. Он предполагал, что Тайный Совет – в целях личного обогащения и из-за некомпетентности – просто перекрыл кран подачи АМ-2.

– Неправда! – втолковывал Махони. – Они и представления не имеют, где топливо. Вот почему Совет стремится тебя поймать, так же как и всех остальных, кто был близок к Императору, а потом будет нежно выдергивать вам ногти, пока вы не откроете Великий Секрет.

– Да они идиоты чертовы!

– А кто спорит? Смотри-ка, парень. Вся Вселенная свихнулась. Кроме меня и тебя. Хе... хе... хе... И я тоже медленно свихнусь, если ты не сбегаешь за бутылочкой и не откупоришь ее.

Стэн выполнил приказ. Только как следует отпил сам, прежде чем передать бутылку Яну.

– Сгоняй-ка еще за одной. И смотри, если эти привычки уже записались тебе в ДНК, твои дела плохи!

Стэн снова подчинился приказу.

– Порядок, Махони. Мы нализались, – сообщил он через некоторое время.

Махони фыркнул.

– Ни в одном глазу, мой мальчик! Но все еще впереди.

Раздался стук в дверь.

– Ваш приказ выполнен, сэр!

Махони вскочил на ноги, выхватив из рукава пистолет, и двинулся к двери.

– Спокойно, маршал, – сухо проговорил Стэн. – Открыто!

Пауза, затем дверь распахнулась, и на пороге показался Алекс Килгур с подносом выпивки в руках. Он казался расстроенным.

– Я думал, может, вы захотите повторить, – сказал он с надеждой.

Стэн и Алекс взглянули друг на друга.

– Как близко они к тебе подобрались? – спросил Стэн.

Килгур рассказал ему о засаде и битве на обледенелых улицах.

– Я решил, что раз предупреждение было послано общим кодом, как мы договаривались, то, значит, послал мне его ты.

– Я, – сказал Махони.

– О такой возможности я тоже думал, сэр.

– Быстро думаешь, мистер Килгур. Ладно, ребята. Мой рассказ – и план – займут не много времени. Какова наша цель, вернее, цели, вы поймете, когда я все объясню.

Махони начал с того, что с ним случилось, с того дня, когда погиб Император. Он тогда увидел Большую Пятерку стоящими у свежего холма, могилы Императора, и понял, что видит перед собой пятерку убийц.

После некоторых сомнений Махони все-таки решил поделиться очень важной деталью. После убийства Императора он прошел в кабинет властителя, откупорил бутылку с бурдой, которую Император величал "виски", и собрался произнести тихую, глубоко личную поминальную речь. К донышку бутылки была прикреплена написанная рукой Императора записка: "НЕ ПРОПАДАЙ ИЗ ВИДУ, ЯН. Я СКОРО ВЕРНУСЬ".

Махони остановился, ожидая полного недоверия. Он и дождался его. Правда, недоверие на лицах обоих мужчин было замаскировано выражением яркой заинтересованности.

– Очень интересно, маршал. Сэр, а как вы себе это представляете? Вы хотите сказать, что человек, которого убили, был двойником Императора?

– Нет. Убили самого Императора.

– Так он все-таки выжил? После того, как в него всадили дюжину пуль или около того, а потом еще и взорвали!

– Ни черта подобного, Стэн. Он был мертв.

– Так, значит, он вылез из могилки, чтобы оставить вам любовную записочку, да? – спросил Алекс.

– И опять не так. Он, конечно, мог оставить инструкции одному из охранников. Или дворцовых слуг. Но я спрашивал – никто ничего не знает.

– Ладно, Ян, давайте на минутку про записку забудем. Вы сами-то понимаете, что сейчас говорите? Либо вы спятили, либо вступили в ту секту, которая бродит кругом и твердит, что Вечный Император бессмертен. И не забывайте, что шесть лет с гаком – достаточный срок, чтобы одуматься.

– Может, и так. Вы намерены слушать дальше?

Килгур осушил стаканчик спиртного, но продолжал смотреть на Яна настороженно.

– В тот день у меня возник свой собственный план: подняться против Тайного Совета.

– А вы думаете, они не сообразили, что у вас на них зуб? – спросил Стэн.

– Думаю, сообразили. И предпринял все возможные меры защиты.

Махони рано подал в отставку. Тайный Совет в своем сумасшедшем стремлении избавиться от раздувшейся за время войны и чрезвычайно дорогой армии был более чем рад отпустить любого, не задавая лишних вопросов.

Стэн кивнул – точно так же и их с Алексом выбросили в отставку и предали забвению.

Совет был тем более счастлив отпустить маршала Махони – любимца Императора, архитектора победы, а вдобавок еще и главу корпуса "Меркурий" – Имперской разведки – в течение многих и многих лет.

– Но мне не хотелось, чтобы они втайне опасались от меня какого-нибудь неприятного сюрприза. И я придумал себе прикрытие.

Прикрытием Махони, громко разрекламированным, стала идея выпустить полную биографию Вечного Императора, величайшего из людей, когда-либо живших на свете. Этот план вполне был на руку Совету.

– Черт его знает, зачем мне это понадобилось, но я должен был это сделать.

Махони углубился в архивы, собираясь посвятить один год исследованию Древних Времен. Между тем он заметил, что Совет уже потерял к нему интерес и можно перейти к своей подлинной цели.

Немного стесняясь, Махони признался Стэну и Алексу, что ему всегда нравились научные исследования и корпения за документами. Возможно, если бы все сложилось иначе и он не был бы из военной семьи, Махони так бы и копался всю жизнь в архивах, создавая какую-нибудь очередную "Полнейшую историю".

Он был не первым, не сотым и не тысячным, кто создавал биографию Императора. Однако ему удалось открыть нечто интересное. Все биографии врали.

– Ну и что с того? – равнодушно спросил Стэн. – Если бы вы были приближенным Бога, вам разве не хотелось бы, чтобы все говорили о вас одно хорошее?

– Да я не об этом, – махнул рукой Махони. – Биографов подталкивалинаписать об Императоре. Среди них была масса неаккуратных и ленивых историков, но почему-то их работа поощрялась. Они заключали выгодные контракты. По этим работам снимали фильмы. И так далее и тому подобное... Я вот что вам скажу, парни: ни одному из них ни разу не дали даже посмотреть на архивные материалы.

– Так чего было скрывать нашему покойному шефу?

– Да почти все, черт возьми! Начиная с того, откуда он взялся, и кончая тем, куда он делся. Можно провести всю жизнь, пытаясь разобраться в семнадцати или восемнадцати тысячах версий одних и тех же событий, причем каждая из них явно была одобрена Императором. Упомяну два самых темных пятна, не считая того, где находится этот чертов АМ-2. Первое – практическая бессмертность нашего любимого прохвоста; во всяком случае, бессмертность до гибели. А второе – что его уже убивали раньше.

– Но вы же только что сказали...

– Я сам знаю, что сказал. И все же повторяю: он уже умирал раньше. Погибал. Разными способами. Несколько несчастных случаев. По крайней мере, два покушения.

– А вы говорили, не было двойников!

– Я и сейчас говорю. Вот что происходило, по крайней мере, в тех случаях, которым я нашел документальное подтверждение. Во-первых. Император погибал. Во-вторых, немедленно после этого всегда происходил дьявольской силы взрыв, который разрушал и тело Императора, и все вокруг. Точно так же, как та бомба, которая взорвалась после выстрелов Чаппеля.

– И так каждый раз?

– В каждом случае из тех, что мне известны. А затем прекращалась подача АМ-2. Так же, как теперь. А потом Император возвращался. И возвращал АМ-2. И все опять шло своим чередом.

– Ян, – после паузы сказал Стэн. – Допустим на минутку, что вы правы. Надолго он обычно пропадал? Только не подумайте, что я поверил хоть одному слову из того, что вы тут наговорили.

Махони выглядел взволнованным.

– После несчастного случая – примерно на три-четыре месяца. После убийства – на год или на два. Видимо, этого времени было достаточно, чтобы люди поняли, насколько он им необходим.

– Но теперь-то уже шесть лет прошло, – заметил Алекс.

– Я знаю, спасибо.

– Так вы, значит, верите, что Император собирается возникнуть однажды на розовом облачке или из какой-нибудь дурацкой морской раковины и мир снова станет веселым и счастливым? – съехидничал Стэн.

– Ты мне не веришь, – произнес Махони, потягивая пиво. – Может быть, тебе стоит взглянуть на документы? Я их спрятал неподалеку.

– Нет. Не могу я вам поверить. Ну ладно. Что у вас есть еще?

– Ты помнишь свою подругу Хейнз?

Стэн помнил. Она была полицейским, и они вместе расследовали странное покушение на убийство, с которого, собственно, и начались Таанские войны. А еще они были любовниками.

– Она до сих пор служит в полиции. И до сих пор в Метрополии. Только теперь она уже шеф полиции, – сообщил Махони.

Он попы к ней за разрешением получить досье на Чаппеля, убийцу Императора. У него было стопроцентное прикрытие – вышедший первый том биографии Императора имел грандиозный успех.

– Полная брехня, конечно, – заверил он Стэна и Килгура. – Но во всяком случае твоя Хейнз такая же принципиальная, как и раньше. Я задал ей несколько вопросов, и она поняла, что бывший шеф разведки еще не впал в старческий маразм, удовлетворяя личное любопытство. Между прочим, Хейнз сказала, что единственная причина, по которой она пойдет на это, – твои добрые слова обо мне. А ты не помнишь молодого человека по имени Волмер?

Стэн помнил и его. Волмер был владельцем конгломерата средств массовой информации, точнее, "наследником престола" империи прессы и членом Тайного Совета. Однажды ночью его убили у дверей сомнительного придорожного бара в портовом городе Соуарде.

Официальная версия – он был замешан в коррупции, связанной с военными делами. Более циничная и популярная – что Волмер испытывал странное пристрастие к лицам своего пола и любого другого, кроме женского, и был зарезан обманутым сутенером.

Хейнз располагала иными материалами. Она выследила наемного убийцу-профессионала. Ей было наплевать на этого исполнителя, но она хотела разузнать, кто его нанял. Хейнз получила от исполнителя достаточно фактов, чтобы возбудить дело. Молодой человек согласился сотрудничать с полицией.

Лайза горела энтузиазмом. Ее мало волновало, когда ежедневно десятками резали друг друга существа из недоразвитых миров. Но когда они оставляли трупы на улицах метрополии и пугали мирных горожан, топча уже надо было принимать меры.

Молодой человек сознался, что именно он убил Волмера. Правда, имя жертвы держалось в секрете; киллер только позже узнал, на кого он поднял руку. Хейнз хотела узнать, кто ему заплатил. Убийца назвал имя человека из малоразвитого мира, теперь уже покойного. Хейнз отправила киллера в камеру, попросив припомнить дополнительные факты и попытаться понять, что все это означает. Этой же ночью в тюремной камере убийца "покончил с собой".

– Это все, что стало известно полиции?

– Да, все. Так кто же прикончил Волмера? Может, его коллеги по Тайному Совету? Может, Волмер не согласился с какими-то их планами? Пока не знаю. Но это была первая жертва из членов Тайного Совета. Потом погиб Сулламора – при взрыве после убийства Императора. Одна забавная вещь об этом Чаппеле. Он из Службы управления космопорта. Я кое-что разузнал: видимо, ему казалось, что Император преследует лично его.

– Да. Я тоже видел документы. Клинический случай.

– Так-то оно так. Но Чаппелязаставилистать таким. Кто-то сыграл с его судьбой. До сих пор никому не известно, почему он внезапно лишился работы и стал на путь бродяжничества.

– Служба управления, порты, перевозки – это были владения Сулламоры, он отвечал за транспорт в Тайном Совете. А теперь и он тоже мертв. – Стэн приготовился выпить еще, но передумал и подошел к видеопанели. – Да, Махони, любопытные вы добыли факты... А может, и у вас тот же тяжелый случай, что и у этого Чаппеля? Может, это просто преступные разборки? О чем говорят последние операции "Богомолов"? Давайте-ка заполним пробелы. Что произошло потом? И подумаем, что происходит теперь.

Махони продолжал.

Примерно в то же время, когда он поговорил с Хейнз, он начал чувствовать какую-то опасность. Совет, как понял отставной маршал, так и не раскрыл секрет источника АМ-2. Махони считал, что теперь лишь вопрос времени, когда они начнут собирать всех подозреваемых и искать этот секрет в их мозгах.

– Сканирование мозгов – очень неприятная процедура. Бывает, что и смертельная. Вот я и умер. Инсценировал кражу всего состояния, заплатил вору десять процентов денег, которые он украл, и умер. Утонул. Дурацкий несчастный случай. Ходили слухи, что это произошло как раз потому, что я разорился.

Мертвый и невидимый. Махони начал работать. Частью его работы был поиск своих старых сослуживцев, всех, кто хоть что-нибудь мог знать об Императоре.

– Многие из них до сих пор на службе. И большинство считает, что мы движемся к абсолютному хаосу. Единственный выход – сместить Тайный Совет.

Стэн и Килгур обменялись взглядами.

– Да! Тогда мы получим доступ ко всему, что оставил Император в Метрополии. Я знаю... знал этого человека. Он должен был где-то спрятать свой секрет. Вот наш единственный шанс, – заключил Махони. – Не исключаю, что вы правы. Может, я и свихнулся, веря, что Император вернется, что он вечен. Но простите мне мое старческое чудачество. Если ничего не делать, через несколько поколений Империя исчезнет.

Стэн в упор смотрел на Махони не слишком теплым взглядом.

– Не будет большого вреда, если вы дадите сказать Килгуру, – раздался голос Алекса. – Все, что вы хотите от нас, так это отправить на тот свет пять существ, которым довелось править известной вам Империей?

Махони предпочел не заметить сарказма.

– Точно так. Не импичмент. Не суд. Не массовые волнения. Вот зачем вы мне сейчас потребовались, ребята. Это только прелюдия к большой операции, и вам надлежит сыграть ее. Чисто ли, не чисто, но с пятью трупами в финале.

Стэн и Алекс сидели, не говоря ни слова. Потом сказали Махони, что им необходимо переговорить, и выставили его за дверь. Но разговоров было не много. Они хлопнули еще по стаканчику и заказали кофе.

Стэн приводил свои мысли в порядок. Можно ли как-нибудь добраться до Тайного Совета? Да, твердила его заносчивость "Богомола". Что ж, допустим. Но его беспокоили слова "не чисто". Он всегда вспоминал своего первого сержанта, который говорил, что ему нужны солдаты, которые могли бы "помочь солдатам противника умереть за свою родину".

Тайный Совет пытался убить его и, вероятно, украл уже все его состояние, довел до нищеты. Так? Но в конце концов, деньги – это не важно. Их можно заработать, а можно и потерять. Так же и убийство. Раз уж стрельба прекратилась, Стэн, который гордился своим профессионализмом, зачастую мог выпить пивка за здоровье бывших врагов. Настолько ли плохи члены Тайного Совета, чтобы оправдать их убийство?

Определим, что такое плохо, думал он. Плохо – это то, что не работает. Итак, идем дальше. Был ли Тайный Совет некомпетентным? Безусловно. Особенно если поверить тому, что поведал Махони. Но миры, где бывал Стэн, от Вулкана до подразделений имперской армии, более чем часто управлялись лицами некомпетентными.

Империя катилась в пропасть. В третий раз.

Стэн, ветеран сотен битв за тысячи миров, так и не мог себе представить аморфное понятие "Империя". Все, что знал Стэн, так же, как и его отец, и отец его отца – Вечный Император. Представляя себе Империю, Стэн всегда на самом деле думал о нем.

Он давал присягу. Даже дважды. "...Защищать Вечного Императора и Империю, не щадя своей жизни, подчиняясь законным приказам, следуя традициям Гвардии, как того требует родина". Первый раз он присягал, когда его принял на службу Махони, целую вечность тому назад, на Вулкане. Но он давал клятву и еще раз, когда его официально утвердили в должности начальника личной охраны властителя.

И Стэн помнил об этом. Если члены Тайного Совета пытались убить Императора, и неудачно, обязан ли он выследить их и, если необходимо, убить? Конечно. А уверен ли он, что Тайный Совет убил Императора? Да, безусловно.

Он вспомнил старую таанскую пословицу: "Служба тяжелее свинца, смерть легче пуха". Не помогло.

Его клятва оставалась в силе, это его долг.

Стэн чувствовал себя в затруднительном положении. Он искоса взглянул на Килгура и откашлялся. О таких вещах громко не говорят.

Алекс тоже избегал смотреть Стэну в глаза.

– Конечно, есть выбор, – пробормотал он. – Можно наплевать на все с высокой колокольни и забыть. Позволить Вселенной вертеться, как она вертелась. Но не хотел бы я провести остаток дней, пугливо озираясь... Ты, парень, растерял уверенность. Мы сможем это сделать! Нет проблем. А сделаем, так моей матушке не надо будет страшиться ходить на базар. Так-то? Ведь Империя идет коту под хвост, а, Стэн?

Стэн в ответ ухмыльнулся. Так лучше. Пусть настоящие причины останутся при нем.

Он протянул руку.

– Ну вот, можно и выпить со спокойной совестью, – вздохнул Килгур и нашарил бутылку. – Уж и не знаю почему, но житуха такая мне по душе. Вот, приняли смелое решение, прямо в номере отеля. Толстяк, одетый, как бродячий коммерсант, и худой парень, похожий на сутенера. Теперь нас связала клятва, сверкающие доспехи и редеющие знамена.

Он выпил.

– Да, между прочим... а каким образом мы свернем башку этим мерзавцам?

Так Стэн и Килгур заключили союз с экс-маршалом, который, как они оба считали, маленько спятил.

Глава 7.

Человек уставился на экран. Его руки по-прежнему лежали на коленях.

– Вы не начали тест, – произнес голос, похоже, с некоторой укоризной.

– А что произойдет, если я не подчинюсь?

– Не получите информацию. Начинайте тест.

– Не буду.

– У вас есть причины?

– Да. Я уже проходил его. Три... нет, четыре периода сна тому назад.

– Все правильно. Тест завершен.

Экран погас.

– Все тесты усвоены. Параметры субъекта приемлемы, – сказал голос.

Очень странно. Впервые он обращался словно не к нему, а к кому-то другому.

– Вы готовы к следующей ступени.

– У меня есть несколько вопросов.

– Задавайте. Ответов, правда, может и не быть.

– Я на корабле. Есть ли еще кто-нибудь на борту?

– Нет.

– Ваш голос синтезирован?

– Естественно.

– Вы только что сказали, что у меня... приемлемые параметры. А что было бы в противном случае?

– В ваших же интересах ответа не получите.

– Попытаюсь сформулировать иначе. Какие ограничения установил вам ваш программист?

– В ваших же интересах ответа не получите.

– Спасибо. Тем не менее вы ответили. Еще вопрос: кто вас запрограммировал?

Тишина, только привычный гул корабля.

– Ответ очень скоро возникнет сам собой, – произнес наконец голос. – Довольно вопросов. – Запертая до этого панель в стене открылась. – Вы можете пройти в коридор. В его конце будет корабль. Вы можете войти в него и приготовиться к старту.

Человек побрел по коридору. В конце действительно был вход в небольшой корабль, рассчитанный на одного человека. Он уселся в наклонное кресло. Крышка люка захлопнулась, и он почувствовал движение.

– Это наша последняя связь, – вдруг снова раздался голос. – На корабле четыре автоматические навигационные системы. Каждая из них – определенного назначения. После выполнения своей функции система самоуничтожается и приводится в действие следующая. Не волнуйтесь. Не пытайтесь воздействовать на систему. Ваша конечная цель и пункт назначения будут очевидны. До свидания. Желаю вам удачи.

Человек вздрогнул. Желаю удачи? От машины?

Глава 8.

Хондзо – небольшая, но довольно решительно настроенная раса торговцев. Их происхождение связано с ранним периодом становления Империи. Они заселили систему в нескольких световых годах от Дюрера, места действия одной из знаменитых баталий Таанской войны. Так их родиной стало не вполне удобное скопление звезд и планет с очень ограниченными коммерческими ресурсами. Но для хондзо это не было препятствием. Их вышедшие из океана предки занимались островной торговлей и издревле славились мастерством посредничества в любой сделке. Корабли у них были собственной конструкции, хотя и собирались на верфях Сулламоры, – легкие, не слишком быстрые, но работавшие почти в любой атмосфере, лишь бы нашлись товары для купли или продажи.

Хондзо являлись также одними из самых бережливых существ в Империи. Их собственные ресурсы были так ничтожны, что они запасали их и ревностно охраняли. В особенности АМ-2. Время от времени это даже немного действовало Вечному Императору на нервы. Так как цены на топливо поддерживались запасами, которые он контролировал, его слегка задевало большое количество антиматерии, которое они держали при себе. Всякий раз, когда он позволял ценам снижаться, хондзо первыми вставали в очередь за АМ-2.

Впрочем, после нескольких перебранок с бестолковыми существами властитель махнул на это рукой. Император понял, что лучше не обращать внимания на эту странность. Хондзо – превосходные торговцы, они предельно честны, а их система слишком мала, чтобы иметь какое-то значение.

И еще одна вещь о хондзо. Они были чрезмерно обидчивы. Особенно если дело касалось того, что они считали своей собственностью. Короче говоря, если их обидеть, они способны были сражаться, несмотря на явное превосходство противника.

Когда Тайный Совет обсуждал проблему, они пришли к единодушному выводу: Краа сделали правильный выбор, решившись пойти на воровство у хондзо.

– Мы с сестрицей это дельце обмозговали, – сказала толстая Краа. – Эти скупые идиоты припрятали все в одном месте. Надо лишь послать корабль. Перебить всех к чертовой матери и домой, домой! С кучей АМ-2.

– Я не думаю, что следует действовать так прямо, – возразила Мэлприн.

– Какого черта? А почему нет-то? Эти хондзо просто выродки, всем известно.

– Хороший план, в гробу мы видали всякие дипломатии! – хихикнул Ловетт.

Кайс заметил, что накал страстей в зале намного выше обычного. Может, потому, что ожидалось хоть какое-нибудь действие? Или обстановку накалила мысль о вооруженном разбое?

Кайс и его коллеги за свою долгую карьеру принимали участие в многочисленных кражах. Но они всегда на расстоянии, на бумаге и хоть с какой-то долей законности, притянутой за уши легионами нанятых официальных экспертов и юристов. Кайс должен был признать, что это не оставляло его спокойным. Он способен к переживаниям так же, как и остальные.

– Попробуем. Пошлем достаточно кораблей, чтобы провернуть это дело, как предлагают наши коллеги. Но впереди мы пустим один маленький кораблик. Почти невооруженный. И недорогой. И этот кораблик намеренно нарушит их границы.

– Ясное дело, они разозлятся, – подхватила тощая Краа. Ей понравился план Кайса. – А мы повиляем задницей, заставим их стрельнуть...

– И нанесем ответный удар! И погромче! Имеем право, – закончил Ловетт.

Планом были довольны все. Как ни странно, у близнецов возникли серьезные опасения.

– Нам нужно надежное прикрытие, – сказала толстая. – Чтобы не было заметно, что все это подстроено.

– А может, устроить что-то вроде экономического совещания на высшем уровне? – предложила Мэлприн.

Она никогда не увлекалась экономикой, но чутьем обладала.

– Сделаем так, и сразу убьем двух зайцев.

За столом послышался одобрительный шепот. Ситуация ухудшалась стремительно, все страшились того, что будет дальше.

Мэлприн предложила выпустить краткий отчет, из которого бы следовало, что непрерывно падавшая до этого экономическая кривая достигла своего минимума и в конце концов начинает расти.

Итак, решено было созвать Тайный Совет на экономическое совещание, которое, как объявили, установит основные направления развития Империи на ближайшие шесть-семь лет.

Встречу предполагалось обставить как важнейшее событие со времени смерти Императора. Полное освещение всеми средствами массовой информации. Никаких препятствий. Установили и место проведения будущей встречи. Для максимальной безопасности ее решили устроить на Земле, в старом рыбацком лагере Сулламоры. Там члены Совета могли собраться и невинно обсуждать вещь первостепенной важности – благосостояние общества. А в этот момент безоружный корабль Империи подвергнется неспровоцированному нападению.

Краа заметили, что добыча должна составить космический поезд длиной от десяти до пятнадцати километров. "Обалденная куча АМ-2", – сказала тощая.

Кайс согласился. Это действительно немыслимо много.

* * *

Махони ворвался в номер Стэна, счастливо бурча себе под нос все, что ему запомнилось из средневековой баллады: "Пусть мои глаза... что-то там, та-та-та-та, в этот день... что-то там... та-та-та, на зеленых холмах..." Он подошел к видеодисплею Стэна и щелкнул клавишами. На экране появилось: "Новый курс Империи. Большая Пятерка собралась на Экономическую Встречу в историческом уединенном месте".

Стэн внимательно прочитал сообщение. Алекс заглядывал ему через плечо.

– Пора действовать, – сказал Стэн. – Подходящий случай.

Махони просиял.

– Никогда не мог взять в толк, почему эти черные шляпы считают, что прятаться безопаснее всего на природе. Может, из-за того, что они в прошлом городская шпана?

– Черт его знает, – бросил Килгур. – Но дайте мне болото и спрячьте в нем маленький камешек, а сами подождите минутку, и я буду просто счастлив отыскать его.

Глава 9.

Сообщение Тайного Совета стало спусковым крючком для последней встречи "заговорщиков" Яна Махони. Теперь у них появилась мишень и срок, когда ее требовалось поразить.

Этот заговор чересчур затянулся, чтобы Махони был спокоен. Практика показывает, что чем меньше прошло времени и чем реже встречаются между собой вовлеченные в заговор, тем меньше вероятность, что операция будет провалена или развалится сама собой, без постороннего вмешательства.

Мысленно маршал ставил слова "заговор" и "заговорщики" в кавычки, ведь от заговора здесь было совсем немного.

В своих "исследованиях" Махони обращал взоры ко многим из былых соратников. Раз уж он очень кстати "скончался", его тайные путешествия из галактики в галактику участились.

Цель их была проста. Как только он устанавливал контакт с одним из своих старых знакомых по службе, начиналась игра. Махони пытался привести каждого из них кратчайшим путем к нужному ему выводу. Согласны ли они, что все дела Империи летят к черту? Если согласны, то задумывались ли о том, что можно сделать? И вообще, нужно ли что-то делать? Собираются ли они принять участие в активных действиях на благо Империи?

Эта работа отняла время – много времени. Слишком часто натренированный мозг Махони принимал тревожные сигналы, и маршал обрывал контакт.

От каждого кадрового офицера высокого ранга, от каждого штатского чиновника он требовал того же. Если Тайный Совет вдруг лишится власти, что нужно делать?

В идеале Махони стремился к тому, чтобы каждый вовлеченный в заговор мобилизовал все силы своей команды на то, чтобы:

– поддерживать общественный порядок;

– разоружить или другими способами нейтрализовать все боевые формирования, верные Тайному Совету, начиная с аппарата безопасности;

– контролировать средства массовой информации и препятствовать доступу в них приверженцев Тайного Совета;

– поддерживать Временное правительство.

Махони очень неясно представлял себе будущее устройство общества. Может, свободная федерация, руководимая членами Парламента, не продавшимися Тайному Совету, представителями оппозиционных систем и галактик и другими, которых еще предстоит поискать. А возглавить федерацию мог бы абсолютно неподкупный манаби.

Закулисные беседы скоро пришлось прекратить. Очень немногие хотели знать точную механику того, как Тайный Совет должен "лишиться власти". Узнав бывшего "кровавого" шефа разведки, собеседники зачастую вообще считали, что самой блестящей идеей будет арестовать его.

Если уж решено сразиться с Тайным Советом, то какое бы правительство его ни сменило, оно должно решить две очень простые задачи. Во-первых, приостановить сползание Империи в пропасть и, во-вторых, найти АМ-2.

Махони знал, и какимнедолжно быть Временное правительство: военным. Поразмыслив, он часто приходил к выводу, что справился бы с ролью нового правителя – так же, как и его товарищи. Именно поэтому военных и близко нельзя подпускать к правительству, пока они чувствуют в себе хоть малейшую тягу к власти.

Все это отнимало кучу времени. Не только потому, что действовать приходилось крайне осторожно – в конце концов, это было подстрекательство к государственной измене, – а в основном из-за невероятной прослойки бюрократии между правителем и народом.

Махони всегда гордился своей командой. Каждый, кто служил под его началом, мог в любой момент тесно пообщаться с шефом. Теперь же его поражало многочасовое ожидание в приемных своих бывших друзей – подчас лишь для того, чтобы убедиться, что их нет на месте.

Шло время, и росла опасность провала. Он не пытался винить тех, кто не желал принимать участия в операции. Среди них были такие, кто просто считал, что военным не место в политике. Другие верили, что проблемы временные и рано или поздно Тайный Совет все исправит; ведь все, что происходило, считали они, это неизбежный послевоенный хаос, усугубленный гибелью Императора. Третьи вообще одобряли деятельность Тайного Совета – таковы, мол, обстоятельства. Наконец, были и такие, кого Тайный Совет просто подкупил. Не говоря уже о тех, кто всего-навсего трусил, в том числе и среди коллег Махони – военных.

Никому, кроме Стэна и Килгура, не говорил отставной маршал о своей потаенной вере в то, что Император вернется. Их мероприятие и так выглядело достаточно безумным – тут и к психиатру ходить не надо. Он беседовал примерно с тысячей человек. Впереди была финальная часть – для большинства из них это возможность собраться вместе для завершающей операции.

Такая встреча была чрезвычайно рискованной. Махони, как ему думалось, уменьшил опасность разоблачения, устроив встречу не только на видном месте, но и у самого сердца чудовища: в системе Клизура, исключительно военизированной группе миров. Стэн много лет назад проходил здесь тренировки.

Одну из небольших планет системы специально приспособили-для проведения военных игр еще несколько веков тому назад. Военные игры без солдат, без кораблей. Это, как слышал Махони, называлось раньше "штабные учения". Игра была предложена маршалом флота Вентвортом, давним и преданным другом Яна.

Очевидно, то, что соратники Махони безо всяких подозрений смогли собраться со всех уголков Империи, делало игру совершенно уникальной.

Итак, ДАНО:

Текущий статус вооруженных сил (коренное разоружение, последовавшее за окончанием Таанских войн);

Текущая экономическая остановка (уменьшение запасов АМ-2);

Текущая политическая ситуация (мягко выражаясь, большая часть населения понимала, что Тайный Совет ведет Империю к пропасти).

СИТУАЦИЯ:

Широкомасштабная угроза Империи, вплоть до новой мировой войны.

ЗАДАЧА:

В течение двух земных лет решить каждую из проблем, возможно, военными средствами.

Короче говоря, игра должна была воспроизвести начальную стадию перемен, только в отсутствие Императора и с ограниченными запасами АМ-2.

Такое широкомасштабное упражнение, хотя в нем и не участвовали военные ниже командоров, не могло не привлечь внимания Тайного Совета.

Поначалу члены Совета выразили недовольство, что игра будет разыграна по реальному историческому сценарию, но в конце концов они поняли, что военные должны знать, пусть это и неприятно, насколько в действительности ограничены запасы топлива. Это означало, что сам Тайный Совет обеспечит встрече и игре полную безопасность, к чему как раз и стремился Махони.

Их надежды еще более укрепились, когда Вентворт предложил использовать в игре не только военных, но и гражданских специалистов. Все они, конечно, были неоднократно проверены: высшие офицеры в отставке, экономисты, эксперты по логистике и даже несколько сонных предсказателей будущего. Кайс был весьма удивлен, что военные, которых он привык считать твердолобыми, как их компьютеры, способны принимать у себя гостей "из других миров".

Вот так генералы и адмиралы, маршалы и специалисты по разведке со своими помощниками и адъютантами собрались на Клизуре-12 – вместе с гражданскими лицами, среди которых был пожилой улыбчивый человек, представленный как специалист по боевому духу. Махони избрал себе псевдоним Стефан Поттер.

Игра и на самом деле была сыграна, и затем повторена еще два или три раза с разными участниками. Первая игра была сочинена заговорщиками Махони, следующие были разыграны простофилями, которые так никогда и не узнали, что в схеме Махони служили тщательно продуманным прикрытием. Было бы еще лучше, если бы игру сыграли только один раз, с неприметным кораблем на орбите, где укрылись бы главные заговорщики. Но слишком многие знали Яна Махони, и он прекрасно понимал, что единственный путь удержать колеблющихся, скептиков и нерешительных – быть среди них самому, лично, разделяя с ними опасность.

Серой безликой массой прибывали бывшие сотрудники корпуса "Меркурий", завербованные Махони. Они должны были обеспечивать безопасность.

Махони предполагал, что когда игры привлекут внимание Тайного Совета, власти установят тайное наблюдение за всем и всеми. Он оказался прав. Но его собственным специалистам было по силам обнаружить "жучки" и обезвредить их. Причем часть датчиков и микрофонов оставили на месте. Иногда какое-то время они выдавали сигнал, что там, где они установлены, ничего не происходит. Другим "жучкам" давали информацию, записанную на настоящих учениях, переработанную и с заново синтезированными голосами. Скажем, генерал Икс будет обсуждать со своим шефом проблему, перевезет или нет тот или иной транспорт его войска. А на самом деле в это время генерал Икс будет сидеть с Яном Махони и беседовать о том, какие его части будут задействованы, каша наступит День Игрек, чтобы захватить казармы с личной охраной одной из близнецов Краа.

Обнаружили и несколько агентов контрразведки. Они быстро были вычислены, и за каждым их шагом следили. Только у одного агента возникли определенные подозрения, и того незаметно ликвидировали, прежде чем он успел послать сообщение или получить какие-либо указания.

Махони явно был разочарован своими врагами – он и видел, и слышал, и соображал лучше, еще когда был помощником командира патруля в отряде юношей-патриотов.

Всем заговорщикам сообщили, когда намечено провести операцию. Кроме того, им было приказано держать свои отряды в боевой готовности. Нашлись и такие, которые хотели большего. Они, конечно, доверяли Махони, но эти существа очень немногое принимали на веру.

Специально для них на сцене появлялся Стэн. Для большинства он был лишь просто герой раннего этапа Таанских войн. Однако, видимо, сам факт, что адмирал желает лично руководить рейдом на Землю, удовлетворял многих колеблющихся.

Подозрения мучили в основном тех высокопоставленных лиц, в поведении которых угадывалась подготовка разведчиков. Подозрительными они были по той причине, что большинство из них слышало о Стэне или знало его – если не лично, то по слухам.

Ближе к концу игрищ Стэн встретился с Махони и проводил его в абсолютно проверенную комнату. Совершенно открыто он спросил маршала, действительно ли тот верит, что все эти существа готовы выполнять приказ, когда приказ поступит.

– Конечно, нет! – поспешно ответил Махони. – Как сказал бы твой любимчик-головорез: "Я может, и бешеный, но не полоумный!" Допустим, что приказы выполнят семьдесят пять процентов. Тогда не только будут уничтожены убийцы Императора, но и власть захватим безболезненно. Пятьдесят процентов... Крови будет уже больше. Но я думаю, все обойдется. Если, конечно, те, кто наложил в штаны со страху, не попытаются нас остановить.

– А меньше?

– А если меньше, парень, то лучше молиться Богу и готовиться удирать. А теперь, адмирал, пора и тебе действовать. Собирай своих помощников и начинай устраивать любые репетиции, которые найдешь нужным.

Когда они с Алексом улетали с Клизура-12, Стэн сделал собственный прогноз.

Он даже меньше, чем Махони, надеялся, что заговор удастся во всей его полноте. Слишком много людей в него вовлечено, слишком много времени прошло, а Стэн ни капли не верил в заговоры, в которых заговорщики имели какие-то личные интересы, как бы громко это ни отрицалось на людях. Все генералы и адмиралы – паршивые диссиденты.

Так что, посчитал он, меньше, чем пятьдесят на пятьдесят. Черт, а ведь для "Богомолов" не так уж и плохо! Ладно. Уничтожим Тайный Совет, а там как пойдет, так и пойдет. Это другим решать.

Жаль, что Стэн никогда не встречался с бригадиром Мэвис Симс...

Глава 10.

Стэн был в совершенно дерьмовом настроении. Он отключил воспроизведение и скинул шлем. Сдерживаясь, чтобы не швырнуть его через комнату, выглянул на дождливую улицу.

Чертовски паршивые инструкции! Выполнять их может только самоубийца.

На душе и так было препаршиво – заложил данные разведки в интерактивный компьютер, и машина не выдала ничего нового, кроме операций, в которых он сам принимал участие и выжил.

А еще настроение могло испортиться из-за дождя. Из лесистой провинции под названием Орегон солнце, казалось, было изгнано навсегда. Погода здесь менялась от мрачной пасмурной через моросящий дождик к ливню... И вот уже новая гроза. Впору было напиться. Но и Стэн, и члены его команды объявили сухой закон, пока не добьются успеха.

Поднял настроение Килгур. Распахнув дверь в комнату Стэна, он бодро проговорил:

– Пошли-ка отсюда, босс! Ты тут сидишь, толстеешь и глупеешь. Так и одышка стариковская появится.

Стэн натянул спортивные ботинки, прихватил плащ, и друзья вышли на улицы Кус-Бея. Этот городок и сам по себе мог быть причиной депрессии Стэна. Одно дело – тысячелетние руины. Но домишки возрастом всего сотню-другую лет – совсем другое. Люди жили здесь и до того, как Кус-Бэй стал загнивающим поселком с ветхими домами и разбитыми мостовыми.

В городке, как узнал Стэн, насчитывалось Имело двадцати тысяч жителей – фермеров, лесорубов, мореплавателей. Но это было много лет тому назад. Теперь здесь жило менее тысячи: горстка рыбаков, какие-то богемные личности, заработавшие кредитки за пределами Земли, да несколько племен, которые жили обособленно, своим собственным натуральным хозяйством. Другие аборигены поставляли к столу туристам, прибывающим поглазеть на большие игры, рыбу под названием лосось. Они восхищались ее борцовскими качествами и осторожностью (услышав такое описание. Стэн поначалу решил, что речь идет о каком-то лесном хищнике). Впрочем, он нашел ее вкусной – так же как и крабов, устриц, окуня и уродливую рыбу по имени осетр.

"Можно было бы устроить классную рыбалку, – подумал Стэн. – Берешь небольшой заряд взрывчатки, швыряешь его в заводь – и получай обед для целого взвода". Но эти люди использовали леску, тонкую, как нитка, вручную вырезанные пластиковые приманки, напоминающие насекомых, и спиннинговые катушки. Часто они просто фотографировались со своей добычей, а потом отпускали ее. Очень странно.

– Куда сегодня двинем, босс?

– А, какая разница. Кругом одно и то же. Развалины, скалы и деревья.

Килгур махнул рукой, и они двинулись в путь, поднимаясь на вершину холма.

Друзья немного пробежались, потом прошли полкилометра, пробежали еще десяток километров. Полчаса упражнений, потом бегом назад. Стандартная дистанция для имперских боевых отрядов.

Стэн продолжал размышлять об этой унылой провинции Орегон. Исторически сложилось, что она всегда была местом мечтаний о времени будущем и разрухи во времени настоящем. Ее теперешний упадок был обусловлен тремя причинами: нечеловеческим, по крайней мере для Стэна, климатом, постоянной утечкой молодежи, которая не могла найти работу дома, и, наконец, Вечным Императором.

Последнему фактору было только три сотни лет. Примерно в двадцати пяти километрах к северу от Кус-Бея находилось устье реки Ампкуа. Император решил заняться здесь рыбной ловлей. Он оказал политическое давление на правителей провинции, и они подарили ему реку навечно – от истока до того места, где она впадает в океан. Это стоило целого состояния в виде взяток и обещаний.

Мало-помалу обитатели всех городов вдоль реки и ее притоков были вынуждены уехать. Они получили богатую компенсацию, однако же...

Когда-то в устье Ампкуа стоял маленький городок – Редспурт, Ридспорт или что-то вроде этого; теперь это был город-призрак. Вдоль реки стояли и другие руины, прежде некогда населенные, – Скоттсбург, Ампкуа, Розберг и так далее.

Конечно, Император есть Император, но Стэна почему-то бросило в дрожь от такой демонстрации власти. Почему – не так важно. Главное, что выше по реке были рыбацкие угодья Императора и в нескольких километрах от них – мишень Стэна.

В те дни, когда покойный Сулламора обожествлял Императора, он подделывался под своего правителя как только мог. Император рыбачил – значит, и Танз тоже. Но там, где Император счастливо наслаждался уединением, лесом и жизнью в палатке вблизи излюбленной лососями быстрины, Сулламора чувствовал себя жалким и несчастным. Его рыбацкий лагерь стал роскошным загородным имением со всеми изысканными удобствами, которые этот властитель мог себе позволить. Сулламора, конечно, и представить себе не мог, какую службу он сослужит Тайному Совету, решив, что Земля, рыбалка и дикая жизнь – стоящая идея. Когда был затеян заговор Тайного Совета, поместье Сулламоры стало идеальным уединенным убежищем для его проведения.

Сулламора уже распался в молекулярную пыль, но поместье его оставалось – мишень Стэна. Всего через несколько дней прибудут члены Тайного Совета. Стэн был готов.

Зная место и время, он начал собирать свою команду. С доступными, полностью преданными ему имперскими головорезами проблем не было. Когда закончились Таанские войны, отряды "Богомолов" были чрезмерно многочисленны. Многих сократили. И эти солдаты, которые, к слову сказать, попали в спецподразделения отнюдь не из-за своей миролюбивой натуры, пустились на поиски приключений.

Отобрать подходящих для Махони было несложной задачей. Он брал только полностью ему знакомых. Бели бы и произошло предательство, то наверняка не с их стороны. Все хорошо знали репутацию бывшего шефа корпуса "Меркурий". Так как большая часть солдат начала свою службу до Таанской войны и сумела выжить в бойне, конечно, им был известен и Стэн, как почти легендарный командир.

Первое, что попытался узнать Стэн у приданного ему Яном Махони специалиста по Земле, – это каковы туземцы планеты, на кого или на что они похожи.

Обычные земные люди, был ответ.

Дополнительные сведения?

Больше сказать нечего.

Стэн ухмыльнулся. Он спросил специалиста о местной фауне и получил вежливый ответ: "Обычная пищеварительная система, основанная на кислороде". Эксперта пришлось вытолкать в шею, а Алекса усадить за исследовательскую работу. Кроме таланта убивать, у Килгура ведь были и другие таланты. И, что совсем неплохо. Алекс однажды уже служил в церемониальном подразделении Гвардии на самой Земле, перед тем, как найти себя в тайных "мокрых" делах.

Ожидая Килгура, Стэн стал размышлять о Деликатном Искусстве Убийства.

Простейшим способом разделаться с Тайным Советом была ракета. Обычная или ядерная ограниченного радиуса действия – не имело значения. В любом случае ничего не выйдет. Во-первых, небо и космос над местом проведения встречи Пятерки наверняка насыщены военными кораблями. Маловероятно, что ракета сможет пройти через них. Но если и пройдет – убежище Сулламоры почти наверняка защищено. А Махони потребовал никого не оставлять в живых.

Как насчет ракеты "земля-земля"? Запустить ее с безопасного расстояния, настроить самонаводящуюся боеголовку на подрыв дома, и... Маловероятно. Сомнительно, что Тайный Совет, публично объявив о своем сборе, не защитит себя всеми возможными средствами.

Придется использовать классическую технику: кулак, нож, ручная граната и выдержка или, как неделикатно выражался Алекс, "засада, топоры и задница".

Вот где понадобится спецподготовка "Богомолов". Лучше всего подойдут древние оружие и тактика; буквально удар из прошлого. И, как часто бывало прежде, Стэн составил свой собственный план. Специалисты по безопасности знают все самые изощренные способы диверсии и готовы бороться против них – и часто забывают, что кто-то может напасть с луком и стрелами вместо лазера.

Явился Килгур, загруженный микрофишами, пленками, и даже античными книгами по естественной истории. Они продолжали работать. За два дня Стэн накопил достаточно информации, чтобы приступить к отбору команды. А потом все они прибыли на место и рассеялись тут и там по побережью Орегона: ударная группа из десяти существ и трое специалистов по разведке и рекогносцировке.

Первыми приехали двое – гуманоиды земного типа, мужчина и женщина. Изображая семейную пару, вышедшую на пенсию, Ларри и Фэй Артшулеры приобрели кафе-бар на побережье.

Третий человек прибыл в Кус-Бэй под видом странствующего художника. Когда он не путешествовал по окрестным холмам со своим мольбертом, то подрабатывал на сделанных в виде лодки грависанях, которые использовались для спортивной рыбалки. Псевдоним – Хавел.

Потом прибыли Стэн и Алекс. Стэн выступал в роли предпринимателя, страдающего от сильного нервного расстройства. Его сопровождал санитар – Килгур. История, которую рассказывал Алекс в пивнушках, пьяно хихикая и потягивая при этом кофе, была такова. Его босс верил, что предки его происходили из этого района Старой Земли. Алекс при этом добавлял, что эта навязчивая идея – только составная часть помешательства его подопечного. Рано или поздно бизнесмену взбредет в голову, что его предки пришли откуда-то еще, и они отправятся дальше.

Глава процветающей корпорации, пусть даже находящийся на лечении, не может позволить себе удалиться от дел. Это оправдывало наличие у него изощренных средств связи. Секретность переговоров обеспечивалась применением личного кода. Код был вполне доступным коммерческим шифром, и Стэн предполагал, что криптографы Совета легко его разгадают. Но комбинации кодовых групп, так же, как и сами группы, позволяли Стэну держать связь с Махони и Центром. Передатчик намеренно имел плохую антенну, и его сигналы, к счастью, короткие, заглушали все в округе, чтобы члены команды могли его слышать.

Корпорация в действительности существовала. Что бы ни приказал Стэн, все выполнялось служащими компании. Кодированные сообщения писались очень тщательно и правдоподобно. Стэн, как и все, кто когда-нибудь имел дело с шифровальной техникой, слышал историю о коде, который был раскрыт, когда преступник заказал пять с половиной слонов.

Килгур, распространяя свою легенду по деревне, обнаружил двух агентов из службы имперской безопасности. Один из них – деревенский констебль, слишком образованный, чтобы быть тем, за кого он себя выдавал. Другой содержал бар и чересчур усердно собирал всяческие сплетни.

Четверо других мужчин и женщин из ударной группы жили в развалинах города в устье Ампкуа. Они совсем не скрывались. Их имена были Монтойя, Вальдива, Корум и Акаши. Эта четверка выдавала себя за членов секты Императора, совершавших паломничество по всем местам, которые Бессмертный осчастливил своим присутствием. Они, конечно, должны были совершить путешествие вверх по реке до его рыбацкого лагеря.

Несколькими днями позже их обнаружил в местах, где Вечный Император забрасывал насадку, смотритель реки. Уходить они отказались. Охранник вызвал подкрепление. Смущенно улыбаясь, сектанты сдались охранникам и были бесцеремонно доставлены в Ридспорт.

Несколькими днями позже четверка вернулась и повторила свою церемонию. Охранник, немного обеспокоенный, сделал ряд запросов по видеофону – и выяснил, что секта совершенно безвредна. Покойный Вечный Император считал сектантов если и заблуждающимися, то полезными членами общества, поскольку их вера одобряла милосердие и добрые дела.

Когда их в первый раз выпроводили, пришел приказ Службы охраны: когда они вернутся, выпроводить их опять. Мол, если хотите, можете посадить их в тюрьму – если, конечно, в вашей дикой местности найдется тюрьма; в общем, решайте сами. Смотритель, которому не по душе была работа полицейского, предпочел оставить сектантов в покое, тем более те наверняка скоро закончат свои ритуалы и двинутся дальше.

Вскоре он получил запрос от имперского поста безопасности в убежище Сулламоры. Наружное наблюдение заметило сектантов. Офицер Службы безопасности, выслушав объяснения смотрителя, рассмеялся, и в деле была поставлена точка.

Охранник привык к четверке. И они сердечно приветствовали его, когда он заступал на свой пост.

Однажды он заметил старенькие грависани, покидавшие рыбацкий лагерь. Они были мало похожи на те, что обычно доставляли провизию и строительные материалы. Можно было предположить, что сектанты после долгой стоянки переехали дальше.

И действительно, они исчезли. Смотритель обнаружил их отсутствие, но его больше интересовало странное ластоногое, которого он заметил и попытался сфотографировать. Такого он никогда еще не видел. Тюлень? Морской лев? В тех немногих справочниках-определителях, которые он смог достать, ничего похожего не было.

Смотритель потратил уйму времени – и совершенно безрезультатно, – пытаясь сфотографировать ластоногое и отправить снимок в музей.

Млекопитающее, очевидно, проделало путь от устья реки до того места, где начиналось поместье, куда вход для него закрыт. Смотритель надеялся, что ружья охранников минуют "ее" – он почему-то романтически предполагал, что это именно "она", и надеялся, что у нее хватит ума нырнуть поглубже, когда появятся охранники.

На самом же деле это многополое создание интеллектом по крайней мере вдвое превосходило самого смотрителя. Кличка: Флеза.

Смотрителя мало интересовали крылатые создания, будь то млекопитающие или птицы. Поэтому он даже не обратил внимания на двух зверюшек, похожих на летучих мышей, промелькнувших неподалеку от поместья. Конечно, не Заметил он и миниатюрных телекамер, висящих на их шейках. Две "летучие мыши" хотя и не блистали умом, были весьма полезны "Богомолам" для воздушной разведки. Они умели разговаривать, но их язык был набором малопонятных писков – попробуй произнеси такое имя! Поэтому в списках спецподразделений они значились под номерами, хотя сотрудники обычно давали им парные имена, например Фрик и Фрэк, Гог и Магог и так далее. С парой таких существ Стэн работал и раньше. Этих же звали Дам и Ди.

Стэн воспользовался воздушной разведкой, чтобы построить точную "модель" цели. Пока ее, в сущности, не было, а такая модель просто необходима для интерактивной шлемовой системы. Перед заброской на Землю он уже изучил все, что было известно о поместье, но этого оказалось мало.

Килгур занимался обработкой двух стареньких слуг, которые работали на Сулламору, когда промышленник пытался убедить сам себя, что рыбалка доставляет ему удовольствие. Это дало много сведений – не исчерпывающих, но достаточных, чтобы каждый член команды мог надеть шлем, настроенный персонально для него, и отработать "атаку". Движения каждого из них записывались и передавались Стэну. Хотя шлемы выдавали информацию с множества датчиков, результаты получались очень странные. Прорвать заграждение... Почувствовать своими руками колючую проволоку. Преодолеть ее. Перебить охрану. Свернуть за угол... И все гасло. ИНФОРМАЦИИ НЕДОСТАТОЧНО. Еще несколько метров, и воспроизведение возобновлялось.

К счастью, многоопытные в военных делах "Богомолы" научились приспосабливаться к этим не вполне совершенным имитационным системам. К тому же ситуация значительно улучшилась, когда стали доступны данные от Флезы, Ди и Дам и появилась уверенность, что создана действительно полномасштабная медаль для реальных практических действий.

Сектанты откровенно скучали. Шли тренировки, и делать им уже было нечего. В сущности, они были невидимы – ни для наземного наблюдения, ни для воздушной разведки, в любом диапазоне волн. "Церемонии" сектантов не прошли напрасно. Они вырыли наклонный туннель глубиной около десяти метров, в конце его построили большую камеру. В ней хранилось оружие и имущество, привезенное на грависанях. Конечно, мало хорошего в том, что охранник заметил, как сани отъезжали, но ничего, бывает.

Теперь четверка выжидала.

Подземная камера служила пунктом сбора перед штурмом.

Было и еще два члена команды: н'ранья – огромные трехсоткилограммовые человекоподобные существа, которые стали лучшими артиллеристами Империи. Во время Таанских войн, само собой, некоторые из н'ранья стали опытными, бесстрашными "Богомолами". Стэн был в восторге от таких сослуживцев. Они не только могли легко перенести в одной руке все необходимое для Первой Фазы штурма, но еще были и прекрасными оружейниками.

– Обезьяны? – удивился Махони, когда Стэн сказал, что он хочет использовать н'ранья. – Нет, парень, не сойдут. Да и за медведей их никто не примет.

Стэн все-таки придумал для них прикрытие. Сотни лет тому назад существовала абсурдная легенда о существе, называемом Снежным человеком или Большеногом. По прибытии в Кус-Бэй Стэн намеревался оживить эту легенду. А пока приказал двум мифическим монстрам притаиться, но оставить повсюду гигантские следы. Н'ранья выжидали, живя в лесистых горах неподалеку от Ампкуа.

Стэн вернулся с прогулки в совершенно другом настроении. Похоже, поработали они недурно. Втайне он полагал, что шансы даже лучше, чем пятьдесят на пятьдесят. Все было готово. Потом неприятный холодок пробежал по пояснице и поднялся по спине. Погода? Возможно. Однако стоило в двадцатый раз продумать все детали плана.

За четыре дня до начала операции прибыли остальные сообщники Стэна. Их прибытие обеспечил сам Тайный Совет.

* * *

Сообщники Стэна были имперскими журналистами. Члены Совета требовали максимального освещения своей встречи. Они отобрали самых громогласных и в то же время самых немых псевдожурналистов, которых только смогли найти. Журналисты гарантировали, что будут превозносить любое коммюнике Совета как Священное Писание. Настоящим же репортерам прибыть не разрешили.

Тайный Совет был доволен явным интересом, проявляемым публикой к совещанию на высшем уровне. Они считали, что общественное мнение начинает поворачиваться вспять, и не понимали, что интерес-то вызван их уединенностью. Когда лидер скрывается в месте, которое журналисты окрестили "Розовым Садом", все, что он говорит или делает, привлекает внимание – но нисколько не меняет мнения о нем.

"Пресса" устремилась на Землю. Тут же журналисты испытали первое разочарование: им не позволили проникнуть внутрь имения и предоставили жилье в наспех построенных бараках. Их начальство начало уже ворчать – где репортажи?

Да о чем репортажи-то? Ведь Тайный Совет еще не прибыл. Обо всем – был ответ.

Настоящий репортер или обозреватель мог бы написать статью под названием "Что бы это значило?". Но не те жалкие писаки, которые прилетели на Землю. Они пыжились, отыскивая "колорит": "Человеколюбие покойного Сулламоры", "Небольшое поместье на Земле, где он припадал к природе и Вечному Императору", "Жестокость его смерти" и так далее.

Это быстро осточертело, и борзописцы впали в безумие: "Красоты Орегона" (наверняка возрастет поток туристов), "Необычные земные создания", "Суровый народ морского побережья" и тому подобное. Нашелся осел, который вздумал взять интервью у Стэна. Тот с улыбкой уклонился.

Все гравикары от развалин Сан-Франциско до полярных районов, которые можно было зафрахтовать, были зафрахтованы и перевозили операторов, инженеров, репортеров... Имперская служба безопасности подтянула сюда все силы и не обращала внимания на данные космической, воздушной и наземной разведки где бы то ни было, кроме охраняемой территории. Конечно, зачем перегружать компьютеры Безопасности незначительной информацией?

Оставалось тридцать шесть часов... Стэн начал действовать.

По радио было передано простое, лишенное всякого смысла кодовое слово. Махони получил его и понял, что команда на пути к цели. С этого момента и до окончания миссии связи с ударной группой не будет.

Сигнал нашел дорогу к холмам и руинам, и члены команды пришли в движение.

За одним исключением: Килгур. Холодок в районе поясницы Стэна все никак не проходил. Килгур был отделен от ударной группы. Вперед пойдут десятеро вместо одиннадцати.

Получив это сообщение. Алекс рассвирепел. Он стукнул рукой по столу, и двухдюймовая доска из твердого дерева раскололась. Его лицо пробежало все цвета радуги, начиная с пурпурного.

– Почему? – вскрикнул он.

– Я хочу, чтобы ты был рядом. Это приказ.

– Не забывай, ты уже не адмирал, и я не офицер. А помещик Килгур из рода Килгуров требует – и получит – объяснений!

Стэн объяснил. Он чувствовал, будто кто-то заглядывает ему через плечо.

– Тогда вообще отложи операцию, – предложил Килгур. – Не могу я сражаться с дурацкими призраками-невидимками. Или давай изменим план.

– Времени нет, – сказал Стэн. – Ничего лучше я придумать не смог. А другой такой возможности не будет.

– Будет. Годом раньше, годом позже... – Потом он попытался зайти с другой стороны. – Ведь мое ружье в драке сделает больше, чем задница здесь!

Стэн не отвечал.

Алекс уставился на друга долгим взглядом.

– Такое сильное предчувствие, да?

Стэн кивнул.

– Ну, надеюсь, ты не ошибаешься, парень...

Килгур тяжело вздохнул и выбежал под дождь.

Стэн и другие проследовали в бункер в лагере Императора. Особого "прикрытия" ни у кого не было – вся операция через сорок восемь часов завершится. В противном случае...

Днем раньше в атмосферу Земли вошел корабль. Его вход был рассчитан так, чтобы воспользоваться кратковременной неизбежной "мертвой зоной" для спутниковых систем наблюдения. Впрочем, "корабль" – не совсем верное определение; скорее два корабля, состыкованные вместе.

Неподалеку от орегонского побережья такшипы разъединились. Один из них сразу лег на дно на глубине более пятидесяти саженей. Его приборы должны были ретранслировать сигналы сердитого, взволнованного и теперь немного даже запаниковавшего Алекса, притаившегося на берегу.

Пилот второго корабля, также сперва покоившегося на дне, получил сигнал. Он всплыл и открыл входной люк. Тут же в него шмыгнули Ди и Дам, а несколькими секундами позже в люк плюхнулась Флеза. Она уже обследовала все, что можно было обследовать из воды, да и рисковать перехватом сигналов видеокамер Ди и Дама сейчас было нельзя, как бы ни требовались данные воздушной разведки.

Корабль погрузился под воду, а через некоторое время, этой же ночью, опять воспользовавшись "дырой" в зоне наблюдения, покинул пределы земной атмосферы.

Миссия была в самом разгаре.

Глава 11.

Сенсор-передатчик был сродни идиоту с мегафоном. Его тайком установили на древний-предревний спутник, часть того космического утиля, который делает путешествия внутри системы и за ее пределами такими романтичными. За несколько дней до исторической Встречи на борт спутника поднялся техник. Он сориентировал прибор, включил его, задержался на мгновение, подивившись примитивнейшей машине – дурацкому оптическому компьютеру, и был таков.

Прибор пока выжидал, игнорируя поток кораблей, приближающихся к планете. Не то. Слишком малы. И слишком мало.

Затем он словно проснулся.

КОРАБЛИ!.. МНОГО КОРАБЛЕЙ... МНОГО БОЛЬШИХ КОРАБЛЕЙ.

Сенсор-передатчик промычал свое сообщение дважды на обусловленной частоте и расплавился, превратившись в груду пластмассы.

* * *

Стэн выключил приемник и швырнул его в кучу хлама в центре бункера.

– Наши клиенты идут. Пора и нам!

Команда схватила поклажу, включая длинные тяжелые цилиндры в пухлых рюкзаках, и направилась к наклонному туннелю. Все они были одеты в фототропную униформу, которая, ко всему прочему, давала и некоторую защиту от инфракрасных датчиков систем обнаружения.

Хавел нажал кнопку, и узкий луч осветил график движения спутников-наблюдателей.

– На полтора часа чисто. Потом спутник будет над нами.

– Все равно использовать верхнюю защиту, – распорядился Стэн.

Вальдива спросила:

– А эти... м-м-м... медведи, которых ты упоминал. Они в темноте видят?

Один из н'ранья разразился смехом.

– Нет. Но обнять их было бы интересно!

Обнять? Медведи были первыми в команде по силе. Не говоря уже о тех орудиях убийства, которые несли бойцы. Цилиндры с пусковыми установками и прицелами плюс у каждого армейский нож, лучевое оружие одноразового действия, три типа гранат и "пушки" в виде коротких бочонков, заряженные чрезвычайно мощными взрывчатыми пулями из АМ-2, – отличный аргумент в кабацком споре.

Стэн в последний раз оглядел их нору-укрытие. Через десять часов зажигательная бомба уничтожит лишнее имущество, пустые банки с сухим пайком, гражданскую одежду.

Все члены команды, кроме н'ранья, с тех пор, как они прибыли на Землю, носили специальные мембранные перчатки, чтобы не оставлять ни малейших отпечатков пальцев. Их квартиры в Кус-Бее были тщательно вычищены. Даже анализ на ДНК ничего не даст.

Кроме того, у каждого члена команды на поясе был закреплен "датчик жизни". При любых изменениях в организме хозяина – таких, как смерть, – он должен был сдетонировать, не оставив даже трупа для вскрытия.

За исключением цилиндров, все это было нормальное снаряжение для любой миссии спецподразделения "Богомолов".

* * *

Бригадир Мэвис Симс давала ту же присягу, что и Стэн. Но интерпретировать ее она предпочла по-другому.

Мэвис лишилась сна с тех пор, как вернулась с фальшивой военной игры, где была завербована заговорщиками. Пять поколений Симсов верно служили Империи. Не зря фамильный девиз рода, правда, немного смущавший своей крикливостью, гласил: "Верность до самой смерти". Ни один из Симсов никогда не нарушал его.

И теперь, очередной бессонной ночью, бригадир Симс приняла решение, что и она не отступит от этой клятвы.

* * *

Возбужденная атмосфера в комнате связи скоро сменилась унылой тоской. Военные техники нервно суетились несколько часов, пока имперские корабли приближались к системе Хондзо. Когда началось маневрирование, члены Тайного Совета заняли свои места – буквально в первых рядах.

На командира флота обрушился град выразительных команд. Ответы поступали краткие, похожие на боевые сводки.

Световую панель во всю стену сплошь усеивали мигающие красные и зеленые огоньки, отмечавшие продвижение флота.

Это было чертовски внушительное зрелище – вначале. Затем веками отработанная практика, совершенно необходимая для любой широкомасштабной операции, дала себя знать. И машина медленно завертелась. Медленно... Медленно... С бесконечными обратными отсчетами времени на каждом этапе.

Затем часы снова поставили на ноль, изготовившись для решающего момента.

К тому времени, когда флот замедлил свое движение, затаился и начал готовить наживку для Хондзо, Тайный Совет, казалось, забыл обо всем на свете. Уже не в первый раз за последние два часа Кайс сравнивал эту акцию с теми немногими военными фильмами, которые ему довелось посмотреть. Теперь он понимал, почему их создатели избегали даже малейшего намека на реальные события.

Судя по фильмам, военной верхушке для стратегического планирования и выбора цели требовалось примерно три минуты. Далее обычно следовала сцена "что все это для нас значит", в которой каждый герой размышляет о смысле своей жизни. Бели герой ласковый и сердечный, то обычно он погибает. Бели он злой и циничный, он должен в конце концов наверняка увидеть свет в конце туннеля.

Целые легионы кораблей бросались в фильмах в пламя молниеносных операций. Стандартный сюжет требовал моментальной победы, следовавшей за поражением, когда, казалось, все было потеряно. И, наконец, отвага и хитрость героев побеждают всех врагов.

Кайс не любил фильмов. Но это шоу нравилось ему еще меньше.

Он слегка шевельнулся, когда маленький кораблик пересек невидимую линию, обозначавшую начало территории Хондзо. В любой момент мог последовать громкий протест со стороны небольшого, однако хорошо вооруженного патрульного корабля, а вслед за тем и настоятельное требование покинуть территорию.

Было решено, что передовой корабль пропустит мимо ушей это предупреждение. Если он продвинется достаточно далеко, то патруль хондзо наверняка откроет огонь. А затем на беспомощных хондзо за их опрометчивость падет гнев имперского флота.

Шло время, а ничего не происходило.

Краа распорядились принести еще еды. Большой банкетный стол опустел уже дважды. Большую часть всего сожрали и выпили близнецы. Они ели до тех пор, пока кожа даже толстой Краа не готова была лопнуть. Они извинились, так как худой надо было помочь доставить "сестрицу" в сортир. Послышались громкие рыгающие звуки. Затем обе вышли, сияющие и довольные.

Поначалу Мэлприн, Кайс и Ловетт чувствовали лишь отвращение. Но после второго такого случая в них, как ни странно, проснулся болезненный интерес к происходящему. Видимо, это зрелище было более захватывающее, чем то, что происходило сейчас на большой панели устройства связи.

Когда ожидавшие выбирали себе угощение, раздался трескучий голос. Голос хондзо!

– Центр – неизвестному кораблю. Пожалуйста, представьтесь!

Корабль не отвечал, и возбуждение в комнате связи разгорелось с новой силой. Каждый из пятерки в нетерпеливом ожидании подался вперед.

– Центр – неизвестному кораблю. Вы нарушили наши границы. Вернитесь! Повторяю, вернитесь!

И снова ответа не было, в точном соответствии с планом. Кораблик на большом экране неуклонно продвигался вперед. Техник, наклонившись к Кайсу, прошептал, что хондзо переходят от простых предупреждений к полной боевой готовности. В любой момент может быть пущена ракета.

Потом раздался громкий рев отчаяния – несмотря на все прогнозы, патрульный корабль отступал!

– Неизвестный корабль, – раздался голос командира хондзо. – Берегитесь. Мы зарегистрировали нарушение нашего суверенитета. И об этом немедленно будет доложено соответствующим инстанциям!

– Что за чертовщина? – проворчала одна из Краа. – Почему эти ублюдки не стреляют?

– Чертовы трусы! – заорала другая. – Ну стреляй, ты, дерьмо! Огонь!

Несмотря на это ободряющее высказывание, хондзо предпочли поступить по-своему. Их корабль показал хвост и был таков.

Члены Тайного Совета подавленно молчали. Несчастные техники испуганно озирались, ожидая, что сейчас им предстоит оправдываться.

– Что делать? – прошипел Ловетт.

– Ну и черт с ними! Все равно наступать! – заявила толстая Краа.

– Не знаю, – сказала Мэлприн. – Стоит ли? Я имею в виду, не меняет ли происшедшее наши планы?

Кайс считал, что меняет, – но уверен не был. В конце концов, они так близко. Патруль маленький, флот на месте. И совсем рядом – запас АМ-2.

В этот момент экран потемнел и дал совсем другое изображение. Встревоженные члены Тайного Совета увидели лицо шефа корпуса "Меркурий" Пойндекса.

Он не попросил извинения за вмешательство.

– Меня предупредили, что команда заговорщиков-убийц в этот момент прибыла на место и готовится к удару. Господа, вы немедленно должны передать себя в руки сотрудников службы безопасности. Для паники причин нет. Если вы будете следовать нашим рекомендациям, все будет хорошо.

Члены Совета затряслись, когда дверь с треском распахнулась и в комнату вломились сотрудники службы безопасности в масках. А затем пятерых правителей всего, чем раньше правил Вечный Император, как маленьких детей, увели в укрытие.

Где-то в удаленной системе Хондзо флот ожидал указаний.

Команда приближалась к имению покойного Сулламоры. Сначала они двигались быстро. На рассвете укрылись в речной пещере, которую точно указала Флеза, съели безвкусный обед и попытались заснуть.

Объяснялись они только на пальцах, даже шепота не было. Такие сигналы несли избыточную, очевидную информацию типа "Цель на земле", но помогали хоть как-то прорвать завесу молчания.

Теперь все, что было над головой, должно рассматриваться как враг.

Лишь только стемнело, они двинулись дальше. В десяти километрах от имения команда встретила первые пассивные датчики сигнализации. С помощью электроники датчикам быстро дали понять: "Ты ничего не видел!", и команда пошла вперед.

Датчики стали попадаться чаще и более чувствительные. Но и их удалось успешно обмануть. Затем показалась старая дорога, по которой ходил патруль. Время его прохождения было точно зафиксировано Дамам и Ди.

Системы безопасности оказались до смешного просты. Протопали пятеро патрульных – по всей видимости, "Богомолы". Опять пронесло. Один из н'ранья наклонился к Стэну и пренебрежительным знаком показал: "Хоть танцуй".

Снова вперед. В километре или окало того от поместья Стэн обнаружил высотку с неплохим обзором и прекрасным укрытием от наблюдателей.

– Здесь. Встаем, – подал он знак.

Были открыты цилиндры и извлечены две ракеты. Внешне они походили на стандартное имперское вооружение. Малого радиуса действия, самонаводящиеся, автономные, класса "земля-земля". На деле это было не так. Жидкое горючее было заменено в них на меньшее количество медленно сгорающего твердого топлива – ракетам предстояло стартовать с очень близкого расстояния. Мощность заряда боеголовки увеличена. Механизм самонаведения тоже выброшен; освободившееся пространство занял дополнительный заряд. Оставлено место лишь для примитивной системы наведения, расположенной у хвоста ракеты.

Раздвинули телескопические стойки, соединили их в крестообразную пусковую установку. Артшулеры освободили свои рюкзаки. Каждый из них содержал катушку с двумя километрами тончайшей мономолекулярной проволоки. Один конец проволоки соединили с ракетой, другой – с установленным на штативе прибором ночного видения, снабженным небольшим джойстиком. Н'ранья были готовы.

Остальная часть команды сбросила фототропную униформу, под которой оказалась имперская военная форма, в точности такая же, как у гвардейцев, охранявших поместье. Стэн жестом направил их вниз, к подножию холма.

Кругом датчики. Заградительные барьеры, включая и архаичную колючую проволоку, и мины-ловушки. Охранники. Все просто. Никаких проблем. Не слишком ли просто?

Стоп. Сигнал – движение ладони вниз.

Не нужно. И так все ясно. Команда залегла. Прямо перед ними было последнее заграждение – и зона лагеря!

Теперь должна начаться кровавая баня – желательно, конечно, только для одной стороны.

В начале операции, когда Стэн нажмет клавишу на приборе связи, будет запущена первой ракеты. Вторая пойдет следом через десять секунд. Стэн чувствовал (и не зря), что любая самая современная система наведения будет засечена и тут же блокирована, поэтому он и воспользовался примитивной. Ракеты наводились по проводам, которые тащили на себе Артшулеры.

От проводных систем отказались тысячи лет тому назад в связи с их явным несовершенством. У них было множество недостатков: надо, чтобы оператор оставался на одном месте и вел ракету до самой цели. Он должен находиться на расстоянии прямой видимости от мишени. Со стороны мишени его тоже могли заметить и принять меры.

Для Стэна это не было проблемой – он мог нанести ответный удар.

Проволока могла за что-то зацепиться или оборваться? Только не эта проволока.

Если ракета будет двигаться с большой скоростью, оператор может направить ее выше или ниже цели или, что еще хуже, позволить ей вообще выйти из зоны управления. Поэтому ракета должна быть медленной. Это дает противнику дополнительное время, чтобы обнаружить и уничтожить ракету, а заодно и ее оператора. Впрочем, Стэн надеялся на благополучный исход.

Во-первых, ракеты последовательно накроют территорию мишени, приведя к хаосу, пожарам и панике. Стэн и его команда ворвутся в этот хаос с криками "Свобода!", готовые на убийство. Они должны лишить всех членов Совета любой возможности выжить, а затем перерезать связь и вернуться на базу.

Прибор связи также подаст сигнал Килгуру; оставшийся на дне корабль всплывет и отправится к условленному месту встречи. А потом они все полетят домой и смогут от души напиться.

Ну, хватит мечтать, парень! Пошли.

Стэн нажал кнопку. ОДНА СЕКУНДА...

Первая ракета стартовала и на бреющем полете пошла на главный дом поместья.

ТРИ СЕКУНДЫ...

Фэй Артшулер перебросила через проволоку "колбасный" заряд взрывчатки и дернула шнур подрыва.

ШЕСТЬ...

Первая ракета "ползла" со скоростью всего двести километров в час.

ВОСЕМЬ...

Заряд сработал, образовав в проволоке целые ворота.

ДЕСЯТЬ...

Стартовала вторая ракета.

Стэн закричал:

– Гранаты!

Команда дружно выдернула чеки и швырнула гранаты на территорию поместья.

ТРИНАДЦАТЬ...

Стэн первым вскочил на ноги и бросился к дыре в проволоке. Возможно, это спасло ему жизнь.

ПЯТНАДЦАТЬ...

Взорвались гранаты. Гигантские вспышки распространили помехи в оптических и других диапазонах спектра.

ВОСЕМНАДЦАТЬ СЕКУНД...

Имперская служба безопасности захлопнула ловушку. Показались двое грависаней, громыхнули многочисленные атомные ружья. "Ракетчик" высунулся из своего бункера, следя за целью.

ДВАДЦАТЬ ОДНА...

Первой ракете Стэна оставалось четыре секунды до взрыва.

Датчики ядерных ружей грависаней обнаружили цель. Урановые пули прорезали воздух, и ракета была разбита вдребезги.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ...

"Ракетчик" обнаружил пусковую площадку. Двадцать кассетных снарядов ушли в ночную тьму. Оба н'ранья исчезли в страшном взрыве. Вторая ракета, потеряв управление, взмыла вертикально вверх.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ СЕКУНД...

Пяткой ботинка Акаши наступил на мину, поставленную здесь менее часа назад. Ногу оторвало зарядом, а шрапнель скосила Монтойю. Близкий разрыв задел Стэна, подбросил его в воздух и швырнул назад, на проволоку. Обмакнув, он повис на заграждении.

"Датчик жизни" Монтойи сдетонировал пурпурной вспышкой в темноте.

ТРИДЦАТЬ ОДНА...

Высоко над головой Стэна взорвалась вторая ракета, не принеся никому вреда.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ...

Пулеметы на грависанях нацелились вниз... Клацнули магазины, автоматически меняя боекомплект, и вновь открылся огонь на поражение. Ларри и Фэй Артшулеры были разрезаны почти пополам.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ...

Снайпер поймал в прицел бегущего Хавела... Нажал на спуск. Заряд АМ-2 пробил грудную клетку Хавела.

СОРОК ДВЕ...

Корум и Вальдива бежали зигзагами, уворачивались, стреляли... Пушки нашли их и уничтожили.

Стэн очнулся лежащим плашмя. Оглушенным. Дезориентированным. Он попытался встать на ноги, и рефлексы "Богомола" взяли верх.

Стэн побежал вперед, перекатился через голову, для чего-то продолжая сжимать в руках виллиган. Разрывные пули прошивали пространство в нескольких сантиметрах над его головой, и он вынужден был вернуться в укрытие.

"Здесь безопасно, оставайся здесь, – приказывал ему разум. – Они тебя не увидят. Не найдут".

Тело отказывалось подчиняться.

Он вырвался из своей военной сбруи, выдернул чеку гранаты и вместе с одеждой швырнул назад, к проволоке. Взорвалась первая граната, от нее сдетонировали остальные.

Стэн поднялся. Побежал, спотыкаясь.

"Прочь! Ты проиграл. Шевелись!".

А другие?

"Какие, к черту, другие – они погибли! Выполняй мой приказ!".

Из дыма показался патруль из пяти человек. Поднять ружье. Прицелиться. Нажать на спуск – и в красное облачко врагов!.. Заряды АМ-2 прорвали колючую проволоку и уничтожили датчики сигнализации.

Вперед, за проволоку, раздирая кожу!

Шум воды. "Беги, черт побери! Тебе совсем не больно".

Береговой уступ. Прыжок – опасаясь камней, надеясь на воду.

Ни то, ни другое! Удар об упругую преграду... Царапающаяся подушка из ржавой колючей проволоки.

"Где твой нож, парень? Режь!".

Нечем резать. Нож почему-то не выходил из своих "ножен", и Стэн всем телом с шумом кинулся вперед. В воду, и дальше, через мель. Сзади кто-то стрелял. Брызнули пули.

"Глубже. Ныряй! Глубже! Задержи свое дурацкое дыхание. Зачем тебе кислород? Теперь на поверхность. Вдох, и опять вниз. Плыви, как только можешь. Позволь течению нести тебя. Прочь. Вниз по реке".

Он сунул руку в карман, нащупал крошечную коробочку, сорвал крышку и нажал кнопку.

"Плыви, ты же можешь! Вниз по течению. Там Алекс, он уже спешит к условленному месту встречи".

Стэн понимал, что ему не дойти.

* * *

Килгур в ожидании мерил шагами рубку. Шагать приходилось немного – не больше четырех шагов, и во что-нибудь упрешься... Такшип стоял на берегу реки в условленном месте. Входной люк был распахнут.

Приказ звучал четко и точно: оставаться на месте, пока до рассвета не останется один час или же пока не обнаружат. Если никто не прибудет, уходить в океан, однако оставаться вблизи устья реки. Члены ударного отряда будут пытаться, если не сумеют достичь места встречи, идти к развалинам Ридспорта.

Неподалеку Алекс услышал адские звуки боя. Он в очередной раз проклял Стэна, но потом прервал поток ругательств, так как зажужжал прибор связи.

На экране появилось изображение территории мишени. Сразу за ее пределами мигал крошечный красный огонек – с реки. С самой середины, как-доказывала карта.

– Вот дьявол! – от души выругался Килгур.

Свет – и сигнал – передавал стандартный прибор тревожной сигнализации. Такие приборчики были у каждого члена команды, и каждый имел приказ воспользоваться им, только если не будет никакой возможности добраться до места встречи, – но уж никак не вблизи территории мишени.

И вот мигает огонек. Один.

Алекс увеличил изображение, чтобы разглядеть, есть ли другие. Ничего.

Его пальцы нащупали микрофон.

– Я – место встречи. Ко мне!

Молчание было ему ответом, хотя огонек продолжал мигать. Килгуру понадобились доли секунды, чтобы понять, что это ясный и четкий приказ действовать. Еще секунда, и он поднял корабль на Юкаве – будь проклят тот, кто заметит факел, – и двинулся вперед, вверх по реке.

Вспыхнул экран. Шесть грависаней!

Алекс убрал одну руку с рычагов управления и нажал гашетку. Грохнули пушки корабля. Такшип взвыл, цепляя верхушки деревьев леса, уже почти врезался в них, когда Алекс снова взял в руки управление. Он промчался сквозь падающие обломки грависаней, и тут из динамиков грянул голос:

– Неизвестный корабль! Немедленно приземлитесь, или будет открыт огонь!

Алекс был вынужден подняться из ущелья. Заложил крутой вираж и нажал клавишу "Общий залп" на панели выбора оружия. Залпом вырвались восемь ракет "Гоблин-19". Он еще нашел время отметить, что системы наведения этих антикорабельных ракет среднего радиуса действия активировались, и вернулся к панели управления. Затем снова спикировал в ущелье.

Отвесные скалы проносились мимо, и Алекс чуть не перелетел мигающий огонек и не попал в охраняемую зону их мишени. Он повернул корабль – стабилизирующие и навигационные гироскопы взревели от нагрузки, – вырубил энергию и перешел на двигатели Маклина. Высоко над головой рос гриб ядерного взрыва.

Алекс уже распластался на крышке люка. Прямо перед ним чуть выше по течению плавало неподвижное тело. Килгур вытянулся во всю длину и схватил шершавый комбинезон. Втащил тело на корабль, вернулся к рычагам управления и на полной мощности набрал высоту, прорвавшись сквозь ядерный гриб – все, что осталось от имперского военного корабля.

То ли помогла природная реакция Килгура, то ли везение шотландца, но корабль покинул планету, ворвавшись в космическую тишину на полной мощности двигателей АМ-2.

А в крошечной рубке лежал без сознания Стэн. Его мозг был почти отключен; да и тело, выполнив свой долг, тоже отключилось, ожидая ремонта.

Глава 12.

Библиотекаршу и ее коллег занимали весьма печальные мысли: что им делать, когда – или, точнее, если – уедет их хозяин. Кто подумывал о самоубийстве, кто планировал полную смену профессии. Сама библиотекарша видела два варианта будущей карьеры: либо пойти работать в одну компанию по производству порнофильмов, либо стать наемным убийцей.

Ее работа внезапно превратилась в каждодневный кошмар.

Раньше ничего подобного не было. В сущности, когда она получила эту должность, ей все только завидовали.

Своей прошлой работой старшего библиотекаря крупного университета она была недовольна – не хватало времени для собственных научных исследований и публикаций, да и ее квалификация была избыточной для такой работы. И вдруг, как гром среди ясного неба, появился агент по найму – "охотник за головами". И предложил, как ей показалось, совершенно фантастическую работу – с жалованием примерно втрое больше ее теперешнего.

– Вы не против переезда в другую систему?

– Нет.

Казалось, "охотник" был нисколько не удивлен, как будто знал о ней абсолютно все.

Предлагалась работа личного библиотекаря.

Женщина возразила – она не собиралась провести жизнь затворницей, зарывшись в пыльных архивах.

Ничего подобного, объяснил ей агент. Он предложил ей посетить планету Йонгджукл и поближе ознакомиться с новой работой. Оплаченный билет в оба конца. Он даже предложил сопровождать ее, но она отказалась. Библиотекарша была вполне привлекательна, и агент явно расстроился.

Библиотека занимала целый особняк и была единственным зданием на огромной территории. Но основной дом затмевал своими размерами библиотеку. Уединенный, с более чем тысячей квадратных километров охраняемых земель. Апартаменты, предназначенные ей, были роскошны. Плюс имелся персонал: повара, уборщики, садовники.

Нельзя сказать, что библиотекарша находилась здесь в заточении. Ей предоставили гравикар, а до ближайшего крупного города не более чем час-два лету. Свободное время? Сколько угодно, лишь бы это не вредило работе. Если ей вдруг понадобится помощь, она могла нанять столько сотрудников, сколько необходимо.

Компьютеры? Сканеры? Читающие роботы? Полный комплект. И регулярное представление новых моделей.

Она спросила, позволят ли ей продолжить свои собственные исследования. Несомненно. Сможет ли она принимать гостей? Если захочет. Однако, если выезжать за пределы территории, необходимо брать с собой прибор связи. Готовность к работе – круглосуточная, нужно быть готовой явиться по первому требованию. Конечно, это маловероятно.

Такое предложение казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Она чувствовала себя героиней какого-нибудь слащавого фильма.

В особенности потому, что в особняке никого не было. Никого, кроме обслуживающего персонала. И никто из них никогда не видел хозяина.

Когда библиотекарша вернулась в свой родной мир, то первым делом спросила "охотника за головами": "На кого я буду работать?".

Мужчина объяснил. Особняк – и все его земли – являются частью фамильного имения. Чьего? Я не могу вам этого сказать. Но особняк должен оставаться у семьи и поддерживаться в порядке. А если нет, то уж поверьте мне на слово, дорогая, может рухнуть целая коммерческая империя.

Главой семейства является молодой наследник, продолжал агент. Возможно, вы никогда и не увидите его. Он чрезвычайно занят и предпочитает жить поближе к центру Империи. Но это человек незаурядный. В один прекрасный день он может и объявиться. Один либо со свитой – в этих случаях он потребует абсолютной секретности. Агент пожал плечами. Должно быть, замечательно быть настолько богатым, чтобы вести такой образ жизни.

– А если я соглашусь на эту работу... – начала женщина.

– Вы можете заключить контракт на неделю, месяц или на год, – прервал ее агент.

– ...Должна ли я держать это в секрете?

– Вовсе не обязательно, – ответил он. – Примерно раз в год разговоры вокруг поместья становятся излюбленной темой видеоновостей планеты. Говорите все, что пожелаете, – скрывать тут нечего.

Обуреваемая смутными опасениями, она приняла предложение.

На протяжении одиннадцати лет жизнь ее была раем. Ежедневно поступало головокружительное количество материалов. По-видимому, неизвестный наследник выписывал все научные, политические и военные журналы в Империи. Материал просматривался, аннотировался и большей частью отбрасывался компьютером-сканером, у которого, судя по всему, был совершенно изысканный вкус. Эта машина, как подумалось однажды женщине, словно была запрограммирована на обеспечение свежей информацией кого-то, только что восставшего из могилы.

Компьютер имел два системных модуля. Один из них располагался в опечатанной комнате, другой был в распоряжении библиотекарши. Опечатанная часть, как однажды стало известно женщине, содержала некоторую информацию, недоступную для остальной системы.

Ежегодно все файлы за истекший год удалялись. Затем машина все начинала вновь, собирая, анализируя и сохраняя.

Так продолжалось около пяти лет.

Но шесть лет тому назад компьютер вдруг изменил свой режим и начал сохранять все подряд. Библиотекарша заметила это лишь в конце года. И немного запаниковала. Может, она что-то сделала не так? Ей не хотелось терять свою работу. И не только потому, что она была счастлива в этом мире, встретив и полюбив прекрасных товарищей, но и потому, что ее публикации лились непрерывном потоком, на зависть намного хуже оплачиваемым и намного больше работавшим коллегам.

Человек на другом конце контактного телефона тревоги успокоил ее.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Продолжайте работать.

И она продолжала.

Но теперь несчастная библиотекарша совсем растерялась. Ведь, ко всеобщему изумлению, объявился наследник, существование которого, как она полагала, была просто мифом.

На небольшой посадочной площадке однажды приземлился маленький кораблик. Из него вышел один человек, а корабль немедленно улетел прочь.

Человека встретила охрана.

– Сэр, это частные владения...

А незнакомец произнес слова – те самые, по которым персоналу надлежало узнать хозяина.

Никто не понимал, что ему делать, и каждый внутренне сжался от страха за свое место.

Прибывший попросил проводить его в дом. Он принял душ, переоделся и попросил что-нибудь перекусить. Затем позвонил и попросил показать ему библиотеку.

В большом зале он тактично сказал библиотекарше, что будет очень признателен, если она оставит его одного, но будет наготове. Потом отомкнул дверь в опечатанную комнату со вторым пультом управления компьютером. И началось безумие.

Казалось, наследник просматривал все, что было, и хотел еще большего. Библиотекарше пришлось нанять помощников.

Хозяин оказался чудовищно любознательным. И она снова подумала о нем как о восставшем из мертвых. Нет, поправила она себя. Он словно проспал целую вечность, как в тех древнейших звездных кораблях, которые летали еще до изобретения АМ-2.

Шло время. Наследник питался довольно скудно, спал мало, но впитывал в себя информацию, словно губка. Однажды, когда на мгновение дверь в зал была открыта, библиотекарша увидела перед хозяином пять экранов с непрерывно меняющимися изображениями, а шестой поток данных доносил ему синтезированный голос. Времени поспать не хватало даже штату библиотеки.

Затем внезапно все прекратилось. Человек вышел из комнаты, оставив дверь открытой, и сказал, что его клонит в сон. Библиотекарша сонно ему кивнула в ответ: мол, и меня тоже.

Он распорядился, чтобы она отключила систему. Женщина и ее столь же отупевшие ассистенты разбрелись по своим комнатам.

Библиотекарша заметила странную вещь, но осознала ее лишь несколькими днями позже. Когда она проходила через помещение, где был установлен второй пульт компьютера, ей показалось, что машина отмечает файлы, а затем удаляет все подряд.

Впрочем, какая разница? Главное – поспать.

* * *

Человек выскользнул через неприметные ворота, и вскоре поместье осталось позади. Вдоль дороги стеной тянулась ограда территории особняка.

Он испытывал легкое сожаление. Компьютер сообщил, что, когда он исчезнет, персоналу будет выплачено большое вознаграждение, и за еще большую плату им предложат исчезнуть отсюда навсегда. Особняк, библиотека, служебные постройки через две недели будут разрушены до основания и снесены. Затем голые земли передадут в дар местным властям, чтобы они использовали их так, как им заблагорассудится. А жаль, красивое место. Впрочем, компьютер сообщил ему, что по Империи разбросаны еще десять таких же.

Теперь он знал шесть лет истории. И все. Планов у него не было. Пока не было. Зато ему дали место назначения.

Позади человека вспыхнул свет. Его обгоняли скрипучие грависани, груженные продукцией ферм, предназначенной для рано открывающихся магазинов. Человек поднял руку.

Машина с шипением остановилась. Водитель выглянул и распахнул дверцу.

Мужчина забрался внутрь, и грависани взмыли в воздух.

– Чертовски рано для прогулки, – заметил разговорчивый водитель.

Человек только улыбнулся в ответ.

– Вы что, вкалываете на этого богатея из дворца?

И снова человек улыбнулся.

– Нет. С богатыми мы говорим на разных языках. Так, просто мимо проходил. Странник божий. Спасибочки за то, что подбросили.

– Куда же путь держишь?

– В космопорт.

– Я погляжу, багажа у тебя маловато для путешествия.

– Ищу работу.

Водитель насмешливо фыркнул.

– Ну, счастливо тебе, дружище. Только отсюда ни черта никто не летает. И сюда не прилетает. Невеселые времена для космодромной обслуги.

– Ничего, что-нибудь да найдется.

– Какая уверенность, надо же! Нравятся мне такие парни!.. Между прочим, я Винклорс. – Водитель протянул ладонь. – А ты?

Человек пожал его руку.

– Мое имя Рашид.

Он откинулся на шершавую пластиковую спинку сиденья и уставился туда, где небо было освещено огнями, – в сторону космопорта.

Книга вторая. Император.

Глава 13.

Через час после рассвета служба безопасности позволила пяти членам Тайного Совета выйти из своих бронированных бункеров на окутанную туманом землю. Они уставились на воронки, оставшиеся от нападения, на два ряда укрытых трупов погибших охранников, на порванную колючую проволоку и поцарапанные шрапнелью здания. Они не могли видеть вершины холма, где тянулся вверх дымок от пусковой установки н'ранья. Не видели и такшипа Алекса, обрушившего радиоактивный след вслепую запущенных "Гоблинов" на поверхность Земли.

Четверо из них были в бешенстве – как такое могло произойти?

Пятый, Кайс, силился разобраться в своих чувствах. За все эти годы никто не пытался уничтожить его физически. Поломать карьеру и жизнь – сколько угодно.

Но – бескровно, в залах заседаний...

Они все были оскорблены. Кто и за что?

За яростью Краа, очень близко знакомых с физическим насилием, скрывалось коварство.

– Нам нужны главари. Ведь это заговор, а не забастовка какая-нибудь!

– Я согласен, – вставил Кайс.

– Настоящие главари подождут, – сказала тощая Краа. Она в точности поняла, на что намекала ее сестра. – До понедельника подождут, во всяком случае. Сперва надо расправиться с негодяями, совершившими это злодеяние. Хондзо!

– К черту наш маленький кораблик, – проговорила толстая. – Сейчас у нас отличная причина для праведного гнева.

Ловетт, как всегда, подвел итог:

– Вот уж действительно заговор. Это намного хуже, чем любое нарушение границ каким-то там кораблем!

– Я отдаю приказ флоту, – заявила Мэлприн и скрылась в помещении.

– Правильно – кивнула одна из Краа. – Сначала захватим АМ-2. А потом передавим потихоньку всех, кто на самом деле пошел против нас.

– И их, – согласилась ее сестра, – и кое-кого еще. Хороший повод для генеральной уборки в доме.

* * *

Любопытное явление – получается, как будто некоторые формы и организации начинают жить своей жизнью, совершенно независимой от тех, кто дал им жизнь первоначально. Причем как уж сложилась их судьба с самого начала, так и не изменить ее до самого конца. Это же относится и к армейским подразделениям.

Прекрасный пример – Седьмая кавалерийская бригада. Бездарное командование сразу после образования части привело к колоссальным потерям в первом же бою. Затем на протяжении столетий Седьмую пополняли людьми и модернизировали – поставили на колеса, оснастили летательными аппаратами, – и все равно бригада была постоянно обречена на бездарное командование и регулярные поражения.

В качестве более современного примера можно привести имперский 23-й флот, коему надлежало атаковать миры хондзо и захватить их запасы АМ-2. Когда начались Таанские войны, 23-й потерпел сокрушительное поражение, в основном из-за некомпетентности своего адмирала, которому, правда, хватило благородства пасть смерть храбрых на поле боя.

Был сформирован новый флот. Он воевал весь остаток войны, укомплектованный, в лучшем случае, весьма посредственно, и был известен в имперских службах лишь как любопытный пример возрождения.

По совершенно непонятной причине 23-й оставался в действии и после окончания войны, когда намного лучшие, более известные и удачливые подразделения были расформированы, а их боевые знамена пылились на складах.

Его адмиралом – в недавнем прошлом вице-адмиралом флота – был некто Грегор, сменивший на посту своего предшественника Масона, когда тот отказался выполнить приказ Тайного Совета и был смещен с должности.

Как ни странно, оба командира, и новый, и старый, сталкивались раньше со Стэном. Масон встречался с ним и в летной школе, и в особенности когда был командиром штурмовиков во время Таанских войн. Удивительный человек: без жалости и сострадания ни к врагам, ни к своим собственным бойцам, но один из лучших руководителей, которых когда-либо имела Империя.

Грегор начал свою военную карьеру с неудачи. Он обучался в школе Гвардии вместе со Стэном, однако был признан негодным к службе, когда на посту командира тренировочной роты отдал приказ – строго по учебнику и совершенно неверно. Грегор вернулся в один из туристских миров, где его отец был далеко не последней шишкой. Старик повздыхал, а потом поставил очередную галочку в списке провалов сына и постарался подыскать ему такое место, где испортить что-либо просто невозможно.

Папаша Грегора оказался оптимистом. К началу Таанских войн Грегору было совсем невмоготу. Организацию, где работал, он развалил, семью разрушил... Банкротство на всех фронтах.

Но в военную пору Империя принимала почти любого. Приняла она и Грегора – и даже присвоила ему звание.

В это время Грегор обнаружил путь к успеху: в первую очередь думай о приказах, которые получаешь. Если они не откровенно дурацкие, выполняй их беспрекословно. Пусть тебя считают твердым, непреклонным, даже жестоким. Никто во время войны не будет интересоваться обращением с военнопленными.

Вскоре Грегор стал продвигаться по службе. Он решил, что государственная служба – в особенности с его политическими связями, которые он старательно завязывал – это то, что ему надо. И в особенности в условиях недостатка АМ-2.

Он получил назначение в 23-й флот.

Масону, в действительности сильному человеку, хватило двух недель, чтобы догадаться, что Грегор не только некомпетентен, но и предназначен в будущем исполнить роль Кортеса, когда тот уничтожил ацтеков.

Он оказался прав. К сожалению.

Тайный Совет тщательно выбирал, кому из адмиралов командовать атакой на Хондзо. В известном смысле выбор был сделан правильно. Масон выполнил бы приказ и использовал достаточно силы, чтобы убедить хондзо, что превосходят их и по численности, и по оружию.

Но близнецы Краа вдруг решили, что, в дополнение к другим талантам, у них открылись способности военачальников. Их концепция "хорошей тактики" была столь же искусной, как и путь, которым они разрешали трудовые споры в шахтах.

Масон подал в отставку. Чувствуя отвращение ко всему, он решил на длительный срок исчезнуть и помогал своим старым друзьям-отставникам ремонтировать древние военные космические корабли для музея. Этим он спас себе жизнь.

Секунды спустя после приказа Тайного Совета Грегор послал 23-й флот в атаку.

Флот выглядел довольно внушительно, хотя часть вооружения была в нерабочем состоянии, ожидая запасных частей, которые никак не подвозили. Сами корабли были укомплектованы процентов на семьдесят или того меньше.

Наступивший мир нанес тяжелый удар по вооруженным силам, в особенности по их персоналу. Тайный Совет никого ни принимал на службу, но поощрял каждого, кто хотел бы уйти. А хотели этого многие. Оставалась лишь небольшая горстка искренне преданных космическому флоту.

С другой стороны, трудные времена на гражданке заставили пойти во флот отбросы общества – тех, кто не мог выжить самостоятельно. К тому же люди были доведены до крайности. Жалование им платили от случая к случаю, часто накладывались взыскания, а привилегии то назначались, то отбирались совершенно случайным образом. Мораль стала лишь словом в словаре между словам "мор" и "морда".

Для первой атаки были избраны десять миров – как пример политики устрашения. Два из этих миров служили "складами" АМ-2; на остальных восьми планетах стояли столичные города системы. Для обоих видов целей оружие и порядок боевого развертывания были одинаковыми.

Сначала "ковровая" бомбежка нейтронными бомбами центральных районов городов и пунктов управления "складами". Мгновенно ничего живого – и взрывами не будут повреждены запасы АМ-2.

Ни Грегору, ни членам Тайного Совета в голову не приходило, что перед началом боевых действий не мешало бы объявить войну. Или хотя бы предупредить мирное население.

Грегор нанес массированный удар, чтобы вынудить врага сдаться. Тут и была первая его ошибка: он испепелил всех лидеров хондзо, способных вести переговоры с Империей. Вторая ошибка: ему показалось, что он напугал хондзо до паралича. Неистовый гнев часто может быть поначалу принят за ужас.

Флот Грегора вышел на стационарные орбиты и расставил патрули вокруг складов с АМ-2. Затем они подвели захваченные корабли, которым надлежало образовать "космический поезд".

Совет недооценил запасы топлива. Конвой должен был растянуться по крайней мере на двадцать километров от головного "вагона" до "хвоста".

Кошмар начался, когда хондзо не смогли более терпеть.

Казалось, у них не было ни лидеров, ни генералов, а сопротивление ширилось. Рабочие, выписанные для погрузки АМ-2, похоже, все были заодно и готовы скорее умереть, чем работать. Они ломали все подъемные механизмы и транспортеры, саботировали роботов и компьютеры.

Грегор в отместку попытался взять заложников. Увы, на хондзо это не действовало.

Император смог бы объяснить Тайному Совету, почему это происходит. Хондзо были практичными торговцами, но, прежде чем они поняли, что выгодно подписанная сделка может быть острее меча, им очень по сердцу приходились режущие предметы как средство разрешения спора.

В качестве рабочей силы на планетах-складах использовали ссаженных с кораблей хондзо. То есть практически высадили небольшие ударные силы – отряды, взводы, роты, нерегулярные подразделения. Началась односторонняя партизанская война. Имперские солдаты не могли вести огонь в лабиринте зданий – каждое здание представляло собой чудовищную бомбу. Хондзо не испытывали ни жалости, ни страха.

Сам флот был атакован теми патрульными силами, что были у хондзо, – легкими корабликами, управляемыми тремя отважными мужчинами или женщинами, с бомбой в грузовом отсеке. Камикадзе – "священный ветер" – начали действовать.

Казалось, все хондзо как один затаили дыхание и услышали из туманного прошлого слова: "Погибаю, но не сдаюсь...".

Это была осада... и в то же время не осада. Осаждающие прибывали – и гибли.

Битва... и в то же время не битва, а бесконечная серия убийств в темных переулках. Казалось, что способа остановить врага нет. Послать истребители, чтобы обуздать "нехороших ребят"? Хондзо атакуют и истребителей. Паршивой космической яхты с кабиной, набитой взрывчаткой, достаточно, чтобы вывести из строя истребитель. Три, шесть, десять таких посудин...

Грегор взмолился о подкреплении. Однако подкрепления ему дать не могли.

Кораблибыли, и люди тоже. Они стояли в системе Аль-Суфи. Не хватало топлива. Лишь заправившись, они могли поддержать Грегора. А у Грегора топливо было – только не вывезти.

Кроме того, даже до системы Хондзо стали доходить слухи. Слухи из самой Империи. Что-то там происходило. Хорошо всем известных руководителей вдруг снимали с должностей и отдавали под суд. Приходили слухи и о казнях.

Все, что могли делать палубные команды 23-го флота, – это вкалывать как бешеные и молить Бога, чтобы последний транспорт был загружен, пока они еще живы.

* * *

Мэвис Симс не ожидала награды за предательство своих бывших коллег-офицеров; просто выполняла свою присягу на верность Империи.

Она понимала, что в лучшем случае ее карьера завершена, а друзья от нее отвернутся.

На деле было хуже. Цареубийство, даже попытка цареубийства имеет свои собственные законы, от следствия до наказания, законы, ограниченные только тем, сколько гуманности может себе позволить правитель. Ребер Франсуа Дамьен, замученный и разорванный на четыре части лошадьми, был тому ярким примером.

Сам Вечный Император мало обращал внимания на состояние расследования после неудавшегося заговора Хаконе. А члены Тайного Совета были куда менее святыми в этом вопросе, чем покойный Правитель или, если уж на то пошло, стареющий Людовик XV.

Когда Симс решила раскрыть заговор Махони, она связалась с самым высокопоставленным офицером контрразведки, которого знала, и поведала ему о плане покушения. Где и когда. И не более того.

Что же случится потом... Она не могла себе представить. И не задумывалась об этом.

А случилось то, что Симс была арестована, а мозг ее систематически сканирован. Экспертам-"следователям" было неважно, выживет Симс или нет.

...ТАК... ДЕСЯТЬ ОФИЦЕРОВ ЗА СТОЛОМ. ЗАПИСАТЬ ЛИЦА. ЗНАЕТ ЛИ СИМС ИХ ИМЕНА? ЗАПИСАТЬ ИМЕНА. СЛЕДУЮЩАЯ ВСТРЕЧА. ТАК. КТО-ТО ВЫСТУПАЕТ. КТО?..

Один из следователей узнал его.

– Черт побери, Махони! Но он же умер!..

ПРОДОЛЖАЕМ СКАНИРОВАНИЕ... ВЕЧЕРИНКА... ЧЕРТ! ТА ГРУППА В УГЛУ НЕ СМОТРИТ НА НЕЕ. ЛИЦ НЕ ВИДНО.

– Вот дьявольщина! Это же опять Махони!

– А что там за коротышка в штатском за ним?

– Не знаю. Гляди-ка, он говорит, а Махони слушает.

– Запись звука есть?

– Нет. Симс только проходила мимо этой комнаты.

– Узнать все о коротышке. Всякий, кого слушает Махони, непременно должен лопасть в поле зрения Тайного Совета.

Когда все было кончено, окало восьмисот из примерно тысячи заговорщиков и их помощников, присутствовавших на военной игре, были опознаны. Среди них Махони и Стэн.

И, когда все было кончено, тело Мэвис Симс кремировали. Ее досье исчезло из имперских архивов. Оборвалась цепочка из пяти поколений верноподданных – в ночи и тумане.

* * *

Таково, между прочим, было условное название операции – "Ночной Туман". Составили и размножили списки разыскиваемых. Заговорщиков надлежало взять силами не только сотрудников корпуса "Меркурий", но также и частными вооруженными отрядами членов Тайного Совета.

Некоторые из заговорщиков уже были арестованы и публично допрошены. Некоторые из них под угрозой расправы с их близкими, а чаще просто напичканные наркотиками, признали, что заговор действительно организовали хондзо под предводительством генерала по имени Махони. Затем им позволили умереть.

Другие просто исчезали. Невинные или виноватые, все офицеры Империи были запуганы до безумия. Все они знали, что может начаться операция "Ночной Туман-2". Или "Ночной Туман-3"...

В списке, составленном на основе сканирования памяти Симс, значилось восемь сотен имен. Позднее выяснилось, что убито было по меньшей меры семь тысяч.

У кого же нет врагов? Каждый из членов Тайного Совета, кроме Кайса, решал свои собственные проблемы, когда список проходил через него, и число имен в списке росло.

Когда списки легли на столы сотрудников службы безопасности, которым было поручено заниматься поиском преступников, любому офицеру ничего не стоило добавить еще одно имя. Или два. Или шесть.

Конечно, случались и ошибки.

Детский писатель по имени Уайт, любимый и уважаемый, к сожалению, проживал в том же пригородном районе, что и отставной генерал Уэйт. В полночь в дом писателя ворвались. Писателя выволокли из постели и расстреляли. Жена писателя попыталась остановить убийц и тоже была застрелена.

Когда обнаружилась ошибка, командир отряда убийц, оперативник корпуса "Меркурий" Клейн долго смеялся и с удовольствием потом рассказывал о недоразумении друзьям.

Глава 14.

Алекс увидел, как чудище подняло свою голову от подноса с мясом и налитыми кровью глазами уставилось на Стэна. Над кровожадным лицом нависли гигантские брови. Существо вытерло запекшуюся кровь с губ длинной щетинистой бородой и ухмыльнулось каким-то своим грязным мыслям, обнажив при этом широкие желтые зубы.

Потом неуклюже поднялось на ноги, и доспехи заскрипели под весом многочисленного оружия. Чудище сделало три шага вперед, касаясь пола бугорчатыми волосатыми лапами. Оно было метровой толщины и весило не менее 130 килограммов. В торсе высотой всего полтора метра таилась могучая сила. Мускулы этого создания, несомненно, были такими же твердыми, как у Килгура, несмотря на то, что Алекс вырос в мире с необычайно большой силой тяжести. Позвоночник чудища был искривлен, и туловище держалось на ногах, словно кривой древесный ствол.

Существо поднялось во весь рост, держа огромный рог, наполненный стреггом. Его рычание заполнило зал, словно взрыв небольшой бомбы.

– Клянусь бородой моей матушки! – прогрохотало оно. – Не могу поверить!

Существо проковыляло к столу и нависло над Стэном. Хмельные слезы брызнули из зияющих дыр, которые бхоры называли глазами. Заплакав, словно лохматый ребенок. Ото прижался к Стэну. Его дыхание, разбавленное стреггом, казалось, могло содрать кожу с лица самого закоренелого космического волка.

– Я тебя люблю, как брата! – прорыдал Ото.

Вождь бхоров повернулся к пирующим подданным и взмахнул своим рогом, выплеснув целую лужу, которая могла бы утопить маленького человека.

– Мы все любим его как брата! – громогласно всхлипнул он. – Скажите ему, братья и сестры. Или мы не бхоры? И будем скрывать гордые чувства?

– Нет! – раздался единый вопль более чем сотни собравшихся здесь воинов.

– Поклянитесь в этом, братья и сестры, – прогремел Ото, обращаясь к остальным. – Клянемся отмороженными задницами наших отцов – мы тебя любим, Стэн!

– Клянемся... – раздался ответный рев.

Ото бросился к Стэну и зарыдал.

Алекс вздрогнул. Он не завидовал такой популярности Стэна у этих существ.

В огромном зале было и несколько воинов-людей, разбросанных среди бхоров. Из всех пар восхищенных глаз, уставленных на Стэна – возвратившегося героя, – одна пара глядела на него с особым интересом.

Девушку звали Синд. Она была очень-очень юной и очень-очень красивой. Она была просто чертовски привлекательна. А кроме того, слыла мастерицей в наивысшем искусстве – искусстве убивать. Она была снайпером.

Ее личное оружие начинало свою жизнь обыкновенной имперской снайперской винтовкой, теперь уже ставшей редкостью. Винтовка стреляла стандартными пулями с АМ-2, но пули выталкивались не лазерным лучом, а линейным ускорителем. Автоматически выбиравший мишень прицел переменной мощности определял расстояние до цели. Затем его можно было подстроить вручную, например, если выбранная цель прикрыта каким-то предметом. Такое оружие могло стрелять даже из-за угла. Винтовка никогда не поступала в продажу и не шла на вооружение союзников Империи. Синд приобрела ее на черном рынке, а затем усовершенствовала по своему вкусу – приклад был переделан под ее руку, вес ствола увеличен для лучшего баланса и меньшей отдачи, установлен двойной спусковой крючок, добавлена сошка и так далее.

Винтовка и сама по себе была тяжелой; усовершенствования Синд сделали ее еще тяжелее. Но, несмотря на свою изящную фигурку. Синд могла час за часом тащить ее по холмам и горам без видимых усилий. Невозможная, казалось бы, для обычного женского организма сила достигалась введением особых гормонов.

Основная проблема этой винтовки заключалась в том, что ее снаряжение, как и всякая другая форма АМ-2, было в настоящее время большим дефицитом. Поэтому Синд тренировалась с любым другим оружием, которое попадалось ей под руку, и могла выследить и уложить любого чем угодно, от арбалета до лучемета.

Как и большинство воинов-бхоров, она прошла тренировки по всем видам боевых искусств. На корабле, например, она была вахтенным офицером и испытала себя в нескольких боевых стычках.

Молодая женщина была из дженнисаров, точнее, из экс-дженнисаров. Дженны подчинялись строжайшим военным законам и служили ударной силой теократической монархии Таламейна, которая некогда с невероятной жестокостью правила планетами в созвездии Волка. Волчьи миры, теперь контролируемые бхорами, всегда являлись маленьким источником постоянных неприятностей Вечного Императора. Маленьким только потому, что эта система находилась на самых, задворках Империи. Впрочем, с точки зрения бхоров, они были не так малы. Их культуру быстро сводили на нет кровожадные дженны. Бхоры оказались на грани вымирания.

За много лет до рождения Синд далеко за пределами Волчьих миров было сделано важное открытие. Обнаружили новое месторождение империума-Х – вещества, которое могло экранировать АМ-2, а значит, и управлять этим стратегическим материалом. Однако пути грузовых караванов пролегали вблизи оживленных маршрутов людей Таламейна и его боевого отряда – дженнисаров. Одурманенные навязываемой им жестокой религией – поклонением Таламейну, – дженны стали затычкой в исключительно важной бутылке.

Стэн и Алекс руководили тогда командой "Богомолов", посланной, чтобы вытащить эту затычку. В последовавшей кровавой разборке Стэну в конце концов удалось воспользоваться брешью в геополитике, столкнув друг с другом двух конкурирующих первосвященников. Погибли оба.

К ужасу Стэна, в результате объявился третий религиозный лидер, настолько же сильный, насколько и вероломный. Он был еще и знаменитым героем – воином, аскетом, философом, что притягивало фанатиков даже больше, чем преклонение перед Таламейном.

И вдруг этот новоявленный лидер объявил последователям, что он сам и есть Таламейн, затем разоблачил свою собственную религию как погрязшую в грехах, призвал народ к миру... и потом покончил с собой!

Весьма удачный поворот событий. Впрочем, удача в этом случае была обеспечена жестокой атакой на оплот "пророка", за которой последовала тщательно продуманная Стэном беседа с глазу на глаз, а также инъекция гипнотического препарата в вену, после которой "пророк" был запрограммирован на покаянную речь и последующее самоубийство.

С неохотного благословения Вечного Императора, Ото и его бхоры были признаны новыми хозяевами Волчьих миров.

Многие историки до сих пор согласны, что это было проделано просто блестяще. Бхоры позволили другим существам думать и говорить все, что они захотят, лишь бы это не мешало жизни созвездия Волка и не разжигало новой вражды.

Как ни странно, несмотря на свои древние корни, религия Таламейна потерпела крах, когда пала власть пророка. Помогло тут и то, что зрелище двух дерущихся "богов" было настолько смехотворным, что это поняли даже крестьяне, возделывающие дальние земли.

