Всё, что вы хотели знать о евреях, но боялись спросить.

Правду всем надо уметь выслушать. Всем на свете. И евреям тоже.

А.  И.  Солженицын.

Глава первая нулевая, или Евреи, которых не было.

Десять лет назад я написал книгу в двух томах: «Евреи, которых не было». Тогда я еще не знал, что существует целый жанр «исторической деконструкции», который и построен как разоблачение мифов. Тем не менее именно в этом жанре и писал.

Вообще, исторические мифы необычайно ярки и разнообразны, они знают много удивительных вещей, не ведомых скучной науке истории. Обыденную, неинтересную историю, которая встает со страниц исторических источников, мифы заменяют другой — красочной и увлекательной. В мифах дикая, вечно пьяная сволочь, презрительно названные «коровьими парнями» подонки американского общества превращаются в бесконечно романтичное племя «ковбоев». Грязь и кровь истребления индейцев — в увлекательное приключение. Сволочная и кровавая работа шпиона — в патриотические приключения Штирлица и Клосса. Возникают сословия, исторические события, целые профессии, которых никогда не существовало. Но с которыми жить увлекательнее!

Так же расцвечивают мифы «неудобные» страницы национальной и государственной истории. Жутчайшие типы вроде Ивана IV или Петра I превращаются в патриотических личностей и чуть ли не в ангелов небесных. Со страниц многих и многих исторических сочинений сходят Иван и Петр, которых никогда не существовало. Их окружают совершенно удивительные личности, которых тоже никогда не было и быть не могло: трезвый Меньшиков, приличный Шафиров и даже — что уж вовсе не научная фантастика — Марта-Екатерина, блюдущая женскую честь.

В таких мифах неудобная, некрасивая история выворачивается, превращается патриотическую и ровную, «такую, как надо». В этой высосанной из пальца истории происходят как будто те же события, подписываются как будто те же договоры, грохочут те же сражения… Но только «вроде бы» — потому что в мифах все эти исторические происшествия и деяния поданы не такими, какими они были, не так, как они состоялись, а в соответствии с волей заказчика.

Если человек, под влиянием несчастной любви или же попросту съев лишнего, разочаровался во всем нашем мире — к его услугам вообще «другая» история, где люди происходят от духов, существа древних рас мирно спят в тибетских пещерах, а континенты Му и Атлантида затонули, чтобы наши предки моли разбежаться из них. Тут действуют уже несуществующие континенты, расы и целые геологические континенты. Это уже целая выдуманная планета; это «планета Земля, которой не было».

Но даже бредни Блаватской и Мулдашева бледнеют перед мифами о евреях. Перед мифами, которые сочинили сами же евреи… Не самая лучшая их часть. И перед мифами, которые сочинены какими-то странными личностями, почему-то очень боящимися и ненавидящими евреев. Тут что ни слово — то мифология!

Со страниц взволнованных книг встают такие образы известных из истории евреев, что даже сами «герои» описаний сами себя не узнали бы. Вождь первобытного племени Моисей превращается в творца Мировой религии, голландский националист Барух Спиноза — в светоча иудаизма, полузабытый Шолом Рабинович — в писателя класса Льва Толстого и Достоевского, шаман Фрейд — в великого ученого. Все это воистину евреи, о которых рассказывают, но которых никогда не было.

Когда я читал про «четыре тысячи лет еврейской истории», когда у очередного автора исторической книжки получалось так, что евреи создали все здание современной цивилизации, включая изобретение огня, письменности и членораздельной речи, — ясное дело, тут речь идет о евреях, которых никогда не существовало. И о событиях, которых не было и не могло быть.

Но даже если отбросить явный бред, за десятки лет околоисторической пропаганды выстроено здание грандиозного «еврейского» мифа. Миф примерно такой: евреи завоевали Палестину-Ханаан то ли за тысячу, то ли за тысячу двести лет до Рождества Христова. Они создали великие государства царей Давида и Шломо-Соломона; эти государства, Израиль и Иудея, были такими же могучими и великими, как государства хеттов, Вавилония или Египет. Из-за подлых нападений вавилонян, ассирийцев и египтян евреи начали расселяться по лицу Земли. Римляне напали на них, сожгли Иерусалимский храм и выгнали из Палестины. После этого Палестина опустела на тысячелетия, в ней жили только немногочисленные кочевники да нищие дикие арабы. Евреи же расселились по всей Римской империи в поисках пропитания. Они не изменялись, и их вера тоже не изменялась. Они почти не скрещивались с другими народами и оставались потомками тех, кто завоевал Ханаан.

Христианство — это такая секта иудаизма, но, укрепившись, она стала тиранить евреев, и они бежали то в одну страну, то в другую. Много евреев скопилось в Испании, многих выгоняли из разных стран Европы, и потому еврейские беженцы собрались в Польше и на Западной Руси, где для них были лучшие условия. Но и эти евреи Восточной Европы — прямые и несомненные потомки древних иудеев.

Евреи генетически невероятно талантливы, умны, приличны, чистоплотны, законопослушны, работоспособны. Их вера укрепляла эти качества, и потому евреи часто занимали высокое положение в обществах, которые их принимали. Неевреи завидовали гениальным от рождения евреям, клеветали на них, обзывались и подстраивали всякие гадости. Они устраивали погромы, а ни один еврей никогда не участвовал в нападениях на неевреев. В XIX в. началась эмансипация — то есть предоставление евреям гражданских прав, и евреи тут же стали проявлять свою природную гениальность. Они составили огромный процент всех предпринимателей и ученых западного мира. Слабаки и недоучки боялись евреев и завидовали евреям; поэтому они придумали антисемитизм и нацизм (в мифах этого рода его упорно именуют «фашизмом»). Нацисты истребили почти всех евреев в Европе, и поэтому миллионы евреев после Второй мировой поехали в Израиль (это массовое переселение «истребленных» — только одно из многих противоречий, но в мифологии противоречия никого не смущают).

Все евреи всего мира в XX в. были представителями одного народа и генетически восходят к древним иудеям, когда-то завоевавшим Ханаан-Палестину. Поэтому они имеют несомненное право на всю территорию, где когда-то находились древние Иудея и Израиль.

Этот миф часто дополняется еще какими-то утверждениями: например о том, что все евреи всего мира и во все времена только и мечтали, что о «возвращении» в Израиль, но эти части мифа разделяются уже не всеми.

Разумеется, все это от начала до конца миф. Но миф этот вколачивался в головы так долго, с такими исключительными пропагандистскими усилиями, что он почти укоренился. Бороться с мифом, даже с его отдельными положениями, крайне трудно — слишком он прочно сколочен и слишком глубоко внедрен в сознание.

Глава вторая нулевая, или Почему так трудно писать о евреях?

Если бы геометрические теоремы затрагивали интересы людей, они бы непременно опровергались.

Немецкая Поговорка.

Десять лет назад мне наивно казалось, что я уже сказал все, что могу, и вряд ли вернусь к еврейской теме. Но оказалось, я рассказал лишь малую толику возможного, а многое сказал или неверно, или слишком робко. Так что придется вернуться к теме еще раз… и скорее всего, не последний.

Скажу откровенно: писать о евреях невероятно трудно, и на это есть несколько важных причин.

Во-первых, тема эта совершенно неисчерпаема. Евреи жили и живут на всех материках, кроме Антарктиды. История иудаистов насчитывает больше двух тысячелетий. Евреи жили в десятках государств, в разные эпохи, говорили на десятках живых и мертвых языков, участвовали в сотнях давно забытых войн, конфликтов, исторических ситуаций, изгнаний и геноцидов. Большая часть этих событий имеет значение только для какого-то небольшого региона, короткого периода времени. Пришло — и ушло.

Но в результате история евреев оказывается тесно сплетенной с историей разных регионов и эпох, разных стран, государств и народов. Чуть ли не со всей мировой историей. Знать ВСЕГО физически невозможно. Историки ведь не зря специализируются по все более узким эпохам, все более мелким регионам.

А имея дело с евреями, приходится все время скакать по эпохам и странам, брать информацию у специалистов по разным периодам истории, иметь дело с переводами с разных языков. Как только прижмешь еврейского историка, укажешь ему на несуразность — он тут же уведет тебя в Средневековье, в древность, ловко заскачет по временам и странам… Последуй за ним, если можешь!

В 2003 г. я написал совсем не такую книгу, как собирался. Сначала я хотел написать небольшую веселую книжку, в которой доставалось бы на орехи все националистам и мракобесам, независимо от национальности.

Сначала я думал дать так… небольшие отсылки на материал Средневековья и древности. Но «небольшие отсылки» разрастались, как снежный ком. И оказались необходимы, потому что если я не написал бы более подробно, любой критик с упоением к этому бы прицепился: «А! Вы даже не знаете, что три тысячи лет назад!..» К тому же материалы древней истории активно используются и сегодня.

Даже объяснение слов «еврей» и «жид» уводит нас на Древний Восток. Приходится соединять в одной книге рассказ о таких временах и странах, которые никогда не соединились бы ни в каком другом повествовании.

Рассказ о каждой эпохе и каждой стране требует некоторого настроя, умения «вжиться» в место и время. А тут получается — только-только я познакомил читателя со спецификой, допустим, раннего Средневековья, только-только мы оба начали жить в этом, говоря по науке, хронотопе… А тут… Вы себе представляете? Азохенвей! Геволт! Геволт! Геволт! Приходится немедленно переносить действие в другую страну и другую эпоху, а там начинать с самого начала вживание в местный колорит.

Так что пришлось мне включить и в книгу 2003 г., и во все свои последующие «еврейские» книги материалы и библейских, и средневековых времен. В результате эти книги придется читать дольше и потратить на них больше умственной энергии, чем я хотел, начиная их писать. Надеюсь только, что читатель понимает — я в этом совсем не виноват. Во всех неудобствах читателя виноваты, конечно же, евреи.

Для истории вообще типично, что какие-то факты известны в одном месте и неизвестны в другом, даже историкам с хорошей квалификацией. Это касается даже изучения истории одной страны! Многие ли за пределами Сибири знают, что до середины XVIII в. в Красноярске летописи велись и на русском, и на татарском языке? И эта, и многие другие детали истории Сибири почти не известны русским историкам Москвы и Петербурга, а уж тем более историкам Владимира или Воронежа — им они просто не нужны.

Многие историки в центре до сих пор не верят, что каспийский бус XVII в. был больше испанского галеона и водоизмещение его превышало одну тысячу тонн. Но в Астрахани в краеведческом музее стоят модели именно таких бусов, выпущена литература… Только ее мало где знают, кроме Астрахани и соседних областей.

При изучении истории разных стран все еще больше изолировано и запутано. В Южной Франции хорошо знают, что самым древним находкам каменного века — больше 2 млн лет. Есть публикации, читаются курсы в университетах… А остальная Европа в эти находки… не верит. Если вы не попадете в Южную Францию, вы рискуете прожить жизнь и умереть, уверенные — самым древним находкам каменного века никак не больше 1–2 млн лет! Вас будет некому убедить, некому и нечего показать.