Дженнисары же стали крестоносцами без креста. Они пришли к новому, мирному образу жизни, но одновременно и стыдились, и гордились своими древними традициями.

В такой семье и выросла Синд. Предания старины ей рассказывали тихонько, в семейном кругу, среди старинного оружия, украшавшего стены, а временами и громко, на сборах всего клана, которые проводились в уединенных местах.

Синд выросла на старых традициях, она была из тех прежних дженнов, у которых в крови кипела любовь к оружию. С детства девочка презирала обычные игры других маленьких дженнов. Игрушечное оружие было ее любимой забавой. Видеокниги о великих битвах и героических подвигах волновали ее куда больше, чем волшебные сказки.

Так что не удивительно, что, когда Синд выросла, она пошла добровольцем в армию бхоров. Да, к старым врагам своего народа... но ничего лучшего просто не было.

Ее инстинктивное умение обращаться с оружием быстро завоевало симпатии бхоров. Теперь, как только где-нибудь разгорался конфликт, требующий вмешательства вооруженных сил, Синд была среди первых добровольцев – и брали ее тоже среди первых. На ее молодость скидок не делали. Скорее всего, это даже было плюсом, поскольку Синд любила схватки больше, чем стрегг, то могучее и злое зелье, к которому давно пристрастился Стэн, а затем, с его "подачи" и Вечный Император. Бхоры поощряли увлечение юной Синд и хвалили ее на своих грандиозных пирушках и пьянках.

Когда бхоры пьяно плакали и поглаживали своего явно смущенного друга, Синд с обожанием глядела на великого Стэна. Ведь подвиги именно этого человека восхвалялись на попойках бхоров более, чем чьи-нибудь еще. Не было такого бхора, который прошел бы мимо Стэна, не бросив восхищенного взгляда или замечания, даже если он и не имел к тем событиям прямого отношения. Истории о великих свершениях пересказывались вновь и вновь, и каждый раз Стэн и Алекс озарялись все большей и большей славой. Особенно Стэн.

Он оказался моложе, чем представляла себе Синд; она ожидала увидеть седого бородача, полного степенного достоинства. Правда, он оказался и более красивым.

Ото отошел в сторону и беседовал с Алексом Килгуром. Синд заметила, как Стэн рассеянно оглядел комнату, и подумала, что никогда не встречала такого одинокого человека. Девушка всем сердцем почувствовала те воображаемые ужасы, что были у него на душе. Ей захотелось поговорить со Стэном, успокоить его.

Взгляд Стэна скользнул мимо нее... а затем... О Боже! Он взглянул на нее!

Лицо Синд вспыхнуло. Как жаль, что взгляд его не задержался!.. Смог бы он понять, чего она стоит? Понял бы, что единственная ее страсть – верная подруга, дальнобойная винтовка? Наверняка понял бы. Великие воины, подобные Стэну, прекрасно разбираются в таких делах. Синд решила, что им каким-то образом обязательно надо встретиться. Она вернулась к еде, не подозревая еще, каким ужасным недостатком может быть молодость.

Алекс осушил свой рог и позволил Ото вновь его наполнить. Вожак бхоров отвел его в сторонку и начал пьяно расспрашивать. Сильно беспокоит его настроение Стэна, сказал Ото; печаль Стэна так глубока, что Ото бессилен развеять ее. Он сказал Алексу, что, напомнив Стэну их первую встречу, получил в ответ лишь слабую улыбку. Бхоры тогда раздали пленных дженнов по всем кораблям и казнили их древней затейливой казнью бхоров.

– Помнишь лицо того дженна, когда мы запихивали его в пусковую трубу? – спросил Ото. Алекс помнил. – Клянусь косматой бородой моей матушки, это была забавная картинка! Его рожа так и перекосилась от страха! Ну и помучали мы его тогда здорово! А потом кишки наружу выпустили и душу на небеса отправили. Эх, славные денечки были!

Он хлопнул Алекса по спине своей лапищей, словно полутонной дубиной. Даже Килгур чуточку рассердился. Но прежде чем Ото подумал, что и Алекс разделяет мрачные мысли Стэна, тот расхохотался во все горло, вспоминая эти кровавые времена.

– Так что же с нашим Стэном-то, а? – спросил Ото. – Огня в нем прежнего что-то нету. Покажи мне существо, которое обидело нашего брата, и клянусь тебе, мы прикончим его!

Алекс был бы счастлив, если бы все было так просто и проблемы Стэна разрешались бы с помощью старинного бхорского Благословения. На самом деле приятнее было думать о кишках, плавающих в космосе, чем разделить хотя бы наименее мрачные из мыслей, мучавших Стэна с тех пор, как они улетели с Земли.

Килгур мчался так, словно врата в рай закрывались, а за ним по пятам гналась толпа демонов.

Это не слишком большое преувеличение. Если бы Алекс не действовал так быстро, их не только бы нашли, но и схватили.

Килгур наплевал на осторожность и законы физики. Его такшип закладывал такие виражи, что каждый сустав отзывался мучительной болью. Он использовал все свои уловки и по пути изобрел несколько новых, чтобы избежать обнаружения. Ускользнув, он передал Махони быстрое "Рви когти!" и затаился, растаяв, словно призрак. Махони должен был сам о себе позаботиться.

"Этот мужик привык и не к таким переделкам!" – подумал Алекс, хотя и не без симпатии. Махони ему нравился. Впрочем, кроме надежды, он ничем не мог помочь маршалу. Если все они останутся живы – а это, надо сказать, очень проблематичное "если", – у них было куда отступать, точка встречи на случай опасности. Не на Поппаджо. Они согласились, что если их миссия будет провалена, то не стоит испытывать судьбу дважды в одном и том же месте. Но пока очень сомнительно, что все это может пригодиться.

Килгур полагал, что ярость Тайного Совета будет так велика, что они не пожалеют средств и пойдут на все, чтобы загнать их в угол. И он был прав. Так где же им спрятаться, куда приткнуться? Для подобного укрытия требовалось два важнейших элемента. Во-первых, их там никто не должен искать. И, во-вторых, что еще важнее, – если кому-нибудь и взбредет в голову искать, их со Стэном не должны выдать.

Чтобы вычислить такое место, много времени не понадобилось. Стэн тут был не помощник. Что поделаешь, парень совсем раскис. Алекс пристегнул его ремнями к койке в крошечном лазарете корабля и запустил программу "Травма". Медицинские приборы тут же зажужжали и засвистели. Звуки были ужасно назойливыми и мешали сосредоточиться. Но в конце концов, пока такшип метался туда-сюда, скрываясь от погони, приборы стихли. Килгур заглянул в лазарет. Бледность Стэна несколько спала, но он все еще был без сознания – бедный парень.

Наконец Алексу пришло в голову замечательное укрытие. Вряд ли на свете нашлись бы другие существа, которые были бы в большем долгу перед Стэном. И он взял курс на созвездие Волка – к бхорам.

Где-то на полпути Стэн уже мог встать на ноги. Собеседником он, конечно, был тем еще. Каменное лицо. Не говорит ни слова. Иногда Стэн будто бредил – невнятно бормотал.

Поначалу Алекс думал, что все это потому, что Стэн еще только на пути к выздоровлению. Но затем компьютер лазарета сообщил ему, что дальнейшего лечения не требуется. В конце концов Алексу пришлось признать, что душевная рана, которую получил его друг, гораздо сильнее физических. Она-то и вывела его из строя.

У него не было ни малейшего представления, что с этим делать и даже как заговорить со Стэном на ату тему. Он просто стиснул зубы и оставил все как есть.

Затем однажды Стэн сам заговорил. Они тогда обедали – в полной тишине. В последнее время у Стэна появилась привычка за едой взглядом утыкаться в свою тарелку. Не говоря ни слова, не глядя по сторонам. Пища для него потеряла свой вкус и была лишь топливом, необходимым организму. Краешком глаза Килгур наблюдал за товарищем.

Стэн сунул в рот какой-то кусок. Пожевал. Проглотил. Еще кусок. Механический процесс. Вдруг он прекратил жевать, его лицо потемнело от ярости. Стэн выплюнул пищу, словно это был яд, вскочил на ноги и выбежал прочь, громко хлопнув дверью.

Алекс решил не обращать на это внимания. Он выждал некоторое время, а потом прошел в каюту товарища. Дверь была распахнута, и Стэн расхаживал взад и вперед, растрачивая энергию злости. Алекс подождал за дверью, пока он немного успокоится. Стэн увидел его, остановился, затем встряхнул головой.

– Прости меня, Алекс, – сказал он.

Килгур решил клюнуть на приманку и встряхнуть Стэна по мере сил.

– Давно пора! – воскликнул Алекс с притворным раздражением в голосе. – Он, видите ли, прощения просит, черт!

И продолжал раззадоривать Стэна.

Оказывается, тот испортил ему, Алексу, обед. И вообще такой ужасный компаньон, что довел бедного Алекса до мыслей об убийстве. Или самоубийстве. Он ведет себя как мальчишка, заявил Алекс, и пора бы уже взяться за ум, который еще остался, задуматься, как он измучил других, например своего самого давнего и дорогого друга Алекса Килгура.

В начале своей затеи Алекс чувствовал себя распоследним дерьмом – кусая парня, которому и без того тяжело. Но потом его вдруг осенило. Ведь Стэнобратилсяк нему, черт возьми! Значит, ему надо поговорить.

Впрочем, Стэн и не слушал. Его голова склонилась вниз, а кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев.

– Я провалил дело, – просипел Стэн. – Из-за меня они все погибли!

– Ага! – кивнул Алекс. – Но ведь всякое бывает. Не первый раз. И не последний.

Килгур понимал, что не давало Стэну покоя. Теперь, когда товарища наконец прорвало. Алекс попытался представить их действия в перспективе. Он говорил о других заданиях, которые провалились, оставив после себя горы трупов. Он напоминал о куда худших временах, когда они были свидетелями, а зачастую и инициаторами намного большего количества смертей.

Алекс понимал, что говорить все это Стэну – все равно что плевать против ветра. Но должен был попытаться.

Конечно, не в том дело, кто виноват. Более чем шесть лет тому назад Стэн принял решение оставить карьеру военного. Таанский конфликт обошелся неслыханно дорого – как по жизням, так и по деньгам; вообще, по всему. Даже на их собственном совершенно незначительном уровне. Стэну и Алексу пришлось пожертвовать столькими жизнями, что отвратительный вкус крови будет всегда их преследовать. Стэну настолько опротивела роль мясника, что он не только решил подать в отставку, но и порвал отношения с единственной семьей, которую он знал, – армией.

Примерно те же соображения определили и решение Килгура. Но у него был Эдинбург, была семья и старинные друзья.

Усугубляющим фактором явилась добровольная ссылка Стэна. Неважно, что и там он продолжал упорные тренировки; он не мог не связывать вину за провал операции с тем, что вышел из формы. Следовало отговорить Махони от идеи поставить его во главе штурмовой группы, помочь Яну найти кого-нибудь еще – не такого усталого и ожесточенного.

Алекс выложил все ото Стэну. Он его уговаривал. Он проклинал его. Ничего хорошего не выходило. Да и как могло выйти? Алекс понимал, что в подобном положении и он чувствовал себя так же.

Молчание продолжалось. Продолжалось всю оставшуюся часть полета. И потом тоже.

* * *

Синд исправно посещала многочисленные пиры, которые бхоры устраивали в честь вернувшихся героев войны с дженнами. Она не знала, что главной причиной этих банкетов была неуклюжая попытка Ото развеять тоску Стэна и положить конец его самобичевание. И все же девушка не могла не заметить, каким мрачным выглядел Стэн, каким безразличным ко всему окружающему, словно в глубине души постоянно терзался такими муками, которые нормальному существу и представить-то трудно. Ей это казалось ужасно трагичным – и романтичным.

Наконец она набралась смелости разделить возвышенное одиночество Стэна. Поразмыслив, как лучше подать себя. Синд купила новый костюм – настолько откровенный, что ей становилось не по себе от одной мысли, что он будет висеть в ее шкафу. Когда она все же надела его и взглянула в зеркало, то готова была загородиться простыней, чтобы не видеть себя в нем. Она приукрасила свое и без того безукоризненное лицо самой дорогой и экзотической косметикой, какую только смогла достать, и в довершение всего побрызгалась духами; как гарантировала ей продавщица, мужчины просто падают к ногам женщины, лишь только почувствуют этот изысканный запах.

Синд снова осмелилась предстать перед зеркалом. Господи, просто дешевая уличная шлюха!.. Если это и есть то, что нужно мужчинам, то они... они должны... Она так и не придумала, что же они должны, но была уверена, что с такими мыслями можно дойти до чего-то действительно ужасного.

Ну и черт с ним! Пусть принимает ее такой, какая она есть.

Синд долго стояла под душем и соскребла всю эту оскорбительную краску. Затем выбросила пошлую вещь, которая так позорила ее гардероб. Вместо этого выбрала одну из своих лучших униформ; пошитая из материала, похожего на кожу, она выглядела так, будто чудище, которое прежде носило эту кожу, было выведено специально для юного и прекрасного тела Синд.

Ее лицо было свежим и блестящим после душа, а щеки пылали от дерзких мыслей, которые проносились в голове.

И снова Синд поглядела на себя в зеркало. О, хорошо! Вот это должно подействовать.

На самом деле она и не могла прийти к более верному решению. У Стэна однажды уже была любовница из этой части Империи. Ее звали София. Прекрасная девушка стремилась любой ценой попасть в столицу, ко двору. Стэн помог ей добиться цели. Прошло довольно долгое время, пока он и София не встретились вновь во время приема, устроенного Марром и Сенном.

Косметика и парфюмерия, которыми пользовалась Софи, не сильно отличались о тех, которыми пользовалась Синд, разве что были намного дороже. Что касается платья, то София не носила вообще ничего, кроме разбросанных кое-где золотистых блесток. Увидев такую красотищу, Стэн сделал то, чего она менее всего ожидала, – сломя голову помчался в объятья лейтенанта полиции, некоей Лайзы Хейнз, женщины, которая была намного больше ему по душе.

Синд знала, что этот пир будет полуофициальным, то есть перед обычной обжираловкой выстроится торжественная линия встречающих для приветствия почетных гостей. Использовав все свои связи, вымолив одолжение у знакомого бхора, она добилась места в конце строя.

Ото пригласил Килгура и Стэна в зал и повел вдаль строя. Поработав начальником личной охраны Императора, Стэн отлично разбирался во всех тонкостях дипломатических приемов. Он жал каждому руку, заглядывал в глаза и мило улыбался – улыбкой слабой, но вполне удовлетворительной. Затем переходил к следующему встречающему.

К тому времени, когда очередь дошла до Синд, Стэн уже торопился к столу. Он одарил девушку небрежным рукопожатием, улыбнулся и приготовился двигаться дальше.

Синд задержала его руку. Только лишь на мгновение, которого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Стэна, но не рассердить его. Он неожиданно заметил, что смотрит на необыкновенно милую девушку в военной форме, с лицом, свежим, как сама природа, глазами ясными и невинными и трезвым серьезным взглядом, свойственным лишь наивной юности.

Синд второпях заговорила, чтобы успеть высказать Стэну все, пока он не двинулся дальше:

– Адмирал Стэн, знакомство с вами – величайшая честь для меня. Я изучила в подробностях ваши действия во время войны с дженнисарами и должна признать, что в восторге от вашего военного гения и личного мужества. Вы для меня непререкаемый авторитет и пример для подражания.

Стэн не сразу нашелся.

– Спасибо, – наконец проговорил он. И собрался идти дальше.

Но Синд еще не закончила.

– Вдруг у вас найдется свободная минутка, – продолжала она. – Я буду очень признательна, если вы сумеете долю ее уделить мне. У меня столько вопросов, которые надо вам задать. Да их на моем месте задал бы любой воин. Впрочем...

Затем она улыбнулась своей лучшей улыбкой – той, что никак нельзя назвать жалкой, а, напротив, озаряет все комнаты. Не нужно было пристально присматриваться, чтобы понять, что тут подразумевалось нечто большее. На месте Стэна только мертвец не сообразил бы, что эта юная леди считает его весьма привлекательным и очень даже не против разделить с ним постель.

Теперь он уже не улыбался. Напротив, он от всего сердца поблагодарил ее а спросил имя. А получив ответ, пообещал, что обязательно вспомнит ее и будет счастлив с ней встретиться – конечно, если будет время. Напоследок он вновь улыбнулся девушке слабой грустной улыбкой. Этим он хотел сказать: увы, откуда ему, времени, взяться?..

Только потом он двинулся дальше. Пока Стэн дошел до своего стола, он уже почти позабыл ее – но не совсем. Хотя девушка и была очень юной. Стэн-то был не каменный. Он был польщен. Казалось, даже походка его изменилась и шанс стали легче.

Синд наблюдала за уходящим Стэном. На ее взгляд, встреча прошла прекрасно. Все получилось, как ей хотелось. Миссия выполнена. Приглашение сделано – и принято.

Теперь главное – сделать так, чтобы у Стэнанашлосьвремя.

* * *

Стэн метался во сне, тонкая простыня опутала ему ноги.

Во сне он возвратился на Вулкан, когда семнадцатилетним дэлинком прятался от социопатрулей барона Торесена. Стэн прятался с Ороном, вождем малолетних преступников. Он страшно устал от долгого и напряженного бега.

И вдруг почувствовал, как стройное тело скользнуло на мягкий матрас... Бэт! Ей тоже семнадцать. Нагая и очаровательная, стремящаяся к нему. Прелестная. Такая прелестная!..

Стэн задохнулся в глубинах своего сна и вдруг ощутил в руках податливое извивающееся тело. Что за черт? Он пристально вгляделся. Конечно, это не Бэт... Но она очаровательна!

Девушка застонала и прижалась к нему. В какой-то момент Стэн почти ответил ей. Он все еще был погружен в свои сны. А сны вдруг стали явью – поэтому он и не сопротивлялся.

"Кто же это, в конце-то концов?" Он вдруг припомнил юную наивную девушку в строю встречающих. Как там ее?.. Синд? Э, парень! Берегись, адмирал. Она не из тех, с которыми переслал и забыл. Такую в постель только затащи, начнет права потом качать. Красивая, ласковая... Да, но... Никаких "но", болван! Дело-то серьезное. Зачем тебе лишние обязательства?

И Стэн отстранил-таки Синд. Она начала было возражать, но он мягко прикрыл ее рот ладонью.

Путь, который она выбрала, не самый лучший. Он, конечно, польщен и уверен, что Синд – самая прекрасная из женщин в Империи, но он сейчас не в том положении, чтобы начинать какую бы то ни было связь. Так что хотя он не забудет этого момента до конца своих дней, Синд все же придется забрать свою одежду и уйти.

Не сразу, но Синд подчинилась. Когда она ушла, Стэн в сердцах трахнул кулаком по подушке. Этой ночью он так и не смог заснуть. Только терзали его уже не кошмары проваленной операции.

Что же касается Синд, она, безусловно, была задета. Да что там, оскорблена в лучших чувствах! Однако влюбилась еще сильнее, как никогда. Он так уважительно относится к ней, что нашел в себе силы отказаться от ее ласк!.. В мечтаниях девушки Стэн перешел из ранга героя в ранг божества.

"Ничего, еще придет мое время, и результат будет совсем иным", – утешала себя Синд.

* * *

Килгур не присутствовал на этой встрече, но подготовил ее он. Ото был проинструктирован и почти трезв.

Вождь бхоров попросил Стэна прогуляться с ним возле небольшого озера в красивой долине неподалеку от его резиденции. Место было выбрано не случайно – озеро являлось памятникам жертвам бхоров в войне против дженнов.

Прогуливаясь вокруг озера. Ото вроде бы хотел попросить совета Стэна, как ему быть дальше с созвездием Волка. И так же не случайно, что все планы на будущее он связывал с изобилием АМ-2. Его собственной идеей было напомнить – с безжалостными подробностями – о тех невзгодах, которые испытывали жители Волчьих миров во время правления "этих придурков из Тайного Совета". Чрезвычайные лишения вызваны не только сокращением запасов АМ-2, (как полагал Ото, подстроенным умышленно Тайным Советом), – но и всеми бедами, связанными с прекращением добычи и экспорта империума-Х. Ото также не преувеличивал, говоря, что предвидит время, когда Волчьи миры как культура перестанут существовать, и это может произойти через год или около того, не позже. Планетные системы будут отпадать одна за другой, пока все они не станут одиноки, как в Древние Времена, когда никто не мог наверняка сказать, есть ли еще где-нибудь жизнь за пределами атмосферы.

Стэн слушал внимательно – и не только из вежливости. Все, что говорил Ото, было правдой. Хотя Стэн и не знал, что тут можно поделать.

Когда они обошли вокруг озера, Стэн заметил, что его поверхность странно мерцает. Такого он еще никогда не видел. Дно озера словно состояло из гигантских черных плит, отполированных до зеркального блеска. На поверхности плит заметны были какие-то оспины. Поначалу Стэн даже не разобрался, в чем дело, и решил, что это водоросли. А потом вдруг понял – имена! Имена погибших бхоров, увековеченные здесь их братьями и сестрами, отцами и матерями, любимыми и друзьями.

Когда Стэн осознал, что означает это озеро, он почувствовал, как к глазам подкатывают слезы.

Ото сделал вид, будто ничего не замечает.

– Буду откровенней, друг мой, – проговорил вождь бхоров и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Для меня не секрет, как ты страдаешь. Сказать тебе, что это обычное страдание старого солдата, – не поможет. Сказать, что это не более чем честолюбивая обида за прошлые операции, которые многие годы проходили без сучка и задоринки, – тоже бесполезно.

Вот еще одно глупое сравнение. Должен тебе признаться: к сожалению, не все бхоры избирают славный... гм-м... Путь Воина.

Стэн приподнял бровь, но удержал свои мысли при себе.

– Был у меня дядя. Портной. Только не улыбайся! Клянусь отмороженной задницей моего папаши, не было на свете живого существа, которое любило бы так работать с одеждой, как тот самый дядя, о котором я говорю. Прошло много лет. Приятных и полезных лет. А потом у него стали болеть руки. Суставы пальцев покрылись большими нарывами. Такими толстыми и болезненными, что работать он уже не мог. Ты понимаешь, какой трагедией было это для моего дяди?

Стэн кивнул. Он понимал.

– Что ему следовало делать? Прекратить работу, которая доставляла ему столько радости? Или залить глаза проклятым стреггом и пить до тех пор, пока не отступит боль – и только тогда продолжать свою работу?

Стэн ответил, что дядя наверняка выбрал последнее. Он знал, что стрегг, названный в честь древнего врага бхоров, имеет свойство заглушать боль.

– Тогда ты ошибся! – проревел Ото. – Он этого не сделал. Он все бросил. И умер – ожесточенным и разбитым. Это проклятие и стыд нашей семьи. Клянусь, никому и никогда я в этом не признавался!.. Ну разве что по пьянке. Но трезвым, клянусь тебе, я никому этого не говорил. Никогда!

Стэн начал чувствовать себя дураком. Его друзья разговаривают с ним, как с малым ребенком! Что ж, может, они и правы. Может, он действительно нуждается в хорошей встряске. Бедняга Ото так старается.

– Так чего же тебе надо? – в упор спросил Ото.

– Что? – растерялся Стэн.

– Чего ты хочешь? Эти... твари, которые сидят теперь на месте Императора. За ними должок. Или они не враги тебе? Или они не заслужили твоей ненависти? За что ты их жалеешь-то? Убей их!

– Уже пробовал, – нерешительно проговорил Стэн.

– Ну так попробуй еще! Не будь таким, как мой дядюшка.

Стэн хотел сказать, что убийство, по сути, ничего не изменит. И не решит – по крайней мере, для него. Но он не знал, как объяснить это своему грубому и неотесанному другу.

– Ты хочешь больше, чем просто смерти? Так, что ли? – спросил неожиданно его грубый и неотесанный друг.

Стэн задумался. Чем глубже он задумывался, тем больше злился.

– Они убийцы, – прошипел он. – Больше чем убийцы. Когда они убивали Императора, они же убивали всех нас. Скоро мы все будем жить, как скоты. Будем сидеть у пещеры и колотить камнем о камень, чтобы добыть огонь.

– Хорошо. Ты разозлился. А теперь подумай, как свести счеты.

– Свести счеты – это не то, что я хочу.

– Клянусь бородой моей мамы, мы к этому еще вернемся. Но чего же ты хочешь, скажи! А потом погрузимся на мои корабли и посмотрим, как их души полетят к дьяволу в ад!

– Я хочу... справедливости, – в конце концов промолвил Стэн. – Я хочу, черт побери, чтобы каждое существо в Империи знало о преступлениях Тайного Совета. Их руки в крови. Справедливости я хочу, черт возьми. Справедливости!

– Лично я в справедливость не верю, – мягко произнес Ото. – И ни один настоящий бхор не верит. Эта красивая сказочка создана для других, более слабых существ, которые ищут высшей правды, потому что их собственная участь ничтожна. Но у меня широкие и терпимые взгляды. Если справедливость – твое лакомство, наложи и мне тарелочку, поедим вместе. Давай решай. В каком виде ты представляешь эту твою справедливость? И клянусь отмороженным задом папаши, если ты опять полезешь в кучу эмоционального навоза, я лично тебе ноги выдерну. Одну за другой.

Стэн не нуждался в такого рода уговорах. Внезапно он вдруг осознал, какой же справедливости ему хочется.

– Готовь корабли, дружище! – сказал он.

Ото восхищенно заревел:

– Клянусь длинной косматой бородой моей матушки, это для нас счастье. Выпьем за их души в аду!

Глава 15.

Компьютер был мечтой бюрократа. Как центру хранения информации, ему не было равных на общедоступном рынке. Но самое выдающееся его качество заключалось в методепоискаинформации.

Руководитель исследовательской группы пришел к Кайсу с предложениями еще десять лет тому назад. Кайс провел тогда с группой четыре месяца, выдав все мыслимые возражения и целый шквал "но" касательно теоретических пределов машины. Однако он не нашел ни одного изъяна.

Тогда Кайс отдал приказ запустить проект в производство. Он был настолько дорогим, что в другое время Кайсу пришлось бы искать компаньонов, чтобы разделить риск. Конечно, такая идея какое-то время у него была. Но новый компьютер в случае успеха принес бы такую громадную прибыль, что Кайс отбросил мысль о партнерах.

Еще более важным, чем прибыль, было потенциальное влияние. Компьютер был единственным в своем роде устройством и так основательно запатентованным, что ни одно юридическое лицо даже мысли не могло допустить о его копировании без риска – нет, без полной гарантии – проиграть состояние, репутацию и благополучие армии юристов Кайса.

С самого первого момента Кайс знал, что новая машина сможет заменить целую систему, которую обычно использует каждое правительство в Империи. А условия продажи будет диктовать он и только он.

Как только компьютер запустят в производство, его, Кайса, влияние будет расти так же быстро, как и его богатство. В конце концов, только одной компании – его компании! – будет позволено производить обслуживание и периодическое усовершенствование. Короче говоря, посмей стать на пути Кайса – и твоя бюрократическая система рухнет. Само государство пойдет у него на поводу!

Почти каждое действие любого общественного существа порождает запись. Вопрос: что делать с этой записью, чтобы другие смогли ее просмотреть в случае нужды. Бели запись – одна-единственная, никаких проблем – положи ее под камешек, пометь его, и тот, кому дадут указания, сможет ее найти.

Но документы плодятся быстрее, чем тараканы. Первобытные люди быстро исчерпали наскальное пространство для рисунков и вышли из пещер, пергаменты с записями заполонили библиотеки, клерки так набивали архивы, что лопались ящики картотек, и даже теперь, в современной Империи, данные переполняли память самых больших компьютеров.

Но и это еще не самая сложная проблема. Всегда можно добавить новые банки данных. К тому же современные системы ушли далеко вперед от волоконной оптики, так что быстродействие машин тоже не помеха.

Однако есть еще одно препятствие, преодолеть которое не смог никто: как найти один маленький байт информации, скрытый в такой ее массе? По слухам, в легендарной Александрийской библиотеке работало несколько сотен служителей, чтобы находить в шкафах свитки, которые заказывали ученые посетители. Проходили дни и даже недели, пока находился нужный свиток. Ученым это явно не нравилось, так как приезжали они, как правило, с нищенским бюджетом. Их многочисленные горькие жалобы пережили даже пожар, который уничтожил библиотеку. А ведь это было в далеком прошлом, когда люди знали не так уж много.

Во времена Стэна эта проблема выросла в таких пропорциях, что могла привести в замешательство математиков-теоретиков, размышлявших об основах Вселенной.

Рассмотрим вот такой маленький пример: проклинаемый всеми интендантский сержант получил приказ улучшить рацион команды новобранцев. Их моральный дух упал до такого уровня, что сержант сам попал под пристальное внимание командиров. Были даны рекомендации – много-много рекомендаций, и все их надлежало выполнить. Одна из таких рекомендаций касалась наркопива. Но не просто любого наркопива. Его командир припомнил одну марку – имя которой уже стерлось из памяти, – с каким удовольствием они глотали это пойло перед победоносным сражением сотню лет назад или даже раньше!

Вот такой был намек. И ничего больше.

Сержантик бросился действовать. Запустил свой верный компьютер. И дал задание найти проклятое пиво. Список, который он получил, наверняка содержал и марку, любимую его командиром – захороненную в миллионе или даже больше вариантов, и не было никакого способа ограничить поиск. Не давать же командиру пробовать каждое из них на вкус, проведя за этим занятием несколько жизней. Хотя и приятное, это решение, очевидно, было невыполнимо.

У компьютера Кайса здесь вообще не возникло бы проблем. Ведь его проектировали с учетом того, что человеческий разум имеет свои пределы. Компьютер действовал очень запутанным путем, с большими и малыми скачками логики... Впрочем, любое простое объяснение принципа его действия заранее обречено на неудачу.

В основном он был обучен действовать как шахматный мастер в игре против талантливого новичка. Мастер, готовя ходы вперед, просчитывает тысячи вариантов ответа оппонента. Но в единственной игре вполне вероятно, что победит дилетант. Его ограниченные способности в данных обстоятельствах могут стать для него плюсом. Мастеру с тем же успехом стоит бросать кости, чтобы определить, на какую дурацкую уловку собирается пойти этот тупица.

Детище Кайса вызвало бы командира или по крайней мере затребовало бы все документы на него. Была бы задана целая серия вопросов: краткая биография, некоторые подробности той давнишней пьянки, например, и обязательно медицинская экспертиза для определения реакции вкусовых рецепторов. Вуаля! Марка наркопива установлена, боевой дух поднят. Сержант вернул к себе прежнюю благосклонность начальства. Счастливый конец благодаря современным электронным средствам.

Когда Кайс продемонстрировал сэру Лаггуту, председателю комиссии по АМ-2, свое детище, тот был счастлив. С такой машиной можно отследить даже путь блуждающего электрона в полете сквозь звездный шторм.

Следующее сообщение, однако, так же быстро ввергло Лаггута в пучину отчаяния.

– Забудьте про АМ-2, – сказал Кайс. – Меня это не интересует.

Лаггут возразил: мол, задачу поставил перед ним Тайный Совет! Более того, все будущее Империи зависит от запрятанного Вечным Императором золотого запаса АМ-2! Даже когда рейд на Хондзо будет завершен, трофейное топливо только отсрочит неизбежный кризис максимум на семь месяцев – не считая расходов топлива, которые неминуемо потребует осуществление кражи само по себе.

– Вы что, еще не выучили урок? – спросил Кайс. – Секрет Императора умер вместе с ним. Нам никогда не удастся раскрыть его. По крайней мере, тем путем, которым мы идем.

Затем он поведал Лаггуту, какое он принял решение.

Лаггут отчаянно протестовал. Он подумал, что Кайс сошел с ума, хотя вслух ничего подобного предположить не осмелился. Однако заявил, что немедленно должен доложить остальным членам Тайного Совета и получить их разрешение на прекращение поисков и начало новой работы.

Кайс не взорвался, не стал угрожать Лаггуту или ругать его. Вместо этого он просто вызвал служительницу. Через мгновение та появилась, толкая перед собой тележку, нагруженную бумагами. Это была копия доклада, который не так давно Лаггут делал перед Тайным Советом. Доклада, в котором он сообщил, что АМ-2 будет обнаружена в течение тринадцати месяцев.

Кайс прохаживался по комнате, пока Лаггут глазел на свой доклад и обдумывал свои многочисленные грехи.

– Вам не хотелось бы изменить выводы в этом докладе? – спросил в конце концов Кайс.

Лаггут промолчал.

– Есть у меня команда моих собственных людей, чтобы заняться этим. Они найдут все это... интересным, – добавил Кайс.

Губы Лаггута дрогнули. Он хотел что-то ответить, но снова промолчал. Да и что он мог сказать? Каждая страница доклада была выдумкой. Он мог тогда назвать срок и два месяца, и шесть... Или вообще – никогда.

– Так попробуем поработать вместе? – промурлыкал Кайс.

Безупречная логика! Сэру Лаггуту пришлось изменить свое мнение.

* * *

Старушка была восхитительна. Длинные волосы спадали до самой талии. Она просто излучала здоровье. Ее высокий пронзительный смех особенно очаровывал Кайса, потому что звучал даже после самых слабых его шуток. Причем звучал совершенно без фальши.

Несмотря на почтенный возраст, который исследователи оценивали лет в сто пятьдесят, фигура ее была хороша и оранжевые одеяния отнюдь не висели на ней, как на вешалке. Бели бы Кайс происходил из рода людей, то, наверное, нашел бы ее очень привлекательной. Впрочем, откуда ему знать о таких вепсах?

Звали главу секты Вечного Императора Зоран.

Зоран и ее группу уже довольно давно разыскивали люди Кайса. Это была нелегкая задача. Большинство сектантов жили обычной жизнью и занимались обыкновенной работой, одевались и в основном вели себя, как и все остальные. Единственное их постоянное отличие – настроение: они всегда были веселыми и жизнерадостными. Казалось, нет таких препятствий и неприятностей, которые в состоянии их расстроить. Шеф маленькой частной армии Кайса утверждал, что если будет вдруг объявлен немедленный конец света, сектанты беззаботно рассмеются и отправятся по делам: натянут оранжевые одеяния, скинут башмаки и отправятся по улицам, в последний раз проповедуя свою чудную веру.

Зоран разъясняла Кайсу некоторые тонкости святого учения, не переставая все время улыбаться:

– О, мы, конечно же, не считаем, что Вечный Император – Бог. (УСМЕШКА.) Или, по крайней мере, подобие Бога. (УСМЕШКА ЕЩЕ ШИРЕ.) Скорее он эмиссар, понимаете? (ОПЯТЬ УСМЕШКА.) ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ВЫСШИХ СФЕР.

Кайс поинтересовался, что это за Высшие Сферы.

– Очень хороший вопрос. Они везде, я так полагаю. (СМЕШОК.) И они священны. (ТРИДЦАТЬ СЕКУНД НЕПРЕРЫВНОГО СМЕХА.) Конечно, это общее представление. Его можно принимать, а можно и не принимать. Если вы принимаете его – можете их увидеть. В вашем разуме. А если нет... (СНОВА ДОЛГОЕ ХИХИКАНЬЕ.) ...тогда вы, конечно, вообще ничего не увидите.

Кайс улыбнулся – первая его настоящая улыбка за целую вечность.

– Похоже, я один из тех слепых, – сказал он.

– О нет. Не совсем. По крайней мере, не полностью, – промолвила Зоран. – Иначе мы бы с вами не разговаривали.

Кайс был этим озадачен. Откуда в ней такая уверенность?

Его убеждения пошатнулись. В какой-то опрометчивый момент он почти что поверил ей.

И все же не поверил.

– Конечно, могут найтись такие, кто скажет, что вы собираетесь нас использовать. – Во время очередного смешка Кайс вздрогнул. – Но как вы бы это сделали? Все, что у меня есть, – это бренное тело. – Зоран драматически скользнула руками вниз по своим одеждам, подчеркивая отличную фигуру. – И оно заполнено восхищением Высшими Сферами. (СЛАБАЯ УЛЫБКА.) Пользуйтесь, если хотите. (УЛЫБКА ПОШИРЕ.) Более чем достаточное удовольствие для каждого.

– А не станет ли удовольствие еще больше, – спросил Кайс, пытаясь не быть слишком льстивым, – если, подобно вам, станут верить многие?

В этот момент Зоран не усмехнулась. Она изучала собеседника взглядом острым и ясным.

Кайс почувствовал себя подопытным кроликом.

– Вы правы в своих предположениях, что мои чувства не так уж далеки от ваших, – продолжал он. – Я ничего не знаю о Высших Сферах. И о богах или божьих посланниках. Но я действительно верю в одну вещь. Очень твердо верю. В то, что Вечный Император все еще с нами.

Наступила тишина. Затем Зоран быстро проговорила:

– А почему вам так необходимо верить в это?

Кайс не ответил. По крайней мере, не ответил прямо. Он приготовился завершить разговор с женщиной.

– Вы перестали смеяться, – все, что он сказал ей.

– А что у вас было на уме, когда вы хотели помочь другим услышать наши мысли? – поинтересовалась старуха. – Деньги?

Кайс сказал, что это могли бы быть деньги и на ее счету.

– Временное пособие?

Кайс ответил, что, как член Тайного Совета, он действительно в состоянии оказать такую помощь.

– Чего же вы хотите взамен? – спросила женщина.

– Только того, что вы дали бы мне и без этой поддержки, – сказал Кайс. – Мне нужна информация. Я бы хотел, чтобы меня извещали, когда любой из ваших членов – неважно, в каком месте Империи он находится, – встречается с Императором.

– Вы правы, – кивнула Зоран. – Никто из нас не будет скрывать такого рода информацию. Это ведь то, в чем мы пытаемся убедить других, не так ли?

Вопрос ответа не требовал.

– Вы будете завалены информацией, – промолвила она через некоторое время. – Наша религия, если можно так выразиться, зачастую привлекает многих индивидуумов с... скажем так, с буйной фантазией.

– Я понимаю, – сказал Кайс.

Зоран посмотрела на него долгим взглядом. Затем позволила себе разразиться своим диким, звонким хихиканием.

Сделка была заключена.

* * *

Кайс продолжал раскидывать свои сети в мутных водах – и вглядывался во тьму, все еще надеясь уловить хоть отблеск большой серебристой тени Вечного Императора, мелькнувшей в пучине. Занятие было мучительным и бесцельным.

Он очень напоминал теперь умирающего от голода, покупающего на последние гроши лотерейный билет. Надежда на успех операции казалась вполне безвредной. По крайней мере, хоть на время можно было забыться в мечтах. Но эта надежда являлась лишь тоненькой оболочкой горькой пилюли.

Кайсу было не привыкать контролировать себя. Он прекрасно понимал причины своего подавленного настроения и поэтому спешил. Пока его коллеги неистово занимались кровопусканием у себя дома и в мирах Хондзо, он все фишки поставил на другую, секретную игру.

Лишь единственную фишку он оставил для подкупа некой личности, потенциально самой сложной и опасной изо всех: полковника Пойндекса, шефа корпуса "Меркурий". Но в конце концов определив, какова будет цена, Кайс ни секунды не колебался.

Лицо полковника застыло в холодной маске, как и тогда на экране, когда он объявлял о раскрытом заговоре. Пойндекс напряженно вслушивался в каждое слово Кайса. Он не моргал, не улыбался и даже не сдвинулся со своего места.

Кайс осторожно коснулся своих личных надежд, а затем подкрепил их логическими выводами. Император, как известно, уже исчезал – он не сказал "умирал" – ранее. И всегда возвращался. Аналогичная история с АМ-2: подача прекращалась, когда властитель погружался в небытие, и возобновлялась, когда он появлялся вновь. Этот факт отмечен в документах, и отмечен как группой Лаггута, так и компьютером Кайса. Крупные исторические изменения в подаче АМ-2 точно соответствовали по времени легендам и мифам о смерти Императора.

Кайс закончил и вернулся на свое место. Выражение его лица было таким же неприступным, как и у шефа разведки.

– А я-то думал: зачем вы встречались с этой Зоран? – сказал Пойндекс. – Сейчас мне понятно.

Кайс сделал вид, будто не удивлен тем, что Пойндекс, видимо, постоянно следит за каждым членом Тайного Совета. Он был в курсе, что подобные реплики – одна из любимых уловок полковника: нанести решающий удар, казалось бы, самой обычной фразой.

– Вот и мне показалось, что вас это озадачило, – парировал Кайс. – Поэтому я решил с вами побеседовать.

Он намекал, что знает о такой "опеке" и за опекунами в свою очередь следят. Ложь, но ложь искусная.

Полковник понимающе кивнул.

– К сожалению, – нарочито разочарованно начал Пойндекс, – я не вижу, как бы я смог вам помочь. Возможности моего департамента... – И снова показное разочарование. – Боюсь, вы их переоцениваете.

Пойндексу не было необходимости вдаваться в подробности о страшной ответственности его ведомства и о дополнительных трудностях, возникших в результате таких вещей, как обернувшееся катастрофой предсказание, что хондзо будут безопасными противниками.

Ловетт незамедлительно подвел бы итог словам Пойндекса. Сделка – если она будет совершена – потребует дополнительных расходов и привлечения большого числа специалистов. Кайс же собирался пригласить к сотрудничеству одного, и только одного. Он надеялся, что цена будет столь высока, что никто, даже шеф разведки, не сможет устоять.

– Я со своими коллегами долгое время обсуждал это, – сказал он. – Мы согласились единодушно в том, что некоторые взгляды и мнения совершенно не представлены в Тайном Совете. Короче говоря, мы ощущаем недостаточно полную осведомленность.

Пойндекс приподнял бровь – первое проявление его эмоций. Видимо, потому, что глава разведки понятия не имел, куда клонит Кайс. Он немного раздраженно заставил свою бровь встать на место, словно кот, расправляющий сердито вздыбленную шерсть.

Кайс остался доволен. Пойндекс подвластен контролю. Все в порядке.

– А что бы вы сказали, – произнес Кайс, – если бы я предложил вам стать шестым членом Тайного Совета?

И с удовольствием наблюдал, как мастер шпионажа, разинув рот, стал похож на вытащенную из воды рыбу!

Глава 16.

Сэр Эку парил над кромкой озера. Солнце было жарким, и восходящие потоки влажного воздуха от мемориала бхоров позволяли ему летать без особых усилий: легкое подрагивание крылышками для устойчивости, взмахи кончиком трехметрового хвоста для того, чтобы не терять из вида маленькое существо, прогуливающееся перед ним по траве.

В большинстве других случаев манаби в аналогичной ситуации был бы счастлив. Теплый воздух и солнце очень приятны, вид кругом – великолепный. Он оценил – как это может только манаби – контраст своего темного тела с красными крыльями и снежно-белыми чувствительными усиками на фоне зеркальной поверхности озера с берегом из мелких камешков и густыми сине-зелеными лужайками.

Сэр Эку весьма неохотно согласился на эту встречу. По его мнению, дальнейшее сотрудничество с любым из выживших заговорщиков не только бессмысленно – быть свидетелем трагического провала маршала Махони, – но и чрезвычайно опасно. Однако отказаться от приглашения было так же, если не более, рискованно.

Одно неосторожное слово от заговорщиков, умышленно или совершенно случайно оброненное, может впутать в это дело и манаби, независимо от их роли в предыдущем заговоре. Нетрудно вообразить, какова будет реакция Тайного Совета. А именно воображение приносило манаби самую большую радость – и самые крупные неприятности.

Стэн прилагал все силы, чтобы выглядеть невозмутимым и ни в коем случае не показать собственной неуверенности, хотя чего-чего, а этого было предостаточно. Он уже угрохал неделю на предварительные переговоры с сэром Эку. Дипломатия – безумно сложное искусство. Все, что знал и умел Стэн, пришлось пустить в дело. Первые дни они без конца прощупывали друг друга, ходили кругами, осторожно пытаясь сблизиться. Уйма дискуссий – и ни одна из них не затрагивала существа вопроса.

Уверенности в своих силах не способствовал и тот факт, что Стэн имел дело с самым выдающимся и опытным дипломатом из расы эфирных существ, которые, даже еще не выйдя из детского возраста, считаются виртуозами по уклонению от прямых вопросов.

Перед приездом сэра Эку Стэн много советовался с Килгуром и Махони. Даже теперь два его друга прикладывали все усилия, чтобы запустить основную часть плана в действие. Оружие, амуниция, топливо и запасы были давно собраны. Бхоры все знали назубок, а терпение Ото подходило к концу. Когда Стэн произнес "готовь корабли", то вкладывал во фразу довольно символический смысл. К тому времени, когда он объяснил это понимавшему все буквально вождю бхоров, Ото уже был готов срываться с места с горсткой бесшабашных головорезов и на первом попавшемся кораблике мчаться в бой.

Самоубийство – это больно, убеждал его Стэн. В конце концов до воинственных бхоров что-то дошло, и они чуть-чуть успокоились.

Стэн почувствовал большое облегчение, когда удалось разыскать Махони. После семидесяти пяти лет работы шефом корпуса "Меркурий" Яну не составляло большого труда на много шагов опережать своих преследователей.

Махони не сидел на месте. На несколько дней он "ложился на дно" в тщательно выбранном укрытии, затем выныривал, чтобы оглядеться и узнать, что происходит, и снова переезжал, пока не возникли подозрения. Когда наконец Стэн и Алекс нашли его с помощью старого приятеля-контрабандиста Ена Вайлда, их бывший шеф сменил уже больше десятка укрытия и легенд. "Чем чаще передвигаешься, – всегда говорил Ян, – тем меньше подлинности требуется от фальшивых документов".

Бывший командир Стэна тотчас увидел ценность его плана. Ключевыми фигурами здесь были манаби с их незапятнанной репутацией и честностью. Без их согласия план будет иметь намного меньше шансов на успех. Однако, в свете предыдущего катастрофического поражения. Махони убедил Стэна самому вести переговоры; он, мм, может вступить в игру позже. Стэн согласился – скрепя сердце. В одном он не сомневался: каков бы ни был результат, он не откажется от своего плана. И все же сэр Эку отчаянно нужен.

Сегодня настал решающий день. Все или ничего. Цель его была проста и не требовала абсолютной победы. Достаточно вбить клин и открыть такую щель, чтобы проблеснул лучик удачи.

Для решения поставленной задачи Стэн видел только один путь. Во-первых, надо привлечь внимание манаби.

Еще подходя, он сделал приветственный жест и опустился на колени в траву. Затем разместил на земле маленький черный кубик, аккуратно сдавил его грани и отодвинулся назад.

Кубик начал раскрываться. При этом воздух всколыхнулся – сэр Эку подлетел поближе, невольно заинтригованный.

Стэн не поднял глаз. Вместо этого он продолжал увлеченно следить за разворачивающимся кубом. Представление начинается, господа!

Куб превратился в небольшой голографический дисплей: очень близкая к реальной жизни форма искусства, которой Стэн увлекался большую часть жизни. То, что он выбрал в качестве подарка для дипломата манаби, не являлось в полном смысле слова шедевром. В свое время Стэн воспроизводил целые древние города и заводы, с движущимися рабочими и жителями, проживавшими свои запрограммированные жизни. На создание же этой голограммы ушло не более шести часов, хотя, конечно, Стэн был уже большим мастером в своем хобби.

Нельзя сказать, что самая сильная сторона голодисплеев – изощренность или точное копирование действительности. Иногда они привлекают формами и красками, гармоничностью движений, потаенным смыслом...

В подарке для сэра Эку не было ни первого, ни второго, ни третьего.

Кубик исчез, и на его месте появилась лужайка – своеобразная арена, окруженная деревянными скамьями, на которых сидели толпы аплодирующих зрителей. Они были одеты в земные костюмы начала двадцатого века, и, если прислушаться, можно было услышать их комментарии. По толпе туда и сюда сновали торговцы, предлагавшие самые разнообразные угощения и напитки. Тут и там проказничали компании маленьких оборванцев. Но все это было пустяком по сравнению с маленьким странным предметом, который возник в центре.

Внезапно предмет вздрогнул и выплюнул облачко дыма. Последовало отрывистое "Трах-тах-тах".

Стэн почувствовал, что манаби еще приблизился. Чувствительные усики пощекотали его плечи, когда сэр Эку почти уселся на него, чтобы лучше видеть происходящее.

Услышав первые звуки, подростки перестали безобразничать и помчались к заборчику, окружавшему поле.

Еще одно "Трах-тах-тах", и все стало понятнее. Старинный летательный аппарат готовился подняться в воздух. Спаренные крылья были соединены стойками, короткими и толстыми. Прочный маленький пропеллер спереди. Крошечный пилот сидел в открытой кабине. Такой же маленький механик в комбинезоне крутанул руками пропеллер. Когда раздался очередной грохочущий звук, механик отскочил в сторону. Пропеллер продолжал вращаться, а двигатель вначале чихал и распространял запах касторового масла. Затем звук мотора стал ровнее, механик выдернул из-под колес "башмаки", и самолетик двинулся по полю.

Внезапно раздался рев, и аппарат рванулся вперед. Взлетной полосы машине, чтобы покинуть стадион, явно не хватало. Стэн почувствовал напряжение крылатого существа за его спиной. Пилот дернул штурвал на себя, и самолет резко взмыл. Толпа облегченно вздохнула.

Стэну показалось, что нечто похожее он услышал и за своей спиной.

"Давай-давай, сэр Эку! – подумал Стэн. – Ты же еще ничего не видел. Самое интересное впереди".

Пилот биплана начал свое бесстрашное действо с серии виражей, петель и бочек.

– Это же невозможно на такой машине! – услышал Стэн шепот сэра Эку. Он ничего не сказал в ответ.

Затем самолет вошел в длинное пике – прямо к самой земле. Толпа зевак пронзительно завизжала от ужаса. Сэр Эку, которому о гравитации было известно буквально все, помочь ничем не мог, но затрепетал крылышками. Он подал свое тело еще на несколько сантиметров вперед. А биплан все падал и падал. В последний момент, когда сэр Эку уже просто не мог безучастно наблюдать, пилот вышел из пике, почти чиркнув крыльями аппарата по земле.

Толпа облегченно загудела, затем гул перешел в бурную овацию.

– Замечательно! – выдохнул манаби.

Пилот приветствовал своих поклонников очередной продолжительной серией переворотов, петель и виражей. Затем полет стабилизировался, и звук мотора изменился. Самолет прочертил по небу грациозную дугу. За ним струился белый дым. Постепенно хвост дыма превратился в четкую картину. Надпись на небе!

– Что он говорит? – Сэр Эку уже был эмоциональным пленником Стэна – по крайней мере, в конце представления. Стэн опять промолчал.

В конце концов пилот сделал свое дело. Дымовые буквы висели над полем, подобно высоко летящему стягу. И вот что было на нем начертано:

ЛЕТАТЬ МОЖЕТ КАЖДЫЙ В ВОЗДУШНОМ ЦИРКЕ.

Стэн быстро шагнул вперед и сдавил бока дисплея; он снова стал черным кубиком.

– Ну, что скажете?

– Они действительно это делали? – спросил сэр Эку. Ответа он не ждал. – Вы знаете, я никогда раньше не задумывался – какой трагизм из-за ошибки генов быть прикованным к земле!.. Боже, как отчаянно они хотели летать!

– Существа всегда готовы идти на большой риск, – сказал Стэн, – ради глотка свободы.

Манаби долго молчал. Взмах крыльев, и сэр Эку отправился в долгое, медленное скольжение над водой. Стэн знал, что он всматривается в имена на блестящем дне озера, имена навечно приземленных бхорами. Еще один взмах, и дипломат пустился в обратный путь.

– Где вы это взяли? – спросил Манаби.

– Сделал, – ответил Стэн. – Это всего лишь кино. Но забавное.

– Когда?

– Прошлой ночью.

– То есть вы действительно сделали это для меня... – Это был не вопрос, а констатация факта.

– Да.

Манаби помолчал.

– Ах... – проговорил он наконец. – Что ж, приступим. Отличное начало, адмирал.

– Спасибо. И вы правы, приступим. Но прежде позвольте сделать маленькую преамбулу. Честно говоря, я приготовил целую речь – в духе лучших дипломатических традиций. А потом решил: к черту! Я должен говорить только то, что думаю.

– Продолжайте.

– Между нами существует некая двусмысленность. Вот уже неделю я пытаюсь сообразить, как бы иносказательно донести до вас свой план. А вы пытаетесь сообразить, как найти наилучший способ отказать мне. Другими словами, мы оба прикованы к земле и ни один не делает ни малейшего движения вперед, не говоря уже о том, чтобы взлететь над стадионом.

– Совершенно точно.

– Но дело в том, – медленно произнес Стэн, – что вы более приземлены, чем я.

Манаби сделал удивленный жест.

– Видите ли, с моей точки зрения, вам не дает покоя наша предыдущая акция. Вы не можете избавиться от мысли о ней. Что если мы собираемся вас шантажировать? Занесем, так сказать, дубинку, чтобы добиться вашего согласия?

– А вы... собираетесь?

Стэн не спешил отвечать на вопрос сэра Эку.

– Нет, – сказал он наконец решительно.

– Вы говорите за всех?

– Да.

– Почему вы так... великодушны? Или это временно?

– Если мы проиграем, в дерьме будет каждый. Включая даже сторонников Тайного Совета... Нет, решение не временное. Но главный мой довод – это преданность. Однажды вы уже оставили свою нейтральную позицию, чтобы поддержать Императора. Вот почему вы вообще не уклонились от встречи с Махони, когда он к вам пришел. Из той же преданности. В самом деле, сейчас для нас самое лучшее – это логика. Та самая логика, которая однажды уже привела вас на сторону Императора. Понимание того, что любое будущее без него невозможно, позволило вам поддаться на уговоры Яна. Разве не так?

– Согласен.

– Теперь вы увидели, что план Махони рухнул. Печально. Между тем по всей Империи устраиваются облавы – для сканирования мозгов и последующей бойни. Не удивительно, что вы боитесь иметь дело с нами. Я бы тоже боялся.

– Вы приводите гораздо лучшие аргументы в мою пользу, чем в вашу, – заметил сэр Эку. – В моем понимании это означает: вам есть что сказать.

– Вы правильно поняли, – кивнул Стэн. – Начнем с того, что последние события – это мое поражение. Мое, а не Махони. Да, он осуществлял общее руководство, но именно я, как дурак, вовремя не отступил. Провалил план я, а не маршал Ян Махони.

– Замечательно, что вы взваливаете вину на свои плечи, но это только усиливает мои сомнения; похоже, и встреча с вами – большая ошибка. Есть ли у вас – как это вы любите выражаться – туз в рукаве?

– Может быть. А может, и нет. Все, что у меня сейчас в действительности есть, – это ваше внимание. Позвольте сказать вам, что произойдет дальше, если вы будете продолжать сидеть за вашим забором. Мы-то обо всем забудем. А вот Тайный Совет? Сколько времени пройдет, пока их параноидальная месть не доберется до манаби? Кроме того, ситуация с АМ-2 становится все хуже и хуже. Скоро они станут искать новые возможности. Хондзо – это только начало, за ними последуют другие. Как много АМ-2 хранится на складах в вашей системе? Достаточно, чтобы соблазнить Совет?

Сэру Эку отвечать было необязательно. Они оба прекрасно знали, что топлива у манаби более чем достаточно.

– Сумеете вы остановить их? Есть у вас для этого необходимые средства, не говоря уже о духе? Подчеркиваю: я говорю не о смелости, а именно о духе. Сможете ли вы уйти в подполье все до единого, зарыться в землю, умирать за каждый квадратный сантиметр родной территории? Способны ли вы на это? Готовы ли?

И опять ответа не требовалось. Манаби были дипломатами, а не воинами.

– Что же вы предлагаете? – спросил сэр Эку.

Это не означало, что он уже готов на все, он просто хотел выслушать Стэна. Но теперь, когда Стэн видел, как манаби потянулся за приманкой, он решил немного подразнить его, не торопиться снимать с крючка крупную рыбу.

– Я хочу, чтобы вы только наблюдали и ждали. Мне надо кое-что сделать. Потом я смогу доказать вам, что у нас есть и средства, и дух. А взамен...

– Ну, говорите!

Клюет! Сэр Эку попался.

– А взамен я хочу, чтобы вы нашли возможность встретиться со мной еще раз. Или с Махони. Возможно, я буду занят. Тогда вместо меня придет Ян. Если вы не против. Хотя бы на это вы согласны?

Ну как мог сэр Эку отказать? Не мог.

Вместо этого он попросил еще раз включить голодисплей. Ему не терпелось посетить воздушный цирк, где летать мог каждый.

* * *

Все получилось в точности так, как предсказывал Стэн. Не успел сэр Эку возвратиться домой, как нашел там просьбу встретиться с членом Тайного Совета. В действительности даже не просьбу, а ультиматум.

Члены Тайного Совета пространно обсуждали, как им договориться с манаби. Они до сих пор ни в чем их не подозревали. Но идущие чистки и затянувшееся вторжение на суверенную территорию хондзо произвели шум по всей Империи. Совету позарез нужно было привести все в порядок, успокоить общественность, по крайней мере хоть на время. А чтобы сделать это, им нужна была поддержка Манаби. Очень нужна.

Разгорелся небольшой спор, кого послать на встречу. Сперва оптимальной казалась кандидатура Мэлприн, поскольку у нее были удивительные дипломатические способности – по крайней мере, удивительные для промышленника. Но даже она видела здесь большие трудности. Если сэр Эку почувствует хоть малейшую их слабость, дело пропало, сказала Мэлприн. Выступать необходимо с позиции силы. Тут им пригодится мастер подводить итоги.

И они послали Ловетта.

Ловетт преднамеренно избрал для встречи маленький запущенный парк. Здесь было мало места для маневров грациозного манаби, и дипломат с трудом преодолел забор; тут же частицы пыли и грязи стали оседать на его чувствительных, усиках.

Ловетт выжидал, пока сэру Эку действительно станет не по себе. Здоровый черный блеск тела манаби стал серым, приятный красноватый оттенок перешел в болезненно-оранжевый. Только тогда Ловетт обратился к нему.

– Мы хотим получить от вас заявление, – начал он. – У меня с собой копия того, о чем идет речь. Подпишите документы прямо сейчас. Прочитать можете их позже, на досуге.

– Очень заботливо с вашей стороны, – сказал сэр Эку. – Но хотелось бы знать, что именно мы должны одобрить.

– Дело касается убийства и заговора. Сами понимаете. Вы должны осудить это. Ну и так далее.

– Это мы действительно осуждаем, – согласился сэр Эку. – Тревожит как раз "и так далее".

– О, там сущая ерунда. Список виновных. Призыв к их осуждению. Вот так. Да, и еще... Хондзо. Мы надеемся, что все здравомыслящие существа поддержат наши усилия по захвату АМ-2. И не позволят дикарям иметь такие запасы топлива, чтобы делать с ними что угодно и когда угодно. Я считаю, что наши действия вполне законны. Нам принадлежат права на АМ-2. Поэтому мы имеем право следить, чтобы запасы его использовались правильно.

– Понимаю, – сказал манаби. Конечно, он и в самом деле все понял.

– Теперь все ясно? Вопросы будут? – Тон Ловетта был угрожающим, намеренно. Он безошибочно давал понять, что произойдет, если сэр Эку откажется. – Мои друзья по Тайному Совету должны точно знать, кто на чьей стороне находится. Времена сейчас крутые. И действия тоже потребуются крутые. Вы либо с нами, либо с хондзо. Договорились?

Сэр Эку не считал, что они договорились. Однако было бы достаточно глупо признаться в этом. Поэтому он предпочел объяснить. К сожалению, торопясь на встречу, он позабыл захватить с собой официальную санкцию его собственного правительства. Это ужасная промашка с его стороны. Но такая формальность необходима. Он ведь пока не может официально говорить от имени всех манаби. А разве не этого хочет Ловетт?

– Да. Я хочу, чтобы все было законно. Чтоб не осталось ни одной лазейки, которой могли бы потом воспользоваться подлые законники! Хорошо. Доставайте все бумаги, которые вам необходимы, делайте все, как положено. Только быстро. Я ясно выражаюсь?

Сэр Эку ответил, что Ловетт формулирует свои мысли совершенно недвусмысленно.

* * *

Ультиматум Тайного Совета поставил Махони в положение, как выразился Килгур, "дрозда на ветке". Если Ян еще смутно догадывался, что такое "дрозд", то уж не имел совершенно никакого представления, на каких ветках любит сидеть эта птичка. Впрочем, кое-что стало ясно, когда на встрече с манаби обошлось без недельных предварительных преамбул.

Сэр Эку прибыл точно в назначенное место. Без предисловий он заявил, что требования Ловетта зажали народ манаби между скалой и твердой поверхностью. Оба выбора были неприемлемы.

Ян не сказал: "Мы вас предупреждали". Не стал он и занимать время сэра Эку соответствующими утешениями. Вместо этого он был так же прям, как и манаби. И сразу обрисовал в общих чертах главный план Стэна.

Молодой адмирал задумал суд над убийцами. Суд этот надлежало провести независимому трибуналу, состоящему из наиболее уважаемых существ в Империи. Благонадежность в прошлом каждого из представителей должна быть вне всяких сомнений. Для того, чтобы гарантировать правомочность всех действий суда, Стэн предложил сэру Эку выступить в роли независимого эксперта. Ему одному позволялось профессионально оценивать, что улики и свидетельские показания безупречны. Во время работы суда Стэн и Махони приложат все усилия, чтобы обеспечить безопасность каждого из членов трибунала.

– Насколько возможно это сделать? – спросил сэр Эку.

– Полной безопасности гарантировать нельзя. Поэтому я и сказал: приложим все усилия. Не более того.

– Что ж, понятно, – сказал сэр Эку. – И справедливо.

Махони не удивился ответу. Он предлагал намного более надежные гарантии, чем та, что дана Тайным Советом.

Затем Махони сказал, что они со Стэном позаботятся о том, чтобы все детали процесса освещались настолько широко, как это только возможно. Именно Стэн предложил, чтобы каждый – неважно, далеко или близко он находится – имел бы возможность ознакомиться с беспристрастными подробностями судебного разбирательства. Ну и, разумеется. Тайный Совет также сделает все возможное, чтобы воспрепятствовать такой открытости.

– Вы дадите им возможность защищаться? – спросил сэр Эку.

– Да, конечно.

– А если они откажутся?

– Что с того?

Сэр Эку на мгновение задумался.

– Да, действительно.

Разумеется, что если трибунал объявит обвинительный вердикт, это еще не будет означать, что члены Тайного Совета смиренно отдадутся в руки своих тюремщиков. Здесь Стэн стремился добиться морального перевеса. Корректно проведенное решение суда пробьет так много дыр во власти Тайного Совета, что все союзники от них отвернутся. Что им мог предложить Совет, кроме АМ-2? Да и это добыть ему оказалось не по силу.

– А кто будет выбирать членов суда? – спросил затем сэр Эку.

Махони ответил, что только манаби обладают достаточным авторитетом. То же самое касается и механики встреч с потенциальными членами суда. Сэр Эку должен попытаться тайно облететь одну систему за другой и при этом не оставить никаких следов. Ему предоставляется полная свобода действий, не только из соображений справедливости и секретности, но еще и по чисто практическим причинам. Кто еще, в отсутствие Вечного Императора, обладает опытом в делах подобного рода?

У сэра Эку были свои соображения по поводу Вечного Императора, но он не стал делиться ими с Махони. Как бы он был удивлен, если б узнал, что и Махони думает о том же.

Когда манаби был склонен согласиться, Махони мысленно прошелся по второй части плана Стэна. Он не стал объяснять, почему на встрече отсутствует Стэн. И хранил молчание не из-за недоверия, а руководствуясь старинным непререкаемым правилом корпуса "Меркурий": "Знать только необходимое". Кроме того. Махони не был уверен, что сэр Эку согласится с ними, знай он о миссии Стэна. Если Стэн и на сей раз проиграет, шансов не будет никаких, а независимый трибунал станет пустым звуком.

– И последний вопрос, – промолвил сэр Эку. – Какова юридическая основа этого трибунала? Что делать, если мы не сможем найти подходящие законы?

– Ничего, – сказал Махони. – Стэн знал, что вы спросите об этом. И попросил передать вам, что и понятия не имеет, что тогда делать. В нашей команде нет имперских ученых-юристов.

– В самом деле, нет, – согласился сэр Эку. – Мои трудности сейчас в том, что я не могу представить себе обстоятельств, в которых Император позволил бы такому случиться. Он никому бы не разрешил править таким образом. И трудность в том, что Совет правит именем Императора. С теми же самыми законами.

– Ну, не знаю, – сказал Махони. – Наша Империя так стара, что нечто подобное наверняка хотя бы раз уже происходило.

– Думаю, вы правы, – кивнул сэр Эку. – Тогда все, что нам нужно... Очень хорошо. Так и сделаем.

Маршал флота Ян Махони почувствовал огромное облегчение, словно большой груз упал с души.

Они с манаби обдумали еще кое-какие детали, и настало время расходиться. На прощание сэр Эку произнес фразу, которая озадачила и сперва встревожила Махони.

– Да... Вот еще что. У меня есть просьба для вашего молодого адмирала.

– Какая?

– Передайте ему, что мне бы хотелось встретиться с ним еще раз. Независимо от результатов его миссии. И я надеюсь, что есть все-таки место, где все могут летать.

– Он поймет? – удивленно спросил Махони.

– О да... Он поймет.

Глава 17.

Человек, который называл себя Рашидом, всматривался в объявление: "Нужен опытный повар. Работы много, плата низкая, работа тяжелая, еды навалом".

Рашид слабо улыбнулся. По крайней мере, написано честно.

Вывеска над ветхим зданием сияла разными цветами, и каждый из них до боли бросался в глаза: "ЧАЙНАЯ-СТОЛОВАЯ "Последний выхлоп". Владелец – ДИНГИСВАЙО ПЭТТИПОНГ".

Троица крепко поддавших космоплавателей вывалилась из двери соседнего бара и побрела, шатаясь, по разбитому пластиковому тротуару. Рашид вежливо улыбнулся и уступил дорогу. Один из троих виновато взглянул на него, но прошел мимо.

Его улыбка стала шире, когда донесся знакомый вой драйва Юкавы с корабля, поднимавшегося над полем прямо за изгородью. Водитель продуктовых саней был прав – космопорт полон кораблей, которые долгое время не взлетали и похоже, никогда уже не взлетят. Но транзитные корабли все же проходили.

Рашид вошел в забегаловку. Кроме десятка столов, стойки бара и очень маленького смуглого человечка, в зале ничего не было.

– Сэр Пэттипонг?

– Ты из полиции?

– Нет. Я ищу работу.

– Повар?

– Да.

– Нет. Ты не повар. Разве может быть повар, где никто не может ножом пользоваться! Слишком здорово для этой глуши повара иметь.

Рашид не отвечал.

– Где ты работал раньше?

Рашид пробормотал в ответ что-то неразборчивое. Пэттипонг кивнул.

– Может, и повар. Повар никогда не говорит, где работал. Мало ли... Жена... Дети... Выпивка... Полиция... Ладно, пошли. Посмотрим.

Владелец провел Рашида на кухню, пристально наблюдая за его реакцией.

– Да. Я все это построил для хоро-о-о-ошего повара. Книдариана. Работал тут два... Нет, почти три года. Ушел потом. Оставил меня тут с ванной на кухне.

Книдарианцы были разумными водными полипами, похожими на кораллы. Поэтому Пэттипонг и выстроил специальную кухню в виде пустовавшей теперь огромной ванны, окруженной всеми необходимыми приспособлениями.

– Нехорошо. Взять хорошего повара знаешь как трудно!

Рашид вскарабкался по лесенке в бассейн.

– Жарь пару яиц. Совсем просто, – приказал Пэттипонг.

Рашид включил плиту и поставил сковородку на огонь. Смазал сковороду рафинированным маслом из горшочка, стоявшего по соседству, выхватил – одной рукой! – два яйца из другого горшочка и неуловимым движением разбил их на сковородку, отбросив скорлупки.

Пэттипонг невольно одобрительно кивнул.

Рашид убавил огонь и подождал, пока яйца на сковородке зашипят. Хозяин пристально следил за его руками. В нужный момент Рашид резко взмахнул сковородкой. Яйца плавно перевернулись незажаренной стороной вниз.

Пэттипонг улыбнулся.

– Ты повар! Никто так правильно теперь не умеет!

– Желаете что-нибудь, кроме яиц?

– Нет. И яиц не хочу. Терпеть не могу яйца. От яиц я постоянно... – Он неопределенно похлопал руками по заднице. – Все их любят. А я только подаю. Все, у тебя есть работа. Ты теперь повар.

Рашид оглядел грязноватую кухню.

– Готовить потом. Завтрак через час. Чистить сперва. – Он, казалось уже перенял обороты речи Пэттипонга.

Пэттипонг задумался, затем тряхнул головой.

– Теперь чистить. Готовить потом. Я помогу.

Так зародилась легенда о "яйцах по-пэттипонгски".

* * *

Пэттипонг назвал это блюдо в меню яйцами по-императорски. По какой-то причине название взволновало Рашида. Он мягко возразил. Пэттипонг приказал ему возвращаться на кухню.

– "Императорские"... хорошее название... Таиланд... Император... Императорские слоны...

Началось все со скуки. На завтрак посетителей почти не было, а до обеда оставалось несколько часов. Рашиду не настолько хотелось спать, чтобы возвращаться в крошечную комнатушку для отдыха, к выпивке его не тянуло, гулять тоже было лень. И тогда он стал заниматься выпечкой.

Рашид к выпечке относился примерно так же, как Пэттипонг к яйцам. Чертовски непредсказуемая штука! Никогда точно не сообразишь, какие ингредиенты нужно изменить, чтобы приспособиться к температуре, влажности и атмосферному давлению, и почему вдруг караваи получаются пресными и безвкусными.

Но во всем бывают исключения; так получилось и на этот раз.

Еще за неделю или около того он замесил тесто – теплая вода, мука, немного сахару и дрожжей – и оставил подходить в неметаллической посуде.

Это было основой того, что называлось английскими булочками. Делать их совсем несложно. Примерно на каждые восемь булочек доводишь чашку молока до кипения, добавляешь щепотку соли, чайную ложку сахара и две чашки бисквитной муки. Взбив все это как следует, Рашид дожидался, пока объем не увеличится вдвое, потом добавлял еще одну чашку муки и позволял тесту снова подняться.

Открытые с обоих концов цилиндры наполнялись тестом примерно до половины. Рашид предпочитал не упоминать, что эти короткие цилиндры были использованными консервными банками с едой для домашних животных; даже в этой дикой глуши кто-то мог бы брезгливо скривиться.

Он смазывал маслом нагретый противень и ставил на него цилиндры. Как только тесто в открытом конце цилиндра подрумянивалось, переворачивал цилиндры и, когда тесто поджаривалось с другого конца, вынимал формы из печи, обжигая при этом пальцы.

Рашид еще добавлял масла и ждал, пока булочки почти почернеют, прежде чем выложить их на стеллаж и остудить.

Следующим его изобретением была прекрасная копченая ветчина, нарезанная тоненькими ломтиками и вымоченная в винно-масляном соусе.

– Самое лучшее – это ветчина с Земли. Из Вирджинии. Или из Кэрри.

Пэттипонг изумленно выпучил глаза.

– Вот уж не знал, что ты и на Земле бывал!

Рашид запнулся.

– А я... собственно, и не был. Просто так думаю.

Потом вдруг сам выпучил глаза.

– Как же так, Дингисвайо? Ты сейчас говорил...

– Нормально, да? Случайно сорвалось. Столько тут трудностей. Как с яйцами. Обстановка сложная. Кроме того... меньше говоришь, люди думают, ты не понимаешь. Сами говорят больше.

– Здесь, – сказал Пэттипонг, жестом показывая вокруг и вновь переходя на обычный язык, – не помешает любое, пусть самое маленькое, преимущество.

Это было правдой. Хотя движение в космопорте почти замерло, оставались еще портовые грузчики, пилоты, проститутки...

И каждый день всякие негодяи искали приключений. Приключения же часто состояли в том, чтобы выпустить кому-нибудь кишки в сточной канаве. Пэттипонг всегда держал длинный, остро наточенный нож без ножен под кассовым аппаратом.

Рашид вернулся к своему творчеству. Вымоченная ветчина кладется в горячую печь. У него был лимонный сок, красный перец, щепотка соли и три яичных желтка, ждущие своей очереди в миксере. Рашид растопил в маленькой кастрюльке масло, а затем будто включил какой-то таймер в голове. Поджарить булочки. Яйца – в кипящую воду. Булочки – готовы. Ветчину положить на булочку. Ровно две с половиной минуты – и яйца шлепнуть на ветчину.

Он включил миксер и влил растопленное масло в приготовленную смесь. Сосчитал до двадцати, выключил миксер и готовый голландский соус вылил поверх яиц.

– Вуаля!

Пэттипонг осторожно попробовал.

– Неплохо, – неохотно признал он. – Но все равно яйца!

Рашид испытал свое блюдо на посетителе – пилоте, который был достаточно пьян, чтобы стать подопытным кроликом. Мужчина попробовал, удивился, мигом умял тарелку и заказал вторую. Он клялся, что это сразу отрезвило его, и готов был все начать сначала.

– Прямо как пилюли от похмелья! Великое открытие. Лекарство новое. Ты это... продавай наложенным платежом.

– Ладно, будет тебе, – фыркнул Рашид.

Пилот пришел на следующий день – с шестью товарищами.

Потом в столовую повадилась ходить портовая полиция. Рашид почему-то чувствовал себя неуютно, сам не мог понять почему. Ели они, конечно, "на халяву".

Рашид приступил и к другим блюдам, которые он называл "Чили" и "цыпленок-табака". Он убеждал Пэттипонга, что посетителям нужно больше, чем стандартные блюда космопортовской забегаловки.

– Ты говоришь. Я слушаю. Я делаю кэрри. Как моя мама делала. Посетитель пробует – я радуюсь. Месть за трепотню.

Кэрри Пэттипонга могло бы и не быть таким жгучим, но все же и его оценили по заслугам.

– Знаешь, почему я тебя послушал? – спросил Пэттипонг. И показал рукой за раздаточное окошко.

Рашид выглянул. Зал был полон. Пэттипонг выставил столы и стулья даже на тротуар. Рашид и раньше замечал, что работы у них прибавилось, но и представить себе не мог, что до такой степени. Изменился и контингент. По-прежнему заходили драчуны и скандалисты, но появились и костюмы, а также роскошная униформа портового начальства. Были здесь даже оранжевые робы членов секты Вечного Императора. Почему-то Рашид опять почувствовал себя неловко, как и с полицейскими, и тоже по совершенно непонятной причине.

– Наш "Последний выхлоп" – теперь бойкое местечко. Пока. Потом они найдут новое место. И раньше было так. И опять будет. Надо придумать что-то еще. Знаешь... Эти люди хотят... Такие насекомые, что ли... Над цветочками летают. Пропадают потом.

– Может, бабочки?

– Ты что, бабушки не летают!.. Хватит шуток. За работу.

И Рашид вернулся к плите. Очередной заказ на проклятые "яйца по-императорски". Похоже, он начинал разделять отвращение Пэттипонга.

Рашид был доволен, что Пэттипонг богатеет, но его самого деньги нисколько не интересовали. Он... словно чего-то ждал.

Кого? С какой целью? Кабы знать...

* * *

Процветание их предприятия заметили и другие.

Был поздний вечер. "Последний взрыв" открывался рано и закрывался поздно – но это было уже слишком: посетители в полночь!

Рашид чертовски устал. Он только что закончил возиться с печкой, сейчас надо все хорошенько почистить, убрать – и к себе в комнатушку, умыться, хлопнуть стаканчик да и рухнуть на постель без сил. У них появился новый работник – пекарь, один из бесчисленных родственников Пэттипонга, – однако Рашид считал, что выучить его печь труднее, чем безногого научить танцевать.

Из зала донесся шум спора. Наверное, снова ограбление. На такой случай Пэттипонг держал на виду фиктивную кассу; на самом деле почти все деньги немедленно поступали в надежно запрятанный сейф. Проще добровольно отдать несколько долларов из кассе, чем вступать в драку. И значительно безопаснее. На следующее утро Пэттипонг обратился бы в портовую полицию, и та без труда нашла бы грабителей и возместила бы ему убытки. Или хотя поотбивала бедолагам руки-ноги.

Но тут ситуация была иной.

Рашид прихватил здоровенный тесак, положил его на полку у выхода и заглянул в зал. Он мигом понял – сам не зная, почему – что произошло. Четверо громил. Фальшивые улыбки и явные угрозы.

Он шагнул к Пэттипонгу.

– Пошел вон, поваришка. Это не твое дело, – буркнул один из грабителей.

– Защитнички? – спросил Рашид, не обращая внимания на угрозу.

Пэттипонг кивнул.

– Мы платим. Нас не трогают. Мебель не ломают. Посетителей защищают.

– Связаны с серьезным рэкетом? – спросил Рашид.

– Эй, ты! Тебе же сказано: уматывай отсюда!

– Я их раньше не видел. Нет, не связаны. Старый босс в тюрягу залетел. Новые между собой грызутся.

– Хорош болтать! Мы тебе предложили. Умные люди соглашаются.

Пэттипонг взглянул на Рашида.

– Как думаешь, заплатить?

Рашид медленно покачал головой. Он неожиданно схватил тяжелый стеклянный горшок с кипятком и выплеснул его в лицо ближайшему громиле. Пэттипонг приложил второго – здоровенного двухметрового детину – по зубам. Тот грохнулся плашмя.

Третий грабитель схватил стул. Стул взлетел верх... Рашид поднырнул под него, ударив противника головой. Тот бросил стул и согнулся. Рашид двойным ударом по шее свалил его.

Пэттипонг наполовину вытащил свой длинный нож – и тут правили игры изменились. Рука четвертого грабителя скользнула за пояс. Пистолет.

Рашид резко повернулся вправо. Два шага назад по направлению к кухне. Дотянулся рукой до полки. Повернулся... Ствол пистолета поднимался, палец тронул спусковой крючок. Рашид взмахнул тесаком.

Нож вошел в голову бандита с тупым звуком, похожим на удар по трухлявой деревяшке.

Пэттипонг кинулся к двери.

– Только не в полицию! – предостерег его Рашид.

Пэттипонг вернулся в зал. Голова его нервно подергивалась.

– Это нехорошо.

– Они ведь тоже...

– Ты не понял. Не то плохо, что он убит. Плохо, что неаккуратно. Грязно. Тебе два-три часа на уборку. День долгий был. Я спать. – Пэттипонг шагнул к видеофону. – Позвоню брату. Возьмет тела. Оставит где-нибудь у полиции под носом. Пусть эти трое потом объясняют наличие четвертого.

Он пробежал пальцами по клавишам видеофона.

– А ты неплохой боец. Для повара.

Рашид уставился на стонущих людей и на то, что только что было человеком. Он снова почувствовал... почувствовал в себе словно постороннего наблюдателя. Он уловил... Оставь, какая разница.

Рашид взялся за уборку.

* * *

Два человека сидели у стойки Пэттипонга, оба одетые в то, что после чистки, штопки и глажения можно было бы с натяжкой назвать формой.

Один из них, судя по всему – бывший капитан со следами золотой ленточкой на фуражке. Рашид заметил, что от времени ленточка позеленела, даже почернела и выглядела так, будто обросла ракушками. Этакое маленькое существо, похоже на кролика, с дергающимися кроличьими повадками.

Другой тип, большой и неуклюжий, с потертыми нашивками корабельного офицера на рукаве. На плече у него Рашид разглядел еще одну нашивку: "Гороховые линии".

Оба пили кофе и спорили. "Капитан", если он и в самом деле был капитаном, с нежностью вглядывался в батарею бутылок со спиртным за стойкой бара. Его напарник тряс головой. "Кролик" вздыхал и жалобно что-то бормотал. Рашид смог разобрать лишь крохи из того, что он говорил.

– Команда неполная... проклятый агент... реактор протекает... груз арестован... о клиенте вообще никогда не слыхал. Нехорошо, старший помощник. Все нехорошо.

Рашид, будто бы намереваясь протереть стойку, подошел поближе.

– Контракт надежный? – спросил старший помощник.

– Утром получил аванс, – неохотно проговорил "кролик".

– Тоща чего волноваться? Грузовики с гарантированным топливом придут, кэп. И какая разница, что мы перевозим?

– Ни к чему, чтобы в конце карьеры меня взяли на перевозке контрабанды.

Помощник вгляделся в шефа.

– Карьеры? Какой карьеры?.. Пэттипонг! Еще кофе!

Пэттипонг наполнил чашки.

– Где тут у вас лучше всего найти работников, если что?

– Для вас? Для вашей компании? Наверное, в портовой тюрьме.

– Спасибо, Пэтти. Ты мне тоже нравишься.

– А какие вакансии у вас есть? – спросил Рашид.

Помощник внимательно всмотрелся в Рашида.

– Механик. Повар-связист. Второй инженер. Если у тебя есть документы.

– А какой связью вы пользуетесь?

– Да самой древней в мире: "Вэ-Икс 314". Твой дедушка такой уже не застыл. Мы зовем аппарат "Заика Сузи".

– А жалование каково?

– Стандартное. Три сотни в месяц.

– Три сотни – зарплата зеленого мальчишки.

– Больше не дам. Твое дело.

Пэттипонг махал ему рукой из кухни.

– Извините, – сказал Рашид.

Капитан что-то промычал. Старшина остановил его.

– А повар-то ты хороший?

– Закажите что-нибудь.

– А как насчет связи?

– Проверяйте, – сказал Рашид. – А вашу Векси просто надо заземлить хорошенько – мигом заиканье пройдет.

Он вернулся на кухню.

– Ты что, пьяный? Колес наглотался? Чем тебе здесь-то плохо? – спросил его Пэттипонг.

– Ничем, Дингисвайо. Просто... пора уходить.

– Подумай. Я тебе повышу жалованье. Дам тебе... четверть пая. Нет, восьмую часть... Оставайся!

Офицеры опять негромко спорили.

– Эти двое... Джарвис, Моран. Плохие. Слабаки. Пьяницы. Морана разжаловали из шкиперов за убийство. Корабль... Типа "Сантана". Утиль. Сертификаты подделаны. Даты просрочены давно. Какой груз берут, им плевать. Плевать на команду.

– Похоже, меня ждут приключения.

– Ты болван! Приключения в кино. А на деле – попадешь в дерьмо.

– Эй, повар! – прорычал Моран. – Ладно. На четыреста пятьдесят согласен?

Ожидание закончилось.

Глава 18.

Ужасы и бедствия остались позади. В конце концов весь захваченный АМ-2 был погружен на грузовые корабли, и 23-й флот смог взять курс на Аль-Суфи, а потом домой.

Но даже вырвавшись из предательской системы, люди продолжали погибать. Хондзо установили на одном из грузовиков мину-ловушку с датчиком забортного давления. Она сработала, когда грузовик взлетал, и взрывом вывело из строя еще два грузовых корабля и один из истребителей, обеспечивающих прикрытие.

Уже за пределами атмосферы был поражен имперский корвет. Космический лихтер хондзо с единственной ракетой в своем грузовом отсеке просочился сквозь защиту флота и выжидал. Ракета поразила корвет, и только тоща один из крейсеров Грегора уничтожил лихтер и его команду. Правда, к этому времени хондзо сражались и убивали, уже не думая о победе, а просто для того, чтобы отсрочить хотя бы на несколько часов чью-то смерть. А может, и приблизить...

Адмирал Грегор приказал флоту идти стандартным конвойным строем – по хрестоматии, тактически правильно. Флот образовал трехмерную фигуру в виде гриба с широким основанием. Ножкой гриба служили грузовики, окруженные лучевой защитой. Шляпку образовывали тяжелые корабли, крейсеры и эсминцы прикрывали флот спереди. Основание составляли два эскадрона тяжелых крейсеров, обеспечивавших безопасность с тыла. Они пока не использовались, но потенциально были необходимы.

Настроение Грегора омрачали данные, поступающие с монитора боевого компьютера. На его взгляд, все новости были плохими, за одним исключением: топливо.

Основные и резервные баки кораблей флота были наполнены под завязку – вероятно, единственные в космосе с таким запасом топлива в эти дни. Теоретически Грегору, вероятно, следовало пренебречь требованием Совета экономить АМ-2 и развить на пути к Аль-Суфи полную боевую скорость. Ну хорошо, идти пусть и не с полной боевой, но хотя бы с максимальной крейсерской, на которую были способны транспортные корабли.

Все же адмирал этого не сделал. Его флот понес слишком большие потери от партизан хондзо. Потери варьировали от простого нарушения целостности корпуса, покоробленных камер сгорания и пробитых баков до всего, чего достигла изощренная изобретательность хондзо, чтобы разрушить или покалечить имперские корабли. Два крейсера пришлось даже состыковать вместе и снабдить внешним двигателем от одного из вспомогательных судов Грегора.

Флот еле тащился – тащился со скоростью, всего в пятьдесят раз превышавшей скорость света. А это означало, что 23-й флот уязвим для звездной атаки.

Грегор уже подумывал бросить все корабли, которые не могли двигаться с предельной для транспортов скоростью, но подумав, содрогнулся и отказался от такого решения.

Адмирал решил, что единственным спасением его карьеры будет возвращение на Аль-Суфи с АМ-2 – со всем запасом АМ-2. Это ему поможет. Скорее всего.

Нахмурившись, он подводил итоги.

Захват системы Хондзо дался ему невероятно дорого.

Потери в людском составе всех категорий – двадцать семь процентов. Потери кораблей всех категорий – тридцать пять процентов. Если принять во внимание его и так ослабленную боеготовность еще до операции... Грегору расхотелось заниматься такой арифметикой.

* * *

Второму адмиралу было не легче. Фрэйзер со штабом расположилась на трех из миров Аль-Суфи, получив четкий приказ: оставаться на месте до прибытия 23-го флота. Заправиться из транспортов с АМ-2. Объединить силы с 23-м флотом. Продолжить следование в сектор Прайм-Уорлда. Дальнейшие приказы будут отданы позже.

Она прекрасно представляла себе, в каком состоянии находится 23-й флот. Грегор, конечно, пытался придать своим докладам видимость благополучия. Но так как полная ложь была здесь недопустима, Фрэйзер ожидала прибытия честной компании инвалидов.

Фрэйзер, напористый лидер, верила в высказывание Нельсона: направляй корабль прямо на звук выстрелов, и найдешь выход из любого трудного положения. Она охотно нарушила бы приказ, подняла бы корабли и пошла на помощь израненному флоту Грегора.

Но сделать этого не могла. Общие запасы АМ-2 – не более чем на полдня пути для всех ее кораблей.

Нельзя сказать, что Фрэйзер была счастливым адмиралом.

* * *

А 23-й флот возвращался домой. Навигационный отдел Грегора предложил окольную извилистую трассу от сектора Хондзо к Аль-Суфи. Грегор отклонил это предложение.

Причины были достаточно весомыми: состояние его кораблей, слишком несовершенные навигационные приборы, чтобы следовать по предполагаемому сложному маршруту, и, наконец, его страх, что недостаточно опытные офицеры не сумеют удержать строй конвоя. Нет, решил он. Ему ни к чему дополнительные обвинения, если вдруг, к примеру, два его боевых корабля столкнутся.

Кроме того Грегор начал возвращаться к своей привычной уравновешенности. Он называл это уверенностью в собственных силах, но его персонал предпочитал слово "самонадеянность".

Да и кто в нынешние времена может бросить вызов имперскому флоту? Даже при подобном состоянии "полубоеготовности". Практически никто. У кого хватит топлива, чтобы рискнуть сражаться? Чтобы украсть энергию, нужна энергия.

Курс будет прямым или настолько прямым, насколько позволят навигационные траектории при использовании двигателей на АМ-2.

Проходили вахта за вахтой. Грегор чувствовал себя правым. Негативные контакты: всего два. Об одном было доложено как о небольшой эскадрильи легких атакующих кораблей.

Патруль? Рейдеры? Даже не зная этого, Грегор не беспокоился. Двадцать третий флот слишком силен, чтобы нападать на него.

А второй контакт был забавным. На пути случайно попался торговый корабль. К незнакомцу приблизился эсминец. Волноваться было нечего – простой торговец из какой-то неизвестной культуры по имени бхор. Корабельному разведчику – он же по совместительству офицер по почте, цензуре, спорту и отдыху – понадобилось немало времени, чтобы проверить документы. Бхоры? Он удивленно присвистнул. Ох и далеко же занесло бедолаг от дома в поисках удачного бизнеса!

Стэн внимательно вглядывался в проекцию гриба с массивным основанием. Он повернул ее на триста шестьдесят градусов, пробормотал что-то, затем поймал в фокус свой "торговый" корабль-разведчик. Стэн не обратил внимания на то, что со второго экрана немедленно пропала вычисленная раскладка сил. Он уже ее запомнил.

На третьем экране горела надпись: "Анализ боя готов". Ее он тоже проигнорировал. Стэн поднялся и начал расхаживать взад и вперед. Четыре дня понадобятся имперскому флоту, чтобы с текущей скоростью достичь расположения его отрядов, готовых к атаке.

Килгур и Ото сидели рядом. Алекс был занят своим собственным компьютером; Ото поглаживал бороду и тоже всматривался в этот гриб.

– Прямо идут. По прямой. Ничего не ожидают, – сказал вождь бхоров.

– Не ожидают, – согласился Стэн. – Я тоже.

Он взглянул на экран Килгура. Алекс прокручивал ежечасную сводку от флота Стэна.

Флот. Восемьдесят три корабля. Большинство из них военные, но девять кораблей легче, чем соответствующие по классу имперские крейсера, и все предназначены для обороны и заграждения. Остальные же были вооруженными торговыми и вспомогательными кораблями. Вооружение, электроника и навигационное оборудование по крайней мере на целое поколение, а то и на все пять отставало от имперских кораблей. Это нехорошо.

Еще хуже положение с топливом: максимальный радиус действия на полном ходу – одиннадцать земных дней. Заправка флота почти опустошила запасы созвездия Волка. В настоящее время флот был "запаркован", отключив все несущественные системы, и прятался от обнаружения имперским флотом за "черной дырой" – скаллапсировавшей звездой.

Экран погас, затем выплюнул ненужное предупреждение: "Максимальное время движения... при существующих условиях... в запаркованном состоянии – два земных столетия. В нормальном режиме двигателей – одиннадцать часов. В боевом режиме...".

Стэн не смотрел на эти цифры. Он сосредоточил свое внимание на "грибе". Это был не его стиль построения конвоя – тяжелые корабли расположены спереди. Лучше вести их снаружи строя, неподалеку от центра, чтобы в любом направлении ответить на ложный удар. Ложный. Хм-м-м. Так, адмирал. А с чем ты собираешься проворачивать свои уловки? Восемьдесят три корабля, не забыл? Против... Против слишком многих.

А на экране шляпка "гриба" вдруг начала взад и вперед скользить на ножке, словно вращающийся волчок. Килгур просиял.

– Алекс, черт побери! Прекрати эти шуточки!

– Насчет этих шуточек, как ты сказал, у меня другое предложение. Или предложения мне тоже прекратить?

Ото поднялся.

– Клянусь засиженной мухами бородой моей матушки, нам надо избавиться от этих мелочных пререканий. – Он выпучил глаза на соседний экран. – До контакта – полжизни. У нас уйма времени. Хватит и чтобы выпить, и даже чтоб опохмелиться. Я пошел за бутылкой.

Он толкнул ладонью массивную дверь и выскользнул прочь.

– Прости, Алекс, – сказал Стэн.

– Не бери в голову. Так хочешь знать, что я думаю-то? Есть такая мыслишка, босс. Даже план есть.

Вращение "гриба", продолжал Алекс, произошло из-за того, что он имитировал почти одновременную атаку со всех сторон на имперский флот. Они стали крутиться, крутиться, и в конце концов потеряли управление.

– Все, что мне теперь нужно для моего плана, просто пустячок: еще две... ну, может, три сотни кораблей.

Вернулся Ото с бутылкой стрегга.

В голове Стэна бродил какой-то замысел. Он опустил нетронутый рог.

– Теперь моя очередь, – проговорил Стэн. – Во-первых, я знаю, куда ударить. Сюда. – Он ткнул пальцем в изображение флота на экране.

– Здорово. Здесь они неповоротливы.

– И даже знаю как. К черту корабли. К черту оружие. К черту весь этот паршивый АМ-2, который они захватили. Подумай о людях – против кого мы идем?

– У тебя крыша поехала. Мы идем против Империи, – сказал Ото. – Лучше выпей стрегга, дружище!

Стэн пропустил реплику мимо ушей и продолжал:

– Что же за воины сейчас перед нами? Скорее всего, и офицеры, и команда представляют собой странную смесь из опытных ветеранов войны, карьеристов и совсем зеленых добровольцев.

– Были в истории факты, которые свидетельствуют в твою пользу, – медленно промолвил Алекс.

– Второе. Их адмирал, кто бы он ни был. Приказы и распоряжения. Верные или неверные, это военные приказы. Торговый кораблик? Реакция – тяжелые корабли приближаются к району угрозы, один идет на сближение с неизвестным, два других выдвигаются вперед для прикрытия. Все, как учили в школе летного персонала. Теперь дальше, Алекс. Если я дам тебе... четыре корабля, сможешь устроить две инсценировки?

Алекс задумался.

– Я-то смогу. Но это будет не высший класс. Мало времени, мало приборов для хорошей иллюзии.

– Повторяю: вспомни, с кем мы имеем дело. Разве этот гриб не станет скользить и крутиться?

– Пожалуй. – Килгур осушил свой стакан и встал. – Только надо ударить сильно и быстро... Так, кажется, у меня срочное свидание с техниками – свежие данные получить. Прошу прощения.

Он вышел.

Ото покачал головой. "Сильно и быстро"... Это означало, что они израсходуют все топливо и зависнут в пространстве, если не смогут захватить груз.

Стэн уловил его мысль.

– Не волнуйся. Если мы проиграем, вытолкнем Алекса за борт, дадим ему весла, и пусть гребет домой.

Ото усмехнулся и причмокнул губами. Предстоящая битва обсосала быть быстрой и жестокой. У него родилось дополнение к плану Алекса. Есть ли у флота связь с адмиралом? Вполне возможно. А можно ли ее быстро засечь? Почти наверняка. А проанализировать, влезть в нее и заглушить? Если есть передатчики достаточной мощности, то можно. Так.

– По крайней мере четыре из моих кораблей способны крикнуть как следует и послать их к черту... шепотом, – вслух сказал Ото.

Крикнуть... шепотом? Стэн был поставлен в тупик аналогиями Ото и спросил, что он имеет в виду.

Ото объяснил. Когда он закончил объяснения, Стэн допил свой стрегг и прокрутил в мозгу идею – жестокую, кровавую, практичную. А чего еще ожидать от воина-бхора – или от бойца отряда "Богомолов"?

– Кадровые солдаты, – размышлял Стэн вслух, – наверняка захотят реванша. Новобранцы... пожалуй, тоже, особенно, если им здорово досталось от хондзо, как я слышал. Наполни-ка рог, дружище. Кажется, моя голова начинает наконец работать. Позволь одно маленькое дополнение к твоему великолепному плану. Нам понадобятся шесть, может быть, восемь твоих лучших...

* * *

Спустя наносекунду после получения приказа Синд взвилась на дыбы. Ее непосредственный командир сообщил, что она отобрана для выполнения особого задания. Ей надлежит оставить себе лишь нож и пистолет и взять специальное оружие для последующей битвы – битвы, которой будет командовать сам адмирал Стэн.

А оружием ее оказалась маленькая камера с передатчиком. Шутка? Нет, не шутка. Должно быть, чертовы бхоры... Только она была среди них человеком. Остальные семеро в специальном подразделении были бхорами – все такие же головорезы, как и Синд.

Она отказалась подчиниться приказу. Офицер пожал плечами и приказал ей оставаться под домашним арестом.

– Этот номер не пройдет, женщина.

– Почему нет? Я имею право!

– Ну так подавай протест, если хочешь. Мне приказано отобрать восемь самых лучших бойцов. Восьмерых, которые, наверное, будут посланы в самое сердце битвы. Восьмерых, которые должны выжить в этой драке. Вот почему я выбрал тебя.

– К черту комплименты! Я буду протестовать!

– Сколько угодно. Приказы исходят от самих Великого Ото и адмирала Стэна.

Синд низко опустила голову. Стэн? К чему эта комедия?

Нет! Не будь ребенком. Стэн – это Стэн. Значит, должна быть причина.

Когда сумеешь понять ход мысли Стэна, вот тогда ты точно станешь на Путь Воина.

Глава 19.

Двадцать третий имперский флот был атакован всего за один корабельный день до входа в безопасное пространство.

О приближении сообщили на Аль-Суфи, и, ожидая встречи, Грегор расслабился. Он объявил состояние повышенной готовности – для трети состава флота. Остальным было приказано заниматься уборкой и наведением порядка. Грегор считал себя гуманным командиром и знал, что его солдатам не хотелось бы прийти в порт оборванцами.

К тому же, если здесь установлены видеокамеры, то грязь и бардак на кораблях не добавят чести и самому Грегору.

Первая атака застала адмирала, когда он наслаждался наведенной чистотой.

– Все наверх... По боевому расписанию... Рейдеры атакуют!

Грегор стоял на мостике, одетый в белый парадный мундир, и отдавал приказы. Он быстро анализировал сообщения на экранах.

– Сэр! Я уже приказал выдвинуть строй вперед в направлении угла атаки противника согласно вашим текущим инструкциям.

Грегор обругал дежурного по кораблю и вызвал на мостик офицера службы оповещения.

– Просканируйте атакующих.

Офицер выглядел озадаченным. Он медленно жал на клавиши, словно припоминая забытые команды, которые должен был знать назубок. Ничего не произошло. Атакующие продолжали приближаться, двигаясь откуда-то сверху. Он запустил другую программу... Рейдеры исчезли! На экране остались только два корабля.

Грегор накричал на капитана флагмана и прервал офицера службы оповещения, когда завыл очередной сигнал тревоги. Еще один строй атакующих двигался снизу. Грегор взял командование на себя и приказал выдвинуть боевое подразделение вниз навстречу неприятелю.

Казалось, что шляпка "гриба" вращается, так как боевые корабли изменили свой строй, выдвинув вперед крейсеры и эсминцы. При этом произошло два столкновения – крейсер чиркнул по эсминцу, а два других эсминца врезались друг в друга. Правда, на крейсере кое-кто выжил.

В центре оповещения офицер, продолжая выполнять приказ, наблюдал за атакующими. На четвертой попытке сканирования, когда он уже поверил, что атака реальна, второй ряд рейдеров растворился с экрана. И опять остались только два корабля-приманки.

На мостике воцарилось напряженное молчание. Затем снова завыл сигнал тревоги, и началась третья атака. По масштабам она была больше предыдущих, похоже, нападал целый флот.

– Флагман!

– Да, сэр.

– Что с вашими электронными средствами опознавания? Есть, черт возьми, уверенность, что нас снова не дурачат?

Офицер бросился выполнять распоряжение. Грегор предпочел выждать несколько секунд, прежде чем начать новый маневр. А между тем двойной ряд приказов и их последующая отмена продолжал раскачивать шляпку "гриба", так как капитаны кораблей и командиры эскадронов все еще пытались определить направление атаки.

Третья атака оказалась реальной.

* * *

Стэн пропускал мимо ушей трескотню боевых команд и сосредоточил внимание но главном экране капитанского мостика. Он атаковал строем в виде серпа. Ему бы очень не помешали еще несколько сотен кораблей – полумесяц был чересчур тонким.

Стэн, в надежде, что имперские воины окажутся достаточно глупы, чтобы решить, что он планирует охват, хотел растянуть концы полумесяца за пределы силового защитного экрана флота.

"Гриб" флота выглядел несколько потрепанным. Часть его шляпки сдвинулась навстречу нападавшим. Один сегмент, словно не услышав приказа, перестроился в нормальное конвойное положение. Крейсеры в задней части ножки действовали достаточно умело, прикрывая транспорты, и основание раскачивалось.

– Связь! Все меня слышат? – спросил Стэн.

– Все корабли на приеме.

– Стэн – всем кораблям! Оставаться на местах, как приказано.

– Ждем... ждем... Все корабли готовы, сэр.

– Связь! – обратился он к другому офицеру. – Что они там делают?

– Их детекторы нас засекли. Два... шесть залпов. Пять – мимо, одно попадание.

– Килгур! Ответь мне.

– Расстояние сокращается... Семь секунд... Три... Есть!

– Всем кораблям! Пуск!

Флот бхоров выплюнул ракеты – но не одновременно. Стэн приказал вести последовательный огонь – сначала из наиболее удаленных кораблей, затем из передних. Когда ракеты покинули самые передовые корабли бхоров, офицеры-ракетчики задних уже перезарядили и нацелили свои установки. Запустили не слишком много ракет – по крайней мере, для решающей битвы, – но все они должны были достичь цели одновременно.

– Алекс! Я хочу использовать тот клин между тяжелыми кораблями. Первая секция... В самостоятельном режиме... Когда будете готовы – пуск!.. Связь! Что они делают?

– Да ни черта, клянусь бородой матери!

– Докладывай нормально!

Бхор изо всех сил пытался войти в роль бывалого хладнокровного имперского офицера.

– Незначительные запуски... В основном направлены против приближающихся ракет. Поправка. Массовый залп! Центральный пункт электронного слежения перегружен.

На экране были видны вспышки между двумя сближающимися флотами: управляемые вручную противокорабельные ракеты. Скорее всего, типа "Кали". Их надо перехватить, иначе они попадут в цель.

Впрочем, это не занимало даже часть внимания Стэна. Он отбросил мысль: "А что если не повезет именно мне?" – и вглядывался за пределы вспышек.

Потом он вдруг ухмыльнулся и произнес комментарий, который бы не одобрили в среде высшего кадрового офицерства.

– Килгур! С тебя бутылка. Этот мерзавец действует по учебнику!

Грегор так и действовал. Существовало много возможных вариантов развития событий. Наилучшей возможностью для него было превратить передовой купол в подобие острия копья или даже в линейный строй и атаковать неприятеля по центру: разорвать полумесяц толщиной не более двух кораблей и расчленить флот Стэна на части.

Но это означало бы оставить транспортные корабли под охраной только одного крейсера. Несомненно, Грегор читал о битве при Каннах. Ситуация складывалась аналогичная – с одной разницей: Стэн был не Ганнибал, и у него не было тяжелых кораблей, чтобы сомкнуть рога полумесяца и поймать нападающих в капкан.

Вместо этого адмирал выстроил свой флот в линию, очевидно, готовя встречный охват, такой, как турки применили у Лепанто. Неплохо. Правда, со временем это должно было разрушить флот бхоров. Но – именно со временем.

Брешь, которая возникла, еще когда строй имперского флота образовывал купол, до сих пор сохранилась, пока корабли перестраивались, приглашая Стэна для удара.

– Всем кораблям! – приказал Стэн. Он передавал открытым текстом, не имея времени ни на кодирование, ни на переводчиков для бхоров. Он надеялся, что реакция имперского адмирала будет такой же замедленной, как и прежде.

– Есть, сэр!

– Дайте-ка изображение этой дыры в имперском флоте, – приказал он офицеру связи, – на экраны всех кораблей.

– Передано, сэр!

– Хорошо... Всем кораблям, примите точку назначения... Доложить о готовности.

– Все готовы, сэр.

– Маневр... начали!

Капитаны бхоров, каждый из которых мог бы провести транспорт с единственным двигателем над садовой аллеей, мигом выполнили приказ. Полумесяц Стэна перегнулся и превратился в клин. Это походило на выступление команды акробатов, но на экране была видна большая разница – по флоту наносили удары. Огоньки, отображавшие отдельные корабли противника, меняли цвета. ПОПАДАНИЕ – ПОТЕРЯНО УПРАВЛЕНИЕ... ПОПАДАНИЕ – ПОВРЕЖДЕНИЕ ДВИГАТЕЛЯ... Или вовсе тухли и исчезали с экрана.

Стэн не обращал на это внимания. Так же не обращал он внимания и на бормотание младшего офицера по вооружению на его собственном корабле.

– Мы атакованы... До попадания девять секунд... Выпускаю противоракету...

Все же он почувствовал дьявольское облегчение, когда услышал:

– Есть! Ракета уничтожена.

Имперский флот выплевывал ракету за ракетой во все стороны. Не хотелось бы Стэну оказаться в центре этого калейдоскопа, который постоянно изменял свою форму и рассыпался на кусочки.

– Состояние флота! – потребовал он.

– Пятьдесят одна единица докладывает о полной боевой готовности.

– Этого достаточно. – Позже еще будет время спасать уцелевших и оплакивать потери.

– Ото! Ты вышел на их командную частоту?

– Точно. Готовы работать.

В стороне от основной зоны контроля установили большой экран. На нем возникло изображение имперского адмирала, отдающего приказания. Ото заглушил звук. Стэну померещилось, что он узнает адмирала. Впрочем, нет... Невозможно.

– Команда Сарла... Вперед! – приказал он.

– Есть!

– Команда Дженкидд... Вперед!

– Атакуем.

– Всем кораблям. Индивидуальное управление. Определять мишени и действовать самостоятельно.

И началось настоящее сражение. Бхоры завертелись в ближнем бою, как шайка пиратов Дрейка против целой армады. Это было наилучшее применение их талантам. Большинство из этих торговцев имели громадный опыт сражаться в одиночку против троих бандитов. Сражаться и побеждать, всегда неожиданно набрасываясь на врага по всем направлениям с помощью ракет и электроники, так же бесстрашно и свирепо, как делали их предки.

Благодаря постоянным приказам Грегора и опыту, полученному во время Таанских войн, большинство имперских кораблей ожидали обычного боя с противником, выстроенным в обычный боевой порядок. У этой же битвы симметрии, логики и ясности было столько, сколько в безумной пьяной оргии.

Стэна не занимал ход сражения. Бхоры не могли победить – рано или поздно количественное преимущество противника даст о себе знать, – но на это они и не рассчитывали.

У него были две боевые команды. Сарла – два крейсера, наспех переоборудованные в штурмовые транспорты, и Дженкидд – одиннадцать легких сторожевиков-корветов и патрульный корабль. Как высчитал Стэн, как раз столько кораблей нужно было, чтобы управлять пленными транспортами. Уж Стэн-то знал, как Империя проводит свои конвои, поэтому все сторожевики были оборудованы электроникой и приборами для этого.

Имена ударным командам Стэн дал в честь древних почитаемых богов бхоров – для поднятия боевого духа. Если победа только возможна, эти две команды добьются ее.

Теперь он выжидал – если выжиданием можно назвать попытку удержаться прямо на хаотично болтающемся мостике корабля, носящегося в самой гуще дикой драки.

КОМАНДА САРЛА. Два штурмовика приближаются к поврежденному боевому кораблю ровно настолько, насколько позволяют инструкции по безопасности. Ракета бхоров взрывает большую часть кормы корабля, и люки штурмовиков распахиваются. Разведчики вытягивают тросы, и все три корабля связываются вместе. Бхоры в скафандрах берут на абордаж имперский корабль.

– Первая волна прошла, – послышалось донесение.

– Ото!

Изображение имперского адмирала на экране погасло и было заменено блестящим произведением искусства, которое обмануло бы даже многоопытного изготовителя видеофильмов.

Имперский корабль был уже превращен в месиво попаданием ракеты. Большая часть команды погибла, когда ракета штурмовика оставила корабль без атмосферы. Экипаж был в скафандрах, но многие не успели опустить забрала выемов и натянуть рукавицы. В полном снаряжении сражаться нелегко.

Затем бхоры разорили корабль. У них был четкий приказ: пленных не брать. Снимать все на камеру.

Офицеры и команда имперского корабля погибли до последнего. Синд и другие операторы засняли их смерть, фильмы смонтировали с целью усиления эффекта в рубке управления Стэна, а затем пустили по имперскому каналу связи.

Отчасти это было сделано для воздействия на боевой дух молодых бойцов, когда экраны на кораблях показали воинов, так похожих на них самих, сдающихся с поднятыми руками. Их закалывали, словно стадо свиней. Некоторые корабли сразу отключили этот канал и на много секунд остались без связи и управления, пока не была задействована аварийная частота. Другие корабли оставались на связи, позволяя каждому убийству навсегда врезаться в память членов их экипажей.

КОМАНДА ДЖЕНКИДД. Корабли для управления транспортами были легко вооружены и оснащены. Они не могли оказать большого сопротивления оружию бхоровских сторожевиков. Шесть из одиннадцати прекратили огонь после того, как были атакованы. Еще два были поражены, но продолжали сражаться тем оружием, которое имели. Три оставшихся были разбиты в щепки. Бхоры потеряли один корабль.

Техи поднялись на борт шести кораблей и приняли управление транспортами с АМ-2. Сторожевики приблизились к грузовым судам. Однако этого было недостаточно. Если не "выкрасть" остальные транспорты – весь груз АМ-2, – то операция Стэна будет очень близка к провалу. Но бойцы команды Дженкидд были находчивы.

Два все еще ведущих огонь корабля в конце концов были вынуждены слаться. Их взяли на абордаж и захватили. Каким-то образом электронные кудесники бхоров вышли на командные частоты двух поврежденных кораблей.

Командир группы Дженкидд отдал приказ. Конвой – ножка "гриба" – медленно оторвался, так как корабли бхоров увели транспорты в сторону.

Эскадрилья тяжелых крейсеров поздно отреагировала на удар, но все же отреагировала. Они перестроились для ответной атаки. Стэн увидел приготовления к контратаке на своем экране и вышел в эфир.

– Всем единицам флота! – приказал он. – Цели указаны. Цель первой очереди. В автономном режиме. Вперед!

Он не стал дожидаться подтверждения.

– Ото! Вторая фаза!

Ото щелкнул переключателем. Предварительно записанный сигнал забил командную волну противника. На экране возник суровый, до зубов вооруженный Ото, окруженный другими грозными бхорами. Тут могло быть и изображение Стэна, но он знал, что выглядит далеко не так страшно, как Ото.