Но в сравнении с историей евреев все это — детские игрушки. Ощущение такое, словно стоишь на берегу беспредельного моря, пытаясь понять — что в глубине? С одной стороны, интересно — узнаешь о евреях все новое и новое. С другой — еврейство, чем больше его изучаешь, становится все пестрее и разнообразнее. И чем больше всматриваешься, тем меньше понимаешь, что вообще происходит.

Национальность определяется по матери? А у многих еврейских народов — только по отцу. Иудаисты не проводят общих мероприятий с христианами? А представители «прогрессивной синагоги» — проводят. Отечество евреев — Израиль? Но по меньшей мере половина обитающих на Земле евреев так не думают.

Добавьте к этому трудности использования литературы на разных языках, и хорошо, если европейских! О китайских евреях есть обширная литература — но, как не трудно догадаться, на китайском. Об индусских — на языках, названия которых звучат очень экзотично, включая сингальский и малаялалли. А литература на иврите? Множество проблем еврейской истории обсуждается именно на этом языке — в том числе те проблемы, которые в Европе становятся все более запретными.

Именно на иврите ставят под сомнение число жертв холокоста, возмущаются принятием репараций из Германии (спустя 80 лет после событий!), протестуют против дискриминации арабов Палестины, отрицают право на существование самого Израиля. Изучать этот язык 4 млн человек? Если откровенно — а зачем это надо? Но если его не знать и на нем не читать, огромный пласт литературы остается неведомым — и очень полезной литературы.

Во-вторых, все, связанное с еврейской тематикой, покрыто густым туманом разнообразнейших мифов.

Конечно, многие «тайны еврейской истории» — очень относительные тайны… Это тайны только для неспециалистов. Но то, что знают профессионалы, опубликовано в небольшом числе сборников, вышедших тиражом 300–500, а то и 100 экземпляров. Это обсуждается на собраниях 20–30 человек… Если вы с этими людьми не знакомы и этих сборничков не читали, вы ничего и не узнаете.

Знают ли специалисты, что иудаисты Римской империи на 90 % — вовсе не этнические евреи, а люди многих народов, принявшие иудаизм? Шутить изволите! Конечно, знают и всегда знали.

Что евреи Восточной Европы на 80 % — потомки славян и хазар, тоже не тайна… для кучки специалистов.

Но всякий, кто начинает публично обсуждать эти прекрасно известные специалистам «тайны», вторгается в пространство мифа. Профессиональные знания и общественная мифология сосуществуют везде. В одной телевизионной передаче всерьез обсуждалось, отчего умерла Екатерина II. Правда ли, что она скончалась из-за неудачной попытки вступить в интимные отношения с боевым жеребцом? В другой телепередаче мне доводилось обсуждать, был ли Че Гевара индейцем. Для многих телезрителей, похоже, стало большим разочарованием, что он не индеец, а ирландец по отцу, и не нищий, а сын богатой плантаторши.

Но такого рода мифы разоблачать и обсуждать не опасно. Даже если вы взволнованно расскажете, что Екатерина II умерла от полноты ощущений, когда ее покрыл конь, — это не станет причиной для политических обвинений.

А если вы проговорите давно известное специалистам — о генетическом происхождении евреев или о том, что евреи — вовсе не единый народ, а много различных народов, — ждите массовой истерики и самых жестоких обвинений в антисемитизме. Тем более попробуйте сказать, что палестинские арабы — потомки тех иудеев, принявших ислам. Это, опять же, вовсе не тайна для всех компетентных людей. Даже основатели Израиля, Иссак Бен-Цви и Давид Бен-Гурион, считали палестинских арабов потомками древних иудеев. Бедняжки вынуждены были перейти в ислам, но они не очень и виноваты, на них оказывалось давление. К тому же ислам в отличие от христианства демократическая религия; принимая ислам, иудеи становились чуть ли не социалистами. Теперь же дорогих сородичей следует принять обратно в лоно иудаизма и слить с переселенцами[1].

Другой видный сионист писал, что «расовые различия между евреями диаспоры и феллахами Палестины заметны меньше, нежели различия между ашкеназами и сефардами»[2].

Когда на экране телевизора возникает очередной еврейско-арабский конфликт, с обеих сторон мелькают одни и те же лица — это факт. Но попробуйте сказать нечто подобное вслух и от своего имени, а не от имени Бен-Гуриона, — и массовая истерика гарантирована.

Одним словом, все «тайны евреев» трудно изучать не только потому, что эти проблемы многосторонние и сложные, требующие большой квалификации и долгого, старательного труда. Их трудно изучать потому, что почти все «еврейские тайны» превращены не просто в мифы, а в политические мифы. Индеец Че Гевара или ирландец — это не политический вопрос. Разве что каким-то упертым индейским социалистам непременно захочется считать его «своим». А вот вопрос о том, являются ли евреи всего мира единым народом или нет, — уже вопрос политический. Он задевает чьи-то интересы, он будит нешуточные страсти. Само обсуждение вопроса вызывает бурю возмущения — и не в профессиональной среде (тут-то все известно и понятно), а в самой широкой среде «общественности».

Мифологизация истории евреев и политизация этих мифов — вот проблема, с которой очень трудно иметь дело. И тут мы переходим к третьему, самому важному пункту…

В-третьих, по отношению к еврейской мифологии (и мифологии, накрученной вокруг евреев) действует жесточайшая система именно политических запретов. Запреты это вводятся не обязательно евреями.

В годы моей молодости абсолютно все, связанное с историей евреев, составляло непроницаемую тайну. А все сказанное преподносилось так, что понять все равно невозможно. Например, в авторитетном справочнике на «этнографической карте Азии» показаны «евреи Израиля» и «евреи Биробиджана»[3]. Это — один и тот же народ, просто проживающий в разных местах? Или это разные народы? Что вообще общего у «евреев Израиля» и «евреев Биробиджана»? Наконец, каким образом попали евреи в Биробиджан и что они там вообще делают?

На все эти вопросы ни в учебных пособиях, ни в научной литературе не существовало совершенно никаких ответов. Вообще. Никаких.

Тем более непроницаемой тайной были покрыты все стороны участия евреев в революции и Гражданской войне 1917–1922 гг., в их строительстве Советского государства. Об этом уж тем более не было никаких сведений — по крайней мере официальных. А интересоваться этим неофициально очень и очень не рекомендовалось.

Вот хотя бы такая деталь: при подготовке плакатов к демонстрации на 1 Мая и 7 Ноября плакат, изображающий Юрия Андропова, всегда отражал, что называется, вполне определенные черты. Такова была политическая традиция, своего рода норма официальной иконописи. Но и тот, кто рисовал соответствующий портрет, и тот, кто организовывал колонну, очень часто не знали, что Андропов — еврей. Более того — не просто не знали, а что называется, не в силах были допустить даже мысли! ЦК считался сборищем антисемитов, а официальная политика Брежнева — политикой скрытого и все более явного антисемитизма. Даже из рядов профессуры и специалистов евреев старательно «вычищали», упорно не брали ни на какие должности, связанные с разведкой или с ВПК… Сама мысль о том, что в верхних этажах советского общества могут находиться евреи, казалась вопиющим абсурдом.

Это сейчас: подошел к полке, открыл книгу, да и читаешь себе: «…рано лишился отца, о котором почти нет данных, кроме того, что, что он работал телеграфистом и умер от тифа. По непроверенным сведениям, Владимир Либерман после революции сменил фамилию на «Андропов». После его смерти мать Юрия — учительница Евгения Карловна Файнштейн — вторично вышла замуж, но вскоре скончалась от туберкулеза»[4]. Даже пусть себе данные об отце «непроверены», но уж по линии матери — таки да, он из тех самых людей. Как у Бабеля: «Русский, русский… Хучь в раббины его сдавай».

Но в семидесятые-восьмидесятые годы никаких доступных для рядового человека сведений на этот счет не существовало; могли ходить только шизофренические слухи о том, что «жиды Брежнева подменили» или что «в ЦК одни евреи». Множество таких слухов передает политический заключенный Михаил Хейфиц, выехавший из СССР на Запад в начале 1980-х. Но и он, слушая истории про то, что «Брежнев воспитывался в еврейской семье», разъясняет другим, не столь грамотным политически заключенным: «Не отрицаю в принципе, что Андропов может быть евреем… Но… если бы это оказалось правдой, то одновременно это было бы величайшей государственной тайной. Ведь ее раскрытие оборвало бы карьеру нашего вождя Юрия Владимировича — поэтому каждый, кто ее узнал бы…»[5].

Из чего делаю вывод — даже политические зэки, хорошо Владевшие еврейской тематикой, понятия не имели о национальности Юрия Владимировича. Их духовному окормлению служили те же нелепые слухи, что и всего «советского народа».

Впрочем, и Брежнев, по многим данным, — еврей по отцу. Отец Леонида Ильича, Илья Яковлевич, после катаклизма 1917 г. взял фамилию мужа сестры своей русской жены[6]. А если даже это и не совсем так, то женат Леонид Ильич был вполне определенно на еврейке — на дочке Мехлиса (по другим данным — племяннице, Виктории Пинсуховне Гольдберг).

Для нашей темы важно, что уж кого-кого, а Брежнева «подозревать» в еврействе не приходило в голову буквально никому. Даже политические заключенные передавали неясные слухи о «жиде Брежневе» как пример полного бреда.

Сейчас советские табу не действуют. Но политические запреты, связанные с евреями, — вовсе не локальные, они мировые. Их так много, что всякого исследователя запреты буквально связывают по рукам и ногам. Только возьмешься за исследование — и тут же неслышный окрик: нельзя!

Некоторые запреты даже оформлены законодательно. В ряде стран официально запрещено сомневаться в том, что именно 6 млн евреев было уничтожено нацистами. Цифра эта не раз подвергалась сомнению в еврейской литературе. И тем не менее соответствующие законы были введены в Германии в 1985 г., в Израиле — в 1986 г., во Франции — в 1990 г., в Австрии — в 1992 г., в Швейцарии — в 1994 г., в Бельгии — в 1995 г., в Испании — в 1996 г. В XXI в. их ввели в Люксембурге, Литве, Польше, Словении, в Канаде.

В Германии, Испании, Швейцарии соответствующие положения содержатся в УК, в других — в специальных чрезвычайных законах.

26 января 2007 г., накануне Международного дня памяти жертв холокоста, Генеральная Ассамблея ООН приняла Резолюцию № 61/255 «Отрицание холокоста», осуждающую без каких-либо оговорок любое отрицание холокоста. Документ поддержали 103 государства из 192 членов Генеральной Ассамблеи.

Многие законодатели, даже не возражавшие против таких законов, несколько удивляются: почему законодатель объявляет преступлением отрицание только преступлений, совершенных нацистами? И в основном против евреев? Почему не объявляются преступлением отрицание преступлений британцев в Индии? Или отрицание геноцида армян турками в 1915 г.? Или отрицание резни палестинских арабов еврейскими боевиками в Дейр-Ясин? Или геноцид хутси и туту в Руанде 1994 г.? Почему такой странный и целенаправленный выбор? Тем не менее он именно вот такой.

Перед судом уже предстали негодяи, осмелившиеся иметь свое мнение о геноциде евреев: французские историки Роберт Форриссон и Роджер Гарауди, бельгиец Зигфрид Вербеке, швейцарцы Юрген Граф и Гастон-Арманд Амадруз, немцы Гюнтер Декерт, Ганс Шмидт и Фредерик Тобен, а также британец Ричард Харвуд, английский писатель и ученый Дэвид Ирвинг.

Сам же Цундель на суде вел себя очень спокойно и, когда судья зачитывал обвинительный приговор, лишь изредка кивал. А потом, обращаясь к суду, потребовал создать международную комиссию в составе независимых экспертов, чтобы «тщательно изучить холокост». По словам Цунделя, он готов принести извинения евреям на специальной пресс-конференции, если комиссия придет к выводу, что холокост имел место.

Не-е, ответил судья, никакой международной комиссии! Был холокост или нет, совершенно неважно. Законодательство запрещает сомневаться в существовании холокоста независимо от того, был он или нет.

Руководствуясь этими передовыми правовыми нормами, в феврале 2007 г. суд Маннхайма приговорил 67-летнего Эрнста Цунделя к лишению свободы сроком на пять лет. По немецким законам это максимальное наказание за правонарушение, которым является отрицание холокоста.

Не только самого Цундела, но и его адвокатшу Сильвию Штром постигло суровая, но справедливая кара германского суда: Сильвию Штром приговорили к трем с половиной Родам тюрьмы за то, что она сама отрицала холокост. И сразу же лишили лицензии адвоката сроком на 5 лет.

Характерный момент: во время суда Сильвия Штром зачитала статью из газеты, в которой описывалось выступление всемирно известного израильского джазового музыканта Гилада Ацмона в германском городе Бохум. Ацмон публично заявил, что вся писаная история Второй мировой войны и холокоста является «полной подделкой, придуманной американцами и сионистами». Германская газета публиковала это интервью.

При этом никто не потребовал не только суда над Ацмоном, но даже и привлечения его в роли свидетеля. Ацмону, стало быть, разрешается говорить все, что он считает нужным! В том числе и отрицать не только число жертв холокоста, но и отрицать сам холокост! Это немцам Цунделу и Штром в Германии такого нельзя.

Доходит до полного абсурда. Немецкий химик Гермар Рудольф усомнился, что газовые камеры, выставленные в превращенном в музей Освенциме, — настоящие. Он не выразил вслух никакого сомнения в числе убитых евреев, в том числе в количестве убитых в Освенциме. Он только усомнился в том, что именно эти, выставленные на обозрение публики, камеры — настоящие. К тому же он знал, что выделяющийся газ, синильная кислота, образует с покрытием стен устойчивое химическое соединение. Анализы соскобов, сделанные Гермаром Рудольфом вместе с американским инженером Фредом Лейхтером, показали — никаких следов синильной кислоты на стенах газовых камер нет[7].

Но, как видите, свою книгу он опубликовал на немецком языке — но в Лондоне, а оттуда уехал в Америку. Вскоре Г. Рудольф был депортирован из США в кандалах и получил в Штутгарте 14 месяцев тюрьмы за «подстрекательство населения» и «осквернение памяти умерших». Отпущенный в последние месяцы срока, он опять уехал в США. Опять вернули в Германию, в кандалах, дали пять лет.

Заметьте — я сейчас не обсуждаю никаких деталей геноцида времен Второй мировой войны, ни к чему не призываю и никакую точку зрения не пропагандирую. Но констатирую факт: сомнение в других актах геноцида не по отношению к евреям не составляет уголовного преступления. Вы можете свободно обсуждать, сколько именно поляков было убито украинскими националистами, сколько немцев унесли чудовищные бомбардировки англо-американцев в 1944–1945 гг., сколько было истреблено цыган нацистами и сколько украинцев воевали на стороне Бандеры и были убиты при советской оккупации. Все это можно. Обсуждаешь — интересуешься историей, принимаешь участие в общественной жизни.

То есть обсуждая варварство бомбардировок Германии, вы можете наткнуться на англичан, убежденных в их правомерности, и они захотят вас обидеть. Бандеровцы могут обидеться на вас, если вы насчитаете слишком много убитых ими поляков, но все это — частные обиды, которые к закону отношения не имеют. И любые попытки каких-то частных лиц физически обидеть другое частное лицо, у которого есть суждение, не совпадающее с их мнением, караются по закону.

А вот насчет евреев все признано как раз на законодательном уровне; признано однозначно, и сомневаться ни в чем нельзя. Пока что уголовное преследование, кандалы и камера не грозят тому, кто сомневается, — евреи составляют единый, почти вечный народ, заложивший основы всей современной цивилизации.

Но, во-первых, еще не известно, какие законы будут приниматься в ближайшие годы. Во-вторых, уже сейчас сомнения в любых пунктах еврейской политической мифологии караются обществом.

Когда существует некая установка на «можно» и «нельзя», «правильно» и «неправильно», она волей-неволей проникает в мозги, формирует сознание, сковывает мысль даже самого независимого человека.

Я — очень независимый человек. В 2003 г., когда я писал «Евреев, которых не было», я казался самому себе и смелым, и независимым, и хорошо информированным. Но оказалось, что многих вещей и не знал, и просто не решился додумать.

Вот яркий пример: я не раз читал упоминания о расовых исследованиях в Израиле. Упоминания исходили из таких источников информации на немецком и английском языках, что была полная уверенность — такие исследования проводились. Но ведь никакой точной информации нет, а стоит рассказать об этом — и возникает массовое, очень активное возмущение: как я смел приписать подобное демократичному, приличному, современному еврейскому государству?! Возмущаются, понятное дело, вовсе не только евреи (а очень многие евреи, кстати, и не думают возмущаться). Невольно начинаешь сомневаться — а может, и правда смутные косвенные свидетельства лгут?!

Но вот в руки мне ложится новая книга Шломо Занда, с выразительным названием: «Кто и как изобрел еврейский народ». Бестселлер, выдержавший несколько изданий на иврите и переведенный на все основные европейские языки, на английском тоже несколько изданий. Автор — профессор Тель-Авивского университета, не раз читавший лекции в Сорбонне. В этой книге, первоначально написанной на иврите, с прекрасным знанием этого языка, приводится множество сведений о расовых исследованиях в Израиле.

Еще в начале 1950-х гг. генетика в Израиле «стремилась любыми средствами доказать биологическую гомогенность всего мирового еврейства»[8]. Изучались и отпечатки пальцев, и наследственные болезни евреев, происходящих из разных регионов, — искали единую расу. Не получалось…

Тем не менее уже в 1978 г. — и не в Израиле, а в Британии — опубликовали солидный труд «Еврейская генетика»[9]. Об авторе этого труда было сказано, что он «сначала пускал стрелу, а потом рисовал вокруг нее мишень», но уже в 1980 г. выходит коллективное творение «Новый взгляд на еврейскую генетику». В этой книге подводится своего рода итог: «В 70-е годы было опубликовано немало новаторских работ в области еврейской генетической антропологии»…[10].

Неудивительно, что на исходе XX века средний израильтянин твердо знает о своей принадлежности к монолитной кровной общине, древнее происхождение которой более или менее гомогенно. К великому сожалению, не только средние израильтяне, но и уважаемые историки твердо уверовали в свое «древнее биологическое происхождение»[11].

И в 2000 г. опять генетики из Иерусалимского университета открыли удивительное сходство хромосом всех евреев всего мира. Сообщалось и о не менее сногсшибательных «открытиях» того, что генетика еврейских мужчин очень сходна, а женщин — различна. И объясняется это тем, что изгнанные из Палестины евреи слонялись по всему миру, повсюду находя себе жен[12].

Отыскивались даже генетические корни «коэнов» — религиозной группы, якобы происходящей от мифологического Аарона, брата Моисея. Что характерно — про «находку» генетической «печати коэнов» широко растрезвонили по всему миру, а вот исследование профессора Узи Рите из Иерусалимского университета никто не стал печатать — ни в Израиле, ни в остальном мире: ведь профессор ясно показал, что «жреческие гаплотипы» и «хромосомы Аарона» существуют только в воспаленном воображении любителей такого рода «открытий»[13].

Все это настолько несерьезно и в то же время так печально знакомо по «расовым исследованиям» Третьего рейха, что понятно желание не рекламировать такого рода исследования. Если бы не книга Шломо Занда, русскоязычный читатель ничего и не узнал бы о «еврейских генетических исследованиях». А пытаясь их обсуждать, наверняка натолкнулся бы на обвинения в «антисемитизме»[14].

Преодолевая все эти трудности, автор предлагает свою новую книгу. Это доработанный вариант исследований о том, что же именно в истории евреев мифологично, а что — чистая правда.

Как я отношусь к евреям?

Предвижу вопрос — а как сам автор относится к евреям?! Ты что — «за» или «против»?! Ты семит или антисемит?! Этот вопрос волнует всех «национально озабоченных» — и еврейских, и русских нацистов.

Ответ простой: я не отношусь к евреям никак. Евреев на свете — почти 20 млн человек. Людей с большей или меньшей толикой еврейской крови в жилах — по крайней мере в два раза больше. Это люди разных рас, народов, культур и языков. Среди этого полчища есть люди совершенно замечательные, и я отношусь к ним хорошо. Естественно, попадаются люди похуже — к ним я и отношусь соответственно.

Но я не считаю людей разных народов и культур ни «лучше», ни «хуже» других. К существованию народов и к принадлежности данного человека к народу я отношусь примерно так же, как к снегопаду или летнему дождю: как к данности. Как все люди, я имею право любить летние дожди и не любить снегопады, но когда дело касается людей, эмоции трачу на отдельных личностей, а не на целые народы.

Правда первая. Правда о едином народе, или Кто такие евреи?

Пренебрегать иудейством безумно; браниться с иудеями бесполезно; лучше понять иудейство, хотя это труднее.

B.  C.  Соловьев.

Действительно… А кто это такие? Множество людей уверены, что знают: евреи — это такой народ…

— А китайские евреи и российские — тоже один народ?

Гм… Люди впадают в задумчивость.

«Странно видеть бедного перса», — отмечает китайский писатель и поэт Ли Шан-ин[15]. В примечаниях к этому отыскиваем: «В китайской литературе сохранилось много заметок о персах танских времен — богатых купцах, знатоках всякого рода драгоценностей, в частности драгоценных камней. Во времена Ли Шан-иня персы проживали в различных районах Китая, главным образом на юге — в крупных приморских городах»[16].