Голос вождя бхоров прогремел:

– Всем имперским кораблям! Продолжать сопротивление бесполезно. Предлагаем вам сдаться. Просигнальте сине-желтыми ракетами, если хотите спасти свою жизнь. Сдавшиеся в плен корабли будут оставлены невредимыми.

Стэн не был настолько глуп, чтобы вообразить, что эта дешевая уловка сразу заставит имперский флот выбросить белые флаги. Он добивался лишь дальнейшего замешательства.

И своего добился. Несколько кораблей подчинились. Некоторые из них тут же были обстреляны другими имперскими кораблями. На других запаниковавшие экипажи подняли мини-бунты, что создало их офицерам не меньшие трудности, чем опасность извне.

Тридцать девять кораблей бхоров врезались в строй крейсеров, создав еще одну неразбериху. Тем временем украденные транспорты были выведены из зоны боевых действий и тля полным ходом.

"Пора", – решил Стэн.

– Всем кораблям! Выйти из связи!

"Наступил переломный момент. Я украл их паршивое золото. Теперь у Империи два выхода. Как же там этих чертовых бхорских богов зовут-то? Ну, неважно... Любой бог, который обратит на меня внимание... Доставь мне счастье, прошу тебя! Пусть этот паршивый адмирал останется верен учебникам до конца!".

И Грегор не подвел. Восстановив в конце концов вторую резервную систему связи со своим флотом, он должен был отдать приказ преследовать нападавших, индивидуально либо эскадрильями. Но он не отдал его. Возможно, он слышал о Хаттине, где Саладин заманил армию крестоносцев в пустыню и там порубил ее в капусту. Кто знает, вдруг где-то поблизости устроена на него засада?

Он приказал всем единицам своего флота перегруппироваться – по элементам, по эскадрильям и затем в основной строй флота. Но такая перегруппировка требовала хотя бы минимального руководства. В этом же сражении указаний явно не хватало. Корабли искали своих лидеров. Все линии связи отвечали жалким блеянием. Еще больше сумятицы добавляли неисполнимые, а то и противоречивые приказы Грегора.

Силы Стэна павши в отрыв. Команда Сарла, не потеряв ни одного бойца, уже отступила на свои штурмовые корабли. Синд стояла в тишине на главной палубе. В этот день она действительно кое-чему научилась у Стэна. С сего момента она решила ходить перед ним на задних лапках, прислуживать ему. Чтобы изучить как следует, а потом... Она улыбнулась сама себе.

Казалось, бегство Стэна удалось. Он проявил немного гуманности и приказал десяти кораблям взять на борт выживших с покалеченных кораблей бхоров. Когда смогут... если смогут.

Наступил самый щекотливый момент. Разогнавшись до полного хода, его корабли скоро начнут двигаться без энергии.

Он отдал новые приказания. Корабли бхоров приблизились к захваченному конвою. На каждом из них ожидали лучшие специалисты по топливу. Только у двух кораблей опустели баки, и у Стэна были полностью заправленные суда, чтобы состыковаться с ними и передать топливо.

– Ну, адмирал! И дельце же мы с тобой провернули, закачаешься!

Стэн усмехнулся, затем заставил себя переключиться на другой лад.

– Потери?

От такой победы было не много радости. Он потерял почти половину своих сил.

К нему подошел Ото.

– Лучше, чем я ожидал. Хуже, чем я надеялся. Но так распорядились боги.

Стэн кивнул. Возможно. Вот только какого дьявола им быть такими жестокими?

– Не забывай о добыче, Стэн.

Стэн не забывал. Теперь у него было топливо, чтобы продолжать войну.

Книга третья. Pater Patria.

Глава 20.

Уже через пять минут после того, как Рашид попал на "Сантану", он невольно подумал, что Пэттипонг мог бы добавить несколько ярких штрихов к описанию того дерьма, в котором Рашид очутился. И еще он подумал – почему это описание заняло у него столько времени.

По всему, спешка была ужасной. И капитан Джарвис, и Мэйт Моран явно стремились уйти в область сверскоростного времени, лишь только попадут в поле. Похоже на то, думал Рашид, что если они замешкаются, разбирая другие варианты, кроме немедленного взлета, в игру вступит какая-то другая недобрая сила.

"Сантана" уже в течение нескольких поколений не квалифицировалась как транспортное средство. Должно быть, она давным-давно числилась в утиле, когда ее хозяин вдруг решил, что в ржавом корпусе корабля еще теплится жизнь и он может принести прибыль.

Красота тут вообще не ночевала. Когда портовый гравитолет доставил Джарвиса, Морана и их нового кока к космическому причалу, Рашид попытался понять, каково назначение "Сантаны"... Безуспешно! Корабль состоял из трех продолговатых "желудей", скрепленных друг с другом поперечными балками на передних и задних концах. В середине, между "желудями", высился длинный цилиндр, выдвинутый вперед. Двигатели и топливный отсек, догадался Рашид. Но почему спереди? Может быть, труба первоначально предназначалась для иного, нежели АМ-2, топлива? Да нет, исключено. Какой интерес переделывать сталь древнего динозавра? Никто не взял бы его на комиссию.

В одном из "желудей" находились служебные помещения и каюты экипажа, остальные два служили грузовыми отсеками. Жилой отсек казался столь же загадочным изнутри, как вся "Сантана" представляла собой головоломку снаружи. Рашид несколько раз заблудился, прежде чем нашел камбуз и свою каюту. Проходы были либо перегорожены, либо резко обрывались стенками, согласно причудливой фантазии нового владельца корабля.

Рашид миновал отсеки, набитые какими-то механизмами, к которым давным-давно никто не прикасался, – их, видимо, дешевле было изолировать от системы и оставить торчать на своем месте, вместо того чтобы разбирать и вытаскивать на свалку. Короче, приблизившись к своему "королевству", Рашид ожидал самого худшего. И все же оказалось, что он был слишком оптимистичен. Двухконфорочная плита, похоже, топилась дровами – такой она была древней.

Впрочем, видом своей каюты Рашид остался доволен. Конечно, в ней царила свинская грязь, но, по крайней мере, личная каюта. Привилегия кока.

Койка – если только продавленный тюфяк у стены заслуживал столь громкого имени – имела ремни безопасности. Рашид на полном серьезе, граничащем с абсурдом, решил, что обязательно пристегнется к койке перед взлетом. Таким образом, если "Сантана" рассыплется, а это, похоже, должно произойти очень скоро, он хотя бы обеспечит себя заметной издали кладбищенской плитой.

Рашид, скривившись, подумал, что это, безусловно, входит в число приключений, обещанных Пэттипонгом, и стал ждать взлета.

Космические корабли не скрипят в полете, разве что в фильмах каменного века да в неловких любительских кинозарисовках. Однако "Сантана" скрипела и кряхтела в пространстве, словно одушевленное существо. Да и сам Рашид слегка покряхтывал и постанывал.

До тех пор, пока не врубили Юкаву, "низ" находился, судя по показаниям генераторов Маклина, не меньше чем в полудюжине различных направлений. "Сантана" шла в атмосфере, и командир тянул ее на Юкаве – дьявольская потеря энергии, однако переход на АМ-2, когда эта калоша ползет сквозь воздух, был равносилен самоубийству.

Прозвучал зуммер вызова:

– Кухня, хватит греть задницу. Обед для офицеров через час. Затем – для команды.

Рашид вышел на камбуз, где его встретил Моран.

Сразу бросилось в глаза, что помощник капитана носит оружие. Моран провел кока к кладовке, отпер ее и предложил выбрать нужные продукты.

– На сколько персон готовить?

– Из этих запасов – на меня, шкипера и первого механика. Продукты для команды хранятся в другом месте. Рассчитывай жратву на двенадцать рыл.

Рашид не удивился, обнаружив, что продукты в запирающейся кладовке совсем не такие, как на продовольственном складе команды. Офицерский рацион был стандартным корабельным, в то время как съестные припасы команды состояли, похоже, из солдатских продуктов длительного хранения, таких просроченных, что экипаж давным-давно должен был взбунтоваться. Да. При подобной кормежке бунт неминуем.

Рашид прикинул меню из того, чем располагал. Он был классным поваром по части изготовления сносных блюд из дерьма. Гением кулинарии его считали по праву. Но ведь он не был богом!

Из специй оказался лишь какой-то слащавый тягучий синтетический соус. Соль... Так ведь все эти допотопные солдатские припасы, скорее всего, как обычно, законсервированы солью. Остальные приправы, имеющиеся в кладовой, за давностью лет потеряли всякий вкус и аромат.

Комбинируя дерьмо различных оттенков, Рашид состряпал нечто, похожее, как он надеялся, на рагу и поставил на плиту – вот и офицерский обед.

Как оказалось, лезть вон из кожи было совсем не обязательно. Джарвис дрых в своей каюте, вознаградив себя за усилия, которые пришлось приложить, чтобы заставить "Сантану" еще раз взлететь; Моран принял пищу – если безостановочное, в темпе конвейера, сметание в рот всего, что стояло перед ним на столе, можно назвать трапезой, и доблестным движением употребил салфетку. Первый механик – им оказалась угрюмая женщина по имени Д'Вин – поковырялась в тарелке, встала и опять исчезла в недрах двигательной установки. Она, как и Моран, была вооружена.

Затем пришло время иметь дело с командой. Страшновато...

Пока, правда, ничего – по крайней мере в течение шести вахт, до тех пор, пока члены экипажа не протрезвеют настолько, чтобы перестать появляться за столом и терпеть то, что он перед ними выставляет.

Время Рашида проходило за уборкой камбуза и в размышлениях о разных вещах.

Что он здесь делает? Или, вернее, почему он считает, что он там, где надо? Ответа не получалось.

Чистить камбуз!.. Моран отклонил просьбу Рашида, чтобы ему позволили надеть скафандр, задраить камбуз, стравить оттуда воздух и выпарить в вакууме жировой нагар, налипший повсюду.

– Во-первых, я не уверен, исправны ли клапаны-натекатели. Во-вторых, мне не хочется рисковать – а вдруг корабль развалится? В третьих, где гарантии, что мы потом сможем загерметизировать камбуз? В-четвертых, ни одна свинья здесь не оценит твоих усилий. И, в-пятых, ты вконец запудрил мне мозги. Убирайся с мостика и больше не вздумай найти повод для безделья.

Рашид вышел.

Этим вечером Моран со злым видом выдавил из себя похвалу – его ужин оказался вкуснее, чем обычно. Рашид мягко пояснил, что воспользовался новой приправой. Глюкоза, кетоновые тела, минеральные вещества, жиры, креатин... Он не успел упомянуть про мочевую кислоту, когда Моран велел ему заткнуть пасть. Может, и к лучшему.

Команда, протрезвев, узрела в Рашиде своего нового врага и сосредоточилась на войне с ним. На корабле было абсолютно нечего делать, разве что молиться о посадке, когда наконец можно будет смотать удочки. Этот опечатанный груз... он еще принесет им хлопот – в свое время. Порт назначения, пока неизвестный... Наверняка какая-нибудь дыра – "Сантана" возила только такие грузы, которые больше никто не брал и с которыми никто, кроме самых отчаянных, не высаживался.

Офицеры... Джарвис неизменно находился в одном из трех состояний – либо он был пьян и невидим, либо видим, но все равно пьян, либо же – трезвый – торчал, съежившись, на своем мостике, подобный тени.

Моран... По милости этого суки-помощника вряд ли можно надеяться, что в изоляторе остались еще медикаменты. Рашид даже любовался – умом, конечно, не сердцем – повадками Морана. Старпом был неспособен отдать приказ, не подкрепив приказание зуботычиной. Иногда боль от удара не утихала час, иногда – целые сутки. Однако он никогда не выводил человека из строя так, что тот не в силах был стоять вахту.

Д'Вин... Ей все было до лампочки; она занималась лишь двигателями. И ко всем из команды была равнодушна. Влезала в одну щель и вылезала из другой, вся в моторной смазке...

Время трудное для каждого звездоплавателя-дальнобойщика. Вот и отводят душу на коке. Почему-то он ответственен за те помои, которыми их кормит. Никому дела нет, что бедолага ступил на борт всего за час до отлета...

Рашид, сколько мог, не обращал внимания на недовольство, оскорбления, а впоследствии и угрозы. Но потом произошли следующие события. Неожиданно в переборку над головой Рашида ударилась миска; вдогонку за ней полетел метатель. Кто-то подскочил к Рашиду с ножом. Нож тут же был разломан на два куска, и Рашид попытался сделать то же с его хозяином. Еще два члена команды прыгнули на Рашида и поймали стойку для сушки посуды.

"Исключительно живучие ребята", – подумал Рашид уже в середине вахты, услышав, как под его дверью завозились, пытаясь встать. Когда инцидент был исчерпан, он вызвал свободных от вахты и велел перенести "мстителей" в изолятор. Накладывал повязки, как умел. Чтобы поправить свернутый на сторону нос одного из них, не было ни приспособлений, ни знаний; Рашид успокоил себя тем, что это будет не первый и не второй, а по крайней мере десятый человек с кривым румпелем на борту. Третьему он вправил ногу, а на следующий день, когда Моран стал грозиться посадить вышедшего из строя на гауптвахту, упросил помощника приписать его на время к камбузу для кое-какой помощи.

Делать в полете было почти совсем нечего. На нормальном корабле в это время проводится обслуживание техники, обработка груза и так далее, и тому подобное... На "Сантане" это никого не заботило. Отдрай ржавчину на своем участке – и гуляй по всему кораблю, где хочешь. Это-то и было паршиво – команде, свободной от вахты, задавали слишком мало работы. Моран был просто драной задира, а не помощник капитана; лишь бы подчиненный не попадался ему на глаза да вовремя выходил на вахту, на остальное ему было наплевать. "Очень, очень глупо", – думал Рашид.

Обстановка все более накалялась. Команда перестала жаловаться вслух, люди ходили угрюмые. Они собирались по двое-трое в коридорах и пустующих помещениях, очень тихо беседуя друг с другом. Эти беседы могли быть лишь об одном: либо об убийстве, либо о мятеже. Либо о том и другом сразу.

Рашид, прячась за большим котлом, пытался следить за такими группками и подслушивать. Как он понял, заводилами были трое. Сначала они скрывались в тени, но потом ему удалось их выследить. Один был из той компании свободных от вахты, которые недавно напали на Рашида. Все, что интересовало Т'Орстена – так его звали, – это буза; он провозгласил, что главным актом его представления станет буза на камбузе. Он мечтал мелко-мелко нашинковать корабельного повара, лишь только представится удобный случай.

Вторым вожаком было существо женского пола, драчливое от природы, по кличке Хулиганка. Бедняжка чувствовала себя несчастной оттого, что Моран сильнее и дерется больнее, чем она.

Третья приводная пружина, тоже слабого пола, была устроена посложнее. Техник-моторист Питкэрн. Она старалась не отличаться от других, и в большинстве случаев ей это удавалось. Но Рашид распознал нотки некоей образованности, звучавшие в ее речи. Он стал обращать внимание на женщину, и это было замечено.

Как-то раз Рашид наткнулся на нее, когда выходил из своей каюты.

– Я хотела бы поговорить с тобой насчет обеда, – начала она и указала на переговорное устройство.

– Все в порядке, – ответил на ее знак Рашид. – Моран или кто-то другой вставил туда индуктивный датчик, но теперь он больше не действует.

– Не слишком ли умно для работника котлетного фронта?

– Почему? Просто осторожность...

– Член ПДТ?

Рашид отрицательно покачал головой:

– "Гороховые Линии" не нанимают членов профсоюза. По крайней мере, тех, кто хвастается профбилетом.

– Вроде тебя?

– Трудновато оставаться активистом, сидя на берегу пару лет. Кроме того, в тех местах, где я работал, организация профсоюза была немного рискованной затеей.

Любопытство Рашида в отношении Питкэрн было удовлетворено. Профсоюз докеров и транспортников, сокращенно ПДТ, переживал трудные времена. Он был известен как воинствующая, необъяснимо агрессивная организация. Задыхающаяся экономика Империи давала начальству все возможности не только навязывать любому нанимающемуся в космопорт контракт с обязательством неучастия в профсоюзе, но и составлять черные списки профактивистов и организаторов.

– Я вот о чем хотела поговорить... Все это дерьмо больше невозможно терпеть, – произнесла Питкэрн. – Если Моран не забьет нас до смерти, так Джарвис с перепою наведет корабль прямым курсом на черную дыру.

– Бунт – не самое лучшее средство исправить положение.

– Никто о бунте и не говорит. Пока.

– А какие еще варианты у вас... у нас имеются? Я не вижу, чтобы какая-нибудь согласительная комиссия выглянула из норы, где она прячется.

– Ишь какой шустрый, – усмехнулась Питкэрн. – Просто люди еще не созрели для этого.

– И сколько же человек входит в комитет по претензиям?

– Десять. С тобой будет одиннадцать.

– Неплохой старт. Но на деле с нами слишком немногие. Поднять черный флаг – значит лишиться выбора. Особенно если в борьбе будут убиты или выброшены за борт офицеры. Начальство непримиримо относится к таким вещам. На нас объявят сезон охоты – бессрочный сезон, и в конце концов мы все спляшем на рее.

– Ты так говоришь, будто уже разок пробовал.

Рашид открыл было рот, чтобы сказать: "Ну да, окало тысячи лет тому назад", – но осекся. Откуда, к черту, это все прет? Он же не Мафусаил.

И он ответил иначе:

– Приходилось читать... Ну ладно, допустим, такого логического завершения не будет, мы победили, дерьмо сгинуло. Что дальше? Корабль в наших руках. На борту примерно половинный запас горючего. И еще груз. Что это нам даст? Наша калоша плохо подходит для занятия контрабандой, а единственное место людей, вставших на путь пиратства, – мультфильмы.

Рашид помолчал, затем продолжил:

– Положим, мы направились в гавань контрабандистов и сумели ее найти. Что делать с кораблем и грузом? Или того лучше: что это будет за место? Какая дыра? Пустыня с каннибалами или что-то наподобие, где мы наконец подвесим Морана вверх тормашками, уйдем с корабля и заживем припеваючи с тем барахлом, что привезли?

– Да, любопытные вопросики, – произнесла Питкэрн после раздумья. – Нам нужно больше денег. С тем, что мы имеем сейчас, ничего не выйдет. Проблема – как не попасть впросак, не сойти с ума... Да еще кровь на корабельных переборках...

– Ты носишься со своим профсоюзом, как... Всего лишь двенадцать болванов. Мне кажется, у тебя не будет особых проблем, удерживая их под каблуком, – сказал Рашид.

– Какое-то время, – кивнула Питкэрн, – я смогу это делать. Однако не вечно же они будут такими послушными. Нам нужна дополнительная информация, и побыстрее.

Четверо корабельных суток спустя новая информация появилась. Портом назначения был Каиренс, а точнее, его столица – Дьюсабл.

– Скверно, – заключила Питкэрн. – Я вела там оргработу. Минут двадцать. Если в этой проклятой планетной системе и есть хоть один сравнительно честный работяга, то мне он не встретился... или она, или оно. Да вдобавок у них страшное засилье праведности. Если мы покинем корабль в этих местах, то сядем на мель и просидим долго-долго. Тебе известно что-нибудь о Дьюсабле?

Рашид почти уже сказал "нет", но осекся, потому что совершенно неожиданно почувствовал, что знает чертову тучу всяких разностей про Дьюсабл и его общественное устройство. Правда, он никак не мог вспомнить, был ли он когда-нибудь в Капроне или читал о нем...

– Знаю немного, – соврал он. – Так, чуть-чуть. Теперь очень неплохо выяснить, что за груз мы везем.

– Я спросила у Морана и схлопотала по зубам.

– Боги помогают лишь тем, кто сам себе может помочь.

– Ну и молись своим богам! Что касается меня, я придерживаюсь Джека Лондона. Мы потихоньку пройдем сквозь шлюз, заблаговременно отключив сигнал тревоги. Моран будет пялиться на негорящую лампочку, а мы побудем снаружи, пока не придумаем, как добраться до места, где есть воздух.

– Шлюзовой сигнал отключен уже с неделю. Я точно знаю, что по крайней мере один скафандр не протекает, и прямо сейчас проверю второй.

– Здорово! Просто отлично. Сначала "подслушка", теперь шлюзовой сигнал тревоги... Да ты не кок, а шпион экстра-класса! Хорошо. Сейчас первая вахта. Моран дрыхнет, как труп, и будет спать, если никто не станет ломиться в его каюту.

Тихо, как только могли, они пробрались в воздушный шлюз. Рашид сморщился от режущего уши свиста воздуха и воя привода крышки люка. Беглецы вылезли наружу, стараясь не греметь подошвами присосок по корпусу. Питкэрн нацелила приспособление для метания кошки и спустила курок; фал зацепился за поперечную балку. Перебирая по веревке руками, они добрались до грузового отсека и залезли внутрь, затем открыли забрала, разыскали ломики и принялись за распаковку.

– Благослови меня, проклятую, пресвятая Матерь Божия! – ахнула Питкэрн, когда они победили крышку первого ящика. – Значит, есть на Дьюсабле кто-то, на кого праведность не давит.

Трюм был набит роскошными товарами: деликатесы, ликеры, дорогие вина... Целый ящик с драгоценностями.

– А нас держали на помоях, когда все это было рядом! Я уж постараюсь не упустить счастье! Сорву маску с Морана и дам приказ о его изгнании с борта. А дальше?

– Интересно... – Рашид осматривал коробки. – Обрати внимание: нигде нет имени заказчика, ни на одной наклейке. Только лишь "Согласно инструкциям по перевозке, данным капитану".

– Ну и отлично. Так что же дальше делать-то?

– Наверное... Я думаю, бунтовать.

– Теперь это действительно легко устроить. А что мы сделаем с товаром? Контрабандисты неплохо заплатят за такое.

– Может, это и вариант. Сначала бунт, вопросы потом.

* * *

Бунт прошел безболезненно – в широком смысле этого слова, конечно. Приказы Рашид получал четкие и ясные, потому что из двенадцати заговорщиков действовали лишь четверо – те, которые неокончательно свихнулись.

С Джарвисом все вышло просто. Хулиганка, когда была ее вахта на мостике, дождалась, пока капитан не утомится торчать в форменном кителе, увешанном тяжелым оружием, и не повесит свою амуницию на гвоздь... В тот же момент Джарвиса и приложили. Точнее, к затылочной части черепа капитана, туда, где расположен продолговатый мозг, был с известным размахом приложен кусок мыла, засунутый в чулок. Кэпа отнесли в каюту и, поискав там оружие и взяв запечатанные инструкции по перевозке, заперли.

Моран потребовал чуть большего напряжения сил. Одна из служащих, избранная на это дело за худобу, замаскировалась под трубопровод, проходящий над дверью в каюту Морана. Когда тот, разбуженный по вызову на вахту, выходил из своей каюты, она прочла короткую молитву и свалилась ему на голову. Взрыв брани, происшедший прежде чем Моран собрался размазать "наживку" по всему коридору, дал Рашиду, Питкэрн и Т'Орстену достаточно времени, чтобы упаковать Морана в сеть. Как-то случайно вышло, что в борьбе старпома ударили киянкой по голове, и Моран отключился.

Они знали, что в его каюте обязательно спрятано оружие, поэтому заперли помощника в пустовавшем помещении. Опреснитель там действовал, а еду просовывали через узкую щель под дверью.

Рашид потрогал пальцем свою разбитую губу и отправился в недра двигателя искать Д'Вин. В руке он держал "пушку" Морана – совершенно бессмысленный предмет. Д'Вин угроз просто не понимала. Единственное, о чем она попросила, так это, когда бунтовщиков поймают и станут пытать, чтобы они рассказали, что она оказала сопротивление.

– Мы не намерены представать перед судом, – сказал ей Рашид. – Но в случае чего обещаю поддержать вашу честь.

* * *

Мятежники держали военный совет в офицерской столовой. Перед этим Рашид и Питкэрн с удовольствием подобрали меню для праздничного стола. Спиртного взяли по полбутылки на человека, хотя Рашид думал, что это многовато.

Он был прав. Однако Питкэрн сделала так, что только она и повар носили оружие. Т'Орстен замычал от ярости, услышав, что онне сможетвышвырнуть Морана за борт,несможетзакатить оргию с шикарными блюдами и напитками,несможетотомстить Д'Вин...

Рашид дал ему немного порычать, но когда увидел, что вместо того, чтобы спустить пар, Т'Орстен, наоборот, заводится и становится просто наевшимся мухоморов берсерком, оглушил его. Т'Орстена посадили в помещение, соседнее с "камерой" Морана, а затем все вернулись обратно в столовую.

Рашид распечатал инструкцию по перевозке, прочел, поднял брови и передал бумаги через стол Питкэрн.

– Похоже, из этого ясно, что делать дальше, – сказала она, немного побледнев. – Надо искать скупщика, побыстрее сдать корабль вместе с грузом и смотаться куда подальше.

Она прочла вслух:

– "Посадка в секторе Бе-бе, посылка сигнала Бу-бу (широковещательный, скоростной). Выгрузка груза только персоналом, имеющим полномочия лично от тирана Йелада, ниже образец его подписи". Да это хозяин целой планетной системы, черт подери! А мы просто заберем его игрушки. Милое дело!

Тут в мозгу Рашида что-то зашевелилось. На самом дне. Йелад, Йелад...

– Пролетарии отдельно взятой "Сантаны"! – провозгласила Питкэрн напоследок. – У вас есть все, чего можно лишиться, в том числе и своих цепей.

– Нет, – сказал Рашид. – Нет. Я думаю, надо доставить груз по назначению.

И, не обращая внимания на выпученные глаза и разверстые от удивления рты, он взял бутылку и налил себе праздничного напитка. Дела, похоже, пошли совсем неплохо...

Глава 21.

Тайный Совет со смятенной яростью отреагировал на ограбление конвоя, перевозившего АМ-2. Преступление против Империи -ихИмперии – выглядело тем более ужасным, что они сами крали горючее. Добавьте к этому чудовищную цену в деньгах и жизнях, все те надежды, которые они связывали с многими сэкономленными месяцами времени, что должна была дать перевозка грузов с помощью АМ-2, и наконец испытанное ими унижение от того, что кучка пиратов побила имперские вооруженные силы.

Весь ход нападения был – загадка на загадке. Замешаны ли в нем хондзо собственной персоной? Никто не знал. Краа предположили, что они были недалеки от истины, когда выдвинули против хондзо обвинение в заговоре с целью убить их. Состав налетчиков также был совершенно загадочным. Что бхоры делали так далеко от дома? Мэлприн не сомневалась, что они всего лишь наемники. Добавочный вес ее аргументам придавало то, что человек, мелькнувший на экране во время террористической вылазки бхоров, был опознан: Стэн. Опознан в маленьком человечке, одетом в гражданское платье, при игровой войне заговорщиков; экс-"Богомол", многолетний сотрудник и, вероятно, близкий друг человека, которого они долгое время считали мертвым, – маршала флота Яна Махони, замышлявшего убить их еще на Земле. Связывая Стэна и Махони воедино, большинство членов Совета были уверены, что последний и есть источник, пусть и находящийся за занавесом, всех их проблем.

Они старались не выпячивать причины противостояния – такие, например, как и весьма большую вероятность, что Махони подозревает их в убийстве Вечного Императора. Поэтому они очень осмотрительно клеветали на Махони, особенно в присутствии новенького в их руководящем органе – полковника Пойндекса.

Если последний и предполагал, что его коллеги страдают манией преследования, то держал это про себя. Он вошел в Тайный Совет, вполне готовый пользоваться своей властью над меньшими мира сего и, никогда не забывая об этом, не делал попыток умерить злобу Совета.

Тайный Совет жаждал увидеть головы на шестах, и немедленно.

Пойндекс использовал все свое умение, чтобы расширять непрерывную "чистку". Был составлен новый, значительно больший список подозреваемых. Разосланы охотники, дабы выследить заговорщиков и предать "быстрому суду". Пойндекс тщательно следил, чтобы на охотничьих ордерах как можно реже появлялась его подпись; в крайнем случае, после всех остальных.

Чистка редеющих рядов союзников Совета шла не очень успешно. Многие жертвы имели друзей и связи в кругах, принимавших решения, и Пойндекс знал, что с этим ничего нельзя поделать. Он логично рассудил, что Совет необходимо удовлетворить задолго до того, как он сам начнет захлебываться пролитой им кровью, и прилагал все усилия, раздувая список подозреваемых за счет лиц, не имеющих существенного значения.

В одной лишь области он осторожно сдерживал вожжи. Когда Совет начинал выискивать новые мишени из числа тех, кто воровал АМ-2, Пойндекс осаживал назад.

– Мне кажется, с этим делом надо повременить, – говорил он.

– Но по каким причинам? Назовите хоть одну! – горячился Ловетт.

– После инцидента с хондзо, – пояснил Пойндекс, – даже дураку ясно, что реальная цель вашей атаки – АМ-2. И что они не виновны ни в каком заговоре.

– Я разделяю ваше мнение, – произнесла Мэлприн.

– Проклятье! – взорвалась одна из близнецов Краа. – Что такое хондзо, что такое дюжина хондзо для простого обывателя? Горстка машущих кулаками – и все! Каждая собака знает это. Они не пользуются особой симпатией.

– Возможно, – кивнул Пойндекс. – Но если мы сразу же нападем на другую систему, богатую АМ-2, независимо от объявленного повода, наши союзники почувствуют себя потенциальными мишенями.

– И правильно, – сказала толстая Краа. – Мы с сестрой можем предложить хороших кандидатов.

– Ни капли не сомневаюсь, – ответил полковник Пойндекс. – И, я думаю, ваши данные необходимо будет пустить в дело. Только не сейчас. Пока еще не время. Иначе мы потеряем слишком многих из тех, кто нас поддерживает.

Все сочли его совет мудрым. Однако, чтобы укрепить свои позиции, Пойндекс предложил несколько особо кровавых акций; это очень помогло удержать Совет в относительном спокойствии. Пойндекс также содействовал Совету в его огромных усилиях по привлечению к правосудию виновных в кражах АМ-2.

Пойндекс учуял и гнилую рыбу, которую Совет пытался спрятать. Это был Ян Махони, бывший шеф того же отдела разведки, которым сейчас командовал Пойндекс. Очень интересно! Был ли этот Махони просто жулик? Возможно. А возможно, и нет. Почему коллеги так боялись старого адмирала?

Пойндекс был уверен, что вскоре он узнает потаенные пружины всего этого и ответ будет полезен для него. А тем временем, как новый член Совета, полковник прилагал максимум усилий, чтобы ему угодить.

Кроме Пойндекса в Тайном Совете была еще одна сравнительно довольная делами личность: Кайс.

Работая в Совете, он не был в силах скрывать свою скуку. Его ни на йоту не интересовало, что из всего этого получится, хотя Кайс и старался казаться заинтересованным и высказывал свое мнение в дебатах, когда его на это толкали. Но в тот день повышенной злобливости он получил очень хорошие новости.

База данных его необычайного компьютера наполнилась, так сказать, до краев – не без помощи Лаггута, Пойндекса и целой толпы выведывателей и разузнавателей. Компьютер перемалывал данные неделями и вот наконец выдал все факты, слухи и полуслухи, которые могли послужить обнаружению Вечного Императора.

Кайс почти боялся задать вопрос компьютеру. Верить, как верил он, конечно, очень хорошо, но ведь вера – не конкретные факты. Как ученый-исследователь, Кайс знал это лучше, чем кто бы то ни было. Не безумно ли – быть уверенным, что Вечный Император не умер? Верить, вопреки известному, невзирая на свидетельства очевидцев, на то, что убийство было заснято на пленку?..

Ответить на эти вопросы мог только компьютер. В него ввели данные о предыдущих покушениях на Императора со всеми подробностями.

Ну а вдруг окажется, когда Кайс даст запрос, что программа компьютера непростительно слаба? Кайс с определенностью знал, что если сейчас он не совсем свихнулся, то такой исход обеспечит ему психолечебницу. Но если он не задаст свой вопрос, то никогда не услышит ответа...

Кайс ощущал себя в положении человека, кому сказали, что его жизнь и смерть предрешены, и чтобы узнать судьбу, он должен всего лишь взглянуть в магический хрустальный шар. Заглянуть в него было так же трудно, как и не сделать этого.

В конце концов Кайс принял решение.

Компьютер выдал ответ: с вероятностью девяносто процентов Вечный Император жив.

Узнав такие новости, Кайс был готов действовать.

* * *

Далеко-далеко от этих мест имелось еще одно существо, испытывающее чувство необычайного счастья.

После встречи с Махони сэр Эку очень много работал. В то время как его ассистенты корпели на легальных направлениях, древних и современных, он осторожно закинул удочку согласно предложению Стэна о том, что необходимо создать беспристрастный трибунал для допроса Тайных Советников по поводу убийства Вечного Императора.

Конечно, такой вопрос не мог прозвучать прямо. Однако, работая с узким кругом систем и организаций, где гарантировалось отсутствие утечки даже намека на информацию о его нелояльности, сэр Эку чувствовал, что бродит где-то на удалении от своей цели.

Он знал, что если организация такого трибунала объявлена, должны быть лица, которых он сможет убедить присоединиться к акции. Это наверняка очень трудно, но отнюдь не невозможно. Однако прежде чем начинать подобные переговоры, манаби нуждался в законном базисе для такого органа. Иначе все дело становилось бессмысленным.

И сэр Эку нашел нужный прецедент.

Как он и предполагал, ответ пришел из времени первых дней Империи. Это было тысячелетия назад, так давно, что большинство из того, что называлось сегодня Империей, не существовало. Места ныне густонаселенные, считающиеся самым центром, тогда были дикими пограничными районами, где и не ночевали закон и порядок. Могло пройти лет шесть, а то и больше, прежде чем в такой район прибывал имперский выездной судья, чтобы разрешить местный конфликт.

Вечный Император отлично знал, что нельзя откладывать решение ситуации до момента, когда нарыв созреет. Поэтому он стимулировал создание местных магистерских советов, уполномоченных решать практически все гражданские проблемы. Решение такого совета могло быть опротестовано в апелляции к региональному имперскому губернатору, но срок слушания ее был столь чудовищен, что мало кто пользовался этой возможностью.

В случаях серьезных, угрожающих жизни преступлений Император был много более осторожен. Сэр Эку читал его опасения между строк. Тюрьмы и казни легко становились инструментом мести. Непохоже, что Император сильно беспокоился о моральной стороне дела, просто он не хотел, чтобы нераскрытые преступления вели ко все большей нестабильности, кровавой вражде и распространению войн.

По этой причине магистерские советы были ограничены в своих полномочиях. Если перед советом представал подозреваемый в серьезном насильственном преступлении, совет лишь уточнял, имело ли место преступление на самом деле, квалифицировал его и определял, ответственно ли лицо, представшее перед советом, за это преступление. Для получения доказательств магистерский совет был уполномочен вызывать свидетелей, в том числе – силой, если необходимо, арестовывать подозреваемых и подвергать репрессиям тех, кто противодействует следствию. А если преступник считался особо опасным. Совет имел право задерживать его в тюрьме до тех пор, пока не прибывал имперский судья для рассмотрения дела.

Система работала настолько хорошо, что Император поддерживал ее существование много сотен лет. Посему сэр Эку имел миллионы прецедентов, на которые мог опереться.

Законодательный инструмент он нашел. Единственное, в чем он теперь нуждался, – это судьи.

Глава 22.

Огромное существо в полицейской форме расхаживало по доку. Коп был в очень плохом настроении. В дальнем конце площадки молчаливо стояла корявая "Сантана". Люки ее оставались накрепко задраенными, несмотря на все усилия заставить кого-нибудь оттуда – хоть кого-то! – откликнуться.

Лейтенант Скиннер бормотала непристойности – шепотом, бросая мрачные взгляды на бездельничающих рабочих, которые нагло посмеивались над ее затруднением. Поганая команда штрейкбрехеров помалкивала. Если юмор толпы перерастет в насилие, им неоткуда ждать помощи – слишком далеко они забрались. Экономические меры тут не срабатывали. Профсоюз докеров и транспортников слишком силен и карман у него чересчур глубокий даже теперь, во времена ужасающей безработицы.

Скиннер никак не могла взять в толк, что же произошло. Капитан отделения сказал ей, что работа предстоит плевая. Небольшая услуга тирану Йеладу, и вдобавок она зачтется в послужной книжке лейтенанта Скиннер.

Все, что от нее требовалось – извлечь груз из "Сантаны". Кое-какие "приватные" вещицы тирана. Как обычно, Скиннер могла по своему усмотрению выполнять эту работу. То, что лейтенант решила использовать для этого рабочих, не состоящих в профсоюзе, вряд ли необычно и не могло выглядеть провокацией. В подобных случаях подрядчик приходит к служащему соответствующего профсоюза, и тот оценивает, сколько народу необходимо для выполнения работы. Взятка устанавливается как удвоенная их оплата; затем штрейкбрехеры допускаются к выгрузке, а служащий профсоюза распределяет деньги между теми, кто обычно обрабатывает тюки. Хороший вкус держи при себе. Это единственное правило. Скиннер несколько раз сама "подцепляла" таких подрядчиков, находясь при исполнении обязанностей по обеспечению правопорядка на Дьюсабле.

Но что, черт побери, все-таки произошло? Они подкатили к грузовому кораблю, а оттуда никто не показался. Скиннер дала нетерпеливый гудок – мол, что застряли? Безответно. Еще гудок, и снова нет ответа. Что за игры? Денег достаточно, чтобы заплатить всем, начиная от шкипера "Сантаны"...

Из своей конторки вышел служащий профсоюза. Глаза темные, словно дерьмом налиты.

– Убирайтесь отсюда! – выкрикнул он.

– Что за черт? Мы ведь договорились, ты что, забыл?

– Конец договору. Единственная причина, что я еще разговариваю с вами, вместо того, чтобы послать ребят начистить вам рожи, это ваши деньги. Вот я и предупреждаю по-хорошему – убирайтесь сейчас же!

Скиннер начала раздуваться, чтобы более убедительно походить на стража порядка, хотя и так была весьма внушительных пропорций. Однако прежде чем она успела довести свой гнев до нужного накала, раздались приветственные выкрики. Лейтенант стремительно повернулась, чтобы встретить грудью новую напасть, – и остолбенела с разинутым ртом.

Здесь был солон Кенна! Он шел, окруженный помощниками, в большой толпе докеров, а рядом суетились телевизионщики из новостей. Полубог. Скиннер знала, что наступил момент, когда ей надо исчезнуть из виду. Нынешний год – год выборов. Конкретно выборы должны состояться через две недели, отчего положение становилось еще более щекотливым. Особенно из-за того, что Кенна был противником Йелада на выборах. Чертов отделенный капитан! Скиннер поспешила ретироваться.

Солон Кенна занял позицию перед кораблем. Это был крупный пожилой мужчина, носивший свой огромный живот, как подобает закаленному политику. Нос его распух от многочасового общения с батареями бутылок, однако глаза смотрели живо и реакции были быстры. А еще он отличался широченной улыбкой – как у лягушки, заглатывающей добычу.

Повернувшись к любимым своим телерепортерам, Кенна включил улыбку на полную мощность.

– Я не буду больше говорить о вероломстве моего оппонента. Пусть вместо меня говорят факты. Сами за себя. Скоро они заговорят, скоро! Сейчас я объясню бедным, но честным труженикам там, внутри, с которыми так дурно обошлись, что они среди друзей, и они появятся с чудовищными доказательствами алчности тирана Йелада.

– Погодите секунду, босс, – произнес репортер. – Вы уверены, что хотите говорить о вероломстве? Я имею в виду, что, назвав один раз половую тряпку валяющимся мешком, можно зайти очень далеко. Впрочем, не знаю. Слова имеют разные значения. Люди могут подумать, что вы пошутили.

– Не берите в голову, – ответил Кенна. – Напишите так, как считаете нужным. Я полагаюсь на ваше профессиональное чутье.

– Еще вопрос. Зачем мы вызываем этих парней? Мы ведь не считаем, что они мятежники, правильно? Я хочу сказать – вы это не подразумеваете?

– Совершенно нет. То, что мы здесь видим, – несправедливость в чудовищной форме.

Солон хотел продолжить, но в это время из толпы докеров раздались радостные возгласы: грузовой люк корабля открылся и из него вышла измочаленная команда.

Рашид стоял в стороне, наблюдая с профессиональным интересом за разворачивающимися событиями. Питкэрн держалась как главный объект для интервью. Остальные бунтовщики внимали кивкам и подмигиваниям Питкэрн и Рашида, уверенные, что все они сделали доброе дело.

Но гвоздем программы был незаконный груз. Кенна осматривал его с видом ценителя. Выражение лица солона менялось от скорбной печали до гнева и негодования на жадность тирана, транжирящего скудные запасы АМ-2 на предметы роскоши, в то время как остальное население умирает от голода.

"Неплохо, – подумал Рашид. – Пусть даже парень и проявил скверную привычку бросаться причудливыми словами, когда не надо. Не так уж важно, что он злоупотребляет языком. Те, которым он предназначил свою речь, не понимают этого. Они могут обидеться только потому, что он действует слишком уж с помпой. Между прочим, он почти заглотил наживку".

Рашид еще раз удивился, откуда он так много знает о подобных вещах, но загнал свое недоумение вглубь со странным ощущением, что за ним кто-то или что-то наблюдает издалека.

Он заметил, что Питкэрн указывает на него. Кенна поглядел и улыбнулся волчьей усмешкой. Рашид не понял, что это значило, однако вскоре все выяснилось. Солон жестом велел съемочной группе отойти и направился к нему. Рашид решил не мельтешить и играть теми картами, которые выпали.

Кенна навис над Рашидом, освещая полдока своей улыбкой.

– Как дела, друг? Я – солон Кенна, смиренный слуга этих несчастных трудолюбивых созданий.

Затем, когда Рашид пожимал протянутую руку, Кенна придвинулся поближе и прошептал:

– У меня есть несколько слов к прибывшим. Нам необходимо поговорить – позже.

– Да, вы правы. Надо поговорить.

* * *

Система Каиренс состояла из примерно дюжины малонаселенных сельскохозяйственных миров и одной большой портовой планеты – Дьюсабла. Именно здесь Танз Сулламора испытал свою вторую фортуну – в кораблестроении. Заводы, в три смены грохотавшие во время войны, были теперь безлюдны. Кризис с АМ-2 поразил практически весь Дьюсабл.

Топливный кризис – это скверно для какого хочешь мира. Но для Дьюсабла он явился настоящей катастрофой, потому что планетная система Капрон была дремуче отсталой. Теперь здесь существовала одна лишь индустрия – политическая. Вряд ли было хоть одно существо на планете, не считавшее, что смысл его пребывания в сем мире – попечительство и руководство. Руководить желали все – от судомойки и швеи до полисмена и предпринимателя, от девочки для увеселений и до регионального начальства. Ну и, конечно, сам тиран Йелад тоже был попечителем.

Политическая система здесь была громоздка и продажна до самой верхушки, но действовала веками, причем неплохо.

Йелад правил уже тридцать лет. Его влияние было настолько велико, что, казалось, он абсолютно непобедим. Хотя пусть он и выигрывал с легкостью каждые четыре года на выборах, это не означало, что его оппоненты так уж беспомощны.

В системе государства были провозглашены "противовесы" и органы контроля, но это ничего не давало, так как все эти институты отличались не меньшей коррумпированностью. Ниже тирана Йелада стоял Совет солонов. Каждый его член вел группу регионов-отделений; избирателей, живших там, он опекал, давал им работу, советы и помогал своим влиянием. Хороший солон делал так, чтобы никто не оставался без его опеки. Если у кого-то возникали затруднения с деньгами на продукты, он направлялся к капитану отделения. Туда же шли супруги в случае пьянства или грубого поведения другой половины. Каждому гарантировалась бесплатная койка в больнице. Налоги были вообще отменены.

Вместо этого повсюду текли реки взяток. Из рук проститутки в руки сутенера, оттуда – к полицейскому. Полисмены тоже платили – за проезд в богатые курортные зоны, где можно поживиться. Еще они платили за звание, делавшее их стоящими выше по лестнице получения взяток. Боссы гангстеров платили в два конца: с одной стороны – полиции, а с другой стороны – политикам. И все они платили капитанам отделений, которые, в свою очередь, пополняли кошелек солона, контролирующего данный регион.

Солоны делились поступавшими деньгами с основными лидерами, которые реально руководили всем. Примером такого лидера и являлся тиран Йелад. Он пришел к власти как реформатор, так же, как и тиран, бывший у власти до него.

В нынешних выборах новым многообещающим реформатором стал солон Кенна, президент Совета солонов и злейший враг Йелада. Сила Кенны проистекала от профсоюзов, в частности, ПДТ. Вот почему после трех неудачных попыток встать у кормила Кенна был убежден, что в этом году удача ему улыбнется. Орды безработных являлись его ударным кулаком. Кенна тузил этим кулаком Йелада более полугода. Но сейчас, за две недели до конца матча, требовалась чистая победа. Если Кенна не сумеет достать противника нокаутом, то сойдет с дистанции своего столь долгого забега; разве что чудо поможет ему.

Кенна надеялся, что таким чудом станет Рашид. И, чем дальше они беседовали, тем крепче росла в нем уверенность в этом.

Рашид спросил его о положении с финансами – насколько полон кошелек предвыборной кампании Кенны?

Тот ответил – денег достаточно. Рашид покачал каловой и посоветовал ему набрать больше, намного больше. Кенна спросил – зачем.

– Первый закон, – ответил Рашид. – Деньги – материнское молоко политики.

Такой ответ сказал многое. Этот человек явно не новичок в политике. Кенна видел слишком много кампаний, проигранных по причине нехватки денег. Рашид, очевидно, опытный деятель уличного масштаба, который понимает, как игра ведется – от самого верха и до самого низа, вплоть до сточной канавы.

Кенна обнаружил, что ему легко быть откровенным с Рашидом, потому что... Потому что тотпонимает, черт набери! Парень понимал!

Следующий вопрос, однако, вернул солона к действительности.

– Почему вы рассказываете мне все это? Чего от меня ожидаете? Я всего лишь корабельный повар и, в известном смысле, повар мятежный.

– Перестаньте, – прервал его Кенна. – Бросьте это. Здесь вы среди друзей. Кроме того, я уже в курсе. Я знал о вас, когда вы еще находились в полете.

– Кто вам рассказал?

Рашид решил, что это проверка – значит, он клюнул.

– Имя я не могу назвать прямо, – ответил Кенна. – Вы знаете это так же хорошо, как и я. Информация дошла до меня... по теневым каналам. Мне сообщили, что прибывает "Сантана", причем с таким грузом, который я, если не желаю свалять дурака, должен проинспектировать. И, что самое главное, меня предупредили, что на борту присутствует человек, играющий роль судового кока. Он – великолепный политический стратег.

Кенна взглянул на Рашида и продолжал:

– Я не могу рассказать вам, как мы взаимодействуем. Вам достаточно знать, что есть очень влиятельные лица вне нашего мира, поддерживающие нас. И что спасение – на этом пути.

Рашид размышлял. Почему-то все это ему было небезразлично. Еще он удивлялся, отчего лица из внешнего мира не проинформировали также и его. Но он похоронил эту мысль.

Это была еще одна проверка, может быть, последняя.

– О'кей. Договорились. Я поднимаюсь на борт.

Кенна глубоко, с облегчением вздохнул.

– Кто еще участвует в забеге? – спросил Рашид.

– Только один соперник. Солон Уолш. Он не имеет шансов, хотя и искусен в политике так, будто занимался ей с рождения. Но он молод. И глуп.

– Каков его главный пункт?

– Реформа, – сухо произнес Кенна. – Он пытается похитить моих сторонников, как я догадываюсь. Ведь реформа – этомояплатформа. Уолш явно не в силах выработать свою собственную идею.

– По всей вероятности, за ним стоит Йелад, – сказал Рашид. – Предназначение Уолша – отвлечь от вас сторонников.

Кенна испугался, но заставил себя сохранить спокойствие. Это было единственное, что он мог сделать.

– Хорошо... Вот как мы будем действовать, – произнес Рашид. – Нам нужны три вещи. Во-первых, нам нужен Болван или Марионетка. Во-вторых, нужна Идея. – Он сделал затяжной глоток из бокала с бренди, который Кенна не уставая наполнял.

– А что же третье? – спросил солон.

– Непринужденность, – ответил Рашид. – И тогда мы возьмем победу.

Глава 23.

Самоуничижение и кротость, пожалуй, никогда не были присущи миру. Но порой они способны перевернуть его почище самого катастрофического землетрясения.

Наполеона мучил геморрой. Ночь перед исторической битвой он плохо спал и на следующий день ходил сонный. Двадцать пять тысяч его солдат погибло тогда, и он перестал быть императором.

Так случилось, что три женщины-шифровальщицы сговорились – и секреты Третьего Рейха оказались раскрыты. По меньшей мере десять миллионов немцев погибло тоща.

Кстати, говорила Зоран, похихикивая, один из фанатично преданных культу сектантов принес сенсационную новость. Появилась новая святыня, потрясающая ум легковерностью приверженцев секты. Это не гора, на вершине которой Вечный Император явился своим сторонникам, и не груда костылей, брошенных за ненадобностью после того, как он явил чудо.

– Хлеба могли бы служить сравнением.

Кайс глядел непонимающе.

– О, мои извинения, – сказала Зоран. – Был такой древний культ на Земле – Христеры. Так вот, хлеба – одно из чудес, в которые они верили. Моя сумасшедшая новость претендует на нечто чуть-чуть меньшее. Яйца (ГРОМКИЙ СМЕШОК), для обездоленных. Не миллионы, и не для того, чтобы насытить голодных. Для посетителей.

На планете Йонгджукл в космопорту располагается маленький ресторанчик, рассказывала Зоран.

– Я не смогла найти его на карте, но полагаю, что он где-то там.

Как сообщал помощник Зоран, там готовили еду точнехонько во вкусе Великого Императора, используя его собственные рецепты.

– Или по крайней мере такие, – добавила она, – которые были опубликованы до того, как Вечно Первый решил на время исчезнуть. Небольшой... фетиш (СМЕШОК.) для нас? Я сам готовила такие блюда и наслаждалась.

Кайс заинтересовался. Действительно, Вечный Император любил представлять себя поваром-кулинаром. Но чтобы Зоран готовила такие же блюда... Нет, это ерунда. Тут надо быть кулинаром с особой фантазией.

– Ах нет, рецепты переданы хозяину ресторана одним загадочным поваром, который появился у него, поработал немного, а потом исчез. Мой чудак рассматривает это как знамение. Он истово описывает человека в белом фартуке, и конечно, это описание именно такое, какого можно ожидать от человека, мечтающего о чуде. Ох, ну ладно. Когда Император сочтет нужным вернуться из своего пребывания в Горних Сферах, я спрошу, не провел ли он там все время наедине с грязным котлом и половником.

Кайс связался с Йонгджуклом и приказал самым опытным психоаналитикам побеседовать с членами нового культа, а также с посетителями того ресторанчика, которые могли видеть повара. Описания, конечно, различались, но в общем они с достоверностью соответствовали внешности Вечного Императора. Кайс решил опросить владельца ресторана, однако тот отказался общаться и даже вышвырнул лазутчиков вон из своего кабачка. Название кабачка, кстати, было "Последний выхлоп".

Кайс приказал организовать слежку за владельцем ресторана, человеческой особью мужского пола по имени Пэттипонг, но слежка провалилась – Пэттипонг переоделся и смылся до закрытия своего заведения, так что автоматы электронного наблюдения не сработали. Филеры, поодиночке и группами, пытались сесть ему на хвост, но он оторвался. На следующий день он пришел к открытию "Последнего Выхлопа", улыбаясь как ни в чем не бывало и выказывая полное непонимание такого повышенного внимания к своей персоне.

Кайс хотел было выписать ордер на арест Пэттипонга, но сам себя остановил: "Ты на что-то вышел. Момент решающий. Не надо паниковать. Не спеши с решениями".

Он приказал Лаггуту с командой программистов ввести в компьютер и проанализировать все – абсолютно все! – события, происшедшие на Йонгджукле за шесть лет, и сосредоточить внимание на последних нескольких месяцах. Если таинственный повар – именно Император, вряд ли он будет долго использовать эту захудалую планету в качестве своей базы.

Компьютер обнаружил особняк – или то, что осталось от особняка. Поместье в течение нескольких поколений принадлежал одной чрезвычайно богатой и очень таинственной, удалившейся от мира семье, ни разу не наведавшейся в свое владение. Недавно, однако, там сел корабль, из которого вышел только один человек – по всей видимости, наследник семейства. Он пробыл в уединении очень недолго и затем исчез. Усадебная прислуга была уволена. Дом снесен, а земельный участок передан государству. Особняк и его владельцы уже были темой заметок о тайнах и загадках в местной прессе. Снос дома привлек новый интерес публики лишь на день. Однако последующих новостей не поступало, и любопытство к событию быстро угасло.

"Особняк, – волнуясь, размышлял Кайс. – С одной из лучших библиотек и компьютером".

Этого было достаточно; он приказал арестовать Пэттипонга. Двое опытных оперативников Йонгджукла пошли брать худенького человечка. Дингисвайо Пэттипонг прикончил обоих и снова исчез, на этот раз окончательно.

Кайс пребывал в дикой ярости. Усилием воли он заставил себя продумать все еще раз. Это не катастрофа. Человеческий разум не справился с задачей, но искусственный интеллект...

Кайс "прокрутил!" Йонгджукл, соседние планеты и окрестный галактический сектор через все программы анализа, которые только были; он нашел то, что искал.

Поиск Кайса почти завершился.

Глава 24.

Начали с Марионетки.

Рашид оставался сзади, пока в течение часа Кенна вел подготовительную работу с солоном Уолшем. Даже востроглазая помощница Уолша, Эври, перестала обращать на него внимание во время брачной игры, которую ее босс вел с Кенной.

По профессиональному мнению Рашида, Уолш имел все задатки идеального кандидата. Молод, прилизанно-приятная наружность, говорит без запинки, взгляд спокойный и чистый. Одежда без пятен от пищи; благодаря аккуратной прическе, имевшей очаровательную манеру слегка растрепываться после нескольких минут разговора, Уолш выглядел естественно, без напряженности. Видимо, в этих вопросах прислушивался к совету специалистов.

Честность из него прямо лезла наружу – это единственное, на что способен человек с низким коэффициентом интеллекта. Столь замечательный, открытый взгляд – следствие того, что глубже хрусталика и сетчатки больше ничего нет. Однако глупость может оказаться главным преимуществом кандидата – до тех пор, пока он слушает умных людей. Как понял Рашид, в данном случае умным человеком была Эври.

– Я поражен, узнав, что между нами так много общего, – сказал Уолш, когда круговерть политических танцев поулеглась. – Например, у меня и мысли не возникало, что вы настолько прочувствовали этот подход к вопросу выплат. Да! После такого разговора все наши аргументы друг против друга рассеялись, как прах. – Он для убедительности щелкнул в воздухе пальцами.

Солон Кенна соорудил мягкую, отеческую улыбку:

– Недоразумение, только и всего. Видите, что получается, когда двое честных людей побеседуют откровенно?

– Получается хорошее дерьмо, вот что выходит, – вмешалась в разговор Эври.

Уолш метнул на свою помощницу нервный взгляд; он был готов зажать ей рот рукой, если она произнесет еще хоть слово в том же духе. Отлично. Клиент обработан.

– Но при чем здесь мы? – Эври пошла в атаку. – Каковы ваши предложения? Должны же быть предложения, иначе вы не стали бы напускать весь этот дым. Если думаете, что солон Уолш примет все всерьез и раскинет шатер в вашем лагере... Не знаю... Что у вас на уме?

Кенна отработал этот выпад, глазом не моргнув. Еще очко в его пользу. Рашид все четче видел план.

– Прямо в точку, как всегда, юная Эври! – осклабился Кенна. – Если позволите, господин Рашид поможет мне в разъяснении нашей позиции. Нельзя даже передать словами, насколько он заслуживает доверия.

Эври сузила глаза, когда Рашид присоединился к игре.

– Солон Кенна и я изучили возможные пути. Все согласны, что нашему обществу нужны перемены. Тиран Йелад просто не способен больше проводить реформы. Беда в том, что, как ни снимай колоду, верхней картой оказывается он. А это потому, что Уолш и Кенна бьют друг друга. Разве я не прав?

Эври кивнула. На ее губах появилась тень улыбки.

Рашид понял, что она означает. Необходимо взяткой перешибить взятку от Йелада, а вдобавок и его предвыборные обещания.

– Итак: единственное, что предполагает солон Кенна, – это уйти со сцены. И передать свою поддержку вам. – Рашид кивнул головой в сторону ошалевшего Уолша.

Изумленное бормотанье понеслось из трех ртов.

Рашид вернул собрание в нужное русло и разъяснил подробности. Кенна передает изрядный куш своих предвыборных денег Уолшу, которому надлежит проводить свою кампанию на высоких оборотах, расклеивать повсюду свои плакаты, активно выступать с предвыборными выступлениями. Но это – лишь для виду. Действительно крупные суммы следует направить в те несколько сильных отделений, где имеется большое количество независимых избирателей – людей, держащихся до конца с тем, чтобы в результате получить наибольшие деньги.

Тем временем Кенна должен вести борьбу вяло, и его поддержка начнет утекать.

– За два дня до выборов, – продолжал Рашид, – Кенна выходит из игры. Говорит, что на него нашло прозрение и т.д. Что прозрение это вызвано убедительными речами его главного оппонента – солона Уолша. И затем передает свои голоса вам.

Сразу на этом не сошлись, о нет. Надо было обеспечить железные гарантии того, чтобы не произошло предательства в последнюю минуту. Договорились. Далее были улажены остальные неясности. Уолш становился тираном, а за это Кенна должен был получить еще большее влияние. Эври ни слова не произнесла о "зарплате". Ее больше интересовало пребывание у власти, находясь в тени трона тирана.

– Всего этого недостаточно, – сказала Эври. – Даже если мы объединим силы. Йелад будет иметь преимущество в голосах. Слишком много независимых. Допустим, мы как-нибудь преодолеем и это. Но Йелад – броненосец непотопляемый. Он всегда окажется наверху, что бы мы ни делали, используя голоса мертвых.

То, о чем упомянула Эври, было старым добрым обычаем, принятым на Дьюсабле. Существовала даже такая шутка, что никто в действительности не умирает насовсем. Свидетельства о смерти сбрасывались в компьютерный банк Йелада, и имена усопших фигурировали в избирательных списках. Бели люди Йелада видели, что счет идет не в его пользу, они подключали голоса мертвых. Или не мертвых, а живых, эмигрировавших из Каиренса, которые также сохранялись в списках избирателей.

Конечно, Йелад не слишком откровенничал по этому поводу. Миллионы и миллионы несуществующих избирателей – это все же чересчур. Надо было создавать видимость. Поэтому команда Йелада внимательно следила за ходом голосования – задача нетрудная, благодаря нарочито устарелым методам регистрации голосов.

Во-первых, каждая взрослая персона по законуобязана голосовать. Система отделений и взаимных выплат не могла бы работать, если бы каждый не участвовал в игре, физически или хотя бы морально. Во-вторых, каждый избиратель регистрировал у солона свой выбор. На участки голосования приходили с паспортами, и по ним регистрировались избирательные бюллетени для проверки их впоследствии капитанами отделений. Как много для тайного голосования! В итоге избирателей буквально за уши тащили на участки, в отличие от большинства жителей остальных частей Империи, которые голосовали на дому, по компьютерной сети. Такая система открывала перед главным вором типа Йелада множество любопытнейших путей для надувательства.

– Как нам этого избежать? – спросила Эври.

– Решим, – твердо заявил Рашид. – Конечно, довольно сложно, зато делает игру интересней. Но нам следует некоторое время держать наши намерения в тайне. Бели вы не возражаете.

Никто не возражал. Рисковал Кенна. Эври знала, что никто не будет сердиться на Уолша – тот ведь всего лишь Пустышка, манекен.

Сделка совершилась.

Рашид взялся за следующее: Проблему.

Йелад олицетворял собой статус-кво, Кенна – работу для масс, а Уолш – ничего, кроме пустых слов. Требовалась Проблема.

У Рашида был задуман трюк "гринго". Никто из присутствующих, кроме него, не знал происхождения слова, но понимал, что оно значит. Нападая на кого-то находящегося извне, большого и далекого от вас, можно списывать на него все беды и обвинять во всех грехах, не рискуя получить достойный ответ.

Таким образом, объектом нападок Уолша, его Проблемой стал Тайный Совет. По вине Совета после смерти Императора началась повсеместная неразбериха. По вине Совета разразился кризис с горючим, приведший к столь трудным временам, Йелад будет вынужден встать на защиту Совета – если он этого не сделает, всемогущий Имперский Совет измолотит его в прах.

Когда Рашид изложил свою идею Кеннепередвстречей с соперником, тот так разволновался, что задумал отказаться от сделки с Уолшем и запустить под этим флагом свою собственную кампанию. Рашид остудил его пыл, указав, что поскольку Кенна имеет весьма высокий пост президента Совета солонов, Тайный Совет будет чрезвычайно раздражен его атакой. Им совсем не нужно внимание такого рода, строго предупредил Рашид. Эта мысль заставила самого Рашида почувствовать себя как-то неуютно, хотя снова он не мог понять почему.

– Пусть это сделает Марионетка, – говорил Рашид. – Они решат, что он просто хватается за соломинку, так как не видит способов победить. Им будет наплевать, что там болтает Пустышка, и они проворонят всю ситуацию.

Разъяснять затею Уолшу не было необходимости – Эври все поняла; и этого было достаточно.

Кенна находился в приподнятом состоянии духа, когда они уходили из бара. Все было на мази.

Рашиду хотелось, чтобы Кенна сохранил хорошее настроение, поэтому он стал расхваливать данное ими представление.

– Трюк, который вы только что провернули, – изобретение мастера, – сказал Рашид. – Он называется "росстомас".

– А что это означает? – поднял брови Кенна.

– Это значит, что теперь все дураки в этом городе на нашей стороне.

Кенна смеялся на всем пути до штаб-квартиры.

* * *

Затем были еще встречи с ключевыми фигурами, которых предстояло подкупить, впутать или завлечь – или и то, и другое, и третье вместе. Результаты были на радость одинаковы.

Одну встречу, однако, Рашид решил провести самостоятельно, в одиночку.

Это была встреча с Пэйви – гангстерским боссом. Она имела известность самого жесткого, осмотрительного и никому ничего не прощающего представителя преступной знати Дьюсабла. Ее вотчиной являлись несколько крупнейших независимых отделений. Много денег прошло через ее руки, но грязных следов не оставили. Пэйви командовала пороками всех мастей – начиная от проституции мужской и женской и до самых сильных наркотиков. Ее финансовые акулы были самыми сильными и опытными. Ее воры были самыми ловкими. К тому же Пэйви была красива, как античная богиня.

Облегающее платье превосходно сидело на ней. Формы миниатюрной фигуры были сталь совершенны, что даже самые высокие мужчины смотрели на нее снизу вверх. Темные волосы, корсетке постриженные "шапочкой", угольно-черные глаза с жесткими мерцающими алмазными искорками изощренного ума...

Встреча проходила в уютной маленькой комнатке где-то в глубине огромного – в один квадратный километр – прибежища пороков, которое Пэйви называла просто Клуб.

Она приказала своим ассистентам – типичным головорезам – удалиться из комнаты после первого обмена любезностями.

Еще раньше Рашид был обыскан (даже за зубы заглянули, как коню!) на предмет ношения оружия в бронированном помещении рядом со входом в Клуб. Хотя, собственно говоря, Рашид мог сломать эту длинную стройную шейку одной рукой, что и сама Пэйви, конечно же, знала не хуже его. И все-таки она отослала телохранителей. По ее глазам Рашид понял, что женщина поняла его намерения. Он пришел сюда для сделки, а не для убийства.

Когда они остались вдвоем, Пэйви наполнила бокалы своим любимым ароматическим ликером, сбросила отделанные драгоценностями домашние туфли и уселась на мягком сиденье, поджав под себя ноги. Качнула в воздухе бокалом в сторону Рашида и отпила глоток. Рашид последовал ее примеру.

– А теперь расскажите мне, что у вас на уме, – с ленивой улыбкой пропела она.

Рашид невольно подумал, что так мурлычет смертельно опасный хищник.

Он рассказал программу. Проблема, сообщил Рашид, состоит в том, что нельзя точно сказать, как все выйдет.

Пэйви кивнула.

Люди Кенны весьма удовлетворительно провели подготовку. Оставалось сказать главное – что от нее требуется, и лишь вкратце обрисовать основные моменты; подробности можно будет отработать позже.

Чем дольше он говорил, тем чаще улыбалась Пэйви. Ей такое нравилось. Кому-то это обойдется в очень приличные деньги. Пару раз она посмеялась, а после поведала Рашиду, чего она хочет взамен, – назвала сумму, которой хватило бы осчастливить небольшую планету сроком на год. Рашид уменьшил эту сумму на четверть – только потому, что чувствовал: она не поверит, если он не попытается это сделать.

И тут Пэйви удивила его.

– А каков ваш интерес? Что вы попросили у Кенны?

– Я не говорил с ним об этом, – был ответ.

– Очень мудро, – сказала Пэйви, кивая. – В случае победы вы сможете получить от него примерно столько же, сколько хочу я.

Рашид понял, что она права. Конечно, Кенна задавал ему такой вопрос: что он хочет получить за свою работу? И весьма насторожился, получив ответ: "Потом разберемся". Так зачем же он делает все это? Рашид и сам не мог понять.

Пэйви расспрашивала о других политических баталиях, в которых он участвовал, как один вор расспрашивает другого о секретах ремесла, давая возможность уходить от всего, что могло изобличить. Но не в этом заключалась проблема. Насколько Рашид мог понять себя, это были первые выборы, в которых он участвовал как эксперт; поэтому, рассказывая, он вдохновенно врал. Из него лились байки о политических событиях, где победы чередовались с отчаянными неудачами и ошеломляющими поворотами. И, довольно странно, но когда Рашид плел свои небылицы, а Пэйви не давала пустеть бокалам, ему казалось, что это совсем не ложь.

Наконец стало совсем поздно. Пора уходить. Рука Пэйви нерешительно плавала над кнопкой вызова телохранителей, чтобы те сопроводили Рашида к выходу. Вдруг лицо ее озарила странная улыбка. Пэйви разрумянилась, губы ее были мягкими, глаза дикими и голодными...

– Если хотите, можете остаться, – очень мягко прошептала она.

Длинные ее ногти поглаживали тончайшую ткань платья. От скрипящего звука Рашида подрал мороз по коже.

Он обдумывал ее требование – потому что это было именно требование.

Что привлекло к нему женщину столь неожиданно? Он видел причину. Близость его к власти – реальной власти. Но ведь он всего лишь Рашид. Разве не так? Где она, эта власть? И вдруг он понял. Внутри. Власть была внутри его существа.

Только не надо спрашивать почему и зачем. Пока не надо.

Он остался.

* * *

Сорок пятое отделение относилось к числу малонаселенных. Так было не всегда. Главное занятие обитателей окрестных трущоб состояло в заполнении рабочих мест по программам общественных работ, которые предоставлял тиран. До кризиса с АМ-2 все на Дьюсабле были так или иначе привлечены к этим работам.

Строились мосты – дублеры совершенно исправных арок в нескольких метрах рядом. Строились ненужные дороги, такие же ненужные высотные сверкающие общественные здания, что всегда сопровождалось хорошей оплатой и снабжением.

А причина в том, что каждый раз, когда сочинялись раздутые платежные ведомости, для оправдания расходов требовались все новые конторы. Министерства постоянно воевали друг с другом за дополнительные ставки и служащих, наращивая свою власть, и за шикарные офисы, где эти служащие должны сидеть, тем самым увеличивая свой престиж.

Так что нужда в рабочих местах существовала всегда и была огромной. Сорок пятое отделение неизменно славилось выбиванием максимально высокой оплаты для самых захудалых предприятий. Большие прибыли здесь заставляли всех пошевеливаться.

Но затем наступили тяжелые времена. Йелад был вынужден сбросить 45-е отделение с телеги финансирования рабочих мест. Жители стали возмущаться. Длинные очереди обиженных целыми днями стояли у дверей капитана отделения. К концу дня начальство успевало принять очень немногих.

Так что когда над окрестностями 45-го раздалось жужжание гравитолета начальства, это было встречено с тихим, но острым интересом. Окна машины были закрыты и затемнены; впрочем, никаких сомнений насчет того, кто находится внутри, не возникало – над радиатором развевался флажок тирана Йелада.

Машина двигалась медленно, как бы инспектируя закрытые магазины и предприятия с вывеской "Продается". Обитатели, бродившие по улицам – а их было много, поскольку работы было мало, – гадали о цели визита. Может, великий тиран привез великий сюрприз – например, премиальный контракт? Несколько потрепанных машин двинулись следом за правительственным экипажем на почтительном расстоянии от него.

Машина тирана свернула на дорогу, ведущую к дому капитана отделения. Ага! Хорошие новости.

Неожиданно гравитолет прибавил газу, как будто пассажир дал резкое приказание шоферу ехать отсюда.

В этот момент маленький пухленький мальчик стрелой метнулся через улицу вдогонку за мячиком. Гравитолет несся по дороге. Ребенок испуганно поднял невинные глаза и застыл на месте. Машина пока что вполне могла затормозить. Прохожие закричали слова предостережения ребенку. Матери завизжали, заранее сочувствуя возможному горю...

Дитя повернуло и неловко качнулось в спасительную сторону. И тут, как нарочно, машина ускорила ход. Будто намеренно!..

Гравитолет ударил ребенка, и, под громкие крики ужаса, тельце его, закувыркавшись в воздухе, упало на землю; хлынула кровь. Машина резко стала. Из нее выскочил одетый в униформу водитель. Прохожие сбегались к месту происшествия, но шофер выхватил пистолет и крикнул, чтобы никто не подходил. Они повиновались.

Водитель подошел к лежащему ребенку, оглянулся на машину. С шипением открылось боковое стекло, и люди увидели, будто кто-то внутри повелительно машет рукой. Шофер подхватил тельце и сунул его в машину, как какой-нибудь предмет.

В толпе раздались крики протеста. Водитель прорычал ругательство и угрожающе махнул оружием. Но толпа была в ярости. Все рванулись к гравитолету. Водитель вскочил в машину, и она унеслась, оставив позади разъяренных избирателей. Избирателей, которые теперь ненавидели само имя тирана Йелада – того, который презирал их настолько, что запросто давил их потомство.

Рашид швырнул пилотку на заднее сиденье машины. Тело, валяющееся там, зашевелилось, и ребенок сел.

– Дай тряпку, черт тебя побери! – потребовало дитя.

– Первый акт прошел очень удачно, – сказал Рашид, передавая назад ветошь. Мальчик стал обтирать бутафорскую кровь.

При близком взгляде в лицо мальчика на нем сразу обнаруживались морщины; циничные глаза быстро перебегали с предмета на предмет. "Малец" зажег огромную сигару, глубоко затянулся и, выдохнув, наполнил салон вонючим облаком.

Малыш творил дела на этом свете лет уже пятьдесят, не меньше.

– Сможешь на бис? – спросил Рашид.

– Нет проблем. Раза три-четыре, пока не слишком утомлюсь. А потом могу стать немного небрежным – понимаешь, что я имею в виду?

Рашид ответил, что понимает.

– Как насчет небольшого антракта и свидания со стаканчиком? – спросил "ребенок".

– Нет. Сначала в тридцать шестое.

"Ребенок" гадко ругнулся, но Рашид не обращал внимания. Все равно актер был очень доволен своим представлением.

* * *

Лейтенант Скиннер чувствовала себя так, будто ей кто-то помочился в карман. Полицейский, сидящий в луже!.. Шел день сбора, и первые неурядицы ввергли ее в отвратительное расположение духа.

Обычно она начинала свой обход с маленького, аккуратно прибранного секс-магазинчика. Заведение было частным, так что делиться с владельцем не приходилось. Кроме всего прочего, она опекала там одного миловидного профессионального юношу, с которого брала специфическую плату в каждый день сборов вот уже сколько месяцев.

Однако сегодня ни владельца магазинчика, ни молодого бычка на месте не оказалось. Испуганный и смущенный управляющий пробормотал, что с них сегодня уже один раз собирали. С час назад приходили два очень страшных громилы-полисмена. Приходили как раз за "выжимками" – сказали, что Скиннер сегодня выходная. Они говорили так убедительно – управляющий, подойдя прихрамывающей походкой поближе, показал синяки, разукрасившие его физиономию, – что нельзя было не поверить. Еще они "подоили" и мальчонку и сказали, что он теперь будет работать в другом месте.

Скиннер поняла, что подлец-управляющий не лжет; особенно это стало ясно после того, как она – из чисто профессиональных соображений – собственноручно нанесла несколько ударов ему в корпус и челюсть. Сделав это, Скиннер, как буря, вылетела из магазинчика, горя жаждой мщения.

Но постепенно ярость осела. Месть дастся очень нелегко. Капитан ничего не знает об этом ее маленьком золотом родничке. Раздосадованная так, будто кто-то и впрямь помочился ей в карман, теряясь в догадках, кто эти "перехватчики", Скиннер продолжила обход.

И в каждом месте картина повторялась. Скиннер начала понимать, что тычки и затрещины, которые она в таком количестве раздавала в обмен на деньги, обернулись против нее.

Пуская пар из своего огромного клюва, подобно паровозу, Скиннер направилась к полицейскому участку, чтобы связаться с отделенным капитаном. Похоже, началась драка на межведомственной почве.

И тут Скиннер получила еще один большой удар. Это оказалась не простая междоусобная драчка, и велась она не из-за общей зоны обслуживания. Началась открытая война!

Кто ее объявил и ведет, ни одна душа не знала, пока не стало слишком поздно.

* * *

Ким – юная блондинка с невинными глазками и не столь невинным телом. Она принадлежала к тому числу нехороших личностей, которые промышляли обиранием других за пределами родного отделения. Губы, влажные как у Лолиты, примечательные бедра, выдающаяся грудь – этого достойного набора вполне хватало для того, чтобы подцепить на улице простака. Дальше пускался в ход паралитический газ, а то и острый нож, который она умудрялась прятать под своей более чем миниатюрной юбкой.

А еще Ким была золотым яблочком для своего папаши и маленькой героиней родных окрестностей. Как хорошо воспитанное дитя, Ким всегда притаскивала добычу домой, папе. Служила она надзирательницей в швейном цехе на "буферном предприятии" Йелада, что давало ей большое влияние.

Но одной ночью случилось маленькое недоразумение. Полисмены "подцепили" Ким, когда она была как деревянная, перебрав наркопива настолько, что не могла произнести и слова членораздельно, чтобы удостоверить свою личность. Поэтому ее забрали в кутузку и составили протокол. Ко всеобщему смущению, не оказывалось иного выхода, кроме как подавать на полицию в суд. Никто этого не любил делать, даже недруги тирана Йелада. Но, в конце концов, "выжимки" на Дьюсабле должны оставаться сладкими для всех, а не то весь кувшин прокиснет.

Вообще-то подобные недоразумения случались и раньше. Все должно было обойтись "малой кровью". Местному суду надлежало объявить полисменам выговор за задержание совершенно невинной девушки, а Ким следовало возвратиться домой под крылышко любящего отца и продолжать свои прогулки по ночным улицам в поисках простофиль.

Но – так не произошло. Судья признал девочку виновной по всем предъявленным в протоколе статьям и завел дело.

Под вопли возмущения, которые последовали за этим (они были подхвачены и раздуты на потребу публики оплаченными Кенной телерепортерами), судья исчез из города, чтобы начать новую, весьма зажиточную жизнь, оставив тирана Йелада "держать чемодан". Чемодан с неприятностями.

Эври превозносила Рашида до небес за удавшуюся "грязную операцию".

– Погодите, – говорил Рашид. – Это еще только цветочки!

* * *

В двух десятках главных отделений "выжимки" настолько прокисли, что дела там пошли очень серьезные.

Полисмены доили полисменов, гангстеры доили всех подряд, магазины бомбили, на публичные дома совершали налеты, игорные дома замучали облавами или взрывами бомб. Сила билась о силу, а в месте их столкновения всегда оказывались невинные; не следует забывать, что на Дьюсабле каждый подходил под определение "невинный".

Кульминацией всеобщего недовольства стал марш матерей в защиту невинной Ким.

Две тысячи рассерженных женщин вышли на улицы отделения. Они несли огромные плакаты с ангельским ликом непорочного дитяти. Были и вопли, и сопли, и даже колоритное выдергивание волос. А рядом была команда новостей Кенны.

В новостях тысячный раз прокручивались – для тех, кто сидел дома, – подробности грязного инцидента. Повсюду висели фотоплакаты, на которых одурелый папа Ким крупным планом вышагивал во главе парада. Папа выглядел великолепно – утомленный наркопивом, с глазами, красными после резвых игр с вакуумной манжетой в школе удовольствий, куда он зарулил по наводке людей Рашида... Короче, он был само воплощение немой скорби.

Выкрикивая прокляты, женщины собрались у дворца тирана. Там их ожидала фаланга полицейских. Блюстители были в полной экипировке для борьбы с уличными беспорядками – в выемах, со постами, дубинками, газом и тепловыми ружьями.

Женщины приблизились к шеренге полисменов. Шум и крики усилились. Телевизионщики лихорадочно записывали происходящее на пленку.

Неожиданно из боковой улицы вывернул большой гравифургон. Из него высыпали полицейские, одетые в форму охраны тирана, раздавая направо и налево удары дубинок. Женщины выли и орали от боли, а настоящие полицейские ошарашенно стояли, не понимая, что это за "черти из машины". Когда матери восстановили свои ряды и, разъярившись, возжаждали крови, лже-полицейские поныряли в фургон и скрылись из виду.

Эта битва вошла в историю Дьюсабла. В инциденте, который видела вся планета, сотни женщин получили ранения.

Доброе имя "Йелад" быстро становилось синонимом слова "дракх".

* * *

"Марионетка" рвал на ходу подметки, действуя в чемпионском стиле. Лучшие спецы и сочинители речей, которых только можно было купить за деньги, организовали просто цунами нападок на Тайный Совет. Художники с психологами создали рекламные транспаранты, останавливающие бешеного быка на всем скаку. Рашид с головой ушел в работу, подравнивая, придерживая, где надо, и собирая всю "упряжку" воедино.

Карта солона Уолша вступила в игру.

Уолш начал с довольно грустной телебеседы о трудном существовании на Дьюсабле, оставив открытым вопрос о том, кто в этом виноват. При следующем своем появлении на экранах он уже стал в позу разгневанного гражданина, которого предали. Он кипел от возмущения, вызванного фактами, которые только что стали ему известны. Системе Капрон умышленно недодают горючее! Премиальные контракты отнимаются! После своей пламенной речи солон Уолш громогласно воззвал к справедливости: сейчас Дьюсабл нуждается в твердой руке, проповедовал он. В таком правителе, кто не подвержен влиянию дьяволов из Тайного Совета.

Тиран Йелад реагировал на эту вакханалию мягко. Он был удивлен скользкой дорожкой, на которую встал Уолш в своей кампании. Но Эври уверила Йелада, что это – часть плана обескровливания поддержки Кенны. Поскольку Йелад лично передавал деньги для "банка" кампании Уолша, он был ободрен этими словами. А что касается нападок на Тайный Совет – какое ему дело? Да и самому Тайному Совету, величественным особам, входящим в него, совершенно наплевать на нападки такой шавки, как кандидат Уолш.

И только лишь для того, чтобы показать активность, Йелад дал команду слегка подкорректировать свои речи и несколько раз проводил выступления, в которых звучали негромкие интонации в защиту Тайного Совета.

Рашид сделал так, чтобы непропорционально раздуть эти слабые намеки. В небесах повисли гигантские плакаты с защитительными речами Йелада, и громовый голос произносил цитаты оттуда.

А затем Рашид и его команда начали щедро подсыпать навоз в молотилку общественного мнения: "выжимки" протухали, полиция погрязла в междоусобных битвах, гангстеры нападают повсюду... И так далее, и тому подобное.

Йелад был слишком занят лихорадочным затыканием дыр и не замечал, что солон Кенна, его архивраг, еле-еле ведет свою кампанию.

За трое суток довыборов тиран созвал чрезвычайное совещание – доверие к нему пошатнулось.

Йелад имел внешний вид мяча – кожистый сверху, кожистый снизу, а в середине надутый пузырь. Его портной сделал так, что эти дефекты не столько скрадывались одеждой, сколько подчеркивались. Сама одежда была из материи чуть-чуть выше среднего сорта. Жил Йелад в том же маленьком домишке, где он рос еще ребенком. Он был ласков с матерью, хорошо отзывался о своей жене и понимал все неприятности, в которые попали его любимые дети, то есть граждане. Короче, были применены все те же уловки, что исправно работали многие десятилетия.

Психологи тирана вбивали в головы граждан нехитрую мысль: как человек из народа, Йелад обладает многими человеческими изъянами, но в той же мере и многими доморощенными достоинствами. Это была одна из причин, по которым он побеждал срок за сроком. (При этом, конечно же, не следовало принимать во внимание огромные сферы его влияния и сбора дани, а также гигантский, хорошо отлаженный аппарат.).

Однако в тот вечер ничего не было отлажено. Йелад стоял перед собравшимися "под шофе" – одна из многих дурных привычек, заработанных им за годы легких побед.

– Что вы себе позволяете! Вы что, не знаете, кто за всем этим стоит? За что я вам плачу, вонючки?! Вы ленивые недоноски, поэтому и облажались. Шваль у моих ног!

Он метал громы и молнии, а помощники трусливо сгрудились в стадо, пережидая ужасающий шторм. Но Йелад никак не мог остановиться.

– Я объясню вам, кто устраивает заварухи. Это чертов Кенна! Хитрый тихоня... Ну хорошо!.. Хорошо, посмотрим, кто кого, посмотрим. Я отпускаю все тормоза. Вы слышали?! Тупые недоразвитые ошметки дерьмовых недоносков... Вот кого я имею.

Лишь после многих, многих "Да, сэр..." и "Простите, сэр..." он остыл настолько, что смог, скрежеща зубами, отдавать осмысленные приказания. В сложившемся цейтноте ему нужен был мандат доверия. И не просто, а исторического значения.

Команды головорезов и экипажи избирательных участков были удвоены, численность подкупленных избирателей почти утроена. Готовые восстать, ждали приказа включиться в предвыборную борьбу "мертвые души". Этот резерв вызывался лишь при финальном подсчете голосов.

Денег у тирана Йелада хватало. Чего емунехватало – это организованности. После стольких лет постоянных побед он затребовал слишком малочисленную, как оказалось, команду для управления ходом выборов. Теперь он приказал удесятерить силы. И вся эта толпа, разом ринувшись в работу, смешалась, как бывает в велосипедном «заломе», образовав кучу-малу.

Но самая скверная вещь произошла еще раньше, на следующий после собрания вечер. Меньше чем за сорок восемь земных часов до выборов.

* * *

Рашид спокойно наблюдал со стороны, как Кенна выплывает на большую уличную трибуну. Глаза Рашида скользили по собравшимся. Он удостоверился, что его ребята работают, мельтеша в необъятной толпе. Событие снимали все службы новостей планеты. Даже прикормыши Йелада были тут как тут, лишь только просочились сведения о предстоящем через несколько часов выступлении Кенны с речью о том, что Дьюсаблу грозит застой экономики. Репортеры позабыли о боссах, кому они должны сохранять верность, обезумев от самого пьянящего из ароматов – запаха политической бойни.

Кенна занял свое место. Раздался гром рукоплесканий, организованных "группой скандирования". Солон скромно раскланялся и вяло поднял руку, улыбаясь и прося прекратить овацию:

– Стоп, стоп. Я не заслужил такого изъявления любви.

Парни из "группы скандирования" снова нажали на педаль, лишь только толпа начала думать, что пора перестать рукоплескать. Овации стали еще громче. Рашид терзал ладоши толпы минут тридцать, а затем жестом приказал, чтобы овации пошли на убыль.

Кенна, улыбаясь, поблагодарил всех за такое неожиданное выражение поддержки, а затем состроил на лице маску печальной мудрости. Он кратко обрисовал свою карьеру на поприще служения народу, не забыв упомянуть ни одной из тяжких схваток за интересы общества; потом признался, что ошеломлен трудностями ведения нынешней кампании. Он уже в летах, сказал Кенна, и осознал, что не в силах нести груз обязанностей, который на него возложит имя... должность тирана.

Толпа притихла. Затем народ начал шевелиться. С разных концов слышались крики: "Нет!.. Нет!.. Нет!..".

Были они порождены магией Рашида, ибо возникли не в глотках "группы скандирования", а действительно раздались из народа.

Наконец солон Кенна приблизился к завершению речи. Выдержав драматическую паузу, он произнес:

– Я очень внимательно слушал речи моих оппонентов. И пришел к выводу, что только один голос звучит громогласно за нас всех. Поэтому я объявляю... Я снимаю свою кандидатуру и...

Толпа яростно взревела, но Кенна самим своим видом праведника заставил ее стихнуть.

– И передаю свою поддержку, ваше доверие – наиболее обещающему из всех разумных существ Дьюсабла...

Вот теперь настала очередь Пустышки выйти на сцену, к изумлению всей планеты.

Солон Уолш подошел к коллеге. Слезы блистали у него на глазах – это Рашид посоветовал Эври надушить слезоточивым веществом бутоньерку в его петлице.

– Я передаю тебе... наш новый тиран... жизнь нового века... Солон Уолш!!!

Народ сошел с ума. Завязались драки. Бригады репортеров ползали друг по другу, стремясь сделать фото поближе; отставшие показывали окружающим чудеса в спринтерском беге с тяжелой аппаратурой на шее.

Эпицентром всего этого умопомрачения была изумительная картина в обрамлении ораторской трибуны. Лишь только репортеры осознали это, они вышли из народа, вернее, вырвались из толпы, обратно к трибуне, чтобы запечатлеть картину, расшибая себе лбы и залезая на плечи коллег, лишь бы заполучить свое профессиональное удовольствие.

А она стоила того, эта великая композиция для предвыборного плаката, – солон Кенна и солон Уолш, рыдая от счастья, обнимают друг друга за плечи в едином порыве любви.

Рашид подумал, что представление удалось на славу. В прошлом он делал, конечно, и много лучшие, но в конце концов, надо допустить, что... Тут его ум совершил маленький, но бешеный скачок.Когдаон делал лучше?Длякого?.. Но тут рев толпы отвлек его, и он вновь с головой погрузился в заботы.

Теперь предстояла самая трудная часть операции – надо (всего лишь!) украсть победу на выборах.

* * *

День выборов рождался под гром бешеных воплей тирана Йелада. Глаза его были словно чайные блюдца, налитые кровью, – следствие гонки за иудой Уолшем в течение всей предыдущей ночи. Наконец помощники утихомирили Йелада настолько, что он сумел внятно произнести приказ контратаковать.

Йелад брякнулся за свой стол и полностью открыл кран незаконных действий. Уверенность в себе и доверие избирателей быстро возвращались. Его политический арсенал мог заставить ахнуть даже покойного Императора.

Избыток пара подходил к концу. Тиран сосредоточился и заказал кувшин крепчайшей заварки, чтобы подготовить нервы к длинному дню и долгой ночи впереди.

В этот момент в офис ворвался один из его помощников. Он имел нехороший, испуганный вид. Скверные новости из 22-го отделения – одного из самых надежных опорных районов Йелада, с миллионом "железных" голосов в кармане и двумястами тысячами голосов из могилы.

Потеряв от ужаса способность перерабатывать информацию, помощник докладывал очень плохо, то бишь рассказывал все, что случилось, с самого начала, с мельчайшими деталями. Йелад заорал, чтобы тот сразу говорил суть, но бедняга настолько запутался, что пришлось, стиснув зубы, велеть ему начать рассказ снова, с начала и по порядку.

Двадцать второй район находился на острове, окруженном морем фабричных стоков. Для рабочих, то есть для ста процентов избирателей, существовало лишь два маршрута следования домой и на работу – через большие мосты, построенные на голом энтузиазме и принесшие огромные деньги в виде взяток лет двадцать тому назад.

– Да, да! Черт побери, мне это известно. Быстрее рожай из своей дерьмовой задницы!

– Ну, значит... – помощник запнулся на полуслове. – Один из них только что рухнул.

– Дьявол!.. – только и смог выдохнуть Йелад. Передвижение избирателей скоро приведет к тому, что по второму мосту нельзя будет протолкнуться. И, хотя обошлось без жертв, народ может испугаться и не выйти голосовать.

Йелад единым духом всосал в себя полкувшина подкрепительного.

День начинался не лучшим образом.

* * *

Пока Йелад пытался собрать свои извилины, Рашид проник в темную глубину подземелья большого здания, где находилась компьютерная система подсчета голосов всей планеты.

Подлиза-служащий проводил его бригаду из трех гуманоидов со специальным техническим образованием к бронированному помещению. Открылась тяжелая дверь. Взглядам пришедших предстала путаница приборных панелей, оплетенных старомодными оптоволоконными кабелями. Дело оказалось совсем легким. Но Рашид знал, что в политике все легко, надо лишь приложить силы в нужный момент.

* * *

В день выборов там, где раньше две тысячи женщин шагали в демонстрации в защиту чести невинной Ким, поднявшееся над городом солнце осветило пятнадцать тысяч разгневанных матерей – они двигались в марше, организованном от двух отделений. Перед ними полз целый гравифургон с полицейскими.

Три часа матери шли от одного отделения к другому, сзывая избирателей всех рас и полов под полотнища, на которых трепетал на ветру лик замученной выродками из полиции девочки-налетчицы.

Потом они все пошли отдавать свои голоса. Шестьдесят тысяч голосов. Некоторые особенно разгневанные дамы проголосовали раз по сто – до тех пор, пока избирательные участки не закрылись.

* * *

Солон Кенна на рассвете пробежался по докам и помещениям бюро трудоустройства ПДТ. Он сыпал деньгами так щедро, что, будь это стапельная смазка, можно было спустить на воду целую флотилию крейсеров. И, тряся каждому руку и наполняя ему карман кредитками, глядел собеседнику прямо в глаза и говорил напутственно:

– Идите голосовать. Задайте им перцу!

Рабочие массы длинными колбасами вылезали из проходов.

Накал избирательных страстей и уличных драк не стихал до глубокой ночи.

* * *

Солон Уолш обращался к толпам сидевших у телевизоров торжественно, с юной честностью. Но гнев его был так велик, что крепкая длань Уолша дрожала. Зажатый в руке, перед камерой трепетал обрывок бумаги с последними леденящими душу фактами.

– Еще одно предательство, дорогие мои сограждане. Тайный Совет в своей мудрости дошел до того, что приказал девальвировать наши деньги вполовину! Что скажет по этому поводу мой трусливый оппонент, тиран Йелад?

Стоявший поблизости мог видеть, что на бумажке нацарапано лишь несколько слов – напоминание, написанное рукой Рашида. Подчеркнутые жирно слова гласили: "Не улыбайтесь, когда будете это говорить".

Нахмуренные брови Уолша были верхом артистизма.

* * *

Чрезвычайную пресс-конференцию Йелада, на которой он собирался опровергнуть обвинения Уолша, назначенную на полдень, пришлось отменить. Пришли совсем дурные вести из 22-го отделения – оставшийся мост пошел крупными трещинами.

В итоге из 22-го проголосовать сумели лишь сотен семь избирателей. Это означало, что Йелад не сумеет подбавить слишком много голосов здешних мертвецов.

* * *

Первый из нескольких сотен гравифургонов с подставными избирателями проник в столицу только с наступлением темноты. Это свое подкрепление Йелад собирал по всей планете. Голосующих возили от участка к участку, где они подписывались за тирана и получали талончик за каждый акт волеизъявления. Потом талончики выкупались у них за наличные. Имелись искусные профессионалы, способные обежать от двух до трех сотен урн до полночи, когда избирательные участки закрывались. Весьма приличный приработок.

Рашидова команда дожидалась в подворотне, пока проедет первый гравиавтобус. Громилы, как туча, вылетали из темноты, размахивая дубинками и бутылками с горючей смесью. Пассажиров вытащили наружу и побили; кузов машины был сброшен с гравишасси и повален на бок, а затем подожжен. Пылающий остов его преграждал дорогу другим машинам.

Нельзя сказать, чтобы баррикада оказалась действительно нужна – остальные машины были либо так же быстро разгромлены, либо показали хвост и исчезли за городской чертой.

Кто-то размолотил сейф на борту одной из машин и вытащил оттуда фальшивые бюллетени. Еще одна строка к списку черных дел Йелада.

Джиллия – закаленный, с двадцатилетним стажем ветеран кампаний крепких рукопожатий и грязных трюков. Но в последнее время он что-то стал уставать и подумывал об уходе. Он решил прекратить изъявлять лояльность Йеладу, вот только проведет эту последнюю кампанию. Тем более, что специалисты предрекали самые простые выборы из всех, что были.

Кенна не имел шансов, так что все обязанности, выпадающие на долю Джиллии, можно будет выполнять намного менее тщательно, чем обычно. Если обделывать дело с умом, он вернется с выборов едва ли не богаче самого тирана.

Когда Джиллия приказал передней машине свернуть к 103-му отделению, он уже знал, что был дурачком с розовой попкой, размечтавшись о легких денежках. По слухам выходило, что повсюду на Дьюсабле Йелад терпит неслыханную утечку голосов. Отряды наведения порядка, выходившие выдать немножко тумаков кому следует, сами их получали. Некоторые схватки перерастали в настоящие сражения. Джиллия собственными глазами видел пылающий в огне пожара офис Йелада в отделении. А шел лишь первый час ночных предвыборных гонок... Горящие баррикады и орущие толпы преградили ему путь в восемь отделений.

Тем временем высшие приближенные Йелада, видимо, решили, что самое великое дело – орать на своих. Никогда раньше начальство окружной комиссии не встречало Джиллию такими истерическими воплями. Команды вольных избирательных скакунов-наездников подвергались неслыханному нажиму. Заходы с участка на участок показывали, что доверие к Уолшу огромно и растет неуклонно. Этот процесс следовало поворачивать вспять, и, дьявол побери, побыстрее!

Работой Джиллии было обеспечивать, чтобы сторонники оппонента не смогли добраться до избирательных участков.

Как и повсюду, престарелые и немощные на Дьюсабле более других склонны к совершению актов гражданской воли. К сожалению, таким общественно-активным существам зачастую трудно даже доползти до урны.

Существовал традиционный механизм для решения этой проблемы. Капитан отделения составлял списки тех, кто стар и немощен, а затем передавал их команде поддержки того или иного кандидата, соответственно принадлежности. Вечером в день выборов по отделениям проезжали машины, на которых были написаны имена кандидатов, забирали стариков и калек, доставляли в участок для совершения гражданского долга, а затем привозили домой.

Джиллия, как и его соратники, не сомневался, что все будет в порядке, как всегда. Ближе к вечеру он взял двадцать машин под свое задание. На машинах уже было накрашено: "Солон Уолш". Игру собирались вести по традиционным правилам. Лазутчики добыли во вражеском стане списки и график поездок. Теперь Джиллии надо поскорее разослать своих ребят на этих машинах по отделениям. Они объедут все улицы, будут стучать во все двери, если понадобится, и понапихают полные гравифургоны старичья. А потом выкинут их на обочину где-нибудь километрах в пятидесяти от дома и, понятное дело, от места голосования.

Подъезжая с ребятами к деловому центру 103-го отделения, Джиллия провел инструктаж. Кавалькада машин рассыпалась; все разъехались по указанным Джиллией квадратам. Сам он со своими двумя мальчиками на побегушках занялся тем же делом.

Пожилая особь, явно с избирательскими склонностями, приветствовала их, когда они подъехали к первому ряду домов, у своей двери со смущенной улыбкой:

– Почему... Что вы здесь делаете, юноши? Я уже отправила свои общественные надобности...

Джиллия решил, что его "надевают". Он вздохнул. Всегда найдутся отдельные граждане, которые под любым предлогом уклоняются от голосования. Ну да ладно. Теперь следует ее слегка пришибить – как честному работнику избиркома. А не то заподозрят... Джиллия занес было руку для удара – дряхлое существо отпрянуло назад с прытью, весьма для его возраста удивительной. Вот ведь дерьмовая старуха! Теперь придется вылезать, гнаться за ней...

– Не надо! – вопила престарелая сволочь. – Это ошибка!

– Никакой ошибки, леди, – проворчал Джиллия, загнав ее в угол и устанавливая в позу для порки. И тут он остолбенел – старуха сунула ему под нос карточку избирателя, где было проштемпелевано имя Уолша, время и дата голосования. О, черт! Старая перечница действительно справила свою нужду...

Все-таки Джиллия врезал ей. Он был слишком встревожен происшедшим, поэтому коронный удар не получился – лишь свалил старушку на землю с тем, чтобы она могла получить заслуженный пинок под ребра.

Но вдруг, когда ботинок Джиллии уже шел на сближение со старушечьим боком, жесткая рука сгребла его за воротник, и он узнал, что ощущает цеп, когда им молотят.

Джиллия шмякнулся на землю и попытался откатиться в сторону, чтобы ускользнуть от следующего тумака, но опоздал, и вместо "кувырк" у него вышло "шлеп". По животу заехали дубинкой, и воздух у Джиллии неожиданно весь кончился.

Бедняга, корчась, силился вздохнуть; красные пятна застилали взор. Но сквозь туман он сумел разглядеть стоящую над ним с ухмылкой молодую женщину с крутыми плечами, крепкой шеей и рельефной лепки мускулистыми руками. Откуда-то сбоку раздавалось злорадное квохтанье старой гусыни. В этот момент молодуха перехватила дубинку поудобнее и врезала... Перед тем, как тело ощутило удар, боль пронзила его и наступила тьма, Джиллия услыхал перепуганные вопли своих мальчиков-побегайчиков.

Часом позже бесчувственное тело Джиллии валялось в дальнем лесу, примерно в полусотне километров от избирательного участка. Поблизости вылеживалась вся братва из его команды.

А тем временем трофейные машины уже разъехались по вотчинам Йелада, перекрашенные в его цвета и под его именем. Мастера нечистых дел Рашида работали быстро. И четко.

– Не могу допустить, чтобы хорошую идею выбрасывали на свалку, – говорил Рашид, глядя на Эври.

Пэйви с удовольствием включила в работу свою рать.

* * *

Йеладовцы атаковали за час до закрытия участков. Три сотни молодцов налетели на штаб-квартиру Уолша, получив приказ оторвать все головы, разгромить все кабинеты, а также унести все документы, которые сумеют найти.

Малочисленная охрана на улице перед зданием оказала лишь символическое сопротивление, быстро была рассеяна и улетучилась. Костровые занялись разведением огня, куда следовало пошвырять мебель, документы и все остальное, что горит. Налетчики спешно соорудили железный таран и разнесли им двойные двери. Еще мгновение – и "бойцы" Йелада проникли внутрь.

Отряд спешил вверх по лестнице, и Рашид смеялся, смотря на это. Не успела первая волна атакующих докатиться до того места, где он стоял, как был подан сигнал. Из укрытий повыскакивала группа шоковой терапии и устремилась в контратаку. Их было пятьсот, и все такие же, как у Йелада, – крупные, смышленые и любящие делать другим больно.

Рашид поймал своего первого "подопечного" прямо за его дубинку. Раздался сухой хруст – дубинка переломилась в руках повара. Второго он схватил, метнувшись в сторону, за ухо, которое использовал в качестве управляющего рычага для выполнения команды "ложись". Ухо осталось в руке Рашида, а его бывший владелец застрял головой в ступеньках. Рашид швырнул оторванное ухо прямо в лицо остолбеневшего третьего хулигана, только-только успел дать ему ногой в пах и потянулся было к четвертой кандидатуре, как увидел, что силы Йелада захлебнулись в волне контратакующих.

Дело шло хорошо. Ничего на свете Рашид так не любил, как старое доброе голосование ручным способом.

* * *

Лейтенант Скиннер появилась на последнем избирательном участке Уолша буквально за несколько минут до закрытия. Несмотря на поздний час, она совсем не спешила.

Ночь во время выборов была одним из любимых времен года Скиннер. Для нее всегда находилась масса приятнейших делишек, а уж "выжимки" кучами валились.

Но сегодня она была полисменом без определенных занятий. Все кончилось, "соус" иссяк. Скиннер чувствовала себя ограбленной и нищей; да и ее капитан хныкал, что ему не лучше. Ну и черт с ним! Она была уверена, что тот жалуется просто из осторожности. Коллеги в отделениях рыдали над своими собственными несчастьями – а они были такими же.

По причине вышесказанного лейтенант патрулировала малой скоростью в совершенно безнадежном расположении духа. То, что она видела, нисколько не улучшало скверное настроение. Мало того, что взяток никто не давал, так еще каждый норовил если не напасть, так плюнуть ей в глаз.

Главной задачей Скиннер было принимать "левых" голосовальщиков Йелада, когда они прибывают на участок. Ей и шестерым вспомогательным существам надлежало быстро опорожнить грузовик с прибывшими, обеспечить незамедлительную и правильную процедуру голосования и снова загрузить машину, чтобы возможно скорее отправить на следующий участок.

Но – почти никто не показывался. Скиннер позвонила узнать, что стряслось. Пронзительный голос на той стороне прокричал, что просто небольшая путаница произошла, задержка в некотором роде. Скиннер сказала: "Ладно" – и повесила трубку.

Истеричность говорившего не добавляла спокойствия. Она позвонила снова и услышала тот же ответ. На третий раз оказалось, что все линии забиты. Скиннер с тоской поняла, что это произошло по всему Дьюсаблу – видимо, все блюстители, как и она, в панике разом поснимали трубки.

Ну и ладно. Она больше не будет высовываться, закончит дежурство, пойдет домой да и нарежется по поводу окончания выборов.

За весь вечер пришло лишь несколько грузовиков. Впрочем, невелика радость – на участках их ждали сюрпризы. Вовсю гуляли проститутки всех полов: они сеяли разврат под такой мощной охраной гангстеров-сутенеров, что Скиннер удавили бы насмерть, реши она вмешаться. Торговцы удовольствиями высоко держали марку; в воздухе прямо-таки разливалось обольщение. Дело было сделано – забыв про Йелада, наемные избиратели встали в очередь голосующих за Уолша. Оплата – несколько приятных минут в темном уголке. И никаких талончиков.

Скиннер ничего не могла поделать. У нее как будто пропали все мускулы. А вскоре она вообще стала чувствовать себя рогатой. Дойдя до последнего участка, она уже не знала, то ли она слишком обмочилась, что выросли рога, то ли наоборот.

Когда она увидала своего миленького парнишку, обслуживающего голосующих, у нее отвалилась челюсть. Ах, ну как она могла пройти мимо? Вся злость улетучилась при виде его курчавых волос и мягких очертаний рта.

Лейтенант Скиннер выудила из кармана карточку избирателя и встала в очередь. Черт с ним! Ее голос пойдет в пользу Уолша.

* * *

В Каиренсе, а особенно на Дьюсабле, существовал удивительный закон физики. Он вступал в действие во время каждых выборов. Сразу после закрытия избирательных участков – однако никогда не раньше этого срока – главный компьютер системы баллотирования начинал "зависать" и "циклиться". А затем полночи вообще стоял, пока бригады высококлассных техов суетились в его чреве и качали головами над чашками горького кофе.

В определенное природой время из машинного зала раздавались крики победы, и компьютер сам запускался, подсчитывал голоса и выплевывал распечатку результатов. На протяжении этого финального акта не было случая, чтобы машина "зависала". Результат всегда соответствовал ожиданиям: Йелад выигрывал.

* * *

Тиран ежился в огромном кабинете, сидя вместе со своими первыми помощниками. Несмотря на кошмар, который преследовал его весь день и вечер, настроение Йелада вроде бы наладилось и стало даже празднично-светлым. Этому помогало то, что он был пьян. А в еще большей мере помогало то, что физический закон Дьюсабла вступал в свои права. Спасен благодаря ломающемуся компьютеру!

Йелад хихикнул, отхлебнул порядочно из бутылки и рявкнул старшему счетной комиссии, чтобы тот приступал к делу. На столе перед Йеладом засветился экран. Сейчас он увидит то, что нужно!

Компьютер был запрограммирован так, чтобы сначала велся правильный подсчет голосов. Сломанный сразу, компьютер мог бы внести сумятицу в действия. Вначале компьютер обсчитывал голоса оппонентов – это давало Йеладу знание, каковы силы врага. Лишь затем велся подсчет голосов Йелада, и планка победы корректировалась миллионами "голосов из могилы", что были в его распоряжении.

Но надо быть аккуратным. Если надувательство окажется слишком явным, дурацкие вопросы будут задавать ему весь первый год нового срока. В этот-раз Йелад был очень осторожен. Он до боли хотел отомстить Уолшу за его вероломство. Он похоронит маленькую ложь под обвалом исторических масштабов.

Услышав стон регистратора, Йелад встрепенулся. Что за черт?

Уолш наступал повсеместно. Лучшим словом для описания ситуации могло бы служить "наводнение". В отделении за отделением он шел к победе...

Через полчаса Йелад вдруг протрезвел. Он в глубочайшей заднице!

Планка Уолша оказалась настолько высока, что Йеладу пришлось подключить всех жмуриков, которые когда-либо были занесены в его файлы. Он с усилием взял себя в руки и хлопнул разом полбутылки. Ну хорошо же! Он сделает все, что нужно. Что бы ни случилось, он все равно останется тираном.

Йелад нетерпеливо приказал регистратору начать обсчет отделений; тот устроился попрочнее в кресле – впереди целая ночь вычислений.

Ночь вышла неожиданно короткой. Уже через час начала проявляться жуткая правда.

Голосов за Йелада почти не было!

Позже он понял, в чем дело. Кто-то покопался в компьютере. И по всему Дьюсаблу, когда верный Йеладу избиратель нажимал кнопку, проклятая машина приписывала голос в пользу Уолша, а не в его. Официальный итог Йелада составил менее полумиллиона голосов.

В эту ночь покойники Дьюсабла с облегчением отдыхали в своих гробах.

Так кончился Йелад. С тех пор его звали не иначе как "Йелад, Который Обвалился".

* * *

Рашид не присутствовал на победном приеме, устроенном Уолшем и Кенной. Вместо этого он провел совершенно секретную беседу с солоном Кенной в своем офисе. Настало время назвать цену.

Мысль пришла ему, когда он наблюдал за ходом выборов по ящику. Эта мысль сопровождалась ошеломляющим чувством срочности. Он должен действовать! И быстро.

Когда Рашид чуть ли не бежал на свою наспех организованную встречу с Кенной, плотный туман, клубившийся в его мозгах все это время, начал редеть и вовсе улетучился.

Он прошел Последнюю Проверку.

Кенна легко принял то, что потребовал от него Рашид: быстрый корабль с полным запасом АМ-2, старт через шесть часов. Кенна подумал, что это и не цена вовсе. Он полагал, что Рашид будет клянчить чемоданы денег. И нельзя сказать, что его работа того не стоила. Так что, если посмотреть с этой стороны, требования Рашида были столь мизерными, что даже заскорузлая душа Кенны почувствовала какие-то угрызения.

– Вы уверены, что мы не можем сделать для вас что-то еще?

– Вероятно, можете, – был ответ. – Не знаю. Но сейчас, в сию секунду, сделайте только это. И – наслаждайтесь победой. Я еще вернусь к вам.

И Вечный Император пожал руку необычайно обрадованному политику.

Глава 25.

Ключ к королевству выглядел маловпечатляюще – намеренно.

Это была маленькая луна, одна из десятков таких же, чуть побольше или чуть поменьше, которые вращаются вокруг Юпитера. Ее главными отличительными чертами являлись, во-первых, полное отсутствие коммерческой ценности, а во-вторых – то, что от нее было два шага до открытого космоса.

Луна эта была оборудована несколько веков назад. Выбрали ни для чего не пригодный астероид подходящих размеров. Бригада космических экскаваторщиков прорыла по всей поверхности астероида каналы, куда затем были уложены кабели, а каналы засыпаны. Затем бригаду уволили, строго-настрого предупредив, что они выполняли работу по засекреченному правительственному проекту. Наняли другую бригаду для постройки небольшого подземного бункера, а в пяти километрах от него, в месте, отгороженном от бункера высоким скальным гребнем – подземного дока.

В бункере установили генераторы, электростанцию и какие-то сложные и неизвестные системы связи. Контракт кончился, и вторую бригаду также уволили. По прошествии достаточно большого времени те, кто работал на астероиде, стали думать, что "секретный проект" был мифом, просто каким-то провалившимся замыслом исследователей.

Буксирами астероид подтащили на нужное место рядом с газовым гигантом и запустили на орбиту. Позже там силами команд отряда "Богомол", которые не знали о прошлой истории астероида, были установлены мониторы наблюдения охранной системы.

Существовало еще четыре таких "ключа", разбросанные по Вселенной. Об их местонахождении знал только Вечный Император. Назначение у всех было одно. И к системам связи имел доступ только Император: там стояли все мыслимые устройства сканирования – от анализаторов кода ДНК до приборов распознавания отпечатков пальцев, и даже экзотический классификатор Бертильона. Если в бункер входил кто-то чужой, все аппараты и системы сплавлялись в одну невообразимую кучу.

Устройства связи были нацелены на корабль – где-то в другом пространстве, а также на горнодобывающие корабли-роботы рядом с ним. По сигналу из бункера можно было изменить команды, которыми центральный корабль управлял роботами, и начать отгрузку АМ-2.

Еще из бункера велось управление длинными составами роботов-танкеров. При "нормальных" обстоятельствах, например, при случайной смерти Вечного Императора, танкеры можно было направить в условленные порты-склады. А при других обстоятельствах – куда-нибудь еще. Для поощрения верных и наказания отступников. Или наоборот, в зависимости от того, что решил Император. Для него это был наискорейший и самый надежный способ сохранить свое влияние.

Вечный Император прокрался в систему спутника. Он не спеша, по нескольку раз опросил хитроумные сенсоры, сканеры и датчики, которыми по его требованию был оборудован корабль, предоставленный благодарным Кенной. Если хоть один датчик покажет, что в систему было вторжение – если обнаружится, например, брошенный горнопроходческий корабль, буксир или даже слишком любознательная яхта, – решение будет единственным. Немедленный уход и движение к спутнику, который обусловлен как запасной КП.