Остается уточнить, что эпоха династии Тан, танское время — это период с 618 по 907 г. после Рождества Христова. И что «персы», поселившиеся тогда в Китае, очень странные — почему-то строят вовсе не храмы для поклонения Солнцу и не «башни молчания». Нет в Китае ни одного такого храма, ни одной «башни молчания» и не было их никогда. А вот синагоги эти «персы» почему-то строят усиленно, и именно с эпохи Тан появляются в Китае евреи. Почему тогда персы?! А потому что персов уже знают, с ними торгуют, и всякий, прибывший из их страны, в глазах китайцев — тоже перс.

Так что, эти китайские «персы», говорящие по-китайски, — они тот же народ, что и ашкеназские евреи России?!

Евреи — это такая раса? Они же семиты! Неправда, никакие они не семиты, а семиты — вообще не раса. Семитической расы не существует, существует семитическая группа языков. На языках этой группы говорят евреи, живущие в странах арабского мира. Они — семиты, причем ровно в той же степени, что и арабы.

Китайские, персидские и грузинские евреи — никакие не семиты, потому что не говорят на семитских языках, а говорят на китайском, персидском и грузинском. Евреи Европы — индоевропейцы, если угодно, арийцы: они говорят на языках этой группы. Таковы не только евреи Франции и Англии, но и евреи, говорившие на особых «еврейских» языках: ладино, спаньоль или иврите. Ладино возник на основе итальянского… Его название в переводе и значит — латинский. Так и цыгане называют себя «ромэн», то есть ромеи, римляне. Также и еврейские подданные Великого Рима полагали, что говорят на латыни, постепенно ее видоизменяя.

Спаньоль — это версия испанского языка, а идиш, «еврейский язык», возник на базе немецкого с большими добавлениями из славянских языков.

В общем, евреи скорее арийцы, чем семиты.

Что же до расы… Африканские евреи-фалаша — негры. Китайские — монголоиды. А европейские евреи принадлежат ко всем то ли 8, то ли 12 малым расам европеоидов. Евреи Скандинавии ничем не отличаются от норвежцев и датчан: рослые и белокурые, с типично «скандинавскими» чертами лица.

На кадрах, где палестинцев, заламывая руки, тащат еврейские солдаты, у тех и других одинаковые черты лица. Не удивительно… Потому что палестинские арабы — не кто иные, как потомки евреев. После того как мусульмане в VII в. до Р.Х. захватили Палестину, евреи никуда ведь не исчезли. Часть из них уехали в еще не завоеванные области Визанитии. Часть сохранили веру, но в основном как жители торговых городов. А евреи-крестьяне, владельцы земель и домов, как правило, переходили в ислам. Кстати, я не описываю ничего нового: об исламизации евреев в Палестине много писали и сами евреи, и византийцы, и арабы.

Но как же насчет происхождения? Ведь не где-нибудь, а в Израиле приняты законы, определяющие, кто такой еврей. Это потомок еврейки, не важно, в каком поколении… Причем этот способ определения еврея якобы пришел прямо из ведомства Геббельса, от «фашистов»[17].

Но и этот способ определения еврея по происхождению не верен в принципе.

Во-первых, немецкие нацисты определяли еврея совершенно не так. По расовым законам 1935 г. еврей — это человек, или исповедующий иудаизм, или записанный в еврейскую общину. Происхождение было для нацистов важным. Евреем считался человек, двое или трое из дедов которого были записаны в общину или исповедовали иудаизм. А человек, один дед или одна бабка которого не исповедовали и не были записаны, уже евреем не считался. Поэтому в Третьем рейхе не считалось евреями множество людей, которые считались бы евреями в Израиле.

Недавно вышла книга американского еврея, совершившего великое «открытие»: «оказывается», в Третьем рейхе люди с половиной или четвертью еврейской крови, так называемые «мишлинге», служили в вермахте! И было таких до 150 тысяч человек!!! Долгое время нацистская пресса помещала на своих обложках фотографию голубоглазого блондина в каске. Под снимком значилось: «Идеальный немецкий солдат». Этим арийским идеалом был боец вермахта Вернер Гольдберг (с папой-евреем). 77 высокопоставленных «мишлинге» имели личные удостоверения Гитлера о «немецкой крови». Среди них — 23 полковника, 5 генерал-майоров, 8 генерал-лейтенантов и два полных генерала армии. Сам Брайан Ригг считает, что «к этому списку можно добавить еще 60 фамилий высших офицеров и генералов вермахта, авиации и флота, включая двух фельдмаршалов»[18].

К этому добавлю только одно: не только «мишлинге», но Много «чистокровных» евреев считались подданными Третьего рейха и подлежали призыву. У меня есть личные знакомые, семьи которых оказались расколоты. Скажем, папа — немец, мама — еврейка. Один сын записан в общину и ходит с мамой в синагогу. Другой — не записан в общину и стал прихожанином католического храма. И вот в итоге один брат попал в СС и начал охранять гетто, в котором находится другой брат…

Родной дядя другого моего германского знакомого воевал на Восточном фронте и пропал без вести в Восточной Пруссии в феврале 1945 г. На побывках в Германии очень страдал: налеты, его пытаются убить, а он беззащитен против сыплющейся с неба смерти. На фронте проще… А родную сестру этого человека, маму моего знакомого, лишили карточек как еврейку. Пришлось вмешаться папе, ученому-химику, немцу. Карточки вернули, но не сразу.

Вот и разбери, кто тут еврей…

Во-вторых, само определение национальности «по происхождению» принципиально неверно.

Если бы потомки одних народов не становились бы другими, сейчас на Земле жили бы шумеры, аккадцы, греки-дорийцы и греки-ахейцы. А на Руси — племена полян, древлян, дреговичей и северян. Евреи же оставались бы древними иудеями, разделенными на 12 весьма разных племен.

С одной стороны, национальность — явление глубоко объективное и с происхождением чаше всего прямо связано. Большинству людей национальность дана с тем, что не выбирают: с рождением на определенной территории, языком и воспитанием в той или иной культуре. С другой — национальность все же не природное, генетическое явление, а скорее особое такое гражданское состояние.

Национальность семей меняется, хотя чаще всего не за одно поколение. Сохранился прелестный анекдот: как-то на придворном балу к маркизу де Кюстину подошел император Николай I:

— Маркиз, по-вашему, тут все русские?

— Конечно, Ваше Величество.

— Ничего подобного! Вот это — поляк, вон тот немец. Это — татарин, это — грузин, это — крещеный еврей, а вон там — финн.

— Тогда где же русские?!

— А вот все вместе они русские.

Действительно, а как насчет правнука раввина Александра Блока? Как насчет белогвардейца Абрама Самойловича Альперина, главы Осведомительного агентства в правительстве генерала Деникина? Автора лозунга: «Лучше спасти Россию с казаками, чем потерять ее с большевиками». Они кто? А автор добрых русских сказок про теремок и про козла, кормившего бабу и деда, Самуил Яковлевич Маршак? Еврей, да? А автор детской классики, Мухи-Цототухи и Бармалея, еврей по отцу Корней Чуковский?

Или прав еврей на четвертую часть, великий русский ученый Лев Николаевич Гумилев? Прав в том, что есть суперэтносы, этносы и субъэтносы? Это уже хоть что-то объясняет, например, то, что Маршак мог быть одновременно этническим евреем и в то же время русским интеллигентом, частью русского суперэтноса.

Не случайно на Западе четко различается национальность как подданство и «этническое происхождение», которое в документах не учитывается и является глубоко частным делом. Как цвет волос или привычка поедать морковку на ужин.

Кстати, насчет определения еврея по матери… В том, что некоторые евреи считают «своими» детей именно еврейки, а не еврея, некоторые видят «пережитки матриархата» и тем самым доказательство невероятной древности еврейства.

Но многие еврейские народы ведут счет этнического родства вовсе не по матери, а по отцу: китайские евреи, персидские евреи-таты, евреи Йемена. И по отцу, и по матери считает человека евреем реформистская синагога. О такой большинство россиян и не слыхали никогда, но это совершенно не мешает ей существовать и насчитывать миллионы прихожан в Европе и особенно в США.

В Соединенных Штатах и Канаде живет до миллиона «евреев по отцу». Реформистская синагога признает их евреями, а другие синагоги — не признают. Так евреи они или нет?!

Может, еврей — это тот, кто исповедует иудаизм? Но тогда евреями надо считать членов секты субботников и русских, принявших гиюр — обряд приобщения иноверца к синагоге.

Может быть, еврей — это человек, исповедующий иудаизм? Если уж определять национальность по вере — тогда и православных китайцев следует считать то ли румынами, то ли русскими. А между русскими и румынами не видеть разницы.

И вообще — о каком именно иудаизме речь? В иудаизме существует несколько очень различающихся конфессий. Как правило, разделяют синагогу реформистскую, консервативную и ортодоксальную. Причем есть много градаций синагог в разной степени реформатских и в разной степени ортодоксальных. Среди ортодоксов есть хасиды и другие, еще более экзотичные варианты.

Некоторые консерваторы считают, что еврей — это только тот, кто выполняет все 667 запретов традиционного иудаизма. Если не выполняешь хоть один из запретов — ты уже не еврей. Таких сверхортодоксов немного, несколько десятков тысяч на всем земном шаре, но они последовательно считают евреями исключительно самих себя.

Реформатская же синагога запреты выполняет, говоря мягко, не строго. И считает, что евреем можно считать всякого, кто сам себя считает евреем. И особенно у кого евреем были отец или мать.

В Восточной Европе евреи считают, что еврей определяется по матери, но с ними не согласны евреи ни мусульманского мира и Южной Европы, ни Китая, ни члены реформатской синагоги. В одних США живет больше миллиона человек, которые считают себя евреями — но члены ортодоксальной синагоги их евреями не признают. Евреи они или нет?!

Так же точно и в России есть люди, которые считают себя евреями: у них соответствующие фамилии и отчества. Например: Александр Семенович Кац. Но их признают «своими» далеко не все ортодоксальные евреи.

Да и само определение по национальности матери… А если твоя мама — какая-нибудь «неправильная» еврейка?! Или вообще ее считали еврейкой по ошибке? Ой, вэй, до чего сложное дело…

Китайские евреи почитают таблички, на которых иероглифами написаны имена их предков. С точки зрения ортодоксов, это еретики-отступники, а никакие не евреи.

А есть еще хасиды… Которых не считают евреями некоторые иудаисты-реформисты.

А есть еще караимы — исповедуют иудаизм, но евреями отродясь не были.

А есть еще евреи-христиане, евреи-мусульмане, евреи-язычники и, конечно же, евреи-атеисты.

А есть еще такая секта «субботников», или «жидовствующих»: они русские, но исповедуют иудаизм.

Еще иудаизм исповедовала племенная верхушка Хазарского каганата.

В общем, голова кружится, а кто такой еврей — все непонятно.

Вообще-то, принадлежность к народу легче всего производить по владению «своим» языком как родным. Но какой язык родной для евреев? Для всех он разный. Иврит? Но его в быту, как язык повседневного общения, практически не использовали уже в древности. Языком, на котором говорили пророки еще до Рождества Христова, был арамейский — язык основного населения Сирии, арамеев. Иврит, принятый в современном Израиле в качестве государственного, — искусственно созданный в XIX–XX вв. язык, который пришлось сильно «модернизировать», чтобы использовать для современных реалий.