Наружные датчики ничего не показали. Император изменил дугу сканирования – прямо над самой системой. Снова ничего. Успокоенный, Император приблизился к газовому гиганту. Датчики молчали.

Он подошел к луне со стороны, противоположной бункеру, и юркнул по направлению к доку. Порты были свободны; на датчиках – чисто. Он сел.

Император оделся для выхода, убедился, что механизм жизнеобеспечения скафандра заправлен, и двинулся к убежищу.

Пройдя всего полпути до гребня, он стал шепотом ругать себя за маниакальную подозрительность. Очень нелегко идти, касаясь земли, в мире с почти нулевой тяжестью. У него не было ни малейшего желания выскочить над горизонтом как раз под прицел кого-нибудь, кто сидит на куполе, а то и вообще запустить себя на орбиту. Императора беспокоило, как бы не пришлось возвращаться к поверхности на реактивном ранце – слишком уж его будет легко засечь, если там ловушка.

В нескольких сотнях метров от входа в убежище, в такой же пещере с входом, запертым скользящим камнем, он остановился. И просидел там целых шесть земных часов, наблюдая.

Ничего. Путь чист.

Заунывно гудела система жизнеобеспечения, поддерживая в скафандре тепло и улавливая влагу, выделявшуюся из пор. Император потел. Пальцами он бессознательно коснулся своей груди. Там, под скафандром, кожей и мышцами, жила бомба.

Он расстегнул кобуру на поясе и вытащил маленький приборчик. Выставил наружу щуп, похожий на палочку. Быстро подошел к зоне прохода в бункер, вставил щуп в почти незаметное отверстие и нажал кнопку. Через мгновение крышка люка откинулась. Император ощутил вибрацию почвы под ногами от работающего привода люка.

Он вошел в пещеру; дверь за ним скользнула на свое место. Зажегся свет. Император осмотрел приборную панель – здесь тоже не было сигналов, говорящих о чужом вторжении. Отопители заработали на полную мощность, в убежище начал накачиваться воздух. Очень хорошо.

Подойдя к двери, властитель приложил к ней палец. Дверь отползла в сторону. За ней была чудесная вещь: комбинированное устройство "миниспальня-миникухня-скафандр". Он закрыл эту дверь и бросил взгляд на приборную панель. Атмосфера – девяносто пять процентов от земной. Температура – приемлемая. Можно отстегнуть гермошлем.

Давал себя знать голод. Император надеялся, что запасов пищи достаточно. Сначала надо поесть, а потом активизировать связные устройства.

Он остановился на пороге рубки связи и глянул внутрь. Мир пошатнулся в его глазах! На рабочей стойке находилась, поблескивая, не готовая к действию аппаратура, а масса сплавившегося, уже холодного металла. Мгновенно в мозгу засвербил сигнал-мысль:

"Наблюдение... Ловушка... Раскрыт... Самоуничтожение! Самоуничтожение!".

Но кто-то внутри заспорил:

"Нет. Надо подождать. Ловушка не подтверждена. Слишком много времени. Не возобновлять программу без смертельного повреждения объекта! Возврат в ждущий режим! Свертывание программы!".

Бомба не сработала. Не сработала она и тогда, когда распахнулась дверь чулана и голос оттуда произнес:

– Мои специалисты по безопасности оказались не такими умницами, как уверяли.

Взору Императора предстала фигура в скафандре, высокая и тощая. Рука в металлической перчатке поднялась и отстегнула шлем. Внутри был Кайс.

Снова возникла мысль-приказ – и снова каким-то образом программа самоуничтожения была свернута.

– Я единственное живое существо здесь. Кроме вас, конечно, – произнес Кайс.

Император решил еще раз подумать. И промолчал, уверенный, что голос его дрогнет, если он заговорит.

Кайс, не дождавшись ответа, продолжил:

– Ваше продвижение сюда, чтобы возвратиться на трон, – очень умно. Это напоминает мне одну земную легенду. Я читал про человека по имени Тесей.

– Выходит, не так уж и умно, – парировал Император.

– Неправда. От любого, кто ищет вас, если даже он один только вас встретит, требуется сначала безумная вера. Вера в то, что вы не умерли. А еще нужны неимоверные ресурсы. – Кайс указал на остатки аппаратуры. – Прошу прощения за некомпетентность моих сотрудников. Хотя я уверен, что остальные станции, кроме этой, в полной сохранности. Еще можно возобновить отгрузку АМ-2. Впрочем, для меня это не имеет никакого значения.

Император размышлял над сказанным. Ситуация становилась... ну, не известной из прошлого, но, похоже, влезала в рамки понимания и возможного управления ею. Первое допущение: Кайс планировал провалить дело и предать своих сообщников-заговорщиков. Нет. Он сказал, что АМ-2 для него ничего не значит. Кайс хочет чего-то иного.

– Вы сказали, что нас здесь только двое. Вопрос мой очевиден: что мешает мне просто застрелить вас и исчезнуть?

– Зачем? – ответил вопросом на вопрос Кайс. – Месть? Слишком малозначительный мотив. Особенно, если учесть, что наши попытка... изменить систему правления... провалилась.

Вот как? Мгновенный анализ: предыдущие слова Кайса "Вы не умерли", а теперь вот это... Ситуация улучшается. Кайс понял не все.

– Ну, а если вы все-таки пожелаете удовлетворить свой каприз... – Кайс ткнул пальцем в передатчик у себя на ремне. – Стандартный блок телеметрии. Если он прекратит подавать сигналы жизнедеятельности моего организма, здесь появится команда поддержки. Не думаю, что вам удастся убежать из их сетей.

– Вы делаете несколько больших допущений, господин Кайс. Известно, что в некоторых случаях ялюблюпобаловать себя. Привилегия Императора, уж извините...

– Это верно. Вначале, когда я установил, куда вы направляетесь, я подумывал о засаде. Сам бы я при этом был где-нибудь в безопасном отдалении. Ружье с транквилизатором или газ... Что-то наподобие. Мгновенно парализовать вас и удерживать под наркотиками, пока не станет возможным управление мыслями... Но потом я решил, что задуманный мной план не сработает – вы слишком многих ловушек избежали в прошлом.

Кайс замолк, потом продолжал:

– Кроме того. Если бы я делал вам предложение в насильственной обстановке, вы почти наверняка его отвергли бы.

– Слушаю вас.

– Прежде всего, предлагаю вам свою чистосердечную преданность и поддержку. Я сделаю все – и извне, и изнутри, чтобы уничтожить Тайный Совет. Не хочу убеждать вас, что только моя помощь может привести к исходу, который я считаю неизбежным. Но я могу значительно ускорить их падение и, вероятно, уменьшить долю разрушений, которые они нанесут, пока будут биться в агонии. А когда Империя будет восстановлена, я предлагаю вам свою постоянную верность.

– Вывертывание наизнанку, – сказал Император, – может стать привычкой.

– Этого не произойдет. В том случае, если вы выполните свою часть нашего договора. Но это как возможность. Может быть, вы предпочтете, чтобы вам мое присутствие не напоминало о... о том, что сейчас произошло. В таком случае я приму изгнание, что никаким образом не уменьшит мою готовность помогать вам всеми мыслимыми способами.

Кайс ненадолго замолк.

– Но я могу предложить вам и кое-что более существенное, – продолжал он. – Весь мой вид, при вашем свободном согласии, будет вам... "слуги" – не точное слово. Но, по сути дела, это именно то, чем мы будем для вас, если вы можете представить себе раба, который прыгает от радости, завидев цепи. Это также легко достигается.

– Ваш народ, – сказал Император, – без сомнения, будет принят доброжелательно, если решит безоговорочно поддерживать мою Империю. Если только я не упускаю чего-то... легко достижимого, как вы только что выразились.

– О нет.

– Хорошо. Что, собственно, я должен вам дать? – спросил Император, хотя неожиданно, с тошнотным чувством понял, что знает ответ.

– Жизнь? – сиплым голосом сказал, запнувшись, Кайс. – Бессмертие. Вы, может быть, понимаете трагедию смерти. Но если она разыгрывается в заранее известное, биологически определенное время, причем в такое, когда особь находится на высоте своих сил и знаний... Это трагедия моей расы. Я прошу – и для всего моего народа также – вечной жизни. Бессмертия, такого, каким обладаете вы. Я предлагал вам сделку. Нет, неправильно. Как ваш подданный, я прошу вас о подарке.

И Кайс неловко упал на колени.

Наступила тишина. Тишина, растянувшаяся, казалось, на годы.

– Несчастное вы создание, – наконец произнес Император.

Кайс встал.

– Как вы можете не принять это? Как вы можете игнорировать мою логику? Мои обещания?

Император заговорил, тщательно подбирая слова:

– Логика... Обещания... Что с ними делать? Послушайте, что я скажу вам. Я – да, я бессмертен. Но... – Он коснулся своей груди. – Это не тело. Вы просите то, чего я дать не могу. Ни вам, ни любому представителю любой расы или вида.

Глаза Кайса будто взорвались.

– Это правда?

– Да.

Кайс поверил, но продолжал пристально смотреть на Императора. Чувствуя себя неловко, тот отвернулся. Снова возникло долгое молчанье.

Вечный Император рылся в глубинах своего запаса трюков.

– Вероятно... может быть, есть компромисс. Я хочу сделать предложение со своей стороны. Вы поможете мне сокрушить Тайный Совет, а я найду ресурсы для развертывания программы, финансируемой не хуже "Проекта Манхэттен". Эта работа может продлиться несколько поколений. Такая программа, если решение в конце концов будет найдено, не сумеет помочь вам или вашим современникам. Но это – лучшее из того, что я в состоянии сделать.

Император повернулся лицом. Кайс стоял неподвижно.

– Это, конечно, не может удовлетворить, – начал Император, – по сравнению с... – и остановился.

Горби стоял как изваяние. Император сошел с места, куда был направлен взгляд Кайса. Тот не повернул ни головы, ни глаз. Император шагнул к нему и провел перед лицом рукой – никакой реакции.

"Наверное, шок от осознания, что нет Святого Грааля для него и его вида", – подумал Император.

Рот Кайса приоткрылся. Оттуда закапали пищеварительные флициды.

Император обеспокоенно бросил взгляд на индикатор жизнедеятельности Кайса. Нет, физиологические показатели в норме.

Властитель закрыл стекло гермошлема и поспешил к выходу, но затем обернулся.

Идиот, в которого превратился Кайс, так и стоял на том же месте, поддерживая свой скафандр, будто вешалка.

– Несчастное создание, – повторил Император.

Это была лучшая эпитафия, которую он мог произнести, и единственное, на что имел время.

Книга четвертая. Идущие на смерть приветствуют тебя.

Глава 26.

Ученые мужи на Ньютоне носили на лице выражение непреходящего недоумения, присущее, как некогда выразился один студент сельскохозяйственной академии, корове, внутрь которой дородный осеменитель запихнул кулак в стерильной перчатке.

Перед открытием Трибунала это выражение постепенно сменялось таким же озадаченным взглядом, переходящим в радостное изумление. Как в свою очередь выразился Килгур, корова словно осознала, что вместо кулака у нее внутри то, что надо.

Никогда в пыльной академической истории, насчитывавшей тысячи профессоров, тяжко трудившихся на поприще науки, университет не привлекал к себе такого внимания.

Когда произошла преднамеренная утечка информации о предстоящих событиях, репортеры со всех концов Империи рванулись наперегонки в Ньютон – запечатлеть ожидаемый крах Тайного Совета. Ньютоновскую администрацию буквально похоронили под кучей заявок на разрешение присутствовать, и не только от репортеров, а и от политических экспертов, студентов, историков и просто любопытных.

Стэн, Алекс и Махони метались как сумасшедшие, заставляя службу безопасности "просеивать" через себя миллионы заявок. Задача была особенно трудна вследствие того, что по замыслу-то и требовалось привлечь к работе Трибунала максимальное внимание. Они пытались удержать информацию в руках, включая и сотни других мелочей, до публичного открытия.

А пока интервьюеры осаждали декана Блайза, его факультет и студентов из многих колледжей, составлявших структуру университета. Не было ни одного мелкого факта, скучного ответа или невнятно-серых мазков описания, которые не пригодились бы для голодных до новостей средств массовой информации. За короткое время каждый обитатель Ньютона побывал в роли звезды экрана.

Информационный голод был в особенности силен потому, что, хотя сэр Эку и раскрыл основные цели Трибунала, сидя на заседании Тайного Совета, но сохранил в тайне суть обвинений ото всех, кроме судей. Все были уверены, что обвинение связано с АМ-2. Другими словами, заговор с целью обмана. Сэр Эку мог себе представить изумление публики, когда будут обнародованы действительные обвинения – в заговоре с целью убийства.

Сэр Эку выбрал Ньютон за его долгую историю и репутацию внепартийного заведения. Однако он ожидал необычайных трудностей в деле убеждения декана Блайза согласиться принять у себя Трибунал. Как ни странно, после уточнения деталей режима безопасности соглашение было достигнуто быстро. Помогло то, что Блайз, прежде чем заняться высшей шкалой, служил имперским генералом. И, наверное, более важным оказалось то, что Ньютон был одним из первых заведений, с которых Тайный Совет начал урезания бюджета. За первыми ограничениями последовало множество других. Тайный Совет все подстригал и подстригал ассигнования, пытаясь удержать экономику на плаву.

Остальное решило пожертвование изрядного количества АМ-2, украденного Стэном.

* * *

Большую аудиторию оборудовали быстро. На возвышении установили длинный стал для судей Трибунала. Место позади предназначалось для группы обеспечения законности. Заткнули все дыры, через которые могли бы просочиться террористы. К техническому персоналу пресс-служб, налаживающему линии связи, приставили охрану.

А тем временем боевые корабли бхоров рассредоточились по всей системе Джура со столичной планетой Ньютон и патрулировали наиболее вероятные секторы атаки.

В разгар подготовки прибыли члены Трибунала со своей свитой. Стэн и Алекс лично встречали каждого и приставляли к нему телохранителей, которые с этого момента тенью следовали за подопечным.

Сэр Эку выбрал троих судей, несмотря на большую опасность, недостатка в добровольцах не оказалось. Депрессия, развязанная действиями Тайного Совета, становилась такой глубокой, что многие системы боялись за свое выживание куда больше, нежели страшились имперских экономических мер.

Три системы, которые сэр Эку в конце концов выбрал, были одни из самых уважаемых в Империи, так же, как и три выходца из них, которые составили Трибунал.

Первым прибыл Уорин из огромного аграрного мира под названием Риания. Это было разумное существо крупных размеров, с медленным мышлением. Тугодум. Тело его, сплошь покрытое тяжелыми костяными пластинами, служило обиталищем мыслительной системы стремя мозговыми центрами. Способный переваривать целые горы противоречивой информации, медлительный и обстоятельный, Уорин всегда носил с собой массу думающей аппаратуры. Кроме того он был абсолютно не предубежден в том, что касается преступлений, инкриминируемых Тайному Совету.

Второй, Ривас, прибыл из удаленного пограничного мира Джона. Ривас – худощавый человек, стремительный и остроумный, выделялся своей способностью найти компромисс там, где его, кажется, и быть не могло. Эта способность очень важна и уважается в диком Джона, где порой разных точек зрения насчитывается больше, чем спорщиков.

Он предупредил сэра Эку о том, что, несмотря на все презрение к нынешним деяниям Тайного Совета, он не абсолютно уверен, что его члены действовали лишь из своекорыстных побуждений. Его мнение о Кайсе, например, было весьма положительным. С точки зрения Риваса, тот зачастую демонстрировал добропорядочность и честность.

Третий и последний член Трибунала, пожалуй, пользовался самым большим уважаемым. Ее звали Апус, Матка-Королева Ферномии. Она была очень старой и нисколько не беспокоилась по поводу того, что титул ее не является символом королевской власти. Множество ее дочерей и внучек надзирали над миллиардами женских и несколькими миллионами мужских особей, составлявших народ сектора Ферномии. Несмотря на возраст, здоровье Апус было отменным, стройные журавлиные ноги ее – все шесть – были крепки, а жвалы столь же эластичны и сокообильны, как в дни юности.

Она призналась сэру Эку, что считает ничтожествами членов Тайного Совета, а особенно – двойняшек Краа, которые несколько лет назад надули ее народ с правами на минералы, но сэр Эку знал совершенно точно, что это никак не повлияет на беспристрастность ее суждений.

Каждого из троих разместили в подходящем для него по условиям, хорошо охраняемом жилище. Перед самым началом заседания Трибунала сэр Эку встретился с судьями для уточнения правил, которыми они будут руководствоваться в работе.

Было обговорено, что должен существовать рефери Трибунала. Ему надлежит надзирать за тем, чтобы все доказательства были представлены честно и взвешенно. Ни одно из его указаний не могло быть изменено. Он же будет представителем общественности в Трибунале. Все вопросы следует адресовать только ему, и лишь он получит право отвечать – после консультации с тремя судьями. Кроме того, было согласовано, что сэр Эку отвечает за сбор доказательств и присутствие свидетелей. Тройка доверила ему право привести к присяге на верность суду офицеров, которые будут ему помогать.

После этого сэр Эку быстро расставил точки над "i", уточнив последние детали.

* * *

Когда Стэн явился по вызову в сад – обиталище сэра Эку, он обратил внимание на то, насколько усталым выглядит старый дипломат. Усики-рецепторы манаби трепетали от нервного истощения, внешние покровы приобрели нездоровый серый оттенок.

Впрочем, у Стэна не оказалось времени на разговоры о здоровье – сэр Эку приказал ему поднять правую руку.

Стэн сделал, как велено.

– Клянетесь ли вы поддерживать и сохранять неразрывную связь слушаний Трибунала с древними законами Империи, под священной сенью которых мы действуем?

Стэн поклялся.

– В таком случае властью, данной мне, назначаю вас главным офицером Трибунала, – речитативом, нараспев проговорил сэр Эку.

Хоть Стэн и знал прекрасно, что должно было произойти, все же он почувствовал какую-то робость, слушая строгие слова сэра Эку. Он с неловкостью понимал, что старый дипломат знает цену каждому произнесенному им слову. Этот Трибунал не должен стать фарсом.

Когда Стэн покидал сад, у входа ожидали своей очереди Алекс и Махони. Они скрылись внутри и через несколько минут вернулись, такие же притихшие и задумчивые, как Стэн.

Троица в молчании возвращалась к себе. Неожиданно от группы охранников, стоявших поодаль, отделились несколько солдат и стали на их пути. Стэн непонимающе взглянул на охранников, окруживших их.

Старшей группы была Синд. Глаза ее беспокойно блестели – она старалась исполнять свои обязанности подобающим образом. Девушка стала перед Стэном и четко отдала воинское приветствие.

– К вашим услугам! Сэр...

– О чем ты говоришь, девочка? – вдруг охрипнув от недоумения, произнес Стэн.

– О том, что мы – ваши телохранители, – с трудом подавляя радостную улыбку, ответила Синд. – Если будут какие-нибудь пожелания или нарекания, пожалуйста, говорите мне. Я начальник вашей охраны.

Стэн пробормотал, что у него нет никаких пожеланий. Он не требовал себе охраны, ему не нужны телохранители. И вообще...

– Приказ сэра Эку, сэр, – последовал ответ.

Прежде чем Стэн успел что-нибудь возразить, два его товарища взорвались хохотом.

– Ты уж лучше подчинись, мой юный друг, – подкалывал его Махони.

– Конечно, конечно, парень, – подал голос чертов Килгур. – Ты отважная и благородная персона. Имеешь ли ты право рисковать драгоценной своей жизнью, как главный офицер суда, а?

Лопаясь от гордости за порученное дело. Спад эскортировала друзей до комнат, где они поселились.

Стэн думал об убийстве. Две будущие жертвы гоготали справа и слева от него.

* * *

Открытие Трибунала откладывалось уже который час – тысячи зрителей текли к залу. Расписанные места были очень скоро заполнены, и духота в зале превышала все возможности кондиционеров. Снаружи тысячи любопытных сражались за то, чтобы подобраться поближе к видеоэкранам или хотя бы стать на расстоянии слышимости от больших громкоговорителей, вынесенных из зала.

Солдаты расчищали широкие проходы в толпе для съемочных групп. Их воинский темперамент подвергался суровому испытанию, когда они всего лишь толкали и пихали, вместо того чтобы проламывать черепа или просто открыть огонь. Наконец порядок был восстановлен.

В наступившей тишине все, кто имел шеи, вытягивали их изо всех сил, чтобы увидеть пустующую пока кафедру. Предвосхищение события, единственного в своем роде в истории Империи, охватило весь зал.

Над кафедрой нависал огромный портрет Вечного Императора. Он был написан в романтическом духе и лучился героикой. Любимый стиль покойного Танза Сулламоры – во всем, кроме глаз. Стэн вздрогнул, поглядев в эти глаза. Они буквально сверлили насквозь, проникая в душу.

Стэну знаком был этот взгляд. "Ну-с, ничтожное существо разумное, – как бы спрашивали глаза, – что ты имеешь сказать самому себе?".

Ледяная хватка взгляда Императора, слава Богу, разжалась – сэр Эку, помогая себе хвостом, взобрался на трибуну. Толпа издала единый звук – звук неосознанно затаенного дыхания. За манаби следовали трое судей Трибунала. Они заняли свои места за столом.

Когда судебные приставы выкатили тележки с документами дела, по залу пробежал сдавленный шепоток. Декан Блайз занял место на сцене в дальнем правом ее углу. Его обязанностью было надзирать за непорочностью компьютера, куда заводились все записи слушания дела.

Перед сценой замельтешили-репортеры, делая символическую серию снимков – сначала Уорин, потом Риме, Королева-Матка и, наконец, сэр Эку.

Престарелый дипломат подождал несколько мгновений и заговорил.

– Слушания настоящего Трибунала объявляю официально открытыми.

Такая простая фраза, но она вырвала у толпы общий вздох. Каждый знал, что с этого момента любое произнесенное слово являлось прямым вызовом власти Тайного Совета.

– Мы собрались для слушания доказательств по тяжелым обвинениям, выставленным против руководящего органа Империи. Тот факт, что настоящие слушания проводятся под вооруженной защитой с целью охранить нас от вышеуказанного органа, не оказывает никакого влияния на решения ни одного из членов Трибунала. Все трое судей согласны в сем и публично клянутся в этом. – Пауза. – Моим первым официальным действием в настоящем слушании будет приглашение сюда всех и каждого члена Тайного Совета, чтобы опровергнуть доказательства, которые будут предъявлены, или же дать иной ответ. И это не пустой звук с моей стороны. Я лично просил всех и каждого из них откликнуться... А теперь я зачту билль обвинения:

"Члены Тайного Совета, вы обвиняетесь в заговоре с Целью убийства Вечного Императора. В ваше отсутствие заявление о невиновности автоматически...".

Остаток его слов потонул в криках и шуме толпы. Часа три после этого порядок восстановить было невозможно.

Прошло не так уж много времени, и Трибунал объявил о перерыве в один день. Судьи лишь бросили жребий, дабы определить, кому из них представлять обвинение, а кому – защиту.

Матка-Королева Апус, та, что презирала Краа, стала их официальным адвокатом. Стэн был изумлен, насколько быстро и толково она справлялась с делом, несмотря на свою ненависть к двойняшкам, равно как и к их коллегам. Ривас, питавший симпатии к Кайсу, стал обвинителем Тайного Совета. В его торжественно звенящем голосе проскальзывали нотки горькой иронии, когда предъявлялось очередное доказательство вины Совета.

Стэну ничто так не нравилось, как стоять в толпе, быть очевидцем событий и наблюдать, как творится суд праведный. Он думал, что то же должно чувствовать любое нормальное разумное существо, которому выпало счастье оказаться сейчас здесь.

Но, как мог бы сказать бхор, судьбу не проведешь. "В кузнице богов, – говорил однажды Ото, облачаясь в свои боевые доспехи, – наш рок быть молотом, когда им бьют".

Глава 27.

Пойндекс не относился к разряду существ темпераментных. Давным-давно он навсегда утолил свою агрессивность – на детских игрушках. Восторженность осталась позади вместе с отрочеством. Не было ни одной эмоции, которую он не мог бы удержать под контролем. Амбиции – вот единственный плод, который Пойндекс взлелеял на нейтральной почве сада своей души. Единственной радостью его была власть. К ней он стремился. Так же, как и его коллеги по Тайному Совету, взбешенные "потрясающе лживыми утверждениями" Трибунала сэра Эку, полковник теперь впервые в жизни познал эмоцию страха. Он увидел, что власть ускользает от него.

Посмотрев телерепортаж из зала суда, где сэр Эку зачитывал обвинение в убийстве, Пойндекс ощутил, что это правда. Чувство пришло откуда-то из кишок. И, поспешая на экстренное совещание Тайного Совета, он с каждым шагом становился в этом все более уверенным. Ощущение стало еще отчетливее, когда он вошел в несуразно огромное здание, спроектированное специально для штаб-квартиры Тайного Совета. Странное башнеобразное дерево, росшее во внутреннем дворе, выглядело увядающим и больным. Пойндексу, существу, которому не дано было мыслить образно, состояние рубигинозы говорило лишь о начале умирания.

В том, что убийство Императора – не акт сумасшедшего одиночки, логики хоть отбавляй. Заговор очень и очень вероятен. Кто больше всего от этого выигрывал? Ответ слишком очевиден...

Пойндекс вошел в зал заседаний. Атмосфера там была яростной. Обе Краа сидели багровые от злости. Ловетт молотил кулаком по полированной поверхности стала и вопил, требуя кровопролития. Мэлприн извергала необычный для себя поток непристойностей по поводу чудовищной лжи, прозвучавшей на Трибунале.

При виде такой реакции Пойндекс понял, что инстинкт его не обманул. Он глядел в лица тем, кто убил Вечного Императора.

А к чему бы еще так бесноваться? Если обвинение ложное, то это всего лишь "приемчик", который пытаются провести их недруги. Все члены Тайного Совета – твари, в интригах искушенные; они не раз встречались с подобными грязевыми ваннами.

Пойндекс также отметил выражение их физиономий, когда они набирали воздух между приступами яростного рева. Представить себе невозможно, какими испуганными взглядами уличенных в преступлении обменивались члены Совета. Пальму первенства во всем этом взяли Краа. От волнения близнецы вдруг поменялись ролями. Поглощавшая обычно горы пищи тощая, как вилка, половина Краа вдруг прекратила свои бесконечные походы к холодильнику, зато толстая стала поминутно выбегать из зала – ее тошнило.

Вот когда Пойндекса пронзил ужас. Он только-только достиг цели, к которой так долго стремился. Став членом Тайного Совета, Пойндекс воплотил свою мечту о великой власти. Он знал, что сможет еще более усилить и сосредоточить ее в своих руках – надо лишь разобраться, какие кнопки нажимать. У Пойндекса никогда не было и мысли стать великим тираном, единоличным правителем; он предпочитал оставаться в тени, где безопаснее. Так же, как и Кайс, полковник не любил служебные побрякушки-символы; пусть друзья-приятели греются под любым солнцем, какое им приятно. Пойндекс знал, что получить то, чего желаешь, много легче, будучи дающим, а не берущим.

Перед тем как были обнародованы обвинения Трибунала, Пойндекс только-только начал оправляться от шока, вызванного потерей наставника. Когда Кайса, а точнее, тот бормочущий пень, которым он стал, привезли из его таинственной поездки, Пойндекс понял, что лишился главной поддержки в духовной борьбе с остальным Советом.

Но понемногу коллеги становились все более зависимыми от полковника. Они внимательно слушали его холодные советы по всем вопросам – и не только то, что касается военного дела или разведки, но и по имперской политике. Не было и речи о занятии поста Кайса кем-то кроме него.

Пойндекс размышлял о том, как восприняли происшедшее с Кайсом остальные члены Совета; их реакция казалась ему более чем странной. Они приняли это так спокойно, почти легко. Серьезных вопросов не задавали, а быстренько упекли бедное создание в сверхсекретный военный госпиталь для умалишенных. Они и вправду выглядели так, будто испытали облегчение от метаморфозы г'орби. Пойндекс решил, что Кайс, видимо, был наименее виновным из всех и мог выдать.

Пока Тайный Совет планировал контрнаступление, Пойндекс лихорадочно соображал, как бы получше прикрыть свой тыл – это прежде всего... Видно было без очков – вне зависимости, чем все кончится, – что членов Совета разнесут в прах. Что или кто их уничтожит – Трибунал и его сторонники или кто-то еще – неважно. Дело их рано или поздно закончится крахом.

Пойндекс с определенностью знал, что не пойдет ко дну вместе с ними. Посему, пока его коллеги спорили, он копался в своем багаже приемов выживания.

Краа предложили разослать флот по всем направлениям. Любая система, хотя бы чуть-чуть замешанная, должна была быть разбита и занята имперскими войсками. Ловетт и Мэлприн одобрительно зашумели.

Пойндекс подождал немного, прежде чем взять слово, – пусть немного стравят пар.

– Я разделяю ваше негодование, – сказал он. – Несмотря на то, что мое имя отсутствует в этих чудовищных образчиках лжи, я рассматриваю атаку на любого члена Совета как атаку, направленную против всех нас. Но надо посмотреть в лицо реальности. Горючего не хватит – даже на одну десятую того, о чем здесь говорилось.

Слова его были встречены тишиной протрезвления. Сказанное Пойндексом – правда.

Они начали сужать размах операции – понемногу, шаг за шагом следуя уговорам Пойндекса, который старался делать это не слишком явно. В итоге решено было ограничиться одной лишь целью – Ньютоном. Туда посылался карательный отряд, а оставшихся в живых, если таковые будут, предполагалось доставить в столицу для примерного наказания.

Мэлприн выступила с предостережением, что войска могут быть не полностью лояльны, учитывая недавние воинские чистки. Пойндекс знал, что она также беспокоится, как бы обвинения в убийстве не заронили искру революции. Все остальные очень хорошо поняли ее слова.

В конце концов постановили, что в экспедиционный корпус должны войти лишь самые верные Тайному Совету части.

Прежде, чем соглашение было достигнуто и флот послан, Пойндекс намеренно выбросил предупредительный флаг – сделал официальное заявление для записи в протокол.

– Я уверен, что это должно быть сделано, – заявил он. – Однако считаю ошибкой не указать на опасность данной акции. Есть соображения в пользу того, чтобы просто игнорировать всю ситуацию. Вы уже издали приказ об исключении из общественного сознания всех сведений о процессе, затеянном Трибуналом, в масштабе Империи. Продолжите в том же духе. Не откликайтесь. Дайте им ускользнуть. Мы сможем потом легко арестовать возмутителей спокойствия по другому поводу. Кроме того, сама по себе атака может вызвать обратную волну. Наши союзники могут испугаться. Уверен, что вы сами это понимаете. Я всего лишь хочу указать на то, что даже мелкие детали не следует упускать из виду.

– Ну и черт с ними, союзниками дурацкими, – каркнула одна из Краа.

– Если мы не отреагируем, некоторые глупцы могут решить, что эти возмутительные обвинения – правда, – сказала Мэлприн.

– Послать флот! – рявкнул Ловетт.

Пойндекс послал флот. Однако, раздавая приказы, он вызывал своих самых доверенных помощников. Надо было свершить великое дело прикрытия своей задницы.

Пойндекс вынужден был опережать события; иначе он будет подмят ими.

Глава 28.

Капитан имперской Гвардии в отставке Хосфорд поднялся на холм, слегка отдохнул, поел и дал себе целых пять минут на то, чтобы перевести дух перед тем, как пуститься вниз, через следующую долину, а затем вверх на дальний гребень.

Он не только чувствовал себя слишком толстым и старым для своего поручения; само поручение было совершенно пустым и неблагодарным.

В Империи осталось лишь две нетленные ценности. Первая – пуля и бомба, доказавшие свою власть даже над Бессмертным. Вторая – гурки.

Гурки, да будет вам известно, лучшие солдаты, которые каша-либо существовали на свете, и не только среди людей. В большинстве миров все думали, что более смертоносный вид разумных существ появиться не может, а если появится, то хотелось бы надеяться, что они будут так же твердо стоять на стороне Империи. Для многих-многих, кто видел гуркских солдат на экране, слова "гурки" и "Империя" значили одно и то же.

Тайный Совет хотел вернуть их – и потому, что желал иметь абсолютно верных и неподкупных телохранителей, и для того, чтобы "узаконить" свое правление в глазах общественности. Тайный Совет стремился к легитимности.

Отсюда и проистекала миссия капитана Хосфорда.

Хосфорд был – годы, жизнь, несколько жизней тому назад, так ему казалось, – командиром гуркской личной охраны Императора. Очень многообещающий офицер, рожденный для высокого звания – как, без сомнения, и любой, кого подбирают для службы в качестве капитана Гвардии.

Служба была увлекательной и, как впоследствии это узнал и Стэн, заместивший Хосфорда на его посту, совершенно не оставляла места для личной жизни.

Все шло хорошо до тех пор, пока Хосфорд не влюбился. Влюбился глубоко и страстно. Так сильно, что обклеил стены своего жилища портретами Мэви.

Мэви никогда ничего такого не говорила, но Хосфорд сам понимал, что оказался перед выбором: или служба – или любовь.

Он испробовал все возможности как-то выйти из положения. В армии не любят тех, кто вдруг резко ломает планы, выстроенные в его отношении. Поэтому единственное назначение, которое ему предложили, когда он обрывал провода в поисках чьей-нибудь благосклонности, было, по сути, ссылкой – должность в приграничной зоне. Хосфорд принял пост, и Мэви поехала с ним.

Само собой, в Гвардии продвижение ему уже не светило. Он отказался от офицерского звания, не стал оставаться сверхсрочно, когда начались Таанские войны, и скитался всюду вместе с Мэви. Он думал, что блуждания его бесцельны, но однажды, вычертив кривую своих перемещений, понял, что (и это совершенно логично) все время стремился поближе к Земле.

И к гуркам.

К гуркам, которые, может, и становились богатыми, когда, выжив после имперской службы, возвращались домой, но страна их, Непал, так и оставалась примитивной провинцией. Таким ее сохранял царь, заявлявший, что его династия восходит к временам, когда родились боги гор. Он обязан защитить Непал и его народ. Защитить и сохранить. Страна являлась священным местом – от пиков Даулагири, Аннапурна и Джомолунгма и до долины Лумбини, места, где родился Гаутама Будда. На практике это означало, что непальцев изо всех сил отговаривали от излишней цивилизации. Они, конечно, теперь уже не мерли от сонной болезни и туберкулеза, и продолжительность их жизни возросла, пусть и не соответствовала стандартам цивилизованной части Империи; но все равно, они влачили примитивное племенное существование.

Хосфорд хотел им помочь.

Осесть в Непале ему не разрешили – в страну не допускали никого из иностранцев, за исключением ограниченного числа кратковременных визитеров. Он с Мэви нашел пристанище в Дарджилинге, когда-то части многонациональной страны под названием Индия.

Находясь там, он делал что мог – способствовал развитию образования в Непале, оказывал посильную помощь старым солдатам, помогал деньгами и работой поникшим духом, близким к самоубийству молодым людям, которым отказали в военной службе.

Ему и другим бывшим гуркским офицерам было позволено бывать в Непале два раза в год для раздачи пенсионных денег, распространения технических знаний и набора молодых солдат – последнее прекратилось шесть лет назад, после того, как Император был убит и гуркские солдаты вернулись домой. Каждый год Хосфорда посылали в качестве представителя Тайного Совета, чтобы еще раз попытаться набрать рекрутов. И каждый раз его встречали улыбками, выпивкой и словами: "Мы служим Императору. Только Императору".

Первые два раза он пытался убеждать: Император мертв. Неужели они теперь прекратят свои воинские традиции?

Ему отвечали так: "Нет, капитан. Мы не глупцы. Вернется Император, вернемся и мы. Но служить Тайному Совету? Никогда. Он не стоит и волоса из подхвостья яка".

Почему Хосфорд возвращался сюда снова и снова? Поручение Тайного Совета служило скорее поводом. Кроме этого, он оставлял деньги деревенским старейшинам для нужд поселка. Но даже просто быть в Непале, с непальцами, быть в горах – причина достаточная.

– Еще один год, – проворчал отставной капитан. – Еще одна поездка. Еще один отказ. Наверное, последний. Иначе мое тело найдут через много лет где-нибудь на склоне холма, когда сердце не выдержит.

Путь его лежал вперед, к гуркскому центру в деревушке Похара. Хосфорд переместил поудобнее тяжелый рюкзак с пачками денег и двинулся дальше. Он знал,чтоувидит с вершины следующего холма: центр, а там уже ждут его старые друзья. Каким-то образом они всегда заранее узнавали о его появлении. Пожалуй, это можно приписать как их острому чутью, так и возрасту. Старейшиной деревни был экс-хавилдар Манкаджири Гурунг, который, если он только не был собственным сыном, был двухсот пятидесяти лет от роду, судя по имперским записям. Их... Но хватит об этом.

Похара неожиданно оказалась звенящим сплавом шума, музыки и молодости. Около тысячи юношей, как подсчитал Хосфорд, стояли навытяжку и слушали выкрики старых людей, отдававших приказания. Это было воинское формирование. И если они опозорят свой клан или капитана Хосфорда, их запечатают в бочки и скатят в верхние воды священного Ганга, чтобы они навсегда исчезли в море.

Перед строем стоял Манкаджири. Он отсалютовал; Хосфорд ответил на приветствие. Хотел подождать с вопросами, но не сдержался.

– Это... новобранцы?

– Какие есть. Дикие альпийские ромашки по сравнению с вашими солдатами, капитан. Однако будут новобранцами, если ваш внимательный глаз их допустит. Медицинские карты ждут вашей проверки.

– Отчего такие перемены?

– Перемены? Нет, ничего не изменилось.

– Но вы говорили, что никогда не будете служить Тайному Совету.

– Так было сказано, так оно и есть. Эти люди будут служить Императору. Он возвращается. Мы нужны ему.

Капитан Хосфорд почувствовал холод, спускающийся вниз по позвоночнику; куда с ним тягаться ледяному ветерку с ближайшей горы!

– Ну, и как долго продлится это ворчанье и скрипенье, когда же наконец закончится Трибунал? – поинтересовался Килгур.

Махони пожал плечами:

– Когда каждый законник получит свой день и когда Тайный Совет найдет ответ на каждый вызов.

– Мне совершенно непонятно, – сумрачно пробурчал Килгур, – что делать после окончания всей этой тягомотины. Сорвали меня с Эдинбурга... Они, наверное, на то и рассчитывали. Нет, это не суд, где правит закон.

– Алекс! Мы ничего не слышим, – сказал Стэн.

– Ты собираешься направить меня на путь истинный во имя чье-то святое? Нет и нет. Все разваливается, и в душе я уверен, что все обрушится и не будет нам уютного местечка среди "Богомолов". Духом продажные, вот мы кто. Мне не подходит мир, где я нужен больше как злодей, чем тот, кто сохраняет и утверждает традицию. – И Алекс чиркнул большим пальцем себе по горлу.

– Ты закончил. Пещерник Килгур? Мы сейчас офицеры, присягнувшие законному суду, – сказал Стэн. – Пока юристы раскидывают и прикидывают, что к чему, нам надо добывать конкретные доказательства, чтобы им было что пережевывать, когда устанут говорить насчет того, был ли уместен запрет на строительство моста Магна Карта.

– Я не закончил. Но затыкаюсь.

Все трое сидели, разглядывая изображения на экране.

– Я прочесал все частым гребнем, – начал Стэн. – Старался прочесть все – ну, по крайней мере, основное, – что появилось в связи с Тайным Советом, начиная с его учреждения и вплоть до Императора. У меня есть еще команда, которая делает то же по отношению к сегодняшним дням; они ищут преступления, возможно, связанные с этим делом. Вот, возьмем два особо кровавых преступления. Первое – убийство Волмера. Почему он был заморожен? Нам известно, что его убрал профессионал по заказу преступного босса, ныне мертвого. Убийца также исчез. Верно?

– Так говорила Хейнз.

– Ты думаешь, она...

– Нет.

Все трое сидели, будто на отдыхе. Это было так знакомо – обычная планерка команды "Богомолов" перед началом операции. Только сегодня дело касалось цареубийства и измены на высшем уровне.

– Может, с ней стоит поговорить еще раз?

– Может.

– Итак, кто-то появляется в Прайм-Уорлде, – Стэн размышлял вслух. – Волмер, один из Тайного Совета, оказывается убитым. Почему? Может быть, выдал кому-то заговор? Или пытался захватить всю власть для себя лично?

– У нас слишком мало информации, чтобы гадать.

– Да. Вводные: непосредственно перед убийством Волмера на Земле прошло совещание Тайного Совета. Единственный случай, когда, насколько я смог определить, они встречались не в столице. По крайней мере, судя по опубликованным в печати сообщениям.

– Надо проверить.

– Визит на Прайм – это второе, – продолжал Стэн. – Я не уверен, что мы извлечем что-нибудь путное из смерти Волмера. Но проверить действительно стоит. – Он вздохнул. – Теперь о более важном. Император погиб от руки сумасшедшего убийцы. Чаппель. Клинический случай. Есть ли вероятность, что он – действительно псих-одиночка? И что Тайный Совет, уже сговорившийся о будущем захвате власти, просто воспользовался возможностью?

– Нет, – тусклым голосом отозвался Махони. – Они действовали слишком быстро. А смышленых среди них нет; кроме, может быть, Кайса.

– Согласен. Я пробежал твои заметки, Ян. Ты проследил всю жизнь Чаппеля день за днем; и вдруг он исчезает за месяц до того, как вновь объявляется, уже с оружием в руках. Это что – твое упущение? Не сумел собрать материал? Пришлось уехать, прежде чем ты закончил работу?

– Нет. Он исчез. Знаю лишь, что его видели в компании – дважды – с парнем, который выглядел богачом... Кажется, следует приобщить к делу алкоголь. Мысль начинает работать.

– Ах, вот оно что... – поймал идею на лету Стэн; он поднялся налить Махони стаканчик, затребованный столь витиевато.

– То, что нужно. Отбросим на время предварительную ерунду. Тогда получаем: Сулламора завершил заговор "мокрым" делом. Погиб при взрыве. – Бульк, бульк. – Кого волнует, был это несчастный случай или нет. Интересно то, что Танз Сулламора слишком хорош для того, чтобы даже встречаться с тем, кто будет нажимать на курок. Так что здесь должен быть посредник. – Махони взглянул на Стэна: – Предполагаемый профиль... Ну-ка, запиши это.

Стэн щелкнул клавишей рекордера.

– Профессиональный разведчик. Установлено – чистая, классическая операция. Найти или создать психопата, нацелить его в нужном направлении и поставить в нужном месте с нужным оружием. Чаппель не имел контактов ни с организацией заговорщиков, ни с кем-либо из высшего эшелона.

– Ну допустим, – сказал Алекс. Оба они со Стэном надели сейчас шапочки Профессиональных Скептиков. Правды нет, одни лишь враки – только при таком подходе можно проникнуть в любого рода интригу.

– Мне этот способ известен давно. Осталось найти агента-посредника. Беда лишь в том, что последние несколько лет я управлял солдатами, а не шпионами вроде вас, клоуны несчастные! – Махони глянул на Стэна и Алекса, затем продолжил: – Короче, ищем профессионала. Сперва я проверил имперские спецчасти: "Меркурий", "Богомолы" – ничего.

– Проверил... А может быть, ты стал сентиментален и защищаешь свои старые родные службы?

– Император был моим другом, – жестко оборвал Махони, – Сотри. Это не для рубрики "Срочно в номер".

– Существует множество профессионалов, никак не связанных с имперскими государственными службами, – заметил Килгур.

– Верно. Но вернемся к нашей проблеме. Небольшой торговый трюк. Вы хотите иметь безопасный дом, уйти, выключить команду из работы или желаете чего-нибудь еще такого же гнусного. Вы не найдете хранилища ценностей в трущобах, если вы любитель или преступник. Находите себе приятное, богатое, если возможно, богемное соседство, где никому нет дела, кто это там пришел и чем он занимается, и где все заняты собственными делами и хвастаются ими.

– Итак, богач-агент объявляется в трущобах. Болтает на ушко Чаппелю всякое, – а тот всегда думал, что он создан для великого. Прячет своего психопата пока что в Прайм-Уорлде, без сомнения, – подытожил Стэн. – Учит его, вооружает... в красивом, безопасном, богатом особняке где-то в богатом, безопасном предместье. Опять тут же, в метрополии.

– Чертова столица, – сказал Махони. – Читайте по моим губам и вслушивайтесь в то, что я скажу. Богач... богач... Богач. Сколько профессионалов использует богатство как инструмент? Их не может быть много, не так ли?

– Здешняя вселенная чертовски велика, – сказал Стэн. – Но живых существ мало. Худосочная субкультура.

– Мне уже пришли на ум некоторые имена.

– Отлично. Держи их при себе, Ян. Ты на пути к цели. Любопытно, как ты расколешь агента? Если, конечно, найдешь его?

Махони усмехнулся медленной улыбкой.

– Извини, – поспешно сказал Стэн. – Я учу отца делать детей... Выключаю запись. Вернемся к нити моих рассуждений. Если бы я был заговорщиком, я старался бы, чтобы собраний было как можно меньше. Передо мной стоит одна проблема – конференция на Земле перед тем, как был убит Волмер. Второе или третье собрание? Мне кажется, что Сулламора должен был информировать всех, когда он заполучил своих уток – Чаппеля, агента-посредника, – о возможных вариантах. Встречу вряд ли собирались провести официально – риск подслушивания. А теперь внимание, я делаю большой логический скачок. Никто из членов Совета не доверяет другим.

– Какой тут скачок! Если бы они доверяли, было бы еще больше гадости.

– Так вот, если эта встреча состоялась, то ее провели на нейтральной, совершенно чистой земле. Вопрос: проходили ли у Тайного Совета подобные собрания?

– Значит, кое-кого направляют в Прайм, – сказал Алекс. – Предположение. Любители-заговорщики заметают за собой следы, но никогда не думают о том, чтобы проложить ложную лыжню. Встреча на Земле? Как она была организована? Не случайно и не вдруг, это яснее ясного. Поэтому я – пардон, кто-то – едет в столицу почитать газеты. Если в них ничего нет, значит, собрание заговорщиков состоялось. Ага? Так же дело обстояло и со всеми другими собраниями, которые проводились перед тем, как шлепали императоров, – прошу пардона, сэр.

– Ладно, – согласился Стэн. – Не исключено. Может, у кого еще есть внезапное озарение? Мы можем оставить группу регистрации на месте, следить за Грехами После Большого Взрыва.

– Ну, я пакуюсь, – сказал Алекс, допив.

– Валяй, – отозвался Стэн. – Только не на Прайм-Уорлд. Туда еду я сам.

– Это правильно! Всем понравится. Ты – известная и желанная мишень... Не строй из себя героя!

– Совсем и не строю. В столице все расследования идут через Хейнз, по крайней мере должны проходить. С кем она лучше всего сработается, как ты думаешь?

– Даю тебе в долг наставление по пользованию матрацем, любовные поэмы Бернса и гнутый штопор. Ну, а в-то куда должен ехать?

– Я уже говорил, что мы теперь офицеры суда. Но у нас очень маленький штат. Я бы чувствовал себя куда спокойнее с несколько большим личным составом. Скажем... тысяч десять!

Килгур пораскинул умом.

– А сколько АМ-2 я могу истратить?

– Кроме того, что мы должны вернуть бхорам... того, что нам понадобится здесь, а также для флота прикрытия бхоров – остальное твое. Но чтобы все было тип-топ!

– Снова отца учишь, паренек? Я возьму Ото для перевозки. Есть мысли, где можно будет поискать.

– Ото не трогай. Он занят. Ух, представляю твою поездку!..

– Чего улыбаешься, парень? Что-то не нравится мне эта улыбка...

– Доверься мне, лорд Килгур. Будешь в восторге.

* * *

Корабли искорками мерцали в пространстве, будто стая гольянов, вьющихся вокруг наживки – системы Джура. Затем стая "рыбок" разделилась на две, и обе флотилии пошли на парковочную орбиту. В отличие от рыб, корабли были все разные, не блестели серебром и в большинстве своем имели необтекаемую форму.

Первая флотилия высадила один корабль на Ньютоне. Стэн ждал его.

Ен Вайлд, король контрабандистов, а в этот момент их парламентер, сошел с трапа. И снова Стэн не мог надивиться на его вид – не пират и дебошир, а клеркчишка какой-то, а то и вовсе архивариус.

Совещание было очень коротким – просто заявление о союзнических действиях. Контрабандисту для хорошей жизни нужны четыре вещи: закон о торговле, транспорт, хитрость и, наконец, богатый клиент. Тайный Совет привел в расстройство первое и второе. Как бы ты ни был смышлен, говорил Вайлд Стэну, если нечем залить баки, то выгоднее заниматься выращиванием картошки на своем поле у дома. С другой стороны, чего хорошего, если ты и достал горючку, а заказчик не может заплатить?

– Ну и что же ты можешь мне обещать, Стэн? Помимо доступа к АМ-2 ты, похоже, имеешь и... остальное?

– Не столько, как в добрые старые дни. После смерти Императора поток АМ-2 пересох. Но с Тайным Советом, будь он проклят, все окончательно развалится. Мне кажется, трудно представить себе, что то, что укротит этот полный бардак, может быть хуже, чем то, что мы имеем сейчас.

– Контрабандисты, допустим, на худой конец и в хаосе могут существовать, – протянул Вайлд. – Кто-то все равно должен возить грузы. Сгодимся. Для разведки... перевозок... в крайнем случае – как боевые корабли. Вы можете рассчитывать на нас. Некоторое время – пока не станет скучно или пока мои веселые анархисты не решат, что пришло время слушать не меня, а другого.

Когда Стэн поехал наносить визит на флагман второй флотилии, он потребовал, чтобы с ним был Алекс, – месть за то, что Килгур приклеил к нему не только телохранителя, но вдобавок и почитательницу.

Он надеялся удивить Алекса. Однако затея сработала не слишком удачно.

– Подколоть, значит, решил... Меня, твоего товарища... Эх ты, жизнехранитель ничтожный. Такой прямо замечательно умный малый, думает обо всем, заботится... Совсем скурвился парень. Твоя правильная фамилия – Кэмпбелл, вот!

– Возможно. Но ты знаешь лучшего пилота? Или группу, в которой лучше всего раскроется твой потенциал как руководящего (я цитирую) офицера суда (конец цитаты)?

– Скорее язык мой сгниет, чем я соглашусь с тобой. И не буду повторять очевидное, когда откроется этот паршивый шлюз.

С той стороны "паршивого шлюза" их ждала Ида. Она стала еще толще – если это только возможно – и, судя по всему, не отказалась от склонности к свободным, разлетающимся цыганским платьям, но уж ткань платья была самой наилучшей. Сшито на заказ – хотя непонятно, как можно пошить платье на дирижабль.

И еще одна заметная перемена – ее невероятный жаргон приблизился к нормальной речи. Правда, не намного.

Ида издала возглас счастья, глядя на своего давнишнего командира по отряду "Богомолов", и успела звонко чмокнуть Алекса, прежде чем вспомнила их постоянную, беспричинную, наполовину шуточную (но наполовину всамделишную) вражду.

– Ты этого привез...

– Ему плохо, когда за ним не присматривают.

– Сейчас главное другое, – сказал Алекс. – Кто хозяин, а кто слуга? Я имею в виду – фактически...

Ида отвела их к себе. Убранство кают-компании на доисторическом морском судне, возможно, и более роскошно, но здесь было просто неописуемо. Гобелены, кресла; столы ломились, еле видные под целой галактикой блюд с деликатесами.

– И все это очищается за десять секунд, – хвасталась Ида. – Если активно действовать. То есть если нужно действовать активно. Это – активная станция; она несет противоракетную батарею – мы на ней стоим. Под полом у нас пусковые установки. Вот здесь командно-тактический центр чрезвычайных ситуаций. А ванная легким движением руки превращается в пункт медицинской стерилизации.

Она взглянула на Алекса и вспомнила:

– Вы знаете, у нас есть шотландец с Земли. Настоящий, исконный шотландец, а не поганая подделка, что лелеял, судя по рассказам, наш покойный император, царствие ему небесное. "Скотч" называется. А для тебя, Килгур, есть пиво моего собственного изготовления. Хотя ты и это не сумеешь оценить...

Ида Кальдераш была румынкой. Точнее, румынской цыганкой. Ее раса и культура до сих пор существовали и процветали; народ жил, как прежде, вне традиционного общества и его правил и, как всегда, имел необычайно острый нюх на деньги. Но теперь вместо караванов они пользовались космическими кораблями – для торговли, контрабанды и просто для странствий в погоне за приключениями и выгодой. Их традиционный закон, "Крис", требовал от них уважать верность и семью, а также платить добром за добро. Среди своих, конечно. Но даже и в своей среде эти законы были скорее заповедями, которые мало кто соблюдал.

Для цыган было неслыханным делом служить в армии, что уж там говорить о суперсекретных "Богомолах". Как и почему очутилась Ида в команде "Богомол-1З" под командой лейтенанта Стэна, было большой загадкой, расколоть которую вряд ли кому удастся. Она исполняла обязанности пилота и специалиста по электронике. А еще была их неофициальным специалистом по банкам, карточным играм и "вкладам". К моменту завершения задания все "вклады" ликвидировались, а члены команды некоторое время вели весьма обеспеченную и экзотическую жизнь.

Когда "Богомол-1З" расформировали, а Стэна направили в имперскую Гвардию, Ида отказалась продлевать контракт и исчезла среди своих цыган. Объявилась она – заочно – после того, как Стэн с Алексом сбежали из томской тюрьмы Колдиез и вернулись на Прайм-Уорлд. Всплытие Иды на поверхность, как она объявила, произошло в связи с тем, что она получила доступ к их заработку, который удерживался, пока оба наших героя считались "пропавшими без вести", и "вложилась". Как и куда она "вложилась", объяснения не последовало, но Стэн и Алекс стали сказочно богаты. И опять будут сказочно богаты, когда Тайный Совет окажется сметенным и они перестанут считаться беглыми преступниками.

Ида нашла странную концовку для своего рассказа – повернулась к ним задом и задрала все свои юбки.

– Девица так и не носит панталон, – философски заметил Алекс.

– На пиру будут мои родичи, – сказала Ида. – Им интересно узнать, как сильно я врала, рассказывая о двух бродягах. Ты уж не огорчи их, Алекс.

Она отвела их в сторонку и налила три хрустальных бокала.

– За издохшее прошлое... И за то, чтобы это поганое настоящее поскорее к нему присоединилось.

Ида неожиданно посерьезнела.

– Твое послание, Стэн, принято одобрительно.

– Я и не ожидал, что будет такой результат.

– Ты ждал лишь меня и, от силы, моих родственников?

– Честно говоря, на большее я не рассчитывал.

– Времена изменились, и не только для вас, адмирал. Я теперь – барон, вождь племени. Другие воеводы слушают меня, хоть я и баба. У меня большой вес.

– По-моему, такое множество людей – скорее показуха. Хотя вес у тебя действительно большой... Шутка, шутка! – поспешно извинился Стэн. – Насколько я знаю – и ты учила меня тому же, – цыгане никогда не собираются вместе, чтобы делать одно большое дело.

Он скептически посмотрел на Иду.

– Это правда. То есть то, что мы такие, было причиной ужасных трагедий моего народа в прошлом. А теперь грядет новая.

Ида пустилась объяснять. Может, цыгане и стоят в стороне от общественной жизни, однако они внимательно следят за тем, что происходит.

– Осторожная разведка, – усмехнулась она. – Проклятый Тайный Совет, погубивший Императора, решил, что мы паразитируем, как вши, на теле политики. В основном потому, что у нас всегда в достатке АМ-2, чтобы держаться на плаву. Члены Совета считают, что у нас топлива больше, чем надо. Забывают простую истину: если цыган лишить возможности вести кочевую жизнь, они погибнут. Так вот, издан всеобщий приказ – захватывать навах корабли, отнимать груз, конфисковать горючее. Что станет потом с людьми, неважно...

– Гвардейцы не будут делать такого, – уверенно заявил Алекс.

– Гвардия теперь не та. Одни – да, не будут. А другие... почему нет? Знаешь, сколько народу считает, что жизнь во Вселенной значительно улучшится, если не будет нас, а значит, не будет похищений их кур, золота и дочерей? Ужасно много. Но мы не собираемся дожидаться сложа руки. Не собираемся и становиться невидимками или прятаться. Твой Трибунал – чертовски тонкая соломинка, Стэн, но это единственное, за что мы можем ухватиться в теперешней вонючей трясине. И потому будут праздник, и речи, и споры, и – возможно – поножовщина, черт ее дери. Но не думай плохого. Кончится все нашей клятвой в вечной верности. Или, по крайней мере, до тех пор, пока Тайный Совет не станет дохлым куском мяса, или вы неосмотрительно покинете здешний сарай и переберетесь жить на небеса...

– Ну, хватит об этом, – Ида заставила себя быть веселой. – Значит, я ставлю эту лохань на рекрутский курс, да? Вы ведь бездомные, так, что ли?

– Нет, девица. Многодомство вредит здоровью. Пью с одного краю, потому беды не знаю. Помогает держать систему в порядке.

– Ты чертовски прав, – согласилась с Алексом Ида. – Так наливай же, адмирал! Проклятье, ну как вам это нравится! Поганый босяк Адмирал Флота Граненых Стаканчиков, за работу!

Стэн разлил спиртное.

– Никогда не мечтал стать барменом. А вообще-то, дважды тебе спасибо. Первое – за заботу о наших денежках. А второе... за все это.

Ида и Алекс осушили свои бокалы. Стэн лишь пригубил.

– Я не могу дольше оставаться, – объяснил он. – Предстоит небольшое путешествие. Одному. Без ансамбля.

– И где же это, адмирал, в каком вонючем уставе сказано, что вы не можете путешествовать в компании с маленьким похмельем?

Стэн поразмыслил. Правда, нигде не сказано.

И согласился.

Глава 29.

Стэн высадился в космопорте Прайм-Уорлда под двумя "крышами"; с ужасным шрамом и с ужасной задачей.

Шрам он устроил себе с помощью безвредного паразита, хирургически вживленного под кожу лица. Шириной два сантиметра, живописным зигзагом вился он от угла лба к глазу и далее до подбородка. Как завещал "Великий Лоренцо", лучшая маскировка – простая, которую не сдует порывом ветра. Любой, кто глядел на Стэна, видел лишь этот ужасающий рубец, как бы ни старался заставить себя не обращать внимания. Стэн и раньше применял подобные трюки – от красного накладного носа до лысины или просто наголо выбритой головы, и это почти всегда срабатывало.

Больше всего Стэна заботило, как бы, когда он уедет из Прайма, его новый сожитель по организму не решил, что нашел себе постоянное обиталище.

– А что, парень, это довольно модно, – ободрял его Килгур. – Если такое произойдет, сделаем тебе повязку на глаз, и топай в пираты.

Ужасная задача, а точнее – Безнадежный Поиск, была так же проста. Правдивая часть легенды Стэна гласила следующее. По окончании Таанских войн в столице объявился некто Д'вид Розмонт. Шикарный, громко разговаривающий, широко живущий предприниматель, он разрекламировал свой новейший бизнес – переделку имперских кораблей, а именно – дьявольски юрких такшипов в роскошные яхты. Вопреки совершенной изначальной абсурдности замысла, Розмонт расцвел. Буквально за полтора мгновения.

Отдел по борьбе с мошенничеством полиции Прайм-Уорлда проявил к Розмонту интерес – его компания, соорудившая всего одну-единственную яхту, выставленную на всеобщее обозрение, очень смахивала на игру в "пирамидку". Розмонт тут же исчез, оставив после себя голые счета в банке и ангар с тремя катерами. Все это было правдой, с которой измученный перелетом и похмельем, но дружелюбно посматривающий на всех человечек с уродливым шрамом на лице появился в столице.

Неправдой же было то, что звали этого человека Элизах Браун.

Стэн-Браун был аккредитован как частный расследователь, работающий в юридической конторе где-то в отдаленном мире между Затеряйском и Тмутараканью. Он разыскивал состояние Розмонта по просьбе его наследника. Браун знал, что Розмонт еще не объявлен официально мертвым, однако наследник утверждал, что тот пал жертвой в грязной игре, похуже чем "пирамидка", и был "прокачен" с добычей. Браун же был уверен, что этот наследник, человек, между прочим, и так не бедный, накачался наркотиками. Но – работа есть работа. А вдобавок, лепетал он чиновнику, выписывающему двухмесячную въездную визу, у него появилась возможность полюбоваться на столицу, центр всего и самый чудесный мир во всей Вселенной.

– Видать, фильмов насмотрелись, господин Браун. Или же вы – любитель истории. Метрополия совсем не похожа на ту, какой она была раньше, и с каждым днем становится похожа все меньше. – Чиновник с опаской сверкнул глазами через плечо – убедиться, что никто другой не слышал его в общем-то совсем невинное замечание.

Стэн перехватил этот взгляд и не удивился. Служба безопасности Тайного Совета шуровала здесь на полную катушку.

Стэн замечал шпиков везде. Дворники, в упор не видящие мусор на улице, зато внимательно рассматривающие каждого, кто прошел мимо; неумелые официанты с большими ушами; продавцы, которые ничего не продавали, лишь слушали; бесчисленные вахтеры; консьержки, задающие вопросы, от которых закачаешься...

Короче, полный комплекс мер госбезопасности для борьбы с несуществующей угрозой. Мер очень дорогостоящих. Тайный Совет платил всем этим информаторам, платил деньги, которых у него и так отчаянно не хватало.

В который раз Стэн удивлялся странному стремлению многих разумных существ шпионить за своими близкими по любому поводу.

Решительно никто из них не думал о том, что будет, когда – не если! – Тайный Совет падет. Стэну вспомнились бунты на Хизе в конце Таанских войн. Чернь не только губила тех, кто стоял вне ее однообразной толпы; нет, они мстили даже своим на процессах в таанском гестапо.

Стэн не сожалел о них. Просто он хотел, чтобы его "крыша" подольше оставалась неразобранной, чтобы он успел войти в дело, найти то, что искал, и убраться восвояси.

Кое-какие меры предосторожности, кстати, он принял. Власти не знали всего. Махони сообщил ему о нескольких совершенно безопасных покинутых домах, которые должны были сохраниться. Один, по крайней мере, точно остался, там Стэн и припрятал запасной набор фальшивых документов.

Затем он продолжил разыгрывать роль Брауна. Поселился в недорогом отеле, разыскал хозяина того ангара и заснял три корпуса, ржавевших внутри. Разговаривал с вкладчиками и знакомыми исчезнувшего Розмонта. Сходил в Отдел по борьбе с мошенничеством; там ему дали допуск в архивы, зарегистрировали как посетителя и выдали номерной пропуск.

Через несколько дней Браун познал первую растерянность, а затем у него появились и подозрения. Он начал верить в правоту своего клиента. Розмонт не просто исчез. С ним что-то произошло. Он имел несколько более чем неприятных знакомых в захолустной части города. Возможно, произошло убийство. Или самоубийство? Розмонт, объяснял Браун, был в очень подавленном настроении незадолго до своего исчезновения, а затем неожиданно взбодрился. "Наверное, нашел потайной выход", – предположил эксперт из Отдела и дал Брауну имена некоторых своих знакомых из отделения, занимающегося убийствами.

Браун робко попросил разрешения побеседовать с шефом отдела.

– Вы помешанный; только угробите понапрасну и свое, и ее время. Впрочем, наша начальница очень терпима, разговаривает со всеми, какими бы свихнутыми они ни были.

Браун сказал, что беспокоится, как бы майор Хейнз не оказалась слишком занята, особенно в теперешнее тяжелое время, и поэтому подготовил краткое резюме своего расследования, а с ним – список вопросов, которые он хотел задать. Подклеил к бумажкам копию своего пропуска, и машина закрутилась.

Стэн чувствовал себя очень погано. Он собирался использовать – и поставить под угрозу – своего друга, а в прошлом любовницу.

Он часто удивлялся, какие у них тогда были отношения. С одной стороны, обычная, "нормальная" связь, какие Стэн имел всегда. Но, с другой стороны, они стали любовниками в обстоятельствах совместного расследования заговора. Их любовь так ничем и кончилась – Стэн ушел на войну, попал в плен, сбежал и вернулся на поле боя. Хейнз призвали в военную разведку, и как-то так вышло, что они никогда не встречались вновь. Он иногда думал, еще до того как Тайный Совет объявил его вне закона, протоптать к ней тропку, просто чтобы увидеть... Увидеть что? Все ли там еще на месте?

"Наверное, – думал он, – прав Килгур. Оба они моральные уроды, и свою чрезмерную мораль, нужную для того, чтобы не сломаться, участвуя в еженощных грязных сражениях, они вырастили шиворот-навыворот, "головкой вниз". Не надо быть таким излишне нравственным. Честные разведчики доверяли, а потом гибли. Когда все кончится, пойди и вступи в Лигу Очищения, если будешь сильно переживать".

Прошло два дня, прежде чем его вызвали в офис Хейнз. Обстановочка там была такая, что озябнет и сверхновая звезда.

– Господин Браун, – произнесла Хейнз. – Я просмотрела вашу записку и вопросы. Просмотрела наши архивы. Все, чем располагает мой департамент, показывает, что вы забрели в тупик.

– Очень возможно, – сказал Стэн. – Разрешите, я буду записывать? – И, не дожидаясь ответа, вытащил потрепанный диктофон и включил его, а затем придвинулся к Хейнз для беседы.

Хейнз нахмурила брови, но продолжала объяснять Брауну: думать, что исчезновение Розмонта было не тем, чем кажется, – тупиковый путь в расследовании.

Стэн нажал другую кнопку на аппарате.

– "Жучок" подавлен. Моя машинка теперь передает туда синтезированную болтовню.

Хейнз обошла вокруг стола, и Стэн почти схватил ее в объятия, но она с усилием отстранилась.

– Я замужем, – сказала она очень тихо. – И счастлива. – Последние слова она добавила совсем беззвучно.

Еще один мир иллюзий, мир "может быть..." потух.

– Я... рад за тебя, – произнес Стэн.

Хейнз попыталась улыбнуться.

– Мне жаль... Надо сказать, я думала... об этих вещах. О том, что было. И... Жалко. По крайней мере, я могу пытаться лгать. Скажем, наша былая связь останется для меня прекрасным воспоминанием. Подчеркиваю – воспоминанием.

– Да. Так лучше всего. Наверное. Но кто написал этот диалог? Звучит, как в мыльной опере.

– Лучше выразиться не умею. Это вершина. Ну, – Хейнз хотела показаться очень занятой, – мне лестно думать, что ты здесь – еще одна фраза из киношки – для того, чтобы снова зажечь огонь. Несмотря на то, что ты один из десяти самых разыскиваемых преступников в Империи. Но я думаю, что хорошо тебя знаю. Это... – Лайза быстро отвернулась. – Этот шрам?.. – спросила она, не оборачиваясь.

– Макияж.

– Слава Богу. – Она снова обернула к нему свое лицо. – Сейчас я разозлюсь – мы меня используешь.

– Да.

– Сперва я решила, что меня подставляют. Потом изменила свое мнение.

– Благодарю. Мне нужна помощь. И ты – лучший контакт.

– Конечно. Старая добрая Хейнз. Нам было так хорошо под одеялом; посмотрим, а вдруг она снова повернется ко мне, хотя бы ради прошлого?.. Позволь мне спросить тебя: если бы я не была связана с тем, что тебя интересует, вспомнил бы ты о лунном свете и скамейке в парке?

– Лайза, я понимаю, ты чувствуешь себя обманутой. Но это не совсем... – Он оборвал себя. Пусть все идет как идет.

Хейнз несколько раз тяжело вздохнула.

– О, черт. Ты прав. На извинениях карьеры не построишь.

И она оказалась в объятиях Стэна. На долгое, долгое мгновение.

– Как хорошо было нам, да?

Стэн прошептал: "Да" и снова поцеловал ее. И все-таки она вырвалась.

– Но я не солгала тебе. Сам'л – прекрасный человек. Чтобы быть честной – немного лучше, чем я заслуживаю. Не какой-нибудь подонок с кинжалом в руке и жаждой убийства в душе. Поэтому... Давай попытаемся стать друзьями. Никогда не хотела быть друзьями с теми, с кем я... была связана в прошлом. Что ж, может, чему-то научусь.

Стэну хотелось заплакать.

– Да, Лайза. Друзьями.

Хейнз неожиданно вновь превратилась в полицейского.

– Во-первых, насколько ты чист?

– Чист. По крайней мере, еще несколько недель.

– Как я понимаю, – Хейнз ткнула пальцем в папку, – ты выполняешь задание. Твой бывший начальник знает, что с этим делать? Наверное, да. Против Совета?

Стэн кивнул.

– Один вопрос, и лучше, если ты не будешь лгать. Не так давно, с тех пор как мы позабирали всех, связанных с покойным Каем Хаконе, повсюду в подворотнях стали находить трупы. По наивысочайшему соизволению. То, что я делала, называется соучастием в убийстве. Мне тогда это не понравилось, не нравится и теперь. Так вот, если твое дело в итоге будет связано, как ты выражаешься, с "мокрухой" или "персональным контактом"... Даже не проси!

– Нет. Это для Трибунала.

Глаза Хейнз широко раскрылись.

– Сукин сын! – медленно проговорила она. Конечно, несмотря на установленную информационную блокаду, многие слышали, что собрался Трибунал, который будет расследовать преступления Тайного Совета. – Так... Все это – твоя идея?

– Была.

– Дважды сукин сын!.. Я сказала, что не буду тебя защищать? Буду. До последнего. – Она усмехнулась. – Знаешь... может, если бы ты провел какое-то время в семинарии, то наверняка был бы допущен присоединиться к человеческой расе. О'кей. В чем ты нуждаешься?

* * *

Другое недоразумение было отрегулировано Алексом Килгуром перед его отбытием для набора рекрутов. Как ни странно, оно являлось малым зеркальным отражением того, что происходило между Стэном и Лайзой Хейнз.

Килгур сообщил телохранителям, приставленным к Стэну, что в них больше нет нужды, и переназначил их в службу общей безопасности Трибунала.

Синд потребовала переговорить с офицером, временно ею командовавшим. Первый вопрос, который она задала Алексу, был – почему такое отношение? Разве что-нибудь с ее стороны сделано неправильно?

– Прежде всего заруби на своем носу: безопасность – это безопасность, а не треп. Тебе незачем знать лишнего. Стэн занимается собственной задачей. Без ансамбля. Самостоятельно.

– Прошу снова назначить меня к нему, сэр.

– Зачем? Персональное подкрепление?

– Что-то вроде этого.

И тут Алекс взревел.

– В первый и единственный раз, когда я навязывался на задание, моя начальница отослала меня обратно в казарму. Она наорала на меня и сообщила, что надо получше учиться или возвращаться обратно лохматить овец. И была совершенно права. То же самое я бы сказал тебе. Но теперь я скажу посложнее. Я бы мог отдать приказ – "Солдат, кругом!", и дело с концом. Но я объясню причины. Так что давай выкидывай из головы свои яичники, или где там они у тебя болтаются, и слушай сюда внимательно. Во-первых, твое начальство само знает, что ему делать. Во-вторых, ты понятия не имеешь, чем именно оно занимается. И не ной тут мне насчет "длинных рук" и как тебя учили бороться с разведкой. Я это уже все слыхал. – Алекс прищурился на пышущую юным рвением телохранительницу. – Ты делаешь ошибку, слишком лезешь вперед. Не надо изо всех сил стараться, чтобы тебя заметили, если твоя работа – посматривать с юга. Ты солдат. А солдатская профессия отличается от шпионской.

Но это все ладно. Последняя – и главная – причина в том, что ты чертовски зелена. Веришь во всякие там... вещи. Не знаешь глубин духовного разврата. Пока ты не подросла, будь в стане кальвинистов, как я в твои годы. Шпион всегда предполагает худшее и оказывается самым эгоистичным из всех. Вот какой ты рискуешь получить тяжелый, дьявольский урок. Честно скажу, не желал бы я тебе этого. А теперь возвращайся к своим нынешним обязанностям. Держу пари, что скоро крови будет более чем достаточно. У тебя появится шанс отличиться в глазах старших и даже перед боссом, если ты так и не оставила свою фантазию. Все. Идите.

Когда Синд вышла, Килгур вздохнул.

"Христос в курятнике! – подумал он. – Говорил, как старшина – отец солдатам... Стареешь, Килгур. Стареешь".

* * *

Вначале Стэн думал, что путешествие на Прайм-Уорлд – не больше чем опасная лишь лично для него прогулка. Он искал три вещи: сведения о заказном убийстве пресс-лорда Волмера, помимо тех, что Хейнз смогла сообщить Махони; упоминание в прессе о том первом "судьбоносном" собрании заговорщиков на Земле; и, наконец, состоялось или нет еще одно собрание, прежде чем был пущен в ход Чаппель. Кроме того, он хотел узнать что-нибудь дополнительно о связи Чаппель – агент-посредник – Сулламора, хотя Махони и заявлял, что это не очень важно.

И вот Стэн проделал отличную работу – по выкапыванию нулей. Хейнз больше ничего не знала ни по Волмеру, ни по "самоубийству" его киллера. Она честно призналась, что не разрабатывала это дело глубже, так как тут "одна лишь чистая политика". Сегодня, как известно, люди исчезают, когда начинают задавать неудобные политические вопросы. Однако, по ее мнению, вряд ли можно еще что-нибудь накопать – по крайней мере, этого будет все равно недостаточно, чтобы свалить Тайный Совет и, хотелось бы надеяться, привлечь его к уголовной ответственности.

Нуль номер раз.

Что касалось сведений насчет собрания на Земле, тут был полный вакуум. Насколько понял Стэн, между членами Тайного Совета не было контактов, прежде чем они каким-то образом, прямо-таки телепатически, не почуяли, что пришло время собраться в доме Сулламоры. По крайней мере, это было все, что содержали открытые архивы, а также те правительственные хранилища, куда Хейнз умудрилась осторожно сунуть нос. Килгур оказался прав – Тайный Совет достаточно аккуратен, чтобы позаботиться об уничтожении или засекречивании всей переписки, происходившей между его членами, но им не хватило ума сделать подмену. Интересно.

Обычно этого было достаточно для Стэна как профессионального разведчика, чтобы запустить операцию в ход. Но, как служитель закона, он изо всех сил старался удержаться в его рамках.

Нуль номер два.

Что же касалось собственных поисков Стэна, то тут он нашел дом, который был арендован незадолго до исчезновения Чаппеля. "Снял его какой-то отставной генерал-полковник Суворов из некоей Пионерской дивизии или батальона, уж и не припомню", – сообщил агент по недвижимости. Суворов, это точно, и генерал – агент запомнил его форму и кредитную карточку. Солидной комплекции, подумал он еще тогда. О, да. И шрам на шее. Не помню, с какой стороны. Могу я поинтересоваться, зачем вам это нужно, господин Браун?

Чертовски заковыристое дело. Зализанный агент, который использовал чары богатства, чтобы запустить операцию. Это известно точно. Имя – фальшивка. Телосложение? Кто знает. Шрам? Наверное, тоже поддельный, как и у него.

Чуть-чуть больше нуля – это номер третий.

Вторая встреча... Стэн не мог найти никаких следов переговоров членов Тайного Совета перед убийством, кроме как в официальной обстановке. Он не считал их такими тупицами, которые будут обсуждать план покушения на Императора в, конечно же, прослушиваемых комнатах. Или они так искусны, что совершили заговор, который действует сам по себе? Никто, и Стэн в том числе, не мог бы сделать этого. Но где же улики?

Нуль номер четыре. Все.

Стэн хотел, чтобы Хейнз была одна, жила в уединенном, плавающем в небе домике-корабле над лесом, и чтобы там хранились в холоде две бутылки шампанского и не работал телевизор. Да... Небольшое общее перемирие без бреда преследования и важно вышагивающих топтунов.

Вместо этого один был он.

Стэн подкрепился уныло одинокой кружкой легкого пива и таким же одиноким бутербродом.

У него мелькнула мысль. Если Тайный Совет такой осторожный и подозрительный, как кажется Стэну, он должен устроить ловушку. Не специально для Стэна, а для кого угодно, интересующегося, какого все-таки цвета шерсть у немытого кота.

Похоже, это был последний реальный вариант.

* * *

Со времени первого их появления там Хокторн изменился очень мало. В тот раз Стэн и Алекс ездили в Хокторн под глубоким прикрытием вербовать наемников для того, что они называли "Избиение Таламейна". Хокторн так и остался во власти анархии – любая планета, специализирующаяся на поставке наемных солдат, должна иметь совершенно расхлябанный парламент, где абсолютное право – за тем, кто лучше вооружен.

Однако наемники с Хокторна, ищущие контракта, не были ни психопатами, ни извергами. Возможно, в прошлом они были бы делателями королей.

Таанская война все изменила.

Любая война порождает наемников – свою отрыжку. Они приходят из армии проигравшей стороны, ими становятся солдаты, неожиданно оказавшиеся "бесхозными", потерявшими свое государство; в наемники подаются военные преступники, а также скучающие, те, кто думает, будто единственное стоящее времяпрепровождение – игра со смертью; и просто те, кто не смог вернуться в свою деревню. Все они обычно – классные профессионалы. Зато во время затишья качество наемников снижается. Одних убили, другие сами нашли свое заоблачное царство, третьи повзрослели и поняли, что жизнь – это островок, окруженный со всех сторон океаном смерти, а четвертых потянуло к более стабильной обстановке, нежели та, когда лишь время от времени требуются их способности в деле насилия.

Таков был Хокторн.

Таанские войны изрыгнули новые полчища профессионалов. И неизбежные экономические ограничения мирного времени плюс остроумная политика Тайного Совета превратили их в потенциальных наемников. Адмиралы записывались на должности командного состава кораблей; генералы гвардии рады были командовать батальоном или даже ротой. Старшины безропотно носили пустые погоны рядовых.

Так что Алекс мог выбирать. Что он и делал.

Стэн мечтал о десяти тысячах "офицеров суда", а ожидал заполучить вдвое меньше. Алекс навербовал сотню тысяч. Он мог позволить себе быть щедрым.

Деньги – без проблем. Если Трибунал не сможет инициировать падение Тайного Совета, то уже не важно, сколько денег осталось в кофрах, ибо всем ввязавшимся в это дело придется брать билеты на самый быстрый поезд в самое далекое далеко.

Топливо для боевых кораблей – тоже нет проблем. У Килгура было отбитое топливо из системы Хондзо.

Некоторых он записывал на полное довольствие с гарантией регулярного питания. Другим предлагалось несколько более скудное вознаграждение – просто им на ушко говорили, что когда Тайный Совет кувыркнется, имперские Вооруженные Силы будут реорганизованы. Продажных и бездарных, а также тех, кто запятнал свои руки кровью, выметут. Чистка. Лучшая – сами понимаете, какая – часть военных будет оставлена.

Алекс вышел на трап флагманского корабля Иды и посмотрел на свое войско. Выделялись редкие вкрапления униформы посреди пестрой штатской одежды, которую носило большинство. Лиц – изможденных, голодных – видно не было. Зато было хорошо видно, что шеренги солдат и строй их кораблей чуть позади строги и разделены по формированиям, как регулярная гвардейская часть на смотру.

"Дать им форму, – сказал Алекс самому себе, – дать подходящий лозунг и послать на войну с бумажными пулями. Вот это счастье!".

Как их назвать – килгуровские... киллеры? Дешево. Соколы? Тупо. Орда? Трескуче. Лазутчики Килгура? Нет. Лишь некоторые из них служили в разведке. А, вот! Килгуровские Шотландские Стрелки.

Алекс раздавал приказы и гордо наблюдал, как его армия поднимается на борт кораблей и готовится к отлету.

"Еще немного, и я стану генералом. Как вам это нравится?".

Неожиданно он воочию представил себе судьбу своих солдат. Смерть – медленная или быстрая. Трупы как фундамент реорганизации.

Ослепшие. Увечные. Сошедшие с ума.

Затем – другое видение. Он увидел всех этих солдат в пестрой гражданской одежде. Банкиры, крестьяне, матери-жены, рабочие, туристы – на улицах, заводах, в домах и пивных необозримого государства, которым владеет Пещерный Килгур. Вот только он никак не мог прибрать к рукам планету Эдинбург.

Но – все равно, это гораздо лучше. Лучше, если ответ на твой маленький вопрос будет таким.

Алекс приказал вахтенному офицеру задраить люк и готовиться к взлету.

Никто из поклонявшихся культу Вечного Императора не мог точно объяснить,какони это услышали. Но неожиданно в тысячах и тысячах залов для собраний в тысячах тысяч миров каждыйзнал.

Им была оказана великая честь.

Один из членов Тайного Совета стал плодородной почвой для произрастания Истинной Веры. Причем не просто правитель, а существо, имеющее репутацию самого интеллигентного и разумного.

Он исчез. Никому не было дано никаких объяснений. Нельзя сказать, чтобы раньше Кайс регулярно мелькал на транслирующихся собраниях Совета; но сейчас он исчез, как будто его и не было никогда.

Они сами нашли объяснение. Очень простое: Всемогущий Кайс увидел Свет и в качестве награды за это был взят, прямо в теле физическом, в Святые Сферы, так же, как Император. Кайс, знали они, не вернется, равно как и остальная пригоршня святых, достигших тех же высот. Но никто из них не был, в конце концов, самим Императором.

Короче, исчезновение верховного г'орби стало событием. Кайса причислили к лику Блаженных.

Еще более важно, что верующие ощутили и что-то еще, а именно: скоро придет время. Император возвращается. Они подготавливали друг друга; к чему – сами толком не сознавали. Они даже не знали, будут ли востребованы их услуги.

Но – и пусть будет так, пусть у каждого из нас появится шанс послужить! – они молились. Они были готовы.

* * *

– Прошу прощения...

Слова прозвучали не как извинение, а как команда. Стэн поднял глаза на библиотекаря. Самый неприятный из всех, кого он когда-либо видел... Не то чтобы библиотекари подразделялись на виды и подвиды, но этот имел какой-то необычный красный загар, который бывает не от сидения в пыльном зале, а от уличного патрулирования. Да и не у всякого библиотекаря такие иссеченные шрамами и мозолистые костяшки пальцев. И ни один библиотекарь не носит башмаков с твердым носком и мягкой подошвой, не говоря уже о специфическом изгибе и потертости ремня, какая бывает от ношения пистолета.

– Да-а? – рассеянно протянул Стэн.

– Вы читаете материалы о Совете, не так ли?

– Ну и?.. Это уже противозаконно? Видимо, с тех пор, как я встал сегодня утром, вышли новые постановления? – процедил Стэн.

На вопрос "библиотекарь" не ответил.

– Ваше удостоверение личности, пожалуйста, – снова прозвучала команда.

Стэн извлек карточку из кармана и дал человеку, нависшему над ним. Удостоверение не на Брауна, а обычная подделка из тех, что он хранил на тайной квартире, указанной Махони. Согласно записи в ней, Стэн был уборщиком, нанятым присматривать за закрытым консульством одного приграничного мира.

– Хе, подметальщик! – Вертухай вернул пропуск. – Любопытствуешь, как там боги живут-могут?

"Боги. Новое определение!".

– Да нет, – отвечал Стэн. – Мой мальчишка хочет знать, как устроен мир. А мне стыдно, что ни фига не разбираюсь. Решил вот почитать немного. Ну, взял отпуск на неделю, появилось время подглядеть в щелочку. Черт, паршиво выглядеть тупицей в глазах собственного сына!

Человек хмыкнул и отошел на свое место в передней части читального зала.

Стэн злобно выругался про себя. Хорошенькое дельце, когда тебя могут прихлопнуть, как таракана, за то, что ходишь в библиотеку и читаешь общедоступные публикации! Замечательное правительство, черт его дери. Радуйся, сын мой, что тебя не существует.

Стэн понял, что Тайный Совет слишком осторожен, чтобы оставить следы в прессе.

Зайдя в магазин, торгующий актерским реквизитом, он купил бутафорский торт – "самый лучший, что у вас есть, пожалуйста". Продавец поглядел на его обезображенное шрамом лицо, поежился и не стал задавать вопросов. Стэн прикинулся смущенным и поведал, что он актер-любитель и хотел бы также купить усы, чтобы наклеить их "по замыслу пьесы". Продавец с сочувственным видом продал притворщику мохнатый муляж.

Теперь шрам был прикрыт усами – Стэн старался не топорщить их, как это делала Рикор, и не хвататься за них поминутно, проверяя, не отклеились ли. С таковым прикрытием он и вернулся в библиотеку.

И порадовался принятым мерам предосторожности, так как сразу засек знакомого "библиотекаря" в штатском.

Прячась за своим недорогим прикрытием, Стэн запустил на компьютере поиск: "Тайный Совет – функции и обязанности", начиная с момента, когда тот поднялся до абсолютной власти, но оставался незапятнанным, и до того времени, который Стэна интересовал.

Пролистывая файл за файлом вереницу пропаганды и вранья, он провел перед экраном почти всю первую половину дня. Затем сменил тему на "Тайный Совет – история (от образования до сегодняшних дней)". Это был, видимо, тот раздел, где запрятан индикатор тревоги.

Стэн прогонял запись за записью, и дело поглядывая в сторону стола впереди, где лицом к читающим сидел библиотекарь. Тот всем своим видом излучал спокойствие и удовлетворенность происходящим.

"История". Гм-м. Не то. Ладно. Что следующее? "Тайный Совет, фото. Весь период существования".

Бесконечные головы и плечи руководящих портретов. Групповые фото на церемониях. Все очень официально. Очень мало Краа, обратил внимание Стэн. Наверное, они знают, на кого смахивают. Почти нет Кайса.

Так, что там еще... он!

Стэн нажал клавишу обратного перелистывания, надеясь увидеть то, что, как ему показалось, мелькнуло на экране.

"Поймал", – думал он, напряженно всматриваясь в изображение, где пятеро тайных советников поспешали к входу некоего холла. Их окружали сотрудники службы безопасности. Фото было довольно скверно кадрировано, и Стэн обнаружил в уголке фигуру полисмена, который с грозным видом направлялся, по всему видно, к репортеру.

Значит, кто-то все-таки щелкнул ублюдков; похоже, независимый фотограф или просто горожанин, вот полисмен и направлялся к нему, чтобы отнять пленку. Слава Богу, у фотографа либо ботинки на резиновом ходу, либо фигура оказалась покрупнее, чем у кона. Так... Что это за место?

Стэн прочел подпись. Какое-то спортивное событие. Гравибол, что ли. Какая разница. Стэн интересовался спортом в той же мере, в какой интересовался процессом формирования скальных структур. Физзанятия, обязательные в дни службы, угнетали его. Какие-то "Рейнджеры" против непонятных "Синих". "Синие" – из дальнего мира, "Рейнджеры" – из Метрополии. Матч крупный – сотня тысяч зрителей, присутствуют члены Тайного Совета...

Игра проходила на Арене Ловетта.

Вот уж, действительно, черт побери!

Стэн не знал, сколько в Тайном Совете любителей-болельщиков. Это был единственный случай, когда Тайный Совет – судя по сообщениям прессы и записям Хейнз – собрался в полном составе на более-менее нейтральной почве "отдохнуть".

Стэн запомнил число и выключил монитор.

– В этой политике совершенно невозможно ничего понять, – признался он библиотекарю. – Поковырялся немного, и хватит. Теперь лучше про спорт почитаю. А то – кину несколько монеток автомату в баре.

Библиотекарь-громила пожал плечами. Ему было все равно.

Стэн мог бы связаться по спецканалу с Хейнз и проверить данные, но подумал, что делать этого не надо. А то она пошлет своих ищеек довершить прогулку. Стэн хотел дойти сам до конца. Не хватало еще подпустить кого-то к жиле, которую он разведал!

Однако надо поесть. Стэн прошел к выходу под часами, специально там, где вертухай, присматривающий за разными там Браунами, мог его увидеть. Ничего.

Поев, он вернулся, демонстративно рыгнул в сторону соглядатая и снова уселся за терминал.

"СПОРТ. "Рейнджеры", история".

И – ничего. Стэн перескочил уже через дату знаменательного матча. "Синие" были непобедимы три года... Однако "Рейнджеры" выиграли... Большие беспорядки, как обычно на стадионе. Ни-че-го. По крайней мере, из того, что как-то связывало бы событие с членами Совета.

Придется подобраться поближе. Арена Ловетта.

У Стэна даже ладони вспотели. Еще один такой поиск, и библиотекарь уже не станет слушать объяснений.

Как бы туда забраться, эдак "из-за угла"? Попытаемся...

Его пальцы коснулись клавиш. "АМФИТЕАТРЫ. Современные". Ввод.

На экран он не смотрел; он не спускал глаз с библиотекаря, сидящего от него через зал. Вертухай не шевелился.

Нет; опять нет... черт, на Прайм-Уорлде куча спортплощадок... Ага, Арена Ловетта.

История? Попробуем.

Построена великим предком сэра Ловетта – в свою очередь, сэром Ловеттом – в... Оборудована для всех мыслимых видов спорта – воздушного, наземного и водного.

"ФОТО".

Стэн рассматривал картинку за картинкой, не обращая внимания на передний план; ему важна была сама арена.

Дьявол... И эти уроды собрались устраивать здесь заговор? Нет... Слишком все открыто.

Хотя, постой минутку, вот что-то интересное. Целый раздел: "ЗА КУЛИСАМИ: как стадион кормит вас, обогревает, обеспечивает безопасность и развлекает". Идиотское заглавие.

Стоянка... Подземные помещения... Офис охраны... Ага! Итак, дед Ловетта построил себе там внутри частное заведение... Обалдение смотрится. И почему только все вешают головы мертвых животных на стены? Не говоря о всяких там картинах. Однако что за прелестное местечко для встречи заговорщиков! Крупный матч в качестве "крыши"... Тузы любят спорт, особенно если у них есть приватные ложи... приватные.

Стэн удостоверился – в достаточной, как он считал, мере – в том, что это было последнее собрание перед вводом в игру Чаппеля. Теперь надо восстановить сведения, чтобы было с чем выйти на Трибунал. Боярам, когда они веселятся, нужна прислуга. Где бармены, что стояли за стойкой в тот вечер? Девочки (мальчики)? Может быть, хозяева буфетов? Но не секс-шопов – даже Краа не стали бы резвиться так беззаботно.

Что еще?

Он ткнул кнопку "Выход", распрощался со спортом и вошел в раздел "Кто есть кто". Набрал: "ЛОВЕТТ". Сосредоточился на экране.

Обычная восторженная чепуха. Образование... Интересы... Вступил в управление семейной банковской империей со смертью матери... Гм-м. И все. Никаких слов-входов в другие статьи не было. Даже в этом отвратительном бревне жил спортивный фанат.

Стэн отвел взгляд от экрана, услышав стук открываемой двери. Проклятье! Вошли три полисмена в форме.

Стэн отскочил от терминала и пустился вглубь по проходу между стеллажами к двери в дальнем конце. Она оказалась запертой. Рука Стэна нырнула в карман и возвратилась с маленьким инструментом. Через секунду Стэн шагнул за дверь и запер ее изнутри. Из читальни слышались крики.

Выход из помещения обнаружить не удавалось. Какая-то преисподняя библиотеки... Высокие сводчатые потолки. Бесконечные ряды стеллажей с видеокассетами, иногда даже с книгами.

Стэн слышал стук в дверь и крики: "Принесите ключи!" Затем послышался глухой удар – кто-то попытался выбить дверь своим телом.

Пальцы Стэна сомкнулись в кольцо, и в ладонь скользнул верный нож. Стэн растворился между кипами документов, прыгая легко, словно кошка, ищущая место для засады.

Полисмены, а впереди них библиотекарь, наконец открыли дверь и вбежали в помещение.

Здесь никого видно не было; лишь пара роботов подшивала документы. И слышно не было ничего. Библиотекарь от госбезопасности шепотом отдал приказ: "Рассредоточиться. Обыскать помещение".

Полисмены неохотно повиновались. Какого дьявола они должны тратить время; этот кусок дерьма хочет изловить какого-то штафирку, а сам стоит и разглядывает узоры на стенах – и только потому, что он из службы безопасности! Потом до них стало доходить: может, и штафирка, но такой, что сумел как-то просочиться сквозь запертую дверь...

– Мы будем искать вместе. – Двое полисменов вытащили свои пушки, третий взял дубинку на боевой взвод. – А ты, герой, пойдешь первым.

В руке "библиотекаря" мелькнул небольшой, очень неприятного вида пистолет.

Четверо вошли в джунгли охотиться на тигра...

Высоченный шкаф неожиданно зашатался и повалился набок. Один полисмен и вертухай из службы безопасности успели увернуться и выскочить из-под него; остальных прихлопнуло тяжелым корпусом и завалило содержимым шкафа. Падение первого ящика пробудило к жизни второй, который обрушился сверху крест-накрест на первый. Придавленные барахтались под кучей фактов и документов, злобно ругаясь. Кто-то дал очередь; засвистели пули, ударяясь о потолок.

Произошла небольшая потасовка, в ходе которой "лапа тигра" отбросила их в сторону, в глубь стеллажей. Двое охотников продолжали поиски, предоставив своим напарникам самим выкарабкиваться из ловушки.

Один из попавшихся в западню полисменов яростно пробивал себе путь на свободу в снежной буре бумаг. Нога его все еще была зажата шкафом. Он вдруг услышал нежное "Ежик!", а затем ноющее всхлипывание, будто кто-то пытался последний раз втянуть воздух перекушенным горлом. А потом бедняга ощутил смертельное прикосновение стали к своей гортани.

– Кричи, – приказал Стэн. – Громко!

Полисмен последовал команде. Эхо крика еще металось под сводами, когда Стэн перерезал полицейскую глотку, вскочил и метнулся в другой проход между стеллажами.

Подбежав на крик, библиотекарь и оставшийся в живых коп секунду глазели с отвалившимися ртами на два трупа в лужах крови, пока их шок не перерос в ужас, а затем окованный металлом чемодан, взявшись из ниоткуда, ударил полисмена в лоб. Блюститель порядка осел на пол, как будто был совсем без костей.

Оперативник рванулся назад к двери, закрутил головой во все стороны, стараясь удержаться от паники, чтобы не попасть в последнюю ловушку "тигра". Он знал, что такая обязательно есть.

На пол грохнулась папка. Он резко обернулся – никого и ничего. Оперативник крутнулся обратно, выставив оружие. В этот момент Стэн выскользнул из полутьмы и очутился у него за спиной.

Оперативник внезапно почувствовал, что у него онемели ноги. Это Стэн пересек ему спинной мозг и позволил телу свободно упасть. Мягкий шлепок, еще один – и на полу лежал труп.

Теперь у Стэна появилось время. Много времени. Он разыскал выход, а рядом туалет для сотрудников. Вытащил пузырек с растворителем; усы перекочевали в унитаз. Затем он смыл грим и вышел из двери.

К зданию библиотеки подползал полицейский гравикар. Стэн конем пронесся по подворотне и на выходе затормозил. Высунул нос на улицу, с любопытством глядя, как по дороге едут власти.

Обычный горожанин.

Глава 30.

– "Джон Стюарт Милль", говорит центральный диспетчерский пункт Нью-Ривер. Вы на наших экранах. Нуждаетесь в посадочных инструкциях?

Пилот корабля Махони включил микрофон:

– Нью-Ривер, здесь "Милль". В инструкциях по посадке не нуждаюсь. Получено разрешение на посадку в частном порту "Альфа Юниформ". Сообщите частоту. Конец связи.

– Говорит Нью-Ривер. У меня на экране ваши документы. Для контакта с "Альфа Юниформ" переключитесь на частоту 103, 1. Диспетчерский пункт Нью-Ривер, посадку разрешаю.

Пилот повернулся вместе с креслом к Махони и произнес:

– Пять минут, сэр.

Махони кивнул и включил связь с отсеком команды. Его корабль был тщательно замаскированным кораблем вторжения, переименованным на время операции в честь одного древнего экономиста с Земли. Махони счел, что это удачное дополнение к маскировке.

Экран переговорника засветился, и на нем возникли фигуры десяти созданий, вооруженных и одетых в камуфляжную униформу отряда "Богомолов".

– Будем внизу на счет "пять", Эллен. – Махони обратил взгляд на здоровенного детину, бывшего своего сержанта.

– Слыхали, босс. Бьюсь об заклад, вы сейчас предложите нам приготовиться и сидеть на месте. Да мы вытащим его прямо за каблуки сапог, не пройдет и пары минут!

– Нет. Просто оставайтесь в дежурном режиме. Либо он тот, кто мне нужен, тогда он может иметь большую, чем у нас, огневую мощь, либо нет, тогда... сами понимаете. Сделайте одолжение. Держите ушки на макушке, но сидите как мыши, даже если начнется беготня прямо по вашим головам. Я становлюсь слишком стар для очередной реконструкции тела.

– Ладно, сэр. Мы поняли.

Махони потянулся через плечо пилота к микрофону.

– "Альфа Юниформ", как слышите? Здесь "Джон Стюарт Милль", прошу посадку.

В динамике раздался голос:

– "Милль", здесь "Альфа". Посадочный маяк "три-пауза", вершина – два километра над полем. Ветра нет. Площадка подготовлена. Выходит клиент и не больше двоих помощников. Остальному экипажу оставаться на шхуне. Соблюдайте элементарные требования безопасности. Я встречу вас в основном здании. Конец связи.

Махони дважды щелкнул кнопкой микрофона, показывая, что понял. Улыбнулся, глянув на пилота.

– Каково, а? Похоже, это мой паренек.

Корабль сел в центре крохотного мощеного взлетного паля. Люк открылся, и Махони выбрался наружу.

Было жарко, сухо и пыльно. По одну сторону поля лежала бескрайняя лысая пустыня, за ней виднелись низкие горы. По другую простирались огороженные белым заборчиком ярко-зеленые пастбища. Воздух был тих. Махони слышал щебет птиц, доносившийся из ближайшего фруктового сада, а с лугов – шум поливальных машин.

Он поднялся по извилистой дорожке к рассыпанным там и сям строениям. Луг... белая ограда... за ней хлева. Корыта с водой. Племенное хозяйство? Махони увидел дряхлое четвероногое существо – лошадь с Земли, определил он, – пасущееся на поле. Больше никаких животных не было.

Он миновал сарай с обитыми металлом стенами; двери закрыты и заколочены. Стойла. Пустые. Низкий забор с распахнутыми воротами. Махони вошел и зашагал через искусственный садик, выглядящий так, будто за ним давно не ухаживали. Здесь трудились три робота-садовника; рядом с ними стоял человек, который не обратил на Махони никакого внимания.

"Тяжелые времена, – размышлял Махони. – Содержание конюшей в порядке должно обходиться очень недешево. Однако это производит впечатление: не видно никаких признаков охраны, ни сигнализации, ни оружия. Но, если я не абсолютный болван, все это здесь есть".

Перед входом в ожидании стоял человек. Немного моложе Махони, не слишком стройный, но и не коренастый, он выглядел так, как будто его сделали очень основательно. Не урод и не красавец. На нем рубашка с открытым воротом, излишне просторные штаны и сандалии.

– Сэр Гидеон, приветствую вас. Мое имя Шамель. Входите, пожалуйста. Я позабочусь о прохладительном.

Просторный дом, почти что особняк, обставлен тяжелой мебелью из натурального дерева и кожи. На стенах висели старые картины в стиле реализма.

– Каждый год, – заметил Шамель, – я стараюсь забыть, как жарко и сухо в Нью-Ривер поздним летом. И каждый год погода напоминает мне об этом. Здесь – смесь вина с фруктовым соком. Очень освежает.

Он указал на сосуд для варки пунша, наполненный льдом и жидкостью, смахивающей на молоко. Махони не отреагировал. Губы Шамеля тронула улыбка. Он налил себе бокал и осушил его. Только тогда Махони налил напиток себе.

– Значит, ваша корпорация разрывается на части, сэр Гидеон. Враждебные конкуренты с одной стороны, а с другой – профсоюз. И вы полагаете, что профсоюз – источник всего зла. Все играют нечестно, и вам нужен эксперт. Замечательное представление, между прочим.

– Благодарю.

– Особенно я восхищаюсь одной вещью, – продолжал Шамель, – это ваше внимание к мелочам. "Джон Стюарт Милль" как название вашей яхты – это что-то. Может быть, немного чересчур по-капиталистически, но, без сомнения, очень мило.

Рука Махони скользнула в карман брюк, и на корабле загорелся сигнал "Приготовиться".

– Очень, очень рад, – продолжал Шамель, – что именно вы показались здесь. Я довольно долго жду чего-нибудь наподобие... – Он помолчал. – Никогда не верил байкам о вашем самоубийстве, маршал флота Махони. Таков был, вроде, ваш ранг, каша вы "вышли в отставку"? Шпион-самоубийца – никудышный шпион.

– А вы скоры на решения, – сказал Махони. – Тогда, может быть, отбросим и этого дерьмового Шамеля? А, Венлоу?

– Я считал, что мои документы благополучно похоронены; а затем стал думать, что и меня самого похоронили.

Махони стал объяснять, как мало на свете настоящих профессионалов; еще меньше – не связанных с правительством, мегакорпорациями и военными. И, наконец, специфический статус Венлоу...

Венлоу сделал огорченное лицо.

– Вот так... сидел все эти годы и думал, что не оставил следов. – Он цыкнул зубом. – Стыдно. Итак, каким образом я могу искупить разработку убийства Императора?

– А не полагаете ли, что я здесь для того, чтобы развесить ваши кишки на ветках дерева и погонять вас вокруг него дюжину раз? Ведь Император был, кроме всего прочего, моим другом.

– Да, мне говорили. И я слышал рассказы про вас... но предпочитал полевую работу по случаю. Однако, если бы вы просто хотели меня убить, зачем представляться перед началом? Прямое столкновение может вызвать потери с обеих сторон. Тем более, что вы отнюдь не "юный герой".

– Неточно, – произнес Махони, и его непринужденность на мгновение пропала. – Если бы я не охотился за еще большими сволочами, я бы отличным образом пробрался сюда и своими руками вырвал ваше сердце.

– Поосторожнее, Махони. Вы поправили меня, когда я сделал ошибку. Возвращаю комплимент. Не следует воспринимать все так лично – в нашей-то работе. Это граничит с самоубийством. Но поскольку на повестке дня не это, давайте сменим тему. Можете сказать своим воинам, сколько их там у вас, чтобы расслабились и отдыхали.

Венлоу прошел к столу и положил ладонь на что-то напоминающее пресс-папье.

– Мои люди останутся внизу. – Он уселся и жестом пригласил Махони последовать его примеру. – Я, пожалуй, догадываюсь, чего вы хотите. Но все-таки скажите сами. Полагаю, это как-то связано с нелепым Трибуналом.

– Да. Нам нужно, чтобы вы засвидетельствовали заговор. Публично.

– Я? На трибуне? Это будет для меня новым опытом; и, боюсь, не слишком благоприятным для будущих перспектив работы.

– Жизнь показывает, что они и сейчас у вас не радужные, – Махони многозначительно взглянул в окно на пустые стойла.

– Обстоятельства последнего задания вынудили меня быть максимально осторожным в отношении личности моего нанимателя. Я отказался от нескольких очень шикарных дел, и все из-за моей боязни потерять лицо, из-за стремления к высшей цели...

– Бедняга!

Венлоу игнорировал сарказм Махони.

– Допустим, я все-таки соглашусь. Я встаю в зале суда и говорю. Что именно? Что я был нанят неким Сулламорой после того, как ранее успешно решил для него несколько задач? Что я обнаружил и развил в Чаппеле ценные для выполнения задачи качества, а затем направил его? А также все подробности моей работы? Все?

– Конечно, нет. Сулламора мертв. Никто за него не даст и гроша. Нам нужны другие – Кайс, Мэлприн, Краа, Ловетт.

Венлоу цыкнул зубом:

– Вы хотите от меня больше, чем я могу дать.

– Дадите.

– Вы не поняли. Я физически не могу дать вам такие сведения. Я лишь засвидетельствую: мол, имею моральную уверенность в том, что остальные члены Тайного Совета, без сомнения, являлись участниками заговора. Но доказательства... Сулламора никогда не упоминал при мне их имен. Я с ними никогда не встречался и с их прямыми представителями тоже. Нечего смотреть волком, Махони. Я могу доказать. Мое присутствие здесь... Я летал на Прайм, не отрицаю. Но вот уже более двадцати лет возвращался в свой дом, вместо того чтобы исчезнуть в новой личности и в той части Вселенной, где меня совершенно не знают. Я не бегал за заработком. Я не приходил к каждому в поисках задания и денег. Сейчас, если эти идиоты из Тайного Совета с измазанными кровью руками заимеют мысль, что я был агентом-посредником при том контакте, не думаете ли вы, что они организуют мое исчезновение?

Махони сохранял непроницаемое лицо, однако ему совсем не понравилось то, что он услышал.

– Итак, Махони, не я, оказывается, ваше дымящееся ружье; и не знаю я, где оно вообще валяется. Я и так-то показания даю вам с неохотой. Но говорить буду лишь то, что знаю. И все.

Венлоу налил себе еще бокал пунша и приглашающе качнул половником в сторону Махони. Тот помотал головой – нет. Венлоу вернулся в кресло.

– Тупик? Тупик. Убить меня?.. Попробуйте. Но сами вы определенно не уйдете живым. Вы сказали, что ищете более отъявленных сволочей, чем я. Полагаю, вам хочется увидеть, как их схватят.

– Не такой уж тут тупик, – ответил Махони. – Собирайтесь, поедем со мной в Ньютон. Может быть, вы говорите правду, а может быть, ложь. Там разберутся.

– Сканирование мозга? Никогда. Известно, сколько людей под колпаком умирают или сходят с ума. Если вы предлагаете такой вариант, лучше я благополучно сдохну здесь в драке с вами.

– Вы не умрете и "жженоголовым" не станете. Сканированием займется Рикор. Она...

– Знаю, знаю. Однако скажу как на исповеди, мысль о том, что кто-то будет бродить по моей душе, приводит в содрогание.

– Согласен. Жалко того несчастного, который будет бродить по вашей душе.

– Дайте подумать... – протянул Венлоу. – Если я скажу "нет", а мы оба каким-то образом останемся в живых и продолжим... дискуссию, что случится дальше? Вы, конечно, пустите информацию о моем существовании в Тайный Совет, ожидая, что они начнут заметать даже те следы, которых не оставили. Точно. Так они и постулат, недоумки. Мне не нравится такой вариант. С другой стороны, положим, я пойду с вами, соглашусь на сканирование, буду свидетелем. Возможно, ваш Трибунал будет успешным, я он некоторым образом подтолкнет вперед, – в голосе Венлоу зазвучали нотки сарказма, – правду и законность; "Путь Империи", как по волшебству, победит, а Совет падет. Или, что более правдоподобно, их погубит собственная бездарность. Однако в любом из этих случаев я буду, в общем-то, спасен. Защищен – это точно. Может быть, я не смогу продолжать свое кровное дело, но хотя бы сумею придерживаться того стиля жизни, к какому привык.

Венлоу говорил правду. Политический убийца, если он не оказался убранным в первые же моменты после выполнения заказа или не был клиническим маньяком-одиночкой, оказывался обласкан государством до конца своих дней. Говорил он или нет – неважно; всегда была вероятность, что раньше или позже он решит рассказать обо всем, даже если в это время липа у историков останется интерес к его словам.

Венлоу размышлял в сухой, душной тишине.

– Хорошо. Я соберу охрану и разоружу их. Вызывайте своих сопровождающих, пусть входят. Они помогут донести мой багаж до корабля. Сделка совершена.

Он протянул свою руку. Махони лишь посмотрел на него, не двигаясь.

Венлоу пожал плечами, встал и покинул комнату.

Солон Кенна посещал раньше обсерваторию всего один раз в жизни. Тогда он был юн, пьян и растерян. Сейчас он находил подобные заведения очень интересными; по крайней мере, одно, именно в сегодняшнюю ночь и если глядеть под определенным углом зрения.

Он еще раз поднял глаза на экран – вдруг бредовые видения исчезли? Нет, торчат на месте, зависнув на парковочной орбите Дьюсабла.

В момент обнаружения флотилии нестройно зазвучали все сигналы тревоги; Кенна стал бледен, а всенародно избранный Тиран Уолш вообще позеленел, когда им сообщили, что это за точки маячат на экране и что это может означать. Корабли – много, много кораблей. По-видимому. Тайный Совет решил, что отставка тирана Йелада была несвоевременной, и послал Гвардию.

С десяток патрульных кораблей таможенной службы Дьюсабла взмыл ввысь и поплыл, громко возвещая на всех частотах связи о мирных намерениях, к стоящей в ожидании армаде. В флагманском корабле честно сидел Уолш как представитель планетной системы.

Кенна немедленно начал сооружать глухую защиту, в которую входили пластическая операция и даже отъезд из системы...

...Армада не отзывалась на прокламации мира и дружбы. Никто не видел раньше таких кораблей, хотя они явно были имперской постройки.

Уолш пришвартовался. И тут началось ликование – это оказалась флотилия роботов-танкеров. Каждый из них (а флотилия протянулась чуть ли не в бесконечность) нес АМ-2 в количестве, достаточном для жизни целой планеты в течение года по широким меркам мирного времени.

Дьюсабл лет десять – пятнадцать не видел столько топлива. Кто, черт побери, его сюда послал?

Вот когда Кенна выполз из бункера и направился в обсерваторию убедиться, что Уолш и патрульные экипажи не наткнулись в полете на флотилию галлюциногенов – и вдруг понял.

"Боже, Боже, Бог ты мой!" – думал он. То, что тут замешан Рашид, он знал точно. То, что он был – в каком-то смысле – существо могущественное – это тоже ясно. Но чтобы он был... нет, невозможно!

Кенна встал и повернулся кругом. Посмотрел на старый портрет, висящий на стене – часть мемориальной доски по случаю открытия Имперской Обсерватории Райан-Берлоу-Т'Лак. На картине в величественной позе стоял Вечный Император. Столь же сильно изображение смахивало и на Рашида.

Судьба, по всему видно, повернулась очень хорошей своей стороной к Дьюсаблу и солону Кенне.

Кенна размышлял о неожиданно изменившемся будущем и о том, что это может предвещать, особенно недавно избранному Уолшу. Следующие выборы... Черт с ними. Пока что. Следующих выборов не будет еще несколько лет.

Затем он решил сходить в церковь и помолиться какому-нибудь богу, чтобы тот даровал ему, Кенне, мозги – понять, что произошло и что теперь надо делать.

Впрочем, через несколько секунд он вернулся к реальности и просто заказал себе бутылку.

* * *

Махони понял, что оказался в весьма трудной ситуации.

Рикор прикатила на своем гравикресле – не захотела принять его у себя или, как это бывало, когда дела шли особенно хорошо, окало огромной ванны с соленой водой, напоминании о холодном арктическом море, сокрушительных штормах и гигантских айсбергах ее родного мира.

Рикор – от усов и толстого жира на необъятных боках и до ласт – была похожа на моржа. Махони, по крайней мере, так ее и называл про себя.

Когда Стэн выступил со своей идеей Трибунала, Махони сразу же занялся поиском "инструментов". Одним из них и была Рикор, в прошлом ведущий психолог Империи. Махони нашел ее, скучающую, в полуотставке. Питая любовь к Стэну, ценя чувство юмора Алекса Килгура и хорошо относясь к Махони, а также ощущая (этого она, конечно, вслух не произнесла) нечто сверх унылой рассудочности ее расы, она согласилась поучаствовать в охоте.

– Итак? – спросил Махони без предисловий, лишь только Рикор вкатилась в его квартиру.

– Довольно интересный тип этот ваш Венлоу, – начала Рикор. – Совершенно не краснеет. Истинно аморальное существо. Я читала о подобном, хотя прежде в жизни не встречала. Мои желудочки оставались неактивными в течение всего сканирования.

Желудочки сочувствия, органы, расположенные там, где у обычных моржей находятся слезные железы, отзывались на плач или боль любого существа, с которым работала психолог. Поэтому казалось, что она плачет, когда сканировала наиболее грустные закоулки воспоминаний пациента.

– Что же мы имеем?

– Во-первых, здоровье Венлоу...

– Надеюсь, он умирает в мучениях и думает, как хорошо быть здоровым и богатым. Не хочу слышать ничего насчет его здоровья. Наверняка он здоров как бык. К сожалению. Дальше.

– Я полагаю, мы, то есть вы и я, должны из этого сканирования подготовить папку "Совершенно секретно". Его профиль – прямо как в учебнике номер один; соответствующим образом снятый и обработанный, этот профиль будет ценным вкладом в психологию. Что касается вас... Некоторые операции, в которых он участвовал, могут оказаться интересными и полезными. – Все это Рикор глубокомысленно пророкотала, шевеля щетинистыми усами.

– А как насчет интересующей меня операции?

– Он виновен в точности в той мере, в какой утверждал. Любопытно, как точно он проанализировал Чаппеля без формального обучения и сумел безошибочно затронуть нужные струны. Сулламора был его нанимателем и тем, кто платил. Это все.

– И больше ничего? Ни одной замусоленной записочки, которую ему случилось увидеть через плечо Сулламоры? Неужели ничего нельзя найти, Рикор?! Только одну вещь. Весь Совет был навеселе и хором пел песню: "Мы на радостях завоем, лишь когда твой гроб закроем, наш дорогой В.И.!" Или что-нибудь подобное.

– Ничего. Я, конечно, понимаю. Трибунал есть Трибунал. Его свидетельства не могут служить обвинению в классическом суде.

Махони попытался сыграть бодрячка:

– Ну это, правда, не то, на что я надеялся, но все равно полезно. Вы все из него выкачали?

– Больше нечего.

– Дьявол...

– Не вешайте носа, Ян. Вынайдетеружье, которое стреляет. Венлоу сказал, что дал Сулламоре несколько советов. Не оттого, что беспокоился, сами понимаете, а потому что хотел удостовериться, что получит в итоге свой гонорар. Он предупредил Сулламору, чтобы тот не делал попыток «двоить кресты», то есть чтобы сам он был осмотрителен. Сулламора ответил что-то насчет того, что подстраховался.

– Этого мы никогда не найдем. Если он и построил для себя прикрытие, Тайный Совет перетрясет все его имения, обшарит банки, офисы и его друзей. Они найдут это прикрытие. Мы – нет, даже если оно действительно существует.

– Бодрее, Ян! Хотите, одарю вас драгоценным перлом шутки. Ее рассказал мне Алекс Килгур, когда вернулся.

– Нет. И не просто "нет", а грубо: "НЕТ!" Прекрасно знаком с шутками Килгура, благодарю вас. Когда я их слышу, мне становится только хуже. И если вы все-таки ее расскажете, я пропал. Самая ужасная вещь в приставке "экс" к титулу "маршал" состоит в том, что вы не можете никому пригрозить военным судом.

* * *

Попытка узнать, что случилось вечером того дня, когда Тайный Совет решил насладиться спортом и посетить матч по гравиболу с участием "Рейнджеров" и "Синих", оказалась – ну, если не сказать, простой, то на удивление безопасной. Стэн сдержал клятву по возможности не поручать Хейнз доведение расследования до конца.

Первым делом требовалось найти подходящее вторичное прикрытие для беспрепятственного задавания вопросов, связанных с Тайным Советом. Хейнз и Стэн такую "крышу" придумали.

Убийство (и это сейчас было хорошо), как известно, не признает границ и рамок времени. Так вышло, что в ночь, интересующую Стэна, оказалась убитой одна женщина. Подозрение пало на ее приятеля, который исчез. Недавно он попался по другому обвинению на полпути отсюда до границы Метрополии, и недремлющая полиция обнаружила, что он подозревается еще и в том убийстве.

К несчастью (это была уже выдуманная часть истории), у подозреваемого оказалось алиби. Он, мол, работал в ту ночь барменом на подмену на частном приеме у Ловетта.

Хейнз произвела корректные вызовы свидетелей. И снова Стэн порадовался, что Лайза была действующим полицейским – то, что начальник полиции участвует в расследовании, не вызывало поднятия бровей.

Ловетт, очевидно, рассматривал не только арену и декорацию частного приема в качестве неизбывного источника легальности, но и всю нанятую для этого обслугу считал безгранично преданной ему. Метрдотель, например, работал у него свыше тридцати лет. Он был рад сотрудничать со следствием – в особенности, когда, будучи законопослушным существом, чуть не лопнул от возмущения, услышав об алиби мифического субъекта.

– Оставьте его слова для недотеп, – хмыкнул он. – Видать, этот тип хотел сказать, что обслуживал какой-нибудь пролетарский пивбар на самом стадионе, но не апартаменты. Там работали только постоянные служащие, а уж особенно в ту ночь.

– Вы уверены?

– А как же? – удивился метрдотель. – Самый крупный матч за десятилетие, присутствует – шутка сказать! – Тайный Совет всеми собственными персонами. Но мне не понадобился обычный состав – их всего было на вечере шестеро, персон этих. Ни помощников-секретарш, ни даже охраны. Так что в тот вечер нас работало всего четверо – Март'нес и Эби за стойкой, Вэнс бегал, если что-то требовалось с кухни. Они и не ели-то в тот вечер как следует, даже Краа. Простите, пожалуйста, последние слова не записывайте, пожалуйста, ладно?

Хейнз обнадежила его – обещала, что не будет.

Человечек сказал, что был бы счастлив посмотреть лжецу-убийце в глаза на суде, на что Хейнз ответила – сомневаюсь, что в этом возникнет нужда; других свидетельских показаний вполне достаточно, просто необходимо проверить неувязанный конец.

Затем она спросила словно невзначай:

– Должно быть, вас дрожь пробирала – находиться поблизости от таких властелинов...

– Да нет, – ответствовал метр. – Как-никак, Ловетт и раньше проводил приемы с участием важных персон. Конечно, во сто раз менее масштабные, чем устраивал его отец. Гостей приглашал совсем немного и очень редко; он ведь так занят, управляя всем. Раз или два с тех пор... с тех пор, как убили Императора. Я считал себя человеком невпечатлительным. Оказалось, не так. Лучше бы мне не быть таким честным, право.

– Почему?

– Если бы я не знал, что стану после этого кандидатом в покойники, бьюсь об заклад, что выступил бы с интересной байкой о том, что происходило в тот вечер: один из них попросил моего совета или хотя бы идеи, как провернуть одно дело поглаже. Но я не хочу так скоро становиться мертвецом, и ничего подобного не будет. Сами догадываетесь, у них было кое-что важное для обсуждения. Они совсем не следили за матчем, я видел. Когда кто-то из них хотел пить, он сам выходил. А я сидел в задней комнате и смотрел игру на экране – удивительное дело! Обычно на подобного рода событиях я бывал так занят, бегая взад и вперед все время, что приходилось смотреть игру на следующий день в записи.

Хейнз улыбнулась и выпроводила метрдотеля из кабинета, а затем спустилась на несколько этажей туда, где в заботах сидел бедный сэр Браун, занявший на время крошечный кабинетик, в котором он, подобно червю, зарывался в архивы в очередной бесплодной попытке доказать, что Розмонта больше нет среди живых.

Стэн некоторое время переваривал информацию.

– Дела у них... Подлые дела. Без помощников... Советник – повар. Это – то самое собрание, которое я искал.

– Но документы, Стэн? Свидетелей-то нет.

– Думаю, не совсем так. Самое главное – то, что состоялось деловое совещание. Они уехали... и, наверное, забрали свою охрану. Без вычеркиваний из электронного интеллекта... А с тех пор апартаментами почти не пользовались... Так. Лайза, подруга юности моей, у тебя найдется четверка мускулистых парней, которые согласились бы оказать услугу – не насилие, так, маленькое отступление от закона – и никогда никому не говорить об этом? Все должно быть чисто – я не хочу, чтобы на тебя пал удар. Если трудно, я сам найду исполнителей.

Хейнз усмехнулась:

– Ты не полицейский – я имею в виду, хороший полицейский, – если у тебя нет "наставника". А когда делаешь карьеру, сам заводишь учеников. Да я тебе полсотни людей дам!

– Отлично. Четверых. Я придумал кое-какую "крышу". Арена Ловетта нуждается в помощи. И старая добрая фирма "Алекс" идет на выручку. Мне нужен средний гравикоптер. Тоже чистый.

– И это легко. Подыщу подходящий в отстойнике конфискованных машин.

Стэн нагнулся, изучая карту.

– О'кей, – сказал он. – Вот здесь мы займемся физкультурой. Через два дня, в восемь ровно, они мне будут нужны – тут, на углу Имперской и Седьмой авеню.

– Через два дня? Почему не сейчас же?

– Потому, что совершенно удрученный сэр Браун закончил свое расследование и теперь понял, что имперская полиция оказалась права. Он возвращается домой доложить о неудаче. У меня есть два коридора. Первый – если я убываю чистым, и другой – если я влипаю. Воспользуюсь вторым, потому что придется везти кое-какой груз.

– А в-то думала, что знаю твои намерения. Почему бы не провести анализ здесь? Мои специалисты не будут задавать вопросов.

– Лайза, не забывай, о каком убийстве идет речь. Нельзя слишком доверять людям. Я, по крайней мере, не могу доверять – и не буду. И, как я уже сказал тебе, не хочу оставить тебя здесь "держать чемодан". Короче, я убываю. Повидался со старым другом, и... – Он быстро собрал свои бумаги. – Спасибо тебе, Лайза.

– Пожалуйста. Хотя я не думаю, что сделала очень много.

– Нет. Ты сделала огромное дело. В следующий раз... Куплю тебе и Сам'лу подарок к годовщине вашей свадьбы.

Стэн быстро поцеловал ее – и исчез.

Дел было навалом. Обеспечить появление Брауна на борту лайнера, отлетающего из Прайм-Уорлда, связаться с контрабандистами Вайлда, чтобы те посадили корабль для его груза... Надо полагать, что багаж прибудет на место вовремя.

* * *

На управляющего Ареной Ловетта вежливый инженер и его команда в белоснежных комбинезонах произвели изрядное впечатление; преимущественно потому, что он не подавал никаких заявок на ремонт офисного оборудования, установленного в апартаментах сэра Ловетта.

– И слава Богу, что не подавали, – отвечал ему инженер. – Это обычное текущее обслуживание. По нашим записям, "Алекс" установила вам эти машины более пяти лет назад. В помещении, где проливают спиртосодержащие жидкости, наверняка присутствует табачный дым, а также испарения от пищи. Как бы мы выглядели, это ведь элементарная потеря репутации, если сэр Ловетт сядет за наш компьютер, а тот даст сбой? Мы гордимся техникой, которую устанавливаем своим клиентам.

Да, это производит сильное впечатление, думал управляющий. Обслуживающая фирма действительно обслуживает, а не дожидается десятого разъяренного звонка с угрозой обратиться к помощи закона. Удивительно лишь, что он никак не мог найти в своих бумагах договор на обслуживание офисных компьютеров фирмой "Алекс".

Из помещения выдрали буквально все, что могло пищать, гудеть и светиться. Стэн чуть не упустил из виду стол для совещаний, но вовремя сообразил, что в него встроен несложный компьютер – записная книжка для чтения, просмотра и записи документов. Вся техника перекочевала в гравилифты и затем исчезла в недрах грузовой машины фирмы "Алекс".

Прошло не меньше месяца, прежде чем управляющий понял наконец, что его надула высоконаучная шайка очень вежливых компьютерных грабителей.

* * *

Компьютеры и пишущие машинки аккуратно перегрузили на корабль Вайлда, защитили от вредных электромагнитных импульсов и перевезли на Ньютон, где ими занялись специалисты. Стэн и Алекс сшивались в сторонке. Может, они и были персонами, искушенными в технике, особенно Алекс, но требуемые операции находились далеко за гранью их познаний.

Известно, что из памяти компьютера почти невозможно стереть что-либо так, чтобы не осталось следа. Бели вы уничтожили запись, останется резервная копия. Если уничтожить и ее, останется "отпечаток" – по крайней мере, до тех пор, пока поверх него не сделана новая запись. Но даже и тогда в некоторых случаях удается многое восстановить.

Первыми на стол вскрытия легли компьютеры. Оттуда была извлечена куча изумительных по своей запутанности контрактов, из которых явствовало, что Ловетт и его друзья вряд ли были бизнесменами чистыми, как стеклышка. Информацию сохранили для возможного использования позже в гражданских судах, когда (если?..) Тайный Совет будет повержен.

Но компьютеры не содержали записей телефонных разговоров.

Зато стол для совещаний оказался кладезем.

У этого стола много лет-тому назад Сулламора опрокидывал законы. В то время он был единственным, кто мог вылезти сухим из воды, заключив контракт на убийство пресс-лорда и договор на услуги Венлоу. Делал он это совершенно откровенно – все договоры могли свободно служить доказательствами. А еще в столе оказалась пластиковая магнитная карточка, на которой было записано формальное признание вины, преамбула к убийству. Первой на карточке стояла подпись Кайса, за ней следовали другие. У каждого заговорщика была карточка со всеми подписями. Такую именно карточку и нашел техник, потрошивший стол.

Восстановленное изображение, которое несла карточка, было плохим, перекрывалось фотографией улыбающейся пары стариков, судя по всему, чьих-то родителей, непонятным образом влезших в магнитную карту. Возможно, ее совали в домашний видеорекордер.

И все-таки текст сохранился.

"Мы... взвесив все обстоятельства, пришли к... заключению... Вечный Император страдает... крайне опасной психической нестабильностью... определяется последующими традициями... Выступая... против тирании... историческое право... устранение... и, вследствие этого, получение полномочий... самые крайние меры... разрушить... уничтожить тирана... дабы обеспечить свободу...".

Документ, может быть, и неполный, но весьма красноречивый. И абсолютно неповрежденными остались личные "оттиски" – подписи: Кайс, Краа, Т.Сулламора, Ловетт, Мэлприн.

– Мне, вероятно, удастся восстановить более полно, сэр. Здесь еще остались кое-какие "призраки", которые я не смог идентифицировать и устранить.

Стэн был вполне доволен. Может быть, некоторые несущественные винтики и пружинки и оказались потеряны, но "дымящееся ружье" – вот оно!

Глава 31.

Стэну было нужно "отдохнуть и оправиться". Очень нужно. Он знал, что причины чувствовать умственную, телесную и эмоциональную усталость имелись, однако чувство непонятной вины сверлило его. Он просто обязан был сидеть в задних рядах зала суда, следя за кропотливой работой Трибунала, по мере которой все ближе подходил момент решения.

Исторический момент.

Что он сможет сказать внукам? "Да, я был тогда рядом. Очень близко. Но валялся пьяный, ничего не помню; ничего не могу рассказать. Я оттягивался".

Килгур поймал его на логической ошибке.

– Черта с два у тебя будет хоть один внук, – сказал он. Да и вряд ли ты хочешь, чтобы он у тебя был. Дай себе отдых. Скоро наступит большая Мясницкая работа.

Махони вторил Килгуру: мол, он не думает, что есть хоть малая вероятность того, что Трибунал затребует какое-либо доказательство убийства, проведенного на Земле.

– Спокойнее, адмирал. Лучше бы ты уехал за город, когда они начнут вызывать свидетелей. Поброди где-нибудь. Развейся. Я пошлю за тобой, когда будет нужда. А она наступит скоро. Чего удивляться, ведь Тайный Совет задумал карательную операцию. Худо-бедно, но они сколотили флотилию; собрали коллекцию отборного дерьма – самых преданных и тому подобное. В переводе – тех, кто измазался в крови во время чисток, доказывая свои патриотизм и верность. Мы должны оказать им соответствующий прием. Ото побуждает к действию забастовочные комитеты на их кораблях. Он считает, что нет ничего лучше, чем поставить на мостик управления тебя, – рассмеялся Махони. – Какова переменчивость карьеры на военной службе, а? Сегодня ты полицейский сыщик, завтра – адмирал флота.

Стэн оставил при себе мнение о военной службе – в любом составе Вооруженных Сил, – удалился на квартиру и задумался о небольшой вакации. Пойти с туристами и петь в компании у костра? Нет, решил он. Не то чтобы его терзали муки утраченной любви – по крайней мере, он так не считал. Но все равно это не то.

Экскурсия по городам? Тоже нет.

Стэн думал, думал... Надо найти что-нибудь, что могло бы встряхнуть его.

И нашел. Скалолазание. Жесткий вариант.

С помощью приспособлений можно забраться на что угодно. В вашем распоряжении и гравиприсоски, и паутинный лифт, и тросовые ружья. Но настоящие скалолазы не признают ничего этого и лазают сами по себе. Без технической поддержки.

Такое занятие попахивает самоубийством, зато не скучно. В нем была какая-то привлекающая к себе сумасшедшинка.

Он нашел подходящий склон – отвесную скалу, иглой торчавшую посреди самой пустынной зоны Ньютона, и подобрал минимальное снаряжение, достаточное лишь для того, чтобы потом, забравшись наверх, можно было слезть. Купил палатку, примус и другие мелочи. Ругнулся, сообразив, что придется таскать с собой рацию и виллиган. "Ты – один из самых разыскиваемых людей вне закона, не забывай об этом, дружок?".

Стэн навестил Алекса и сказал, что уезжает. Килгур, занятый по горло заботами о проблемах безопасности на Трибунале, едва нашел время хмыкнуть и похлопать друга по плечу на прощанье.

Стэн нашел свой взятый напрокат гравикар, а в нем – кое-что еще. Вернее, кое-кого, и не одного. Он забыл, что слово "одиночка" сейчас – табу, по крайней мере, пока нынешняя чрезвычайная ситуация не закончилась и Совет не почил благополучно в могиле или не засел за решетку.

Вот и пришлось брать с собой всю семерку своих телохранителей-бхоров, а с ними Синд, и экипировать их не хуже себя самого. Стэн хотел было воспротивиться, но подумал, что мало выиграет от этого. Отошлет их – мигом появятся Килгур и Махони.

Однако Стэн дал прямое указание охране разбивать свой лагерь отдельно хотя бы на удалении в четверть километра от его стоянки. Их компания ему совершенно не нужна – простите за невежливость, он не собирается сидеть на скале, упираясь задом в их задницы.

– Не думаю, чтобы киллеры, нанятые Советом, если они идут по моему следу, в чем я сильно сомневаюсь, прятались среди камней.

Бхоры согласились.

– Ваш приказ легко выполнить, адмирал, – проворчал один из бхоров. – Наш народ побивал рекорды по скалолазанию, лишь когда за ним гонялись стрегганы.

Итак, отдых и восстановление сил начинались не на самой идиллической ноте. В том же ключе и продолжались.

Вершина – это все, что можно было увидеть на экране, – устремлялась прямо ввысь почти на тысячу метров за облака. Она начиналась за дальним концом небольшого, круто поднимающегося альпийского луга, где бил родник, питающий маленький пруд холодной до ломоты в костях водой. Луг окружали старшие братья облюбованной Стэном вершины; они упирались своими головами в небо.

Лужок был необитаем; там жили лишь какие-то сумчатые, которые внизу обычно лазали по деревьям, несколько одичавших быкообразных да один так ни разу и не попавшийся на глаза мелкий ночной хищник.

Стэн разбил палатку, а его охрана, повинуясь приказу, остановилась в четверти километра поодаль, скрывшись в зарослях на противоположной стороне пруда. Стэн приготовил ужин, поел и улегся спать сразу после сумерек. Спал он без сновидений; встав, собрал рюкзак для восхождения и направил свои стопы к вершине.

Несколько часов он провел, полностью сосредоточившись на ритме подъема, на ощущении шершавого холода камня под пальцами, на чувстве баланса. Наконец вбил крюк в трещину, закрепился веревкой и сел рыться в рюкзаке в поисках перекуса.

Осмотрелся по сторонам. Неплохо. Набрал почти двести пятьдесят метров. Может быть, стоит наметить бивак еще повыше, продолжить осаду вершины и одолеть ее раньше, чем планировал? Стэн уже заметил по крайней мере шесть новых превосходных маршрутов, которые неплохо было бы попытать в ближайшие дни.

Затем он глянул вниз...

Восемь физиономий пялились на него из кустов. Телохранители сидели полукругом у основания скального столба и старательно таращили глаза. Они были на работе.

Дьявол! Скалолазание не зрелищный спорт.

Горный воздух будто звенел. Стэну хотелось запустить сверху заряд из тросового ружья – далеко ли улетит, – или хотя бы просто наорать с вершины. "Валяй, Стэн, не стесняйся, – говорил он самому себе. – Почему бы немного не поребячиться?".

Но вместо этого он начал спуск и оказался внизу часа на четыре раньше, чем собирался, причем движение вниз уже совсем не так поглощало его внимание, как подъем.

На следующий день Стэн сходил по другому маршруту, который был интересен только тем, что там не было удобных точек для глазения на него.

И все-таки они такую точку нашли, преданные до отвращения хранители его тела. Он изо всех сил заставлял себя не обращать внимания и лезть дальше, но его сосредоточенность, способность забыть обо всем, она... нет, не рассыпалась вдребезги; он еще получал удовольствие от того, что делает. Но он осознавал и все вокруг, вот что огорчало.

Ночью, после совсем невзыскательного ужина, чуть приправленного куркумовым корнем и съеденного соло, "без ансамбля", он никак не мог уснуть. По ту сторону пруда виднелись слабые сполохи огня в лагере бхоров. Видимо, они нашли сушняка и развели худосочный костерок. Он почти слышал едва доносившиеся голоса. Почти слышал – или это казалось? – хрустальные переливы смеха.

Стэн шепотом выругался. Порылся в рюкзаке и вытащил бутылку. Затем надел ботинки и побрел в обход пруда на огонь. У костра гадали только четверо стражей его драгоценной особы. Он прислонил бутылку к дереву и вошел в круг света. Синд и бхор выступили из темноты и опустили оружие.

– Что-нибудь не в порядке? – отчеканила, будто выстрелила, Синд; глаза ее настороженно заскользили по темным кустам вокруг.

– Э-э... нет. Я... просто что-то не спится. Я подумал... если не помешаю...

Они с радостью приняли Стэна у костра и вежливо отпили по глоточку "скотча" императорского синтеза и разлива из бутылки, которую принес Стэн. Потом хозяева решили, что не будет нарушением дисциплины, если они пороются в своих припасах. Там совершенно случайно оказался стрегг. Вечный Император как-то сказал, что стрегг в три раза лучше "белой лошади" (непонятно, что он имел в виду), так же, как "белая лошадь" в три раза лучше материнского молока.

Долго ли, коротко ли, Стэн со своими телохранителями отдохнули изрядно. Тишину альпийского луга то и дело нарушали выкрики наподобие "За замерзшую задницу моего папы!" и другие бхорские тосты. Кульминация вечеринки наступила, когда трое бхоров забросили Стэна в пруд.

Стэн проснулся ранним утром в совершенном смятении. Оценив серьезность своего положения, он почувствовал себя совсем плохо. Он был в лагере бхоров. Голова Стэна покоилась на лодыжке одного из них, а его живот служил подушкой для другого. Прислушавшись к себе и окружающему, он осознал, что уже который час его атакуют нестерпимо смертельные молекулы холодного горного воздуха, вонзаясь в каждую клеточку похмельного организма.

В лагерь вошли, кривобоко скукожась, Синд и бхор.

– Просыпайтесь, вы, бурдюки с яйцами, – запинающимся языком произнесла Синд. – Вторая смена! Боже, как я замерзла.

– Не могла бы ты мерзнуть не так громко, – ноющим тоном подал голос Стэн. Он нашарил бутылку с "шотландцем", которая так и осталась недопитой, и попытался сделать глоток. Нет. Жидкость "не приживалась"; желудок Стэна попытался убежать на дальний утес.

Стэн поднялся на ноги. Болели ступни.

– О Боже, я умираю.

– Делайте это потише, адмирал, если вас не затруднит.

Реплика нахальная. По уставу, Стэн должен был сейчас доказать свою способность командовать – послать, например, всех в пятикилометровую пробежку или повелеть сделать что-либо наподобие, столь же героически-адмиральское.

Вместо этого он стянул с себя комбинезон и – проклятые приличия! – вошел в пруд и бродил там, пока холод не подсказал ему, что злобные молекулы больше не станут нападать. Тоща он натянул на мокрое тело комби и решил съесть чего-нибудь.

В тот день обошлось без восхождений.

С этого момента "отдых и поправка" адмирала Стэна пошли совсем по-другому, не так, как он планировал. Один из бхоров спросил его насчет скалолазания, и Стэн показал ему пару приемов на ближайшей скальной стенке. Синд уже проходила базовый курс скалолазания раньше, только это называлось "курс восхождения по наружной стороне сооружений".

Так и пошло. Лазание целый день; дважды он просто ходил по близлежащим предгорьям. Вечером все ели в компании. Палатка Стэна перебралась в лагерь охраны.

Стэн проводил много времени, беседуя с Синд. С ней было легко разговаривать. Стэн подумал, что это, наверное, в некотором роде нарушение субординации. "Чьей субординации? – спрашивал он себя. – Ты теперь никакой не адмирал, говоря строго формально. Да и хотел бы ты им оставаться?".

Он пытался заставить Синд, чтобы та перестала обращаться к нему по званию и выбросила это изобилие "сэров", которыми она пересыпала свою речь. Рассказывал ей о дьявольском мире заводов, где он вырос. Кратко упомянул о семье. Говорил об Алексе Килгуре, о многолетних совместных их похождениях. О войне он молчал.

Вначале Синд растерялась. Перед нею была такая возможность поучиться у величайшего воина, мировой знаменитости; и вдруг она обнаруживает, что слушает его басни о странных существах, с которыми он встречался, человекоподобных и не очень, одних дружественных, а других – совсем наоборот. И в этих рассказах не текли реки крови.

Много, много раз альпийский лужок слушал звенящие переливы ее хрустального смеха.

Синд рассказывала о том, каково расти дочерью секты воинов, исповедующей религию джихада – священной битвы, религию, не просто изуродованную войной, но такую, где сами боги – убийцы и выродки. Ей казалось естественным тяготение к бхорам.

– А может, я просто перешла от поисков одного убежища веры, – она использовала таламейнское слово, – к поискам другого?

Стэн поднял бровь. Так это или не так, но ее речи звучали очень замысловато для столь юной особы.

Он рассказывал ей о краях, которые посетил. Тропики, полярные зоны, безвоздушные миры. Леса из красного дерева, растущие на Земле. А собственный его мир носил скромное имя Мостик.

– Возможно, я смогу показать тебе его. Однажды.

– Возможно, – отвечала Синд с едва заметной улыбкой. – Мне бы хотелось. Когда-нибудь.

Они не спали вместе. Синд наверняка пошла бы к нему в палатку, скажи он об этом. Но он не говорил.

"Очень странный отдых и поправка, – размышлял Стэн, когда отпущенное им самим для себя время вакации истекло и они все садились в гравитолет. – Не то, чего я ожидал...".

Но, может, именно то, что было нужно.

Глава 32.

Трибунал был почти готов объявить решение. Вызваны последние свидетели и предъявлены последние доказательства; суд удалился на совещание. Последовали месяцы головоломной и задодробящей работы – надо вникнуть в смысл каждого свидетельства.

Вначале Стэну казалось, что это великая привилегия – быть допущенным и наблюдать. Он, Алекс и Махони сидели в дальнем углу, в то время как сэр Эку и судейская коллегия обсуждали относительную ценность каждой детали. Декан Блайз в качестве стенографистки увековечивал эти усилия для официальной истории. Сэр Эку очень воинственно упирал на то, что, как бы все ни кончилось, никто не должен иметь основания для косого взгляда на суд.

Судьи с яростным воодушевлением разыгрывали порученные им роли. Уорин оставался совершенно беспристрастным. Апус, несмотря на свою ненависть к Тайному Совету, была ревностным защитником. Иногда Стэн даже одергивал себя, чтобы вспомнить, каковы ее настоящие чувства к членам Тайного Совета. Одна часть его разума вскипала злостью, когда Апус неустанно заделывала бреши в обороне Тайного Совета; другая восхищалась тем, с какой серьезностью Апус исполняет свои обязанности.

Однако трудно было не почувствовать себя "обделавшимся", когда информация, выкраденная Стэном из Арены Ловетта, оказалась отброшенной как вздор, технический трюк или, возможно, даже сфабрикованная фальшивка.

Ривас – тот, кто сначала был не согласен с Тайным Советом лишь с философской, а не личной позиции – стал его злым мучителем. И в зале, и в кулуарах он свирепо подавлял любые попытки "развалить" судебное дело. Стэна не волновало, когда и по какой причине Ривас изменил свою позицию; он просто получал удовольствие, наблюдая атакующий стиль Риваса. Именно он не давал упустить ни одной детали, указывая каждый раз на обстоятельства, которые нельзя игнорировать. И он же убежденно защищал идею существования секретного соглашения членов Тайного Совета как доказательства заговора, если не более.

А затем, по прошествии недель, глаза у Стэна полезли на лоб. Алекс и Махони чувствовали себя не лучше. Они стали сбегать из зала, когда только это было возможно, но, к несчастью, скрываться от охотящихся за дичью репортеров оказалось труднее, нежели переносить скуку. Так что они большей частью сидели, глядя на судей, и страдали.

Наконец дело приблизилось к финалу. Трибунал удалился для голосования. Ривас и Апус сняли свои ролевые маски и присоединились к Уорину в беспристрастном рассмотрении. Неопределенность исхода снова подхлестнула интерес Стэна. Он подался вперед, стараясь не упустить ни единого слова.

– Думаю, мы больше не имеем права откладывать, уважаемые господа, – начал речь сэр Эку. – Готовы ли вы вынести решение?

Ответа Стэн не услышал – Алекс пихнул его локтем в бок, привлекая внимание Стэна к Махони, который стоял в коридоре у дверей, делая торопливые жесты, означавшие, что Стэн с Алексом должны поскорее встретиться с ним вне зала.

Как только Стэн и Алекс закрыли за собой двери зала суда. Махони схватил их за обшлага и, притянув к себе, тихо сказал:

– Ото сообщает, что в космопорту творится что-то очень странное. Нас ждут там. Прямо сейчас.

На пути к порту Махони рассказал то немногое, что было ему известно. Похоже, прибыли с официальным визитом существа с Дьюсабла.

– Чего хотят эти козлы? – была первая реакция Стэна.

– Они же там все злыдни, змеюки почище любого Кэмпбелла, – вставил Алекс.

– Это, конечно, все так, – сказал Махони. – У нас нет права рубить сплеча. Мы нуждаемся в любой помощи, которую только можем получить, каким бы гадким ни был ее источник.

Под помощью, пояснил Махони, он подразумевает, что, независимо от того, какое бы ни был дерьмо этот Дьюсабл, он является признанной государственной единицей Империи; существенной единицей. Но дело не только в этом. Ведь к ним прибыли отнюдь не рядовые представители системы. Как передал Ото, на борту находятся новоиспеченный тиран Уолш, а с ним президент Совета солонов, известный мастер политической интриги солон Кенна.

– Они прилетели, чтобы официально признать Трибунал и его работу, – сказал Махони. – Более того, они готовы подписать любой билль обвинения. Короче, они будут плясать перед камерами и открыто заявлять о своем противостоянии Совету.

Стэну не нужен был курс повторного обучения по социально-экономическим дисциплинам, чтобы понять, что сне все означает. "Раз такие скользкие политиканы, как Кенна и Уолш, сами лезут к нам на борт, значит, ветер определенно задул нам в корму. Один – ноль в пользу Трибунала! И когда другие союзники Совета это узнают, баланс сил начнет смещаться в нашу сторону".

У корабля в порту их встретил лишь Ото с небольшой группой своих воинов. Корабль, только что приземлившийся, выдвинул трап. Ото торопливо сообщил, что пресса предупреждена и телерепортеры уже летят сюда на крыльях.

– Клянусь бородой моей матушки, – рокотал Ото, – похоже, к нам прилипла удача. Я знал, что ты везучий, с самого начала, как тебя встретил, друг мой. – И отвесил Стэну тяжкий шлепок по спине.

Этот грубиян оказался достаточно мудр, раз сумел "вычислить", что могут значить для него лично нежданные друзья – подзаборники с Дьюсабла. Нужды в объяснениях не было.

Люк корабля с шипением открылся, но никто не вышел. Наконец в проеме возникли Уолш и Кенна, за ними, странно отставая, вылезли помощники. Стэн был удивлен. Он ожидал обычной для "этих козлов" помпезности. Может, потому, что репортеров нет? Как бы то ни было, первые лица системы Дьюсабл имели довольно бледный вид. Даже, скорее, серый.

Уолш с Кенной приблизились – как-то нервозно, подумалось Стэну, и чуть не подпрыгнули, когда Ото велел своим солдатам стать по стойке "смирно" (по крайней мере, настолько "смирно", как могут это Сделать кривоногие бхоры). Что же так тревожило эту парочку? Где их всегдашняя напыщенность?

Махони вышел вперед – приветствовать прибывших; за ним двинулись Стэн с Алексом. В этот момент из нутра корабля послышался приглушенный звук.

Стэн чертыхнулся, распознав, что это за звук. Кто-то отдал там команду – точно, он узнал ее! Стэн даже не обратил внимания, что Уолш и Кенна со всей свитой поспешно метнулись в сторону, настолько он обалдел.

Приземистые люди со смуглыми лицами, на которых честностью и отвагой горели глаза, вынырнув из корабля, выстроились в форме "копья". На их мундирах поблескивали символы воинских наград. Каждый держал большой кривой нож-кукрис в вытянутой вверх и вперед правой руке – "наголо", как на параде; ослепительные блики слетали с полированных клинков.

Стэну знакомы были эти воины, он командовал ими однажды. Гурки! Что, во имя всех чертей на свете, делают они на корабле с Дьюсабла?..

И тут же он узнал ответ. Увидел его. Правда, вначале не поверил своим глазам.

На самом острие "копья" шагал тот, чья фигура была знакома не только Стэну, но и каждому существу, имеющему имперское гражданство. Он возвышался над гурками, не глядя ни вправо, ни влево, по-королевски устремив вперед взгляд неистовых глаз.

Стэн не мог ни двинуться, ни произнести что-либо, ни хотя бы салютовать. Позади в таком же шоке застыли его компаньоны.

– Клянусь мороженой задницей моего батюшки! – прошептал Ото. – Это же Он!

Встречающие опомнились, когда фаланга разделилась и перестроилась. Стэн обнаружил, что неотрывно смотрит в странные стариковские глаза вечно юного человека. И заметил в этих глазах искорку узнавания, и услышал звук своего имени.

Алекс дернулся, услышав, как человек после мгновенной запинки и наморщивания сиятельного лба произнес и его имя.

Потом прибывший повернулся к Махони и одарил его широкой, светлой улыбкой.

– Рад, что ты здесь, Ян, – произнес Вечный Император.

Махони в обмороке осел на плиты взлетного поля.

Глава 33.

Не весь карательный флот Тайного Совета состоял из преданных новому режиму подонков с обагренными кровью руками. Слепое послушание не может решить все, особенно если требуется решение поставленной задачи во что бы то ни стало.

Адмирал флота Фрэйзер – недовольная полученным приказом, но как всегда исполнительная – командовала атакующими силами с мостика боевого имперского корабля "Чу Кунг".

Тайный Совет опустошил последние хранилища АМ-2, снаряжая флот. Горючего было достаточно, чтобы дойти до Ньютона, ввязаться в бой и... Для тех, кто останется цел и окажется способным совершить обратное путешествие, в системе Джура был готов послужить заправочной станцией конвой с АМ-2. Надо было – всего лишь! – захватить его.

От одной лишь проблемы освободилась Фрэйзер – ее флот не испытывал недокомплекта людей, как обычно. "Будь что будет", – думала она. Тайный Совет приказал довести корабли до полной боевой кондиции. Так что Тайный Совет остался не только с пустыми складами горючего, но вдобавок и с небоеспособными кораблями. Активными оставались лишь наземные станции.

Конечно, никто из командиров старался не посылать лучших бойцов, если мог. Фрэйзер полагала, что уйдет месяцев шесть – нет, целый земной год на то, чтобы сколотить флот как боеспособное формирование. Но даже такой срок был бы чудом, и Фрэйзер тоскливо думала о том, что она читала о драконовских мерах дисциплины, принятых в военно-морских силах.

Конечно, были и добровольцы. Они жаждали действий – больше всего потому, что выбрали сторону Тайного Совета во время чисток. Если Совет падет, этим офицерам нечего ждать пощады от неизбежного военно-полевого суда, который, совершенно определенно, будет уполномочен выносить чрезвычайные решения.

Фрэйзер делала, что могла, когда флот сверлил пустоту, – поддерживала уровень тренировок и даже дошла до крайности, приказав штурманам кораблей быть адъютантами командиров десантных дивизионов.

Она не была довольна, однако чувствовала уверенность в собственных сил без недооценки сил противника. Фрэйзер тщательно проанализировала разгром 23-го флота Грегора. Тогда все было сработано искусно, но использовалась тактика, подходящая более лихим налетчикам, нежели регулярным боевым формированиям. Вдобавок, защитники системы Джура обороняли ограниченный район. Фрэйзер планировала вступить в бой довольно близко к системе, привлечь половину своих сил для удара по планетам. Ньютон был главной целью. Она разделит свои боевые ресурсы, но и защитники наверняка сделают то же самое. Когда формирования бунтовщиков будут разбиты, флот Фрэйзер высадится на Ньютоне. На этом ее обязанности кончатся, чему Фрэйзер несказанно радовалась.

Приказы людям с угрюмыми лицами из войск сопровождения были запечатаны, но Фрэйзер, когда осмеливалась думать об этом... Впрочем, нет, даже догадываться не стоит.

Тишину на флагманском корабле нарушил офицер-связник:

– Адмирал, засечена передача на всех частотах. Источник – Ньютон.

– На всех диапазонах?

– Включая наши собственные каналы и командные сети связи. А также все коммерческие волны, которые мы отслеживаем.

– Подавите передачу. Везде, кроме командной сети. Только для командиров кораблей. Мне не нужно, чтобы нашим экипажам канифолили мозги пропагандой.

Передача на всех частотах могла означать только одно – самозваный Трибунал решил огласить свой вердикт.

– Нам... не удается это сделать.

– Что?! – Фрэйзер не понимала. Слова "нет" для нее не существовало.

Офицер связи сник на мгновение, но все-таки собрал силы для ответа.

– Не можем подавить передачу. Слишком большая мощность. Единственный способ блокировать информацию – отключить внешние связные устройства любого корабля.

Такой вариант допустить было невозможно.

– Хорошо. Исказите сигнал, как можете. И подключите чистый сигнал к моему приемнику.

– Есть, мадам.

Фрэйзер, комсостав кораблей и командиры дивизионов наблюдали передачу; на других экранах изображение мигало, из динамиков неслись неразборчивые звуки. Но для того, чтобы уяснить смысл передачи, особые детали нужны не были. И, как всегда это бывает, подробности быстро распространялись по кораблям из уст в уста от связистов, стоявших на вахте у пультов командной сети.

На экране виднелась большая аудитория, где вши слушания. Трое судей сидели с торжественными физиономиями, ожидая.

Дверь позади них отползла в сторону, и оттуда выплыл манаби. По каждую сторону двери стояло по два коренастых человека небольшого роста в военной форме и сбитых набекрень головных уборах, подбородочный ремешок под нижней губой.

Каждый был вооружен виллиганом и длинным кривым сверкающим ножом.

Голос за экраном повествовал:

– Всем, кто наблюдает репортаж сейчас, настоятельно рекомендуется записать его, как это уже говорилось раньше.

Наступила тишина. Затем манаби – сэр Эку – заговорил:

– Настоящее заседание планировалось как финальное в слушаниях Трибунала. Однако обстоятельства изменили наши намерения.

Фрэйзер подняла брови. Дурацкий суд действительно собирается определить отсутствие вины Тайного Совета?

– Это не значит, что вердикт составить не удалось. Суд нашел, что те, кто называют себя Тайным Советом – господа Кайс, Краа, Ловетт и Мэлприн – могут быть обвинены. Суд нашел, что заговор с целью убийства был спланирован и выполнен поименованными существами, как поодиночке, так и группой. Мы далее пошли в соответствии с одним из так называемых Нюрнбергских статутов и объявляем, что поименованный Тайный Совет – преступная организация. Другие обвинения, представленные настоящему Трибуналу, включая измену на высшем уровне, судом не приняты. Согласно с вышесказанным мы обязываем все органы правосудия привлечь вышеупомянутых членов Тайного Совета к уголовному суду. Однако выступление суда не является единственным и самым главным моментом настоящей передачи.

Господин Эку отплыл в сторону и повернулся лицом к двери, около которой стояла охрана с блестящими ножами.

Дверь открылась.

В зал суда вошел Вечный Император.

Тут начался совершеннейший бедлам, или, может быть, отключили звук – Фрэйзер не знала. Но у нее на мостике определенно забурлил хаос. Наконец она отдала самой себе приказ игнорировать шок от того, что все, чему она верила и служила, не что иное, как неправда, и заорала, требуя, чтобы все замолчали.

Наступила тишина. Вахтенный экипаж, может быть, и держался за свои ручки и рычаги, но все внимание было приковано к экранам.

– Благодарю членов и сотрудников Трибунала – следователей, секретарей, офицеров и судей. Они доказали свою верность и служение мне во времена, когда такое было гарантией смерти. Они будут вознаграждены. А теперь мы стоим перед новой задачей – вернуть Империи ее величие. Да, нелегко. Но это должно быть и будет сделано. Необходимо завершить работу. Не быть миру и порядку, пока Империя не раскинется, как раньше, даря процветание и законопослушную жизнь всей Вселенной.

Благодарю тех, кто остался верен, кто знал, что Тайный Совет – глашатай страха, алчности и ненависти, и не только ко мне. Но есть и другие. Те, кто, независимо от причин, выбрал свой путь под кровавым стягом Тайного Совета. Приказываю им остановиться. Не подчиняйтесь приказам изменников. Не слушайте их ложь и уговоры. Если в ваших руках оружие – сложите его. Вы должны – и будете – следовать моим приказам. Исполните их прямо сейчас. Довольно преступлений, довольно зла.

Я особо обращаюсь к обманутым экипажам имперских военных кораблей, идущих к этому миру, чтобы атаковать его и меня. Даю вам два часа на выполнение моего приказа. Всем кораблям преступной флотилии приказываю заглушить звездные двигатели и стать на парковочных орбитах системы. Сложить оружие. Когда истечет указанное мной время, вы должны сдаться назначенным мной войскам. Вы – солдаты Империи. Вы служите мне, а значит, Империи. Повторяю, два часа.

Все солдаты, формирования и корабли, отказавшиеся подчиниться, будут объявлены изменниками и поставлены вне закона; за ними начнется охота. Наказание за такую измену совершенно очевидно и будет исполняться со всей строгостью.

Сдавайтесь. Спасите свои жизни. Сохраните свою честь. Сохраните вашу Родину.

Экран померк. Радио продолжало звучать, передавая что-то про физические атрибуты человека, который только что говорил, – Вечного Императора, изображение которого передавалось по отдельному каналу. Скептикам предлагалось сравнить эти признаки с тем, что известно в общедоступных документах.

Фрэйзер пропустила всю эту чушь мимо ушей. Она служила Империи и теперь, снова, с огромным чувством облегчения – самому Императору.

– Флагман! Требую общефлотской связи! Капитан! По моему приказу встать на вспомогательный привод.

– Мы будем... – начал кто-то на мостике.

– Служить Императору, – оборвала Фрэйзер.

Офицер связи застрелил ее. Сам он умер двумя секундами позже, когда адъютант Фрэйзер перебил его шею увесистым адмиральским жезлом.

Люди выхватывали револьверы и церемониальные кортики. Сильный взрыв нарушил управление основными двигателями корабля. Мостик флагмана стал ареной мятежа.

Вспомогательные командные центры не действовали. Слишком большой беспорядок творился там. "Чу Кунг" летел вперед все еще на полной тяге.

Такая же истерия и опустошение охватили весь имперский флот.

Некоторые корабли подчинились императорскому приказу и были атакованы другими, кто остался верным Тайному Совету. Третьи корабли продолжали полет к системе Джура, как им было приказано. Четвертые исчезли в обычном пространстве, уползая на двигателях Юкавы. Командиры подразделений, рыча от ярости, сидели у переговорников, ожидая и не получая приказов, указаний или согласия.

А затем их атаковала армада Стэна – Вечный Император солгал о двух часах перемирия.

* * *

Покойная Фрэйзер правильно понимала тактику Стэна при налетах на конвои с АМ-2. Бхоры и наемники чувствовали себя намного лучше при атаках одиночными кораблями или в малых эскадрильях. Она также не ошибалась, считая, что защитники Трибунала не способны вести традиционную оборону против классической атаки.

Стэн выбрал третий вариант. Он развернул весь флот для молниеносного удара, направленного на имперские боевые единицы. Его приказы были очень просты: атаковать любой корабль, имеющий признаки боеспособности, дать один мощный залп и уходить на полной скорости. Затем – перегруппировка и новая атака. Если враг движется в обычном пространстве, идти с ним. Сделать так, чтобы они либо подали сигнал о сдаче, либо отключили главный двигатель.

– Не швартоваться. Не приближаться и не уничтожать. Не трогать корабли, подчинившиеся приказу. Это не бой до победного конца. Ото, я не хочу, чтобы твои люди играли роль безжалостных убийц.

– А что потом, когда мы победим? – спросил капитан наемников.

– Уж прости меня, дружище, на грабеж времени нет. Повторяю – никакого абордажа. Вся эта чертова заваруха почти кончилась. Не убивайте никого без нужды.

– Как быть с уцелевшими?

– Для их эвакуации выйдут спасательные корабли. Когда-нибудь.

Так битва и проходила. Разрезать строй, переформироваться и снова ударить. Время размазалось. Любой бой отличается от других, и любой бой, по сути, такой же, как остальные. Стэн отдавал приказания с холодной, отчетливой злостью.

Император вернулся. Прекрасно. Теперь со всем этим надо кончать.

В итоге не осталось ни одной боевой единицы, на которую стоило бы тратить заряды. Стэн возвращался к себе, одеревеневший от усталости.

Он посмотрел на хронометр. Корабельные сутки подходили к концу. Стэн включил главный экран в боевой рубке. Индикаторы не показывали и признака жизни того, что еще несколько часов назад было атакующей флотилией. Все на самом деле закончилось.

Сколько труда, чтобы раздавить гнид!.. Теперь – туда, где их рассадник.

Глава 34.

Пойндекс заметил, что дерево потеряло половину листвы. Подобно членам Тайного Совета, ожидавших его на верхнем этаже, рубигиноза выглядела съежившейся от новости: Вечный Император вернулся!

Когда Пойндекс увидел их, забившихся в свои кресла, он понял, что слово "съежиться" – определение весьма бледное. Они будто уже слышали погребальные песни.

Они были уже мертвы изнутри.

Мэлприн выглядела постаревшей на сто лет. Ловетт потускнел, превратился в маленькое существо с мятым, как бумажка, личиком. Двойняшки Краа изменились сильнее всех. Та, что всегда ходила, переваливаясь складками жира, будто вмиг похудела и стала мешкообразной тварью с висящей сморщенной кожей. Ранее тощая ее сестра превратилась в надутый розовый шар с готовой лопнуть оболочкой. По их лицам было видно, что они не сомневаются: тот, кто называет себя Вечным Императором, действительно и есть Вечный Император.

Все четверо подскочили к Пойндексу, как обезумевшие пассажиры тонущего судна бросаются к последнему спасательному плотику. Он едва разбирал их перепуганные и растерянные вопросы.

– Куда нам бежать?.. Что делать?.. Вечный Император... Как бороться?.. Можем ли мы бороться?..

Они поддерживали друг в друге самоубийственное исступление и так истерично боялись Вечного Императора, что готовы были подняться на борт корабля и броситься на пушки Императора со всеми войсками, которые им еще подчинялись.

Но Пойндекс хотел совсем не этого.

Он утихомирил их, усадил в кресла. Сделал самое грустное, понимающее лицо.

– По-моему, я знаю, как вас спасти.

Члены Совета глядели на него с искрой неожиданной надежды. Надо что-то делать. Но Пойндекс не собирался делать "что-то". Он знал, что нашел свою дорогу к власти.

– Меня не обвиняют ни в одном преступлении, – проговорил он. – Ни в каких делах, что вы творили до того, как я вошел в Совет, я не принимал участия. Поэтому у меня не должно быть особых затруднений, чтобы лично предстать перед Императором.

Никто не возразил, никто не предостерег его, что это может быть смертельно опасным, что не имеет значения, виновен он или невиновен: Император вполне способен уничтожить любого, кто хотя бы отчасти связан с Тайным Советом.

Пойндекс усмехнулся в душе, отметив такое явственное проявление заботы со стороны своих коллег и друзей.

– Если вы не возражаете, я предложу Императору сделку.

Предложение Пойндекса было простым. Тайный Совет фактически повержен, но он способен еще произвести огромный вред и пролить море крови. Пойндекс убедил всех удалиться в спасательный бункер, вырытый глубоко под землей там, где росла рубигиноза, – прекрасный командный центр, соединенный со всеми воинскими частями. Бункер мог вынести все что угодно, вплоть до прямого попадания атомной бомбы. Оттуда они смогут бороться насмерть, если Император не примет сделку.

Пойндекс изложит все это Императору, а затем скажет, что Тайный Совет не имеет желания причинять такой ущерб, если этого можно избежать. В интересах невинных обитателей Прайм-Уорлда они согласны сложить оружие в обмен на дарование им жизни.

– Только не тюрьма! – проскрипела Краа, та, что раньше была жирной. – Моя сестра не выносит грязи.

– Я не предлагаю тюрьму, – ответил Пойндекс. – Я предлагаю ссылку. По условиям, которые я собираюсь выторговать, вам позволят подняться на борт личных судов и удалиться к самым краям Империи. За границу, если Император того пожелает. И вам будет запрещено возвращаться.

– Вы думаете, он пойдет на это? – стонущим голосом произнес Ловетт.

– Да, конечно, – уверил его Пойндекс.

Без сомнения. Император согласится. Ведь властитель, как и Пойндекс, человек практичный. Затем полковник сказал, что им следует немедленно скрыться в бункере. Нельзя откладывать – Император может нанести неожиданный удар.

Пойндекс наблюдал, как члены Тайного Совета торопливо идут навстречу судьбе, которую он им уготовил, подобно скоту, спешащему на бойню.

Глава 35.

Краа, всегда опасавшиеся за ту часть спины, что лежит между третьим и четвертым ребрами, были первыми, кто правильно понял подтекст слов Императора в радиопередаче.

– Проклятый Пойндекс! Чертов выскочка подставил нас и продал на корню.

А как же иначе? Имей они шанс, они бы сделали то же самое.

– Если бы я знала... – выла новоявленная толстуха. – Сиди теперь в этом сраном бункере, жди, жди и жди. У нас нет войск в космосе, нет в воздухе, и мы даже не контролируем порты.

Их яростные вопли были самыми громкими звуками в подземелье, где Тайный Совет заседал уже несколько дней. Краа коротали время, пока Пойндекс ездил со своей миссией: одна обжиралась, а другая страдала поносом. Мэлприн и Ловетт помногу были вместе; они сидели рядышком, не произнося ни слова, – пара молчаливых призраков, поселившихся в подземельях замка, из которого они только недавно правили миром.

Охрана и прислуга проворно и молчаливо выполняли приказания и снова исчезали.

Так продолжалось несколько дней, когда вдруг ожил приемник правительственной спецсвязи:

– Говорит Вечный Император. Ко мне прибыл эмиссар Тайного Совета предателей и изложил условия его сдачи. Я отвергаю эти условия во имя цивилизации и Империи. С убийцами не может быть никаких сделок. Я требую немедленной, полной и безоговорочной капитуляции. Граждане Прайм-Уорлда!..

На этом месте Краа начали свой крик. Никто не расслышал подробностей приказа Вечного Императора. А приказ этот гласил, в общем, очевидные вещи: столичный мир объявлялся на военном положении. Всем военнослужащим предписывалось вернуться в свои казармы и оставаться там. Офицеры и старшинский состав обязывались поддерживать дисциплину, но не более того. Все корабли посадить или не поднимать, иначе они будут сожжены. Полиции надлежало сохранять общий порядок – без насилия, если возможно. Бунтовщики и бузотеры будут наказаны...

Короче, ничего удивительного.

И лишь в самом конце прозвучало следующее:

– Императорские силы высаживаются в столице через час.

– Невозможно!! – Вой Краа стал еще громче. – Пойманы в ловушку... Будь проклят этот... Скорее отсюда!

Одна из сестер уселась на связь с городом-портом Фоулер, раздавая торопливые указания командиру своей "яхты" – тяжело вооруженного крейсера – и двум кораблям сопровождения. Готовиться к немедленному взлету!

– Зачем? – монотонно спросила Мэлприн. – Бежать некуда.

– Черта с два некуда! Всегда найдется черный ход.

Другая Краа вмешалась в разговор:

– Даже если и нет, лучше погибнуть в борьбе, чем здесь – от поноса и ожидания. Чего мы ждем? Топора, который принесет с собой палач?

И они обе ушли.

Ловетт в это время наливал бокал. Он поставил его на стол и сел, уставившись на Мэлприн. Наступила тишина.

* * *

Первой проскрипела сквозь атмосферу и села на площадке Соуарда флотилия тактических кораблей. Другие такшипы держали воздух над остальными портами столичного мира.

Командир ведущего такшипа, он же орудийный офицер, заметил три корабля с активными двигателями.

– Все калибры... Подход на расстояние мили... Цели засечены и подсвечены... Пускаем "Гоблинов"... Огонь!

Неядерные ракеты среднего радиуса действия вынырнули из труб пусковых аппаратов кораблей и понеслись к своему новому дому – трем кораблям, принадлежащим Краа. Три огненных шара слились в один, диаметром в добрую тысячу футов.

И Махони приказал флоту высаживаться.

Стэн первым начал выполнение задания. Штурмовики и крейсеры зависли над Соуардом и Фоулером. Мелькнула мысль: "Немножко не так я действовал недавно, когда пробирался сюда тайком". Следом садились корабли вторжения; из люков транспортов высыпались люди и выходила техника.

Килгур бросил Стэну портупею; Стэн нацепил на себя сбрую с висящими на ней тяжелым гуркским кукрисом и мини-виллиганом.

Он будет руководить захватом бункера. Вечный Император дал ясный приказ – ему нужны Краа, Мэлприн и Ловетт, по возможности живые. "Не желаю, – добавил Император, – чтобы работа Трибунала пропала втуне".

– Адмирал!

Перед Стэном загорелся акрам.

Пять бронированных грависаней ползли по полю километрах в трех вдали. Четыре машины – обычные БМП; пятая – командирская.

– Подрумяним их, а? – сказал Килгур, просчитывая в уме расстояние до цели и дистанцию, на которую должны быть удалены от огненного шара готовые к старту корабли.

Прежде чем Стэн успел отдать приказ, с такшипа дали очередь. Поле испещрили кратеры от взрывов мини-бомб. Взрывами повредило управление двух грависаней, третья машина потеряла мощность и застряла носом вниз в дымящемся рву.

Еще две машины ускользнули из-под обстрела – их водители дали "полный назад".

Но, как увидел Стэн, путь их отхода был перекрыт. И не императорскими войсками или бомбометами, а кричащей обезумевшей толпой вооруженных и безоружных людей и разных существ негуманоидных рас.

Грависани начали палить по собравшимся. Многие попадали; толпа вначале рассеялась, но другие встали на место павших, и бронированные машины были остановлены. Кого-то, кто сидел там, внутри, вытащили из люка (а может быть, просто раскололи машину, как орех, бронебойным приспособлением) и подожгли. Взрыв разнес грависани в пыль и покатил атакующих по земле.

Командирская машина еще раз сменила курс. Теперь она шла к стоящим на приколе кораблям Империи.

Кораблей она не достигла. Стэн увидел вспышку, когда самодельная "зажигалка" упала на машину и жидкое пламя потекло во входные патрубки генераторов Маклина. Аппарат резко стал. Задний трап упал на землю, и затем... затем Стэну показалось, что он видит пару существ: одно ненормально жирное, другое – как скелет в халате. Существа стояли с поднятыми руками и что-то кричали.

Подбежавшая толпа поглотила их.

Стэн отвернулся от экрана.

– Я запишу, – подал голос Килгур. – Нам нужны все кадры, чтобы узнать и подтвердить, что они действительно Краа. Того, что осталось, будет недостаточно даже для вскрытия, не то что опознания.

Стэн кивнул, стараясь не глядеть на экран.

– Пошли, мистер Килгур. Мне хочется, чтобы перед судом предстал хоть один обвиняемый.

Императорские войска, приданные Стэну, были не лучше и не хуже всех тех, которые он видел раньше. Это не имело значения – Стэн учел их неопытность и сформировал ударную группу из наемников.

Он полагал, что они должны будут пробить дорогу по улицам Фоулера к штаб-квартире Тайного Совета, но этого делать не пришлось. За них поработали восставшие толпы, прокатившиеся, по улицам. На мостовой валялись перевернутые гравикары, некоторые обгоревшие; высились импровизированные баррикады; валялись мертвые тела – те в униформе, иные в гражданском платье.

Горящие и сожженные конторы и жилые дома. Повешенные на фонарных столбах. И никого, кто бы противостоял им. К удивлению, на улицах был порядок – своего рода. Горожане регулировали движение транспорта, как могли. До чего бедным было движение машин! Много лиц в гражданской одежде патрулировали пешеходные дорожки.

Сержант, командир боевого эскадрона, который ехал в машине Стэна, высунул голову из люка и крикнул что-то вопросительно одному из стоявших на улице. Получив ответ, он влез обратно и сказал:

– Культ Императора, сэр. Помогают мостить дорогу, сэр.

Стэн думал, что культ проповедует ненасильственные действия. Может быть, тот человек с синяками и ушибами, которого волокли три дюжие тетки, шел где-то, упал и расшибся. А может быть, им встретились представители более поздней конфессии.

* * *

Когда группа захвата приближалась к штаб-квартире Совета, Стэн услышал стрельбу.

На земле валялись тела в крапчатой форме имперской Гвардии, а перед ними – изрешеченные пулями грависани.

Стэн слез с машины; ему отсалютовала усталая, с озабоченными глазами молодая женщина – капитан Гвардии. Она не знала, что делать – ругаться или плакать. Первый раз в жизни вела она подразделение в бой, и первый раз ее подразделение, которое она так тщательно спаивала воедино, несло потери. Но капитан не рыдала и не сквернословила. Вместо этого она профессионально сделала доклад обстановки.

Здание Тайного Совета охраняют изнутри. Бойцы охраны расположены тут и тут. Вот здесь стоят противотанковые установки, всего четыре штуки, защищены мешками с песком. На крыше установлены пулеметы и сидят снайперы. Все приказы о сдаче остаются без внимания.

Стэн поблагодарил ее и принял командование. Отдал приказ ее роте отойти назад и обеспечить, чтобы периметр был перекрыт: никого наружу, но самое главное – никого внутрь. Особенно – линчующую толпу.

Капитан с благоговением следила, как знаменитые воины Стэн и Алекс раздают приказания своим наемникам и бхорским бойцам. "Конечно, – подумал Стэн про себя, – будешь выглядеть великим полководцем, когда командуешь в сороковой или четырехсотый раз и твои люди знают о смертоносных снайперах и спрятанных ракетных установках".

Он вызвал отделение тяжелых танков и использовал их как бульдозеры для возведения баррикад и расчистки окрестности перед зданием, чтобы облегчить огонь. Были подтянуты тяжелые орудия; открыт огонь на поражение снайперов и расчетов противотанковых установок.

– Бедные противотанковые пускальщики! – сказал Килгур. – Сейчас я сделаю их готовыми к употреблению на столе хирурга. – И исполнил обещанное.

Килгур приказал своим снайперам ("Давай мне лучших! Знаю я тебя, не пытайся заморочить голову!") занять позиции с флангов.

Когда Стэн отдавал приказ гравибронетранспортерам идти вперед, он почувствовал, как Синд придвинулась ближе к нему. В ее глазах он прочел растерянность перед неведомой опасностью. Она боялась. За него.

Расчеты противотанковых орудий засуетились, ловя цель, и были сняты снайперскими выстрелами. Другие поспешили заменить их, выскочив из здания. Кто они – солдаты? Офицеры службы безопасности? "Дикие гуси"?

Крякнули виллиганы, и новые артиллеристы повалились на старых. Третья попытка... Похоже, добровольцы кончились.

– Мистер Килгур?

Алекс выкрикнул приказания, и группа захвата вместе со Стэном залезла в транспортер по опустившейся крышке его десантного люка.

– Не давай себя вышибить из седла, – напутствовал Алекс командира машины. – Чуть-чуть огневого прикрытия. Пошел!

Транспортер пополз вперед; турельные пулеметы плевали свинцовыми очередями. Гусеницы машины прокатились по покинутой позиции противотанковой установки, подмяв, под себя пушку. Многотонный монстр проломил вход в здание Совета и оказался прямо в огромном атриуме.

Трап машины упал на землю. Стэн и его "офицеры задержания" вышли наружу. Стэн увидел заросшие зеленой латаной фонтаны и какое-то неизвестной породы мертвое дерево посреди двора. Их танк сбил дерево перед остановкой; команда тогда еще сидела внутри.

Стэн глянул на карманную карту, которую нес с собой:

– Вход в бункер находится вон там. Не спешите, черт подери! Не думайте, что вас назовут творцами истории, если станете последними трупами в этой войне.

"Неплохой совет, – сам себя похвалил Стэн. – Надо бы и тебе прислушаться к нему. Дохлый адмирал в качестве последней потери этой... войны? заварухи? восстания? Во всяком случае, события, которое будет упомянуто не только в примечаниях исторических книг".

Они спускались ниже и ниже, в недра того, что звалось лучшим творением Совета. Синд и Алекс держались поближе к Стэну, прокрадываясь от одного укрытия к другому, подобно осторожным змеям.

Но в осторожности не было нужды. Сопротивления они не встретили.

В убежище обнаружили Мэлприн и Ловетта, которые, похоже, не слышали, что им говорят.

Синд, не отрывая глаз, смотрела на пару существ; даже и не существ – оболочек, которые раньше были правителями мира. Стэну показалось, что он видит жалость в ее глазах.

Килгур повторил приказ.

Наконец члены Совета откликнулись на его рыканье. Поднялись, когда Алекс велел встать, без возражений перетерпели обыск на предмет ношения оружия или припрятанных где-нибудь приспособлений для самоубийства, а затем проследовали за солдатами наверх.

Казалось, они втайне радовались, что все кончилось.

Стэна интересовало, продолжится ли их апатия после того, как начнутся допросы.

Глава 36.

– Присаживайся, Стэн, – сказал Вечный Император. – Но вначале налей нам обоим.

По долгому опыту в бытность свою командиром личной охраны Императора Стэн знал, что когда властитель требует выпить, он в духе. Но можно быть просто "в духе", а можно – "В ДУХЕ". Теперь Стэн чувствовал разницу. Много лет назад он, на пару с боссом, принимал на свою грудь удары стрегга. В то время Стэн считал, что слово "вечный" – не более чем символическая добавка к титулу, если вообще думал об этом.

Стэн обратил внимание, что Император, взяв свой бокал, лишь рассеянно пригубил. Стэн последовал его примеру.

– Я не хочу благодарить тебя за все, что ты сделал, – сказал Вечный Император. – Слова звучат глупо. По крайней мере, так мне кажется.

Стэн поинтересовался, что произошло. Император, несмотря на разыгрываемую им позу неформальности, был существом чрезвычайно формализованным. Обычно такое его поведение гласило, что у Императора в рукаве спрятан сюрприз. Стэн молился только, чтобы это не слишком его касалось.

Он смотрел, как Император слегка нахмурился, затем бросил взгляд на почти нетронутый бокал в собственной руке. Брови его разошлись, и Вечный Император одним движением опрокинул бокал в рот. Толкнул бокал по гладкой поверхности стола, требуя налить еще. Стэн проглотил свою порцию и отдал честь. Он чувствовал, как стрегг пробивает себе дорогу в желудке, распространяя тепло, но "в духе" никак не становился.

Стэн жутко хотел – если бы осмелиться – спросить у Вечного Императора, как ему это удается. Где он был все эти годы? Что делал? И почему не умер ко всем чертям? Нет, лучше не задавать вопросов. Император всегда ревностно хранил свои секреты.

– В нашу прошлую беседу, – промолвил Император, – я из кожи вон лез, уговаривая тебя принять повышение. Ты отклонил мое предложение. Надеюсь, ты не собираешься взять это в привычку?

О, черт, начинается!.. Стэн собрался с силами.

– Как для тебя звучат слова "Начальник корпуса "Меркурий"? Я поднимаю его командный уровень и даю тебе вторую звезду. Ну как, адмирал?

– В отставке, сир, – ответил Стэн, сглотнув. Действовать надо без промедления. – Боюсь, что выгляжу неблагодарным и прочее, но – спасибо, не надо. Прошу вас.

Стэн заметил, как ледяной взгляд сверкнул из-под кустистых бровей Императора. Затем глаза властителя немного потеплели.

– Почему? – Это был приказ, оформленный в виде вопроса.

– Сейчас попробую объяснить. Я прожил всю жизнь солдатом. Служение обществу, если пожелаете. И награжден гораздо более того, чем об этом мог мечтать. Кем я был? А никем – дэлинком, малолетним преступником, беспризорником на Вулкане. Теперь я адмирал. И вы хотите дать мне еще звезду... Благодарю вас, сир. Но – не надо, спасибо. Мне пора начинать строить собственную жизнь, найти свое место в гражданском мире. Раньше я смущался, боялся этого. Может быть, и сейчас тоже, только совсем немножко. Теперь я гляжу вперед. Настало время заняться обычными, глупыми человеческими делами.

Стэн подумал о Лайзе Хейнз, о том, как совсем не глупо могла бы пойти его личная жизнь, если бы в нее не вмешалась жизнь общественная.

Говоря все это, он не поднимал головы. Теперь Стэн взглянул на Императора и увидел, что тот вперился в него побелевшими, как молоко, глазами.

– Мне что-то не удается в полной мере выразить свои мысли, сир. Я плохо объясняю. Это трудновато высказать, особенно такому, как я.

Больше он не говорил ничего. Император сам даст ему понять, если понадобится сказать что-нибудь еще.

Император потушил яростный взгляд, отпил половину бокала, затем задрал ноги на стал и устроился поудобнее в кресле.

– Понимаю, – сказал он. – Я прошу тебя принести большую жертву. На самом деле – еще одну большую жертву. Но я не думаю, что ты осознал ситуацию. – Он прикончил бокал, потянулся к стреггу, налил себе и толкнул бутылку обратно Стэну. Оба они выпили и наполнили по новой.

– Только посмотри на неразбериху, творящуюся кругом, – продолжал Император, как будто и не останавливался. – Население голодает. Миллионы не имеют работы. На какое правительство ни поглядишь – оно близко к параличу. Одна только доставка АМ-2 в нужное место и без промедления стала нынче кошмаром. Ну, и всякие другие мелкие заботы, которые я предвижу. И что же я буду делать со всем этим хозяйством – без чьей-либо помощи?..

Стэн покачал головой. Он не знал ответа.

– Так почему столь удивительно, что я прошу кого-то вроде тебя, со всем твоим опытом служения обществу, как ты говоришь, остаться сейчас со мной? Где я еще найду подобного тебе?

– Да, сир, – отозвался Стэн. – Я понимаю. Но...

– Но – без никаких "но", юный Стэн, – произнес Вечный Император. – Послушай. Я не прошу за себя. Я прошу за державу. Как можешь ты отказаться? Ответь мне. Как можешь ты смотреть мне в глаза и отказываться помочь? Ладно, не отвечай пока. Забудь о корпусе "Меркурий". У меня появилась идея получше. Я сделаю тебя моей главной палочкой-выручалочкой. У тебя будут любые полномочия. Будешь помогать мне в вопросах, возникающих с главами государств, в сложных сделках, при кризисных ситуациях. В качестве первого задания я хотел бы, чтобы ты помог с бхорами. Мне хочется сделать для них что-то особенное. Это самые преданные мне существа. Возвратить их было твоей идеей, как я припоминаю?

– Да, сир.

– Итак, они собираются провести большое празднество в Волчьих мирах. Прославлять мое возвращение и т.д., и победу над негодяями, которые осмелились стать моими врагами. Я хочу, чтобы ты поехал туда и был моим представителем на церемонии. Не думаю, что найдется другое существо на целом свете, которое они ценят больше. Сможешь?

– Нет, сир, – ответил Стэн.

И, когда он говорил это, он уже знал, что разбит наголову. Обречен. Вечный Император был прав. Не существовало возможности отказать ему в этом. Да и во всем остальном.

* * *

Празднества на борту флота бхоров продолжались все время пути до созвездия Волка. Синд вела плотное наблюдение за Стэном, который присоединялся ко всем тостам на вечеринках, не отставая от своих немало пьющих друзей Ото и Килгура. Вот только во время отдыха лицо Стэна становилось похоже на маску без выражения... Теперь Синд знала его лучше. Она чувствовала, как мысли бродят у него в голове, но о чем эти мысли, не имела понятия.

Девушка заметила, как однажды, когда произносили тост во славу Вечного Императора, его будто толкнуло что-то. Стэн взглянул тогда на портрет, висящий в банкетном зале. Долю смотрел на него, затем потряс головой и опустил свой бокал. Через момент он уже, смеясь, разговаривал с друзьями как ни в чем не бывало.

Но Синд запомнила этот долгий взгляд. Ее снедало любопытство, что было у Стэна на уме в тот момент.

Глава 37.

Мэлприн и Ловетт сидели в камере на борту личной яхты Императора "Нормандия". Апартаменты выглядели комфортабельно, но выход из них был заперт, у дверей стояла охрана, все, что могло послужить оружием, было убрано, и за каждым движением узников следили датчики.

Затмение мозгов, в котором они находились, когда Стэн захватил их, начало рассеиваться.

Им сообщили, что состоится суд. Суд будут проводить в Ньютоне. Им предоставят лучших адвокатов Империи и достаточно времени, чтобы подготовиться к защите.

Осторожно, не забывая о датчиках и телекамерах, двое обсуждали, что им следует делать, какая защита возможна. Пытались говорить иносказательно и, вопреки здравому смыслу, шептались.

Их было шестеро, решивших достигнуть наивысшей власти. И какое-то время они ее имели.

А сегодня... "Забудь про смерть, забудь про тюрьму. Жизнь – чтобы жить", – сказала Мэлприн. Ловетт выдавил слабую улыбку.

Снаружи послышалось прикосновение к двери, и она отворилась.

Вошел человек. Не высокий, не приземистый, хорошо развитый физически. Одетый в дорогое гражданское платье. Не урод, но и не красавец.

– Уважаемые господа, – сказал он негромко. – Я назначен быть вашим сопровождающим и помощником на судне. Мое имя Венлоу.

* * *

Махони ворвался в личные апартаменты Вечного Императора, изрыгая непристойные проклятая. В трясущейся руке он держал папку.

– Боже, Ян! Что случилось?

– Какой-то дерьмовый негодяй на "Нормандии" разыгрывает из себя Господа! Вот, слушайте:

"Узники предприняли попытку ускользнуть из камеры. Нашли дорогу к спасательной шлюпке и хотели проникнуть в нее. Служащий охраны хотел воспрепятствовать этому, но был вынужден"...

– Застрелены при попытке бегства! Боже праведный! Этот ублюдок даже не сумел придумать оправдание пооригинальнее...

– Так ведь все равно сработает. Да... Стэн, конечно, убьет этого мерзавца, но я его опережу. Езус Мария, Матерь Божия на грависанях! Да его распять надо! Развесить его кишки на дереве при ветре. – Он оборвал сам себя. – Поверить не могу... Проклятье!

Император взял двумя пальцами документ, вложил в просмотровую щель и просканировал сообщение, записанное командным кодом. Покачал головой, хмыкнул.

– Нехорошо, Ян. Совсем нехорошо.

– Нехорошо? Пусть так, о'кей. – Махони взял себя в руки. – Вы босс, вам решать. Как высоко мы подвесим этого... ну, того бдительного героя? Впрочем, неважно. В какую сторону вертеться, чтобы поправить дело?

Император ненадолго задумался.

– Что случилось, то случилось. Я подумаю, как поступить с нашим амбициозным стрелком. Но это – все. Никаких расследований, Махони. Приказ. – Он помолчал. – Значит, мы потеряли свой суд над государственными преступниками... Впрочем, не очень это важно. Слишком много дерьма осталось после Тайного Совета, чтобы еще интересоваться, что случилось с Мэлприн и Ловеттом.

– То есть... – недоверчиво произнес Махони, – эти двое просто... исчезли?..

– Что-то вроде того. Я сказал – что случилось, то случилось. Налей-ка мне стаканчик, Ян. Пропьем к чертям наши души, как выражаются волосатые друзья Стэна.

Махони уставился на Императора, затем встал и подошел к столу, где красовался сосуд со стреггом.

Вечный Император повернулся вместе с креслом и поглядел в окно на место, где когда-то прогремел взрыв. Восстановительные работы во дворце Арундель уже шли.

Махони не видел его лица.

Вечный Император улыбался.

Вихрь.

Энди Аффе Андерсону и Гарри Гаррисону – крысам из нержавеющей стали.

Когда придет на вас ужас, как буря, и беда, как вихрь, принесется на вас; когда постигнет вас скорбь и теснота.

Книга Притчей Соломоновых. 1:27.

Книга первая. Конвекция.

Глава 1.

Над площадью Хакана собирались черные грозовые тучи. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь них, высвечивая золотые, зеленые и красные пятна на высоких зданиях и куполах.

Площадь была огромной: двадцать пять квадратных километров с множеством уродливых зданий – административный центр созвездия Алтай. На западе кружевным веером раскинулся Дворец Хаканов – там жил старый и злобный джохианец, который правил регионом вот уже сто пятьдесят лет. Семьдесят пять из них этот человек трудился здесь, на площади, где истратил миллиарды кредитов и человеко-часов. Он создал памятник самому себе и своим подвигам – как реальным, так и вымышленным. Кажется, в последний момент он вспомнил, что, пожалуй, стоит возвести в дальнем уголке площади, где был разбит небольшой парк, маленький храм в память о своем отце, первом Хакане.

Площадь находилась в самом центре Рурика – джохианской столицы. В этом городе все было громадным; жители, спешащие по своим делам, казались мошками на фоне грандиозных сооружений столицы, а их дух был давно раздавлен безжалостным Хаканом.

Сегодня в Рурике царила тишина, а пропитанные сыростью улицы были пустынны: жители собрались в своих домах для обязательного просмотра репортажа о событиях, которым предстояло развернуться на экранах телевизоров. Планета Джохи замерла.

На обитаемых мирах созвездия Алтай специальные полицейские машины с громкоговорителями разогнали людей и инопланетян с улиц, заставив их разойтись по домам и занять места возле экранов телевизоров, по которым транслировался прямой репортаж с площади. Маленький красный глазок внизу экрана фиксировал степень внимания зрителя. Во всех районах представители службы безопасности заняли свои посты – они были готовы ворваться в любой дом и любую квартиру, чтобы забрать с собой того, кто с недостаточным вниманием смотрит на экран.

А на самой площади Хакана собралось триста тысяч живых существ, которым велели стать свидетелями происходящего. Их тела, словно черная жирная линия, очерчивали границы площади. Тепло этой живой массы волнами пара поднималось в небо, где угрожающе повисли грозовые тучи. Толпа почти не шевелилась, только время от времени кто-нибудь не выдерживал и, опасливо озираясь, переступал с ноги на ногу. Все молчали: не пищали дети, даже старики старались сдерживать кашель.

Над четырьмя позолоченными столбами, стоявшими по углам площади, и над огромными статуями, изображавшими героев Алтая и их подвиги, полыхали яркие факелы. Где-то высоко в небе, за тучами, грохотал гром. Однако толпа по-прежнему молчала.

В самом центре площади с оружием наперевес, внимательно оглядывая толпу, стояли войска, готовые в любой момент открыть огонь.

А за ними возвышалась Стена Возмездия.

Сержант выкрикнул несколько приказов, и взвод, которому было поручено произвести казнь, вышел вперед. Солдаты тяжело шагали по площади, сгибаясь под грузом двойных канистр, закрепленных у них на спинах. Мягкий шланг соединял канистры с двухметровой трубой, крепко зажатой в надежных руках.

Еще один приказ – и руки, защищенные толстыми огнеупорными перчатками, нажали на спусковые крючки огнеметов, из которых вылетел жидкий огонь. Оглушительный вой вспорол воздух, когда пламя взметнулось, коснувшись Стены Возмездия.

Взвод не отпускал курков несколько мгновений, и воздух наполнился горьким дымом и жаром. Пламя омывало стену тяжелыми волнами. Сержант подал новый сигнал, и огонь спал.

На Стене Возмездия не осталось никаких следов, если не считать красного свечения раскаленного металла. Сержант плюнул. Слюна с шипением коснулась стены. Он повернулся, и на его лице расцвела улыбка.

Взвод готов к проведению казни.

Неожиданный порыв ветра окатил толпу дождем, а от стены с шипением начал подниматься пар. Впрочем, дождь прекратился так же быстро, как и начался, а собравшиеся на площади почувствовали себя еще более несчастными.

Тут и там послышался нервный шепот. Страх может заставлять живые существа молчать лишь ограниченное время.

– Четвертый раз за четыре цикла, – жалобно пробормотал молодой суздаль своей подружке. – Каждый раз, когда джохианская полиция стучит в наши двери, чтобы призвать нас на площадь, мне кажется, что на этот раз они пришли за нами. – Его маленький пятачок сморщился от страха, а остренькие зубки выстукивали дробь.

– К нам это не имеет никакого отношения, дорогой, – сказала его подружка по стае и потерла толстый мохнатый горб молодого самца успокаивающим гормоном. – Хватают только тех, кто торгует на черном рынке.

– Но мы же все занимаемся этим! – сдавленно вскрикнул самец. – Иначе невозможно жить. Без черного рынка мы просто умерли бы с голоду.

– Замолчи, а то нас кто-нибудь услышит, – предупредила его подруга по стае. – Это все людские дела. До тех пор, пока они убивают джохианцев и торков, нас это не касается.

– Ничего не могу с собой поделать. У меня такое ощущение, будто, как говорят люди, настал Судный день. И мы все обречены. Посмотри на погоду. Даже старики не помнят такого на Джохи. Ужасающий холод сегодня, а на завтра – невыносимая жара. Снежные бури. Наводнения и циклоны. Когда я проснулся сегодня утром, пахло весной. А теперь, посмотри. – Он показал на тяжелые грозовые тучи, повисшие в небе.

– Только не надо преувеличивать, – возразила подруга. – Контролировать погоду не может даже Хакан.

– Рано или поздно он до нас доберется. И тогда... – Молодой суздаль содрогнулся. – Ты знаешь хотя бы одно существо, которое было бы по-настоящему виновным? В чем-то... серьезном?

– Конечно, нет, дорогой. А теперь, успокойся. Скоро все будет... кончено.

Она снова принялась втирать успокаивающий гормон ему в мех. Вскоре его зубы перестали стучать.

В мощных громкоговорителях послышался треск, завыла музыка – такая громкая, что листва на деревьях задрожала. Стражники Хакана в золотой форме, построенные в форме копья, выбежали из дворца. На оконечности копья возвышалась платформа с золоченым троном Хакана.

Процессия остановилась неподалеку от Стены Возмездия. Платформа медленно опустилась на землю.

Старый Хакан с подозрением огляделся по сторонам подслеповатыми глазами. Поморщился – ему не нравился запах толпы. Стоящий наготове адъютант заметил недовольную гримасу своего повелителя и опрыскал Хакана любимым одеколоном. Старик снял с пояса инкрустированную фляжку с мет-квиллой, отвинтил крышку и сделал большой глоток. Огонь пробежал по его жилам. Сердце забилось быстрее, а глаза прояснились.

– Приведите их, – рявкнул он.

У Хакана был дребезжащий, пронзительный голос, но он вселял ужас в толпу, собравшуюся на площади.

Приказ шепотом пронесся по рядам солдат. В Стене Возмездия с шипением разверзлась дыра. Послышался скрежет механизмов, и на месте дыры медленно возник постамент.

Толпа содрогнулась, когда глазам собравшихся предстали закованные в цепи пленники, которые морщились от непривычно яркого света. Отряд солдат выскочил на постамент и начал подталкивать сорок пять мужчин и женщин к стене. Из стены выдвинулись специальные крюки, и обреченные узники оказались крепко прикованными к ней.

Несчастные с ужасом смотрели на Хакана. Тот сделал еще один глоток из своей фляжки и, когда жидкость вновь обожгла ему горло, удовлетворенно хихикнул.

– Ну, не тяните!

Инквизитор в черном одеянии выступил вперед и принялся зачитывать имена и признания каждого из приговоренных к смерти преступников. Список их злодеяний был достаточно длинным: заговор ради получения прибыли... хранение запрещенных товаров... кража с богатых рынков элиты Джохи... сокрытие доходов... и так далее и тому подобное...

Старый Хакан хмурился всякий раз, когда называлось новое преступление, потом кивал и улыбался, услышав, что обвиняемый признал свою вину.

Наконец, инквизитор закончил читать, спрятал свиток со списком в рукав своего одеяния и повернулся к Хакану, дожидаясь его решения.

Старик снова глотнул из фляги и поправил микрофон у рта. Его скрипучий, пронзительный голос заполнил площадь и зазвучал с экранов в миллиардах домов обитателей звездного скопления Алтай.

– Когда я смотрю на ваши лица, мое сердце наполняется жалостью, – начал он, – однако мне стыдно. Вы все джохианцы... как и я. Раса джохианцев составляет большинство на Алтае – значит, мы должны служить примером для всех остальных. Что почувствуют другие люди Алтая – торки, когда узнают о ваших злодеяниях? Не говоря уже о инопланетянах, которые всегда были не в ладах с нашей моралью. Да... Что подумают суздали и богази, зная, что вы, джохианцы – наши самые уважаемые граждане – нарушаете закон и из-за вашей жадности подвергаете опасности общество? Я знаю, мы живем в трудные времена. Долгие годы войны с вонючими таанцами мы страдали и подтягивали пояса – и умирали, да! Но какими бы тяжелыми ни были испытания, мы сохраняли верность Вечному Императору.

Он слегка передохнул.

– И позднее – все думали, что врагам удалось убить его, а мы продолжали борьбу, когда подлецы, убившие нашего властителя, продолжали обкладывать нас непомерными налогами. Всякий раз я обращался к вам с просьбами о помощи, и нам удалось сохранить наше созвездие и дождаться возвращения Императора. Я всегда верил, что он к нам вернется. Наконец, – продолжал Хакан, – он снова с нами. Император покончил с гнусным Тайным Советом. И посмотрел: кто все эти годы хранил ему верность? Император нашел меня – вашего Хакана. Уже почти два столетия я остаюсь надежным, верным и сильным слугой властителя. А потом он увидел вас – моих детей. И Вечный Император улыбнулся. С этого момента к нам снова начала поступать антиматерия два. Наши заводы ожили. Космические корабли получили доступ на самые богатые рынки Империи. Но нам удалось решить еще не все проблемы, – не унимался Хакан. – Таанские войны и деяния подлого Тайного Совета нанесли тяжелый урон Империи. Да и нам тоже. Впереди годы напряженной работы, прежде чем мы снова станем процветать. А пока это время не наступило, мы должны продолжать приносить в жертву наши собственные удобства ради прекрасной жизни в будущем. Сейчас все мы голодны. Однако никто не умирает от истощения. Алтай получает больше АМ-2, чем многие другие миры, благодаря моим дружеским отношениям с Императором. Но этого хватает только на то, чтобы поддерживать торговлю.

Хакан помолчал немного, чтобы еще раз смочить горло.

– Жадность – самое страшное преступление в нашем маленьком королевстве. Потому что сейчас жадность – все равно, что массовое убийство! Каждое зернышко, которое вы крадете, каждая капля выпивки, которую вы продаете на черном рынке, отняты у наших детей, которые обязательно будут голодать, если мы не покончим с этим страшным пороком. То же самое могу сказать и о бесценных запасах АМ-2. Или полезных ископаемых, необходимых для восстановления промышленности и производства одежды, которая прикроет нашу наготу. С тяжелым сердцем выношу я приговор. Я читал письма ваших друзей и возлюбленных, мольбы о милосердии. Я рыдал над каждым из них. В самом деле, лицо мое не просыхало. Эти письма повествуют о печальных историях тех, кто сбился с истинного пути, о существах, которые поверили в ложь наших врагов или попали под влияние дурной компании.

Хакан стер несуществующую слезинку с лишенных ресниц век.

– У меня достанет милосердия на всех вас. Но я должен воздержаться от его проявления. Поступить иначе было бы преступно. Поэтому я вынужден приговорить вас к самой позорной смерти, в назидание тем, кто будет достаточно глуп, чтобы поддаться искушению жадностью. Я могу позволить себе лишь самое маленькое проявление слабости. Надеюсь, мои верные подданные простят меня – ведь я очень стар и меня так легко растрогать.

Он наклонился вперед так, что его лицо заполнило экраны – маска сострадания. По другую сторону экрана находилось сорок пять обреченных на смерть существ.

– Каждому, каждому из вас я сострадаю... Мне очень жаль, – хрипло прошептал Хакан.

Потом выключил микрофон и повернулся к своему адъютанту.

– Ну, а теперь быстро кончайте с этим. Я не хочу, чтобы буря застала меня здесь. – Хакан откинулся на спинку трона, чтобы понаблюдать за казнью.

Раздались короткие команды, и взвод с огнеметами занял позицию. Длинные стволы наведены. Толпа испустила глубокий вдох. Обреченные пленники бессильно повисли на своих цепях. Из далеких туч прозвучали раскаты грома.

– Кончайте, – оскалился Хакан.

Из дул огнеметов вырвался огонь. Жидкие струи пламени ударили в Стену Возмездия.

В толпе кое-кто отвернулся.

Вожак стаи суздалей по имени Ютанг с отвращением пролаяла:

– Больше всего меня достает этот запах. От него тошнит! У всей еды становится вкус поджаренных джохианцев.

– Люди и так паршиво пахнут, даже в сыром виде, – согласилась с ней ее помощница.

– Когда Хакан начал казни, – сказала Ютанг, – я подумала: ну и что? Тут так много джохианцев, может, их станет поменьше. И для суздалей останется больше жизненного пространства. Но он никак не хочет угомониться. Я начинаю беспокоиться. Если так пойдет и дальше, очень скоро он примется искать новые жертвы.

– Хакан думает, что богази самые глупые, поэтому прибережет их на конец, – заметила ее помощница. – Так что нами он займется перед ними. Если он придерживается хоть какой-нибудь логики, то следующими должны быть торки – ведь они тоже люди.

– Кстати о торках, – сказала Ютанг. – Я вижу тут одного нашего приятеля. Он кажется мне очень обеспокоенным. – Она сказала "нашего приятеля" с отвращением. – Барон Мениндер. Он болтает о чем-то с каким-то другим человеком. Джохианцем, если судить по одежде.

– Это генерал Доу, – взволнованно воскликнула ее помощница.

Вожак суздалей призадумалась. Человек, на которого она смотрела, был невысоким и плотным, с совершенно лысой головой. Мясистое уродливое лицо вполне могло бы принадлежать бандиту, но очки делали карие глаза барона Мениндера большими, круглыми и невинными.

– Интересно, что министр обороны Хакана может обсуждать с Мениндером? Вряд ли они беседуют на профессиональные темы, хотя когда-то Мениндер тоже занимал этот пост. Однако теперь подобные вещи его не интересуют. После него уже было четыре или пять других министров. Всех остальных Хакан уволил или казнил. Черт возьми, этот Мениндер ужасно хитрый старикан! – Ютанг, казалось, разговаривает сама с собой. – Очень вовремя успел унести ноги. Сейчас занимается своими делами и старается не высовываться.

Затем она сосредоточила внимание на генерале Доу. Джохианец выглядел как настоящий генерал – в нем было более двух с половиной метров роста. Его фигура казалась стройной и атлетичной, особенно рядом с кряжистым Мениндером. Серебристые локоны плотно, словно шлем, облегали череп, контрастируя с лысой головой Мениндера.

– Похоже, Доу нравится то, что он слышит, – наконец проговорила вожак суздалей. – Мениндер рта не закрыл с того самого момента, как мы начали за ними наблюдать.

– Может быть, старый торк чувствует, что сейчас ему грозит нешуточная опасность, – предположила помощница. – Возможно, у него есть план. Может, именно об этом он сейчас и говорит.

Работа у Стены Возмездия была завершена. Там, где только что стояли приговоренные, теперь осталась лишь кучка пепла. Суздали видели, как в западной части площади Хакан вместе со своей стражей скрылся в роскошном дворце. Войска тоже начали строиться в колонны и покидать площадь.

Ютанг продолжала наблюдать за двумя людьми, погруженными в беседу. Неожиданно у нее возникла идея.

– Я думаю, нам следует к ним присоединиться, – заявила она. – У этого Мениндера есть одна замечательная черта – он обладает исключительной способностью к выживанию. Пошли. Если есть хоть один шанс выбраться из этой передряги живыми, я не хочу, чтобы суздали упустили его.

Два существа начали пробираться сквозь толпу.

Разразилась буря. Площадь огласили крики страха и боли, когда с неба посыпались крупные градины, которые разрывались на земле, как шрапнель.

Громкоговорители проревели слова разрешения, и толпа начала быстро покидать площадь.

Мениндер и генерал Доу уходили вместе. К тому моменту, когда они подошли к главным воротам, двое суздалей поравнялись с ними. Четверка остановилась, укрываясь за огромной статуей Хакана, стоящей возле ворот. Они обменялись несколькими словами. Затем последовали поклоны. И уже через несколько секунд все четверо, вместе, торопливо зашагали прочь.

Так было положено начало заговору.

Глава 2.

– Аперитив, милорд? – услышал Стэн бархатный голос.

Стэн пришел в себя, сообразив, что он, как расфуфыренный петух, стоит возле огромного, оправленного в дубовую раму зеркала, висящего на стене, и покраснел. Обладательницей голоса была черноволосая женщина с привлекательной фигурой и соответственным образом одетая; в руках она держала поднос с гранеными бокалами. В бокалах шипела необычная черная жидкость.

– "Черный бархат", – пояснила женщина.

"Ты и в самом деле такая", – подумал Стэн. Однако ничего не сказал, а лишь вопросительно поднял бровь.

– Смесь двух старинных земных напитков, – продолжала черноволосая. – Шампанское и редкий напиток с острова Ирландия. Он называется ирландский портер.

Женщина немного помолчала и улыбнулась – как показалось Стэну, только для него.

– Надеюсь, вы получите удовольствие от пребывания на Прайме, сэр Полномочный посол Стэн. Лично я буду весьма разочарована, если вы покинете нас... неудовлетворенным.

Стэн взял бокал, сделал осторожный глоток и поблагодарил женщину. Она немного подождала и, не найдя, что сказать, улыбнулась ему еще раз – более холодно, а потом ушла.

"Стареешь, – подумал Стэн. – В прежние времена ты бы обязательно влюбился, пригласил ее пообедать, ну и... А еще опрокинул бы не менее шести бокалов, чтобы эта идиотская церемония перестала тебя раздражать. Однако ты повзрослел. Ты больше не напиваешься только потому, что считаешь парады полнейшей глупостью. И не бросаешься на первую же красивую женщину, которая возникает у тебя на пути. Кроме того... эта улыбающаяся служанка почти наверняка работает на разведку – корпус "Меркурий" – оперативник, ее чин, вполне возможно, выше адмиральского".

Да и вообще, сейчас Стэн был не в настроении флиртовать. Почему? Он попытался ответить самому себе на этот вопрос, одновременно стараясь оценить необычный напиток. Какое странное сочетание... Ему уже доводилось пробовать скисший и шипучий виноградный сок, хотя и не такой сухой. Другой напиток – ирландский портер? – делал вкус острым и каким-то особенно непривычным. Стэн решил, что прежде, чем покинуть Прайм, обязательно изучит этот напиток как следует.

Он сделал несколько шагов назад – так что его плечи коснулись стены (со старыми привычками тяжело расставаться), и внимательно оглядел чудовищно громадный зал.

Замок Арундель с триумфом вознесся над своими собственными руинами. Он был построен на центральной столичной планете Прайм-Уорлд как грандиозное жилое строение для Императора и был уничтожен таанскими ядерными ракетами в самом начале войны, которую таанцы развязали, как это у них принято, без всякого предупреждения. Во время войны, охватившей всю Империю, Арундель лежал в руинах, а Император перенес свой штаб в огромный запутанный лабиринт под развалинами.

Когда Императора убили, убийцы оставили дворец в качестве памятника. Но как только Император вернулся, Арундель восстановили, и теперь он стал еще изысканнее и великолепнее, чем прежде.

Стэн находился в одном из вестибюлей замка – что-то вроде зала ожидания. Только этот зал был таких размеров, что вполне мог бы послужить ангаром для эскадренного миноносца.

Помещение было до отказа набито жирными толстосумами – военными и гражданскими, гуманоидами и негуманоидами. Стэн еще раз бросил взгляд в зеркало и поморщился. "Жирные толстосумы" – очень точное определение.

"Ты выполнил приказ Императора, теперь пришла пора снова подумать о том, в какой ужасной физической форме ты находишься. Орденская лента, украшенная самыми разнообразными наградами, которой ты только что так восхищался, на самом деле подчеркивает твое брюшко. Согласен, еще совсем небольшое... но оно все-таки есть, разве нет? А благодаря высокому воротничку ты заполучил дополнительный подбородок. Перестань обманывать самого себя, воротничок тут совершенно ни при чем... Пропади ты пропадом! – сказал Стэн своему собеседнику, спрятавшемуся где-то в глубинах его сознания. – Сейчас я счастлив. Я доволен собой, целым миром и тем, где в данный момент нахожусь".

И все же он бросил еще один, уже третий, взгляд в зеркало, возвращаясь к тем мыслям, которые занимали его, когда подошла та роскошная красотка.

"Проклятье. Никак не могу привыкнуть к этому костюму дипломата. Лучше бы было принято носить какую-нибудь форму или штатскую одежду, а вместо этого старомодная рубашка, пиджак с длинными фалдами, которые достают почти до щиколоток, штаны, кончающиеся ровно там, где начинаются начищенные до блеска ботинки... нормальному человеку невозможно привыкнуть!".

Он подумал, что сказал бы Стэн из прошлого – тот несчастный, затравленный сирота с одного из рабских миров, который умел ловко управляться с ножом и которому так несказанно повезло в жизни – если бы смог заглянуть в зеркало и увидеть себя будущего? О чем подумал бы тот, молодой Стэн, узнав, что смотрит на себя, только через много лет?

Годы? Их прошло гораздо больше, чем Стэну хотелось бы.

"Какие странные мысли. Особенно здесь, в этом месте. Ведь ты ждешь, когда сам Вечный Император окажет тебе честь и вручит одну из высших наград за верную службу. Да. Что подумал бы молодой Стэн? И что сказал бы?".

Стэн ухмыльнулся. Может быть, если не считать: "Почему, черт подери, ты не пошел за этой... за Черным Бархатом?" – он только фыркнул бы с облегчением – и больше ничего. Вот так-то. Главное – мы живы.

Не отдавая себе отчета, Стэн погладил правой рукой гладкую шелковую ткань своего костюма. Под ней – под усыпанным бриллиантами рукавом – был нож. Прямо в руке. Стэн создал его – вырастил, а потом "обработал" на биофабрике, еще когда был простым рабочим на Вулкане. Этот нож стал первой вещью, которая ему принадлежала, был только его собственностью – крошечная стрелка с двойным лезвием, которая подходила только к его руке. Настолько острый, что мог без всякого усилия со стороны Стэна разрезать алмаз на две половинки. Другого такого не было ни у кого – только человек, с бесконечным стремлением к разрушению, каким был тогда Стэн, мог создать столь опасное оружие. Нож держался на месте при помощи хирургически сдвинутой в нужную сторону мышцы.

Но прошло уже больше года, нет, почти два года с тех пор, как Стэн в последний раз впал в такую ярость, что пустил свой нож в ход. Четыре замечательных года мира и покоя после почти целой жизни, наполненной войной и сражениями. Мир... и растущее в душе Стэна ощущение, что он наконец делает то, ради чего появился на свет. Теперь ему не нужно...

– Все правильно, – раздался холодный, словно лишенный жизни, голос. – Ты всегда немного напоминал мне этакого хлыща. Я вижу, что не ошибся. По крайней мере, ты одеваешься соответственно.

Стэн вернулся в реальный мир – правая рука повисла вдоль тела, пальцы сжались, а нож пришел в боевую готовность; сам отодвинулся от стены, левая нога отставлена назад и упирается пальцами в пол, тело уравновешено, немного наклонено вперед.

Идиот Масон.

Прошу прощения, идиот адмирал флота Роберт Масон. В белоснежной парадной форме, вся грудь в наградах, естественно, заслуженных, и куча пуговиц героя на кителе – правда, Стэн был уверен, что их могло бы быть и поменьше. Масон не стал ничего делать по поводу отвратительного шрама, располосовавшего лицо; возможно, считал, что шрам его украшает.

– Адмирал, – проговорил Стэн, – как идут ваши дела? Всех младенцев удалось прикончить?

– Просто чудесно, – фыркнул Масон. – Как только понимаешь, насколько необходимо уменьшить дальнобойность оружия, все становится совсем просто.

Стэн и Масон, по совершенно необъяснимой причине, ненавидели друг друга. Масон был одним из инструкторов Стэна в летной школе и делал все, что в его силах, чтобы Стэн школу не закончил. Курсанты считали Масона самым натуральным ублюдком. Они были правы. И, в отличие от того, как случается в кино, каменное сердце Масона не растаяло после церемонии выпуска и вручения дипломов. Под оболочкой из гранита скрывалась стальная душа.

Во время таанской войны Масон получил чин адмирала. Для этого у него были все необходимые качества: умен, властен, отличный стратег. Убийца. Помешан на строгой дисциплине. Командир, который стоял за своих подчиненных до самого конца. Например, когда он не смог найти честного способа выгнать Стэна из школы, он выпустил его с самыми высокими оценками и характеристиками. Возможно. Масон самый лучший тактический пилот Империи. "После меня, конечно", – подумал Стэн.

Отчаянно преданный Императору, Масон сумел выжить во времена Тайного Совета благодаря удаче и хитрости. Теперь он, вне всякого сомнения, как и в прежние времена, выполнял приказы властителя четко и безжалостно. Да, мир, конечно же, установлен. Но это можно назвать миром только в сравнении с ужасами таанской войны. Живые существа все равно еще гибнут.

– Я слышал, ты стал мальчиком на побегушках у Императора, – проговорил Масон. – Никогда не мог понять, как настоящий человек способен жить в мире, где все серое и не существует правды.

– Я научился любить этот цвет, – ответил Стэн. – Кроме того, он не пачкает руки так, как красный. И его легко отмыть.

Громоподобный голос прервал перепалку.

– Благородные господа, прошу вашего внимания. – Шелест вежливых разговоров стих. – Я главный гофмейстер Блейк.

Стэн увидел забавно одетое, небольшого роста существо, обладающее невероятно громким голосом. Естественно, у губ находился крошечный микрофон с усилителем.

– Мы хотим, чтобы вы все, благородные господа, получили награды в соответствии с вашими заслугами и чтобы церемония прошла так, как это запланировано. Поэтому мы должны следовать следующим правилам. Награды будут вручаться по нисходящей линии. Вестник объявит порядок вручения. Когда прозвучит название вашей награды, вы должны выстроиться в одну линию здесь, у входа. Как только вестник... – Блейк указал на существо в каком-то красном одеянии, – ...назовет ваше имя, войдете в главный зал. Нужно пройти вперед ровно на семнадцать шагов – на полу вы увидите нарисованную линию. Император будет стоять ко другую сторону этой линии. Если вы получаете данную награду один, вы должны встать прямо перед Императором. Если же вас окажется целая группа, подойдите прямо к линии и остановитесь рядом с существом, находящимся слева от вас. Стоять по стойке "смирно". Адъютант Императора зачитает список ваших заслуг и объявит, за какую из них вы награждаетесь. Второй адъютант вручит вам награду – либо на орденской ленте, либо приколет ее прямо к форме. Мы просим вас не выказывать никаких эмоций, если возникнет ошибка в момент вручения награды. Церемония, естественно, записывается для последующей передачи через средства массовой информации на ваших родных мирах. Дополнительные копии можно получить у меня за вполне разумную плату. Сегодня никто не удостоен Тайных Дворцовых Наград Императора. Следующими по рангу идут наследственные титулы: графства, герцогства и тому подобное. Тот, кто получает одну из этих наград...

– Наследственные, – удивленно выдохнул Стэн. Губы его не шевелились, а голос долетел только до ушей Масона. Разговаривать таким способом умеют лишь военные и узники тюрем.

Однако Масон тоже это умел.

– У Вечного Императора много новых и уникальных способов отблагодарить тех, кто хорошо ему служит. – В его словах не было и намека на иронию.

– Однако...

– Такое положение радует не только всяких там канцелярских крыс, но и их начальников бюрократов, – проговорил Масон.

Чувства, которые они оба испытывали, никоим образом не отразились на их лицах. Тем не менее всего в нескольких метрах от них кое-кого охватило очень сильное и ничем не прикрытое возмущение. Человек был громадным и очень белым – от гривы развивающихся волос до бакенбард и официального одеяния придворного. Казалось, он был в легком подпитии.

– Целая куча ополоумевших кретинов, – возвестил незнакомец громоподобным голосом. – Думают, получив титул, заодно приобрели и голубую кровь. Только забивают себе головы дурацкими идеями! Первый раз в жизни слышу про такое дерьмо! Черт подери, Император ошибается... зря он идет на поводу у этих безмозглых идиотов! Ни за что не стану принимать участия в дурацких церемониях. Скажите Императору, если он хочет...

Белые Бакенбарды так и не успели сделать Императору разумные предложения, потому что из пустоты материализовались четверо громил и окружили громогласного придворного.

Стэн еще слышал протесты, но возмутителя спокойствия сдержанно, однако достаточно уверенно повели – он был слишком крупным и сильным человеком, чтобы применить к нему обычные полицейские методы – к ближайшему выходу.

Четверка служителей порядка была одета в серую полицейскую форму – Стэн не помнил, чтобы ему доводилось видеть такую на Прайме или во дворце. На погонах он заметил черно-золотые переплетенные буквы ВБ.

– А это кто такие? – беззвучно спросил он у Масона.

– Новая служба: "Внутренняя Безопасность". Больше ничего не знаю и знать не хочу.

– К какому подразделению они относятся? "Меркурий"? "Богомолы"? – Естественное любопытство Стэна было рождено – по крайней мере, официально – тем, что он в прошлом принадлежал к обеим организациям.

– Я могу только повторить свои последние слова. – Теперь голос Масона звучал громче и стал ледяным. – Бандиты, наемники, инквизиторы и прочие гнусные типы никогда не были моей специальностью.

Стэн принялся рассматривать тех, кто подходил к двери, выстраивался в линию, исчезал внутри.

Наследственные награды... Ордена за заслуги... Награды (военные)... Награды (гражданские)...

Стэн остановился перед гофмейстером, который внимательно изучал свой список.

– Сэр Полномочный посол Стэн, сегодня только вы получаете эту награду. Можете войти.

Стэн подошел к огромной двери. Два существа с белыми волосами – скорее всего, искусственными – и в красной униформе распахнули перед ним дверь.

Голос торжественно проблеял:

– Почтеннейший Стэн с планеты Мостик!

В громадном зале собрались те, кто уже получил свои награды. Стэн медленно прошел вперед тем специальным шагом, которым умеют ходить все дипломаты, зная, что он прекрасно выглядит на экранах телевизоров. На лицо Стэн нацепил торжественное и важное выражение.

"Почтеннейший, – подумал он. – Очень интересно. Насколько я помню, в прошлый раз при дворе меня называли всего лишь Почтенным. Может, теперь мне станут больше платить?".

– Полномочный посол Стэн добился превосходных результатов; служа Империи, он рисковал своей личной безопасностью, выполняя задание, заключавшееся в установлении дружественных отношений между торвадианцами и жителями Маркель Вата. Ему не только удалось сохранить мир – во всем созвездии наступила эра спокойствия и процветания. В знак признания заслуг сэру Стэну присваивается почетное звание... Спутник Императора!

А это, подумал Стэн, может означать все, что заблагорассудится Вечному Императору. Только не принадлежность к Тайному Императорскому Двору – кто бы за этим не стоял. По крайней мере, отвратительные ублюдки, с которыми Стэну пришлось общаться, выполняя задание Императора, не дошли до того, чтобы убивать друг друга. И несмотря на то, что порой у него ужасно чесались руки, он посчитал, что нет никакой необходимости с ними связываться.

Ни одна из этих мыслей не отразилась на бесстрастном лице Стэна. Он подошел к линии и внимательно огляделся по сторонам.

Вон там наверху... в люстре... установлена самонаводящаяся винтовка. Огромный портрет – односторонний экран, за которым, вне всякого сомнения, спрятался целый взвод стрелков. Там. И еще там. На уровне пояса. По обе стороны от линии – скрытые лазерные орудия.

По обеим сторонам двери, ведущей в Зал Награждений, застыли гурки. Тихие, невысокие, темнокожие люди с ничего не выражающими лицами, в военной форме, под нижней губой тесьма, удерживающая фуражки. У каждого на бедре мини-виллиган. А на другом бедре смертоносный, острый, как бритва, кукри, благодаря которому гурки стали самыми опасными и внушающими страх воинами Империи. Кроме того, по всему залу расставлены типы в серой форме – Внутренняя Безопасность.

"Ну и что? А разве ты не усилил бы охрану, если бы какой-нибудь ублюдок убил бы тебя несколько лет назад?".

Возле линии стоял человек. Один.

Вечный Император.

Темные волосы. Голубые глаза. Отлично сложен. Он выглядел лет на тридцать.

"Нет, – поправил себя Стэн, – глаза говорят о том, что Император немного старше".

И тем не менее он, конечно же, недостаточно стар для того, чтобы быть тем, кем является – человеком, на протяжении многих лет в одиночку создававшим Империю, столь великую, что одно человеческое существо не в состоянии осознать ее размеров, Империю, которая была практически уничтожена, а сейчас начала возрождаться.

Стэн встал по стойке "смирно". Император внимательно оглядел своего личного посланника с головы до ног, а потом удовлетворенно кивнул.

Два его адъютанта – тот, что читал послужной список Стэна, и другой, державший на бархатной подушечке какой-то орден, – выступили вперед.

И тут Император нарушил традицию. Он повернулся к одному из адъютантов и взял награду из его рук. Затем подошел совсем близко к Стэну и надел орден ему на шею.

– Через сорок пять минут, – тихо произнес властитель тем же искусным тюремным шепотом, что и Стэн несколько минут раньше. – Задняя лестница... мои апартаменты... нам нужно выпить.

Глава 3.

Стэн ступил на площадку безопасности, по сигналу офицера службы ВБ протянул ладонь для идентификации. Площадка ожила, загудела, и Стэна окатила волна разноцветных огней. Где-то в самом сердце дворца были собраны всевозможные данные: сейчас Стэна обследовало самое сложное электронное оборудование Империи.

Первый уровень включал в себя идентификацию личности. Как только отпечаток ладони Стэна был проверен несколько раз, подошла очередь биосистемы – хитроумные приборы изучали его на наличие потенциально враждебных намерений в адрес Императора. Эту информацию проверяли в третий раз относительно данных, имеющихся в файлах корпуса "Меркурий", а потом результаты сверялись с теми сведениями, что поступили за последние двадцать четыре часа.

На втором уровне организм Стэна анализировался с точки зрения вирусной или бактериологической угрозы. Микроб, использующийся в качестве оружия – живой бомбы, – уже давно изобретен.