Испанские евреи говорили на языке спаньоль, производном от испанского, итальянские — на итальяноподобном ладино, евреи Восточной Европы — на идиш, в котором грамматика немецкая, а 30–35 % слов — из разных славянских языков.

А в большинстве стран своего проживания, от Китая до Франции, евреи говорили на языке «титульной» нации, как на родном.

Может быть, еврей — это тот, кто сам себя считает евреем? Независимо от веры и языка? Но мало ли кто и кем захочет себя объявить? И автор и любой из читателей могут объявить самих себя… ну, скажем, папуасами или индейцами племени кри. Из чего не вытекает, что, заявив о себе как о папуасах, мы тут же ими сделаемся, а папуасы нас признают членами племени.

Проблема определения еврея не особенно важна, если из принадлежности к еврейству не следует никаких далеко идущих выводов. В той же Папуа-Новой Гвинее ничего для вас не изменится от того, русский вы, еврей или татарин. В этом случае и правда — да объявляйте вы себя кем угодно.

Но в современном мире евреем быть выгодно. От того, что вы еврей, вы можете получить множество разных преимуществ. Даже в СССР 1950–1980-х от того, еврей вы или не еврей, могло зависеть, дадут ли вам визу на выезд. В Российской империи евреям было запрещено проживать на большей части территории государства, на них накладывалось множество ограничений. В Третьем рейхе от принадлежности к еврейству могла зависеть карьера, право владеть имуществом и даже жизнь. Во всех этих случаях было важно определить, кто тут еврей, а кто нет.

В Российской империи судили по вере. Выкрестился в православие — и все, и ты уже «свой», а никакой не еврей. В СССР решали по пресловутой «пятой графе» — в ней писалась национальность. Сумел записать ребенка русским? И все, и он русский. Ни в какой Израиль его не выпустят. В Третьем рейхе евреем считался тот, кто был записан в еврейскую общину или исповедовал иудаизм. Будь ты хоть три раза евреем по крови, но если ты исповедуешь христианство, твоего имени нет в списках еврейской общины — ты не еврей.

Мне могут возразить — ведь все эти определения не национальные, не этнографические, это политические определения. Несомненно. Если из национальности человека вытекают политические последствия, то и определения этой национальности тоже будут политические. В этом случае и самоопределение годится. Считаю себя евреем и потому записываюсь в общину! Еврей. Не считаю себя евреем: из общины выхожу, иду из синагоги в приход протестантского пастора, буду молиться в кирхе. Не еврей.

Еще более загадочный вопрос: а кто такие люди со смешанной кровью? Далеко не все евреи по матери ощущают себя евреями. Некоторые евреи по отцу как раз хотят быть евреями. А как поступать с евреями по деду и или по бабушке? С более сложными помесями? Тем более в мире живет примерно 16–18 млн евреев и около 40 млн людей с половинкой, четвертушкой или восьмушкой еврейской крови.

Тут возможно великое множество подходов… От классического «по матери» (или «по отцу» у евреев многих стран), и до установления, какая именно доля еврейской крови делает человека евреем. Скажем, у немцев давно и четко определено: с четвертушкой немецкой крови — ты немец, фольксдойче — немец по происхождению. И собрачники твои — тоже немцы. Но если у твоей жены нет в жилах немецкой крови, то все — твои дети уже не фольксдойче. Восьмушка немецкой крови — это мало.

…Но прошу заметить, все эти способы — тоже чистейшей воды политика. И уж совсем загадочный вопрос — а как быть с пасынками евреев? Что, если отчим-еврей сыграл такую роль, что ребенок (без всякой еврейской крови вообще) захотел стать евреем? Что тогда?

Получается нечто невероятное: мы легко можем придумать, кто такой еврей, но только с огромным трудом и очень примерно понимаем, кто же это такой?

Вот и первая правда о современных евреях: никто не знает, кто такой еврей.

К счастью, мы будем говорить правду не о евреях вообще — это немыслимо. Мы будем говорить правду только о части евреев — о евреях советских. Их тоже определить непросто, но тут хоть что-то можно сообразить.

Сколько людей, и все наши!

Самое точное описание многообразию евреев я нашел… в Большой Советской Энциклопедии: «Евреи — название различных народностей, имеющих общее происхождение от древних евреев — народа, жившего в Палестине с середины 2-го тысячелетия до н. э. по I–II вв. н. э.»[19]. И: «Евреи — общее этническое название (на рус. яз) народностей, исторически восходящих к древним евреям»[20].

Более корректное объяснение мне неизвестно, хотя про «происхождение»… Сомнительно как-то. О происхождении от единых предков тоже придется говорить отдельно.

Начиная с Вавилонского плена и с античности в каждой стране своего проживания евреи говорили на двух языках: на языке окружающего народа и на арамейском. На арамейском — все реже. В каждой стране возникала особая этнографическая группа — евреи данной страны. Ведь язык — это и способ мышления, и система ценностей, и образ мира. А жизнь в стране — это и знание других обычаев, и приспособление к иному менталитету, и другой образ жизни. Всего два поколения прожила русская эмиграция в разных странах Европы, а ведь уже русские французы существенно отличаются от русских немцев — хотя никто не мешает ездить друг к другу, переезжать из страны в страну, есть много смешанных браков.

В Средневековье многие евреи считали иврит настолько священным, что на нем нельзя было говорить о повседневных вещах. Не будем даже говорить о том, что сам иврит ведь тоже изменялся. В синагогах Китая и Испании слова произносили по-разному (если хотите, с разным акцентом). Но самое главное — иврит и не годился для повседневного общения. Уже в начале XX в. иврит был языком с числом слов порядка 15 000. На таком языке невозможно говорить о сколько-нибудь сложных предметах.

Китайский еврей и испанский, даже аравийский и итальянский не имели общего языка для разговора о чем-нибудь современном для X или XV века. Они могли вместе молиться, но вряд ли смогли бы поговорить о поведении своих детей или о том, как надо готовить щуку, стрелять из лука или строить дом. Обо всех этих предметах они говорили на языке того народа, в окружении которого жили.

Называя вещи своими именами, иудеи становились людьми разных народов. Они становились бы ими, даже если бы оставались только потомками древних иудеев. Но они ими не оставались, постоянно смешиваясь с обитателями мест, в которые попадали.

Вавилонские евреи — уже не те же самые люди, которые остались в Иудее до Вавилонского плена. Евреи Александрии совсем не похожи на обитателей все той же Иудеи и на вавилонских. В Персии складывается еще одна общность…

Уже в те времена иудеи, завоевывая мелкие окрестные народцы, частенько заставляли их поголовно переходить в иудаизм. Считать ли евреями моавитян или идумеев? Или pro особые народы — иудаисты (после массового принятия иудаизма), или тоже евреи? На эти вопросы невозможно дать ответа, потому что никто вопроса не изучал, а по существу — даже не ставил. Так же как никто не изучал отличия эллинизированных иудеев Александрии от персидских.

Эллинистические империи потомков Селевка и Птолемея возникли после распада империи Александра Македонского, с 323 г. до Р.Х. И в этих огромных империях, и в Римской империи иудеи могли беспрепятственно передвигаться в самых различных направлениях. Они свободно пропагандировали и проповедовали Единобожие, и до рождения христианства у иудаизма не было достойного конкурента.

При этом древние иудеи вовсе не чурались крестьянского труда, их колонии вовсе не были чисто торгово-ремесленными. Возникали целые районы, где значительная часть населения или почти все становились иудаистами.

Вокруг этих колоний рождались новые народы иудаистов. Известно, что их было очень много в Северной Африке; на землях Древнего Карфагена иудаизм спорил с христианством уже в V–VI вв. до Р.Х. Из источников известно имя эллинистического иудейского царя Лукуаса, который в 115 г., в правление Аврелиана, захватил провинцию Киренаика, и в ней шла страшная религиозная война. В 117 г. иудаисты окончательно проиграли войну с правительством Римской империи, но на западе, где с давних пор селились финикийцы, иудаизм укрепился.

В арабских источниках упоминаются многие берберские племена, принявшие иудаизм. Многие из них бешено сопротивлялись попыткам обратить их и в христианство, и в ислам. С появлением в VII в. в Северной Африке арабов-мусульман иудаисты то воевали с ними, то становились союзниками. Царица Дахия Эль-Кахина погибла в боях с мусульманами, а ее сыновья приняли ислам, и их племя участвовало в завоевании Испании.

Забавно, что и Эль-Кахину современные еврейские историки пытаются порой превратить в «настоящую еврейку» с «правильной» расовой принадлежностью[21].

Появление в Испании огромного еврейского общества, составившего до 10 % населения всего полуострова, было актом рождения особого еврейского народа — со своими обычаями, нравами, своим языком спаньоль (то есть испанским) и литературой на нем.

В Южной Франции и Италии параллельно формировался другой еврейский этнос — с языком ладино (латинским).

Когда в Аравии появился пророк Магомед, многие арабские племена исповедовали иудаизм. У членов этих племен были арабские имена, они придерживались древних обычаев… Именно эти люди, вероятно, не дали начала новым еврейским народам, потому что были поголовно мусульманизированы.

А вот на юге Аравийского полуострова, в княжестве Химьяр, в 517 г. некий Юсуф Азар Ясар принял имя Зу-Нувас и захватил престол. По некоторым сведениям, он происходил из правящего рода Йазан и был сыном рабыни-еврейки. Другие историки считают его происхождение сомнительным. Зу-Нувас убил законного царя Маадикариба, христианина… что, впрочем, обычно для придворных нравов вообще, а для восточных — особенно.

Можно долго рассказывать о религиозной войне, в которую оказались вовлечены и Византийская империя, и христианизирующееся Аксумское царство в Африке, в Эфиопии.

В конце концов в 525 г. начался настоящий Крестовый поход — при том, что эфиопам было совсем не просто пойти новой войной на Химьяр: их самих одолевали окружающие языческие племена. При подходе армии эфиопов тут же восставали города и целые области. Зу-Нувас пытался отбиваться с кучкой оставшихся верными ему войск, но был убит в первом же сражении. По одной из легенд, утонул в Красном море со своим белым конем.

В любом случае много иудаистов осталось в Йемене, положив начало народу йеменских евреев. А переселенцы-иудаисты в Эфиопию положили начало фалаша — эфиопскому иудаистскому народу.

Я уже не говорю о появлении нескольких небольших еврейских народов на Кавказе и в степной зоне Восточной Европы. В том числе об иудаизации хазар, а также части славян.

Евреи каждой страны — это своя особая этнографическая группа со своей историей, особенностями духовного склада, психологии и языкового поведения. При этом такие этнографические группы возникали, исчезали и снова возникали… Я совсем не уверен, что, скажем, современные грузинские евреи — это та же самая этнографическая группа, которая сложилась еще при первом проникновении евреев в Грузию, за шесть веков до Р.Х.