Третий, последний, уровень проверки включал в себя самый настоящий обыск: Стэн вполне мог прихватить с собой банальный пистолет или нож, а мог иметь и вживленное хирургическим способом взрывное устройство. Или, как у Стэна, нож в руке. Но он знал: когда сканеры обнаружат нож, приборы немедленно сообщат, что ему позволено иметь при себе такое оружие в присутствии Императора, и сигнал тревоги не прозвучит.

Стэн получил разрешение следовать дальше, сошел с платформы и направился по длинному коридору в сторону апартаментов Императора. Его беспокоил предстоящий разговор. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он в последний раз встречался с Императором с глазу на глаз. Должно быть, властитель Империи хочет сказать ему что-то очень важное и сверхсекретное.

Однако волновало Стэна вовсе не это. Он почему-то нервничал из-за присутствия такого количества офицеров безопасности, которые предпринимали повышенные меры предосторожности, – довольно странная реакция для человека, возглавлявшего когда-то личную охрану Императора. В те времена Стэн старался предусмотреть все возможности, его беспокоила любовь Императора появляться в толпе или то, что он просто обожал выскользнуть тайком из дворца и отправиться на поиски приключений.

Впрочем, Стэн считал, что Императора нельзя винить за дополнительные меры предосторожности. Только теперь, став опытным общественным деятелем. Стэн прекрасно понимал, какие опасности таит в себе подобный образ мышления, особенно если он присущ человеку, наделенному властью. Чем надежнее заслон, тем труднее злоумышленнику совершить преступление, ясно любому. Но не менее очевидно, что и тем, у кого на уме нет ничего плохого, в такой ситуации тоже бывает совсем не просто пробиться к почти недоступному властелину.

Глядя на представителей новой службы безопасности, Стэн почему-то чувствовал, как у него по спине начинает пробегать холодок. Он не мог объяснить, почему, даже самому себе. По мере приближения к покоям Вечного Императора. Стэна все больше и больше охватывало какое-то странное, непонятное беспокойство. Они все казались ему... знакомыми.

Увидев высокого светловолосого человека у двери, ведущей прямо к Императору, Стэн наконец сообразил, в чем тут дело. Этот человек, как две капли воды, походил на Императора – и все те, кто встретился ему на пути с тех пор, как он вошел в личные покои Императора. Отличал этих людей от великого правителя Империи лишь рост – все они были выше его.

Стэн вынужден был признать, что это довольно разумная идея. Каждый по отдельности охранники настолько походили на Императора, что вполне могли ввести в заблуждение убийцу. А если они окружали Императора, то превращались в живой щит.

Офицер ВБ молодцевато щелкнул каблуками, увидев Стэна.

– Вас ждут, посланник Стэн. – Его вежливый голос резко контрастировал с суровым и непроницаемым выражением лица.

Офицер с подозрением оглядел Стэна. Оценивал. Сравнивал. А потом удовлетворение и уверенность в себе сменили подозрительность – Стэн ужасно разозлился. Этот ублюдок решил, что справится с Полномочным послом Стэном без особых проблем.

– Вы можете войти, – сказал офицер ВБ.

Стэн напрягся, мышцы приятно заныли – он решил поиграть в ту же игру, что и охранник. Глаза представителя службы ВБ превратились в щелки. Он понял. Однако Стэн только рассмеялся и сказал:

– Благодарю вас.

Дверь распахнулась.

По пути Стэн успел заметить удивленное выражение на лице охранника, который сообразил, что его оценили и посчитали недостойным соперником. Стэну ничего не стоило разобраться с этим кретином. Конечно, его рефлексы стали немного более замедленными. Он уже давно не тренировался. Но это абсолютно ничего не значило.

* * *

Стрегг вцепился в "Черный бархат", собрался было повоевать немного, но стал жертвой мягкого, обволакивающего напитка. Стэн почувствовал, как в желудке полыхнуло пламя.

Вечный Император весело ему улыбнулся, снова наполнил стаканы огненным пойлом, которому бхоры дали имя своего древнего врага.

– Как говорит наш приятель ирландец Махони, мы пьем это, чтобы Господь Бог поверил в серьезность наших намерений. – Император залпом осушил свой стакан.

Стэн последовал его примеру. Если боссу хочется, чтобы их встреча превратилась в попойку, – ну, что ж, ничего не остается делать, как принять участие... и получить удовольствие. Кроме того. Вечный Император совершенно прав. Как и обычно. Стэну действительно просто необходимо пропустить парочку стаканчиков чего-нибудь серьезного.

– Так, а теперь по поводу обеда, который я тебе обещал, – проговорил Император. – Твое дело следить за тем, чтобы наши стаканы были постоянно полными – пока я не отменю этого приказа.

– Совсем не простое задание, сэр, – сказал Стэн, – но я постараюсь не ударить в грязь лицом.

Он рассмеялся, наполнил стаканы, отнес их к стойке и уселся на одну из высоких табуреток.

Потом с удовольствием принюхался к необычным ароматам, мучительно пытаясь в них разобраться. Запах отдаленно напоминал что-то знакомое, но одновременно был совершенно чужим. Загадка, да и только. Вечный Император вполне мог бы давать уроки кулинарного мастерства. Это признавали даже Марр и Сенн, знаменитые по всей Империи своими великолепными банкетами.

Император просто обожал возрождать старинные земные рецепты. Впрочем, с точки зрения самого властителя, они, вероятно, не были такими уж старинными. Ведь он правил Империей вот уже три тысячи лет.

Стэн снова принюхался.

– Что-то азиатское? – попытался угадать он.

Сам Стэн очень любил готовить. Это увлечение возникло у него – вне всякого сомнения, под влиянием Императора, – когда он вынужден был проводить бесконечные дни на военных базах, где еда была еще тошнотворнее, чем компания.

– Ты так решил только потому, что в аромат входит несколько составных частей, – ответил Император. – Хотя надо признать, что кое-какое влияние азиатской кухни тут, конечно же, имеется. И тем не менее, ты ошибся. Самыми лучшими поварами были китайцы. Однако между ними постоянно шел спор за лидерство. А я обращаюсь то к тем, то к другим.

Он приложил ладонь к краю стойки, и оттуда выскользнула холодильная камера, уставленная самыми разнообразными баночками и горшочками. Император выставил их на стойку.

– Сегодня мы отправимся в Индию, – объявил Вечный Император. – В некотором смысле соответствует работе, которую я для тебя приготовил.

Он улыбнулся. Стэну и раньше приходилось видеть Императора в хорошем расположении духа, но никогда он не казался ему таким веселым. Ой-ой-ой. Еще одно почти невыполнимое задание. Впрочем, Стэна это не особенно беспокоило. Он обожал потенциальные трудности.

– Не хочу показаться невежливым, сэр, – проговорил Стэн, потягивая стрегг, – но я рассчитывал на небольшой отпуск.

На лице властителя промелькнуло раздражение. Отлично!

– И не надейся! – взорвался Император. Стэн заметил, что раздражение моментально сменилось яростью. – Я устал от отказов. Изо всех сил стараешься сохранить разваливающуюся Империю, а тут... – властитель замолчал.

Стэн видел, что он пытается успокоиться. И у него это не очень получается. Потом Император покачал головой и печально посмотрел на Стэна.

– Извини. Работа у меня нервная, ну и все такое. Иногда я забываю, кто мои друзья. Мои настоящие друзья. – Он поднял свой стакан и сделал несколько глотков стрегга.

– Я сам виноват, сэр, – заговорил Стэн. Интуиция подсказывала ему, что необходимо взять вину на себя. – Чудесный запах... расслабился.

Императору это понравилось. Он быстро и одобрительно кивнул и вернулся к прерванному занятию и предмету, о котором рассуждал.

– В данный момент меня ужасно беспокоит место, похожее чем-то на то, где придумали это блюдо. На территории Индии было столько разных людей со своими собственными взглядами на жизнь – как нигде на Земле. Общество разделилось на группы, которые ненавидели друг друга с незапамятных времен, иными словами, так долго, что уже давно забыли, с чего все началось... Нет, тут я не прав. Они прекрасно все помнили. Индусы и сикхи могли бы с невероятными подробностями, вплоть до оттенков неба в тот день, описать страшные, чудовищные преступления, совершенные прапрапрадедами их врагов.

Император склонился над миской, наполненной какой-то зеленоватой массой.

– Это дхал, блюдо из бобов, а в данном случае из гороха. Совершенно нейтральное по вкусу, чтобы сбалансировать все остальное. Очищает рот после каждого куска мяса. Я сделал его вчера. Нужно только разогреть.

– Ну, а как насчет той проблемы? – закинул удочку Стэн.

– Да... – Император глотнул стрегга. – Я мог бы выбрать для примера другую страну. Но там ели в основном картошку – и свинину, когда могли достать. Зато делали совершенно потрясающую колбасу. Обсыпали ее мукой и жарили. Только мне сегодня не хочется колбасы.

Стэн принюхался к ароматам ингредиентов, которые собирал воедино Император.

– Индия подойдет, сэр, – сказал он.

– Я собираюсь послать тебя в созвездие Алтай, – сообщил Император.

Стэн нахмурился. Он почти ничего не знал про это скопление звезд.

– Там живут джохианцы, не так ли? Я считал, что они наши самые надежные союзники.

– Ты не ошибся, – кивнул Император. – И я хочу, чтобы они и впредь оставались нашими союзниками. Проблема в том, что Хакан – так называет себя тот тип, который там всем заправляет, – завяз в дерьме по самую макушку.

Император взял в руки большой кусок мяса.

– Козлятина, – пояснил Император. – Я приказал построить специальный выгон, а на ноле велел посадить все то, что ели их предки в Индии – мяту, дикий лук ну и все такое. – Он положил мясо в огнеупорную кастрюлю.

– Хакан стареет и постепенно впадает в маразм, – продолжал Император в своей любимой манере, перескакивая с предмета на предмет.

Впрочем, Стэн уже давно понял, что темы, о которых говорит Император, всегда каким-то образом связаны между собой.

– По крайней мере, он сам виноват в том, что там происходит... И тем не менее, я не могу его потерять.

Стэн кивнул, соглашаясь. Кем бы ни был старый Хакан, созвездие Алтай – важный союзник. Кроме того, это скопление звезд находится слишком близко к Прайм-Уорлду.

– Ему что-нибудь угрожает, сэр?

– Со всех сторон, – ответил Император. И начал посыпать мясо специями. – Немного имбиря, – прокомментировал он, возвращаясь к описанию рецепта. – Кардамон, чили, гвоздика, тмин... несколько долек чеснока, соль и перец.

Он добавил немного йогурта и лимонного сока, все перемешал, а затем отставил кастрюльку в сторону и принялся жарить лук в арахисовом масле.

– На Алтае живут три расы, разделенные на четыре народа. Все они порядочные сволочи. Во-первых, джохианцы. Люди. Они составляют большинство. Хакан – джохианец.

– Понятно, – сказал Стэн.

– Их главная планета – Джохи, там живет Хакан. Она находится в самом центре созвездия. Итак... теперь перейдем к другим участникам этой пьесы...

Император выложил наполовину прожаренный лук на мясо и все перемешал. Затем достал рис. Вода кипела уже почти пять минут. Он высушил рис, перемешал его с луком и положил поверх мяса.

– Немного масла сверху, и... все готово! Я называю это блюдо "бомбейское бирани", хотя на самом деле это довольно заурядное жаркое.

Властитель прикрыл кастрюлю плотной крышкой, поставил ее в печь и стал ждать, когда мясо будет готово.

– А вот теперь я собираюсь немного схитрить. Это блюдо надо готовить при температуре триста восемьдесят градусов в течение часа. А потом нужно уменьшить температуру до трехсот двадцати пяти градусов и держать его в печи еще час.

Стэн запомнил эти цифры вместе с остальными деталями рецепта.

– Но Марр и Сенн, благослови Господь их души, привезли мне новую печь. Еда в ней готовится в два раза быстрее. А результат тот же.

– Так как насчет других подонков, сэр?

– Ах да. Так вот, у нас есть джохианцы. Я уже говорил, что они люди. Кроме того, что джохианцев большинство, они владеют преимущественным правом на торговлю. Я подарил им его лет пятьсот назад. Тогда это был дикий пограничный район... Что наводит меня на мысль о торках. Они тоже люди. Их раса возникла в городах во времена экономического бума.

Стэн не до конца понял, что Император имел в виду, но общий смысл был ему ясен.

– Торки начали проникать в это звездное скопление раньше, когда там были открыты залежи Империума-Х, – продолжал Император. – Шахтеры. Пираты. Владельцы магазинов. Мальчики и девочки для развлечений. Вот такие типы. Только когда залежи Империума-Х исчерпались, они осели на Алтае, а не стали искать новые золотые миражи.

Империум-Х был единственным элементом, который мог удерживать частицы антиматерии два. АМ-2 – топливо, на котором и была возведена Империя. Все, что касалось АМ-2, жестко контролировал лично Вечный Император. В такой степени, что когда Тайному Совету удалось убить Императора, поступление АМ-2 мгновенно прекратилось. Шесть лет Тайный Совет безуспешно пытался разыскать источник АМ-2. Постепенно Империя начала разваливаться – Стэн в данный момент и пытался поправить дело. Правда, иногда ему начинало казаться, что результатов своих трудов он так и не увидит до конца жизни.

– Конечно, торки начали протестовать, когда появились джохианцы. Однако джохианцы провели несколько успешных рейдов, а потом показали мой указ о преимущественном праве торговли. На этом дело и кончилось. Прошло время, и раса джохианцев начала понемногу члениться и рассеялась в отдельные миры-государства. Отец нынешнего Хакана несколько сотен лет назад снова собрал всех под своим началом.

– А что представляют из себя два оставшихся вида? – спросил Стэн. – Именно они, как я понимаю, населяли скопление прежде?

– Верно. Суздали и богази. Про них я мало что знаю. Думаю, они ничем не отличаются от других народов – у них те же слабые места. Вероятно, когда появились торки, эти существа еще только открывали для себя космос и знакомились друг с другом. Они располагали жалкими космическими корабликами. Однако это им не мешало успешно уничтожать друг друга в те времена, когда в скоплении появились торки. Торкам даже не пришлось особенно сражаться – существа с других планет смотрят на наши космолеты с благоговением.

Стэн мог легко представить себе потрясение, которое пережили суздали и богази. Им удалось выбраться из каменного века в космос. Они смотрели на манящие звезды и чувствовали гордость за свои достижения. Переломный момент в истории! Еще ни одно разумное существо не добивалось подобных успехов.

А потом – бах! Появляются инопланетяне – в нашем случае люди – со всякими там штучками и с оружием, конечно, которое может с легкостью вернуть их обратно в каменный век. Ну и, естественно, чудо из чудес: инопланетяне умеют путешествовать от звезды к звезде, более того, от одной звездной системы к другой. Они способны даже облетать целые галактики – без малейших проблем. Потому что у них есть АМ-2. Величайшее достижение в истории.

"Интересно, – подумал Стэн, – как это было в те времена, многие века тому назад, когда Император – счастливый обладатель АМ-2 – появился на сцене? Ужасное потрясение для существовавшей в те времена цивилизации, событие, поставившее всех на колени".

Казалось, Вечный Император вспоминает какой-то давно забытый ингредиент экзотического блюда.

– Силантро, – наконец проговорил он, – вспомнил.

Властитель смял несколько листьев и покрошил их в блюдо с йогуртом и нарезанными ломтиками огурцами.

"Да, – подумал Стэн. – АМ-2, а еще секрет вечной жизни... Это должно было произвести впечатление".

Обед получился необыкновенным. Незабываемым. Как обычно.

Стол был заставлен едой. Три сорта чатни – индийской фруктово-овощной приправы к мясу – зеленое манго, бенгальский и свежий лайм. Настоящий свежий лайм. Крошечные блюдечки с очень острыми соусами и малюсенькими красными перчиками. А еще свежеиспеченный плоский хлеб – Император называл его шапати. И бомбейское бирани. От кастрюли поднимались изысканные ароматы.

– Начинай, – приказал Император.

И Стэн начал.

Долгие минуты они молча ели, наслаждаясь каждым проглоченным куском, запивая мясо тайским пивом, – так, во всяком случае, утверждал Император.

Когда голодная смерть им больше не угрожала, Император подлел на вилку кусок козлятины и принялся внимательно изучать его.

– Насчет моего старого приятеля, Хакана, – произнес властитель, засунул в рот мясо и принялся жевать. – Первостатейный тиран. Я даже не стану этого отрицать. Проблема настоящего тирана заключается в том, что он не может отступить. У него нет возможности немного поднять крышку, чтобы выпустить пар. Если ты так поступишь, твои враги посчитают это признаком слабости. И у тебя сразу начнутся серьезные неприятности. Кроме того, нельзя допускать небрежности. Или дряхлеть. Насколько мне известно, он вообще мог уже давно выжить из ума. А уж то, что его неизменно сопровождает система жизнеподдержания, я знаю точно. Постоянные переливания крови, замена износившихся органов новыми, гормональные имплантации – такие вещи давно стали для Хакана обычными. Если повезет, он сумеет прожить достаточно долго, и тогда я приму какие-нибудь меры. А пока я очень занят.

Стэн кивнул. Он только сейчас начал понимать, как сильно загружен Император. Стэн не имел доступа к общей картине того, что происходило в Империи. Однако, судя по его заданиям – дипломатическим миссиям местного значения – и общению с узким кругом друзей, он имел вполне определенные представления о событиях.

Когда Император вернулся, Империя лежала в руинах. Огромные регионы длительное время не получали АМ-2. Промышленность, лишенная топлива, встала. Начались волнения и бунты. Каждый пытался захватить место под солнцем.

С тех пор Вечный Император прилагал отчаянные усилия, чтобы залатать дыры там, где это представлялось возможным. Некоторые созвездия пришлю, совсем оставить без помощи, существенно уменьшить сферу своего влияния и ввести жесткий экономический и военный контроль. Среди союзников Императора появилось много новых лиц. Существа, с которыми он не имел никаких дел раньше. Сомнительные личности, ненадежные. Страшные существа, которые третировали голодающее население своих планет и миров и постоянно вступали в сговор то с одними, то с другими мятежниками.

– Я дал Хакану гораздо больше АМ-2, чем он заслуживает, – сказал Император. – Но старый козел попусту растрачивает запасы! Строит огромные монументы вместо того, чтобы накормить людей. Они устали от него. Я предупреждал Хакана. Примерно год назад был отозван наш посол на Алтае. Обычное дело. Однако я до сих пор не назначил ему замену – а это уже не совсем обычная ситуация.

"Довольно жесткая мера против Хакана", – подумал Стэн.

– Странно, что это не отрезвило его, – заметил он.

– Я тоже был удивлен. Как я уже говорил, Хакан стар. Закоснел в своих привычках. Однако если ему придет конец, многие мои нынешние союзники начнут сильно беспокоиться, требовать увеличения поставок АМ-2. А этого экономика Империи не выдержит.

Стэн понял. Вся денежная система Империи была привязана к единственному источнику энергии. Если увеличить производство АМ-2, сразу обесценятся деньги, начнется неудержимая инфляция. Произведи меньше – придется уменьшить денежную массу. Сразу возникают тяжелейшие проблемы: меньше топлива – меньше товаров на рынке. Все цены резко поднимаются, что приводит к еще большему свертыванию производства. Черный рынок. В результате население становится почти неуправляемым.

Император шел по натянутому канату.

– Кто самый вероятный преемник Хакана? – спросил Стэн.

Властитель вздохнул.

– Его нет. У Хакана нет живых наследников. Этот болван привык вникать во все, даже самые мелкие вопросы, начиная от количества воды в дворцовом бассейне и до цен, которые должны получать с пассажиров водители гравитакси. Он подавил всякую инициативу.

Император сделал хороший глоток пива.

– Тем не менее, в данный момент он находится в отчаянном положении. Умоляет меня показать ему хоть как-нибудь, что я его поддерживаю. Чтобы, мол, подданные знали – я на его стороне. Ну, не считая АМ-2, естественно.

– Вы хотите, чтобы этой поддержкой был я? – поинтересовался Стэн.

– Точно. Устроим для него грандиозное представление. Мой личный представитель. Награды. Почести. Победы. На поле боя и дипломатическом поприще... ну, и прочая чепуха. Представители средств массовой информации поднимут настоящую шумиху. Впрочем, ты в этом не особенно нуждаешься.

Он посмотрел на Стэна, только теперь Вечный Император не улыбался, у него был весьма задумчивый вид. "Пожалуй, не хотел бы я знать, о чем он сейчас думает...".

Император встряхнул головой и ухмыльнулся.

– Можешь взять с собой всех, кого пожелаешь, – своих приятелей бхоров, военных, экспертов, которых ты повсюду таскаешь за собой... В общем, это твое дело и твое решение. Главное, операция должна быть обставлена так, чтобы ослепить своим великолепием джохианцев. Поэтому я решил отдать тебе свой личный корабль – "Победу".

От этогоизвестия на лице Стэна расцвела улыбка.

– Я знал, что ты будешь доволен, – рассмеялся Император.

"Победа" – корабль-мечта. Военный-пассажирский-тактический корабль нового класса, построенный по специальному заказу Императора. Великолепный,императорскийкорабль. На «Победе» все было суперсовременным и суперроскошным – от кают членов экипажа до личных апартаментов самого Императора.

– Вот это называется постановка задачи! – воскликнул Стэн, поднимая бокал в честь своего босса. – У меня, однако, есть один вопрос: если вы хотите, чтобы на людях я демонстрировал всяческую любовь и привязанность к Хакану, как я должен вести себя с ним наедине?

– Холодная вежливость, – ответил Император. – Сдержанность. Веди себя так, чтобы он боялся, – ты это умеешь. Я хочу, чтобы в тебе он видел меня. Скажи ему, что я обещал прислать нового посла. Кроме того... мне необходимо знать, кто станет его наследником, когда он отбросит копыта. Тогда я смогу начать частные переговоры стемтипом. Посмотри, не сможем ли мы сделать жизнь в созвездии Алтай немного более приятной и стабильной, когда эта старая развалина отдаст концы.

Стэн кивнул – он понял задание. Император желает узнать его мнение по поводу того, кто должен стать наследником.

– И еще, – продолжал властитель. – Скажи ему, что я внес его в свой личный список приглашенных. Короткий список. Я хочу с ним встретиться через год или около того.

– Ему это понравится, – кивнул Стэн. – Отличный пропагандистский козырь для подданных.

– Да уж, – сказал Вечный Император. – Только ему совсем не доставит удовольствие то, что я ему скажу. В личной беседе.

Он нацепил на вилку еще один кусок мяса, а потом быстро отправил его в рот.

Глава 4.

– Похоже, ты меня спас, – проворчал Алекс. – Да, мой мальчик, пора с этим кончать.

Он встал, подошел к стойке, заплатил бармену и вернулся обратно с подносом. Четыре больших кружки пива и четыре изящных бокала с прозрачной жидкостью. Стэн указал на бокалы.

– Квилл. Не стрегг. Мы далеко от миров бхоров и не в императорском дворце, так что приходится довольствоваться всего лишь этим.

Стэн еще не совсем пришел в себя после марафонского обеда, на котором Император несколько дней назад вразумлял его. Поэтому он послушно проглотил содержимое бокала, вежливо выкатил глаза, а потом быстро запил пивом.

– Вот увидишь, я буду вести себя очень пристойно и составлю тебе хорошую компанию, – заявил Алекс, повторив действия Стэна. – Не хочу, чтобы кто-нибудь считал, что я превратился в несчастного алкоголика. С этим надо кончать – я, во всяком случае, уже так и сделал.

Они сидели вдвоем в неприметных серых комбинезонах в дальнем углу бара огромного космопорта Соуарда. В баре было шумно – деловитые матросы деловито напивались, готовясь к будущим полетам или для того, чтобы осознать, что они, наконец, вернулись в порт, а проститутки и воры помогали им побыстрее расстаться с деньгами.

– Я и в самом деле тебя спас!

– Ну! – воскликнул Алекс. – Она красива, умна, без ума от меня и у нее даже есть собственные деньги.

– Так, может быть, тебе действительно следовало жениться?

– А я чуть и не женился, черт возьми! Уже нанял зал, нашел пилота, который мог сохранить серьезность до конца церемонии. А потом познакомил ее с моей матерью.

– И что она думает по этому поводу?

– Мама сказала, что, если мне так хочется жениться, она не возражает, хотя, по ее мнению, я еще слишком молод, чтобы жить с женщинами. Тогда я привел последний довод: мол, мне пора осесть и подумать о следующем лорде Килгуре. – Алекса немного передернуло. – Не знаю, приятель, в какой-то момент... А потом я представил себя старым, в маразме, без зубов, со стаканом бренди, разбавленным молоком, и подумал о том, как стану вспоминать свои прежние славные деньки и сетовать на молодежь, которой наплевать на былые подвиги стариков, когда мужчины были настоящими мужчинами, а не тупыми овцами... Тьфу, отвратительно? Настоящая мерзость. Ну вот, как раз в тот момент и пришло твое сообщение. Я написал подробную записку и на рассвете смылся через заднюю дверь.

– Мистер Килгур, – сказал Стэн. – Трусливый поступок! Ты должен был остаться и все объяснить.

– Подумай сам, приятель. Красотка произвела впечатление на мою мать. Я, конечно, сумасшедший, но не полный идиот.

Стэн взглянул на часы.

– Мы должны быть на "Победе" через десять минут. Выпьем на дорожку и пойдем.

Килгур мгновенно схватился за выпивку, к нему вернулись боевые рефлексы. Пиво и квилл исчезли. Алекс вежливо рыгнул, поднялся на ноги и направился к выходу, пробираясь между столами: Стэн следовал в кильватере.

Путь Алексу преградило здоровенное четвероногое существо, чья серая шкура вполне могла заменить броню. Существо осушило огромный баллон с какой-то дрянью и отшвырнуло его в угол. Все три – его, ее? – глаза смотрели в разные стороны, но потом, постепенно, остановились на Килгуре. Обе длинных руки рефлекторно сжимались и разжимались.

– Люди! Не люблю люди!

– Я тоже, – вежливо отозвался Алекс.

– Ты человек.

– Нет.

– А кто?

– Пингвин. С Земли. Я маленькая худенькая птичка, которая питается селедкой.

Стэн стал перебирать в уме все прочитанное об инопланетянах в разных справочниках и попытался вспомнить тех, кого встречал сам. Ни один из них не имел четырех ног, трех глаз, двух рук и крошечного мозга – последнее, правда, не было известно доподлинно; возможно, существо просто успело сильно набраться... Да еще рост в два с половиной метра и масса под тонну. И колоссальный избыток злобы.

Стэн немного пожалел странное существо. Совсем чуть-чуть.

– Пингвин не ты.

– А откуда тебе это известно, дружище? По-моему, ты не похож на извращенцев, любителей пингвинов.

– Человек ты.

– Послушай, сынок. Ты устал. Может, тебе стоит... нюхнуть, глотнуть или пососать что-нибудь. Давай присядем, и я куплю тебе новый баллон.

– Не люблю люди! Делаю больно люди! Сначала делаю больно тебе, потом он.

– Ну, ладно, – со вздохом произнес Килгур. – Стэн, ты свидетель – скажешь моей матери, что я вел себя скромно и не ввязывался в драку, как какой-нибудь щенок.

– Обязательно скажу.

– Я всегда знал, что могу на тебя положиться.

Тем временем инопланетное существо протянуло обе руки к шее Килгура – если вообще можно было говорить о шее этого массивного коренастого человека.

Алекс схватил руки существа, где у гуманоида должны были быть запястья. И резко дернул вниз. Существо взвыло от боли и с грацией земного верблюда упало на то, что отдаленно напоминало колени. Килгур, продолжая держать "запястья" существа, сделал шаг вперед – и четырехногому пришлось опрокинуться назад.

– Вот видишь, – заметил Алекс, – как легко дается пацифизм: нужно только слегка поразмыслить, верно?

– Ты закончил свои игры, мистер Килгур?

– Да, адмирал. Вот только нужно угостить моего друга. Я же обещал.

Килгур, честный и благородный человек из Эдинбурга, мира с тройной силой тяготения, давнишний помощник и соратник Стэна, был одним из самых искусных бойцов во всей Империи. И он действительно сдержал свое слово – купил поверженному монстру баллон с какой-то отравой перед тем, как они со Стэном отправились инспектировать императорский крейсер "Победа".

– Тут все дело в рычаге, – только и сказал он Стэну. – Вроде как разорвать телефонный справочник голыми руками.

– А что такое телефонный справочник?

* * *

– Да, это корабль! – уважительно протянул Алекс через три часа.

– Верно, – согласился Стэн.

Он снял шлем с сенсорами и закончил проверку оснащенных тройной защитой систем управления "Победой".

Алекс внимательно осмотрел комнату и лишь после этого снова заговорил. Рядом никого не было, коммуникационную систему включать не стали.

– Может быть, я старею, – осторожно продолжал Килгур, – но все здесь устроено совсем не так, как в прежние времена.

– Ты хочешь сказать – до убийства Императора?

– Ага. Здесь слишком много роскоши, которая совсем не интересовала нашего старого босса. Или я начинаю идеализировать прошлое?

– Я подумал о том же, – признался Стэн.

Он коснулся клавиш, и компьютер послушно выдал трехметровую голограмму "Победы" в воздухе над столом, за которым они сидели. Стэн нажал еще на несколько клавиш, и компьютер начал раскладывать голограмму на составляющие, показывая им боевой крейсер во всех подробностях.

Стэн испытывал беспокойство на нескольких уровнях. Во-первых, чисто прагматические соображения по поводу качеств "Победы", как боевого корабля. У Стэна был некоторый опыт обращения с приборами, летательными аппаратами и космическими кораблями, которые якобы имели два или несколько назначений. Почти всегда это значило, что инструмент может многое делать плохо и ничего, как следует.

Боевые крейсеры, например, строились на основе старинной конструкции и могли уничтожить практически любого противника, за исключением линкора, – и достаточную скорость, чтобы сбежать от более мощных судов. Однако довольно часто оказывалось, что крейсеры недостаточно быстроходны, чтобы настигать мелкие корабли, а сами едва успевают спастись от супергигантов. Кроме того, если крейсеру приходилось вступать в бой, его вооружение, вполне способное уничтожить эсминец или миноносец, оказывалось слишком легким, чтобы нанести урон линейному кораблю, а защитные системы, активные или пассивные, были слишком слабыми.

Стэн просмотрел все боевые характеристики "Победы", сравнил их с результатами полевых испытаний. Если только... если только поставщики Императора не брали взяток – такая возможность существовала, но была уж очень маловероятной – создавалось впечатление, что "Победа" действительно способна оказаться эффективным боевым кораблем.

Проблема заключалась в том, что Император считал существенным тактические возможности корабля, на котором полетит Стэн. Третью часть кормовых отсеков "Победы" занимали ангары для целой флотилии истребителей – три эскадрильи, по четыре истребителя в каждой. Истребители класса "Балкели-2" были усовершенствованы во время таанской войны. Каждый представлял из себя почти стометровую иглу, предназначенную для уничтожения врага. Их строили из соображений максимальной скорости и маневренности – нанести удар и скрыться, вот и вся тактика. Все остальное – удобства пилотов, защитные системы, броня – практически не имело значения. Здравомыслящие пилоты ненавидели истребители – эти суденышки требовали постоянной концентрации, а наказание за малейшую ошибку было одно – смерть. Стэн истребители любил.

Так что, с одной стороны, дополнительные возможности "Победы" радовали Стэна. А с другой, это значило, что корма крейсера представляла из себя бомбу замедленного действия: истребители, начиненные взрывчатыми веществами, топливо, остальное вооружение... Любое прямое попадание в один из ангаров могло означать полное уничтожение всего корабля. К тому же "Победа" была почти слепой и беззащитной со стороны кормы.

– Это может создать нам определенные проблемы, – заметил Килгур. – Мы не должны разворачиваться, чтобы спастись бегством, и будем вынуждены давать задний ход, придерживая юбки, как положено леди.

Слова Алекса заставили Стэна вспомнить о викторианской роскоши: он никогда не видел боевых кораблей, изобилующих такими удобствами. Стэн и раньше знал, что даже самый последний матрос имел здесь хоть и крошечную, но собственную каюту. Стенные панели, казалось, были деревянными или облицованы камнем. Огромные кухни могли без всякого напряжения обеспечить всем необходимым настоящий имперский банкет.

В определенной степени Стэну это нравилось. Стройные, чистые линии боевого корабля – все эти глупости хороши для кино, но Стэн знал из собственного опыта, что после трех или четырех недель боевого дежурства необходимость с колоссальным трудом втискиваться в узкую кабинку душа, чтобы помыться, никому не доставляет ни малейшего удовольствия, особенно, если в кабинке имеется несколько острых углов, о которые ты обязательно разбиваешь локти или колени.

Кроме всего прочего, здесь имелись императорские апартаменты, в которых, похоже, мог бы разместиться весь императорский двор, а ведь были еще номера для гостей, комнаты для охраны, не говоря уже о помещениях для оружия и спортивных залах. Последнему Стэн был особенно рад – он не забыл о намечающемся животике и втором подбородке, который он разглядел в зеркале на приеме у Императора.

Императорские апартаменты – если можно их так назвать – занимали верхнюю четверть "Победы" между палубами, на которых располагались истребители, и жилыми отсеками, где находились каюты команды крейсера. Сечение во фронтальной плоскости показывало покои Императора в виде буквы Т. Как и все флагманские корабли, "Победу" сконструировали и построили так, что императорские – или адмиральские – покои были отделены от остальных отсеков крейсера. На протяжении многих тысяч лет каждому адмиралу было известно, что он во всех отношениях превосходит капитана флагманского корабля, поэтому адмиралы часто забывали о своих основных обязанностях и занимались управлением данного корабля, а не флотом, из чего никогда ничего хорошего не получалось.

Да, Стэн не мог не согласиться с Алексом, что императорские апартаменты уж слишком роскошны. Дверные ручки из чистого золота. Бассейны выложены настоящим мрамором. Стены спален обиты дорогими тканями. Что же до самих кроватей, в особенности тех – множественное число здесь совершенно верно, – что стояли в личных покоях Императора, то Стэна вдруг страшно заинтересовало, как они должны описываться в инвентаризационных документах:

"Кровать, Марк-24. Может быть использована несколькими персонами одновременно. Имеет технические приспособления, позволяющие реализовать любые фантазии. Оборудована гидравлическим устройством, обеспечивающим движение в любой плоскости; произвольная часть кровати может подниматься на желаемую высоту. Дополнительные внутренние и наружные возможности, включающие, но не ограничивающиеся ими, внутреннее освещение, внешнее освещение, голографическое проектирование, голографическую запись. Имеется встроенный холодильник. Система связи. Ничем не ограниченные возможности для стробоскопического и голографического создания любых образов".

Обладатель подобной кровати, подвел итог Стэн, может считать себя крупным специалистом по оргиям.

Император?

Стэну было совершенно наплевать – однако, когда он возглавлял отряд императорских телохранителей гурков, ему не приходилось замечать, что Вечный Император чрезмерно интересуется сексом. Впрочем, тогда Стэн особенно об этом не задумывался, подсознательно решив, что за несколько тысяч лет Император успел попробовать все.

А теперь?

Проклятье, он даже не был уверен в собственной правоте – ведь Стэн не исследовал каждый дюйм замка Арундель, чтобы убедиться в том, что некие помещения, помеченные, как склад, на самом деле являются грандиозным императорским борделем.

"Интересно, – подумал Стэн, – как я сам буду спать в этой кровати? Да хватит прикидываться, несчастный ты кретин, – сердито одернул он себя. – Были времена, когда ты валялся в одной постели с несколькими приятелями и подружками сразу... Интересно, кто увидит тебя в этой роскошной кровати? Последнее время события складываются таким образом, что ты вполне мог бы быть евнухом".

Стэн заставил себя вернуться к насущным проблемам.

– Мистер Килгур, – сказал он, – мне совершенно неизвестно, что нас ждет в дыре под названием созвездие Алтай. У меня складывается впечатление, что босс осыпает нас милостями совсем не из любви к моим красивым глазам.

– Не стану спорить, – согласился Алекс.

– А это означает, что мне понадобится сосредоточить все мои силы. Как ты думаешь, лорд Килгур, правильно ли будут использованы твои таланты и опыт, если мы назначим тебя капитаном этого борделя, сделанного из чистого золота?

– Меня? – поразился Килгур. – Так это ж адмиральская должность. Две звезды, насколько я знаю. А мне до этого еще далеко.

– Ну, какие проблемы, – беззаботно бросил Стэн.

Алекс задумался, а затем медленно покачал головой.

– Не думаю, приятель. Хотя ты меня приятно удивил. До сих пор среди Килгуров не было адмиралов. Если не считать пиратов, конечно. Мамуля была бы счастлива. Но... нет. Вряд ли мне доставит удовольствие таскать по небу эту посудину. Гораздо больше меня интересуют те придурки, которых мы летим перевоспитывать... Кажется, это я умею делать неплохо.

Стэн был очень доволен. Он ценил дружбу Килгура и твердо знал, что всегда может на него положиться, а еще ему было известно, что человек, которого Вечный Император называл "личным головорезом Стэна", был талантливым дипломатом, великолепно анализировал ситуацию и умел быстро находить единственно верные решения.

Тут ему пришла в голову идея. Стэн ухмыльнулся, потому что идея была немного забавной. Однако ее нужно обдумать.

Он выключил компьютер и встал.

– Пошли, лорд Килгур. Идем в бар: посмотрим, сможет ли это чудище удовлетворить наши потребности.

Алекс тоже встал, потом нахмурился и посмотрел на стенные часы.

– Отличная идея, босс, вот только к нам сейчас придут гости.

– Гости? Килгур, что ты опять затеял?

– Ничего, приятель. Разве ты не знаешь, что я всегда пекусь о твоих интересах?

Стэн даже не стал тратить силы на ответ. Пожалуй, правильнее было бы просто врезать своему "дипломатическому советнику".

* * *

– Будь я трижды проклят! – пробормотал Стэн.

– И больше ты ничего не скажешь? Не скажешь: "ублюдок Килгур опять меня втравил?" Не скажешь: "долг призывает меня, миледи, и я должен с вами попрощаться?".

– Не скажу.

Стэн прошел от двери своих апартаментов в замке Арундель к панели управления.

– Единственное, что я скажу, – проговорил он, – я совсем недавно вернулся из комнаты, которую хотел бы тебе показать когда-нибудь.

– Объяснишь?

– Нет.

– А я увижу ту комнату?

Стэн ничего не ответил. Только взял в руки графин и внимательно посмотрел на его содержимое.

– Стрегг?

– Угу... стрегг.

– Еще рановато, но если ты пьешь, тогда, пожалуй, и я могу позволить себе стаканчик.

Стэн нашел два стакана, до краев наполнил их стреггом и отнес один из них Синд. Та полулежала на одной из кушеток, стоящих в комнате.

Эту женщину Стэн встретил много лет назад при весьма своеобразных обстоятельствах. Синд была представительницей высшей военной элиты, которая когда-то защищала религиозных фанатиков в Волчьих мирах. Стэн способствовал свержению этого коррумпированного и воинствующего религиозного правительства, когда был секретным агентом спецотряда "Богомолов".

Когда все немного успокоилось. Стэн решил – а Император, хоть и очень неохотно, вынужден был с ним согласиться, – что победителями и новыми хозяевами созвездия Волка должны стать бхоры, местные жители созвездия – негуманоиды, отчаянные дикари и неисправимые алкоголики.

Синд выросла среди представителей угасающего культа воина и изучала военное искусство. Она так долго его изучала, что война стала ее любовью, нет, страстью. Она присоединилась к бхорам и стала женщиной-воином – Синд была снайпером и умела виртуозно управлять небольшими военными кораблями – особенно брать на абордаж корабли противника.

С детства ее кумиром был легендарный герой, разрушивший культуру ее предков – дженнисаров. Этого человека звали Стэн. А потом она его встретила. И обнаружила, что это вовсе не бородатый и древний старик, каким она себе его представляла, а все еще молодой, полный жизненных сил воин.

В своем обожании Синд сумела подобраться к Стэну так близко, что чуть было не очутилась в одной с ним постели. Однако Стэн находился в тяжелом эмоциональном состоянии после того, как во время выполнения задания погиб весь его отряд, и не имел ни малейшего намерения заводить любовный роман ни с кем, а уж тем более с семнадцатилетней девчонкой. Тем не менее, ему каким-то образом удалось повести себя так, что Синд не почувствовала себя оскорбленной, а он не выглядел полным идиотом.

Во время войны против Тайного Совета они встретились снова – как два солдата. И стали друзьями.

Потом, когда Император вернулся, а Тайный Совет был уничтожен, Синд отправилась вместе со Стэном на свою родную планету в созвездие Волка. Во время того путешествия их отношения изменились. И все же... между ними так ничего и не произошло.

А когда Стэн полетел выполнять новое задание в качестве имперского полномочного посла. Синд продолжала воевать, хотя теперь ее гораздо больше стали интересовать причины и результаты войн, чем сами военные действия.

Сейчас оба воина сделали по глотку стрегга, поморщились, но не отставили стаканов в сторону.

– Насколько я понимаю, – сказал Стэн, – ты прибыла сюда, чтобы влиться в мою разудалую компанию и отправиться вместе с нами с дипломатической миссией на Алтай?

– А, так, значит, вот куда мы направляемся... Алекс сказал, что информация засекречена.

– Точно. Мистер Килгур введет тебя в курс дела.

В комнате воцарилась тишина – мягкая и совсем не напряженная.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил Стэн.

– Спасибо. С тех пор, как мы с тобой встречались в последний раз, я решила, что мне, пожалуй, стоит больше внимания обращать на гражданскую одежду.

Стэн был восхищен – Синд прекрасно справилась с этой задачей. Сейчас ей было чуть больше двадцати – перед ним сидела очаровательная женщина в строгом костюме. Короткие волосы, косметики ровно столько, сколько нужно, чтобы подчеркнуть достоинства лица... Любой, взглянув на Синд, принял бы ее за представителя руководства какой-нибудь межзвездной корпорации.

Никто, естественно, не заметил бы – и мало кто, кроме Стэна, мог бы предположить, – что в подоле ее платья укрыт нож, в сумочке лежит мини-виллиган и что ее ожерелье вполне могло при необходимости послужить отличной гарротой.

Синд внимательно посмотрела на Стэна.

– Помнишь, как мы встретились в первый раз?

Стэн подавился стреггом, который потек у него из носа, – очень неприятное ощущение. Синд рассмеялась.

– Да, нет, не тогда. Раньше... на банкете. Я была среди обслуживающего персонала.

– А... – Стэн мысленно вернулся в то время. Синд, тогда еще совсем девочка, была одета... во что-то, напоминавшее форму. Но он чувствовал, что говорить этого не нужно.

– На мне было выходное платье, – сказала Синд. – Только сначала я выбрала не его.

Теперь пришла очередь Синд смущенно отвернуться, после чего она подробно описала Стэну легкомысленное, соблазнительное платье, за которое она заплатила целое состояние, надела, а потом, разозлившись, сорвала и забросила куда-то в угол.

– Я выглядела в нем, как самая настоящая девочка для развлечений. И вдруг я поняла, что единственная одежда, в которой я чувствую себя уверенно – солдатская форма. Ведь я же всю сознательную жизнь была солдатом. А это включает и одежду, которую носят солдатские шлюхи.

Ну, вот опять, подумал Стэн. По какой-то причине Синд могла говорить ему совершенно поразительные вещи, которые другие женщины порой не говорят мужчине и после многих ночей, проведенных вместе. Впрочем, он заметил за собой то же самое.

А еще он понял, что отчаянно хочет переменить тему разговора.

– Давай вернемся к официальным проблемам.

– Конечно, адмирал.

– Нет, не адмирал. На этот раз я буду действовать, как гражданское лицо.

– Отлично.

– Почему?

Синд снова улыбнулась.

"Ах да, – сообразил Стэн. – Никаких тебе приказов по цепочке подчиненных. Ну, и конечно, никаких запретов на любовную связь с низшим или, наоборот, высшим по чину офицером".

– Я нахожусь в очень неудобном положении, – проговорила Синд и устроилась на кушетке поудобнее, поставив, таким образом, в весьма неудобное положение Стэна. – Я ведь уже майор.

– Прими мои поздравления.

– Ну, не знаю. Я хочу представить тебе одного из моих солдат.

Стэн молча ждал. Синд поднялась, подошла к двери, открыла ее и крикнула:

– Эй, солдат? Ко мне!

Послышался шум, и в комнату ввалилось существо ростом примерно полтора метра, хотя при этом весило, вероятно, килограммов сто пятьдесят – на двадцать больше, чем при последней встрече со Стэном. Узловатые, волосатые лапы касались пола так же, как и похожая на огромную метлу борода. Потом существу почти удалось выпрямиться, и оно взвыло:

– Клянусь бородой моей матери, вот вы где, посол и майор! Стрегг пьете – а бедный, мучающийся жаждой солдат, который любит вас всей душой, брошенный, забытый в кромешной темноте, должен умирать от того, что никому не пришло в голову предложить ему капельку живительной влаги!

– Что, – воскликнул Стэн, – во имя ягодиц моего отца... нет, твоего отца, тьфу, проклятье... ягодиц отца Синд... Что, во имя замороженных ягодиц твоего отца, ты здесь делаешь, Ото?

– Я всего лишь солдат и следую военной тропой, как велят нам великие боги Сарла, Лараз и... и как там его... как же зовут того ублюдочного божка? Ах да – Колерик.

– Похоже, он сегодня уже принял хорошую порцию стрегга, – заметил Стэн.

– Уж точно, – согласилась с ним Синд.

– Ну давай, зови остальных, – сказал Стэн. – И Килгура. Пусть он свяжется с кухней и велит доставить сюда еще стрегга, эту мерзость, которую Император называет виски, и... все, что входит в состав коктейля "Черный бархат". Ну, а теперь, Ото, давай, выкладывай, сколько гнусных типов, которых называют бхорами, я получил?

– Всего сто пятьдесят.

– О Господи! – воскликнул Стэн. – А до отправления еще несколько недель... Майор Синд, вы расквартировали ваших солдат?

– Да. Нам отвели целое крыло в новом общежитии для офицеров, здесь, недалеко от императорского дворца. Мои солдаты размещены весьма надежно.

– Так что бхоры не будут иметь ни малейшей возможности выбраться за пределы огражденной территории и разграбить, разрушить и уничтожить добрую половину Прайма?

– Ну, если повезет.

– Прекрасно. А теперь, рядовой Ото, налей-ка нам и объясни, что произошло. Только быстро.

Стэн нуждался в объяснениях, потому что когда он последний раз встречался с Ото, тот был вождем, правителем – если такое вообще возможно, когда имеешь дело с бхорами – всех Волчьих миров. Теперь же он имел самый низший военный чин, словно был гонцом, чья борода только начала расти.

– Я не знал, – сказал Стэн после третьего стакана стрегга – Килгур и остальные бхоры не успели присоединиться к их компании, так что он еще был способен на трезвые размышления, – что у вас бывает второе детство.

– Не будь идиотом, – прорычал Ото, снова наполняя свой рог. – Во-первых, в созвездии Волка царит мир. И если они не хотят расстаться с жизнью, для них будет весьма полезно его поддерживать. Наверное, мир – это хорошо. Но это все равно что похлебка без мяса, мой друг. В те стародавние времена, когда нас чуть не истребили дженны, мне и в голову не могло прийти, каким скучным может быть мир. Так что я сбежал оттуда, чтобы немного развлечься.

Он вздохнул; точнее, Стэн принял порыв пропитанного алкогольными парами газа, который с шумом покинул тело Ото, за вздох.

– Я становлюсь таким цивилизованным!

– Что ты, черт подери, сказал? – поинтересовался Алекс, входя в комнату.

Печальный рассказ Ото был прерван воплями, рычанием, объятиями, слюнявыми поцелуями – всем тем, что входит в ритуал приветствия друзей, принятый у бхоров. Правда, человеку непривычному к нравам бхоров, он может показаться слишком бурным.

А потом появились напитки, и Стэну пришлось продемонстрировать своим гостям, что такое "Черный бархат". Ото заявил, что напиток в самый раз сгодится для грудных детей. Алекс предпочел пить не разбавленный портер, а Синд последовала примеру Стэна, решив попробовать новый напиток, и их глаза на мгновение встретились.

А потом Стэн попытался направить разговор на тот предмет, который его интересовал.

– Ото, ты говорил, что жизнь здесь делает тебя цивилизованной личностью.

– Клянусь отмороженной задницей моего отца, так оно и есть. Даже по людским стандартам. Если я цивилизованная личность... и великий вождь – что является чистой правдой, поскольку моя борода в целости и сохранности, – значит, сейчас я буду вынужден вернуться к моим старым привычкам дикаря. Насколько я понял, нам предстоит иметь дело с весьма примитивными существами. Недавно я узнал про человека, которого вы, люди, вероятно, считаете великим. Его звали Илчерч, или что-то вроде того. Так вот, после того, как он совершил свое первое деяние в качестве вождя, Илчерч решил поселиться среди примитивного земного племени, которое называлось американцы. – Ото буйно жестикулировал и поливал стреггом все вокруг. – Поскольку я вряд ли сумею найти остатки этого племени, я решил, что вполне могу связать свою судьбу со вторым по примитивности племенем... – Ото высоко поднял свой рог со стреггом. – За человеческую расу, – торжественно провозгласил он.

Глава 5.

– Я был бы вам весьма признателен, – официальным голосом проговорил Стэн, – если бы вы оказали мне честь и составили компанию на сегодняшний вечер.

– С огромным удовольствием, сэр. Сколько солдат я должна взять с собой для охраны?

– Я повторяю, миледи. Не будете ли вы столь любезны отобедать со мной сегодня вечером?

– Ой, минутку, я должна проверить... да. С удовольствием, Стэн. Куда мы пойдем? Как мне одеться?

– Оружие должно оставаться незаметным, но соответствовать цвету платья. Значит, в... семь тридцать?

– Хорошо, семь тридцать, – сказала Синд и отключила связь.

* * *

– Ой, какой красавчик! Чем мы будем заниматься сегодня вечером: грубо соблазнять даму или постараемся вскружить ей голову?

– И то и другое – понемногу.

– Ага... – Алекс смахнул несуществующую пылинку с шелкового пиджака Стэна. – Ну так что ты намерен делать? Должен я предупредить охрану или ты останешься где-нибудь на ночь?

– О Господи, – вздохнул Стэн, – я и не подозревал, как хорошо быть сиротой. Мамочка Килгур, я не имею ни малейшего представления о том, где проведу ночь или даже стану ли целовать даму. Слушай, а что ото ты так переживаешь?

– Просто хочу тебе напомнить, что завтра ты должен быть у Императора для получения последних наставлений.

– Ну так я там буду. Что-нибудь еще?

– Нет... да. Галстук криво завязал. – Килгур поправил галстук Стэна. – Знаешь, что говорит моя мамочка? Никогда не делай ничего такого, о чем ты потом не смог бы рассказать святому отцу в церкви.

– Она так говорит?

– Точно. Теперь тебе понятно, почему среди Килгуров не принято ходить в церковь?

Алекс вышел из комнаты, а Стэн проверил все в последний раз. "Вот черт, – подумал он, – а я действительно стал что-то слишком много времени проводить перед зеркалом". Спрятал мини-виллиган в замшевую кобуру у щиколотки, два раза сжал руку в кулак – нож скользнул в ладонь... Стэн был готов провести ночь в городе.

В дверь постучали.

– Открыто. – Интересно, какую новую гадость сейчас выкинет Килгур?

Однако в комнату никто не вошел, только вновь послышался стук. Стэн нахмурился и подошел к двери. На пороге стояли трое невысоких, сильных на вид молодых людей. В гражданском – но костюмы, казалось, были сшиты по одной и той же мерке.

Гурки. Солдаты встали по стойке "смирно" и отсалютовали Стэну. Он уже собрался ответить им подобающим образом, но вовремя спохватился.

– Простите меня, славные воины. Я больше не солдат.

– Вы всегда будете солдатом. Вы Стэн. Вы по-прежнему субадар.

– Еще раз благодарю вас, – проговорил Стэн. – Заходите, пожалуйста. У меня, правда, всего несколько минут.

Стэн завел своих посетителей в комнату. Все трое смущенно молчали.

– Приказать, чтобы принесли чай? – предложил Стэн. – Или виски, если вы не на службе в данный момент?

– Большое спасибо, мы ничего не хотим, – сказал один из гурков. Двое других посмотрели на него и кивнули. Словно предоставили ему право говорить за себя.

– Меня зовут Лалбахадур Тапа, – сказал он. – Это Читтаханг Лимбу. А вот это Махкхаджири Гурунг. Он считает, что принадлежит к высшей касте, но вы не обращайте внимания на его высокомерие. Он прекрасный солдат. Мы все в чине наика.

– Лалбахадур... Читтаханг... у вас славные имена.

– Это... имена наших отцов. Отец Махкхаджири возглавляет призывной пункт на Земле. В Покхаре.

Хавилдар-майор Лалбахадур Тапа погиб, спасая жизнь Императора много лет назад. А субадар-майор Читтаханг Лимбу заменил Стэна по его собственной просьбе на посту командира гурков. Читтаханг был первым гурком, возглавившим подразделение, и тем самым положил начало новой традиции.

Гурки, в дополнение к другим своим достоинствам, никогда не забывали, кто их друзья или враги.

– Чем могу быть вам полезен? – спросил Стэн.

– В административном офисе вывешено объявление о том, что вам нужны добровольцы для выполнения специального задания и что вы принимаете всех желающих из имперских вооруженных сил.

– Вы?

– Нас немногим больше двадцати.

– Но... – Стэн опустился на стул. У него было такое ощущение, словно он получил хороший удар в челюсть. Впрочем, он довольно быстро пришел в себя. – Но ведь гурки служат только Императору.

– Так было.

– Было?

– Только горы и коровы никогда не меняются. Мы обсудили эту проблему с нашим капитаном. Он согласился – помогая вам, мы сослужим прекрасную службу Императору. Это будет сабаш – правильно.

– Вы делаете это с разрешения Императора? – осторожно начал Стэн. – Император позволил вам присоединиться ко мне?

– А разве может быть иначе? Ведь в самом конце объявления было написано: "Именем Императора".

Гурки очень наивны. Кое-кто утверждал, что они просто прикидываются наивными, для того, чтобы иметь возможность делать то, что считают нужным. Стэн подумал, что, если Император не поддержит их просьбу, может разразиться грандиозный скандал. Ведь властитель никогда не упускал шанса хвастливо напомнить, что после его гибели гурки отказались служить Тайному Совету, вернулись на Землю и стали ждать возвращения Императора.

Стэн постарался скрыть свои опасения от нежданных посетителей. Он весело улыбнулся.

– Я горжусь честью, которую вы мне оказали, джентльмены. И переговорю с вашими командирами, а после этого мы займемся официальной стороной этого вопроса.

К счастью, гурки не были любителями длинных церемониальных разговоров, так что Стэну удалось довольно быстро выпроводить их из своих апартаментов, умудрившись при этом никого не обидеть. Следующие несколько минут он провел со стаканом стрегга в руке, размышляя над новым поворотом событий.

"Проклятье, ну почему я? Почему это всегда происходит со мной? Хотелось бы мне стать лилипутом в тот момент, когда я буду докладывать об этом нашему Императору".

И тут ему в голову пришла новая идея: "Если удастся убедить Императора отпустить гурков со мной, он получит именно то, что хочет, – с блеском обставленную миссию. Ведь меня будет сопровождать личная охрана самого Императора. Кроме того, я смогу не беспокоиться о личной безопасности...".

* * *

Синд не понимала, что происходит.

Во-первых, Стэн пригласил ее на обед. А потом сказал что-то непонятное про оружие, которое должно быть малозаметным, но соответствовать цвету платья.

Она решила позвонить Килгуру, потому что чувствовала, что он на "ее" стороне. Возможно. Впрочем, она и сама толком не знала, где находится "ее" сторона.

Естественно, толку от огромного шотландца не было никакого.

– Мистер Килгур, помните наш разговор, который произошел некоторое время назад, – начала Синд, – когда вы сказали, что я слишком молода и красива, чтобы играть в шпионов?

Алекс честно пытался вспомнить разговор, о котором говорила Синд. Промелькнуло что-то неясное...

– Помню.

– Стэн сегодня вечером пригласил меня на обед. Мне почему-то кажется, что это мероприятие... только наполовину профессиональное.

– Неплохое начало, малышка. Наш приятель не может заниматься ничем, что хоть каким-нибудь боком не было бы связано с его работой. Бедняга! Боюсь, такая жизнь сведет его в могилу раньше времени.

– Куда мы идем?

– Тебя интересует моральный, исторический или коллективный аспект?

– Меня интересует, куда Стэн собирается пригласить меня на обед. И как я должна одеться.

– А... Я тебя неправильно понял. Там вполне безопасно, можешь надеть что-нибудь роскошное.

– А больше вы мне ничего не скажете?

– Естественно, нет, Синд. Думаю, это будет самый обычный обед – честно. С тех пор, как я видел тебя в последний раз, ты заметно повзрослела. Знаешь, если бы ты не была такой молоденькой и вы со Стэном не были бы друг в друга влюблены, я бы отвез тебя к себе и представил своей мамочке. Так зачем я буду рассказывать, что происходит, когда ты и сама все прекрасно понимаешь?

Не дожидаясь ответа, Килгур отключился.

"Проклятые мужики!" – подумала Синд.

Проклятые... и тут она сообразила, о чем только что сказал Килгур. Любовь? Стэн, прошу обратить внимание – Стэн? Конечно, она, по всей вероятности, влюблена в него, если считать любовью то, что не дает заснуть по ночам, заставляет строить воздушные замки, а потом жить в них и вести себя так, словно ты приняла хорошую дозу наркотиков.

Но...

Но Стэн?

Проклятые мужики!.. Синд решила, что такой образ мышления гораздо надежнее и безопаснее всех остальных.

По крайней мере, теперь она знала, как одеться.

* * *

Платье Синд навевало чувственные мысли – простое, без воротника, с очень глубоким вырезом, облегающее. Небольшой волан у колен, никаких пуговиц, молний или других приспособлений, чтобы платье не падало, а держалось там, где ему полагается. Самый обычный тонкий поясок. "Простое, отлично пошитое" платье стоило Синд почти четверть премии, которую она получила за одну из последних успешно проведенных операций.

Кроме того, платье было сшито из совершенно необычной ткани. Спецотряд "Богомолов" – высшая элита имперской службы безопасности – носил форму из специальных камуфляжных тканей: благодаря фототропному эффекту одежда оперативника становилась того же цвета, что и окружающая среда. Какой-то гражданский тип купил права на изготовление и продажу таких тканей, а потом немного их модифицировал. Они оставались фототропными – но отражали цвет с пятиминутной задержкой. Миниатюрное приспособление для запоминания цвета и таймер находились в поясе. Кроме того, платье было снабжено компьютерной прокладкой, программа которой следила за сочетанием цветов. А еще в поясе имелись сенсоры, реагировавшие на освещение в помещении. Весь этот сложный механизм был устроен таким образом, чтобы держать зрителей в напряжении. Время от времени на короткие доли секунды платье позволяло – по желанию своей хозяйки, естественно – увидеть все, что под ним укрыто. Программа была рассчитана на то, чтобы учесть присущую особям женского пола скромность, в случае же Синд еще и желание скрыть нож и мини-виллиган, спрятанные за поясом.

Встретившая Стэна Синд была смертельно опасна – во многих отношениях.

А животное по имени мужчина для разнообразия ничего не испортило – Стэн не только обратил внимание на платье Синд и сделал ей ряд комплиментов, но еще и задал несколько очень разумных вопросов про то, как устроен сногсшибательный наряд. Точно его это и в самом деле интересовало.

Более того, он подарил Синд цветок.

Ну, не то чтобы это можно было назвать цветком... Многие века назад на Земле жил человек, который выращивал орхидеи. Потом его по какой-то давно забытой причине изгнали из родных ему тропиков, и тогда он создал новое растение – много крошечных цветочков на одном стебле (он скрестил орхидею с местным растением – переменчивым, словно хамелеон, и обладающим высокой способностью к адаптации). В результате получился живой букет, что-то вроде ожерелья, всегда соответствующее по цвету платью, на которое оно надевалось.

Синд скромно поцеловала Стэна в знак благодарности. А когда отодвинулась от него, словно бы невзначай, нежно провела пальчиком по шее своего командира.

Ей не хотелось, чтобы он думал, что она совсем уж неопытна в любовных делах...

* * *

Ресторан прятался в индустриальном тупике недалеко от Посольского проспекта. Стэн проехал мимо нужного поворота, и ему пришлось вернуться на взятом напрокат гравитолете – он вежливо, но твердо отказался от предложенного ему роскошного официального чудовища. Здание располагалось в стороне от всех остальных, пряталось в ночном мраке так, что и разглядеть его было практически невозможно. Но как только гравитолет приземлился, вспыхнули яркие огни.

Синд даже сморщилась от их ослепительного сияния. У нее сложилось впечатление, что эти огни предназначены не для того, чтобы освещать путникам дорогу, а для того, чтобы те, кто находился внутри, могли как следует разглядеть новых гостей.

На стене довольно криво висела вывеска:

«ЗАПАДНАЯ СТОЛОВАЯ НОМЕР ПЯТЬ».

– Не скажу, что очень экзотическое название, – заметила Синд.

– Тут все не так просто, – ухмыльнулся Стэн. – Представь себе, что это заведение родилось давным-давно на древней Земле, еще до возникновения Империи. На окраине города, который назывался Лэнгли. Говорят, туда ходили только клиенты определенного сорта. Так вот, за многие прошедшие века ничего не изменилось.

– Ну, хорошо, предположим. А кто ходит в это заведение? – Она быстро подняла руку, чтобы Стэн не успел ответить. – Не говори. Только намекни.

– Ладно. Возьми первые буквы слов и получишь ЗСНП.

– Как ты сказал? ЗСНП? – повторила Синд.

Ах да, она же слышала древнюю формулировку "Закончить с наибольшими предосторожностями". Ее употребляли старые оперативники службы безопасности. Официально санкционированное убийство.

Внутри ресторана их ждали мягкие, уютные кожаные кресла, приглушенные разговоры и отличное обслуживание.

Хотя метрдотель оказался самым настоящим страшилищем. У него была только половина лица, а другую заменяла пластиковая маска. "Интересно, – подумала Синд, – сколько времени он пробыл без медицинской помощи? В наше время реконструктивная хирургия достигла небывалых высот, так что встретить человека с таким страшным лицом можно не часто". Несколько секунд он не замечал Синд и Стэна, потому что руководил двумя рабочими, которые заделывали большую дыру в стене. Затем приветствовал посетителей так, будто видел впервые.

– Чем могу быть полезен, сэр?

– Она в порядке, Дилэни.

Дилэни ухмыльнулся остатками изуродованного лица.

– Это точно. У меня наверху установлен сканер. Ваша приятельница в баре. Я позову ее.

– Ты уже бывал здесь? – прошептала Синд, когда Дилэни вел их по роскошно убранному залу.

– Нет. Мы с Дилэни давнишние знакомые.

Оказалось, что у Дилэни прекрасный слух. Он остановился.

– Капитан однажды снял меня с горы. Очень большая была гора. А времена тяжелыми. Я тогда совсем не преуспевал. – Он коснулся того места, где раньше было его лицо.

– А у меня выбора не было, – ответил ему Стэн. – Ты мне задолжал кругленькую сумму. – Смутившись, он перевел разговор на другое. – Что произошло со стеной?

– Когда-нибудь работал с октоподом по кличке Квебек Девять Три Майк? Сама себя она называет Безумная Дейзи. Довольно симпатичная, если тебе нравятся цефалоподы.

Стэн подумал немного, затем покачал головой.

– Она вышла в отставку в звании ОС, команда "Богомол-365", – сообщил Дилэни. – Ну, те... НГС-1300 из Центрального отделения.

– Это было, наверное, до меня. Подожди-ка минутку... Кажется, именно парни из триста шестьдесят пятого сперли спортивный стадион?

– Точно, они.

– Тогда я их знаю. Но твою Дейзи не встречал. Мне казалось, она в каком-то черном списке?

– С кем-то спутал, – пожал плечами Дилэни.

– Извини, продолжай, я не собирался тебя прерывать.

– Ну, так вот, она зашла к нам сегодня. Отметить что-то. Все время вылезала из своей лохани и скакала по бару. Начала безобразничать. Поливала все вокруг дженевером с сухим льдом. Короче говоря, эта типоза купила себе новую игрушку – реактивное оружие, которое она называла "гусиный пистолет". Ну и решила его продемонстрировать. Может быть, мне следовало ей что-нибудь сказать по этому поводу, но... Показала, как оружие заряжается – она его модернизировала по своему собственному проекту, – и объявила, что готова побиться об заклад, будто пробьет в стене дыру, через которую можно будет выбросить наружу Имаго человека. Один парень, отставник из корпуса "Меркурий" – ему бы следовало помалкивать – заметил: "Дерьмо это!" Тогда Дейзи проделала дыру в стене и начала засовывать в нее этого типа. Он оказался прав: дыра была недостаточно большой. Но Дейзи никак не хотела с этим смириться. Мне пришлось не меньше трех раз сказать ей, чтобы она завязывала со своими безобразиями и отправлялась домой.

Синд изо всех сил старалась не хихикать. Дилэни отвел их в небольшую кабинку и предложил устраиваться поудобнее.

– Что будете пить, шкипер? Виски или сегодня вы настроились на стрегг?

Стэн решил проявить благоразумие.

– Виски, еще слишком рано для стрегга.

– Вы подаете "Черный бархат"? – спросила Синд.

– Мы подаем все. А если вы не пьете, то вам могут принести иглу, баллончик с газом – что пожелаете. Я скажу Арете – она предпочитает, чтобы ее называли именно так, – чтобы подошла к вам.

Дилэни ушел.

– В этом баре встречаются оперативники? – спросила Синд. – Я угадала?

– Да.

Все категории людей имеют свои места для встреч, от политиков до педерастов. И у каждой категории свои требования. Западная Столовая была почти идеальным местом для встреч оперативников. Расположенная в столице, она совсем не бросалась в глаза. Обслуживала действующих или вышедших в отставку клиентов и была готова угодить любому, даже самому экзотическому вкусу – ведь эти самые клиенты побывали в сотнях и тысячах миров. Весь обслуживающий персонал имел какое-то отношение к разведке, начиная от метрдотеля Дилэни и кончая барменом, который был сыном недавно скончавшегося контрразведчика (он ждал начала занятий в каком-то престижном университете); даже вышибалы в прошлом зарабатывали себе на жизнь, выполняя заказные убийства.

В Столовой не было подслушивающей аппаратуры; все здание регулярно, самым тщательным образом осматривалось. Сюда допускали лишь тех журналистов, которые умели держать язык за зубами.

Столовая, как и дюжины других подобных заведений, давала своим клиентам возможность не только расслабиться и отдохнуть, но и получить необходимую информацию, которую не пожелало сообщить злополучному оперативнику его начальство. Именно поэтому Стэн и попросил Алекса заказать ему столик здесь. Уж слишком Вечный Император был щедр, поручая Стэну эту странную миссию.

Арета проскользнула в кабинку и устроилась на маленьком диванчике, элегантно подобрав под себя копыта. Она вполне могла бы быть шестиногим травоядным, учитывая загнутые назад, острые, как иглы, рога, мохнатую шкуру в бело-коричневую полоску и копыта на передней и задней парах ног. Однако когда она подняла голову и изобразила нечто, напоминающее улыбку, острые белые зубы навели Стэна совсем на другие мысли. Арета заказала минеральную воду – Стэн и Синд моментально отставили свои бокалы в стороны – и кусок абсолютно сырого мяса. Стэн выбрал зажаренного на углях земного лосося, сравнительно редкое блюдо, с маслом и укропным соусом. Синд тоже заказала лосося. Сырого.

Арета лаконично ввела их в курс дела – как это умели делать только оперативники из спецотряда "Богомолов". Стэн был благодарен Арете за то, что после короткого приветствия она общалась с ними через переводчик-синтезатор. Даже в тех случаях, когда твой собеседник говорит на хорошо известном тебе языке, его не так-то легко понять, если вместо рта у него двойная диафрагма, предназначенная, скорее, для произнесения свистящих и шипящих звуков.

Арета хорошо знала Стэна, и ей была известна его репутация, поэтому она сразу согласилась встретиться с ним. Видимо, женщина тоже должна присутствовать при разговоре. Так вот: она поможет Стэну наилучшим образом, если покрепче лягнет его по гениталиям, чтобы тот был вынужден отказаться принять назначение Императора.

Три года назад Арета служила в качестве военного атташе в посольстве на Джохи, сказала она. И до сих пор не может прийти в себя. Стэн прикинул, что у Ареты наверняка чин майора.

– Кошмар, – продолжала она, – самый натуральный кошмар. Сначала я хочу рассказать вам о людях, мой дорогой будущий посол. Ужасно. Ужасно. Ужасно. Бывшие шахтеры, со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Делали все, чтобы не дать возможности навести порядок, а потом принялись скулить, как недорезанные щенки, когда добывать на рудниках стало нечего. С точки зрения общей культуры, у торков достаточно воображения, чтобы желать всевозможных благ, но явно не хватает мозгов, чтобы их добиться. Они будут с пеной у рта доказывать, что никому не по силам овладеть этими воображаемыми сокровищами. Потому что скопление Алтай можно считать сокровищницей только в том случае, если вы собираетесь экспортировать оттуда ненависть и нетерпимость.

Или взять, к примеру, джохианцев. Раньше они называли себя Искателями Приключений. Сам Вечный Император дал им официальное разрешение грабить... да будет он править до конца времен.

– Мне об этом известно, – сказал Стэн, который решил не говорить Арете о том, что получил эту информацию от Императора.

– Искатели Приключений раньше были пиратами. Потом их культура претерпела изменения, началась анархия, и возникли отдельные миры-города, а потом появился Хакан. Первый. Всего их было два. Хакан тоже был лжецом, вором и любителем наносить удары в спину. Просто дело заключалось в том, что он умел это делать быстрее и лучше любого другого джохианца. Таким образом он поднялся на самую вершину. Как щуки в пруду, которые поедают друг друга. Хакан то ли умер своей смертью, то ли его убил сын, нынешний Хакан, который наделен всеми талантами папаши, но вдобавок обожает возводить себе монументы, теряя при этом остатки здравого смысла, в результате чего положение на Алтае стало ухудшаться. И все время, пока я там находилась. Империя и пальцем не пошевелила, чтобы хоть как-то изменить ситуацию. Вероятно, Императора занимали более серьезные проблемы. Несомненно, он и понятия не имел, насколько тяжелым стало положение на Алтае. К несчастью, наш возлюбленный Император назначил туда посла, чьи таланты... здесь я позволю себе говорить о нем только хорошее, но за два земных года внимательного наблюдения я пришла к выводу, что главными единственным талантом посла Налласа был ужин.

– А что вы можете сказать о других существах, живущих в этом созвездии?

– Тучи милосердные, они ничем не отличаются от живущих там людей. Ну, во-первых, богази. Вы когда-нибудь видели фильмы о планете Земля?

– Я там был.

– Конечно. Извините, забыла. Представьте себе цыплят.

– Что? – удивленно переспросил Стэн.

– Злобных цыплят.

Стэн фыркнул, едва не обрызгав Синд своим виски.

– Я даже и не начинала шутить. Похожи на птиц. Большие. Ростом в два с половиной метра. Двуногие. С клювами, напоминающими молот. Клювы усеяны зубами. Две руки – с пальцами, которые вполне могут держать оружие или душить. Втягивающиеся шпоры. Только вот темперамент у них совсем не цыплячий. В тех случаях, когда богази попадают в тяжелую ситуацию и ими овладевает паника, они начинают метаться взад и вперед, размахивая всем этим данным им природой оружием. Судя по всему, богази произошли от морских птиц. Однако, насколько я поняла, у них, как и у земных цыплят, очень вкусные ножки. К сожалению, мне не представилось возможности в этом убедиться. Они живут группами, как хищники из семейства кошачьих, – один самец и пять или шесть самок. Такая группа называется – имейте в виду, я ничего не придумываю – курятник.

Яйца они не откладывают – богази рождаются живыми. Сумчатые самцы меньше размером и слабее, отличаются яркой пестрой окраской. Самки охотятся, поэтому имеют защитную окраску – не фототропную, как ваша молчаливая помощница, но почти столь же эффективную. Богази очень демократичны. Вы бы только послушали их дискуссии, которые длятся бесконечно, пока они не придут к какому-нибудь решению. Птичий базар. Вам они понравятся.

В данный момент Стэну страшно нравились описания Ареты.

– Стэн рассказывал мне о них, – заявила Синд, наполовину расправившись со своим лососем. – А как насчет суздалей?

– Вы, наверное, сможете – во всяком случае, я сумела – к ним привыкнуть. Представьте себе древних млекопитающих. Стая хищников. Маленькие. От полутора до двух метров. Шесть существ в одной группе. Симпатичные, золотистого цвета.

– А какие с ними могут возникнуть проблемы?

– Если бы я верила в расовую память – а я в нее не верю, – или если бы на моей родной планете были ископаемые мелкие существа, собирающиеся в стаи и питающиеся падалью – чего тоже не было, – я могла бы предложить вам это в качестве объяснения. Возможно, все дело в языке – непрекращающийся лай. И уж конечно же, любовь к насилию. Суздали обожают убивать. Любимое развлечение – выпустить какое-нибудь животное на свободу, а потом охотиться на него всей стаей. Похоже, они не слишком далеко ушли от своих предков.

Как бы там ни было, суздали прекрасно соответствуют образу жизни в скоплении Алтай, где все существа ненавидят друг друга с таких незапамятных времен, что уже давно забыли, в чем причина ненависти. Однако это не останавливает их, и при каждой возможности они учиняют небольшой геноцид.

– Замечательно. – Следующий вопрос Стэн постарался сформулировать очень тщательно. – До меня дошли слухи, что имперские корабли с топливом... уходят на сторону.

– Вы хотите сказать, что кто-то ворует АМ-2, – спокойно уточнила Арета. – Так оно и есть. Этим занимается сам Хакан.

– Куда же он их направляет?

– Тут у меня нет точной информации. Я пыталась узнать, но наш посол начал всячески мне мешать. Часть АМ-2 идет приспешникам Хакана внутри созвездия. Другая часть перепродается в другие созвездия, а доходы идут на строительство памятников. А еще какая-то часть просто исчезает.

Арета закончила свой обед и сделала последний глоток минеральной воды.

– Без сомнения, вам говорили, что Хакан обожает большие разукрашенные строения. Но пока не увидите все своими глазами...

– Благодарю вас, Арета. Мне кажется – это должно остаться между нами, – что наиболее естественным способом наведения порядка в скоплении Алтай будет разделение всех четырех рас, его населяющих, по четырем секторам. По крайней мере, нужно держать их подальше друг от друга, чтобы они не могли перебить соседей.

Арета издала звук, похожий на смех.

– Значит, вам не сказали?

– Похоже, мне ничего не сказали, – заметил Стэн.

– Много, много лет назад Хакан решил разобраться с этой проблемой. Поэтому он взял и перемешал все эти существа.

– Что?

– Он устраивал произвольные переселения. Например, суздали, восставшие против него, после подавления восстания выселялись с тех территорий, что они занимали. При этом очень часто их новый дом оказывался в самом центре богази.

– Вот дерьмо! – возмутился Стэн и налил себе неразбавленного виски, потом предложил Синд, но она покачала головой.

– Заметьте, – продолжала Арета, – Хакан сформировал отряды милиции. В каждой группе населения.

– Вполне разумно, – сказала Синд.

– Конечно. А если использовать такие отряды против традиционных, исторических врагов, злоба и недовольство оказываются направленными в противоположную от Хакана сторону. Кроме того, эти отряды, размещенные на расстоянии многих световых лет от своих родных миров, являются не только потенциальными заложниками, но еще и вынуждают свои родные миры сидеть тихо и вести себя скромно – в такой ситуации они и не подумают устроить революцию или гражданскую войну.

Снизу послышался грохот, похожий на выстрелы, потом раздался веселый смех. Арета с тоской посмотрела на дверь.

Стэн улыбнулся.

– Спасибо, майор. Теперь я ваш должник. Попросите, пожалуйста, Дилэни принести счет.

– Вы позволите мне угостить вас чем-нибудь в баре внизу?

– Увы. – Стэн покачал головой. – Мне нужно рано встать, а... джентльмен, с которым я должен встретиться, вряд ли будет доволен, если его любимый посланник будет себя плохо чувствовать с перепоя.

С чувством облегчения Арета выскочила через дверь и помчалась вниз по лестнице. Через минуту Стэн и Синд услышали оглушительный грохот.

– Надеюсь, тут есть черный ход, – сказала Синд.

– Конечно, есть, – ответил Стэн. – Ты когда-нибудь слышала, чтобы в подобном заведении не было черного хода?

Пальцы Стэна нежно ласкали шею Синд, опускаясь все ниже к вырезу платья. Синд глубоко вздохнула...

Их взятый напрокат гравитолет управлялся автопилотом и летел со скоростью примерно пятьдесят километров в час на высоте около шести тысяч метров, в стороне от напряженных транспортных магистралей. Стэн успел включить все управляющие приборы и сенсоры, прежде чем они, обнявшись, упали на широкое заднее сиденье.

Потом Стэн нащупал пряжку пояса и безуспешно попытался расстегнуть ее.

– Я чувствую себя мальчишкой, – сказал он.

– Так и должно быть, – пробормотала Синд. – Сначала ты рассказываешь мне про великолепную имперскую постель, а потом заваливаешь на заднее сиденье взятой напрокат старой развалины. Вот будет здорово, если нас засекут полицейские. Представляю себе заголовки, – прошептала она прямо ему в ухо. – "Знаменитый Полномочный посол Императора пойман с голой телохранительницей".

– Но ты не...

Неожиданно его пальцы справились с трудной задачей.

– А вот и да, – тихо сказала Синд, и ее платье соскользнуло, обнажив маленькую, упругую грудь.

Их губы слились в долгом поцелуе, словно они уже много лет были любовниками, а потом Стэн почувствовал тепло тела Синд и провалился в вечность.

Глава 6.

В кабинете Императора царило мрачное настроение. Никаких алкогольных напитков. Стэн чувствовал себя отвратительно, когда инструктаж относительно его миссии подходил к концу.

– Кодирование... действия в экстремальных ситуациях... мы подготовили все материалы. "Победа" может взлететь через три земных дня после того, как закончится погрузка всего необходимого.

Стэн положил две дискеты с программами на стол Императора. Они были закодированы так, что к ним имели доступ только доверенные лица властителя. Вечный Император не обратил на них ни малейшего внимания.

– У меня складывается впечатление, – сказал он, – что ты прекрасно справился с задачей подбора персонала для этой миссии. Твой давнишний заместитель – обитатель мира с повышенной гравитацией. Бхоры. Их командир. Очень фотогенична. И отличный способ избежать... связи с нежелательными иностранными элементами.

Тот, кто встречался с Императором перед Стэном, похоже, сумел его как следует разозлить. Однако Стэн привык к демонстрациям дурного нрава своих начальников и не обращал на это внимания.

– Да, сир, вопрос – тоже касательно персонала.

– Что еще ты хочешь?

– Капитана для "Победы". Мне кажется, вы устроили все таким образом, что у меня на Джохи совсем не будет свободного времени.

– Имеешь кого-нибудь на примете?

– Адмирал флота Роберт Масон. Он как раз сейчас на Прайме, ждет нового назначения.

Сначала эта идея показалась Стэну забавной, не более. Но чем больше он думал, тем больше находил в ней плюсов. Масон всегда был тираном, но моральный дух команды "Победы" особенно не волновал Стэна. А вот остаться в живых – дело серьезное. Стэн прекрасно знал, что, хотя Масон и являлся врожденным солдафоном, ему вряд ли удастся найти лучшего капитана. Кроме того, он не сомневался, что Масон будет беспрекословно выполнять приказы. Ему было немного интересно, как Масон отнесется к тому, что придется служить под началом человека, которого он терпеть не может. Вполне вероятно, просто не обратит на это ни малейшего внимания – Масон испытывал такие чувства практически ко всем мыслящим существам. Сам Стэн, еще будучи дэлинком, а потом солдатом, усвоил, что совсем не обязательно водить дружбу с теми, с кем идешь на задание.

– М-м-м. Хорошо. У тебя появилась новая манера – ты стараешься заполучить самых лучших из моих людей.

Значит, Император слышал о гурках, которые хотят присоединиться к отряду Стэна.

– Да, сир. В связи с этим возникает еще один вопрос. В миссии вызвались участвовать двадцать семь ваших гурков.

– И что ты им сказал?

– Я сказал, что если это соответствует вашим желаниям, я приму их с удовольствием. Мне показалось, они уверены в вашей поддержке.

Император развернул свое кресло и стал смотреть в окно. Потом он что-то произнес, но Стэн не понял, что именно.

– Простите, сэр, я не расслышал, что вы сказали.

– Ничего.

Властитель снова повернулся к Стэну. Он улыбался. Даже хихикнул разок.

– Взяв с собой непальцев, ты, конечно же, покажешь жителям Алтая, что к твоей миссии относятся серьезно – а ты сам вращаешься в высших кругах, не так ли?

Стэн молчал.

– Забирай, – разрешил Вечный Император. – Им это будет только полезно. Возможно, нам вообще необходимо создать программу, по которой гурки время от времени должны будут выполнять оперативные задания. Таким образом они приобретут необходимый опыт – и не будут скучать.

– Да, сир.

– Я считаю, – сказал Император, – что ты великолепно провел подготовительную компанию – ты и твой отряд способны успешно выполнить мое задание. Желаю тебе успеха... и удачи.

Он поднялся и протянул руку. Стэн пожал ее, потом встал по стойке "смирно" и отдал честь – хотя и был в гражданском. Затем повернулся и направился к выходу.

"Император не предложил мне выпить стаканчик на дорогу", – подумал он отстраненно. Однако его гораздо больше занимали слова, которые, как ему показалось, произнес Император, когда отвернулся к окну: "Значит, все меняется...".

Властитель удерживал на лице официальную улыбку, пока за Стэном не закрылись двери. Прежде чем он снова сел в кресло и вызвал следующего посетителя, прошло довольно много времени – Император просто стоял и задумчиво смотрел на дверь.

* * *

Стэн задержался в административном офисе замка Арундель для того, чтобы получить приказ на перевод Масона на "Победу" и сообщить гуркам, что Император удовлетворил их просьбу и что им следует собрать вещи и прибыть на корабль на следующий день.

После этого он направился к своему гравитолету в самом паршивом настроении. Проклятье. Следовало сказать Лалбахадуру Тапа, чтобы он забрался на какую-нибудь непальскую гору и сидел бы там до тех пор, пока не отморозит себе задницу, и чтобы не забыл прихватить с собой приятелей.

Да еще кто-то за ним шпионит! Выходит, известно, что они с Синд спят вместе. Не то чтобы они особенно стремились сохранить свои отношения в секрете, но Стэну все равно не нравилось, что Вечный Император уже в курсе его личных дел.

Впрочем, Стэн знал, что Императору удалось продержаться так долго только благодаря тому, что у него самая лучшая служба безопасности. Все служащие дворца прошли курс изучения законов шпионажа, а большинство являлись отставными разведчиками. Пожалуй, вполне разумно со стороны Императора собрать сведения на предмет состояния душевных и любовных дел своего полномочного посла.

Но Стэну это все равно не нравилось.

Рядом с его гравитолетом стоял другой, точно такой же. Странно... Гравитолет Стэна был изящным, удлиненным, ослепительно белым и роскошным. Не вызывало сомнения, что он принадлежит официальному лицу – водитель и охранник, один из бхоров Синд, посольские флажки, фототропная прозрачная крыша. Таких на Прайме не много. На дверях дипломатической яхты Стэна эмблема императорской власти.

Гравитолет, стоявший рядом с гравитолетом Стэна, отличался только отсутствием посольских флажков.

Дверь открылась, и из машины вылез Ян Махони.

Раньше Махони возглавлял корпус "Меркурий", был командиром спецотряда "Богомолов", человеком, который вытащил Стэна с жутких заводов Вулкана и взял на имперскую службу. Затем он стал маршалом, главнокомандующим во время последнего сражения с таанцами. Когда Императора убили. Махони пытался уничтожить его убийц – Тайный Совет.

По возвращении Императора Махони получил задание, очень похожее на задание Стэна: ему надлежало от имени Императора гасить возникающие конфликты.

Задача по наведению порядка в разоренной Империи была необъятной. Поэтому Стэн и Махони виделись за прошедшие годы только дважды, но даже и в эти короткие моменты не могли как следует поговорить.

Махони насмешливо посмотрел на плечи Стэна.

– Не могу разобраться с твоими эполетами. На этот раз у тебя чин выше, или ты должен поцеловать мое кольцо?

Стэн рассмеялся. На душе вдруг стало хорошо. На свете существовало совсем немного людей, с которыми он чувствовал себя совершенно свободно, не говоря уже о том, что он относился к Махони, как к своему учителю, хотя за долгие годы знакомства они не раз спасали друг другу жизнь.

– Черт подери, – отозвался Стэн. – Я и понятия не имею, за какой чин мне сейчас платят деньги. Давайте остановимся на том, что я буду называть вас "сэр". Мы успеем чего-нибудь выпить?

Махони покачал головой.

– К сожалению, меня зовет дорога долга, и это совсем не легкий путь. Очень скоро мне придется выступить с очередной, еще более бессмысленной речью перед Парламентом. Несмотря на мою любовь топтаться на подиуме, рыгать стреггом и проклинать несуществующие души политиков, я думаю, что босс, – Махони указал большим пальцем на апартаменты Императора, – захочет со мной встретиться.

– Проклятье, – проворчал Стэн. – Вы и я сражались на войне для того, чтобы покончить с войнами и заговорами, а они до сих пор не дают нам возможности немножко посекретничать.

Махони наморщил лоб, явно о чем-то размышляя.

– Почему бы не скоротать пару минут перед моей речью? У нас появится возможность поговорить, да и прогуляться нам обоим совсем не повредит. Политическая ересь подождет – если у тебя, конечно, есть время.

– У меня есть время.

* * *

– Кажется, где-то здесь, – заметил Махони, – находилась мастерская Императора? Он делал какие-то музыкальные инструменты...

– Гитары, – подсказал Стэн.

– Интересно, почему они так и не отстроили мастерскую после... его возвращения? – спросил Махони.

Стэн пожал плечами. Ему очень хотелось немного выпустить пар, но Махони упорно переводил разговор на всякую ерунду.

– Мы с тобой побывали в переделках, не так ли? – Тут небрежный тон Махони резко изменился. – Проклятье, ты чертовски долго включаешься, мой мальчик! Продолжай улыбаться. Мы только сейчас оказались вне досягаемости параболических микрофонов, но тут стоят скрытые камеры, при помощи которых наш разговор могут прочитать по губам.

Стэн быстро исправил свою промашку. Он снова стал профессионалом.

– А откуда вы знаете, что сейчас за нами никто не следит?

– У меня есть экземпляр всех секретных планов – и изменений к ним – замка Арундель. Одна из женщин, работающих в техническом отделе, кое-что мне должна.

– Что происходит?

– Черт побери, Стэн, как бы я хотел дать тебе прямой ответ. Или чтобы у нас было больше двух минут до того момента, когда мы снова попадем в поле действия микрофонов. Потому что я и сам не до конца уверен. Хотя некоторые вещи... Здесь что-то не то. Насколько мне известно, с тех самых пор, каконвернулся. – Махони крякнул. – А может быть, я просто постепенно превращаюсь в старого, выжившего из ума параноика. Но вина, с моей точки зрения, лежит на Императоре.

Стэн почувствовал, как его охватывает облегчение. Вот оно – кто-то еще подтвердил его подозрения.

– Если я попытаюсь рассказать тебе подробности, ты наверняка подумаешь, что я тронулся, – продолжал Махони. – Потому что... Все это мелочи. Мелочи, которые ведут к очень серьезным проблемам.

– Например, новые ребята в сером, – предположил Стэн. – Внутренняя Безопасность.

– Это как раз не мелочь. Они не подчиняются ни "Меркурию", ни "Богомолам". Самое странное, что чем ближе они к Императору, тем больше создается впечатление, что они его дети, будь они прокляты. Пора!

– Верно. Мы просто устали. Последнее время мысль о том, чтобы удалиться на покой и осесть окончательно на Мостике, кажется мне все более и более привлекательной, – тут же подхватил Стэн. – Пусть дела делаются сами, без меня.

– Я всегда говорил, что тебе не хватает тщеславия, – заметил Махони.

– И чем старше я становлюсь, тем это становится заметнее.

– Чисто, – перебил его Махони. – Ты много времени проводишь при дворе?

– Пожалуй, нет.

– Раньше это было место, где Император собирал всяких мерзких типов или тупиц с деньгами. Награди их титулами, посели здесь на Прайме, и они не смогут устроить какое-нибудь безобразие на своих мирах. Большинство из них продолжают оставаться расфуфыренными павлинами. Однако у меня складывается впечатление, что Император проводит в их обществе все больше и больше времени. Кроме того, здесь начинают появляться люди, которые вовсе не являются пустоголовыми щеголями.

– Вы не заметили, что Император стал особенно вспыльчивым последнее время? – спросил Стэн.

– Видишь ли, – ответил Махони и собрался было развести руки в стороны, но потом передумал, – подобное дерьмо – ну, идеи, вроде того, что у нашего Императора нервы стали ни к черту – не знаю, мне кажется, это не очень важно. Может быть, он всегда был таким. Может быть, он слишком много сил отдает тому, чтобы собрать обломки Империи воедино. Я... я, честное слово, не знаю, – повторил Махони.

– А вот и еще один вопрос, – настаивал Стэн. – Возможно, самый главный вопрос из всех: можно ли спасти нашу чертову Империю? Или таанская война и Тайный Совет довели ее до такого состояния, что все усилия бесполезны?

– Осторожно... три, два, давай... Повторяю, Стэн, могу сказать тебе только одно – данных недостаточно.

Они продолжали шагать вперед, обогнули искусственную гору, которую Император построил исключительно ради того, чтобы не видеть, как придурки в Парламенте занимаются пустословием. Наконец Махони объявил, что они вышли за пределы досягаемости подслушивающих устройств, и поинтересовался новым заданием Стэна.

– У нас есть целых десять минут, так что давай поподробнее.

Стэн так и сделал. Махони главным образом молчал, только время от времени фыркал или качал головой.

– Вот еще один пример того, в чем я пытаюсь разобраться, – вздохнул он. – Созвездие Алтай. Босс отлично понимает, что там происходит, только мне не ясно, почему он ничего не предпринимал так долго, отговариваясь тем, что у него были другие, более серьезные дела. А хуже всего то, что он приказал тебе туда отправиться и благословить от его имени Хакана. Он ведь мог, и это было бы куда разумнее, отправить тебя в тот регион, чтобы ты разобрался в ситуации, а потом принять решение, стоит ли ему поддерживать этого ворюгу или лучше послать небольшой отряд "Богомолов", чтобы они перерезали ему глотку. Слушай, мне только что пришла в голову одна идея. Складывается впечатление, что наш Император больше не обладает присущим ему раньше терпением и глубиной. А это очень серьезно.

– Проблема заключается в том, – проговорил Стэн немного грустно, – что, насколько я понимаю, вся власть сосредоточена в руках Императора.

– Уверен, все так или иначе образуется, – загадочно проговорил Махони. – Ну, приближаемся к "жучкам". Давай поговорим о моих делах. Надеюсь, ты понимаешь, я выслушивал тебя не только потому, что меня занимают твои идиотские проблемы. Для подобных глупостей существуют священники.

Стэн рассмеялся – он почувствовал, что ему стало очень хорошо. Сейчас Махони демонстрировал ему на языке "Богомолов" свое сочувствие: "Прости, приятель, я понимаю, что ты истекаешь кровью и вот-вот умрешь, но не мог бы ты сделать так, чтобы твоя кровь не была такой красной – терпеть не могу этот цвет".

– Во-первых, вот. – Рука Махони коснулась руки Стэна – старый друг передал ему небольшой пластиковый кружок. – Он реагирует на температуру тела. Держи его при себе. Если уронишь, он обуглится.

– Что это?

– Очень сложная компьютерная программа – на самом деле их три. Тебе нужно подобраться к терминалу какого-нибудь имперского компьютера, имеющего вход ВСЕ/ОБ. Первая уничтожит все имеющиеся сведения во всех имперских базах данных, включая "Богомолов" и информацию, предназначенную только для глаз Императора, про некоего Яна Махони. Вторая сделает то же самое для Стэна; третья – для твоего головореза Килгура. После завершения работы эта штука самоуничтожается.

– Ну и зачем она мне нужна? – Стэн был совершенно искренне изумлен.

Махони ничего ему не ответил.

– И еще вот что, слушай меня очень внимательно, поскольку я не собираюсь это повторять и хочу, чтобы информация накрепко застряла в твоем мозгу. Если начнется светопреставление, а ты поймешь, когда это произойдет, первым делом отправляйся домой. Там есть для тебя кое-что интересное.

– На Мос...

– Думай, черт тебя подери! – рявкнул Махони. Неожиданно он изменил тон. – И сказал: "Проклятье, надеюсь, в самой глубине ее души".

Махони рассмеялся, а Стэн, который прекрасно ориентировался в ситуациях, когда требовалось изобразить веселье, подхватил его смех.

– Отлично, Ян. Если уж мы перешли к старым анекдотам, расскажу вам один из тех, что любит Килгур, только я даже и пытаться не стану передавать его замечательный акцент.

Он начал рассказывать старую полузабытую шутку, даже не позволив себе бросить виноватый взгляд через плечо на замок Арундель... Стэн сосредоточился на анекдоте, непристойностях, шотландцах и прочей чепухе.

* * *

Несколько дней спустя Махони стоял в тени здания космопорта. В небе расцвело облако фиолетового пламени.

"Победа" легко поднималась на драйве Юкавы, пока не оказалась высоко над Праймом. Тогда капитан перешел на АМ-2, и неожиданно корабль погрузился в ночной мрак, сквозь который не пробивались никакие звуки.

Махони еще долго стоял, глядя в пустоту.

"Удачи, приятель. Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне. Боюсь, мое везение кончилось. Надеюсь, ты поймешь, что пришла пора искать другого властелина – и узнаешь, кто должен им стать".

Глава 7.

В комнате, где царила атмосфера заговора, собралось около двадцати существ. Разговоры – запахи. Чуть сладковатый, мускусный запах суздалей. Мятно-рыбный – богази. И аммониевый аромат людей.

– Пахнет, как в уборной, – проворчал самец богази.

– Тише. Могут услышать, – предупредила его одна из жен. Она начала суетиться вокруг него, поправляя перышки в роскошном разноцветном хвосте. Этого богази звали Хоатцин. Он постучал своим, похожим на молоток, клювом по клюву супруги, давая ей понять, что он доволен.

– Людей я изучаю в книгах только, – сказал Хоатцин. – Несколько в школе я вижу. Но не близко. – Он махнул тонкой, однако достаточно ловкой рукой в сторону людей, собравшихся в комнате. – Это очень близко. Нравится. Не запах. Нравится изучать вблизи.

Хоатцин был учителем, как и большинство самцов его вида. Они растили и воспитывали молодежь. Их вотчиной были книги и гнездо. А жены охотились.

Хоатцин с гордостью посмотрел на главный стол. Именно там устроились лидеры всех групп, пытаясь договориться друг с другом. Главная жена Хоатцина, Диатри, сидела там. Она сейчас держала речь.

– Кругами идут наши переговоры. Круги точно большие яйца. Но пустота в этих яйцах. Можем всю ночь провести. Говорим и говорим. А цыпленок не проклюнется. – Она опустила клюв и посмотрела на тех, кто находился рядом с ней. Очень маленькие. Даже по стандартам богази Диатри была высокой: около трех метров.

Вожак суздалей оскалилась, и тусклый свет отразился от острых зубов.

– Итог подведен, как это принято у богази, – сказала Ютанг.

Комплимент в адрес бывшего врага был сделан ненамеренно. Просто Ютанг устала от обмена колкостями. Она, вероятно, удивилась бы, узнав, что ее объединяет с богази одно общее ощущение – отвращение к запаху человеческих тел. Тут они были едины.

Генерал вздохнул. Он не мог понять, как этим существам удалось уговорить его участвовать в столь дурацкой встрече. Если не считать, конечно, того, что торк Мениндер обладал потрясающим даром убеждения. Доу был напуган. То, что началось, как сбор информации, переросло в самый настоящий заговор. Его раздражал такой поворот событий. Будучи джохианским министром обороны, он мог потерять больше остальных.

– Что еще мне добавить? – Доу беспомощно пожал плечами. – Что условия невыносимы? Так это любому ясно. – Он нервно огляделся по сторонам. – То есть... кое-какие условия ужасны. С другой стороны...

– Неплохо сказано.

– Что? – не понял Доу.

"Похож на корову, – подумал Мениндер, – на корову с серебряными волосами".

– У нас не заседание штаба, генерал, – напомнил он. – Все собравшиеся здесь существа рискуют жизнью. Пора начинать серьезный разговор. Иначе риск себя не оправдает. – Он обвел руками комнату. – Я уже говорил вам, здесь нет подслушивающих устройств. Собственными руками я обшарил каждый камень. Таким образом я обеспечил безопасное место встречи. Посреди самого неприметного поселения торков на Джохи. – Потом он начал по очереди показывать пальцем на остальных. – Ютанг рискнула своей шеей, войдя в контакт с богази. Что же до Диатри, она наверняка находится в главном списке неблагонадежных персон Хакана – поэтому она рисковала уже в тот момент, когда покидала свой район.

Торк устроился на стуле поудобнее.

– Взгляните правде в глаза, генерал, – продолжал Мениндер, – если он что-нибудь узнает, то мы все трупы. А теперь давайте займемся делом.

Доу начал обдумывать ситуацию, его консервативному уму военного требовалось время. Но вывод был очевидным – Мениндер прав.

– Внимательно наблюдая за Хаканом, – спокойно сказал Доу, – я пришел к мнению, что он безумен.

Никто не рассмеялся. Все существа в комнате понимали, какой шаг сделал Доу. Слова прозвучали так, словно они были произнесены в суде.

– Более того, я считаю, что он представляет опасность не только для себя, но и для всех обитателей скопления Алтай. – Генерал глубоко вздохнул.

Все. Дело сделано.

Комната взорвалась.

– Ясное дело, безумен, – заявила Ютанг. – Убил всех своих щенков, разве не так?

– Один потомок доставил неприятности, – сказала Диатри. – С восставшими он связался.

– Конечно. А как насчет остальных? Три дочери и сын. Он убил их всех.

– Боялся, что они не дождутся, пока он умрет, и захватят власть. – Ютанг была особенно возмущена этим грехом. Суздали очень серьезно относились к своему потомству.

– В излишествах он живет, – сказала Диатри. – Еда, питие. Секс. Деньги. Власть. Слишком много этого он имеет. По всему Алтаю в гнездах холодно. Рынки пусты. Мы стоим в очередях. Часами. Что это за жизнь?

– Дерьмо, вот что! – рявкнула Ютанг.

– Что будем по этому поводу делать? – настаивал на своем Мениндер.

– Делать? А что нужно делать? – спросил Доу.

Мениндер расхохотался.

– Судя по тому, что происходит в этой комнате, мы все согласны в одном: существующий порядок необходимо изменить.

– Три вопроса мы решить должны, – сказала Диатри. – Первый: будем ли мы убивать? Второй: если убивать, как? Третий: когда его не будет, кто станет править? Я права, да?

С ней никто не спорил.

– Давайте начнем с конца, – проговорил Мениндер. – Поскольку я являюсь торком, мне уже надоело, что нас постоянно обходят из-за того, что мы в меньшинстве. Тот, кто займет место Хакана, должен будет разобраться с этим вопросом.

– Я согласна, – сказала Ютанг.

– Богази тоже, – вмешалась Диатри.

– А что если попытаться найти доктора Искру? – предложил Мениндер. – Его уважают в нашем созвездии. Кроме того, у него репутация человека, способного посмотреть на проблему со всех сторон.

Искра принадлежал к джохианскому большинству, но был знаменитым профессором, вращающимся в имперских кругах. В данный момент он правил от лица Императора одним из регионов, ранее принадлежавших таанцам.

Последовало долгое молчание – существа, собравшиеся в комнате, обдумывали предложение Мениндера.

– Не знаю, – сказала наконец Ютанг. – Сплошная дымовая завеса. Никакой сути. Я хочу сказать: что он на самом деле думает?

Все повернулись к генералу Доу, чтобы выяснить его мнение по поводу выдвинутой кандидатуры. Генерал сосредоточенно размышлял.

– Вы на самом деле считаете, что нам необходимо убить Хакана? – спросил он.

В комнате зашумели, но прежде, чем кто-нибудь смог ответить, дверь с грохотом распахнулась.

Собравшиеся в комнате попрощались с жизнью – они увидели своего самого страшного врага. Хакан стоял в дверях, окруженный солдатами в золотой форме с оружием в руках.

– Предатели! – взревел Хакан. – Решили меня убить!

Он прошел вперед, его бескровное лицо превратилось в маску смерти, а костлявый палец походил на копье, готовое пронзить сердца заговорщиков.

– Я поджарю вас заживо! – взвыл Хакан и подошел к столу, полыхая яростью и ненавистью. – Но сначала я разорву вас на кусочки – и это будут очень мелкие кусочки. Потом я скормлю эти кусочки вашим детям. И вашим друзьям. После этого я поставлю их возле Стены Возмездия. Отведите их в мою...

Неожиданная тишина. Все смотрели на Хакана. Его рот был широко раскрыт, глаза вылезли из орбит. Лицо стало пунцовым. Даже солдаты не сводили с него глаз.

Хакан упал лицом на стол, затрещали мелкие косточки, а изо рта фонтаном брызнула кровь. Затем тело медленно сползло на пол.

Мениндер присел на корточки рядом с ним и положил уверенную руку на горло Хакана.

Поднялся. Снял очки. Протер их. Снова надел.

– Ну? – Как ни странно, этот вопрос задал капитан стражи.

– Он мертв, – объявил Мениндер.

– Благодарение Богу, – опуская оружие, сказал солдат. – Этот старый сукин сын давно спятил.

Глава 8.

Полномочный посол и воительница спали на огромной кровати обнявшись. Их переплетенные тела напоминали древнекитайскую головоломку – эротического характера. Пах посла был прикрыт фуражкой.

Сквозь толстые стены спальни доносились какие-то звуки. Где-то далеко, во внутренних помещениях "Победы" заработал насос, который начал нагнетать жидкость в гидропонические контейнеры.

Первой зашевелилась голова воительницы со светлыми локонами. Затрепетали длинные ресницы. Воительница посмотрела на лицо спящего посла. Потом ее глаза опустились вниз, на фуражку, и в них загорелся озорной огонек. Она радостно улыбнулась.

Синд осторожно высвободилась. Вытащив свои изящные конечности из-под Стэна, она привстала на коленях на огромной постели Вечного Императора. Здесь, на гладких шелковистых поверхностях, могла бы разместиться целая дивизия любовников. Но для тех целей, которые имела в виду Синд, ей вовсе не требовались обширные территории.

Она осторожно сдвинула фуражку в сторону. Ее хрупкие пальцы потянулись к цели.

Стэну снился сон о Мостике. Он бродил по снежным полям, которые простирались от леса до самого его домика на берегу озера. По каким-то причинам он был одет в боевое снаряжение – сильно облегающее. Еще более странно: снаряжение было надето прямо на голое тело. И не то чтобы ему было неудобно или что-нибудь в таком же роде. Просто непривычно.

Неожиданно он оказался внутри своего дома, лежал на полу у потрескивающего огня. Снаряжение исчезло. Однако он по-прежнему оставался обнаженным – и с ним происходило нечто совершенно замечательное. Потом он сообразил, что все еще спит. Ему снится сон. Ну, не совсем сон. Во всяком случае, по части отсутствия одежды. Или происходящих с вин замечательных вещей. Потом он услышал, как огонь затрещал громче.

– Посол, ваше присутствие необходимо на командном мостике! – строго проговорил огонь.

– Что? – с трудом прошептал Стэн.

– Посол! Вы меня слышите?

– Уходи прочь, огонь. Я занят.

– Посол Стэн. Говорит адмирал Масон. Будьте так любезны зайти к нам на мостик. Ваше присутствие здесь необходимо.

Замечательные вещи неожиданно перестали происходить. Стэн открыл глаза. Настроение у него резко испортилось. Он помрачнел еще больше, когда увидел округлые формы Синд и ее огорченное лицо. Губы девушки беззвучно проговорили:

– Извини.

Стэн положил ладонь на выключатель связи, который находился у самой постели.

– Ладно, Масон, – пробормотал он, безуспешно пытаясь заставить голос звучать нормально. – Сейчас приду.

Синд засмеялась. Стэн еще больше нахмурился. Проклятый Масон.

– Ты только отдай приказ, – ухмыльнулась Синд. – Мои ребята живо его пристрелят.

Только тут Стэн заметил, что ситуация получилась достаточно забавная, и рассмеялся.

– Может быть, сначала мне следует немного его помучить? Самое главное, я знаю, с чего начну. – Он соскользнул с кровати и начал одеваться.

– Мне заступать на вахту только через два часа, – поставила его в известность Синд. – Так что если вернешься сюда до того, как я залезу в душ... – Она многозначительно замолчала.

– Я потороплюсь, – обещал Стэн.

Два часа спустя он посмотрел на часы и с огорчением вспомнил о Синд. Потом снова повернулся к Масону.

– Может, мы сами забиваем наши сенсоры? "Победа" – совсем новый корабль. Может, машины еще не успели приработаться, имеются какие-то утечки?

Шрам на лице Масона побагровел. Он самолично проверил все сканеры и сенсоры. У него не было никакого желания осрамиться перед этим сукиным сыном. Уж лучше есть дерьмо на обед!

– Со мной случилась подобная история, когда я летал на первом истребителе, – гладко соврал Стэн, прекрасно понимая, о чем думает сейчас Масон.

Однако он вовсе не собирался подкалывать адмирала. В конце концов именно Масон был капитаном "Победы". Стэн просто хотел решить проблему.

– Истребитель был совсем новым, когда мистер Килгур и я получили его.

Стэн показал на своего друга, который в это время обсуждал что-то с одним из офицеров Масона. Их пальцы летали над панелью управления. Специальные термины жужжали в воздухе, словно пчелы.

– Видимо, конструкторы не учли побочного эффекта действия основных двигателей, – предположил Стэн. – Что привело к тому, что наши приемники были испорчены к чертям собачьим.

Шрам Масона приобрел свой обычный цвет.

– Недурная мысль. Попробую проверить.

Он отдал указания главному инженеру, мысленно выругав себя за то, что не догадался сделать этого раньше.

Несколько минут спустя стали известны результаты проверки.

– Ничего не получилось, – сообщил Масон. Он был слишком профессионален, чтобы радоваться неудаче Стэна. Адмирал прежде всего хотел справиться с возникшей проблемой. – Вы оказались правы по поводу утечки, но она настолько мала, что не оказывает решающего влияния.

Стэн кивнул. Он не особенно рассчитывал на успех. Потом бросил взгляд на Килгура и офицера связи.

– Я думаю, нам следует рассказать им, сэр, – сказал офицер Килгуру.

– Я сам не понимаю, что происходит, – заговорил Килгур. – Однако проблемы возникают только с передачей, а не с приемом.

– Если отбросить случайно отразившиеся старые радиосигналы, сэр, – обратился к Масону офицер связи, – на поверхности планеты не работает ни один радиопередатчик. Джохи сохраняет полнейшее молчание, сэр. Даже телевидение не ведет никаких передач. Я попробовал связаться с ними на всех мыслимых и немыслимых диапазонах, сэр. Предложения сэра Килгура тоже не принесли успеха. Я дважды передавал, что на борту "Победы" находится личный посланник Его Величества. – Он кивнул Стэну. – И все равно молчат.

– А другие миры скопления? – спросил Масон.

– Ничего, сэр. Молчат, как и Джохи. Но самое странное...

– Ну, говори!

Офицер связи посмотрел на Килгура и облизнул губы. Килгур ободряюще кивнул.

– Как-то все очень противоестественно, сэр. Я уже сказал: передач никаких не ведется. Но наши сканеры указывают на какие-то непонятные проблески жизни. Словно все жители Джохи одновременно настроились на одну и ту же волну. Они слушают. Хотя никто ничего не передает.

– У этого молчания необъяснимое эхо, – пробормотал Алекс. – Как будто призрак моей прабабушки решил немного попугать детишек.

Масон бросил на Алекса уничтожающий взгляд, потом повернулся к своему офицеру связи.

– Продолжайте вести передачи, – приказал он.

– Есть, сэр.

Офицер связи включил микрофон.

– Вызывает военный корабль Его Императорского Величества "Победа". Просим ответить все принимающие станции.

Отключился. Подождал. Сделал новую попытку.

– Вызывает военный корабль Его...

Масон жестом пригласил Стэна следовать за ним, и они отошли в более тихий уголок капитанского мостика.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал Масон. – Однажды я накрыл массированным бомбовым ударом целую планету, но даже из-под окутанных дымом обломков какой-то бедняга сумел выйти на связь. Ненадежная связь – да. Полное молчание – никогда.

– С моей точки зрения, есть только один способ ответить на вопрос, – проговорил Стэн.

– Вы имеете в виду, что мы в любом случае должны приземлиться?

– Именно эта мысль и пришла мне в голову.

– Но ведь Император хотел, чтобы мы устроили грандиозное представление. Почетный караул. Я в парадной белоснежной форме, вы во фраке, ликование толпы, когда вы с Хаканом будете приветствовать друг друга.

– Придумаем что-нибудь в этом духе попозже, – успокоил его Стэн. – Император беспокоится по поводу того, что происходит в этом регионе. По-моему, стоит забыть о грандиозном представлении и попытаться выяснить, что же тут все-таки случилось. – Он покачал головой. – Мне трудно представить себе, что он скажет, если я вернусь и сообщу ему: "Извините, сир, я не выполнил ваше задание. Такое впечатление, что у всех жителей Джохи болезнь гортани".