В 1804 г. власти Российской империи отнесли Кавказ к черте оседлости — позволили селиться там русско-польским евреям ашкенази. В Грузии появилось довольно много ашкеназских евреев. И… что? «Общение между местными и приезжими евреями поначалу было весьма ограниченным. Они не знали языков друг друга, их разделяла стена неприятия. Наладить подлинное сотрудничество двух еврейских общин впервые попытались сионисты»[22].

Понятно! Перед лицом общей перспективы — совместного прыжка в утопию — наладилось какое-то «сотрудничество» (интересно, на каком языке?). Это — через несколько десятков лет после жизни в одной стране, на одной земле — но врозь. Да ведь и «сотрудничество» с сионистами принимали уж, конечно, не большинство иудеев — что грузинских, что ашкеназских. Большинство, стало быть, не только продолжали жить разными общинами, но и по-прежнему «не сотрудничали». Так-то.

Из сказанного не вытекает, что евреи не могли образовывать новых народов в рассеянии. Если есть свой язык — стало быть, есть и народ. Еврейских народов, живших или Живущих сегодня на Земле, известно по крайней мере три. Я говорю «по крайней мере», потому что в любой момент может подтвердиться еще и существование новых еврейских языков, и говоривших на них народов, и ничего в этом не будет необычного.

Но совершенно точно можно сказать, что существует народ «сефардим», сефарды. Говорили они на языке «спаньоль», возникшем на основе испанского. А есть ашкенази, и говорят эти ашкенази на языке идиш, очень близком немецкому. А есть персидские евреи, расселившиеся по нескольким странам и уже почти тысячу лет говорящие на особом языке — «еврейско-татском».

В Соединенных Штатах Америки, когда в них хлынул поток бородатых и диких аидов из русских и польских местечек, местные евреи, сефарды по корням, тоже вовсе не так уж сильно им обрадовались. То есть сначала был страшный энтузиазм: спасти дорогих сородичей от ужасов погромов и преследований царского правительства. Пусть хоть все убегут за океан! Но очень скоро американские евреи убедились: эти «русские евреи» говорят на своем, никому в Америке неведомом языке… Это какие-то совсем другие евреи! Они ведут себя «не так», одеваются и работают «неправильно». В общем, родственные чувства подостыли. Я мог бы привести много примеров таких высказываний американских евреев о русских, что не всякий Геббельс додумался бы. Но не хочется ни раздувать объем книги, ни марать ее грязными речами лишний раз.

Да, читатель! Если в Израиле когда-нибудь кончится война, а после войны на карте мира останется еще Израиль… Словом, если вы когда-нибудь приедете в эту страну, не вздумайте сказать местным смуглым евреям «чах-чах!». Потому что этим словом европейские евреи в Израиле дразнят марокканскихи йеменских евреев, напоминая им об участи чистильщиков ботинок. Восточных евреев там называют особым словом «мизразхим» и вовсе не считают себе ровней.

А марокканские евреи очень этого не любят, особенно упоминаний о чистке обуви, и проявляют нелюбовь с помощью кастетов и ножей. Проверять — не проверял, но один мой знакомый бежал (по его словам) километра три от разъяренных марокканских евреев. Так что очень, очень не советую…

Получается, в мире существует много разных еврейских народов, и далеко не всегда в таких уж мирных отношениях. И ничего нет в этом исключительного, свойственного одним евреям. Ничего необычного и невероятного. Как говаривал Филипп Филиппович, «нет в этом никакой контрреволюции». А есть такое явление, как суперэтнос. Я лично считаю, что этот термин ввел в науку Лев Николаевич Гумилев. Те, кто не любит Льва Николаевича, пытаются найти, кто до него уже использовал этот термин… Пока что они этих примеров привести не могут, и я, с позволения уважаемых коллег, буду считать именно Л. Н. Гумилева автором термина.

Суперэтнос — это совокупность из нескольких народов. Никогда не найдем мы народа совершенно изолированного, не имеющего никакой «родни». Всегда существует несколько более и менее близких народов, имеющих общих предков и хоть какие-то общие черты в поведении и в культуре.

Кто-то произнес, что субэтнос — это как подвид в биологическом виде. Тогда суперэтнос — это примерно то же Самое, что и род. В каждом суперэтносе есть народы живые и ископаемые. Точно так же и в животном мире, кстати: есть роды, а в каждом роде живых существ — несколько видов, как живых, так и ископаемых. Носороги, например, представлены сейчас на Земле пятью видами. А всего известно по крайней мере 26 видов носорогов — 21 из них ископаемые.

У славян тоже есть такие народы… «Повесть временных лет» писала про четырнадцать то ли племенных союзов, то ли небольших народов, расселившихся от Балтики до Черного моря. Славяне живут на Земле до сих пор, и вот эту книгу я пишу на одном из славянских языков. Но ни полян, ни древлян, ни тиверцев нет больше на Земле.

Ископаемые этносы могут быть даже в языковом смысле понятны потомкам… Но это не делает их дорогими сородичами.

Представьте, что вы пошли в лес за грибами и вдруг встречаете там страшно изможденного, голодного подростка, и этот парнишка на вопрос «Ты кто?!» отвечает: «Аз полянин естым».

Сказано не по-русски, но ведь понятно! Вполне понятно, потому что современный русский язык прямо происходит от древнерусского, на котором говорит наш мальчик-полянин. Если представить себе действие «машины времени», перебросившей мальчика-полянина в XXI век, то мы имеем реальный шанс побеседовать с собственным предком… Но ведь мы все равно принадлежим к разным народам. Мы — русские, а он, этот мальчик, — даже не «древний рус», а полянин…

Точно такое же отношение к современному немецкому народу имеют вандалы, франки, маркоманны, саксы, готы, свевы — германские народности раннего Средневековья.

Вывод простой: еще две и даже полторы тысячи лет назад существовал народ древних евреев, или древних иудеев, если угодно. В наше время у этого народа много потомков, но ни один из них не тождественен ему. В какой степени это потомки генетические, а в какой — культурные, можно спорить, тут много неясного.

Во всяком случае, эти «потомки» невероятно разнообразны. Они представлены людьми всех трех больших рас, неопределенным числом народов и этнографических групп. У всех этих народов разные стереотипы поведения, образ жизни, даже внешность. О некоторых из них я вообще ничего не знаю: например, о грузинских евреях или о персидских.

В этой книге я не буду писать о «евреях вообще». Слишком это разнородное явление. Придется говорить о вере, то есть об иудейской цивилизации, в которую входят все народы, исповедующие иудаизм.

Но говорить я буду только об одном из еврейских народов: о евреях Восточной Европы, евреях-ашкенази. Именно с ними имеют дело русские и поляки. Именно этих людей они называют евреями. По ним они судят о «евреях вообще» и даже не очень понимают, что существуют другие.

Правда вторая. Правда о расе.

Когда-то персы были великими воинами, но вошли в соприкосновение с евреями и теперь влачат жалкое существование на задворках Дальнего Востока в качестве армян.

А.  Гитлер.

С чувством сильного недоумения читал я много лет назад книгу некого немецкого еврея, социал-демократа и сиониста в разные периоды жизни, Фрица Кана, озаглавленную: «Евреи как раса и культурный народ». Книга вышла в Германии в 1921 г., и украшена такими, например, перлами: «Моисей, Христос и Маркс — три представителя специфической расы и расовых особенностей»[23]. Оставлю в стороне вопрос — кем должен быть человек, чтобы «украшать» самого себя родством с Троцким и Лениным. Обращу внимание читателя на прозвучавшее слово «раса» и на то, что использует его еврей. Для автора еврея его сородичи евреи — это раса.

Ф. Кан — явный и откровенный социалист, а вот другой еврей, Бенджамин Дизраэли, — решительнейший консерватор. С точки зрения кавалера ордена Подвязки, виконта Гюгенденского, графа Биконсфилда (все это титулы Дизраэли), евреи идут в социалисты не от хорошей жизни, а под давлением не признающего их общества христиан. И тогда «…избранная раса подает руку отбросам и презреннейшим Частям общества»[24].

Как мы видим, слово «раса» звучит вполне определенно. И еще как определенно! «…еврейская раса связывает современные народы с древнейшими временами… Они — яркое свидетельство лживости современного учения о равенстве людей и о космополитическом братстве, которое при своем осуществлении только содействовало бы падению великих рас»[25].

Кто это? Геббельс?! Нет, это все еврей Дизраэли. Хотя, конечно, интересно, кто такой для Дизраэли Фриц Кан — «отброс общества» или «человек избранной расы»?

Не меньшее удивление испытал автор, читая В. В. Шульгина:

«…А вот с евреями выходит «совсем наоборот». Стоит самым академическим тоном перечислить несколько отличительных черт этой расы, как таковое описание сейчас же начинает звучать неким измывательством, насмешкой, презрением»[26].

Вот это да! У человека, открыто и честно объявляющего себя антисемитом, русского дворянина, гордящегося своим происхождением, вдруг появляется точка соприкосновения с двумя евреями! Да какая точка! Все трое дружно считают евреев особой расой.

Видимо, во времена, когда жили и работали эти люди, такая точка зрения была довольно обычной. Действительно: во 2-й половине XIX — начале XX в. это было распространенным явлением. Во-первых, само слово «раса» оставалось неопределенным, размытым. Кто только и в каком только смысле им не пользовался!

Во-вторых, до попыток применить на практике «расовую теорию» нацистами в Третьем рейхе она вовсе не выглядела «неполиткорректной». Ведущие ученые мира преспокойно писали не только о том, что разные расы сильно отличаются друг от друга, но и делали далеко идущие выводы.

О расовых исследованиях.

ДО Второй мировой войны расовые исследования проводились, и вовсе не научными маргиналами. ДО гитлеровского переворота, расовых законов и прочего безобразия было чем-то совершенно обычным сравнивать объем мозга разных рас и народов или объяснять достижения народов и рас биологической предрасположенностью к тем или иным занятиям.

В числе первых, кто связывал культурные достижения народа и страны с объемом черепа, был знаменитый врач, физиолог и биолог Рудольф Вирхов. Все достижения европейской цивилизации он объяснял размерами и сложным устройством мозга европейца.

Классик немецкой антропологии Иоганн Ранке сравнивал соотношение головного и спинного мозга у разных расовых и этнических групп. Он полагал, что чем примитивнее организм, тем больше развита у него периферийная нервная система в ущерб центральной. Это касается всех вообще организмов… У человека же представители малокультурных народов отличаются завидным развитием чисто физических и физиологических качеств в ущерб интенсивности и сложности духовной и интеллектуальной работы[27].

Франц Вейденрейх в 1938 г. выдвинул теорию «полицентризма»: происхождения разных рас человека от разных предков. А Вейденрейх ученый без преувеличения выдающийся и на редкость талантливый.

Теорию полицентризма много раз ругали — в основном с моральных позиций. Мол, нельзя же считать людей, современное человечество разными видами! Почему нельзя, кто запретил — это вопросы без ответов. Нельзя, и все. Нельзя потому, что «все равны», а думать иначе аморально.