– Хорошо, приземляюсь, – решил Масон. – Но я объявлю тревогу. Боевую готовность номер один.

– Моя судьба в ваших надежных руках, адмирал, – сказал Стэн.

Масон фыркнул и вернулся в центр связи, а Стэн потихоньку покинул капитанский мостик.

* * *

– Ну и призрак, Килгур, – сказал Стэн.

Он вытер пот со лба и поднял воротник, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть шею от обжигающего джохианского солнца.

– А может быть, у нашего крошки призрака есть такая малюсенькая бомбочка, – предположил Алекс.

Стэн снова оглядел космопорт Рурика. Кроме членов команды "Победы", нигде не было видно ни единой живой души. Однако ему показалось, что он заметил чьи-то обуглившиеся останки в куче мусора рядом с большим кратером, возникшим после взрыва бомбы. Или это всего лишь обман зрения – здесь так жарко и такая кошмарная влажность... Весь космопорт усеян подобными ямами, и площадка для военных кораблей и другого транспорта.

Неожиданно воздух заволновался, и на землю опустился небольшой смерч, который увлек за собой часть валяющегося на земле мусора. У циклонов, больших и маленьких, довольно странные нравы. Вот и этот заинтересовался почему-то огромной ямой в самом центре взлетного поля и не успокоился, пока не облетел ее всю по периметру. Раньше на том месте стояла контрольная башня.

Еще несколько секунд – и циклона как не бывало.

– Теперь мы знаем, почему никто не выходит на связь, – сказал Стэн. – Они напуганы. Не хотят привлекать к себе внимание.

– Но при этом внимательно слушают, – заметил Алекс.

Стэн кивнул.

– Они ждут. Хотят выяснить, кто одержит победу.

Вспыхнула молния. Прогремел гром. Гурки схватились за свои мини-виллиганы.

Приближался кто-то – или что-то. Стэн разглядел какую-то маленькую фигурку... Вот она обогнула контрольную башню. Синд и ее разведчики? Нет. Они же отправились в противоположном направлении.

– Он один, – сообщил Килгур.

– Может быть, за ним следует целая банда, – сухо проговорил Стэн.

Маленькая фигурка начала медленно увеличиваться. Теперь Стэн уже видел приземистого, плотного, сильно вспотевшего человека. С отвращением приглаживая свою пропитанную потом одежду, человек упорно шел вперед, устало размахивая белым платком.

– Пропустите его, – приказал Стэн гуркам.

Они расступились, и незнакомец, с облегчением вздохнув, остановился перед Стэном. Снял старомодные очки, подышал на стекла, протер их белым платком. Снова надел. Посмотрел на Стэна странно увеличенными карими глазами.

– Надеюсь, вы посол Стэн. И, если так, прошу прощения за неподобающий прием. – Он огляделся по сторонам. – Фу, похоже, они действительно отнеслись к проблеме всерьез. – Незнакомец снова повернулся к Стэну. – Так вы на самом деле посол, да?

– Именно. – Стэн ждал.

– Ой, простите, пожалуйста. Вероятно, жара повлияла на мою старую торкскую голову. Меня зовут Мениндер. От лица торков здесь больше некому говорить.

Он вытер потную руку о белый платок и, смущенно улыбаясь, протянул ее Стэну.

Стэн пожал руку. Потом показал на развалины.

– Что здесь произошло?

Мениндер вздохнул.

– Мне не хотелось первым сообщать вам ату новость, но... Хакан мертв.

Стэну пришлось вспомнить о своих дипломатических трюках, чтобы скрыть изумление, появившееся у него на лице.

– Это еще что за чертовщина? – переспросил Килгур. – Кто же прикончил старого...

– Умер собственной смертью, – заверил Мениндер. Потер шею. – Я при этом присутствовал. Все видел. Это было просто ужасно. Мы собирались начать... обед, когда Хакан повалился на стол. Замертво. Раз и все. – Он прищелкнул пальцами.

– Вскрытие производили? – холодно спросил Стэн.

– Господи, мы были вынуждены, – ответил Мениндер. – Никто не хотел... я хочу сказать, учитывая все обстоятельства, мы решили, что без этого не обойтись. Две разных группы врачей, независимо друг от друга, дали заключение. Мы самым тщательным образом их изучили. Чтобы не оставалось ни малейших сомнений. – Он снова потер шею. – Хакан умер собственной смертью.

– Когда состоятся похороны? – спросил Стэн.

Ситуация кардинально изменилась. Император будет очень недоволен.

– Ну... трудно сказать. Видите ли, мы договорились, что примем окончательное решение после доклада коронера. Но события начали разворачиваться так стремительно... – Мениндер указал на воронки от бомб. – Если вы понимаете, что я имею в виду.

Стэн понимал.

– Я не хочу ни на кого указывать пальцем, – продолжал Мениндер, – однако первыми начали джохианцы. Они пустились в споры о том, кто должен стать новым лидером. С нами они даже не стали советоваться. Хотя мы им прямо сказали, еще до того, как началась стрельба, что у нас есть мнение по этому вопросу.

– Естественно, – согласился Стэн.

– Так или иначе, когда джохианцам надоело спорить, они стали воевать друг с другом. Мы все попрятались. Потом шальной снаряд разорвался в квартале, населенном торками. Это было... ужасно. На моей родной планете решили послать милицейский отряд.

– О? – удивился Стэн.

– Только чтобы защитить мой народ, не более. Мы не собирались ввязываться ни в какие конфликты с джохианцами.

– Ну и что из этого получилось?

– Да мало хорошего, – вздохнул Мениндер. – Я и не сомневался, что так будет. Было несколько... гм-м-м... обменов резкостями, если вы понимаете, что я имею в виду.

Стэн понимал.

– Конечно же, как только появилась наша милиция, милицейские отряды богази и суздалей посчитали, что их народы тоже нуждаются в защите.

– Это мне понятно, – сказал Стэн. Все хуже и хуже.

– Ну вот, надеюсь, картина вам ясна. А теперь я сообщу вам по-настоящему плохие новости, – сказал Мениндер после того, как посмотрел на свои часы и нервно огляделся по сторонам.

– О-хо-хо, так это были неплохие новости, так? – проворчал Килгур, которому положение на Джохи нравилось еще меньше, чем Стэну, если это вообще было возможно.

– Видите ли, мы тихо сидели по своим норам, ожидая, пока появится кавалерия. Все слышали ваши обращения. От компьютеров, наверное, дым валил столбом – шла проверка, что такое "Победа". – Мениндер показал рукой на изящный военный корабль за спиной Стэна. – Лично я уже знал. Я горжусь тем, что стараюсь держаться в гуще событий. Однако про вас я мало что слышал.

Стэн беззвучно выругался, вспомнив, как офицер связи сказал, что испробовал все возможные варианты.

– Значит, я и есть кавалерия, – промолвил Стэн.

– Вот именно, посол, – кивнул Мениндер. – Я заглянул в имперский выпуск альманаха "Кто есть кто". Очень впечатляюще. Воин-герой. Герой-дипломат. Первый человек из окружения Императора. По крайней мере, так считают на Джохи.

Просто отвратительно. Стэн совсем не так собирался провести сегодняшний день.

– Сейчас сюда спешат очень многие, – сказал Мениндер. – Я чуть не погиб, стараясь их опередить. Они все потребуют, чтобы вы их выслушали. Перебьют друг друга, а заодно и вас, если в этом возникнет необходимость.

Мениндер помолчал минуту, давая Стэну возможность понять, что он имеет в виду.

– Видите ли, тот, кто сумеет заполучить вас на свою сторону, станет вожаком. – Он поморщился. – Простите за неудачное выражение – слишком много друзей среди суздалей.

– Насколько я понимаю, у вас есть план, – сказал Стэн. – Иначе вы бы к нам не пришли.

– Конечно, есть, – согласился Мениндер. – Хотя мне, вероятно, будет непросто убедить вас в том, что намерения у меня самые лучшие.

– А, понял, – проговорил Стэн. – Хотите предложить нам отправиться в какое-нибудь тихое торкское местечко и спокойно там поговорить. Так?

– Ну и что? – ухмыльнулся Мениндер. – Попробовать-то стоило. В противном случае будет лучше, если вы как можно скорее отсюда улетите. Я не шучу, это необходимо сделать очень быстро.

Стэн не обратил ни малейшего внимания на его слова. Он думал. И тут ему в голову пришла идея.

– До посольства далеко?

Нейтральная территория. Никто не посмеет обстрелять посольство Вечного Императора, даже воевать друг с другом рядом не будут.

– Через весь город, – ответил Мениндер. – Вам туда не добраться.

Стэн услышал грохот приближающихся тяжелых гусеничных машин. Бронированный автомобиль шел сквозь кучи мусора и обломков; возле орудия развевался маленький флажок – Стэн не сомневался, что это джохианцы.

С другой стороны поля донесся крик, и, повернувшись, Стэн увидел мчащуюся, словно ветер, Синд. Следом за ней спешили ее бхорские воины. Она что-то кричала, предупреждая, и показывала на низкое здание у себя за спиной.

Неожиданно здание рухнуло. Сквозь тучи поднявшейся пыли Стэн разглядел еще один танк. Тоже с орудием наизготовку и тоже с джохианским флажком.

К Стэну подбежала запыхавшаяся Синд.

– И это еще не все, – выпалила она, показывая пальцем на танк. – Их там довольно много. И солдаты. Кроме того, судя по всему, сюда движется большая толпа.

Неожиданно орудия танков пришли в движение – джохианцы заметили друг друга. И выстрелили.

По громкоговорителю до Стэна донесся голос адмирала Масона:

– Я считаю, мы должны покинуть космопорт, посол.

Стэн был с ним совершенно согласен. И повернулся к Мениндеру.

– Пожалуй, вам пора линять отсюда. Удачи.

– Я думаю, что просто удача нам вряд ли поможете – ответил Мениндер.

Торк помчался к какому-то укрытию. А Стэн со своими людьми бросился вверх по трапу корабля.

Позади них взорвался один танк, а потом другой. На какое-то мгновение стрельба прекратилась, но затем на поле появились новые военные машины, которые вели непрерывный огонь.

"Победа" поднималась вверх, а Стэн смотрел на главный обзорный экран корабельного мостика. "Хорошенький прием мне оказали, – подумал он. – Ну и что же теперь делать?".

Стэн сидел в адмиральской каюте Масона, пытаясь решить, каким же должен быть их следующий шаг. Рассматривали несколько возможностей – от просто глупых до абсолютно идиотских, а сообщения о событиях на Джохи продолжали непрерывно поступать. Джохи больше не молчала.

Стэн пробежал глазами ворох расшифровок, которые вручил ему офицер связи.

– Они там все спятили, – подвел он итог. – Обзывают друг друга самыми гнусными именами, стараясь вынудить своих противников начать стрелять первыми. – Стэн прочитал несколько свежих сообщений, а потом, присвистнув, поднял глаза на адмирала. – Что они и начали делать. Джохианский отряд милиции поймал несколько торков в каком-то здании. Торки ни за что не соглашались покинуть здание – понимали, что с ними расправятся самым безжалостным образом. Тогда джохианцы сожгли здание.

– Просто чудесно, – прокомментировал Масон. – Кроме того, повсюду беспорядки. Наш компьютер, очевидно, скоро выйдет из строя, поскольку не успевает делать предсказания о скорости распространения беспорядков. – Он фыркнул. – Прощай, дипломатия! Еще одно доказательство моей теории о поведении среднего гражданина в экстремальной ситуации. Остановить их можно только одним способом – перестрелять половину.

– У меня такое ощущение, что здесь этот метод ничего не даст, – сухо возразил Стэн. – Император нуждается в их сердцах и душах. Скальпы вряд ли ему пригодятся.

– И тем не менее... – сказал Масон.

– Знаю, – перебил Стэн. – Когда смотришь на этих типов, начинают чесаться руки. К сожалению, то, что сейчас происходит, вызвано именно нашим появлением.

– Я тут совершенно ни при чем, – немного сердито заявил Масон.

– А никто вас и не обвиняет, адмирал. – Стэн вздохнул. – Император захочет поджарить мою задницу. Хотя, если ситуация резко ухудшится, одной моей задницы ему может оказаться недостаточно.

Масон открыл было рот, чтобы достойно ответить, но Стэн поднял руку, заставив его замолчать. Ему в голову пришла новая идея.

– Мой отец рассказывал мне про одно животное, вроде, мул называлось. Животное тупое и очень упрямое. Говорят, что единственным способом привлечь его внимание было как следует треснуть чем-нибудь тяжелым.

– Ну, я уже предлагал нечто подобное, – вставил Масон.

– Да-да, помню. Только для этих уродов удар по голове может оказаться слишком тонким намеком... Так вот, слушайте, что я тут придумал...

Масон наклонился к Стэну, который в общих чертах набросал ему свой план.

* * *

Толпа джохианцев наступала на баррикаду, осыпая камнями, обломками и насмешками небольшую группу богази, защищавшую свой район. По обе стороны широкой главной улицы Рурика выстроились магазины, смотревшие на мир сквозь стекла разбитых витрин. Многие горели.

А дневное небо почернело от надвигающегося урагана: тяжелые, черные тучи натыкались друг на друга, и тогда в небе возникали ослепительные электрические разряды.

Высокий джохианец подскочил к куче сломанной мебели и досок, из которых была сложена баррикада. Бросил гранату, повернулся и помчался прочь.

Огненная вспышка остановила его. И в тот же самый момент взорвалась граната. Во все стороны полетели осколки, послышались крики боли и гнева.

Огромная самка богази пробралась сквозь отверстие, проделанное гранатой. Схватила двоих джохианцев, и из ее предплечий тут же выдвинулись шпоры. Потом она нанесла один удар своим, напоминавшим тяжелый молот, клювом. Второй удар. Черепа треснули, словно яичная скорлупа.

Богази отбросила трупы в сторону и повернулась в поисках новой жертвы. Огромная доска опустилась ей на голову. Самка рухнула на землю рядом с двумя трупами.

Появились новые богази. Через мгновение по главной улице столицы потечет кровь...

Неожиданно над головами сражающихся раздался оглушительный вой. Сильный порыв ветра осыпал толпу с головы до ног пылью и мусором. Враждующие стороны на мгновение остановились и, широко раскрыв рты, уставились в небо.

Сияющее белое тело "Победы" неслось прямо на них. Огромный корабль летел на уровне крыш, а он явно не предназначался для подобных эскапад.

По мере приближения корабля к баррикадам вой становился все громче, "Победа" перешла на маклиновские движки, чтобы толпа могла как следует рассмотреть эмблему Императора на ее бортах.

Увидев имперский корабль, все сразу представили себе разгневанного властелина, который вынужден марать руки, разбираясь в безобразиях черни.

– Мой Бог, смотрите! – выдохнул джохианец.

– Может быть, теперь справедливость получим мы, – заявила богази.

– Подождите! Что он делает? – спросил охваченный ужасом джохианец, рассеянно дергая за рукав богази.

"Победа" была уже совсем близко, метрах в двадцати над землей. В тени, отбрасываемой корпусом огромного корабля, собралась толпа. Снова заработали двигатели, и "Победа" медленно поплыла вперед, вдоль широкого проспекта.

Обе воюющие стороны несколько мгновений не сводили с корабля глаз, а потом уставились друг на друга. Оружие выпало из рук и лап на землю.

Черное небо над головами вдруг стало ослепительно голубым, солнце раскрасило кружевные облака в разноцветные тона. В воздухе запахло весной.

– Мы спасены, – сказал джохианец.

– Я знал, что Император нас не бросит, – подхватил другой.

С крыши донесся крик:

– Корабль направляется к императорскому посольству.

Волшебство было разрушено, и толпа с криками облегчения и смехом помчалась вслед за кораблем.

"Победа" медленно плыла над тротуаром. Улица внизу неожиданно оказалась заполненной живыми существами. Богази и джохианцы, суздали и торки весело шутили, толкали друг друга, хлопали по плечам.

Из окон высоких зданий выглядывали тысячи других существ, которые радостно приветствовали "Победу" и ее величественный полет.

По всей Джохи – на самом деле по всему созвездию – существа бросали свои дела и мчались посмотреть на прибытие человека, посланного Императором.

К тому времени, как корабль добрался до посольства, его огромная, огороженная территория была окружена миллионами жителей планеты Джохи. Миллиарды других наблюдали за происходящим по телевизорам.

Все военные действия были прекращены.

А внутри "Победы" Стэн быстро привел в порядок свою одежду. Синд пробежала пальцами по его волосам, стараясь пригладить их.

Алекс посмотрел на экран, на огромную толпу, собравшуюся снаружи.

– Ты словно мальчик с дудочкой, юный Стэн!

– Ой, не надо, не говори этого, – взмолился Стэн. – С ним расплатились крысами. Или домашними обезьянками – не знаю, что хуже.

Кто-то из членов команды нажал на кнопки, контролирующие люк. Стэн почувствовал, как свежий ветерок коснулся его лица. Услышал, что на землю опустился трап.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Давайте сюда этих ублюдков.

И вышел из корабля под оглушительные приветственные крики.

Книга вторая. Кошачий коготь.

Глава 9.

– Я никогда не принадлежал к числу властителей, которые убивали гонцов, принесших дурные вести, – сказал Вечный Император.

– Да, сир, – ответил Стэн.

– В данном случае, однако, – продолжал Император, – очень хорошо, что я знаю тебя так долго.

– Да, сир.

– Ты понимаешь, что я очень недоволен?

– Понимаю, Ваше Величество, – ответил Стэн. – Полностью понимаю... сир.

Голографическое изображение Императора дрогнуло, когда босс Стэна подошел к антикварному подносу с выпивкой и плеснул себе в бокал немного виски.

– У тебя там есть, что выпить? – немного рассеянно спросил властитель.

– Да, сир, – сказал Стэн. – Я привык полагаться на собственные запасы.

Он достал бутылку виски из письменного стола предыдущего посла и наполнил бокал.

Император произнес шутливо:

– Я бы выпил за то, чтобы среди наших врагов воцарилась паника. Но если они запаникуют еще сильнее, мы все окажемся по уши в дерьме.

Потом он осушил свой стакан, и Стэн последовал его примеру.

– Ты понимаешь, у меня нет никакой возможности все это скрыть? – спросил Император.

Стэн ничего не ответил. На самом деле ответа от него и не требовалось.

– Средства массовой информации уже начали намекать на то, что в созвездии Алтай вот-вот разразится кризис. Как они запоют, узнав об истинном положении вещей!.. – Император задумался и снова наполнил свой стакан. – Особенно досадно то, что именно сейчас я собирался заключить важные соглашения. Сама возможность этого базировалась на вере в устойчивость Империи. Малейшее сомнение в стабильности системы, которую мне удалось вернуть к жизни, моментально отбросит нас назад. А если эти переговоры окончатся неудачей...

Стэн вздохнул.

– Я бы и сам хотел нарисовать более радостную картину. Ваше Величество, – сказал он, – но мне еще никогда не приходилось сталкиваться с такими трудностями. Более того, события только начинают набирать ход.

– Я все понимаю, Стэн, – проворчал Император. – Хакан умер ужасно не вовремя. – Он глотнул виски. – Ты уверен, что ему никто не помог отправиться к праотцам?

– Я внимательно просмотрел отчеты. Там ясно изложено, как и почему он умер. Аневризм. Лопнула артерия. Правда, остаются неясными некоторые обстоятельства. – Стэн подумал об уверениях Мениндера, что смерть произошла во время обеда в честь Хакана. – Однако мне не кажется, что это имеет значение. Если здесь и был какой-то заговор... ну, меня бы это нисколько не удивило.

– Согласен, – не стал возражать Император, – более того, если бы ты не нашел никаких следов заговоров, это было бы еще подозрительнее. Отлично. Оставим это. Пока.

– Есть, сир.

– Сейчас, – продолжал властитель, – нам прежде всего необходимо взять события под контроль. Раз уж за Алтаем собирается наблюдать вся Империя, я не хочу, чтобы у кого-нибудь сложилось впечатление, что нам не хватает твердости. Наверняка начнутся разговоры о том, что это я во всем виноват, что были допущены серьезные ошибки... после того, как я вернулся. Другие же просто ждут проявления слабости с моей стороны, чтобы самим поднять мятеж. Поэтому, имея в виду все нынешние обстоятельства, я хочу, чтобы с самого начала нами выдерживалась самая жесткая линия... Которая будет заключаться в следующем: если кто-то делает движение – и оно нам не по нраву, – мы кончаем с ним. Сразу. И устанавливаем новое правительство. При моей полной поддержке. Как только это будет проделано, никто не станет возражать. По крайней мере, я вряд ли услышу эти голоса. Если же вокруг моих решений начнут разгораться скандалы, их следует погасить. Быстро. Не считаясь с потерями. Я не потерплю никаких насмешек! – Император с размаху ударил ладонью по столу.

Стэну звук напомнил выстрел.

Неожиданно настроение Императора изменилось, и он холодно улыбнулся Стэну.

– У меня должна быть полнейшая уверенность в том, что мои враги и друзья знают – шутить со мной не следует.

– Да, сир. Я... согласен, сир.

– Мне кажется, в твоем согласии звучит какое-то невысказанное "но"?

– Если учитывать общее положение. Ваше Величество, совсем нет. Сейчас не время для сомнений. Однако, когда вы вводили меня в курс дела, вы вовсе не преувеличивали, рассказывая о том, насколько сильны противоречия между народами созвездия Алтай. Даже если мы будем использовать самые жесткие методы, мне кажется, просто необходимо сохранять большую осторожность.

Стэн помолчал немного, стараясь понять, что думает Император. Его лицо ничего не выражало. Однако это вовсе не означало, что он сердится.

– Продолжай, – велел Император.

– Вам известно, сир, что я разговаривал с лидерами всех этнических групп – по крайней мере, с существами, которые так себя называют. Пока я не получу более точного анализа ситуации, основанного на всех собранных данных, я буду полагаться на интуицию. Так вот: группировок здесь гораздо больше, чем четыре. Когда я прибыл, два джохианских отряда стреляли друг в друга в космопорте.

– Тебе следует положиться на интуицию, – кивнул Император.

– Как только я появился на планете, – продолжал Стэн, – все лидеры группировок, гуманоиды и инопланетяне, стали прорываться в посольство, умаляя меня сделать одного из них новым правителем. Я заставил их дождаться официального приглашения на аудиенцию. Вызывал по одному.

– И не очень спешил, естественно, – сказал Император. – Чтобы они немножко пришли в себя и вспомнили все преступления, совершенные-против меня. Мне нравится, как ты это провернул.

– Спасибо, сир. Честно говоря, здесь такое творится... Я очень сильно сомневаюсь, что навести порядок будет просто. И уж во всяком случае, прежние методы тут не пройдут. Сейчас все жители сидят по домам, на своих родных планетах, и думают только о собственных проблемах. Зализывают раны. Но мне кажется, достаточно искры, чтобы на Алтае разгорелся самый настоящий военный пожар. Конечно же, каждое из этих существ имеет очень четкое представление о том, каким должен быть рай для его соплеменников. Лично я считаю, что здесь очень скоро разразится самый настоящий ад.

– Если только мы не наведем порядок, – сказал Император.

– Если только мы не наведем порядок, сир, – согласился Стэн.

– Для начала, – заявил Император, – я даю тебе батальон императорских гвардейцев. Полагаю, это будет очень полезно.

Стэн удивился.

– Так много... сир? Я рассчитывал получить один отряд "Богомолов". Если мы не станем особенно высовываться и не сумеем добиться успеха... нам никто не поставит этого в вину. И вообще, сир, я считаю, что смогу сделать больше при помощи скальпеля, а не молота.

– Рисковать нельзя, – отрубил властитель. – Ты получишь батальон. Я уже и так стал предметом насмешек... Ладно, у тебя есть какие-нибудь предложения?

– Да, сир. На мой взгляд, среди этих несчастных идиотов есть один человек, подходящий на место Хакана. Хотя бы временно.

– Кто? – осторожно спросил Император.

Однако Стэн не обратил внимания на реакцию своего босса.

– Мениндер, сэр. Торк. Хитрая бестия. Но мне кажется, его там все уважают. Врагов у него совсем мало. У меня сложилось впечатление, что он может заставить остальных прислушаться к его доводам. И задуматься.

– Хороший выбор, – проговорил Император. – Только... ты прав, это всего лишь временное решение. У меня на примете есть постоянная кандидатура. – Он сделал глоток виски. – Его зовут Искра. Доктор Искра. Джохианец.

Стэн нахмурился. Имя показалось ему смутно знакомым. Он слышал об этом человеке. И знал, что доктор Искра пользуется авторитетом. Однако Стэн еще не очень хорошо разбирался в обстановке на Джохи и был вынужден поверить Императору на слово, когда тот заявил, что доктор Искра обладает всеми необходимыми качествами для того, чтобы стать хорошим правителем.

– Я уже переговорил с доктором Искрой, – сообщил Император. – За ним отправился один из моих кораблей. Он присоединится к нам через несколько циклов. Доктор Искра – другая причина, по которой я посылаю батальон гвардейцев. Он попросил меня об этом. Для личной охраны. На первых порах.

– Очень хорошо, сир, – сказал Стэн.

Услышав о просьбе доктора Искры, которую тот высказал, еще не успев побывать на Алтае и оценить сложившуюся там ситуацию. Стэн почувствовал первые признаки тревоги. Но пока решил не думать об этом. Пока. Самое главное – добиться успеха в выполнении миссии. Он гордился тем, что не набрался дурных привычек служащих имперского министерства иностранных дел, которые часто на первое место ставили свое эго.

– Еще что-нибудь? – спросил Император.

Стэну показалось, что боссу не терпится заняться другими проблемами.

– Нет, сир.

– В таком случае... до следующего отчета. – Властитель наклонился вперед и нажал кнопку на своем столе.

Однако прежде, чем изображение Стэна, сидящего в посольстве на Джохи, исчезло. Император внимательно посмотрел на выражение его лица. Оно было исполнено уважением. Через мгновение экран погас.

Вечный Император задумчиво взял свой стакан и принялся потягивать виски. За многие века ему удалось воспитать в себе способность к абсолютной сосредоточенности. Он потратил на Стэна целых пять секунд такой полной концентрации.

Сохраняет ли Стэн верность? Вне всякого сомнения. Во время отсутствия Императора Стэн участвовал в разработке плана свержения Тайного Совета. Главной идеей созданной им организации была верность памяти Императора.

Да, Стэн лоялен. Однако мало кто понимает, какой личностью является Стэн. Он настоящий герой.

Пожалуй, впервые за все время Император порадовался тому, что Стэн на его стороне. Но эта мысль властителя, тем не менее, не утешила. Интересно, почему?

Император заставил себя не думать об этом. Он вернется к этой проблеме позже. А пока у него есть другие, более срочные дела.

Ему придется прибегнуть к помощи еще одного человека. Молчаливого, незаметного и очень опасного. Да. Он не может рисковать, когда речь идет о созвездии Алтай. Просто не имеет права.

Глава 10.

Телепередачи были наполнены сообщениями о появлении Стэна на Джохи. Имперские специалисты обеспечили средства массовой информации драматическими картинами "Победы", проплывающей над потрясенными джохианскими толпами, и репортажами о приеме, оказанном Стэну, когда тот прибыл в посольство.

Много говорили о том, что имперский флаг оказал умиротворяющее влияние на впавших в истерическое состояние несчастных жителей Алтая. Смерть Хакана отошла на второй план, хотя Император произнес, как полагается, печальную речь по поводу ухода из жизни его "дорогого друга и верного союзника".

Было сказано, что порядок в созвездии восстановлен, а люди Императора "работают в тесном контакте с местными лидерами над мирной передачей власти новому правителю".

Стэн вздохнул и нажал кнопку, заставив замолчать белозубого комментатора. Он не сомневался, что Император организует подобную кампанию, и его нисколько не удивила ее интенсивность. Только, к сожалению, события представлялись в таком оптимистичном свете, что Стэн не сомневался: стоит кому-нибудь икнуть, и вся Империя посчитает, что на Алтае разразилась катастрофа.

Он изо всех сил старался предотвратить возникновение такой ситуации. В данный момент Стэн занимался решением одной из срочных задач, не обращая ни малейшего внимания на гул разговоров техников, работавших в посольской комнате связи под руководством Алекса. Стэн сражался с дипломатической нотой. Проблема заключалась в том, что он не знал, как сообщить генералу Доу, Мениндеру, Ютанг, Диатри и всем остальным, что Император уже принял решение о том, кто будет управлять их миром. Как сообщить им, что новый Хакан уже избран – без их согласия?

Доктор Искра уже на пути к Джохи. Стэну придется сделать свое сообщение в самое ближайшее время, иначе он попадет в очень неприятное положение.

Он представил себе, как начнет: "Добрый день, господа. Я хочу представить вам вашего нового деспота. Он рекомендован самыми высшими кругами. По правде говоря, вы все его знаете. Я сожалею, что не назвал его имени раньше. Но Император никому из вас не доверяет. И ему совершенно наплевать, будете вы жить или передохнете. Его беспокоит только, чтобы это произошло тихо". А потом он возьмет и сбежит, словно ветер.

О Господи! Тут вряд ли удастся сохранить лицо. И тем не менее, выхода нет. Ноту необходимо составить. Придется зачитать ее самому.

Мысли Стэна начали путаться. Подняв голову, он посмотрел на Алекса, который занимался подготовкой небольшой разведывательной миссии. И уже в который раз Стэн подумал о том, как часто им приходится прибегать к своим старым, отвратительным привычкам и навыкам, занимаясь решением проблем мира.

Его глаза пробежали по экранам, занимавшим почти все стену в помещении спецсвязи посольства.

– Ну, давайте, малыши Фрик и Фрэк, – наставлял Алекс, пальцы которого мелькали над клавишами управления, – будьте умниками, мои летучие мышки.

Килгур уже успел предварительно разобраться с наследством, которое оставил им предыдущий посол. Первая же попытка оказалась очень удачной. На складе нашлись сотни автоматических мониторов. Они имели крылья и были похожи на летучих мышей. Алекс нарек их Фрик и Фрэк, дав номера от одного до тысячи, в честь славных маленьких летучих существ, с которыми они служили в отряде "Богомолов". Килгур подзарядил батареи, проконсультировался с техниками и знатоками джохианской культуры, запрограммировал своих мышек соответствующим образом и разослал их в разные стороны. Теперь они вели передачи из всех районов Рурика. И показывали совсем не то, что передавали средства массовой информации Империи.

Да, спокойствие удалось восстановить. Но только по сравнению с тем хаосом, который застал Стэн, впервые появившись здесь.

Экран в верхнем левом углу показывал небольшую площадь перед джохианскими казармами. Все казалось мирным... на первый взгляд. Однако когда Алекс подвел своего маленького разведчика поближе. Стэн увидел несколько бронированных машин. Они были готовы в любой момент начать боевые действия. На других еще работали команды техников. Гравитолеты доставляли амуницию и припасы.

На нижнем экране повстанческий отряд джохианцев проходил военную подготовку. Другой экран показывал лагерь торков, в котором повсюду велись возбужденные разговоры и мелькало оружие.

На остальных мониторах картинка была точно такой же: суздали и богази восстанавливали и укрепляли баррикады, милиция патрулировала улицы; в одном месте отряд сознательно прошел мимо группы юнцов, наполнявших стеклянные банки горючей жидкостью.

Центральный рыночный район Рурика был совершенно пуст – магазины закрыты, возле некоторых охрана. Стэн заметил банды молодежи, слоняющиеся по улицам в поисках добычи и приключений. Одна из мышек Алекса пролетела мимо развороченной взрывом лавки, где довольно эффективно орудовали грабители – солдаты и несколько полицейских.

– Ага, дружок Стэн, – проворчал Килгур, – а вот и барышня. Я о ней так беспокоюсь...

Он вывел изображение на центральный экран, который был заметно больше остальных. Из аллеи вышла проститутка. На небольшой карте в углу экрана было видно, что она находится недалеко от военного лагеря джохианцев. Пронзительный свист, донесшийся из микрофона, показал, насколько близко она подошла к солдатам.

Картинка переместилась, и Стэн увидел, как несколько солдат отреагировали на полураздетую женщину. Проститутка остановилась и, положив руку на бедро, очень ловко начала демонстрировать свои прелести всем желающим полюбоваться. Один солдат что-то крикнул. Женщина кивнула, развернулась, не забыв выставить напоказ стройную ножку, и направилась назад в сторону аллеи.

Солдаты переглянулись и начали смеяться, а двое последовали за проституткой.

– Теперь посмотри, как эта малышка работает, – сказал Алекс и нажал на небольшую рукоятку, посылая "летучую мышь" в сторону аллеи.

Солдаты догнали девушку и принялись торговаться. Наконец цена была установлена, и девушка прислонилась к стене. Сражаясь с одеждой и весело переговариваясь со своим приятелем, первый солдат приблизился к ней. Когда он начал поднимать девушку на руки, на экране возникло какое-то легкое движение – Стэн чуть все не пропустил.

У проститутки были очень умелые друзья, так что через несколько секунд солдаты лежали на земле. К тому моменту, как девица закончила приводить в порядок свое соблазнительное одеяние, с бесчувственных тел солдат было снято оружие, форма и документы.

На глазах у Стэна проститутка со своими приятелями отправилась в поисках новой жертвы.

– Ну, и скольких она уже обработала таким образом?

– Около десятка. Но это только с тех пор, как я начал считать. Она работает очень быстро. А еще пара парней передает добычу повстанцам.

– Решили поразвлечься за счет джохианцев? – проговорил Стэн. – Это было бы даже смешно, если бы я не был уверен в том, что тут вот-вот начнется черт знает что. И при этом мы ничего не можем сделать. Нам остается только сидеть на месте, надеяться на лучшее и призывать местных жителей сохранять спокойствие. Ну и, конечно, ждать появления доктора Искры.

– Когда мы впервые встретились, дружок, ты не был таким сладкоголосым лжецом. Твой прогресс доставляет мне несказанное удовольствие.

– Спасибо... – с сомнением проговорил Стэн. – Проблема сейчас заключается в том, что мне необходимо на максимум использовать свои творческие способности. – Он постучал пальцем по дипломатической ноте, которую составлял. – Когда прибудет Искра, обиженных окажется более чем достаточно.

– Справишься, приятель. Лжецы вроде нас не рождаются, такими нас делает жизнь. Иначе дорогие мамочки собственноручно расправились бы с нами, когда мы были еще младенцами.

Стэн согласно фыркнул. Разве у него был выбор?

* * *

Радостный энтузиазм, с которым местные жители приветствовали прибытие дипломатической миссии, продолжался ровно столько, сколько и переменчивая весенняя погода, – которая испортилась почти сразу. Повышалась влажность, и росло недовольство. Черные облака затягивали небо, а настроение менялось от эйфории до невыносимой мрачности, что, как Стэн уже понял, было характерной чертой жителей Джохи.

Вечером второго дня, за несколько часов до захода солнца на небе Рурика, словно взбесились все мыслимые и немыслимые циклоны. Они метались, рычали и вообще вели себя, подчиняясь какой-то странной, необъяснимой логике. Набрасывались на горы. Пугали всех до полусмерти. А потом уносились прочь, забирая с собой деревья, обломки зданий, целые кучи земли, – отчего обитатели города впадали в еще большую панику.

С тех пор жители Рурика без конца бросали испуганные взгляды на небо. И друг на друга.

А вскоре вернулась зима, сковав город холодом, точно весна и жара и не заглядывали сюда. Еще одно из чудес Джохи.

Стэн вернулся к своему занятию.

"...В то время, как Вечный Император... демонстрируя глубокую любовь и заботу обо всех жителях созвездия Алтай...".

– Проклятье! Ты только погляди!

Стэн резко вскинул голову и бросил взгляд в сторону экрана, на который смотрел Алекс. На центральном мониторе творилось нечто невероятное. Стэн подошел поближе, чтобы понять, что там происходит. Огромная группа существ маршировала перед каким-то учреждением; судя по размерам и полному отсутствию архитектурного вкуса, оно было построено прежним Хаканом. Здание напоминало огромные ульи, соединенные между собой проложенными под небесами дорожками и переходами.

– Это университет Пушкан, – сообщила серьезная молодая девушка-техник. Стэн вспомнил, что ее зовут Наоми.

– Студенты? – простонал он. – Только этого нам не хватало!

– Да, парень, кажется, у нас неприятности, – сказал Алекс.

Он повертел ручки настройки, и неожиданно на главном экране появилось сразу несколько изображений университета. Полицейских в форме теснили молодые существа, стараясь прогнать их с территории университета. В другом месте студенты расколотили стеклянную витрину кафе, и через несколько секунд там началось отчаянное сражение за еду.

Преподаватели спасались бегством, в то время как студенты бросали в них все, что попадалось под руку. По всей территории кампуса полыхали костры, в которых, в этом Стэн был совершенно уверен, горели, кроме всего прочего, и сведения о тех студентах, кто не слишком успешно справлялся с учебой.

Он также заметил обнаженные тела в кустах и под деревьями и услышал радостные крики некоторых, не очень искренне протестующих студентов.

Возле главного входа в университет студенты соорудили громадную баррикаду. В ее строительстве наверняка принимали участие студенты инженерного факультета, поскольку построена она была достаточно разумно. Значит, акция спланирована заранее. Еще одно доказательство: знамена с аккуратными надписями. Надписи были самыми разнообразными, но чаще всего в глаза бросалось требование: "Демократии – и немедленно!".

– Замечательно, – сказал Стэн. – Вот этого-то здесь никто и не получит.

Он принялся более внимательно рассматривать студентов и только теперь удивился: во-первых, здесь можно было увидеть не только джохианцев и торков, но и суздалей и богази. Во-вторых, все они действовали сообща. Такое крайне редко происходило на Джохи, не говоря уже о других планетах скопления, где сегрегация стала нормой жизни.

– Что это за университет? – спросил Стэн, обратив внимание на то, какими сытыми – и хорошо одетыми – выглядят беснующиеся существа на экране.

– Запроси компьютер, детка, – повернулся Алекс к девушке-технику.

Наоми покачала головой.

– Мне это ни к чему. Пушкан – лучший университет нашего созвездия. Именно сюда все важные шишки Алтая отсылают учиться своих сыновей, дочерей, птенцов и детенышей.

– Богатые детишки, – простонал Стэн. – Вдвойне замечательно. – Потом он пожал плечами. – Ну, ладно. Не наша проблема. Полицейские разберутся.

– О-хо-хо, – протянул Алекс.

– И что должно означать твое "о-хо-хо"? – неохотно поинтересовался Стэн.

– Тебе стоило только пожелать... – ответил Алекс. – Смотри, маленькие свинки выходят на сцену. Изящными колоннами.

Стэн увидел фалангу полицейских, направляющихся строевым шагом в сторону главных ворот. В полной экипировке: шлемы, щиты, электрические дубинки и – он заметил небольшой грузовик – слезоточивый газ.

– Проклятье!

– А вот и зрители, – прокомментировал Килгур, показывая на толпу, собравшуюся неподалеку от главных ворот.

Одни кричали на полицейских. Другие на студентов. А третьи друг на друга. Наблюдатели явно разделились по этнической принадлежности.

– Черт с ними, – заявил Стэн. – Проблема местного значения. Мы не вмешиваемся.

В этот момент зажегся сигнал вызова. Техники начали настраивать аппаратуру.

– ...Имперское посольство. Да, мы слышали о волнениях в университете. Нет, у посла нет никаких комментариев... Имперское посольство... Беспорядки в Пушкане? Да, сэр. Нет, сэр... Имперское посольство...

Стэн с отвращением взял свои записки и направился к выходу.

– Позовете меня, только если ситуация резко ухудшится, – бросил он через плечо. – Знаете что... вообще не зовите.

– Мне кажется, тебе стоит поговорить с этим типом, приятель, – сказал Алекс. И показал на монитор с крупным планом молодого надутого джохианца.

Красивый мальчик с немного пухлыми щеками. Стэн заметил, что он держит в руках переговорное устройство для прямой связи с посольством.

– Думаю, это их вожак, – продолжал Алекс. – Говорит, что его зовут Милхуз.

Наоми присвистнула.

– Его родители члены правления Банка Джохи, – сообщила она.

Только сейчас Стэн сообразил, что представляет из себя Пушкан. В некоторых кругах разбитый там нос будет рассматриваться, как самое настоящее убийство.

– Да, сэр Милхуз, – нежно проговорил Стэн в микрофон. – Это посол Стэн. Могу вам чем-нибудь помочь?

Слушая взволнованный голос молодого человека и глядя на его возбужденное лицо, Стэн понял, что ему придется нарушить главное правило, которое он установил для себя касательно Первой Фазы операции. Правило гласило: не покидать посольство. Они должны сами приходить к тебе.

– Мы прибудем через несколько минут, молодой человек, – сказал он и отключил связь.

Отвернувшись от панели с экранами, Стэн заметил, что в комнату вошла Синд, а по выражению ее лица понял, что ей известно о событиях в университете.

На одном из экранов как раз в этот момент появилась группа студентов – они начали бросать в полицейских самыми разнообразными предметами. Надо сказать, фантазия работала у них превосходно.

– Это может быть искрой, из которой разгорится большой пожар, – произнес Стэн. – Сделаем так: мне нужен десяток гурков и, может быть, пятьдесят бхоров. Но при этом мы должны вести себя скромно – никакой формы, оружие спрятано. Мы же не хотим, чтобы к нам отнеслись, как к штурмовикам.

– Приказ, который бхорам будет выполнить не так-то просто, – прокомментировала Синд. – Особенно Ото.

– Если все получится, как задумано, их так заинтересуют Ото и остальные, что возмутители спокойствия забудут о драках. Алекс?

– Я готов, – ответил Килгур.

– Отлично, мальчики и девочки, – сказал Стэн. – Возвращаемся в школу.

Глава 11.

День был солнечным и очень холодным. Полномочный посол и его отряд шагали по площади Хакана. Стэн с изумлением глазел на огромные памятники, возвышающиеся над площадью. Все чувствовали себя насекомыми, попавшими в страну великанов.

– Невольно мерещится, что какой-нибудь из них на меня вот-вот наступит, – произнесла вслух Синд то, о чем подумал сам Стэн.

– Клянусь длинной и клочковатой бородой моей матери, – проворчал Ото. – У этого типа было такое эго, что его хватило бы на целый полк бхоров.

Ото поднял волосатую лапу, чтобы прикрыть глаза от ослепительного блеска золотых куполов, и задумался об особенно кошмарном проявлении дурного вкуса Хакана: на плечах дюжины статуй была установлена платформа. Статуи – не меньше двадцати метров высотой – изображали прекрасно сложенных мужчин и женщин, по всей вероятности, джохианцев. Они были совершенно обнаженными. А на платформе возвышалась идеализированная статуя Хакана в золотом одеянии. В руке он держал факел с вечным огнем.

– Я бы еще понял, если бы он строил пивнушки, – наконец заявил Ото. – От них гораздо больше пользы, если хочешь остаться в истории. Кроме того, накрой хороший стол, не жалей стрегга – и всем будет наплевать, хвастун ты или нет. – Он посмотрел на Стэна своими красными глазками. – Хотя лично я предпочитаю, чтобы меня хвалили мои гости.

Стэн показал на надпись на платформе. Она гласила: "ТОМУ, КТО ОСВЯТИЛ АЛТАРЬ СВОЕЙ СЛАВОЙ". А внизу маленькими буквами было написано: "От благодарного народа".

– Может, у него были похожие мысли, – заметил Стэн. – Только он не успел воплотить их в жизнь.

Ото наморщил лоб.

– Именно поэтому я и считаю, что от бара куда больше пользы. Для существа, которое правило так долго, Хакан мало что понимал в том, как следует руководить народом.

Стэн рассмеялся и жестом показал своему отряду, чтобы никто не останавливался. Он решил подойти к университету пешком. Кампус располагался недалеко от посольства, и пеший отряд наделает меньше переполоха, чем воины на броневиках.

Кроме того, как усвоил Стэн на дипломатическом поприще, очень важно не оказаться в изоляции. Он знал многих послов, чья нога ни разу не касалась земли. Они перебирались со ступенек посольства прямо в резиденции местных правителей, на банкеты, а потом назад в посольство, и так всю жизнь. А еще Стэн заметил, что их советы всегда были неудачными.

События, происходящие на улицах, ничем не отличались от того, что передавали мышки Килгура. Только здесь было меньше народу. И ощущения у Стэна возникли совсем другие – при ярком солнечном свете и обжигающем холоде. Изо рта шел пар, а призрачные фигуры прятались, завидев посла и его отряд, готовый в любой момент пустить в ход оружие.

Куда бы Стэн ни бросил взгляд, он видел огромный портрет или статую Хакана, взирающего сверху вниз на простых смертных, которые вынуждены ходить по улицам и заниматься своими пустячными делами. Особенно действовало на нервы глухое рычание грома где-то в горах. Он, вне всякого сомнения, не способствовал поднятию духа.

Стэн подумал об этом, готовясь к встрече с Милхузом и другими студентами.

Однако все эти мысли исчезли, когда его отряд вступил на площадь Хакана. Один только ее размер производил потрясающее впечатление на воображение любого нормального существа. А ослепительные краски действовали на органы чувств. В этом месте было невозможно увидеть горизонт. Ты отворачивался от аляповатого столба и тут же натыкался взглядом на такой огромный памятник, что у тебя начинала кружиться голова.

Несмотря на огромные размеры площади, Стэн почувствовал себя так, словно он по совершенно необъяснимой причине оказался в тесном, замкнутом пространстве. Его профессиональный взгляд отметил, что площадь способна вмещать громадную толпу. А потом он увидел Стену Возмездия. И сразу понял, что это такое. Памятник ненависти. Или власти, потерявшей рассудок.

Неожиданно его охватило ощущение беспомощности. Он почувствовал себя слишком ничтожным для выполнения столь важной задачи. Сознание убеждало Стэна в том, что площадь как раз для того и построена, чтобы возбуждать в любом живом существе неуверенность. И все же справиться с этим ощущением было очень трудно.

Наконец они добрались до противоположного края площади, где находился университет Пушкан. Как только Стэн услышал гудение сердитых студенческих голосов, настроение у него моментально изменилось, и он уверенно зашагал вперед. По крайней мере, с этим можно бороться. И, кто знает, даже победить.

* * *

– Полицейские собирают остатки мужества, – сказал Алекс. Он вместе с несколькими гурками успел провести короткую разведку. – Со всех сторон прибывают гравитолеты с подкреплением. А военные стоят неподалеку на случай, если толпа прорвется.

– Достойные воины! – фыркнул Ото. – Наступают с тыла. Даже когда имеют дело с детьми. Не устаю повторять, мой друг, что это место лишено чести. Клянусь, я не почувствую ни малейшей радости, когда займусь их черепами.

– Ну-ну, Ото, – попытался успокоить его Стэн. – В твои обязанности не входит разбивание голов. Ты не забыл, что это дипломатическая миссия?

В конце улицы раздавались сердитые крики – туда и направился Стэн со своим отрядом. Он понял, что там собралась огромная толпа, готовая пустить в ход зубы, когти, слезоточивый газ и оружие.

Неожиданно раздался грохот – град камней обрушился на щиты полицейских. Ах да – еще и камни.

– Обещаю, что воспользуюсь только вот этим, мой друг, – сказал Ото, помахав перед носом Стэна своим огромным лохматым кулаком. Остальные бхоры ворчанием одобрили его заявление.

– Вот ваш приказ, – резко проговорила Синд, – вы должны пользоваться только руками. А еще локтями и коленями. Лягаться – не сильно – тоже можно.

Последовало долгое молчание, во время которого Ото внимательно разглядывал это крошечное существо, отдававшее ему приказы. Синд строго посмотрела на него.

– Ты понял... рядовой?

Ото расхохотался.

– Клянусь замороженными ягодицами моего отца, только руками! – Он посмотрел на Стэна и вытер влагу с красного глаза. – Я горжусь этой девочкой. Она доказательство того, что бхоры умеют воспитывать молодежь... У нее есть идеалы.

Пока Ото пытался справиться с волнением, крики с противоположной стороны улицы стали громче. Завыла полицейская сирена. В ответ вновь посыпались камни.

– Что вы все набросились на моего доброго мохнатого друга? – проворчал Алекс. – Не забывайте, нам нужно навести порядок.

– Положим, сначала нужно туда добраться, – заметила Синд, показывая на толпу, собравшуюся перед входом в университет.

Стэн услышал знакомый голос.

– Жители Джохи, – прогрохотали слова, усиленные мощными динамиками, – выслушайте мольбу ваших детей...

Говорил молодой Милхуз. Стэн заметил его на высоком постаменте одного из многочисленных памятников усопшего Хакана.

– Мы несем вам слово надежды и лю...

Голос оборвался, когда отряд полицейских под прикрытием щитов пошел в атаку. Послышались крики ненависти и боли, которые моментально перекрыл рев толпы зевак.

Потом, когда полицейские начали поспешно отступать, раздались восторженные вопли студентов. Милхуз победно выбросил над головой знак победы.

Однако Стэн понимал, что радоваться студентам придется не долго. Полицейские были унижены и напуганы. Он видел, что готовится новое наступление – на этот раз куда более мощное.

Он кивнул Синд.

– Ты знаешь, что от тебя требуется.

Они двинулись вперед. Алекс вместе с гурками начал обходить полицейских с фланга. Синд с бхорами врезалась в толпу зевах. Стэн, Ото и двадцать бхоров пошли по центру, прямо сквозь ряды полиции.

– Ох, прошу меня извинить, – сказала Синд, всаживая локоть в брюхо здоровенного торка. – Какая я неловкая, – извинилась она, нанося короткий удар в челюсть суздаля.

– Прошу прощения, – сказал Лалбахадур Тапа, когда носок его сапога вонзился в лапу огромной самки богази.

Он ловко проскользнул между двумя другими и наступил на ногу здоровенного джохианца, имевшего глупость оказаться у него на дороге.

– Виноват, – пробормотал Алекс, плечо которого легонько задело полицейского – и тот почему-то отлетел в сторону, повалив нескольких товарищей. Неуловимое движение рукой – и другой полицейский отскочил, как ошпаренный. – Ох, да что это сегодня со мной! Извини, дружище.

– Проходим сквозь них! – закричал Стэн. Он поднял колено, и оно тут же вошло в соприкосновение с задницей полицейского. Тот рухнул шлемом на землю. – Прошу простить. Интересы Империи, вы же понимаете.

Мощная рука полицейского схватила Ото за шею. К ним сразу подскочили еще двое с занесенными дубинками.

– Клянусь седой бородой моей матери! – рявкнул Ото. – Я же обещал, что не буду драться!

Он резко наклонился вперед, и полицейский перелетел через его голову, приземлившись прямо на своих коллег.

Кто-то схватил Синд за рубашку. Кто-то большой. Она немедленно сунула ему палец в глаз. Большой взвыл и отпустил рубашку.

– Просто не понимаю, что со мной сегодня, – пожав плечами, пожаловалась Синд. – Я такая неловкая.

Суздаль, щелкая зубами, подскочил к Читтаханг Лимбу. Маленький гурка схватил противника за ухо как раз в тот момент, когда челюсти суздаля собирались сомкнуться у него на горле. Читтаханг Лимбу резко повернул руку (вместе с ухом суздаля), и хищник оказался верхом на своей подружке.

– С самого утра со мной происходят всякие глупости, – пожаловался Читтаханг.

– Дорогу! Дело имперской важности! Дорогу! – кричал Стэн.

Как ни странно, это подействовало. Большинство полицейских расступалось. Те же, кто делал это недостаточно быстро, получали увесистые затрещины от бхоров.

Алекс оказался возле двух полицейских, которые самозабвенно колотили маленького студента. Не останавливаясь, Килгур поднял их в воздух и стукнул головами. А потом отпустил. Оба упали без сознания.

– О, нет. Надеюсь, я не переборщил и не проломил ваши маленькие головки. Стэн спустит с меня шкуру.

Ото и четыре бхора добрались до статуи. Развернулись – как живой танк, – и сразу вокруг них образовалось свободное пространство. Через несколько секунд там уже находился Стэн. Вскоре весь отряд собрался вокруг своего командира.

Стэн посмотрел на Милхуза. Молодой джохианец даже рот раскрыл от удивления.

– Прошу простить за небольшое опоздание, – извинился Стэн. – А теперь, если вы отдадите мне эту штуку, я немного поговорю с собравшимися здесь существами.

Он показал на микрофон, зажатый в руках Милхуза. Молодой джохианец продолжал изумленно глазеть на Стэна. Потом кивнул и протянул Стэну микрофон.

– Не могу поверить, что вы это сделали...

– Я и сам не могу, – ответил Стэн.

После этого он повернулся лицом к толпе.

– Во-первых... мы требуем уважения достоинства всех разумных обитателей звездного скопления Алтай, – торжественно заявил Милхуз, ткнув пальцем в документ, составленный им и другими студентами.

– Не думаю, что кто-нибудь будет спорить с вами по этому поводу, – сказал Стэн.

Он посмотрел через большой стол кафетерия на остальных лидеров студентов. Все они были очень молодыми и очень серьезными.

"Странно, – подумал Стэн, – как юные существа похожи друг на друга. Суздали, богази или люди – у всех сияющие, невинные глаза и пухлые беспомощные лица. Смертельно симпатичные. В этой и заключается секрет генетического программирования. И вероятная причина того, что родители не убивают своих детенышей при рождении".

– Во-вторых, – продолжал Милхуз, щеки которого горели от возбуждения, – равенство народов должно быть краеугольным камнем при создании нового правительства.

– Тут Император дал предельно ясные указания, – сухо заметил Стэн. – Он известный сторонник равных прав.

– И все же мы должны сказать об этом, – вмешалась студентка богази. Ее звали, вспомнил Стэн, Нирски. Судя по тому, как самцы богази посматривали на нее, она считалась хорошенькой.

– Ну, тогда говорите.

Милхуз откашлялся, чтобы снова привлечь к себе внимание.

– В-третьих: все милицейские отряды должны вернуться на родные планеты. Немедленно.

– Я думаю, эта задача будет решена в первую очередь теми, кто придет к власти, – заявил Стэн.

– Да вы смеетесь над нами, – пожаловался Милхуз.

– Ничего подобного. Я просто подчеркнул очевидный факт.

Лицо Стэна оставалось совершенно серьезным.

– Никто никогда нас не слушает, – горестно возопил суздаль по имени Техранд.

– Да. Он правильно говорит. Мы всю ночь выкрикивали наши требования. – Теперь настала очередь девушки торк. Очень даже хорошенькая, явно влюбленная в юного Милхуза. Девушку звали Риель.

– Я слушаю, – сказал Стэн. – Вы еще не забыли, как я добирался до вас? Ну, что же вы не продолжаете?

– В-четвертых, – снова заговорил Милхуз, – мы требуем амнистии всем студентам Пушкана, которые участвовали в борьбе за свободу. В том числе и нам – членам студенческого комитета.

– Я сделаю все, что смогу, – сказал Стэн совершенно искренне.

– Недостаточно этого, – заявила Нирски, – обещать должны вы.

– Обещания легко даются, – вздохнул Стэн, – гораздо труднее их выполнять. Я повторяю: сделаю все, что будет в моих силах.

Лицо Милхуза вдруг обрело некую чистоту и святость.

– Я готов рискнуть, – гордо заявил он. – С радостью принесу свою жизнь в жертву ради идеалов.

– Вот только этого не надо, – вернул его с небес на землю Стэн. – Сейчас вашим жизням ничто не грозит. Однако хочу вам напомнить, что когда новое правительство придет к власти, с вас могут спросить за ущерб, который вы причинили университету и городу. Могут быть возбуждены уголовные дела. Наложены штрафы. Не исключено даже короткое тюремное заключение – от чего я, по мере моих сил, постараюсь вас избавить. Но меня могут не послушать. Так что будьте к этому готовы.

Поднялся невообразимый шум. Стэн откинулся на спинку стула, давая студентам возможность выговориться. Техранд с угрозой посмотрел на Стэна, зубы суздаля сверкнули. Стэн не обращал на него внимания, как и на остальных (тридцать или даже более) студентов, собравшихся здесь. Многие из них тоже бросали на него злобные взгляды.

Хотя Стэн и пришел на встречу один, он не сомневался, что сумеет справиться с любыми проблемами.

– Мне очень жаль, – наконец заявил Милхуз, – но последнее требование не подлежит обсуждению.

– А что если вам откажут? – поинтересовался Стэн.

– Мы до основания сожжем университет, – решительно проговорила Риель.

– Я бы не советовал. Более того, хотелось бы, чтобы вы отказались от тактики угроз. Тогда мне было бы гораздо легче договориться с полицией.

– Одна неделя, – жестко отчеканила Мирски. – Потом сжечь должны.

– Мы все согласны, – подтвердил Техранд. – Мы голосовали.

– Ну так проголосуйте еще раз, – спокойно предложил Стэн. – Вы всегда можете сказать, что обстоятельства изменились – посол Стэн сообщил вам новые факты.

– Демократия так не работает. Принятые решения носят окончательный характер, – торжественно провозгласил Милхуз. – Так что мне пора переходить к последнему и самому главному требованию... Правление Хаканов должно закончиться. Более того, мы не приемлем тирании ни в каком виде. Мы требуем нового порядка. Только через демократию могут быть разрешены многовековые проблемы Алтая!

– Чтобы подчеркнуть серьезность наших требований, – подхватила Риель, – мы составили список достойных кандидатов, которых поддерживает студенческий комитет Пушкана.

– Подождите минутку, – перебил ее Стэн. – Расскажите мне побольше о "списке достойных кандидатов". По-моему, звучит совсем не демократично.

– Вот и нет, – возразил Милхуз. – Это демократия в чистейшем виде.

– И он вовсе не хочет сказать, что придерживается примитивной теории – каждый имеет право голоса, каким бы... бездарным он не был.

– Понятно, – хмыкнул Стэн и состроил специальную "дипломатическую" рожу. – Как интересно, что вы придерживаетесь именно такой точки зрения.

– Отлично. Вы меня понимаете, – сказал Милхуз, посчитав эти слова Стэна согласием. – Давайте откровенно. Большинство существ – ну, я имею в виду, конечно, необразованные классы – хотят, чтобы им говорили, что они должны делать. – Он взволнованно наклонился вперед. – Они чувствуют себя... не очень уверенно, когда нужно принимать серьезные решения. Они нуждаются в порядке. И в этом случае им становится...

– Хорошо, – подсказал Стэн.

– Вот именно, господин посол. Да. Именно то самое слово. Им хорошо и уютно. А еще они счастливы.

– В отличие от тех, кто получил образование, – добавила Нирски.

– Это хорошо известный факт, – пролаял Техранд.

– Тирания не может существовать в обществе, где есть образованная элита, так говорит Милхуз. Это ведь правда? – Риель покраснела, потому что выдала свои чувства.

Милхуз похлопал ее по ноге, при этом он не особенно спешил.

– Да. Я говорил... что-то вроде этого. Но мне далеко до гения. И не один я занимаюсь этими проблемами. – Он бросил на Стэна значительный взгляд. – Так что эта мысль не отличается оригинальностью.

– Вы очень скромный человек, – одобрил Стэн.

– Спасибо вам, посол. Ну, хорошо... вернемся к нашему... манифесту. Мы считаем, что новые лидеры Алтая должны быть избраны из всех великих семей нашего созвездия. Из среды самых образованных суздалей, торков, богази и джохианцев – таких, как я.

– Поможет ли успешная учеба в этом университете... получению подобных назначений? – поинтересовался Стэн.

– Университет Пушкан является лучшим учебным заведением в нашем созвездии. Поэтому... в данном вопросе сомнения не уместны.

– Мне следовало и самому догадаться. Какая непростительная глупость с моей стороны, – посетовал Стэн.

– Хотя мы прекрасно понимаем, что в систему образования необходимо внести определенные изменения, – сказала Риель. – Многие курсы... с самого начала неверно построены.

– Насколько я понимаю, реконструкция университетов – одно из ваших требований? – спросил Стэн.

– Совершенно верно.

– И вы сожжете университет, если ваше требование не будет выполнено?

– Да. Кто нам помешает? – заявила богази. – Моя семья самая важная. Если кто-нибудь причинит мне вред – большие неприятности.

– То же самое можно сказать и про всех нас, – подхватила Риель. – Полицейским повезло, что вы прибыли. Если бы они сделали какую-нибудь глупость... ну, наши семьи рассчитались бы с ними. Уж можете мне поверить.

Милхуз вручил Стэну несколько листков бумаги, на которых был записан манифест студенческого комитета.

– Это наши требования. Возьмите их... или оставьте здесь.

Стэн намеренно долго ничего не отвечал.

– В таком случае... я ухожу, – наконец заявил он.

И встал, собираясь уйти.

В комнате воцарилась настоящая паника.

– Подождите, – воскликнул Милхуз. – Куда вы уходите?

– Назад в посольство, – ответил Стэн. – Я здесь не нужен. Кроме того, меня эти дела не касаются. Это, вне всякого сомнения, проблема местного значения. Так что прошу простить... я буду следить за событиями по экрану своего телевизора. С бокалом чего-нибудь горячительного в руке.

– Вы не можете уйти! – крикнула Риель, которая чуть не расплакалась.

– Смотрите на меня внимательно, – сказал Стэн.

– Но полиция...

– Перебьет вас всех, – закончил Стэн. – Они очень разозлились. И я думаю, им требуется совсем немного, чтобы окончательно потерять контроль над собой. А ваши родословные только подольют масла в огонь. Вы знаете полицейских? Это весьма нервные типы. Забавно, не так ли? Думаете, это вы устроили беспорядки? Ничего подобного, беспорядки всегда устраивают полицейские.

– Чего вы от нас хотите? – жалобно спросил Милхуз. Его скулы побелели от страха.

Уже возле двери Стэн повернулся.

– Хороший вопрос. А что вы сами хотите? Только не нужно дурацких разговоров про манифест.

В комнате повисло молчание.

– Вот что я вам скажу, – произнес Стэн. – Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь переговорил с вами. Чтобы вас выслушали.

– Кто-нибудь... важный? – спросил Милхуз.

– Угу. Кто-нибудь важный.

– Общественные слушания?

– Не знаю. Возможно.

– Нам нужны свидетели, – заявил Техранд.

– Я поговорю, – пообещал Стэн. – Ну, этого достаточно? Чтобы вас выслушали. И чтобы на вас обратили внимание люди, принимающие решения. Согласны?

Милхуз оглядел своих товарищей, которые закивали.

– Мы согласны, – сказал он.

– Хорошо. – Стэн направился к двери.

– Но... если они не станут слушать... – Милхуз вспомнил про чувство собственного достоинства.

– Вы сожжете университет дотла, – закончил за него Стэн.

– Через одну неделю! – бросил Милхуз.

– Я этого не забуду, – сказал Стэн и вышел.

Глава 12.

Стэн вернулся в посольство в отвратительном настроении. Если бы сейчас ему дали топор...

Он бросил короткий взгляд на лживую дипломатическую ноту, которая осталась лежать на столе недописанной, а потом швырнул ее через всю комнату.

Реакция совсем незрелого человека. К тому же это не принесло ему никакого удовлетворения.

Он собрался уже лягнуть как следует письменный стал, но вовремя остановился, обратив внимание на его размеры, – в соответствии с вкусами безвременно усопшего Хакана, и еще ножки стола были покрыты многочисленными шрамами, являвшимися, вне всякого сомнения, результатом опасной для здоровья ярости прежнего посла, в которую тот впадал, общаясь с очаровательными, альтруистичными и невероятно обаятельными жителями созвездия Алтай.

Следующим порывом Стэна было приказать адмиралу Масону отправиться в свою каюту в надежде спровоцировать того на вспышку гнева и нарушение устава, однако вместо этого он удовлетворился громким, наводящим ужас рыком в адрес проливного дождя, который изо всех сил барабанил по стеклу.

Кто-то хмыкнул. И хихикнул.

Стэн не стал поворачиваться.

– Я и не думал, что ты пожалеешь этого типа, – проворковал Алекс. – Кажется, он обнаружил, что ему придется отвечать за все это чертово созвездие, населенное злобными Кэмпбеллами.

– И это, – добавила Синд совершенно искренним голосом, – тот самый храбрый Стэн. Великий воин! Я боготворила его с самого детства. Человек из легенды, который привел народы Волчьих миров к миру и процветанию. На его устах всегда цвела улыбка, а в сердце ликовала музыка.

Стэн, как и прежде, не поворачивался к своим друзьям.

– Интересно, есть ли хоть одно кретинское существо в этом кретинском созвездии, которое не стремилось бы покончить со всеми другими кретинскими существами? – осведомился он. – Есть здесь хоть кто-нибудь, начиная от наглых дураков аппаратчиков, считающих себя интеллектуалами, взбесившихся студентов и кретинов, бегающих со своими кретинскими бандами наемников, до проклятых полудурков, играющих в кретинские игры для того, чтобы не дать сесть на кретинский трон проклятому идиоту Искре, которому наш Вечный Кретинский... – Стэн запнулся, обнаружив, что воздух в его легких весь вышел, вздохнул и продолжал немного более спокойно, делая поправку на присутствие Синд: – ...чтобы мы отдали кретинские ключи от этого кретинского королевства; но есть ли здесь кто-нибудь, у кого найдется хоть капелька элементарной человеческой доброты?

– Нехорошо, – укоризненно покачал головой Алекс. – Какая невоздержанность в языке. И еще в присутствии леди.

– Налейте мне что-нибудь выпить.

– Сейчас не время, шкипер.

Стэн наконец повернулся. Синд и Килгур были одеты в гражданскую одежду джохианцев. Довольно бедную. Темной расцветки.

И держали в руках джохианские плащи.

Что еще интереснее, на них были бронежилеты с встроенными передатчиками, виллиганы с короткими дулами и складными прикладами в подплечной кобуре, два запасных магазина с зарядами АМ-2 и боевые кинжалы в ножнах. Под плащами вся эта экипировка совсем не заметна.

А самым замечательным было то, что под мышкой Килгур держал большой пакет, завернутый в третий плащ.

Между сумерками и тьмою,

Когда зажигаются звезды,

Отдохни от дневных забот.

Час злодеев стоит у ворот.

Продолжая читать стихотворение, Алекс развязал сверток. В нем, как Стэн и полагал, оказался полный набор гражданской одежды, бронежилет, оружие и фототропный комбинезон.

Рядом тихо шуршит.

Шорох чьих-то шагов.

Сталь находит тело врага,

Смерть свой суд вершит.

– Значит вы, пара клоунов, собираетесь поиграть в свои любимые игра, а меня оставляете здесь возиться с бумажками?

– Господин благородный посол, – сказала Синд, – не может выходить на сырость и холод, чтобы встречаться с отбросами общества.

– Ты права. Я должен соответствовать своему званию. Килгур, ты не забыл про мой кукри?

Настроение Стэна заметно улучшилось. Он быстро скинул тунику посла.

– Я думаю, тебе следует одеться, как это принято в отряде "Богомолов", босс. На случай, если нас раскроют.

– А что тебе удалось пронюхать?

– Ты мне говорил, что среди прочего Император жаловался на Хакана, который продавал на черном рынке АМ-2. Сбывал в другие системы, чтобы иметь возможность оплачивать свои дорогостоящие монументы.

– Ну и что?

– Если предположить, что здесь ничего не изменилось, плохиши должны искать себе новых хозяев. Значит, было бы полезно разузнать, как работает система черного рынка.

– Очень хорошо. Отлично, – похвалил его Стэн. – По крайней мере, хоть кто-то здесь еще способен думать. Видит Бог, не я. Ну и кто этот симпатичный гражданин, который готов забыть об интересах своего родного созвездия, променяв их на заботу о собственном благе?

Алекс объяснил. Шеф корпуса "Меркурий" в скоплении Алтай, сравнительно молодой и неопытный оперативник по имени Хиндс, по традиции служивший под прикрытием атташе по культуре, дал задание своему лучшему джохианскому агенту.

Стэна интересовало, насколько хорош агент. Килгур пожал плечами.

– Ну, они считают, что агент уровня "А". Но судя по его отчетам и разговору, при котором я присутствовал, он и на уровень "В" не очень тянет. Впрочем, нам особенно не из чего выбирать, босс, так что приходится довольствоваться тем, что под рукой. У меня нет времени самому заниматься этой проблемой. Так вот, агент Хиндса утверждает, что знает одного из контрабандистов, который ужасно сердит на своих бывших товарищей, исключивших его из операции и лишивших, таким образом, солидного куша.

– У тебя есть еще какое-нибудь подтверждение, что эта птичка действительно хочет прийти и спеть нам песенку, а не собирается просто взять наши денежки и накормить нас взамен каким-нибудь более или менее правдоподобным дерьмом?

У Килгура моментально сделался обиженный вид – неужели Стэн на самом деле считает его таким доверчивым простаком? Но он промолчал и продолжал объяснять.

Человек, с которым им предстоит встретиться, утверждает, что является владельцем нескольких небольших кораблей – на них Хакан вывозил АМ-2. Агенту Хиндса удалось получить копию бортового журнала одного из этих кораблей.

– Конечно, там написано, что корабль везет груши, сливы, мак и тому подобную ерунду, но порт назначения вызывает интерес. Корабль летел на Хондзо, а там всегда готовы купить АМ-2, не задавая при этом лишних вопросов.

– Звучит не слишком убедительно, – заметил Стэн.

– Это точно, – согласился Килгур. – К тому же он почему-то хочет встретиться ночью. В старой части города. И чтобы никакой охраны. Вот почему я решил прихватить с собой оружие. Поэтому и Синд пригласил. Ну и сам я, конечно, пойду, если ты одобришь эту операцию.

– Ладно, пошли. – Стэн ухмыльнулся.

Перспектива заняться чем-нибудь опасным радовала его, хотя Стэн был уверен, что ублюдок, с которым им предстояло встретиться, наверняка врет.

– Ты ведь понимаешь, капитан Синд, – сказал он, – некий рядовой Ото очень захочет, чтобы мы срезали свои бороды только за то, что не взяли его с собой в тот момент, когда наметилась маленькая драчка. – Потом Стэну в голову пришла другая мысль. – Интересно, как мы туда пойдем? Я вдруг вспомнил, что послам не полагается покидать посольство, не уведомив об этом местные власти.

У Синд был очень хитрый вид.

– Пока ты играл в свои дипломатические игры, я решила, что следует проверить, насколько безопасна наша спальня. У меня создалось впечатление, что у предыдущего посла были довольно своеобразные вкусы.

Синд подошла к панели управления и включила какой-то рубильник. С тихим шипением стена отошла в сторону.

– Ага, – сказал Стэн. – Что за жизнь без тайных ходов?

– Он идет отсюда мимо нашей спальни, – объяснила Синд. – Потом сворачивает вниз, вдоль крыла, где расположены офисы и квартиры обслуживающего персонала. В районе кухни спускается под землю, а затем выходит наружу за задней стеной посольства.

– Причем через этот ход можно попасть в комнаты горничных. Прежний посол был большим романтиком, – добавил Килгур.

– Извращенцем, – поправила его Синд.

– А разве есть какая-нибудь разница? – удивился Килгур. – Капитан, если вы пойдете за ним, я буду последним. Можете не беспокоиться по поводу подслушивающих устройств. Про этот тайный ход никто, кроме меня и Синд, не знает.

Вот тут-то Килгур ужасно ошибался.

* * *

Встреча должна была состояться в четырех километрах от посольства. Улицы были пусты, если не считать редких гравитолетов, медленно пробирающихся через разыгравшуюся бурю, да еще каких-то несчастных существ, спешивших по своим делам.

Килгур вел своих друзей через крупнейший вокзал Рурика. Когда троица подходила к нему. Стэн подумал, что вокзалы почему-то всегда располагаются в ужасных трущобах. Интересно, что тут первично? Почему вокзалы притягивают к себе бездомных?

Двое полицейских, стоявших у входа, посмотрели на них и решили, что перед ними бедный горожанин с женой и приятелем. А значит, подошедшие не представляют никакого интереса. Килгур повел Стэна и Синд через огромное здание. Скамейки были заполнены существами, которые, как показалось Стэну, ждут здесь, сами не зная чего, бесконечно долго. Некоторые спали, иные ели, другие читали. Кое-кто смотрел развлекательные передачи на тусклых экранах, но еще больше существ бессмысленно пялились в пустоту. На Рурике умение стоять в очередях, не сходя с ума от скуки, было не просто искусством, а жизненной необходимостью.

Друзья остановились возле стойки небольшого бара. Ничего горячего здесь не продавалось, только три разновидности охлажденного лимонада. Из еды предлагали лишь жидкую похлебку, причем вся посуда казалась ужасно грязной. Какой-то вонючий жир плавал на поверхности похлебки.

Синд, которая продолжала считать себя новичком по части шпионажа, внимательно наблюдала за поведением Стэна и Килгура – ее поражало, как опытные разведчики умудрялись все увидеть, не привлекая при этом к себе никакого внимания.

Пока Стэн не заметил ничего подозрительного, однако он прекрасно понимал, что если противник поставил на ноги всех своих агентов, которые постоянно "ведут" Стэна, передавая его и его друзей от одного наблюдателя к другому, то даже им с Алексом не удастся ничего заметить.

Наконец, Килгур безнадежно пожал плечами, показывая на мигающую надпись, которая зажглась на экране: "ВСЕ ПЕРЕВОЗКИ ПРИОСТАНОВЛЕНЫ ИЗ-ЗА ПОГОДНЫХ УСЛОВИЙ". Что-то невнятно бормоча себе под нос, как и положено крестьянину, оказавшемуся в такой дурацкой ситуации, он повел друзей к выходу.

Они проходили мимо двери с надписью "Только для служащих", когда Алекс сделал незаметный сигнал и метнулся к двери. Синд этого не ожидала, но Стэн успел схватить ее за плечи, и они последовали за Килгуром. Дверь за ними закрылась. Алекс задвинул засов; друзья оказались на сырой вонючей лестнице, в конце которой виднелся выход на улицу, где продолжал идти дождь.

Килгур махнул рукой – Синд, будь внимательна, спустись вниз по лестнице и охраняй выход.

Синд бесшумно скользнула вниз по ступенькам, чуть распахнув плащ и положив руку на рукоять пистолета, палец рядом с курком – она была готова в любой момент пустить оружие в ход. Оказавшись на улице. Синд мгновенно прижалась к стене.

Она даже успела найти минутку, чтобы восхититься Стэном и Килгуром. Они снова преподали ей урок. Синд никогда не приходилось участвовать в подобных вылазках, когда приказы отдает тот, кто в данный момент лучше осведомлен о происходящем, а вовсе не тот, у кого выше звание.

Стэн появился в дверях и прижался к стене по другую сторону от выхода. Алекс последовал за ним.

Ему тоже хватило времени, чтобы оценить способности Синд: "Подходящая барышня, точно. Она, конечно, еще мало чего знает, но вполне может стать не хуже отборных агентов из отряда "Богомолов". Надо сказать Стэну, что я его благословляю".

А потом Алекс вышел под дождь, и они быстро перебежали через дорогу и вышли на грязную улицу за вокзалом. Пройдя квартал, зашли в подворотню – удостовериться, что их не преследуют.

Улица была пустой и темной. Килгур удовлетворенно кивнул. Потом достал из кармана сенсор и проверил, не нацепили ли на кого-нибудь из них датчик, пока они находились в здании вокзала.

– Откуда ты знал, что та дверь на вокзале не заперта? – спросила Синд.

– Ах, красавица, – проворчал Килгур. – Я позаботился об этом заранее. Кто, по-твоему, ее открыл? Кто повесил "официальное" объявление? Нет, ты меня явно недооцениваешь. – Он не стал дожидаться ответа. – А теперь пора на встречу с нашим агентом.

Друзья осторожно двинулись вперед, стараясь держаться поближе к стенам зданий. Впрочем, на них никто не обращал внимания – в этом районе все старались заниматься собственными делами и не совать нос в чужие.

Трущобы, по которым друзья сейчас пробирались, представляли из себя бесконечные ряды высоченных мрачных, полуразрушенных построек – все на Джохи было монументальным, даже развалины. Здания были выстроены около ста земных лет назад для служащих администрации Хакана. Поэтому архитектор позаботился о некоторых удобствах – клерки самого Хакана не могут жить так же плохо, как простые смертные.

Прошло время. Здания начали разрушаться. Государственные служащие постепенно переехали в новые, более престижные районы. Маклиновские лифты перестали работать. Теперь приходилось подниматься по бесчисленным ступенькам. Смотрители домов были трусливыми и жадными. Да и вообще, очень характерная для Джохи вещь – здесь умели строить, но никто и не думал о поддержании порядка. Здания, дороги, монументы – все это медленно, но верно приходило в запустение.

Почти все стекла на окнах разбиты или украдены. На верхних этажах нет света, лишь изредка поблескивает огонек в воровских притонах. Фронтоны зданий облупились, часть облицовки обрушилась прямо на тротуар. Улицы засыпаны толстым слоем мусора.

Друзьям пришлось пройти мимо реки, протекавшей через Рурик, – большая сточная канава, вдоль русла которой валялся мусор. Казалось, его швыряли вниз прямо с моста. Вероятно, много лет назад вдоль реки можно было приятно прогуляться праздным летним вечером. Только не теперь.

Стэну было не по душе, что Алекс договорился встретиться с агентом именно здесь. На мосту, например, просто превосходное место для засады. А под мостом, возле реки? Даже Алекс с его невероятной и, как правило, оправданной уверенностью в собственных мускулах и опыте, не согласился бы спуститься в это кошмарное место.

Так, во всяком случае, надеялся Стэн.

– Ситуация такова, – начал объяснять Алекс. – Я сказал нашему новому приятелю-агенту, что возьму с собой прикрытие, имея в виду тебя, Синд. Я не сообщил ему, где ты будешь находиться, так что хорошо, если бы ты следовала за мной, но так, чтобы никто про это не знал. Я должен прогуливаться по берегу, где меня и будет поджидать этот тип. Лично мне его план совсем не понравился, но он был тверд, как скала. Босс, ты должен стать незаметным, словно муха в хаггисе, если не возражаешь. Встань вон там, возле разрушенной стены, будешь меня прикрывать. Спереди.

– Большое тебе спасибо, Килгур! Придется влезть в эту грязь, а потом еще постараться обойти тебя спереди? А ты выдумщик, однако.

– Ага, все так, как ты говоришь. Только, кроме всего прочего, тебе надо постараться не шуметь. Я-то всего лишь мелкий, незаметный агент, а ты у нас адмирал. Так что терпи.

Стэн проверил свой пистолет.

– Если хорошенько пошаришь в карманах жилета, найдешь парочку гранат. Отличные штуки: грохочут, изрыгают пламя и, естественно, взрывают все что ни попадя.

– Ты считаешь, могут возникнуть проблемы? – прошептала Синд.

– Всякое может быть. Вероятность не больше семидесяти процентов, иначе я заставил бы Стэна взять с собой какое-нибудь серьезное оружие. Ладно, хватит чесать языками. Пора идти.

Внимательно наблюдая за набережной, можно было бы заметить передвигающийся силуэт. Однако на самом деле это была всего лишь игра света и тени, отбрасываемой мостом, – во мраке ночи шел дождь. Стэн, который и стал этой тенью, скользнул через остатки стены и выбрался на берег реки.

Настоящее болото. Нога погрузилась во что-то, совсем недавно бывшее мыслящим существом.

Стэн поморщился. "Становишься слабаком, приятель. Помнишь, как вас тренировали в отряде "Богомолов" – заставляли ползти полкилометра на животе по открытой сточной канаве, а потом, когда вы возвращались на базу, объявляли, что на сегодня отключили воду и помыться не удастся?".

Стэн отметил, что тело слушается его совсем не так хорошо, как прежде, – сказывалось отсутствие тренировок, ведь последнее время он не слишком часто выполнял подобные задания. Он замер на месте, словно крыса, высматривающая добычу. Сзади, сквозь шуршание дождя, едва доносились шаги Алекса, который специально громко топал по тротуару набережной.

Синд держалась в тени полуразрушенного здания на противоположной стороне набережной, примерно метрах в пятидесяти за спиной Алекса Отличной Мишени.

Килгура передернуло, но вовсе не от пронизывающего ветра и холодного дождя, который с энтузиазмом поливал все вокруг. Интересно, сколько раз он вот так приходил на встречу с местным агентом? "Десятки, – подумал Алекс. – И тебя каждый раз мороз продирал по коже, стоило представить, как пуля, выпущенная из пистолета кем-то, стоящим у тебя за спиной, проникает в твое тело".

Немного впереди Килгур заметил небольшое здание, рядом с которым стоял сломанный уличный фонарь. Раньше здесь, наверное, была остановка транспорта или будочка полицейского.

Какое-то движение. Пальцы Алекса коснулись пистолета, спрятанного в защитном жилете, но он тут же решил, что мини-виллиган в кобуре на спине подойдет больше. Щелкнул предохранителем и поморщился, хотя быстро сообразил, что шум дождя заглушает все звуки. Касаясь пальцем курка, Алекс приготовился к неожиданностям – дуло пистолета упиралось в полу его плаща. Не отдавая себе в этом отчета, встал поудобнее: немного согнувшись, расставил ноги, продолжая при этом идти вперед.

Тень приобрела очертания человека. Новое движение. За спиной незнакомца вспыхнула молния, и палец Килгура замер на курке. Затем он немного расслабился. Теперь человек в длинном, почти до пят, плаще был прекрасно виден. А еще Килгур успел заметить, что в руках человек ничего не держит.

Агент.

* * *

– Солнце пробивается сквозь самые темные тучи, – сказал Алекс, проклиная себя за абсолютно кретинский выбор пароля, который показался ему вполне подходящим, когда он сидел в своем теплом и сухом кабинете в посольстве.

Тот, с кем он встречался – шкипер, – должен был ответить так: "Даже в самых низких поступках можно найти благородство".

Ничего. Только вой ветра.

За стеной, в нескольких метрах от Килгура, Стэн приготовился действовать – сбросил плащ прямо в грязь, выхватил из кобуры небольшой пистолет, перевел стрелку мимо "БЕЗОПАСНО – ОГОНЬ – ВЗРЫВ" и остановился на "АВТО". Другой рукой снял пистолет с предохранителя, стал на колени и принялся вглядываться в темноту, готовый защитить своего друга в случае опасности.

Ему показалось, что он что-то заметил. Показалось, что где-то над головой незнакомца, пришедшего на встречу, коротко что-то блеснуло – или действительно только показалось?

Килгур тихонько присвистнул, а в это время сознание уже выдавало подробные инструкции рефлексам. Нет, нет, ложиться на землю нельзя, ты попал в зону смертельной опасности. У тебя есть несколько секунд, приятель. Этого более чем достаточно.

Связник ничего не ответил на пароль Килгура, потому что связник умер. В мире теней, с которым были так хорошо знакомы Стэн и Килгур, обнаружить, что враги поймали твоего человека и всадили в него несколько пуль, было почти нормальным явлением. А повесить человека на уличном фонаре, воспользовавшись проволочной петлей, – вполне распространенная идея, если речь идет об убийстве. Но вот поставить тело так, чтобы казалось, что он стоит и ждет тебя...

Засада.

Алекс выхватил гранату из кармана жилета и швырнул крошечную бомбу направо от себя, одновременно сделав три огромных шага и подпрыгнув в воздух. Потом метнулся вперед и, пролетев немного, упал на мокрый от дождя асфальт, прокатился по нему около метра, подумал, что ему следовало бы побольше времени проводить в спортивном зале, потому что завтра все тело будет в синяках, а мышцы еще долго станут напоминать о том, что лень это плохо.

"Если завтра наступит", – добавил про себя Килгур в тот момент, когда пулеметная очередь разнесла в щепки маленькую будочку.

"Треугольник. Нас окружили с трех сторон. Очень серьезная ситуация", – подумал Стэн и, нажав на спусковой крючок, прикончил одного из потенциальных убийц.

Синд, широко раскрыв рот от изумления, смотрела целую микросекунду на то место, где только что стоял Килгур. А потом граната, которую он с невероятной силой – не надо забывать, что Килгур родился на планете тяжеловесов – метнул в воздух, коснулась каменного здания где-то на высоте шестидесяти метров и взорвалась.

Передняя часть здания рухнула, и второй убийца оказался погребенным под градом кирпичей как раз в тот момент, когда пистолет Синд, заряженный АМ-2, сделал все, чтобы мерзавец не смог выбраться из-под обломков.

Третий член команды убийц еще только собрался стрелять, когда Килгур заметил его и нажал на курок. И не попал. Алекс тихонько выругался, обвиняя во всем кретинские пистолеты, потом, ухватившись левой рукой за дуло, чтобы его уравновесить, выстрелил – и третий нападавший простился с жизнью, присоединившись к своим коллегам.

Отряд Стэна начал передвигаться – Стэн направился к полуразрушенной стене, Килгур, превратившись на время в мяч, прокатился по мокрой мостовой в сторону какой-то кучи мусора, а Синд присела сначала в одной парадной, затем перебежала в другую. Килгур убрал пистолет в кобуру и вытащил мини-виллиган, приготовившись открыть огонь.

Прогрохотал гром, и тут Стэн осознал, что он, оказывается, считал в уме: молния осветила небо примерно в двух километрах от них, а с того момента, как они увидели тень человека, прошло около шести секунд.

Засада. Почему? Чтобы показать Килгуру, что за ним следит другая группировка, занимающаяся, как и он, сбором информации? Весьма мелодраматический способ продемонстрировать, что этот контрабандист, даже если он не является подставным, ничего им не скажет. Малопрофессиональная организация. Профессионалы никогда не убивают друг друга. В этом нет никакой необходимости, если закрыт источник утечки информации.

Ну, ладно, как бы там ни было, проанализировать кто, что и почему можно позже. Пора уходить. Точнее, пора уносить ноги – и побыстрее! Стэна не беспокоило, что здесь в любой момент могут появиться полицейские – он прекрасно знал, что местная полиция относится к своим обязанностям, мягко говоря, без особого рвения, к тому же они вряд ли регулярно патрулируют этот район, разве что большими группами и один раз за ночь. Но если посол Императора на Джохи окажется замешанным в вульгарной уличной драке, это будет... ну, не очень приятно.

Стэн начал подниматься, инстинктивно принимая на себя командование, хотя до сих пор операцией руководил Килгур. Он успел услышать свист и увидеть вспышку, возникшую впереди и наверху, на мосту. Мина угодила прямо в грязь, окатив его дождем вонючей слизи, но не причинив ни малейшего вреда.

И тут наступила очередь автоматического оружия: вокруг Стэна начали метаться пули, словно ополоумевшие насекомые. Он снова прижался к стене, потом упал на землю, только тут заметив, что стреляют из окна третьего этажа здания, расположенного напротив. Подняв виллиган, проклиная его короткое дуло, невозможность как следует прицелиться и отсутствие времени на подготовку, Стэн выстрелил, но оружие, зажатое уже теперь в мертвой руке, продолжало стрелять... посылая смертоносных мух в черное, дождливое небо. Потом стрелок упал, увлекая за собой и свое оружие. Однако оставалось еще два ствола, которые продолжали обстрел.

Через мгновение Стэн оказался рядом с Килгуром, старательно пытаясь укрыться за чудесной кучей мусора, которая, правда, становилась все меньше и меньше потому, что один из стрелков сообразил, где они спрятались, и принялся обстреливать их убежище. Вторая мина разорвалась на асфальте неподалеку.

– Похоже, у этих ублюдков серьезные намерения, босс.

Очень справедливое замечание, поскольку эта акция больше не была похожа на обычное желание покончить с сующим нос не в свои дела разведчиком. Когда первый удар не принес желаемых результатов, группе надлежало тихонько покинуть место происшествия. Кем бы ни были эти типы, они устроили здесь самую настоящую засаду и очень хотели заполучить несколько имперских трупов, не считаясь ни с какими затратами.

"Армия? – подумал Стэн. – Нет. Они не играют в подобные игрушки – по крайней мере, пока... Где, черт подери, Синд?".

Как раз в этот момент он получил ответ на свой вопрос – разорвалась граната, распахнулось окно, и Синд крикнула:

– Давайте, двигайте! Я прикрою!

Стэн изо всех сил треснул Килгура по спине, тот вскочил на ноги и уже через секунду оказался в пустой, давно брошенной хозяевами лавчонке. Стэн тоже бросился вперед, прямо туда, где стреляли, тренированные мышцы принялись за дело, и он, под прикрытием огня Килгура, метнулся к окну. Перекатившись через подоконник. Стэн прижался к стене. Синд влетела в это же окно с такой скоростью, словно за ней гналась целая свора кровожадных чудовищ.

Это временное убежище скоро станет ловушкой. Зато не нужно беспокоиться о боеприпасах. Их хватит на целый день – в магазине каждого мини-виллигана содержалось почти полторы тысячи миллиграммовых зарядов АМ-2.

И снова минометчик изменил прицел. В сторону разрушенной лавчонки летел новый снаряд, и Стэн прижался к вонючему полусгнившему ковру на полу. Почему-то в этот момент он подумал о крысах.

Стрелок плохо прицелился, и бомба разорвалась где-то наверху. Посыпались кирпичи, совсем как от гранаты Килгура, брошенной несколько минут назад.

– Клянусь бородой моей матери, – рассеянно проговорила Синд, – это самое лучшее, что произошло с нами за последнее время.

Она была совершенно права – теперь у них появилась пища для размышлений. Но Стэн хмыкнул.

– Чем-чем ты клянешься?

– Заткнись! – рявкнула Синд. – Видишь, что получается, когда убегаешь из дома и тебя воспитывают бхоры?

– По правде говоря, – вставил свое веское словечко Килгур, – я бы не стал горевать, если бы здесь сейчас оказалась парочка твоих головорезов. А вы?

– Да уж точно. Хотя ты мечтаешь о бхорах, а я – о запасном выходе. Как думаешь, чье желание исполнится раньше? – спросил Стэн.

Они вскочили на ноги и, спотыкаясь в темноте о разные предметы, разбросанные тут и там, бросились искать заднюю дверь.

– Есть какие-нибудь идеи насчет того, кому мы так сильно не приглянулись? – поинтересовалась Синд.

Ни у Килгура, ни у Стэна никаких достойных обсуждения идей на этот счет не возникло. У жителей созвездия Алтай были такие своеобразные манеры, что заиметь зуб против представителей Императора мог кто угодно.

В задней части лавчонки Стэн обнаружил черный ход, и в этот момент возле двери разорвалась граната, проделав в стене несколько отверстий. Стэн заметил снаружи какое-то движение и швырнул в отверстие свою бластер-гранату. Послышались крики, которые мгновенно смолкли в тот самый момент, как граната разорвалась. Граната-бластер останавливала время для всех тех, кто попадал в радиус ее действия – жертва находилась без сознания два часа, а когда приходила в себя, ничего не помнила.

– А вы, оказывается, добряк, шкипер, – проворчал Алекс.

– Да уж это точно, – рявкнул Стэн. – Я просто бомбы перепутал. Ладно, давай действуй, ты нас впутал в эту веселенькую историю!

– Ага, – проговорил Килгур. – Наступили времена, точнее, ночи, когда волшебство больше не действует.

Он ухватился рукой за одну из планок и потянул. Тяжелая планка вместе с дверью осталась у него в руках.

– Здание можешь не трогать, – разрешил Стэн.

Стэн и его друзья осторожно выбрались из двери и увидели, что поблизости лежат четыре человека. Люди – а это означает: торки или джохианцы. Группировка Доу? Или какая-нибудь партия джохианцев, о целях и идеях которой Стэну еще только предстоит услышать? Данных недостаточно. Все четверо были в комбинезонах без знаков различия.

– Ну, ладно. Сваливаем отсюда. Вряд ли здесь будет еще что-нибудь интересное. Да и тела...

Стэн понял, что Килгур имеет в виду, и они, согнувшись, помчались по аллее, стараясь двигаться как можно тише.

Удача отвернулась от них практически сразу: во-первых, гроза стихла так же неожиданно, как и началась. И что еще хуже – небо прояснилось и на нем появились обе джохианские луны.

– Синд, скажи, у бхоров есть божество, отвечающее за погоду?

– Шинд. Он управляет ледяными бурями.

– Дерьмо!

И тут их настигло второе несчастье. Луч прожектора высветил небольшой отряд Стэна, словно они были тараканами на гладкой, ровной поверхности стены. Или негативами старой фотографии. Но тут рявкнули все три пистолета одновременно, и свет с шипением погас. Снова стало темно, а троица успела нырнуть за брошенные кем-то давным-давно обломки гравитолета.

– Я его видел! – раздался удивленный возглас. – Того самого. По телеку показывали – приятель Императора!

Стэн выругался. Теперь придется давать объяснения. Сначала тем, кому принадлежит временная власть на Джохи. Император, естественно, наверняка узнает об инциденте и захочет задать Стэну несколько вопросов: например, почему его полномочный посол самолично занялся каким-то дурацким расследованием, которое спокойно можно было поручить кому-нибудь другому.

Ладно. По крайней мере, теперь их не убьют. И может быть. Стэну даже удастся придумать способ избежать гнева Императора.

Тут он услышал:

– Этот чертов посол?

– Угу.

– Убейте ублюдка! Давайте, исполняйте!

– Интересно, кто тут такой смелый, что не боится пришить приятеля Императора? – задумчиво проговорил Килгур. – Ладно, разберемся позже. Назад. Туда, откуда мы пришли.

Небольшая пехотная ракета попала в стену как раз над головами друзей – так что путь назад был закрыт.

– Мы в ловушке, – объявила Синд. – Кто-нибудь из вас умеет летать?

– Слушай, пора отнестись к проблеме серьезно, – возмутился Килгур. – Мне даже и смеяться что-то не очень хочется, не то что летать.

Потому что они действительно попали в ловушку.

Пока он это говорил, начался упорный обстрел гравитолета, который и без того был не очень надежным укрытием.

– Интересно, – задумчиво произнес Стэн, – почему в кино, когда герой прячется за гравитолетом, все пули отскакивают от него вместо того, чтобы пробить обшивку насквозь, как это принято в жизни?

Никто ему не ответил.

Огонь прекратился. Послышались шаги.

Синд подняла свой пистолет. Но Стэн покачал головой, и Синд заметила у него в руке кукри, на лезвии которого на мгновение мелькнул лунный свет. Секунда – и Синд уже держит в руке свой боевой нож.

Нападающих было четверо.

Номер Один ничего не увидел. Нож Синд с плоским лезвием был сделан из анодированной стали, он легко вошел прямо в сердце врага, и тот беззвучно повалился на землю.

Номер Два ничего не услышал – два небольших бочонка, которые Килгур скромно называл кулаками, – опустились ему на голову, и та треснула, точно яичная скорлупа.

Номер Три успел два раза моргнуть, прежде чем изогнутый нож, столь обожаемый гурками, разрубил ему плечо, потом ребро и застрял в животе.

Номер Четыре получил даже слишком много времени: он повернул винтовку в сторону Стэна, толкнул его, рука посла с окровавленным кукри описала круг, а в это время Номер Четыре попытался прицелиться.

Стэн сгруппировался, опустил правую руку, с силой сжал пальцы... пришло время смертельного оружия, ждущего своего часа. Взмах левой руки – если ты дерешься с ножом в руке, необходимо делать все машинально, думать тебе некогда... И Четвертый увидел, что дуло его винтовки разрезано на две части. Потом нож с силой вошел в солнечное сплетение Четвертого, который сразу стал напоминать большую выпотрошенную рыбину.

Стэн по привычке вытер нож об одежду поверженного врага и вернулся на свое место. Затем привел в порядок кукри, стараясь не смотреть на то, что несколько секунд назад было человеком. "Еще один, – подумал он. – Еще один в бесконечном списке".

Синд и Алекс ждали, что теперь прикажет босс.

Стэн поднял пистолет и постучал пальцем по стволу. Синд и Килгур кивнули. Врагу понадобилось целых десять минут, чтобы понять, что четверо убийц не вернутся, – ведь не прозвучало ни единого выстрела, ничего даже отдаленно напоминающего крик.

Тогда они послали семерых.

Стэн подпустил их совсем близко к гравитолету, а потом подал сигнал своим друзьям. Огонь! На асфальте осталось лежать семь тел.

Третья волна атаки накатила меньше чем через две минуты. Нападающие решили проложить себе путь гранатами – воздух наполнился осколками стекол и обломками разрушенных строений.

– Они ведут себя нечестно! – возмутился Алекс.

– Лично я не намерена сдаваться, – заявила Синд.

– Я тоже, – кивнул Стэн. – Однако самоубийство мне представляется малополезной штукой.

– Мы ждем, приятель. Может, тебе все-таки придет в голову какая-нибудь идейка.

Стэн задумался... И как раз в этот момент снова началась гроза – прогремел гром и начался дождь. Стэн выругался. На пять минут бы раньше и...

"Ладно. Воспользуемся тем, что у нас имеется. Внесем панику в ряды противника".

– Килгур, ты можешь бросить гранату так, чтобы она попала ровненько в их компанию?

Алекс задумался.

– Близко к ним – могу.

– Когда граната взорвется... бежим! Через пятнадцать метров прижимаемся к земле, снова бросаем гранату и налетаем прямо на всю эту шайку.

Синд и Алекс посмотрели на него. Их лица ничего не выражали.

– И некому будет даже выпить за наши души, за то, чтобы они отправились прямехонько, без задержек, в ад, – вздохнула Синд, потом сняла гранату с пояса и присела.

– Ну ладно, ладно, – печально проговорил Алекс. – По крайней мере можно утешаться тем, что умрем мы не в своих теплых постельках.

Он опустил пистолет, достал гранату, чуть приподнялся, нажал на кнопку и швырнул гранату туда, где, по его мнению, сконцентрировался отряд врагов.

Граната упала, отскочила от асфальта и взорвалась примерно в метре от позиции неприятеля. Трое друзей вскочили на ноги, в этот момент сверкнула молния, словно отворяя для новых посетителей врата ада, взревел гром, а Синд издала отчаянный боевой клич бхоров. Они втроем метнулись в сторону поджидавших их врагов. Сколько их было, никто не знал.

И вдруг Стэн в ярости, отчаянно блефуя, прорычал:

– Айо-о-о! Гуркали!

Он посчитал, что это отличный клич, с которым совсем не стыдно сложить голову в бою.

Вопль эхом отразился от коричневых каменных стен.

И гурки его услышали. И атаковали.

Волна невысоких коричневых воинов накатила откуда-то из ночной мглы и поглотила врагов Стэна. Те не ожидали нападения с тыла, а гурки не стали дожидаться, пока противник придет в себя, и пустили в ход свои кукри.

Два отряда гурков промчались мимо Стэна и его друзей – у каждого бойца в руках было легкое огнестрельное оружие. Двигаясь, словно на параде, они выстроились в ровную линию и открыли огонь – теперь пламя полыхало по всей аллее.

К тому времени, как Стэн и его друзья поняли, что они живы и останутся в этом состоянии еще некоторое время – ну, по крайней мере, смогут выбраться из вонючей аллеи, – ни один из тех, кто на них напал, не смог бы похвастаться тем же.

Дождь приятно касался лица, а плечи Синд, которую Стэн прижимал к себе, были чудесны. Улыбка Алекса показалась Стэну самым потрясающим и доброжелательным проявлением чувств, какое ему когда-либо доводилось встречать.

Там, где только что была вражеская позиция, горели карманные фонарики. Трое друзей направились к ним.

Махкхаджири Гурунг поджидал Стэна там.

– Сэр, вас было очень трудно отыскать, – с легкой укоризной произнес Махкхаджири Гурунг. – Я сожалею, что вы не призвали нас раньше. Будьте любезны в следующий раз, когда вы предпримите подобную вылазку, захватить сенсоры.

– Как, – удивленно спросил Стэн, – вы вообще узнали, что я покинул посольство?

Махкхаджири пожал плечами.

– После того как мистер Килгур обнаружил тайный проход, мы тоже его нашли. И хотя он не установил там соответствующей аппаратуры, мы посчитали, что следует это сделать. Видите ли, мы не так опытны, как мистер Килгур, и не можем почувствовать во сне присутствие наемного убийцы. Мы, гурки, стараемся пользоваться всеми доступными нам средствами, чтобы делать свое дело как полагается.

Стэн, Синд и Алекс переглянулись.

– Ну, хорошо, – сказал наконец Стэн. – Выходит, вам все известно. В таком случае, остается задать только один вопрос: где же бхоры?

– На мосту. И на набережной. Там было очень много людей с оружием – мы посчитали, что с ними необходимо разобраться. Бхоры хотели, чтобы эта честь была предоставлена им. Мы согласились, поскольку они гораздо опытнее нас в вопросах дипломатии.

"Значит, пленных не будет", – подумал Стэн.

– Мне нужен гравитолет, – сказал он, – потому что я хочу как можно скорее оказаться в посольстве и выпить чего-нибудь покрепче.

– Гравитолет вас ждет, – сообщил Махкхаджири Гурунг. – Там, на улице.

Пока они шли к машине, Килгур отвел Стэна в сторону.

– Мы выпутались из этой передряги чудом, приятель. Что-то мне не нравится, как повернулось наше маленькое дельце. Похоже, пришла пора как следует изучить, что тут происходит.

– Вот именно.

– А знаешь, что было самым интересным сегодня вечером?

Стэн знал. Кто-то совершенно сознательно пытался убить полномочного посла Вечного Императора. Не в сражении, не по случайности – был отдан прямой приказ.

Любому разумному существу было известно, что подобное убийство вызовет мгновенную и безжалостную реакцию со стороны Императора. Получается, что существовали люди – целые фракции – здесь, на Джохи, по сравнению с которыми самые настоящие безумцы могут показаться вполне разумными и миролюбивыми существами.

В таком случае необходимо ответить на вопрос: кто командовал этой небольшой армией? Мины... автоматическое оружие... солдаты, прошедшие подготовку, – плохую, конечно, но тем не менее подготовку.

Ведь кто-то же послал их на задание.

Ладно, поживем – увидим. Должны подняться крики по поводу происшедших этой ночью событий, придумают какую-нибудь историю, чтобы объяснить гибель такого количества людей с оружием...

Но шли дни, и нигде не появилось никаких упоминаний об этом инциденте.

Все молчали. Словно ничего и не произошло. Включая полицейское управление Рурика.

Глава 13.

План был очень коротким – всего три странички, написанных от руки на какой-то древней бумаге. Человек с совершенно бескровным лицом, сидевший напротив Вечного Императора, закончил читать и положил листки на стол.

– Ну, что скажешь?

– Интересно, сир, – ответил собеседник властителя совершенно нейтральным тоном.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было, поскольку все в Пойндексе было нейтральным – никаким. Он возглавлял корпус "Меркурий" – имперскую разведку – в последние дни таанской войны. Опытный, бесстрастный солдат, Пойндекс продолжал служить, когда к власти пришел Тайный Совет. Спустя некоторое время в результате внутренних политических интриг он стал одним из младших членов Совета.

А когда Император вернулся, Пойндекс предал Тайный Совет. Бывший шеф разведки просил только об одном – по правде говоря, больше ни о чем другом он просить не мог, и прекрасно это понимал – сохранить ему жизнь. Он не имел никакого отношения к убийству Императора. И не участвовал ни в каких зверствах и злодеяниях, в которых обвинялись узурпаторы власти.

Император принял его предложение – серьезный удар в спину Тайного Совета – и Пойндекс влился в дружную семью придворных Вечного Императора.

– Тебя это не удивило, – прокомментировал Император реакцию Пойндекса.

– Сир, могу я говорить откровенно?

Властитель промолчал, и Пойндекс расценил его молчание, как знак согласия.

– Меня удивляет, что я все еще жив. Ваше Величество. Когда вы приказали мне вернуться на Прайм-Уорлд, я был уверен...

– Нет, – перебил его Император. – Если бы мне был нужен твой труп, мои люди сделали бы все тихо и быстро. Я решил, что устраивать показательные процессы ради того, чтобы люди запомнили период безвластия, не стоит. Кроме того я прекрасно помню, что ты был очень хорошим шефом разведывательной службы. Я хочу, чтобы ты продолжал мне служить. Я собираюсь назначить тебя главой новой службы, которая будет называться "Внутренняя Безопасность". Порядки в ней должны быть несколько иными, чем в корпусе "Меркурий". Кадры в это подразделение будут набираться не из военных. Они присягнут на верность лично мне, а не Империи. Только я буду знать о том, какие задания выполняет ВБ. С точки зрения общественности единственный их долг – обеспечить мою личную безопасность. А я собираюсь интерпретировать это понятие очень широко.

Все задания ВБ будет получать от меня и отчитываться об их исполнении только мне. Никаких промежуточных звеньев. Данное подразделение получит преимущества при выполнении своих миссий. Все доклады и сообщения должны быть составлены в единственном экземпляре с грифом "Только для чтения" или передаваться устно. Никаких данных в имперских архивах. Итак... твой ответ?

– Ну, у меня выбора нет, Ваше Величество, – проговорил Пойндекс. – Я ведь теперь знаю о существовании такого подразделения, так что это может... оказаться не очень приятным... К тому же... – Он постучал пальцем по листкам бумаги, лежащим на столе, – этот план и проблемы, ради решения которых создано подразделение, вне всякого сомнения, не должны стать общественным достоянием.

– Твои рассуждения совершенно справедливы. На самом деле, ты единственный, кроме меня, человек, которого я посчитал нужным ознакомить с этой проблемой и тем, как я предполагаю ее решить, – сказал Император. – Однако прежде чем ты примешь мое предложение, я хочу задать тебе один вопрос. Что помешает тебе предать меня так же, как ты предал Тайный Совет?

Последовало очень долгое молчание. Затем Пойндекс поднялся на ноги и принялся вышагивать по кабинету.

– Я отвечу на ваш вопрос, сир, – сказал он, – хотя предпочел бы не обсуждать свои личные качества. Я нахожу эту тему... неприятной. Возможно, если вы позволите рассказать... притчу, мне будет легче. – Пойндекс сделал глубокий вдох. – В разведшколе номер один любят вспоминать некого известного разведчика, который служил в древности одному земному императору. Говорят, именно он создал современную систему шпионажа, когда все следят за всеми – брат за братом, дети за родителями. И тому подобное. Император, восхищенный его достижениями, захотел наградить своего верного слугу. Но тот стремился только к одному – всю свою жизнь он мечтал о фельдмаршальском жезле. Император был потрясен этой просьбой и отказал. Шпион не может быть награжден так же, как честный солдат. И уж, конечно – впрочем, император не сказал этого вслух, – не имеет права на славу.

– Этого человека звали Фуше, а диктатора – Наполеон I, – сказал Император.

– Я вижу, вы в курсе, сир. Историю рассказывают для того, чтобы у молодых, переполненных тщеславными помыслами разведчиков не возникало стремления к общественному признанию и славе. Мне казалось, я понял мораль и научился подавлять в своей душе мечты о том, чтобы увидеть свое имя на страницах печатных изданий, ну и все такое прочее... что только мешает человеку эффективно выполнять свою работу. Но когда покойный сэр Кайс предложил мне войти в состав Тайного Совета, имея в виду, естественно, свои собственные интересы, я понял, что все-таки не сумел избавиться от тщеславия. После падения Тайного Совета – и моего, конечно же, тоже, – я справился с этой слабостью.

– Да? – с интересом спросил Император. – Тщеславие – гидра многоголовая.

– А разве это имеет какое-нибудь значение, сир? – спросил Пойндекс. – Я не сомневаюсь, что, в отличие от кретинов из Тайного Совета, вы никогда не будете доверять мне до конца.

Император кивнул. Соблюдение собственных интересов – из страха или благодаря хорошо развитым умственным способностям – вполне уважительная причина. Особенно для выполнения задач, которые Император собирался поставить Пойндексу.

– Я принимаю назначение. Ваше Величество. Естественно. Вы оказали мне честь.

– Отлично. В твоем подчинении будут и другие люди... имеющие такое же, не очень безупречное прошлое. Кое-кто из них получит задания, о природе которых тебе знать не нужно.

– Ясно, сир.

– Вот, например, это, – Император кивнул в сторону листков. – Здесь имеется три вопроса. Ты хочешь получить какую-нибудь дополнительную информацию про устройства, о которых идет речь?

– Нет, сир. И не стал бы слушать, если бы вы посчитали необходимым рассказать мне. Я знаю и так достаточно много, чтобы опасаться за свою жизнь.

– Ты считаешь, это выполнимо?

– Да, – ровным голосом ответил Пойндекс.

– Хорошо. Очень хорошо, – сказал Император.

– Нам понадобится около месяца для того, чтобы собрать необходимый персонал, сир. Возможно, два цикла для самой работы и, конечно, полная изоляция.

– Я уже подумал об этом.

Император протянул руку и взял листки, на которых было записано предложение. Потом достал зажигалку из стала, поджег бумаги. Они моментально превратились в кучку серого пепла.

– Ты отправишься на Землю.

Пойндекс поднялся, отдал властителю честь и покинул кабинет.

Император внимательно посмотрел ему вслед. Жаль, что он не может предложить Пойндексу выпить с ним стаканчик и никогда не приготовит для него обед, как Яну Махони или Стэну.

Впрочем, это было так давно... Теперь наступили другие времена.

Глава 14.

– Ну что ты так мучаешься, приятель? Я бы на твоем месте перестал переживать, – заявил Алекс. – Ты все равно ничего не в силах изменить. Приказ Императора.

– Мне от этого не легче, – проговорил Стэн.

– А я совершенно согласна с Алексом, – заявила Синд, бхорское воспитание которой сказывалось в очередной раз. – Я понимаю, тебе не нравится, что ты вынужден вот так взять и объявить этим несчастным о решении Императора. Новый правитель на пути сюда, и им придется смириться с этим фактом. Но лично я не вижу, как ты смог бы подсластить пилюлю. Это факт их жизни, у них нет выбора.

– Я не пытаюсь ничего подсластить, – перебил ее Стэн.

– Думай быстрее, дружище, – поторопил Алекс. – Четверка наших приятелей будет здесь с минуты на минуту.