Крупный немецкий антрополог Роберт Видерсгейм писал, что мозг веддоида легче мозга европейцев в среднем на 200 граммов[28].

Георг Бушан, придавая огромное значение размерам и сложности извилин мозга, писал: «Человеческий мозг богат извилинами, однако у низших рас эти складки проще или имеют более прямое направление, борозды между ними более открыты и менее глубоки. У высших рас эти извилины обыкновенно шире, более изогнуты и тесно сближены между собой; борозды от этого становятся глубже и уже»[29].

Грациоле полагал, что «нормальный мозг готтентота означал бы для европейца идиотизм».

Фридрих Тидеман полагал даже, что мозг готтентота намного ближе к обезьяньему мозгу, чем у европейца.

И не надо считать расовые исследования родовой метой именно немецкой науки. ДО Второй мировой в мире было две науки: немецкая и вся остальная. Потому на немцев волей-неволей ссылаться приходится.

Но и английский ученый Фрэнсис Гальтон полагал, что «совесть, талант и другие чисто человеческие свойства — это биологически детерминированные черты личности, передающиеся через половые клетки по поколениям». Он даже создал евгенику: науку о правильном подборе пар для совершенствования человека.

Сторонников у евгеники было немало. В их числе и такие крупные ученые, как антрополог и палеонтолог Осборн. Он даже боролся за официальное разрешение евгеники — чтобы сделать ее частью официальной политики в европейских странах.

Великий русский антрополог Анучин полагал, что расы не равны. Он придавал огромное значение метопическому шву — этот черепной шов образуется на месте соединения двух половин лобной кости. Лобные доли мозга могут давить на кости черепа, если они быстро растут именно у младенца. «Родничок» есть абсолютно у всех людей, а вот метопизм — не у всех. По Анучину, черепа с метопизмом объемистее на 3–5 %, чем без него.

У разных рас разный процент людей с метопическим швом. У европейцев Анучин насчитал черепов с метопизмом 5–16 %. У негров 0,6–3,5 %.

«Известное соотношение существует, по-видимому, между наклонностью к метопизму и интеллигентностью расы. Мы видим, например, что во многих расах более интеллигентные племена представляют больший процент метопических швов. У высших представителей монгольской и белой рас он выражается цифрой, по крайней мере в 8–9 раз большей, чем у австралийцев и негров»[30].

Это не бредни скинхедов, а слова из книги, которая была докторской диссертацией выдающегося ученого.

Можно привести много высказываний очень известных и ярких антропологов о том, что метопизм «является критерием умственного развития»[31].

Классик советской антопологии В. В. Бунак писал: «Аномальный лобный шов у человека наблюдается чаще у культурных рас, что связывается с увеличением головного мозга и возрастающим его давлением на лобную кость»[32].

Писали и о том, что у европейцев шире таз, легче рожать ребенка с большой головой. Русский антрополог Владимир Мошков писал, что индианки часто тяжело рожают от белых. Они даже стараются избавиться от плода…[33].

Археолог В. А. Городцов, культовая фигура в российской археологии и антропологии, сравнивал черепа питекантропов с черепами европейцев и веддоидов.

В наше время не только делать такие выводы, но даже сравнивать размеры черепов разных расовых групп считается глубоко неприличным. Если же исследования проводятся, они дают, как правило, более чем любопытные результаты. Причем на уровне более высоком, чем у предков: наука-то на месте не стоит.

Савельев считает, что количество связей между нейронами мозга людей разных расовых и этнических групп может колебаться от 10 до 10 тысяч. Масса мозга, «ответственная» за абстрактное мышление, может различаться в 5 раз.

В Древнем Египте религиозные традиции требовали мумификации умерших. Анализ черепов мумий позволил сопоставить объем мозга и время захоронения конкретного человека. «В период расцвета древней египетской культуры вместимость черепа египтян была на 44,5 куб. см выше, чем в периоды длительного упадка»[34].

Великий американский лингвист, еврей по происхождению, нобелевский лауреат Наум Хомски полагает, что человек имеет наследственную программу логического мышления и языка. Ребенок во младенчестве заучивает и комбинирует звуки по наследственной инстинктивной программе.

В общем, популяции и расы не равны по своим исходным качествам. Это такой же естественно-научный факт, как различия между мужчинами и женщинами, старыми и молодыми, детьми и взрослыми. Вопрос: делать ли из него далеко идущие выводы?

Зная факты, совершенно не обязательно быть расистом.

Расизм.

Расизм — это:

1. Вера в прямую связь между расовыми признаками и национальной принадлежностью.

2. Вера в прямую зависимость между биологией и общественным строем, политической доктриной, государственной мощью, всеми достижениями цивилизации.

3. Вера в то, что превосходство одних и неполноценность других народов имеют биологическую природу.

4. Вера в то, что превосходство и неполноценность неискоренимы и не могут быть изменены, например, под влиянием социальной среды или воспитания.

5. Вера в законность господства биологически «высших» рас и народов над «низшими».

6. Вера в то, что есть «чистые» расы и смешение неизбежно показывает их упадок и вырождение.

Механизм развития расизма достаточно понятен: все люди и во все времена считают себя и «своих» чем-то «лучше» остального человечества. Критерием для этого «лучше» может выступать все что угодно… Происхождение от божественного предка, обитание на данной территории, договор с Богом, особые законы, владение оружием, особенные качества характера… Что угодно! Для того чтобы именно раса сделалась «причиной» выделения себя из всех остальных, нужно рождение научной антропологии, нужно иметь представление о разных расах… В общем, нужно знать окружающий мир и иметь некоторый уровень умственной подготовки.

Почему расизм — все же неправда? Да уже потому, что само слово «раса» не вполне научное. Строго говоря, мы сами не знаем, сколько на Земле существует рас. Границы между тремя большими расами размыты и нечетки. Антропологи насчитывают то 3, то 4, то 9 «больших» рас. А внутри каждой из этих «больших» насчитывают множество «малых». Внутри европеоидной — от 8 до 17, внутри монголоидной — от 6 до 18, а внутри негроидной выделяют от 12 до 28 «малых рас».

Одним словом — даже число рас довольно условно. Расы — это не объективная истина в последней инстанции, а продукт наших собственных классификаций.

Во-вторых, расы — вовсе не что-то постоянное и данное от века. Судя по раскопкам, мы постоянно имеем дело с людьми расовых типов, которые впоследствии исчезли. Ни «людей типа Гримальди», ни «людей типа Пшедмости» на Земле сегодня уже нет.

Современные же расы образовались сравнительно поздно. Всем современным малым расам не больше 35 тысяч лет, а скорее всего — еще меньше.

К тому же не только биология человека творит культуру, но и культура изменяет биологию человека. Если требования, которые предъявляет культура к человеку, длительны и постоянны, популяция генетически изменяется под влиянием этих требований.

Поселите бушменов в Европу — и они создадут новую нордическую расу с метапсихическим швом порядка 10–15 %. Возможно, они создадут ее не скоро, спустя сотни, даже тысячи лет. Но создадут неизбежно.

Так что и превосходство одних рас над другими относительно и условно.

Преимущество каждой расы — это преимущества ее местообитания и преимущества ее исторического пути. Все популяции Homo sapiens развиваются в одном направлении. Скорость пути к цивилизации различна, но зависело это от того, где оказалась популяция, в каких условиях, а не от генетически предопределенных свойств рода и племени.

Не существует никаких причин верить в пагубные последствия метисации. Известно слишком много великих людей, в крови которых смешались разные народы и культуры, а то и целые «большие расы».

Не будем даже о смешениях разных европейских народов: немцев, поляков, французов, итальянцев, болгар и т. д.

Но вот Лев Николаевич Гумилев — еврей по бабушке, а по отцу имеет в родне грузин. Фет — еврей по отцу. Карамзин — татарин по корням. Князья Юсуповы были монголоидны еще в XIX в. У Жуковского — мать татарка. Ну, а Пушкин… Тот вообще негр на одну восьмую.

И за рубежом то же самое: индус по матери Оруэлл, полуиндеец Сат-Ок, полуевреи Сепир и Фромм, целые династии полуевреев — Рокфеллеров и Ротшильдов. Династии испанских аристократов с сильной примесью арабской и еврейской крови.

Чтобы болтать чушь про ужасы смешения и про несчастных метисов, гниющих заживо с рождения, приходится забыть очень уж о многом… включая и происхождение Пушкина.

Какие бывают расизмы.

Сейчас в России помнят в основном один вид расизма: «расовую теорию», созданную в XIX — начале XX в. французским аристократом Жозефом Артюром де Гобино, профессором Жоржем Вашем Лапужем и английским аристократом, выходцем из известной семьи политиков Хьюстоном Стюартом Чемберленом (1855–1927). Эти теоретики считали, что нордическая раса, белокурая, рослая и красивая, создала все основы современной цивилизации, а ей противостоят темнокожие низкорослые недочеловеки, способные только пакостить и паразитировать на достижениях нордической расы.

Эту расовую теорию взяли на вооружение немецкие нацисты, но они — не единственные расисты на Земле. Многие положения расизма разделяли японцы воевавшего поколения. Многие современные китайские археологи считают, что «желтая раса» произошла от других предков, что она лучше «белой» и что скрещиваться этим расам не стоит.

Есть расовая теория «негритюда», созданная Леопольдом Седаром Сенгором, сенегальским интеллектуалом и политическим деятелем. Ему помогали мартиниканец Э. Сезер и гвианец Л. Г. Дамас. Они познакомились в 1931 г. и начали в 1934 г. в Париже издавать литературно-философский журнал «Черный студент» (выходил до 1941 г.). Этот журнал сделался организационно-концептуальным центром движения.

Негритюд отстаивает идею, что это вовсе не европейцы, это негры — высшая раса. Сенгор воевал во французских войсках, в 1940–1942 гг. был в плену в Третьем рейхе. Что характерно, нацисты его не убили, он вернулся во Францию вместе с другими пленными[35].

Европа испытывает чувство вины за колониализм. Европейцы твердо знают, что быть «белым» расистом нехорошо и стыдно. Но «цветным» расизм почти что прощается. В Европе его как бы «не замечают». Ведь европейцы виноваты… И так далее.

Как видите, некоторые евреи тоже провозглашали самих себя расой. Расизм? Несомненно. И Дизраэли, и Кан — точно такие же расисты, как Чемберлен или Геббельс. Если стыдно пропагандировать «арийскую» или «нордическую» расу, то пропагандировать «еврейскую» или «семитскую» ничем не лучше.

О «расовом типе» евреев.

По любой классификации расовых типов евреи — ярко выраженные европеоиды. Крючковатые носы? Курчавые волосы? Миндалевидные глаза? Но этих черт полным-полно в среде любых южных европеоидов. И нет никакой такой еврейской малой расы. Не выделено.

Пикантность в том, что представители иудейской цивилизации — люди невероятно многообразные в расовом отношении. В Израиле даже особо пропагандируется, что и китайские, и африканские иудаисты — самые что ни на есть евреи, потомки праотца Авраама.