– Вот как я представляю себе ситуацию, – сказал Стэн. – Когда доктор Искра прибудет – а я так до сих пор и не знаю, когда же он все-таки объявится в этих краях, черт его подери, – так вот, когда он прибудет, тут может разразиться такое, что к представить нельзя. А что если местные жители возьмут и посоветуют Императору засунуть своего нового бесстрашного и замечательного правителя... ну, сами знаете куда?

– Император раздавит их, – спокойно проговорила Синд.

– Может быть, – согласился Стэн. – Но в истории случались и более странные вещи. Включая массовые самоубийства. – Он подумал о миллионах жертв и о том, что творили с собой и своими соплеменниками таанцы. – Я очень хочу сделать все правильно. Иначе мы получим самую настоящую и очень кровавую гражданскую войну. Я хочу исполнить волю Императора. Они должны задуматься о том, что их ждет, если они не станут поддерживать доктора Искру.

Синд не поняла.

– Если они настолько безумны – а судя по тому, что я видела в этом богами забытом созвездии, они все здесь не в своем уме, – разве лишние волнения и беспокойства не ухудшат и без того сложную ситуацию?

Алекс задумался.

– Не сразу, крошка. – Он повернулся к Стэну. – Нужно внести в их переживания немножко личностного фактора. Одного только страха недостаточно. Но прибавь к страху чувство вины, и ты получишь самого натурального, запуганного до полусмерти труса.

Стэн посмотрел на Алекса. И просветлел.

– Здравствуйте, доктор Рикор, – рассмеялся он.

– Ну, я не такой умелец по части умных речей, – фыркнул Алекс.

Но Стэн его не слушал. Он торопливо набрасывал план на листке бумаги.

Как раз в этот момент прозвучал сигнал коммуникатора.

Пора.

* * *

– Прежде чем мы начнем, господин посол, – проговорил генерал Доу, – мы хотели бы выразить нашу... – Седовласый джохианец нервно оглядел пустое, совершенно официальное помещение, которое Стэн сознательно выбрал для проведения этого совещания, – нашу благодарность за ваше... гм-м... гостеприимство.

Стэн выразительно посмотрел на стену, где висели часы, – единственное украшение холодной, словно безжизненной, комнаты.

– Вы очень любезны, – ответил он скучающим голосом. Постучал костяшками пальцев по столу.

– Мы знаем, что вы очень занятой человек, сэр Стэн, – проговорил Мениндер, дружелюбно глядя на Стэна сквозь толстые стекла своих уникальных очков. – Поэтому, как только мы узнали, что вы хотите нас видеть, мы собрались, чтобы составить документ.

– Да? – только и промолвил Стэн.

– Мы очень гордимся своей деятельностью, – вмешался генерал. – Лично я рассматриваю эту встречу, как историческое событие. – Он подтолкнул к Стэну несколько листков бумаги. – Вот проект состава нового правительства. Мы подписали его – все четверо. Я думаю, наши усилия установить порядок на Алтае произведут на вас должное впечатление.

– Осталось только утвердить документы на наших родных мирах, – сказала Диатри, вождь богази.

– Поддержку суздалей я гарантирую, – пролаяла Ютанг.

Стэн нахмурился и с подозрением ткнул в документы пальцем.

– Что-то не так? – спросил Мениндер.

Старый торк встревожился. Когда их провели в эту неприветливую белую комнату, в его сознании звякнул сигнал опасности. Очень недружелюбная обстановка. Напоминает комнату для проведения допросов. Да и стены толстые – никакие крики не пропустят наружу. Из мебели здесь был только длинный, пустой стол, за которым они и сидели. И пять очень жестких и неудобных стульев.

– А вы уверены в том, что хотите это мне отдать? – поинтересовался Стэн, снова ткнув пальцем в документы.

– Естественно, уверены! – заявил генерал Доу. – Это программа, я же уже сказал вам, программа нашего будущего.

Стэн молча посмотрел на него.

Генералу стало немного не по себе под холодным взглядом. Он повернулся к Мениндеру.

– Вы ведь именно это говорили, не так ли?

– Успокойтесь, генерал, – предупредил его Мениндер.

– А почему я должен успокоиться? Мы пришли сюда, чтобы сообщить послу о наших решениях, не так ли? Мы договорились твердо придерживаться своего плана. Мы же хотели вести себя именно так, верно?

– Вы говорите, говорите, говорите, – улыбнулась Диатри, быстро сообразив, откуда дует ветер – с весьма неприятным запахом.

Однако Доу по-прежнему не желал ничего понимать и продолжал возмущаться:

– Я не собираюсь брать на себя всю вину! Я не при чем, господин посол, пожалуйста...

– Вы хотите забрать это? – спросил Стэн несколько мягче и подтолкнул документ к генералу. – Будем считать, что я ничего не видел.

– Конечно. Никаких проблем. Все равно это куча дерьма и не более того, – лепетал Доу, прижимая к груди листки.

– Чем можем быть вам полезны, господин посол? – спросил Мениндер.

– У меня два вопроса. Первый – чистейшей воды любопытство. Вечного Императора заинтересовало вот что...

– Мы вас слушаем, – вставил Мениндер.

– Обед в честь Хакана. В тот трагический вечер.

В комнате воцарилась тишина. "Попались", – подумал Стэн. И не стал нарушать напряженной тишины.

– Вы все присутствовали на том обеде, не так ли? – наконец спросил он.

– Ну... гм-м... я прибыл после всех остальных, – сказал генерал Доу.

– Значит, вы там были, – слова Стэна прозвучали как утверждение, а не как вопрос.

– Конечно, был. В этом нет ничего подозрительного, я надеюсь?

– А кто говорит о подозрениях? – спросил Стэн. Потом вопросительно посмотрел на Доу. "А почему вы ведете себя так, словно в чем-то виноваты?".

– Вот именно, – пробормотал Доу. – Я хотел сказать, что вы не... я...

– Да, сэр. Мы все присутствовали на том обеде, – вмешался Мениндер.

– Странно, – заявил Стэн.

– Это была дружеская встреча, – заговорила Диатри. – Разве там, откуда вы прибыли, дружеские встречи выглядят странно?

Стэн проигнорировал ее выпад.

– И вы не заметили ничего такого, что говорило бы о том, что Хакан не здоров? Может быть, он был бледен, чувствовал слабость? Или... наоборот, слишком раздражен?

– А с какой стати он должен был сердиться? – пролаяла Ютанг. – Обычный вечер, встреча...

– Я думаю, он очень счастлив был перед тем, как умер, – сказала Диатри. – Не сердит. Шутил. Мы смеялись. Ха, ха, ха. Потом умер. Мы все горевали очень, когда случилось. Плакали. Долго.

Стэн решил зайти с другой стороны.

– Я просмотрел его календарь дел на тот день, – сказал он. – Обед там не значился.

– Вопрос о нем решился... э-э-э... в последнюю минуту, – быстро проговорил Мениндер.

– В таком случае, одна маленькая загадка прояснилась. – Стэн вздохнул.

– Вас это беспокоило? – спросил Мениндер. – Календарь дел?

– Не меня, – поправил его Стэн, – Вечного Императора. Вы не забыли, что я задал этот вопрос от его имени?

– Да, конечно, – быстро согласился Мениндер. Потом снял очки и принялся протирать их платком, который достал из кармана. – Императора интересует еще что-нибудь?

– Нет. Думаю, нет. Ах да, вот еще что... Где проходил этот обед?

– В доме моего друга, – ответил Мениндер. – Хакан пожелал, чтобы обед был организован в тесном кругу. Я устроил все в соответствии с его желаниями.

– В районе, где живут торки? – спросил Стэн.

– А почему бы и нет?

Стэн пристально посмотрел на Мениндера. И не отводил взгляда, пока Мениндеру не стало явно не по себе. Потом он принялся переводить взгляд с одного существа на другое, внимательно всматриваясь в лица своих посетителей. Напряжение стало почти невыносимым – плотный энергетический шар, готовый лопнуть в любой момент. Но тут Стэн спокойно проговорил:

– И правда, почему бы и нет.

И сделал вид, что не заметил, как очень обеспокоенные существа тихонько, но с явным облегчением вздохнули.

– Ну а теперь вернемся к тому, ради чего я вас сюда позвал, – серьезно проговорил Стэн.

Доу, Мениндер, Диатри и Ютанг продемонстрировали полнейшее внимание.

– После тщательного изучения обстановки и размышлений по поводу ситуации, сложившейся в звездном скоплении Алтай, Император нашел решение вашей проблемы. Я уверен, вы все единодушно согласитесь с тем, что его решение гениально.

– Я в этом ни секунды не сомневаюсь, – вставил Доу, который в данный момент готов был согласиться на что угодно.

Мениндер вытирал пот со лба, а Диатри и Ютанг подсчитывали в уме свои прегрешения против Империи, о которых Стэн пока не имел ни малейшего представления.

– Господа, я с удовольствием объявляю вам, что Император выбрал того, кто поведет вас за собой и станет созидателем новой эры на Алтае... Его зовут, господа, доктор Искра, – Стэн спокойно оглядел присутствующих. Хитрость удалась – ни на одном лице не появилось ни малейшего признака протеста.

– Отличный выбор, – сказал Мениндер. – Честно говоря, насколько я помню, его имя упоминалось на том обеде, о котором мы с вами только что говорили. Ведь правда, генерал Доу?

Доу вздрогнул. Опять этот проклятый обед!

– Да, все именно так. Мы гордимся честью, которую оказал нам Император, посвятив свое драгоценное время решению наших проблем.

– Когда должен прибыть доктор Искра? – поинтересовался Мениндер.

Как раз в этот момент огромный корабль приближался к космопорту. От рева его двигателей задрожали стекла в здании посольства. "Вот черт, – подумал Стэн. – Вовремя..." Однако ответ его прозвучал совершенно спокойно:

– Сейчас, господа, прямо сейчас.

Глава 15.

Доктор Искра появился на Джохи с большой помпой, хотя Стэн считал, что устраивать из прибытия пышную церемонию несколько рановато. С его точки зрения, было бы гораздо лучше, если бы ставленник Императора и будущий диктатор объявился через несколько циклов после того, как все местные претенденты на власть сообразили бы, что ни одному из них рассчитывать особенно не на что – и успели принять решение, как вести себя с новым правителем Алтая.

Однако еще в самом начале своей службы на благо Империи, много лет назад, Стэн понял, что одно дело чего-то хотеть или считать правильным, и совсем другое реальность.

К счастью, корабль нового джохианского владыки находился на достаточном расстоянии от Рурика, так что Стэн успел призвать Алекса, собрать гурков и поручить Синд отыскать всех бхоров, не успевших накачаться стреггом, чтобы обеспечить солидный прием доктору Искре в космопорте. Кроме того, он не забыл прихватить с собой двух посольских операторов на случай, если вдруг никому не придет в голову запечатлеть столь исторический момент.

Над посадочным полем зависли два тяжелых крейсера: генераторы Маклина угрожающе шипят, корабли прикрытия, словно мухи, мечутся вокруг. Наконец на поле приземлились четыре транспортных корабля флота. Вскоре вылетели и гравитолеты, рассыпавшие по всему летному полю отряды охраны. По внутреннему кругу, образованному транспортными кораблями, было выставлено плотное кольцо солдат.

Стэн, Алекс и Синд удивленно наблюдали за этой необычной процедурой.

– Охрана, – проворчал Алекс. – Похоже, он еще не оправился от ужаса, который навела на него война и деятельность Тайного Совета.

– Алекс, – тихо проговорил Стэн, – тебе не приходило в голову, что ни один из отрядов, в которых мы с тобой раньше служили, теперь не получает приказов охранять даже самые обычные задницы, не то чтобы каких-нибудь шишек? Тебе не кажется, что все изменилось?

– Ну и что? – удивился Килгур. – Так оно и есть.

Стэн двинулся вперед – в сопровождении отряда гурков и бхоров – по направлению к самому большому крейсеру, который стоял в центре круга, образованного транспортными кораблями.

К тому моменту, как Стэн подошел к трапу, над крейсером уже развевался разноцветный флаг. Капитан крейсера и командир батальона имперских гвардейцев отдали Стэну честь. Этот батальон входил в состав Третьего полка, с которым Стэн в прошлом практически не имел дела и о котором почти ничего не знал. Однажды, очень давно, когда он выполнял одно из заданий спецотряда "Богомолов", Стэн по легенде числился офицером, уволенным со скандалом из Третьего полка. "Интересно, – подумал он, – остались ли где-нибудь в архивах данные об этом инциденте?" Имперская служба безопасности всегда очень тщательно разрабатывала легенды и следила за тем, чтобы все детали были выверены. Стэн надеялся, что эти данные где-нибудь затерялись, – ему было бы очень сложно объяснить командиру батальона, бравому на вид вояке по имени Т'м Джерети, почему полномочный посол Империи был уволен из Гвардии за совершенные в далеком прошлом злодеяния, – сейчас Стэн уже не помнил, какие именно преступления вменялись ему в вину.

Сухой, обжигающий ветер пронесся по летному полю, когда доктор Искра спускался по трапу крейсера.

Все лица остались бесстрастными. Прибывшие имперские солдаты уже успели привыкнуть к доктору Искре. Однако Стэн был восхищен профессионализмом своей собственной команды. Только Килгур тихонько выдохнул. Ото хмыкнул, а Синд шепотом прокомментировала это необычное зрелище. "Пожалуй, – подумал Стэн, – Си все-таки придется научиться контролировать свой язык – бхорское воспитание нет-нет да и дает себя знать".

– Проклятье, – услышал он, – этот тип напоминает судью-висельника, у которого под одеждой розовые штанишки с кружавчиками.

Абсолютно точное описание.

С расстояния двадцати метров доктор Искра не производил никакого впечатления. Невысокий. Худой. В ничем не примечательном, мешковатом костюме – в кино такие носили рассеянные профессора. Лысеющий в том возрасте, когда проблема наличия или отсутствия волос легко разрешима. Остатки волос тщательно начесаны на лысину, чтобы ее прикрыть.

С расстояния двадцати метров этот человек был смешон и вызывал жалость. С расстояния трех – все выглядело иначе.

Доктор Искра становился пугающим. Стэн не понимал, почему. Возможно, причина заключалась в том, что холодные серые глаза, не мигая, буравили каждого, на ком останавливались. Или дело было в небольших красных точках, обрамлявших безгубый рот. А может, в том, что ни одна морщина на лице доктора Искры не была рождена улыбкой.

Искру окружал – как это всегда бывает с опальными политиками – целый выводок учеников-помощников.

Стэн церемониально поклонился. Искра не ответил на его приветствие подобающим образом.

– Вы Стэн, так? Отлично. Хватит церемоний. У нас много работы. Я хочу, чтобы меня немедленно доставили во дворец.

– Нас ждут посольские гравитолеты, – сказал Стэн.

– Нет, нет. – Искра повернулся к полковнику Джерети. – Мне нужно шесть тяжелых гравитолетов. Я сяду во второй. На первом должны быть флажки в качестве отвлекающего маневра. Один отряд вашего батальона будет обеспечивать безопасность маршрута. Второй должен ждать меня у въезда на площадь Хакана. Третий отряд займется самим дворцом. Я размещусь, естественно, в апартаментах бывшего узурпатора. Проверьте, чтобы там был полный порядок. Кроме того, вы должны приставить охранника к каждому слуге во дворце, пока я лично не произведу набор обслуживающего персонала.

Полковник отдал доктору Искре честь, распорядился о выполнении его распоряжений – очевидно, он не знал, что большинство государственных деятелей либо ничего не смыслят в вопросах безопасности, либо стараются организовать свою жизнь таким образом, чтобы между ними и обожающим их народом было как можно меньше представителей этой службы. Возможно, Джерети уже привык к подобным требованиям доктора Искры. "Интересно, – подумал Стэн, – завел уже доктор Искра специального человека, чтобы тот пробовал его пищу, или еще не успел?".

Искра снова повернулся к Стэну.

– Я уже сказал, работы много. Прошу вас сопровождать меня во дворец, для того чтобы мы с вами обсудили то, как я представляю себе применение власти с целью скорейшего восстановления порядка и спокойствия в нашем созвездии.

Стэн отвесил еще один поклон. Его лицо ничего не выражало так же, как и окаменевшие лица Алекса, Синд и Ото.

* * *

На площади Хакана их поджидала толпа. Поскольку все собравшие были людьми, Стэн решил, что их созвал Доу или Мениндер. Скорее всего, учитывая, сколько времени требовалось министру обороны, чтобы принять какое-нибудь решение и начать действовать, это было дело рук Мениндера.

Искра очень медленно поднимался по широкой, бесконечной лестнице к главной террасе дворца – он знал, что его появление на площади снимают сразу несколько операторов. Повернулся и посмотрел сверху вниз на небольшую ликующую толпу. "Интересно, – подумал Стэн, – произнесет ли он речь?" Однако Искра просто кивнул, как будто принимая то, что ему полагается, и повернулся к поджидавшим официальным лицам, среди которых были все джохианские лидеры и, конечно же, представители богази и суздалей.

Он внимательно оглядел их всех, словно стараясь навсегда запомнить. Взгляд его при этом оставался совершенно непроницаемым. Потом доктор Искра снова кивнул.

– Спасибо вам за то, что пришли поприветствовать меня, – сказал он. – Завтра мы встретимся вновь: надо решить, как наиболее способные из вас помогут мне в установлении Нового Порядка в нашем созвездии. А сейчас я устал. Я должен поесть, отдохнуть и заняться своими записями. Кто-нибудь из моих людей свяжется с вами и сообщит точное время и место нашей встречи.

Не дожидаясь ответа на свое заявление, доктор Искра прошел в громадные двухэтажные двери, ведущие во дворец. Стэн последовал за ним.

Внутри он заметил нескольких охранников из батальона Джерети и одного насмерть перепуганного лакея.

– Я... – начал было лакей.

– Ты Нуллимер, – перебил его Искра. – Ты был мажордомом у Хакана. Как и твой отец. А отец твоего отца служил свинье, породившей Хакана.

Нуллимер, казалось, вот-вот потеряет сознание.

– Кроме того, – продолжал Искра, – ты однажды предупредил моего отца на заседании суда, что Хакан плохо о нем отзывался.

На лице Нуллимера появилось тупое выражение – он явно забыл про тот случай, но, постарался справиться с изумлением.

– Да, – продолжал Искра. – И ты будешь награжден, хотя тогда твое предупреждение не было воспринято всерьез. Могу только надеяться, что ты станешь служить мне так же верно, как служил тому злодею.

Нуллимер попытался встать перед доктором Искрой на колени. Искра в единое мгновение оказался возле него и помог ему подняться.

– Нет, приятель. Когда установится Новый Порядок, никто ни перед кем не должен будет преклонять колени.

Искра повернулся, словно обращаясь к собравшейся на улице толпе или тем высокопоставленным гражданам Джохи, которые поджидали его на ступенях перед дверью:

– Видите? Все известно. И всех ждет награда. – А потом добавил немного тише: – Или наказание. – Затем он снова повернулся к мажордому. – Ты слышал. А теперь ступай. Предупреди на кухне, что я желаю обедать. Я передам кому-нибудь из офицеров службы безопасности меню на неделю.

Нуллимер, сияющий и пунцовый от волнения, практически выпал из комнаты, потому что ноги его уже не держали. А Искра в это время обратился к одному из своих адъютантов:

– Теперь он будет служить мне очень честно. Однако тщательно проверьте его комнаты – на случай, если я в нем ошибся.

Адъютант кивнул и показал Искре отпечатанный листок. Тот передал листок одному из офицеров охраны.

– Я буду есть вот это, – сказал он. – Пожалуйста, поставьте в известность кухонных работников. И сообщите им, что эта диета, естественно, не распространяется на банкеты и другие особые случаи.

Искра на несколько секунд нацепил на лицо выражение, которое, вероятно, считал улыбкой, потом убрал его.

Стэну стало ужасно любопытно. Он подошел к офицеру и заглянул в листок. Меню на один цикл с примечанием в конце, что по окончании каждого цикла меню должно повторяться.

Он успел прочитать только то, что относилось к одному дню:

ЗАВТРАК.

Черный хлеб.

Травяной чай.

ОБЕД.

Овощной суп.

Минеральная вода.

УЖИН.

Суп из легкого.

Ореховая котлета.

Зеленый салат без заправки.

Торт со сливками.

ПЕРЕД СНОМ.

Пищеварительный крекер.

Травяной чай.

Стэн надеялся, что совещания с имперским послом будут рассматриваться, как особый случай. Особенно во время ужина. Он решил, что суп из легкого призван напоминать Искре о днях, проведенных в нищете, когда его изгнали с родины. Трудно поверить, что такое может нравиться. А торт со сливками? Возможно, это единственное послабление, которое доктор Искра себе позволяет? Если бы Стэн вдруг чудом стал диктатором, то сразу бы составил бесконечный список маленьких радостей, призванных скрасить тяжелую работу: женщины, крепкие напитки, галлюциногены или хотя бы дурная компания. Да, у каждого тирана свои собственные вкусы.

Искра поджидал его с весьма нетерпеливым видом. Стэн поспешил к нему присоединиться.

* * *

– Насколько я понимаю, это спальня Хакана?

– Да, – ответил один из адъютантов, который все время болтался у Искры за спиной.

– Значит, она будет моей. Однако я хочу внести изменения.

– Естественно, доктор.

Искра задумчиво оглядел огромную спальню.

– Во-первых, нужно избавиться от этой непристойной кровати. Я не собираюсь устраивать сексуальные развлечения наподобие тех, коим предавался этот гнусный червяк. Вы знаете, на чем я сплю. Далее, картины. Уберите. Отдайте в музей или сожгите. Не имеет значения. У нас все равно не будет времени для больших представлений, посвященных несчастному прошлому. Вместо них установите во всю стену экран, на другой стене необходимо повесить карту. Две другие займите книжными полками и стеллажами для микрофишей. Камин перенесите в соседнюю комнату – там будет кабинет для военных советов. А теперь уходите. Ты, Дж'Дин, возвращайся на корабль. Сообщи моим людям, что они могут перебираться во дворец. Имперские солдаты должны обеспечить их безопасность.

Адъютант нервно кивнул, совсем как доктор Искра. Возможно, у них было так принято – что-то наподобие военного ритуала.

Двери закрылись, доктор Искра и Стэн остались наедине. Искра заговорил без какой-либо преамбулы:

– Вы говорили с Вечным Императором?

– Говорил, – ответил Стэн.

– Он дал вам указания? Что вы должны обеспечить меня максимальной поддержкой, без каких бы то ни было вопросов?

– Вынужден поправить вас, доктор. Чтобы в дальнейшем у нас с вами не возникло разногласий. Император приказал мне оказывать вам поддержку. Тем не менее ни я, ни другие представители нашего посольства не являемся вашими подчиненными. Мы находимся здесь, в созвездии Алтай, для того, чтобы представлять интересы Империи и ее властелина. Кроме того, в соответствии с распоряжениями Императора в нашу задачу входит следить за тем, чтобы на Алтае был установлен мир, а у власти стояло надежное правительство.

– Слова другие, – заявил Искра. – Смысл тот же.

Стэн решил не вступать в спор.

– Могу ли я поинтересоваться вашими намерениями на ближайшее будущее?

– В мои намерения входит установление мира в этом созвездии, как вы только что совершенно справедливо заметили. Еще я намерен положить конец несправедливости, жестокости и гнусностям прежнего Хакана и его приспешников.

– Достойные восхищения планы, – сказал Стэн, изо всех сил стараясь говорить доброжелательным голосом.

– Благодарю вас.

– Вы употребили при мне выражение "Новый Порядок" два раза, – продолжал Стэн. – Я бы хотел знать, что это означает.

– Вы не знакомы с моими трудами? С моим анализом ситуации и обстановки?

– К сожалению, я был очень занят последнее время, стараясь изо всех сил предотвратить возникновение большого пожара на этой планете. Кроме того, я узнал о вашем прибытии совсем недавно.

– Вы должны их прочитать, – серьезно проговорил Искра. – Иначе никогда не сможете понять, что такое созвездие Алтай, и уж, конечно, не сможете оказать мне помощь в управлении им.

– В таком случае я непременно это сделаю. Немедленно. Но вы только что сказали, что намереваетесь править этим созвездием. Прошу простить меня за невежество, в какой форме вы собираетесь это делать? Точнее, кто войдет в ваше правительство?

– Многие, – твердо проговорил Искра. – Новое правительство не будет ни в чем походить на правительство бывшего Хакана. С тиранией покончено. Но вот что я хочу вам сказать, посол Стэн. Поскольку вы прибыли к нам из цивилизованного мира, вам следует быть очень осторожным и опасаться антропоморфизма.

"Цивилизованный мир, – подумал Стэн. – Вулкан? Искусственная планета, рабский труд, ранняя смерть?" Он постарался ничем не выдать своих мыслей в то время, как Искра продолжал:

– Вы должны понимать, что никто из нас – ни джохианцы, ни торки, ни богази, ни суздали – никогда не знали демократии. Местные жители могут болтать о ней, но для них демократия абсолютно непостижимая вещь. Это все равно, как считать, что слепой от рождения человек в состоянии оценить красоту восхода солнца, так? Мой Новый Порядок предполагает определенную степень диктатуры. И, разумеется, наставления жителей нашего созвездия на праведный путь. Только так мы в конце концов обретем свободу. Естественно, не при моей жизни и даже не при жизни моих еще не родившихся сыновей. Но это время наступит. Такую клятву я дал на могиле отца и именно эту цель поставил перед собой, когда Хакан убил моего брата. В звездном скоплении Алтай наступит мир. Моя священная надежда будет исполнена – и не важно, чем придется заплатить за ее исполнение нынешнему поколению! Не бывает настоящего героизма или святости без жертв!

В глазах доктора Искры отразилось красное солнце, которое опускалось за горизонт.

Глава 16.

– Интересно, почему у меня такое ощущение, что я смотрю на злобного урода? – задумчиво проговорил Алекс Килгур.

Он махнул рукой в сторону большого экрана на стене, на котором в данный момент была изображена терраса дворца Хакана. "Впрочем, пора, наверное, привыкать к новым названиям, – подумал Стэн. – Теперь здесь заправляет всем доктор Искра".

Правитель стоял на террасе, высоко подняв руки и чуть улыбаясь, в то время как собравшаяся внизу толпа приветственно выла.

Стэн не очень разбирался в психологии богази и суздалей, чтобы иметь определенное представление насчет их отношения к происходящему. По всей вероятности, этот солидный митинг является обязательной тронной речью нового правителя, заступающего на свою должность, совсем как в армии: когда в подразделение назначается новый командир, он обязан произнести речь перед офицерами, чтобы продемонстрировать им, какой он замечательный военачальник и человек. И только потом принято сообщать о наказаниях и репрессиях.

Радостные вопли смолкли, и Искра продолжил речь:

– ...время исцеления. Время, когда все мы должны отринуть прошлое, забыть о мщении и, объединившись, создать новое, надежное будущее для себя и наших детей. Мы все алтайцы. Мы живем в одной системе. У нас общие планеты. Однако вместо того, чтобы осознать нашу единую судьбу, мы растрачиваем силы в междоусобных войнах, начатых так давно, что никто уже не помнит причин конфликта. Мы ненавидим нашего соседа только за то, что его генетический код отличается от нашего. Но ведь нас всех породила одна универсальная плазма, и не важно, к какому виду или расе мы принадлежим и какую планету населяем. Вы меня знаете. Вы знаете, что я представляю справедливость и честь. Вы знаете, что я провел многие годы в ссылке, сражаясь всеми доступными мне способами за то, чтобы низвергнуть чудовище, которое называло себя Хаканом. И мне это удалось.

– Угу. Ты – и небольшой апоплексический ударчик. Сейчас он скажет, что лично изобрел АМ-2 и виски! – возмутился Алекс.

– Пришла пора выполнить новую задачу. Пришла пора, а прошлое для всех нас...

Стэн выключил звук, оставив Искру жестикулировать в полнейшей тишине. Они вдвоем с Алексом сидели в посольских апартаментах Стэна, которые были, наверное, миллион раз проверены на предмет безопасности и наличия подслушивающих устройств.

– Знаешь, почему тебе кажется, что Искра злобный урод? – спросил Стэн. – Потому что он именно такой и есть. – Он махнул рукой на большую стопку вырезок и микрофиш.

– Ты что, уже изучил всю эту чушь собачью?

– Прочитал парочку, а остальное просмотрел. Знаешь, в его писульках не так просто разобраться. А считается, что он великолепный оратор.

– Эти глупости меня совершенно не впечатляют, – согласился Алекс.

– Меня тоже. Насколько я понял – а я не могу сказать, что силен в политической философии, – главным образом, его теория заключается вот в чем: сначала мы уничтожим все, что сделал Хакан, а потом будем решать, как быть дальше. Он говорит, что этот его Новый Порядок "должен оставаться гибким и чувствительным к различным переменам и угрозам". Ерунда какая-то.

– Да, наш доктор Искра – натуральный козел. И уж, конечно же, самой гибкой и чувствительной к переменам личностью является он сам, тут можно не сомневаться.

– Естественно. Он много путешествовал. Занимался изучением разнообразных предметов. Делал сравнительный анализ всех существующих политических теорий, включая теории нашего Императора. Я не знал, что Император назначил его на должность одного из региональных правителей в системе Таан после войны. У него там все прекрасно получалось – по крайней мере, так он сам утверждает.

– Нисколько не удивлен, – заметил Алекс, – таанцы понимают, только когда им под нос сунут увесистый кулак, так они воспитаны. Доктор Искра вряд ли добился бы чего-нибудь путного либеральными методами. А как насчет самой главной проблемы? Ведь все эти типы, населяющие Алтай, не могут спокойно заснуть ночью, если не перережут парочку соседских глоток. Как Искра собирается покончить с этим?

Стэн покачал головой.

– Он много говорит о равенстве. Но у него почему-то получается, что один народ Алтая стоит несколько выше всех остальных.

– Ну-ка, ну-ка, дай подумать... Поскольку сам Искра джохианец, он считает джохианцев высшей расой?

– Точно.

– Просто чудесно. Берегись нового босса, потому что он ничем не отличается от старого. Только вот этого выбрал сам Император. Лично я ничего не имею против того, чтобы он стал диктатором, мы с тобой имели дело с таким количеством подобных типов, что и вспомнить страшно. Но мне совсем не нравится этот кретин, которому не хватает ни ума, ни терпения. Он мечтает заполучить в свое владение целый мир, и не завтра, а сейчас – немедленно.

– Ну, хорошо, примем к сведению, – сказал Стэн. Потом еще раз посмотрел на экран и ликующую толпу. – Хотел бы я знать, что, кроме обычного обмена любезностями, сказал Искра своему парламенту... Как ты думаешь, там можно кого-нибудь подкупить?

– Со временем всех, – задумчиво проговорил Килгур. – Но если тебе некогда ждать, думаю, стоит начать с Мениндера. Похоже, он соображает получше остальных, да и потерял больше всех с появлением нашего милого доктора.

– Согласен, – кивнул Стэн. – Посмотри, может быть, удастся сделать его полезным источником информации.

– Без проблем. – Килгур немного помолчал, а потом, казалось, совершенно не к месту спросил: – А тебе не приходила в голову вот какая симпатичная мыслишка... Тебя ни разу не посещали сомнения в том, что наш Бесстрашный Вождь находится в своем уме?

Стэн поморщился, словно в комнату ворвался порыв ледяного ветра. Он ничего не ответил Килгуру, отправился к бару и налил два очень полных стакана. Не виски и даже не стрегга – чистого спирта, к которому привык, когда еще был солдатом. Протянул один стакан Килгуру.

– Если так, – сказал Стэн после того, как сделал хороший глоток, – и доктор Искра является одним из примеров этого, Алтай – прототип нашего будущего.

Он махнул рукой в сторону надежного, защищенного от любых неожиданностей окна, показав на небо, где собирались грозовые тучи, намереваясь обрушить еще одну летнюю грозу на столицу Джохи.

– Не увиливай от ответа, приятель, – перебил его Килгур, осушив свой стакан и дожидаясь, когда Стэн сделает то же самое и принесет ему добавки. – Мы представители Империи, верно? Так что если этот тип не в своем уме, мы все равно не проживем достаточно долго, чтобы узнать о том, что с ней станется.

Стэн чувствовал себя не очень уверенно.

– Ну, – сказал он, последовав примеру Алекса и залпом осушив свой стакан, – зато мы развлечемся, наблюдая, как доктор Искра демонстрирует всем свой нрав и разбирается с несогласными...

– На это у меня тоже есть готовенький ответ. Наш придурок – самый настоящий идеалист, а значит, очень скоро кровь здесь польется рекой. Через полгода местные жители станут вспоминать прежние времена с ностальгией: мол, какой чудесный, добрый и мягкий человек был прежний Хакан. Просто душка. Вот увидишь, я прав. Может, хочешь заключить пари?

Стэн покачал головой.

– Все будет, как ты говоришь. Я, конечно же, спятил, но не до такой же степени. Если не считать, естественно, того, что я вообще тут оказался... Нет. Доктор Искра не войдет в историю за добрые и светлые поступки.

* * *

– Вам, господа, – говорил доктор Искра, – я могу рассказать о том, какое нас ждет будущее, без прикрас и красивых оберток. Вы все профессионалы, изучившие неизбежность исторических процессов и озабоченные будущим процветанием созвездия Алтай.

Послышалось тихое перешептывание, которое можно было принять за что угодно, в том числе и за согласие.

На конференции в огромном зале присутствовало всего пятнадцать человек. Зал являлся частью казарменного комплекса, в котором прежде размещалась личная гвардия Хакана, элитарный корпус, в задачу которого входила охрана жизни последнего правителя Алтая, так же как и охрана его владений, родственников и друзей. Стены совсем недавно были перекрашены, и на них появилось изображение солдат гвардии, сражающихся на баррикадах с неизвестным врагом: героические позы, гордо задранные к небу подбородки... солдаты помогают несчастным беззащитным горожанам победить невероятию страшные несчастья. Как все солдаты, так и все гражданские лица, изображенные на этих грандиозных настенных картинах, были джохианцами.

Пятнадцать человек, присутствовавшие в зале, принадлежали к командному составу армии Хакана. Но не к самому высшему. Искра самолично произвел тщательнейший отбор.

Каждый из офицеров получил устный приказ быть готовым выполнить специальное задание. Представители доктора Искры привели всех по одному в этот надежный, проверенный с точки зрения безопасности и секретности комплекс.

Все они были людьми, сделавшими военную карьеру. Все происходили из семей, в течение нескольких поколений служивших Хаканам. И все являлись джохианцами. Искра не хотел, чтобы на этом совещании присутствовали торки, богази и суздали, занимавшие высокие посты в армии.

Среди приглашенных был высокий, седовласый человек. Генерал Доу. Он изо всех сил старался вести себя так, чтобы оставаться в тени и не обращать на себя внимание доктора Искры – генерал Доу хотел сначала понять, в какую сторону дует ветер.

– Мы, алтайцы, – продолжал Искра, – устроены так, что мечтаем ухватиться за какую-нибудь надежную скалу, когда вокруг нас бушуют ветры перемен. Одной из таких скал будет – в отличие от времен правления Хакана и его отца – армия. Существа, готовые защищать свое государство ценой собственной жизни. Не просто солдаты на поле боя, а те, кто отдают всю жизнь военной службе, которая, в свою очередь, является для них опорой и надеждой. Еще ребенком я любил и уважал таких людей. Должен вам признаться – надеюсь, мое признание не выйдет за стены этого зала, – что я горько плакал несколько дней, когда узнал, что здоровье не позволит мне поступить на военную службу.

Искра замолчал, внимательно вглядываясь в лица присутствующих. Задержался на мгновение на генерале Доу. Однако этого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы генерал перепугался до полусмерти. Доу кивнул и надел на лицо сочувствующее выражение.

Искра продолжал:

– Естественно, прошло несколько лет, и я стал достаточно взрослым, чтобы осознать, какие чудовищные преступления совершали солдаты, выполняя приказы Хакана, а мой отец и уважаемый брат посчитали меня достаточно зрелым, чтобы рассказать правду, не опасаясь, что я вынесу ее за порог нашего дома. С тех пор я благодарил судьбу за свои болезни... Но я отвлекаюсь, а у нас мало времени. Вы – те пятнадцать мужчин и женщин, которые необходимы мне для установления Нового Порядка. Вы представляете военных. Не тот мусор, который Хакан называл своей армией и флотом, а настоящих военных. Кроме того, вы все джохианцы.

Искра молчал так долго, что присутствующие почувствовали себя неловко.

Не понять такого намека не могло ни одно существо, достигшее высоких постов в армии.

– Я заметила это, – проговорила женщина с жестким лицом, вся форма которой была увешана медалями. – Мы должны сделать соответствующие выводы?

– Которые заключаются... в чем, генерал Ф'ланн? – Искра, словно учитель отличнику, подсказывал ответ.

– Я читала ваши работы, доктор. В них говорится о созвездии, где все мы, торки, суздали и богази, объединены для достижения единой ими. Цели, к которой нас поведут самые лучшие представители нашего мира, джохианцы, высоко поднимая знамя борьбы за лучшее, справедливое будущее. Может быть, я поняла вас неправильно?

– Вы поняли все правильно, – сказал Искра. – Именно поэтому я начал свое обращение к вам со слов, что здесь и могу говорить честно, не пытаясь приукрасить действительность. Наступают новые времена. Новый Порядок. Однако это дело далекого будущего. Сейчас нам необходимо восстановить мир. Все существа, населяющие Алтай, должны верить в то, что им ничего не угрожает. Ни им самим, ни их домам и детям. Они должны знать, что у них надежная работа, которую никто не отнимет.

Снова по залу прошелестел шепот – определенное согласие. Генерал Ф'ланн получит награду за храбрость.

– Пока существуют все эти карманные армии, – проворчал седой адмирал, – а милицейские отряды болтаются по улицам, называя себя солдатами...

– С этой проблемой мы справимся, я вам обещаю, адмирал Ноль. Отряды будут либо распущены, либо переданы под командование обученных по всем правилам офицеров, либо...

Он не закончил своей фразы. Впрочем, в этом не было никакой необходимости. Теперь все пятнадцать офицеров откровенно и радостно улыбались.

– Да, – сказал Искра, – в то время, как Новый Порядок одарит всех чувством уверенности в будущем и принадлежности к великому созвездию под названием Алтай... Глупости, устроенные студентами Университета Пушкан, например...

– Доктор Искра, Хакан совершил множество страшных преступлений. И некоторые представители военных кругов... к своему великому стыду, должна признать, что среди убийц были и джохианцы. Вы думали об этой проблеме?

Задала вопрос женщина, самый младший из присутствующих офицеров, бригадный командир С'Кт. Она считала себя ученицей и последовательницей доктора Искры и была насильно уволена из армии в отставку. Девушку спасло только то, что Хакан не посмел ее казнить, поскольку родители С'Кт были невероятно богаты и поддерживали Хакана. Как только Искра вернулся на Рурик, он не забыл "попросить" ее вернуться на общественное поприще.

– Да, на их совести чудовищные преступления. Эти преступления совершались против моих дорогих джохианцев, против торков и суздалей и против богази. Пока мы с вами тут ведем переговоры, мои люди уже исполняют приказ по выявлению всех виновных – военные, подозреваемые в совершении этих страшных преступлений, будут арестованы и самым серьезным образом допрошены.

Все замерли. Доу, если бы мог, с удовольствием забрался бы под собственный стул. Однако доктор Искра снова нацепил свою особенную улыбочку.

– Естественно, если кто-то из здесь присутствующих командовал воинскими подразделениями, ответственными за совершение преступлений против народа, – ну что же, я понимаю, какое давление на вас оказывал Хакан. Могу заявить совершенно прямо и откровенно, что считаю каждого из вас честным солдатом. А тот, кто придерживается иного мнения, будет осужден мной самым суровым образом. Окажите мне в этом вопросе помощь. Когда наше совещание закончится, вы получите данные об офицерах и воинских подразделениях, чью деятельность я хотел бы тщательно расследовать. Если вам известно, что среди них есть невиновные, а мои информаторы совершили ошибку, прошу вас немедленно поставить об этом в известность кого-нибудь из моей администрации. А если какие-нибудь преступные личности не упоминаются в этих микрофишах, включите их имена в списки тех, кого мы должны судить по закону справедливости.

Молчание. Несколько офицеров – в особенности генерал Доу – осмелились улыбнуться. Скоро все тайны будут раскрыты.

– Надеюсь, мы поняли друг друга, так?

Кивки. Радостные улыбки.

– Последний вопрос.

– Да, генерал Ф'ланн.

– С вашей семьей... обошлись самым возмутительным образом.

Лицо Искры окаменело.

– Это совершенно другое дело. И вас оно не касается. Кровь есть кровь. За пролитую кровь нужно отвечать кровью. Те, кто помогал мерзкому червяку, называвшему себя Хаканом, в преследовании и уничтожении моего отца, моей семьи и моего брата, жестоко поплатятся за свое преступление. Я их знаю. Их имена известны мне уже много лет. Лежа без сна на своей жалкой циновке, мечтая о своей родине, которую, как я думал, мне не суждено больше никогда увидеть, я видел их лица, и я поклялся, что, если мне когда-нибудь представится возможность им отомстить, я это сделаю. Теперь наступило мое время.

В зале повисло напряженное молчание. А потом его прервали аплодисменты, как это принято в созвездии Алтай – сильный хлопок рукой по боку. Генерал Доу усердствовал больше всех.

Ведь у каждого из присутствующих были враги.

На кровь действительно нужно отвечать кровью.

* * *

– ...если мне когда-нибудь представится возможность им отомстить, я это сделаю. Теперь наступило мое время... – Человек нажал на кнопку.

– Ну, как отнесется твой могущественный господин к этому? – с вызовом спросил доктор Искра.

– Никак, – ответил его собеседник. – Император избрал вас правителем Алтая после того, как посчитал, что вы лучше других подходите для этой роли. Каким образом вы собираетесь консолидировать свои силы, не имеет никакого значения, особенно когда речь идет о таком пустяке, как военная иерархия.

Доктору Искре явно полегчало. А его собеседник подошел к столу и налил две чашки травяного чая, который Искра пил на ночь, перед сном.

– Учитывая, конечно, что все будет проделано как полагается. Это означает, что вам следует обратить внимание на то, какое количество личных врагов генералы занесут в ваш список... Вопрос должен быть решен без промедления.

– Можешь не сомневаться, мы не станем тратить время попусту, – проговорил Искра. – И сделаем все именно так, как ты сказал, – наиболее эффективным способом. Естественно, мне пришлось внести некоторые изменения, учитывая особенности психологии моего народа.

Человек посмотрел на Искру, но решил не задавать больше никаких вопросов.

Этот человек являлся связником между доктором Искрой и Вечным Императором – ему было приказано действовать, соблюдая высшую степень секретности. О нем не знал никто, кроме самого властителя; его присутствие должно было оставаться тайной особенно для имперской миссии в Рурике. Точнее, для полномочного посла Стэна.

Потому что Стэн знал этого человека.

Он был разведчиком высшего класса, служил и подчинялся только самому себе и тому хозяину, на которого работал в данный момент и который платил больше других.

Его звали Венлоу.

Именно он был убийцей Вечного Императора.

Глава 17.

Лес находился далеко на север от Рурика. Он начинался там, где кончалось огромное болото, и тянулся на многие километры почта до самого берега внутреннего моря, на котором никогда не было приливов.

Местные крестьяне называли лес Район Дыма. Летние ураганы поднимали высоко в воздух мельчайший мусор. Весной и осенью сырой туман окутывал высохшую, безмолвную землю. А зимой полярные ветры окрашивали "дым" в белый цвет.

Много лет назад Хакан решил построить для себя лесную избушку недалеко от внутреннего моря. Но поскольку все в Рурике было огромным, а Хакан отличался весьма специфическим образом мышления, его лесная избушка включала в себя столько строений, сколько хватило бы, чтобы разместить весь его двор.

Хакан потерял интерес к своей лесной избушке еще до того, как строительство было завершено, и в Район Дыма снова вернулось запустение. Теперь в лесу появлялись только охотники за пушниной зимой и собиратели топлива летом и осенью.

Тут никто не задерживался подолгу. Лес был по-настоящему огромным. И таким молчаливым. Словно ему ни до кого не было дела.

* * *

Бесконечная вереница гравитолетов тянулась по тому, что когда-то было подобием дороги, направляясь в самую глухую чащу леса.

Гравитолеты были набиты живыми существами – людьми, богази и суздалями. Кое-кто из них был в форме, поспешно натянутой в тот момент, когда раздался оглушительный стук в дверь и они получили приказ следовать в неизвестном направлении. Теперь форма превратилась в лохмотья и мало походила на настоящий военный мундир. Другие пассажиры гравитолетов были одеты в то, что успели схватить, когда их срочно вызвали на работу.

Существа в точно такой же форме зорко охраняли гравитолеты. Только все охранники были людьми.

Пленники хранили молчание. Некоторые из них были ранены.

Гравитолеты вышли на лужайку и приземлились.

Послышались приказы. Пленники стали выбираться наружу.

Но не все покинули гравитолеты. Некоторые пленники неподвижно лежали прямо на полу. Какое-то время на мертвых или умирающих пассажиров гравитолетов охрана не обращала внимания.

Всем, кто остался в живых, приказали построиться.

Среди пленников были Асинхау и Н'ерн. Одна из них являлась младшим офицером и служила в тюрьме, а другая – налоговым инспектором. Обе успели во время ареста прихватить с собой кое-что из еды, благодаря чему сумели продержаться весь этот долгий путь на север.

– Слушай, – прошептала Н'ерн. – Что-то я не вижу ничего, похожего на тюрьму. Нам что, придется строить ее для себя прямо здесь, в лесу?

Асинхау чуть покачала головой и кивком показала Н'ерн в сторону.

Луг пересекала длинная открытая канава. Неподалеку стояли землеройные машины. За канавой было вырыто еще несколько таких же. Только те уже были засыпаны землей.

Лицо Н'ерн посерело.

Пленники зашептались – они тоже увидели канавы, однако охранники окриками заставили всех замолчать.

Н'ерн дважды пыталась заговорить и не могла.

– Дети никогда... – она замолчала.

Асинхау дрожала.

Н'ерн попыталась снова:

– По крайней мере... по крайней мере, – прошептала она, – мы умрем с честью.

Глава 18.

Стэн по самую макушку завяз в рутине, что на Джохи означало не проходящее ощущение паники. Две трети огней на панели коммуникатора мигали желтым – сигнал тревоги. Остальные светились красным.

Техники связи, прошедшие школу подготовки дипломатов, сражались с желающими пробиться в посольство и поговорить с полномочным послом Стэном. Разгребали дерьмо лопатами – вот в чем заключалась их работа. Утешали в тех случаях, когда нежных, ласковых слов оказывалось достаточно. Кое-кого отсылали в официальные службы – зная, что пройдет некоторое время, прежде чем хоть какое-нибудь официальное учреждение на Джохи начнет функционировать. Раздавали небольшие имперские подачки, если это было возможно.

Информация, которая могла показаться интересной Стэну, обрабатывалась и отсылалась ему немедленно. Однако таких сообщений становилось все больше и больше, в конце концов Стэн вынужден был проводить все утро в комнате связи, изучая доклады или отвечая на звонки, предназначенные только господину послу.

День начался со звонка юного Милхуза, который хотел срочно переговорить с послом. Стэн занес разговор с ним в самый конец списка своих дел. Да, конечно, он обещал студентам университета, что их выслушает кто-нибудь, наделенный властью. После встречи с доктором Искрой Стэн не очень понимал, как ему удастся сдержать свое обещание.

Ладно, с этим разберемся позже. Придется придумать что-нибудь – нужно только понять, что означают сообщения о мелких беспорядках по всей Джохи. Особенно в районах и на окраинах Рурика.

За последнее время возникло гораздо больше кровавых столкновений, чем в предыдущие дни. Уличные драки, в которых принимали участие отряды милиции. Впрочем, никто не стрелял – по крайней мере, в приступах ярости. Увеличилось количество грабежей.

Стэн продолжал читать. Добрался до еще одного срочного звонка от Милхуза. Офицеру связи удалось несколько успокоить молодого человека, так что в конце сообщения он приписал: "Добился отсрочки. Комитет согласился продлить действие ультиматума еще на неделю". Стэн отметил про себя, что этим офицером связи был Фрестон – самый опытный и надежный из всей команды. К сожалению, он настолько хорошо делал свою работу, что Стэну с большим трудом удалось спасти его от тошнотворно скучной карьеры старшего офицеры какого-нибудь центрального подразделения связи.

Под заголовком "Наблюдения" Фрестон написал: "Абонент внешне спокоен. Однако напряжение голосовых связок указывает на нестабильность психики. Воспринимает посла Стэна в качестве всемогущего отца. Предлагаю выдерживать твердую линию. В противном случае нестабильность будет прогрессировать".

"Вот здорово, – подумал Стэн. – Образ всемогущего папочки для испорченного богатого молокососа. Милхуз мне даже не нравится: вонючка с пронзительным голосом, воспользовался растерянностью таких же бесполезных, как и он сам, молодых дураков. Да провались он пропадом! Позвоню ему, когда смогу с ним разговаривать. Папаша, черт подери...".

Стэн продолжил читать отчеты, все больше и больше удивляясь. И тут наткнулся еще на одну подозрительную странность. Началась паника – жители Джохи бросились скупать все подряд и делать запасы. По всей планете магазины, торгующие напитками и едой долгого хранения, распродавали свой товар с головокружительной скоростью. Топливо и пищевые масла тоже мгновенно исчезли с прилавков магазинов и со складов.

Стэну это совсем не понравилось. Поскольку означало, что доктору Искре придется сделать что-нибудь более серьезное, чем произносить утешительные речи, дабы народ поверил в светлое будущее, ожидающее Алтай буквально в ближайшее время.

Стэн бросил тоскливый взгляд на стопку листков с сообщениями, которая росла так быстро, что он не успевал их просматривать. Закон Килгура о том, что неприятности ходят по трое, здесь явно не срабатывал – несмотря на то, что придумала закон "мамуля" Алекса, которая была возведена почти что в ранг святых. Стэн считал, что неприятности наступают на тебя до тех пор, пока ты в состоянии терпеть. А после этого их становится в два раза больше.

Дверь с шипением раскрылась, и в комнату связи ворвалась Синд. Стэн был рад ее видеть. Только вот выражение ее лица окончательно испортило ему настроение.

– Мне кажется, ты пришла сюда вовсе не затем, чтобы рассказать нам, что на улицах Рурика настал рай, совсем как предсказывал Искра.

– Нет, если в понятие о рае не входят массовые аресты и грозные штурмовики, – ответила Синд.

Стэн отреагировал на это заявление в своей самой изысканной дипломатической манере:

– Что за дерьмо ты нам тут на уши вешаешь?

– Я решила проверить слухи о том, что стали пропадать люди, – спокойно произнесла Синд. – Так вот, это не слухи. У меня есть свидетели. Главы семей – целые семьи – подвергаются арестам. Солдатами Искры.

– Что за игру он затеял? – задумчиво проговорил Стэн. – Пройдет совсем немного времени, и тут такое начнется... И это в самом начале!

Один из офицеров связи помахал ему рукой.

– Вас снова вызывает Милхуз, – доложил он. – Сейчас на связи. Говорит, ему просто необходимо кое-что вам сказать. Утверждает, что это срочно.

– Конечно! – фыркнул Стэн. – Наврите ему что-нибудь. Скажите, что у меня случился приступ или еще что-нибудь такое... А потом соедините меня с доктором Искрой. Я хочу с ним переговорить. И немедленно!

Через несколько минут на экране появилось тонкогубое лицо доктора Искры.

– Насколько я понял, у вас ко мне срочное дело, – сказал Искра.

– Я хочу получить объяснения, доктор.

– Мне не нравится ваш тон, господин посол.

– Я всегда разговариваю таким тоном, – ответил Стэн, – когда узнаю, что правитель, которого я поддерживаю, делает все, чтобы поставить в сложное положение человека, являющегося моим непосредственным боссом. Я говорю о Вечном Императоре.

– А что такого особенного я делаю?

– У меня есть достоверные сообщения о том, доктор Искра, что ваши солдаты производят массовые аресты.

– Если бы вы сначала спросили меня... – проговорил доктор Искра. – Впрочем, я считаю, что называть эту акцию массовыми арестами несколько преждевременно. Я принял решение – исключительно ради удобства – арестовать всех виновных одновременно и отправить их для содержания в тюрьму, которая называется крепость Гатчин и является единственным местом на Джохи, предназначенным для заключения преступников перед судом и вынесением приговора. Уверяю вас, это самые обычные меры, направленные на восстановление порядка в нашем созвездии. Мои люди хотят получить доказательства того, что в наш мир вернулась справедливость. Типы, о которых идет речь, обвиняются в совершении самых разнообразных преступлений. Некоторые из них очень серьезны. Однако буду с вами до конца откровенен: я полагаю, что большая часть этих обвинений не подтвердится. Уверен, что кое-кто из этих несчастных стал жертвой мелочных обид. Но я уже сказал вам, что народ требует суда над преступниками. И я намереваюсь организовать такие суды. Справедливые. Чтобы все те, кто подвергся ложным обвинениям, могли вернуть себе доброе имя.

– А как насчет тех, кто будет признан виновным? – спросил Стэн.

– Не кажется ли вам, господин посол, что вы задаете вопросы, которые не имеют к вам никакого отношения? – отрезал Искра. – Разве система правосудия, принятая на Алтае, должна заботить имперского посла?

– Нет, конечно, – признал Стэн. – Но я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выполнить приказ Императора. А это означает установление мира и покоя в созвездии Алтай. Способствуя возникновению новых кровавых междоусобиц, доктор Искра, вы вряд ли добьетесь успеха в том, чего ждет от вас Император.

– Обещаю вам, господин посол, – проговорил Искра, – суды будут абсолютно честными и справедливыми. И я постараюсь проявить гуманность к тем, кого суд признает виновным. Вы удовлетворены?

Стэн вынужден был сказать, что совершенно удовлетворен обещанием доктора Искры. Естественно, тот лгал. Но Стэн не мог себе позволить вступить в открытую конфронтацию. Он потеряет контроль над ситуацией, и его миссия потерпит крах.

– Наш разговор доставил мне огромное удовольствие, сэр Стэн, – заявил Искра, когда они прощались.

А через мгновение экран погас.

– Пожалуй, стоит усилить наблюдение, – сказал Стэн Синд. – Нужно поднять в небо еще несколько летучих мышек Килгура.

– Тебе понадобится гораздо больше этих мышек, чем ты думаешь, – проговорил Алекс.

Стэн подпрыгнул на месте, потому что не слышал, как Килгур вошел в комнату.

– Если только меня не обманывает мой превосходный слух, сейчас стреляют где-то возле Университета.

Стэн остолбенел.

– Студенты? Где они взяли оружие?

– Не думаю, что это студенты стреляют, – заявил Алекс.

– Проклятье! – воскликнул Стэн и бросился к двери.

Алекс и Синд поспешили за ним.

Пробегая по коридорам посольства, Стэн собрал отряд бхоров и гурков и выскочил на улицу, уже сообразив, какое несчастье может произойти. Этот Милхуз был прав по поводу, по крайней мере, одного – если что-нибудь случится с любимыми детками высокопоставленных особ, на Алтае разразится настоящий ад.

Добравшись до ворот посольства. Стэн услышал выстрелы, которые доносились со стороны университета Пушкан.

И тут ему пришлось остановиться. Бульвар за посольскими воротами был перекрыт джохианскими солдатами. Люди Искры. И два бронированных танка.

К Стэну подошел плотный крепкий майор.

– Освободите дорогу! – рявкнул Стэн.

– Прошу прощения, господин посол, – ответил майор, – но я не могу разрешить вам покинуть посольство.

– Чей это приказ?

– Доктора Искры, сэр. Вы должны понять нас правильно. Это для вашей же безопасности. Я получил инструкции извиниться перед вами за доставленные неудобства. Вы сможете покинуть посольство после того, как инцидент будет исчерпан.

Стэн услышал новые выстрелы со стороны университета.

– Это и есть инцидент?

– Молодые хулиганы безобразничают, – пожав плечами, сказал майор. – Совершают ужасные злодеяния. Уничтожают общественное имущество. Убивают. Грабят. Сексуальное насилие. Ужасно, просто ужасно.

– Вранье вонючее, – пробормотала Синд.

– Я должен посмотреть на это собственными глазами, – настаивал Стэн.

Майор сохранял профессиональное спокойствие. А вот солдаты, окружавшие его, напряглись – ото Стэн заметил. Кто-то шепотом передал приказ, и пушки танка развернулись в сторону посольства.

– Я не могу вам этого позволить, – проговорил майор. – Честное слово. Ради вашей собственной безопасности. Прошу вас не настаивать и не вынуждать меня выполнить свой долг.

Когда Стэн повернул назад к посольству, он почти ничего не чувствовал. Услышал новые выстрелы. И крики боли.

Что он мог сделать, черт подери? Он подумал о Милхузе и тех несчастных ребятишках, детях богатых родителей. Они ему были совершенно не нужны. Он с удовольствием забыл бы об их существовании, если бы мог.

Если бы только он переговорил с Милхузом раньше, до того... Если бы только...

Проклятье!

По пути в посольство Алекс и Синд попытались утешить его.

Ничего не оставалось делать, как готовиться к ответному удару.

Глава 19.

Дети Алтая умирали сражаясь.

Когда силы доктора Искры нанесли свой удар, на территории университета находились двадцать пять тысяч студентов.

Сначала это были небольшие стычки на баррикадах. Шестьдесят полицейских с дубинками набросились на десятиметровую кучу обломков и всякого хлама, из которого молодые люди соорудили баррикаду. Наступление оказалось неожиданностью, и студентов оттеснили от защитных рубежей. Отряд полиции прорвался сбоку от баррикады и напал на студентов, безжалостно расправляясь с ними, – тут и там виднелись раскроенные черепа, несчастные со сломанными руками и ногами.

Неожиданно появилась пара суздалей, которые, не обращая внимания на удары дубинок, пустили в ход острые, словно бритвы, зубы. Полицейские отступили, сделали вид, что собираются перегруппироваться для новой атаки.

Юные защитники баррикады попросили подмоги. И уже через несколько минут к ним присоединились сотни отважных представителей молодого поколения алтайцев.

В штабе студенческого комитета собрались Милхуз и остальные его товарищи, которые, конечно же, слышали призыв о помощи.

– Нас предали! – выкрикнул Милхуз.

– Пошли. Надо им помочь! – с тревогой в голосе сказала Риель. Она метнулась к двери вместе с Техрандом и Нирски.

Милхуз молчал. Он заметил кое-что, когда бросил мимолетный взгляд в окно. В конце длинной аллеи, соединяющей факультет иностранных языков и факультет искусствоведения, Милхуз увидел танк, который медленно двигался по дороге, идущей параллельно территории университета.

– Милхуз! – снова позвала его Риель. – Пошли. Мы должны их остановить!

Милхуз заметил, что к первому танку присоединился второй, и оба увеличили скорость. Он постарался успокоиться и повернулся к Риель. Девушка стояла в дверях вместе с Техрандом и Мирски.

– Попробую еще раз дозвониться до посла Стэна. Попытаюсь напугать его до полусмерти, пригрозить... Он должен помешать им.

Милхуз подошел к коммуникатору, который настроили для него студенты инженерного факультета, и взглянул через плечо на своих друзей.

– Идите, я вас догоню.

Трое друзей поспешили на помощь своим товарищам.

Милхуз остановился. Внимательно посмотрел на открытую дверь, немного наклонив голову набок, словно испуганный зверек. Подождал, прислушиваясь к крикам о помощи, несущимся со стороны баррикад. А потом бросился к окну, открыл его, перекинул ногу через подоконник – и прыгнул.

На баррикадах полицейские снова отступали – на этот раз под градом камней, палок и самых разнообразных обломков: в ход шло все, что попадалось под руку.

Риель и двое других студентов примчались, задыхаясь, на место боя. Их узнали. Стоявшие на самой вершине баррикады существа принялись приветственно махать руками, выкрикивая их имена, призывая поддержать студентов во время следующей атаки.

Риель отчаянно озиралась по сторонам. Где Милхуз? Сейчас необходим лидер, вождь! Проклятье!

– Нужно забраться на самый верх, – заявила Нирски.

– Наверх! Наверх! – вопил Техранд.

Все еще надеясь, что ее любимый вот-вот появится, Риель бросилась вперед. Ее подхватили чьи-то руки, подняли и стали передавать, точно по эстафете. Наверх. Все выше и выше. Техранд и Нирски следовали за ней.

Риель поставили на ноги. Она бросила взгляд вниз на собравшихся возле баррикады полицейских. Потом повернулась к студентам, подняла высоко над головой руку и сжала кулак.

– Свободу Алтаю! – крикнула она.

Студенты подхватили ее слова.

– Свободу! Свободу!

Неожиданно эти крики перекрыл шум моторов. Риель повернулась и увидела, что полицейские расступаются, пропуская танк. И еще один. Огромные машины катили вперед. А за ними шли солдаты. С оружием наизготовку.

Первый танк остановился. Послышался хлопок.

Взрыв... потом еще...

Канистры со слезоточивым газом полетели прямо в студентов. Повсюду раздавались крики.

Несмотря на то что глаза Риель застилали слезы, она не уходила со своей позиции, продолжая угрожающе размахивать кулаками в сторону танков.

Неожиданно оба танка одновременно выстрелили по баррикаде, сломав ее, словно она была сделана из бумаги. В разные стороны полетели обломки.

Риель заметила, что прямо на нее, медленно переворачиваясь в воздухе, летит острый обломок дерева.

– Милхуз! – крикнула девушка.

Обломок вонзился ей прямо в горло. Она медленно, точно тряпичная кукла, упала на рушащуюся баррикаду.

А тем временен солдаты открыли огонь.

Техранд и Нирски погибли там, где стояли.

Кое-кто из студентов стал спасаться бегством. Другие защищали свои позиции до последнего – их расстреляли, а иные погибли под гусеницами танков. И тем не менее... многими из них родители могли бы гордиться.

Но в конце концов солдаты смяли оборону студентов и заняли территорию университета, не прекращая стрелять прямо в толпу. Последние, самые стойкие студенты вынуждены были бежать. Солдаты преследовали их.

Наступила ночь, а на территории Пушкана все еще раздавались выстрелы. Это не был направленный огонь. Солдаты охотились за детьми Джохи и убивали их.

Одного за другим.

Глава 20.

Пойндекс на мгновение почувствовал, что обладает безграничной властью. Он приказывал Вечному Императору – и великий человек ему подчинялся.

А потом Пойндекс одернул себя: "Ты безмозглый дурак, нет, ты хуже, чем безмозглый дурак! Мне казалось, ты сумел себя переделать, сумел избавиться от тщеславия и амбиций, вырезав их, словно опухоль, из своего тела".

Пойндекс с силой сжал рукой ржавую проволоку. Острые железные колючки вонзились в ладонь и палец. Только через минуту он отпустил проволоку и внимательно посмотрел на окровавленную руку. "Пусть возникнет заражение, – сердито подумал он. – Пусть распухнет и начнет гнить. Потому что твое стремление к власти уже однажды чуть не уничтожило тебя. Второго шанса ты не получишь".

Пойндекс внушил своему телу, что просто не чувствует раненую руку, и заставил себя не думать о почти невыносимой боли. А потом посмотрел на разлившуюся реку Ампкуа.

"Я во второй раз попал на родину человека, на планету Земля. В первый раз я находился на службе Тайному Совету и прекрасно справился с заданием. Особенно в том, что касалось проведения операции против отряда убийц, во главе которого стоял Стэн. Что произошло бы, что сложилось бы иначе, если бы я понимал, в какую сторону дует ветер, и не помешал бы ему? Если бы позволил Стэну покончить с Тайным Советом?.. Не выполнил бы свой долг... Верно. Но ведь в этом случае и другие события могли бы не произойти?.. Кто знает, – думал Пойндекс. – Тогда я остался бы всего-навсего полковником, лишь главой корпуса "Меркурий". Возможно, Вечный Император так никогда и не узнал бы о моем существовании, не заметил бы меня, когда вернулся. Хотя, надо признать, я предстал перед ним не в самом выгодном свете. Вполне вероятно, меня отправили бы в отставку после того, как Император вернул себе власть – ведь так произошло со многими. Впрочем, нельзя думать о прошлом и о том, что было бы, если... Следует учиться на своих ошибках, но не следует размышлять о том, что прошлое можно или нужно было бы изменить. Гораздо важнее будущее и настоящее – особенно возвращение на Землю. Потому что я почти приблизился к моменту триумфа".

Предложение, которое сделал ему Император, было прекрасно продумано, хотя и сформулировано весьма кратко: властителю необходимо сделать определенную хирургическую операцию. Из его тела нужно извлечь предмет искусственного происхождения. Однако операция должна быть произведена таким образом, чтобы Император ни о чем не знал.

С точки зрения Пойндекса это было совсем не трудно. Он уже говорил Императору, что довольно часто имел дело с вражескими агентами, в организм которых были запрограммированы средства суицида – начиная от различных приспособлений и кончая программой, предполагающей психологическую травму, в результате которой личность человека просто переставала существовать.

Пойндекс предупредил Императора, что приступит к выполнению плана без ведома самого Императора, учитывая предполагаемый характер приспособления, вживленного в его тело. Начнут происходить, определенные события. Император не должен ничему удивляться и не должен позволять своему сознанию испытывать тревогу. Ему следует принимать все так, словно это естественный ход событий и ничего особенного не происходит.

Вечный Император долго думал, прежде чем дать свое согласие.

На первом этапе было необходимо собрать команду хирургов. Много лет назад, когда Пойндекс еще только превратился из простого агента в офицера службы безопасности, планирующего операции – не сразу, конечно, – он узнал три главных мифа, касающихся профессии врача.

1. Каждый врач в своей деятельности придерживается этического кодекса, утверждающего, что человеческая жизнь священна. Правда заключалась в том, что врачам присущ идеализм не в большей, но и не в меньшей степени, чем любому другому члену общества. С точки зрения морали Пойндекса это означало, что собственные интересы превалируют над всеми остальными, а главным является соблюдение своей выгоды или следование верованиям, принятым в данный момент в обществе, в котором живет этот врач. Можно убедить-врачей участвовать в разработке проектов, посвященных изучению психологической реакции человека на пытки, в экспериментах по массовому умерщвлению живых существ или принудительной стерилизации, не вписывающихся в данное общество индивидуумов... и это всего лишь некоторые из проектов, над которыми Пойндекс работал за годы своей карьеры в качестве главы "Меркурия".

2. Единственными врачами, готовыми совершать "незаконные" действия, являются те, у которых низкая квалификация. Однако Пойндексу всегда с легкостью удавалось заполучить для своих нужд профессионалов самого высокого класса – если только он обеспечивал собственные действия солидной ширмой. Патриотизм. Долг перед Империей. Или, еще лучше, долг перед самой жизнью.

3. После выполнения требуемого врач иногда испытывает чувство вины или просто непереносимое желание обсудить то, что произошло. По правде говоря, Пойндекс заметил, что врачей охватывает чувство вины только тогда, когда общественная мораль меняется, а врач этого не замечает, или когда он не получает того вознаграждения за свои услуги, на которое рассчитывал, а еще когда он сам не в состоянии найти достойного оправдания своей деятельности. Кроме того, все врачи так сильно ненавидят друг друга, что разговаривать с ними на профессиональные темы всегда ужасно сложно.

Хирургическую бригаду для этой операции Пойндекс собрал за два часа. В нее вошли самые лучшие и опытные врачи Империи. И все они вот уже многие годы состояли на службе у Пойндекса.

Для прикрытия Пойндекс придумал историю, бросив несколько намеков медсестре (сотруднице "Меркурия"), что будет прооперирован один из двойников Императора. Все "знали", что у Императора есть двойники, которые выполняют за него опасную или неинтересную работу. На самом же деле у Императора двойников не было, и Пойндекс намеревался переговорить об этом недосмотре, как только представится такая возможность.

Когда бригада была готова, ее отправили на Землю. Император оказался прав: это место подходило лучше всего.

Многие века назад властитель решил, что ему нравится ловить лососей. Тогда он купил у правительства Земли и у администрации провинции, которая называлась Орегон, целую реку. За многие десятилетия, прошедшие со времени той сделки. Император купил всех, кто жил или работал на этой реке. Нескольким местным жителям было позволено остаться – в конце концов, нужны проводники, сторожа, ну и тому подобное... А потом Император начал приезжать на рыбалку, выбирая ровные уютные полянки, где можно было поставить палатки.

Танз Сулламора, промышленник, тоже разбил свой лагерь на берегах этой реки. Однако Сулламора довольно скоро обнаружил... Неизвестно, что он обнаружил: либо ему разонравилась рыбалка, либо места были слишком дикими и нецивилизованными, так что он взял и превратил свой лагерь в роскошный комплекс. Когда-то Сулламора был одним из самых яростных сторонников Императора, а потом стал его жесточайшим врагом и возглавил заговор с целью убийства великого властелина Империи. Когда бомба взорвалась и уничтожила Императора, Сулламора тоже погиб.

Его пансионат, расположившийся в столь удаленном от цивилизации месте, стал приютом, где устраивали встречи остатки группировки заговорщиков, назвавших себя Тайным Советом.

А теперь...

Теперь властитель отправился сюда, чтобы немного отдохнуть от напряженных трудов на благо Империи – средства массовой информации дружно утверждали, что Император давно заслужил каникулы.

Вот только он не имел ни малейшего представления о том, что отправился на Землю.

За много дней до назначенного срока в его еду стали добавлять небольшие дозы снотворного. Император не понимал, что постепенно погружается в туман. Он продолжал выполнять свои обязанности и встречаться с адъютантами, давая им рекомендации по поводу решения важных проблем.

Он не ведал, что адъютанты – ни одного из них он не узнавал – были тщательно проинструктированными оперативниками из корпуса "Меркурий", которые представляли на суд Императора очень простые проблемы, с каждым днем все легче и легче. В конце концов они стали такими незамысловатыми, что одноклеточная амеба вполне смогла бы справиться с любой из них. Традиционный ход операции подобного рода, которая называлась "рейган-бейкер" и была придумана для того, чтобы как можно дольше удерживать у власти абсолютно выжившего из ума правителя.

Пойндекс и его подчиненные постепенно подвели Императора к такому состоянию, когда он практически лишился сознания. Однако по-прежнему продолжали давать ему небольшие дозы тормозящих препаратов, вводя их теперь внутривенно.

Пойндекс не хотел рисковать.

Наконец лаборанты доложили, что Император находится в состоянии глубокого сна, в который искусственно вводили пассажиров и команды чудовищных космических кораблей, стартовавших с Земли в сторону ближайших звезд еще до того, как был обнаружен АМ-2, сделавший межзвездные путешествия реальностью. Так вот, как правило, все, кто находился на борту этих космических кораблей, умирали.

Пойндекс приказал, чтобы состояние Императора было введено в определенный стабильный режим, а самого правителя перенесли на борт "Нормандии", военной яхты, которая официально не существовала в природе.

Властитель чувствовал себя прекрасно. А Пойндекс был невероятно горд собой.

Далее следовало изучить при помощи электронных приборов природу устройства – или нескольких устройств, вживленных в тело Императора. Но Пойндекс не мог этого сделать.

Он был уверен, что ловушек, установленных против слишком любопытных исследователей, в теле властителя Империи нет. Ведь он же совершенно спокойно проходил мимо электронных защитных экранов, и ничего особенного не случалось.

Однако Пойндекс был всего лишь уверен.

Поэтому, чувствуя себя так, словно прибыл из Средних Веков, он приказал главному хирургу начать контрольную операцию. Далее хирургу сообщили, что операция должна занять как можно меньше времени, словно речь идет о сложной и очень опасной для жизни пациента травме.

Дав такие инструкции, Пойндекс оказался прав. Он тоже отправился в операционную, предварительно подвергшись всем необходимым процедурам. Здесь он бывал не раз, так что обстановка операционной не произвела на него никакого впечатления.

Первый разрез сделан – и Пойндекс сразу увидал устройство. Он оттолкнул руку хирурга и приложил пальцы к пластиковому овальному предмету, который начал быстро нагреваться.

– Извлеките его! – рявкнул Пойндекс.

– Но...

Еще два надреза скальпелем – и приборчик извлечен из тела.

"Сволочь, – подумал Пойндекс. – Мы вытащили тебя прежде, чем ты успел взорваться".

– Вот. Еще один.

– Но ведь... кровотечение!

– Плевать! Вырезайте!

Второй прибор.

– Состояние? – хрипло спросил Пойндекс.

– Стабильно.

– Хорошо. Доктор, вскрывайте грудную клетку.

Тяжелый лазерный скальпель появился в руках врача.

– Вон там. Еще один. Доставьте.

Сделаны необходимые надрезы. Пойндекс взмок. Вполне возможно, что существует еще прибор. Но нельзя же искромсать тело Императора вдоль и поперек.

– Проверьте. Продолговатый мозг.

– Да, сэр.

Время остановилось.

– Кажется, там есть... что-то вроде коротковолнового передатчика. Очень короткие волны – треть метра. Если вас интересует мое мнение, я бы сказал, что это сложнейший энцефалограф. Не более того.

Пойндексу стало очень хорошо.

– Можете больше не спешить. Стабилизируйте состояние. Остановите кровотечение. Ну, вы сами знаете, что нужно делать.

– А как насчет вот этого? – поинтересовался второй хирург, показывая на явно изготовленные руками человека приспособления, извлеченные из тела Императора.

– Они мои. Вы их не видели.

Три пластиковых предмета отправились на немедленный тщательный технический анализ.

Первый оказался сложной бомбой, в которой использовалась традиционная материя в качестве детонатора и антиматерия-два в качестве взрывчатки. Этой бомбы было бы достаточно, чтобы сравнять с землей огромную парковочную площадку. Пойндекс ухмыльнулся. Теперь он знал природу того загадочного взрыва, который произошел через несколько секунд после того, как убийца, нанятый Тайным Советом, застрелил Императора. Бомба должна была предотвратить вскрытие – по крайней мере.

Второе устройство являлось приемником и одновременно ловушкой, устроенной таким образом, что она должна была взорваться в случае, если тело Императора будет по какой-нибудь причине вскрыто. Она содержала в себе запрограммированные обстоятельства. Пойндексу понадобилось несколько часов, чтобы разгадать назначение этого устройства. Электроэнцефалограф, по-прежнему находящийся в мозгу Императора, постоянно передает его мысли. Если эти мысли станут расходиться с запрограммированными обстоятельствами, бомба сработает.

"Интересно, – подумал Пойндекс. – Один из способов сохранить ясность мышления, способ борьбы с безумием, или..." Он решил, что, пожалуй, не станет рассматривать другие возможности.

Самым интересным оказалось третье устройство. Очень мощный передатчик. Его активирующий механизм был подсоединен к жизненно важным органам. Если Императора убьют, передатчик сработает – пойдет сигнал. Или еще существует такая возможность: если Императора начнут пытать, чтобы заставить его сделать нечто, что он делать не должен, или накачают его наркотиками, бомба взорвется, и передатчик начнет передавать информацию.

Кому?

Куда?

А потом проходит время, и Император возвращается.

Пойндексу ужасно хотелось продолжить расследование. Но он заставил себя остановиться.

Может ли Вечный Император, придя в себя после операции, приказать уничтожить всех, кто принимал в ней участие?

Естественно, может.

Может ли Вечный Император, оставив в живых всех участников операции, приказать произвести сканирование их сознания, чтобы узнать, что им известно про его тайну?

Еще как может.

Неожиданно Пойндекс понял – причем это понимание не имело никакого отношения к его жизненному опыту, параноидальному психозу или моральным устоям, – что его шансы остаться в живых, если он узнает, куда направлен этот загадочный сигнал, равны нулю, нет, меньше нуля. Пойндекс был огорчен, что лишился возможности решить интересную загадку, однако он очень хата, жить и поэтому собственноручно уничтожил все три устройства.

Он не совсем понимал, что сделал. И не знал, почему в теле Императора находилась бомба и почему властитель хотел от нее избавиться. В качестве защиты от наемных убийц и похитителей бомба была вполне разумным средством.

Но... если Император владеет секретом вечной жизни, а он этим секретом владеет, тогда что происходит после взрыва? Как ему удается выжить?

Психическая проекция?

Проклятье! Еще немного, и можно поверить в постулаты религиозного культа Вечного Императора, последователи которого считают, что властитель время от времени покидает своих подданных для того, чтобы общаться со Священными Сферами.

Пусть идут ко всем чертям. Пришла пора стать не больше, чем просто верным слугой.

– Сэр, у вас идет кровь.

Пойндекс вернулся в реальность и ответил на приветствие солдата из отряда "Богомолов".

– Спасибо. Я, должно быть, порезался.

Солдат кивнул и продолжил свой обход территории, внимательно вглядываясь в темноту, чтобы вовремя заметить врага, намеревающегося причинить вред Империи.

Радуясь боли, правильно принятому решению и появлению солдата, Пойндекс отправился в медпункт. Он позволил себе испытать гордость в течение целой минуты.

С этого времени Император – при помощи верного слуги – больше не будет зависеть от своего прошлого.

* * *

Вечный Император открыл глаза.

Понял, что находится в холодном стерильном помещении. И что он обнажен.

Неужели он снова вернулся на тот корабль? Его охватила паника. Неужели совершена ошибка, и он стал безмозглым существом, которое так ненавидел?

Нет. Он почувствовал боль. Не мышечную боль возрождения.

Он вспомнил...

Да.

Должно быть, он на Земле. Пойндекс, как и обещал, выполнил свой долг.

Император жив.

Он позволил себе расслабиться, его сознание еще не окончательно оправилось после анестезии. Но даже в своем нынешнем состоянии он больше не чувствовал, что за ним наблюдают. Ему не нужно впредь остерегаться думать свои собственные мысли.

Связь нарушена.

Глаза охранника, убийца, голос на корабле – все пропало.

Теперь он жив.

Теперь он может управлять Империей так, как повелит ему его судьба.

Теперь он свободен.

Вечный Император улыбнулся.

Книга третья. Стена дыма.

Глава 21.

Известие о расправе над студентами Пушканского университета пронеслось по всему Алтаю. Слухи об этой трагедии уже метались по улицам Рурика, когда солдаты еще только начали стрелять. Стэн, посчитав этот факт очень важным и совершенно ненормальным, тем не менее решил, что подумает об этом позже. А пока он пытался разобраться в хаосе, разразившемся вокруг.

Окруженный джохианскими войсками, которые получили приказ охранять имперское посольство. Стэн находился в самом сердце урагана, но мог только сидеть и составлять сообщения, помеченные грифом "только для чтения", которые отправлял на Прайм-Уорлд.

Стэн наблюдал за тем, что произошло в университете, при помощи Фрика и Фрэка, точнее, нескольких отрядов этих любопытных мышек. Он ни секунды не сомневался в том, что приказ отдал доктор Искра. Однако доказать это будет очень трудно. На форме солдат не было никаких знаков отличия. Это вполне мог оказаться восставший отряд джохианской милиции. Или торкской.

Кроме того, сначала слухи утверждали, что нападение организовано отрядом милиции суздалей. Стэн обратил внимание на этот факт.

Дезинформация возникла как раз в тот момент, когда Риель упала с баррикады. Практически сразу за первым слухом последовало новое предположение, совершенно противоположное – в совершении зверства виноваты богази.

Стэн, видевший немало пролитой крови за свою жизнь, заставил себя смотреть на разворачивающуюся перед его глазами кровавую драму. Нескольких молодых офицеров связи рвало – не всякий был в состоянии выдержать это зрелище. Даже Фрестон, возглавлявший отряд связников, отвернулся, чтобы не видеть кошмара.

– У придурка совсем нет мозгов... – пробормотал Алекс, не сводя глаз с экрана. – Он же спятил.

Стэн не обращал на него никакого внимания, потому что уже, наверное, в десятый раз пытался связаться с доктором Искрой, чтобы потребовать прекращения этого избиения младенцев. И уже, наверное, в десятый раз на его вызов отвечал кто-то из подчиненных правителя, причем самого низшего уровня, заявляя, что Искра "медитирует" и оставил строжайшие инструкции, чтобы его не беспокоили.

– Я ему помедитирую, – прорычал Стэн. А потом, повернувшись к Алексу, сказал: – Ну-ка, сделай так, чтобы можно было посмотреть на дворец.

Уже через несколько секунд над площадью Хаканов зависло несколько мышек.

Там творилось что-то несусветное. К дворцу приближалась группа протестующих, возмущенных граждан Рурика, узнавших о событиях в университете.

Стэну стало по-настоящему плохо, когда он увидел, что вместо джохианских солдат навстречу демонстрантам по ступеням дворца спускаются имперские гвардейцы.

Они бросились в толпу, нанося удары направо и налево. Столкновение было яростным – и коротким. Прошло всего несколько секунд, а толпа уже бросилась врассыпную. Перепуганные до смерти существа пытались спасти свои жизни, но на земле росла гора трупов в гражданской одежде.

Гвардейцы преследовали убегающих, пустив в ход дубинки.

Синд возмущенно выругалась:

– Они ведут себя, как вонючие полицейские, а не как солдаты. Как плохие полицейские.

Стэн молчал. Ему удалось взять свои чувства под контроль, но при этом покоя не давала некая мысль: когда резня закончится, будет выдвинуто множество самых разнообразных обвинений, и имперская гвардия станет одной из потенциальных мишеней.

– Объяви состояние боевой тревоги, – велел Стэн Килгуру. – И прикажи, чтобы сюда принесли дополнительные койки. Будем работать, пока не свалимся.

Алекс поспешил выполнить распоряжение Стэна, который сразу же снова повернулся к экранам. Глаза у него покраснели от напряжения и отчаянно чесались. Он почувствовал, как Синд тихонько погладила его рукой по плечу. Девушка ничего не сказала, но легкое прикосновение ее руки придало Стэну силы.

Шли часы, трагические события развивались.

Отряд милиции суздалей, озверевший от слухов и разговоров, ворвался в район, где спали богази. Суздали подожгли дома. А потом хладнокровно перебили испуганных богази, которые пытались выскочить из своих охваченных пламенем жилищ.

За их гибель моментально отомстили. Когда трое взрослых суздалей вели примерно двадцать детенышей из домов в столовую, из засады выскочили богази. Взрослые суздали погибли мгновенно. А потом детеныши. Одна самка богази подняла крошечного детеныша высоко в воздух, перекусила его тело своим смертоносным клювом, а затем проглотила малыша целиком.

– Права бабушка была, – сообщила она своим друзьям. – Не годятся ни на что суздали. В пищу только.

Этот инцидент, естественно, только подлил масла в огонь. Все знали, что суздали – самые заботливые родители в Империи, генетически запрограммированные на убийство любого, кто угрожает их потомству.

А в посольство продолжали поступать сообщения о все новых и новых кровавых событиях.

Вечером небольшой отряд торкской милиции напал на джохианскую рыночную площадь. Однако джохианцы были готовы: откуда-то появились солдаты и вступили в сражение с торками, которые взвыли от удивления и ужаса, развернулись и бросились бежать. Джохианцы стали их преследовать. Но как только рады нападающих были нарушены, появился большой отряд торков, который нанес удар с тыла. На рыночной площади погибло более двухсот человек, военных среди них почти не было.

А кровопролитие продолжалось. Рурик превратился в огромное поле боя. Стэн уже практически был не в состоянии уследить за событиями. Он просто продолжал тупо составлять донесения Императору и безуспешно пытался связаться с Искрой. Точно так же, как и с Вечным Императором. Босс плохо себя чувствовал. Стэна это несколько удивило. Потому что, насколько он помнил. Император никогда не болел.

На следующий день, когда Стэн посмотрел слезящимися глазами на экран монитора – о чудо из чудес! – он увидел, что в сторону Пушканского университета движется группа мирных граждан. Толпа была смешанной – в нее входили представители всех четырех народов Алтая. Они несли венки, чтобы возложить их на место гибели студентов и почтить память погибших.

Кроме того, над толпой развевались знамена, призывающие к восстановлению мира и покоя на Алтае. На некоторых из них были даже надписи в поддержку доктора Искры.

Стэна нисколько не удивило то, что произошло в следующее мгновение. Он уменьшил звук и отвернулся от экрана, когда солдаты, охранявшие территорию университета, открыли огонь по демонстрантам. Он только посмотрел на Синд. Девушка стояла по-солдатски прямо, сжав зубы, молча. Но под глазами у нее были синяки. Она невольно вздрогнула, когда со стороны университета стали доноситься приглушенные крики ужаса.

Синд открыла рот, точно хотела что-то сказать, но так и не произнесла ни звука.

"Она хочет, чтобы я заставил их прекратить это, – подумал Стэн. – Но знает, что я ничего не могу сделать".

Стэн никогда не чувствовал себя так ужасно. Он казался себе таким отвратительно бесполезным. И не то чтобы он верил во всю эту чепуху о том, что каждый человек должен приносить пользу обществу, в котором живет. А если что-нибудь подобное и коренилось когда-нибудь в душе Синд, оно, вне всякого сомнения, погибло, сраженное событиями последних часов.

Раздался голос Фрестона. Стэн повернулся.

– Доктор Искра, сэр, – проговорил офицер связи. – Он интересуется, сможете ли вы с ним встретиться.

* * *

Стэн отправился к доктору Искре, приготовившись содрать с него живьем шкуру, по крайней мере, дипломатическая нота преследовала именно эти цели. И хотя Стэн впрямую не обвинял Искру в том, что тот приказал устроить бойню в Пушкане, посол на это вполне определенно намекал. Он также высказал свое отношение к расстрелу мирной демонстрации, пришедшей возложить венки, и к использованию имперских гвардейцев против гражданского населения. В конце он давал доктору Искре ясно понять, что постарается сделать все, что в его силах, чтобы Император пересмотрел свое отношение к новому правителю Алтая и лишил его своей поддержки.

Стэн прекрасно понимал, что ступил на тонкий лед. Значение созвездия Алтай для Империи столь велико, что в данном случае необходимо воспользоваться всеми тремя правилами дипломатии: а) сначала посоветуйся с боссом; б) сначала посоветуйся с боссом. И самое главное правило из трех... в) сначала посоветуйся с боссом.

И хотя Стэн был озадачен тем, что не может связаться с Императором, он отправился на встречу с доктором Искрой с абсолютно серьезными и жесткими намерениями.

Как только Стэн вошел в комнату. Искра вскочил на ноги.

– Господин посол, – проговорил он, – я протестую против вашего категорического нежелания поддержать мое правительство!

Стэн усилием воли удержался от того, чтобы не раскрыть от изумления рот. Сжал губы, приподнял одну бровь. От него веяло холодом.

– Более того, я намереваюсь просить Императора отозвать вас из звездного скопления Алтай.

– Вы оказали мне любезность, сообщив об этом лично, – сухо произнес Стэн. – Я предполагаю, вы просите...

– Требую, сэр. Не прошу.

– Хорошо, пусть будет так. Вы требуете. Впрочем, я бы посоветовал вам исключить это слово из словаря во время разговора с Императором. Так вот, вернемся к моему вопросу. Имеет ли это... требование... какое-нибудь отношение к хаосу, охватившему созвездие? Или дало просто в том, что вам не нравится покрой моего фрака?

– Я обвиняю вас в тех страданиях, что выпали на долю моего народа. Неужели вы станете утверждать, что лично вы и ваши... подчиненные... продемонстрировали вполне очевидное отсутствие энтузиазма в выполнении миссии, порученной вам Императором?

– Да, буду. С легкостью. Энтузиазм присущ новичкам и непрофессионалам. В мои обязанности входит оказывать вам поддержку. Но – и это "но" очень серьезно, сэр, – моя миссия заключается в восстановлении порядка на Алтае. Должен с прискорбием заметить, что выполнение миссии сейчас находится под вопросом – если она вообще не обречена на провал. Вся полнота ответственности за это лежит на вас, сэр. Что я и намерен сообщить Императору.

– В таком случае я был совершенно прав, – прошипел Искра. – Вы противостоите моим начинаниям.

– А чего вы ожидали после событий в Пушкане? Хотели, чтобы я послал военный оркестр прославлять ваши подвиги?

– Вы считаете меня виноватым в этом... кошмарном происшествии? Вы обвиняете меня?! – Искра изо всех сил изображал возмущение. Стэн рассмеялся бы над его жалкими попытками, если бы дело не касалось пролитой крови. – Должен вам сказать, меня возмущает до глубины души то, что произошло в Пушкане. Я приказал провести тщательное расследование, во главе которого стоит человек, чья репутация выше каких бы то ни было сомнений и подозрений, – генерал Доу.

"Хо-хо, – подумал Стэн. – Ну и нравы! Искре удалось завлечь в свои сети генерала Доу".

– Я доложу Императору, – проговорил Стэн, – он будет... заинтересован. Впрочем, это не совсем то слово, которое, по моему мнению, следует употребить, описывая реакцию Императора на положение, сложившееся в созвездии Алтай.

– Ба! Это мой народ, господин посол. Вы его не понимаете. Кровавые войны являются главной составной частью истории. Это факт нашей природы, от которого никуда не деться. Именно поэтому, когда вы отказались оказать нам поддержку, небольшой инцидент – вроде трагедии в Пушкане – может привести к хаосу.

– Хаос вы уже получили – в лучшем виде, – сказал Стэн. – И что теперь собираетесь предпринять?

– Это мое дело! – взорвался Искра. – Частное дело нашего звездного скопления. Советую вам об этом не забывать.

– Я постараюсь, – ответил Стэн.

Он подумал о дипломатической ноте, лежащей в кармане пиджака, той самой, что должна была раздавить Искру. Если он вручит ее, как планировал, вряд ли его отношения с правителем Алтая станут нежнее.

Он подумал о юношах и девушках, погибших на баррикадах Пушкана. Провались они пропадом будущие отношения! Стэн намеревался избавиться от этого человека. Он соберет по крупицам свидетельства и улики, выстроит надежное обвинение. Так что когда он заговорит об Искре с Императором, у него будет достаточно доказательств для того, чтобы с треском вышвырнуть Искру из звездного скопления Алтай.

Кроме того, этот тип уже объявил, что считает себя врагом Стэна. Большинство книг по дипломатии утверждали, что на этом этапе необходимо нанести удар – желательно ниже пояса.

Стэн достал ноту из кармана и протянул ее Искре.

– Советую вам прочитать это на ночь, перед сном, – сказал он. – А теперь прошу меня простить... – И вышел из комнаты, оставив у себя за спиной булькающего от возмущения диктатора.

Как только Стэн покинул доктора Искру, в кабинет вошел Венлоу.

– В этом не было никакой необходимости, – резко бросил он. – Вы только что завели себе очень опасного врага.

– Этот? Стэн – всего лишь мелкий функционер.

– Еще одна ошибка, доктор. Поверьте мне, он не функционер.

Венлоу вспомнил свою встречу со Стэном и Махони, и у него по спине пробежал холодок. Он был жив только потому, что оказался им нужным.

– Кроме того. Стэн совершенно прав насчет университета, – сказал Венлоу.

– Это было необходимо, – заявил Искра. – Как я только что сказал этому идиоту послу, мои люди нуждаются в суровом правителе и жесткой руке. Инцидент в университете дал мне прекрасную возможность показать всем, что я как раз и являюсь суровым правителем – таким, как нужно. Когда все это закончится, будущие поколения станут благословлять мое имя, поверьте. Я знаю, что займу достойное место в истории. – Он немного насмешливо посмотрел на Венлоу. – Вы меня удивляете. Я и не думал, что вы станете огорчаться из-за небольшого количества пролитой крови, тем более, что пролита эта кровь ради великой цели. Странно, как можно ошибаться в человеческом существе.

Венлоу только мрачно фыркнул. Ему пришла в голову неожиданная мысль: если бы он получил привычное для себя задание, как легко ему было бы убить доктора Искру. Прямо сейчас. И следов никаких не осталось бы.

– Наверное, вы не очень хорошо разбираетесь в человеческой природе.

Искра уставился на него, пытаясь вовлечь в детскую игру "кто кого перегладит". У Венлоу зачесались руки. С каким удовольствием... Вместо этого он опустил глаза.

– Вот и хорошо, – просиял Искра. – А теперь я хочу еще раз внимательно просмотреть свой список. Надеюсь, Император поймет мои нужды и предоставит все, что я у него прошу.

И он принялся зачитывать подробный перечень того, чем Император должен был его обеспечить. Венлоу не сомневался, что Императору этот перечень совсем не понравится.

– Я очень внимательно вас слушаю, – тихо сказал он.

* * *

Стэн откинулся на спинку сиденья гравитолета. Лил сильный дождь, и в окна ничего не было видно.

"Проклятье, – подумал он, – я не имею ни малейшего понятия, что делать дальше. Политических деятелей типа Искры любой дипломат встречает по крайней мере один раз в жизни, но опыт общения с такими типами все равно ничего не дает. Как можно иметь дело с правителем, лично рубящим сук, на котором сидит? Самое простое решение – просто взять и умыть руки. К сожалению, как правило, такой возможности у дипломатов никогда не возникает. Трудность номер один: в ситуациях вроде этой почти никогда нет подходящей замены. Если правитель терпит крах, его государство тоже гибнет. Что может оказаться большой удачей для окружающих государств, если бы не: трудность номер два. Правителей с суицидным комплексом всегда поддерживает кто-нибудь извне, чья судьба и благополучие основываются на благополучии как раз именно этого королевства. Иными словами, невозможно допустить, чтобы история развивалась своим естественным ходом. Если молния попадает в очень сухие деревья, многие народы бросаются тушить пожар".

Стэн сообразил, что Искра преподал ему серьезный урок. Он понял, что Алтай упорно шел к своему нынешнему тяжелому положению с того самого момента, как первые джохианцы появились в этом скоплении, да еще с разрешением на торговлю, подписанным Императором.

Разрешение – красивое слово для обозначения деловых отношений между джохианцами и Императором – делало их особенными, обласканными великим властителем, разрешение ставило их выше всех остальных. Право господствовать в этом скоплении им самим казалось богоданным, как было принято считать в древние времена. В результате возникли Хаканы, которые навязали свое правление недовольному населению.

Не имея поддержки Императора, существа, населявшие созвездие, вынуждены были бы искать какое-нибудь другое решение. Возникло бы кровопролитие, но в конце концов джохианцы, торки, суздали и богази пришли бы к какому-нибудь консенсусу.

Когда Стэн согласился выполнить задание Императора, он предполагал, что ему надлежит придумать, как создать правительство согласия. Он рассчитывал, что сумеет навести порядок и построить более или менее надежное государственное здание.

А вместо этого... Вместо этого ему приходится иметь дело с ублюдком Искрой. Интересно, о чем все-таки думает босс?

Стэн заставил себя успокоиться, раздражение вряд ли поможет разобраться с этой кучей дерьма. Совершенно бессмысленно пытаться понять, что на уме у властителя. Император, конечно, вечный, но он никогда не утверждал, что безупречен. Если Стэн хочет, чтобы он вышел на более правильный путь, придется ему в этом помочь.

Водитель подал сигнал. Они приближались к посольству суздалей. Первая остановка Стэна. Первый шаг в создании консенсуса.

Выглянув в окно, Стэн понял, что одна треть его плана может отправляться псу под хвост. Посольство суздалей было совершенно пустым. Какие-то торкские молокососы копались в брошенных вещах работников посольства.

Стэн выскользнул из гравитолета. Торки заметили его и напряглись, готовясь сбежать. Стэн махнул рукой своей охране, которая вслед за ним быстро покинула машины. А потом спокойно направился к ребятам.

– Подходящая добыча? – спросил он того, что был повыше, посчитав, что размеры, вероятно, делают его вожаком.

– А тебе какое дело? – сердито рявкнул самый маленький торк.

Ага, значит, догадка оказалась неверной. "Что-то не везет мне сегодня", – подумал Стэн.

– Хороший вопрос. А как насчет вот этого?

Он вытащил несколько кредиток и помахал ими перед загоревшимися жадным огнем глазами мальчишки, который попытался выхватить деньги из руки Стэна. Но не тут-то было! Стэн ловко отвел руку в сторону. А потом кивнул на посольство.

– Куда они подевались?

– Домой отвалили.

Мальчишка, плотно сжав губы, не сводил глаз с денег. Стэн протянул ему несколько кредиток.

– Ну-ка расскажи поподробнее, – попросил он. – Начни с того, когда они уехали.

– Часа три назад, – ответил мальчишка. – Мы играли вон там, на улице, когда поднялся ужасный шум. Суздали разгавкались, как они это обычно делают, орали – страх просто. Повсюду гравитолеты и солдаты. Мы и понять ничего не успели, а они вжик и отвалили!

Стэн вложил в руку маленького атамана еще несколько кредиток.

– Кто-нибудь их преследовал?

– Не-е-е. И потом никто не приходил. Суздали к себе полетели, это точно. И они не трухали, по разговорам было видно.

– А о чем они говорили? – поинтересовался Стэн, добавив немного бумажного сиропчика к своему вопросу.

– О том, что прикончат всех богази, о чем же еще? – Торк был явно потрясен явной глупостью Стэна – Мы подобрались к ним поближе, понимаешь? Хотели посмотреть, может, забудут тут чего ценное. И слышали, как вожак стаи разговаривала с тем кривоногим типом, что у них главный в милиции: скоро, мол, будет большая драчка. С богази. Поэтому они и отвалили домой, понял?

Мальчишка поднял на Стэна глаза.

– Думаю, у суздалей нет ни шанса. Они жадные и злобные. Только цыплята будут почище их. Как считаешь? Кто победит, суздали или богази?

Стэн отдал ему остальные кредитки.

– А тебя это беспокоит?

– Нет, конечно! Просто интересно. В нашем районе все ставят на богази. Десять к одному. Думал, может, ты мне что-нибудь такое скажешь... полезное. Я бы тогда причесал их всех. – Мальчишка помахал деньгами перед носом Стэна. – Я так соображаю, делай ставки, когда можешь. Тогда и повезет в конце концов. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Естественно, понимаю, – ответил Стэн.

По дороге к своему гравитолету он подумал о том, что шансов на успех у него практически нет никаких.

* * *

– Я представляю себе все очень просто, генерал, – заявил Искра. – Однако я думаю, вы со мной согласитесь, что простота концепции – самое главное.

– Вне всякого сомнения, – кивнул генерал Доу. – Это одно из ваших качеств, которым я восхищался еще много лет назад. Вы видите предмет, очень сложный предмет, а потом меняете части местами, производите еще какие-то действия, и проблема перестает быть сложной. Она проста и реальна. Гениальное решение!

Доу не имел ни малейшего представления, о чем говорит. Впрочем, это не имело никакого значения. Генерал был опытным льстецом. Настоящим экспертом. Он потягивал воду, которую Искра предложил ему, и делал вид, что получает несказанное удовольствие, точно это редкое вино.

– Похоже на стакан воды, – продолжил Доу, ухватившись за первую попавшуюся аналогию. – Я вижу воду, а вы видите...

Мысли у него в голове путались. Ну и что, черт подери, Искра видит? Может быть, тоже только воду и больше ничего? Сам Доу видел амфибию с зеленой шкурой, которая издавала отвратительные, угрожающие звуки.

– Да-да. Продолжайте, – заинтересовался доктор Искра. – Что вижу я, генерал?

– Символ, – выдохнул Доу. – Вот! Символизм. Так вот, кто, как не гений, может увидеть в стакане простой воды символ?

Генерал Доу бросил мимолетный взгляд на лицо своего повелителя, чтобы понять, куда завели его словесные упражнения. Доктор сиял и энергично кивал головой. Фу! Благодарение Господу!

– Вы смотрите в самую суть проблемы, генерал, как всегда, – похвалил его Искра. – Именно поэтому я понял, что вы мне необходимы. Я знал, что найду в вас родственную душу.

– Совершенно, – согласился Доу и нервно откинул со лба прядь серебристых волос. – Вне всякого сомнения.

"Старый кретин", – подумал Искра.

– Убежден, что вы самая уважаемая личность в армии, генерал, – сказал он.

– О, благодарю вас.

– Ну, это же правда. У вас безупречная репутация, вы честный и верный человек. И боретесь за сохранение джохианских традиций.

– Раньше все было лучше, – сказал Доу. На эту тему он мог рассуждать часами. – Иногда мне кажется, что старые ценности слишком быстро забыты.

– Именно так считаю и я, – торжественно произнес Искра.

– Да?

– Конечно. Мы вынуждены прибегнуть к самым суровым мерам, чтобы иметь возможность вернуться к славному прошлому наших отцов.

– Верно. Как это верно. Печально. Но совершенно верно.

– Тем не менее, я не хочу, чтобы вы оказались замешаны в по-настоящему неприятных событиях. Часть мер, которые необходимо принять, боюсь, запятнает репутацию настоящего джохианского солдата. Я прикажу... подготовить для выполнения подобных заданий отряды особого назначения, которые будут отчитываться только передо мной.

– Как точно вы все понимаете! – просиял Доу.

– И все же я хотел бы, чтобы вы возглавили мои вооруженные силы в борьбе за восстановление мира в нашем славном созвездии. Мне просто необходим человек, способный хладнокровно оценивать ситуацию и готовый идти до конца ради достижения великой цели.

– В таком случае я именно тот, кто вам нужен, – объявил Доу. – Благодарю за оказанную честь.

– Когда наш народ только появился в этом звездном скоплении, – продолжал Искра, – он встретил враждебным прием невежественных инопланетян и людей, находящихся на крайне низком уровне развития. Самых настоящих варваров.

– Ужасные времена. Ужасные, – пролепетал Доу.

– Тогда нас было совсем немного.

– Как справедливо. Я и сам это всегда говорил. Тогда нас было совсем мало. Но мы победили не числом, а храбростью.

– И еще, – сказал Искра.

– Верно. И еще... Это... гм-м-м...

– Умом, – подсказал Искра.

– Вот именно. Ум. Как раз про ум я и собирался сказать.

– Чтобы подавить сопротивление этих животных – прошу прощения, я не придерживаюсь дурацких современных теорий, они самые настоящие животные и не более того... Так вот, чтобы подавить сопротивление этих животных, наши предки прибегли к тактике, которую можно свести к одной точной элегантной фразе. Эта фраза и все, что за ней стоит, по моему мнению, является основной частью нашего джохианского наследия.

– Я знаю ответ, – перебил его Доу, – но вы формулируете все намного лучше меня. Пожалуйста, произнесите эти слова за нас обоих.

– Разделяй и покоряй, – торжественно объявил Искра. – Мы сумели поставить этих ублюдков на колени только потому, что следовали этому простому лозунгу. Наши предки разожгли ярость в сердцах суздалей и богази. И торков. А потом натравили их друг на друга. Мы даже совершили несколько очень выгодных сделок, продавая оружие и тем, и другим, и третьим. И стали править.

– Клянусь всеми богами, мы должны и сейчас сделать то же самое! – Доу с силой ударил кулаком по своей ладони, его сердце пылало патриотическим гневом. – Разделяй и покоряй. Вернемся к забытой традиции!

– Значит... вы принимаете пост, который я вам предложил?

– С гордостью, сэр, – прорычал Доу и смахнул скупую мужскую слезу с ресниц. – С гордостью.

* * *

Мениндер жил в старом, окруженном стеной поместье в самом центре торкского района.

Стэн наметанным глазом определил, что дом сознательно поддерживается в таком неприглядном состоянии. Выщербленные стены заросли ползучими растениями, старые входные ворота были самой настоящей древностью и висели неровно. Сад сразу за воротами зарос – за ним явно никто не ухаживал. Однако система безопасности, окружавшая стену, была изощренной и совсем новой. Ворота поддерживались стальными подпорками. А по границам запущенного сада росли колючие кустарники и остролистые папоротники.

Стэн знал, что у Мениндера есть деньги. Для торка у него их было даже слишком много. Но он вел себя осторожно и не демонстрировал свое богатство всем и каждому. Точно так же, почуяв опасность, Мениндер просто скрылся из виду.

– У меня траур, – сообщил он, закидывая удочку в зеленую воду пруда.

Стэн уселся рядом с ним на берегу. Дождь кончился, и невыносимо палило солнце. Однако под деревьями, растущими возле пруда, где торк любил удить рыбу, было прохладно. Мениндер вытянул удочку, проверил наживку и крючок и снова забросил удочку в воду.

– В вашей семье кто-то умер? Я вам сочувствую, – сказал Стэн.

Мениндер снял очки, вытер несуществующие слезы, а потом снова надел очки на нос.

– Очень молодой кузен... Погиб в Пушкане.

Стэн собрался еще раз выразить сочувствие, но тут заметил циничную усмешку на губах Мениндера.

– Он вам был близок?

Мениндер снова ухмыльнулся.

– Не очень. И тем не менее мы все пережили большое потрясение.

– Могу себе представить, – проговорил Стэн.

– Я так несчастен, – продолжал Мениндер, – что, боюсь, пройдет не меньше года прежде, чем я снова смогу появиться среди людей.

– Вы считаете, что на Алтае к этому времени все успокоится? – поинтересовался Стэн.

– Если этого не произойдет, – ответил Мениндер, – у меня будет рецидив. Горе – весьма сложная болезнь. Возникает и исчезает. – Он вытащил удочку и опять забросил ее.

– Как лихорадка, – подсказал Стэн.

– Угу. Только у депрессии нет никаких симптомов. Человек может горевать и одновременно ловить рыбу.

– Рыбалка вообще забавная штука, – заметил Стэн. – У человека с удочкой в руках всегда такой серьезный, занятой вид. Разве можно нарушить уединение человека, сидящего на берегу с удочкой?

– Насколько я понимаю, господин посол, не я один занимаюсь тут рыбалкой, – сказал Мениндер и забросил удочку в другое место.

– Я пытаюсь найти правильную наживку, – ответил Стэн.

Мениндер твердо покачал головой.

– И не мечтайте. Вряд ли вы сумеете выманить меня отсюда обещаниями славы или денег. Я прожил долгую жизнь. И хочу умереть своей смертью.

– В наше время это сделать не просто, – заметил Стэн.

– Тут вы правы. – Крючок зацепился за что-то. Мениндер с силой дернул, и удочка высвободилась. – Лично я не считаю, что станет лучше. По крайней мере, не при моей жизни.

– Проблема будет решена, – пообещал Стэн. – Так или иначе.

– Значит, у вас есть на мой счет какие-то планы. Вы хотите, чтобы я принял участие в решении наших проблем?

– Да.

– Потому что я был настолько глуп, что высунулся в самом начале?

– Вам удалось убедить некоторые существа вступить в переговоры в то время, как их обычная реакция на кризис – применение силы.

– Раньше я думал, что такие вещи у меня получаются весьма неплохо, – сказал Мениндер.

– Они у вас и сейчас получаются. С моей точки зрения.

– Бесполезный, дурацкий талант. Если это вообще талант. Сам я считаю себя вруном. Просто врать я умею очень правдоподобно.

– Скоро здесь начнут происходить серьезные события, – сказал Стэн. – Давным-давно – при похожих обстоятельствах – я посоветовал человеку вроде вас убраться подальше с линии огня. Сказал, что для него будет лучше, если он неожиданно заболеет чем-нибудь серьезным.

– Он воспользовался вашим советом?

– Воспользовался.

– И остался жив?

– Да. Все у него было хорошо.

– Однако вы хотите, чтобы я поступил как раз наоборот?

– Угу.

– Тому типу вы дали хороший совет.

– Время было другое. Сейчас все изменилось.

– Не обижайтесь, сэр, но ведь я не нахожусь под крылышком Империи. Мои владения надежно защищены. Но несмотря на это, именно сюда наш милый доктор пошлет отряд с дубинками или чем еще похуже.

– Вы не считаете, что у Искры получится что-нибудь путное?

– Нет, конечно! Больше всего меня огорчает то, что я однажды сам привел его имя. Отозвался о нем положительно. Скажите вашему боссу, что с этим политическим деятелем он промахнулся. Только не ссылайтесь на меня. Если не возражаете, я намерен привлекать к себе как можно меньше внимания.

– Я не стану лгать и говорить, что вы единственная надежда, – сказал Стэн. – Но вы могли бы сыграть очень важную роль.

– Вы считаете, что мне следует рисковать своей жизнью – и жизнью моей семьи – ради войны с ветряными мельницами? Чтобы спасти созвездие Алтай?

– А по-вашему, это не достойная цель?

Мениндер задумчиво посмотрел на поплавок. Затем вздохнул.

– Не знаю.

– Вы мне поможете?

– Может быть, потом, – ответил Мениндер.

Стэн поднялся на ноги. Посмотрел на зеленую воду пруда и подумал о том, что не видел в нем рыбы.

– Здесь что-нибудь водится?

– Раньше водилось, – ответил Мениндер. – Потом погода стала переменчивой. Это я вам говорю на случай, если вы еще не заметили. И с водой что-то произошло. Баланс изменился, что ли... ну, не знаю. Вся рыба сдохла.

– Однако вы продолжаете сидеть на берегу с удочкой.

Мениндер рассмеялся и снова забросил удочку.

– Конечно. Никогда не знаешь, что можно поймать в пруду.

* * *

Стэн нашел Кейбак, министра иностранных дел богази, на территории посольства. Она спускала флаг. Все остальные уже отправились в космопорт. Кейбак планировала присоединиться к ним, не теряя ни минуты драгоценного времени.

– В этом нет необходимости, – сказал Стэн. – Я могу гарантировать безопасность вашего посольства.

– Богази в безопасности не нуждаются, – ответила Кейбак. – Страха в нас нет. Гнев есть. Суздали забыли гнев богази. Мы сожалеть их заставим об этом.

– А почему вы считаете, что во всем происходящем виноваты суздали? Их дети умирали в Пушкане рядом с вашими.

– Ха! Это ложь. Суздалей пропаганда. Обвиняют богази за свои поступки плохие. Все повод. Они войны хотят. И получат.

С точки зрения Кейбак разговор был окончен. Она села в свой транспорт, но Стэн решил попытаться еще раз.

– Давайте поедем со мной в имперское посольство. Я покажу вам данные моей разведки. Вы поймете, что суздали – такие же марионетки в чужих руках, как и вы.

Мотор заурчал. Стэн сделал шаг назад. Кейбак высунула клюв из окна.

– Обманули они и вас тоже. Нет нужды на ложь суздалей смотреть. Я отправляюсь домо