У европейских евреев, в том числе ашкеназских, почти в равных пропорциях представлены по крайней мере три малые расы большой европеоидной расы, а в меньшинстве индивидов процентов по пять — еще три. Что это доказывает? Только одно: что ашкеназские евреи — народ очень смешанного происхождения.

— Как?! — возразят мне на это. — Вы разве не знаете, что евреев легко отличить по внешнему виду?! В этом деле и исследований не надо, все и так знают, кто тут еврей, а кто нет!

Говоря откровенно — эта ловля гонимого племени по форме носа и по миндалевидным глазам представляется мне еще менее надежной, чем поиск людей «плохой расы» по форме половых органов и ушных раковин. Почему? А потому что евреи вовсе и не отличаются от «гоев» ни формой носа, ни курчавостью, ни смуглой кожей, ни уж тем более пресловутой горбатостью и оттопыренными ушами.

Мне доводилось видеть фотографии евреев арабских, китайских, французских, британских, польских, венгерских, румынских, греческих, итальянских. Единственно, каких евреев я мог отличить от «гоев», так это британских — просто потому, что большинство из них въехали в страну совсем недавно и все еще отличаются от остальных британцев. Наверное, в этом случае важны были даже не черты лица, а выражение, поза, улыбка и т. д.

Но даже в числе польских евреев удивительным образом присутствовали и те, у кого «расовые» еврейские черты выражены были очень ярко, и много людей, совершенно не отличимых от поляков. Это при том, что в Польше евреи дожили до XX в., как особый замкнутый народ, ведущий обособленную жизнь. Что же касается евреев из Венгрии и Румынии, то пусть простят мне и они сами, и венгры с румынами — но, по-моему, их различить невозможно.

— Но разве нет типажей, которые сразу отличимы?

— На мой взгляд, их действительно нет.

Есть типажи, которых в разных странах стали считать еврейскими с большей или меньшей надежностью. В каждом европейском народе есть люди, относящиеся к разным малым расам. Людей кавказской и южноевропейской малых рас больше в Италии, чем в Норвегии, но, во-первых, и в Норвегии они тоже встречаются. А во-вторых, нет никакой разницы между курчавым и смуглым евреем и итальянцем. Большинство тех, кого вы в Москве «сразу определите» как евреев, вполне могли бы «сойти» за греков, румын, кавказцев разных национальностей, турок… Одним словом, за каких-нибудь южан.

…В далеком 1980 г. я познакомился в экспедиции с милой девушкой Ирой Бирман. Несколько раз мы встречались уже в Петербурге, и хорошо помню, как на набережной Невы к нам подсела какая-то женщина… Приняв и меня за иудея, она долго рассказывала нам обоим, как она любит евреев, какие евреи умные, хорошие, честные, добрые, замечательные… Тогда я в первый и последний раз слышал от Ирины отвратительную уличную ругань.

— Терпеть не могу этого диссидентского жидолюбия! — так объяснила девушка мне, оцепеневшему от изумления.

Ну а другая женщина — так вообще не еврейка. Люда, если разобраться, гречанка по матери (отец — русский из Ярославля). У Люды — крупной, красивой женщины — ярко выраженный южный… если хотите, еврейский тип: миндалевидные глаза, тонкий нос с выраженной горбинкой, смуглая кожа, бойкое подвижное лицо.

Живет Люда в Берлине, и одно из проклятий ее жизни — это люди, которые подсаживаются к ней в парках или в кафе и объясняются в любви… Но в любви не к Люде, а к евреям.

— Если бы они хотя бы ко мне приставали! — возмущенно орет Люда.

Женщину не радует даже то, что эти люди действуют из самых благородных побуждений. Говоря между нами, популярность ее как женщины радовала бы ее значительно больше.

Сартр рассказывает забавную историю про французского еврея, который уже в пору действия расовых законов развлекался в Германии Гитлера. Он ходил по кабакам, где собирались эсэсовцы, и слушал их рассказы о страшных семитах, смертельной угрозе человечеству.

— А я на них разве не похож?!

И эсэсовцы разъясняли еврею, что он-то хоть и француз, но в этом он не виноват, в нем сразу виден ариец — вон какой высокий и светловолосый. А у них, у истинных арийцев, у них-то природный нюх на семитов![36].

Но этот французский еврей развлекался, еще не ведая, к чему идет дело и как не до смеха может стать ему самому после оккупации Франции нацистами. А вот НКВД активно использовал это обстоятельство — что есть евреи, просто идеально похожие на немцев. Появляется в Германии эдакий человек, великолепно владеющий языком, и притом пухлощекий блондин с серыми или голубыми глазами… эдакими эмалево-непрозрачными, очень «арийскими» глазами. Ну кому придет в голову, что вовсе он не Пауль Кох, а Василий Айзенберг, что родился он не в Шпандау, а в Житомире и живет в Берлине временно, выполняя здание из Москвы?!

Историю такого еврея «с обликом типичного немца», использованного НКВД, рассказал Эфраим Севела: «Из таких людей советские оккупационные власти в Германии формировали первые органы немецкого самоуправления, которые потом и взяли власть в свои руки, приведя страну под контроль коммунистов»[37].

Герои Ирины Гуро — героические советские разведчики и притом вроде бы этнические немцы… Так у нее — и в классическом «Дорога на Рюбецаль», экранизированном в СССР, и в других произведениях[38]. Но, видимо, ей просто не хочется рассказывать эту историю до конца: что главные герои таких приключений а-ля Штирлиц, как правило, не немцы-перебежчики, а все-таки советские евреи.

Даже если евреи, появившиеся в новой для них стране, и отличались от коренного населения (как британские евреи до сих пор немного отличаются от британцев: в большинстве своем это выходцы из Польши во 2–3-м поколении), то очень быстро эти отличия исчезли. Механизмов я здесь вижу два, и оба очень просты: этнографический и географический.

Этнографический состоит в том, что людей, которые Хоть как-то общаются между собой, физически невозможно Удержать от смешивания. Разных планов про то, как удержать, придумано было немало, но вот реализовать ни один пока что не удалось.

Принятие в общину и крещение евреев.

В разное время и в состав разных еврейских народов вливалось множество «гоев». Уже в античное время не меньше 50 % иудеев Римской империи были потомками людей, принявших гиюр — то есть обряд приобщения к иудейской вере, аналог крещения. В крови расселявшихся по территории Великого Рима уже было немало крови вавилонян, халдеев и эламитов, а тут просто массовые вливания, толпами.

Когда варварские племена германцев завоевали сначала бывшую провинцию Германия, а потом всю Галлию, они обнаружили многочисленное еврейское население в таких городах, как Клермон, Орлеан, Кельн, Париж, Марсель. Эти евреи были римскими гражданами, и большинство из них носили римские имена. Причина их появления здесь проста: евреев селили на северо-западе империи как мятежное племя, которое полезно расселять подальше от племенной территории.

Варвары же не видели особой разницы между разными категориями ромеев. Даже много позже любая национальная группа, пришедшая из империи в варварский мир, была «ромеями» для варваров. Цыгане ведь даже сами себя называют ромеи — «ромэн», — потому что предки их проникали в Британию и Германию с территории Римской империи.

Так вот, в первые века совместной жизни — с IV по VII в. — между германцами и евреями было много смешанных браков. Римские евреи довольно легко вступали в браки с иноверцами, лишь бы те чтили Единого Бога, а не были бы язычниками. Тем более они легко принимали к себе в общину людей из германских племен, лишь бы те готовы были пройти обряд принятия иудаизма, гиюр. Иноплеменник, гой, прошедший гиюр, называется гер и обладает всеми правами урожденного иудея. И таких геров из германских племен было много (прошу извинить за невольный каламбур).

Идиллию разорвала позиция христианской церкви: епископат яростно интриговал среди недавних христиан, внушая пастве, что грешно дружить с потомками убийц Христа. До этого германцы даже и не очень понимали, в чем разница между иудаистами и христианами…

Церковные соборы в VI в. в Орлеане даже сделали подотку отделить евреев от остального населения, выделить евреев в особую бесправную касту — носить особые знаки на одежде, жить в отделенной от остального города иудерии, не общаться с христианами и даже язычниками.

Ввести эти законы в жизнь не удалось: королям и герцогам евреи были нужны, они отстаивали права евреев жить по своим законам. Но церковь не успокаивалась. Епископ Авит из Клермона ходил в еврейский квартал, уговаривал евреев креститься. В 576 г. нашелся один-единственный отступник, и как будет видно, община ему не простила: когда выкрест шествовал в какой-то церковной процессии, к нему подбежал еврей и вылил ему на голову какое-то вонючее масло. После этого толпа христиан разгромила синагогу и грозила перебить всех евреев, а на другой день епископ Авит созвал всех клермонских евреев и предложил им креститься или же убираться из города. Иначе, мол, он не сможет удержать гнев толпы. Около пятисот евреев Клермона согласились креститься, остальные переехали в Марсель. Пятьсот человек! Очень много, тем паче — при тогдашнем малолюдстве.

Даже много позже, уже в IX в., евреям удавалось пополнить свои ряды перебежчиками-христианами. Вот, скажем, как рассказывают о таком случае «Хроники» епископа города Труа:

«Диакон Бодо, который с колыбели рос в христианской вере, получил придворное воспитание и в должной мере превзошел науки Божественные и мирские, просил год тому назад у императора дозволить ему отправиться в Рим и молиться там после того, как император пожаловал ему многие дары; и он, Бодо, достиг просимого, но попутал его Сатана, и он оставил христианскую веру и принял иудаизм…. И когда был он обрезан и отрастил волосы и бороду, и изменился обличием, и назвался Элиэзером… и взял в жены дочь еврея, то заставил и своего родственника принять еврейский закон»[39].

Единственный вопрос, который я скромно задаю и немецким нацистам, и расово озабоченным евреям: скажите, господа, а как вы собираетесь отделять благородную арийскую кровь грязных белобрысых дикарей от крови презренных семитов, выкрестившихся в IV–VII вв., даже в IX в.? И как вы собираетесь отделить гены Авраама, Исаака и Якова от генов столь поносимых вами германцев?

Так чьи же расовые черты улавливали специалисты Третьего рейха?! «Семитов» или римлян-«арийцев»?! О вэй! Вечно с этими евреями проблемы… Даже вон думать приходится, а это неарийское занятие.

Тайное смешение.

Но периоды, когда множество иноверцев вливались в еврейские общины, — это только надводная часть айсберга. Евреи продолжали смешиваться с иноплеменниками и в периоды самого что ни на есть «раздельного существования», когда легально обзавестись общими детьми было практически невозможно.

И помимо еврейской проблемы известно множество примеров того, как законы, обычаи, традиции разделяли людей на сословия и категорически запрещали всякое смешение крови. Известны случаи, когда браки людей разных народов запрещались, и этот запрет поддерживался всей силой обычаев, традиций и законов. Результатом этого становилось только то, что вместо заключения законных браков люди встречались тайком и все равно имели общих детей. Пример мулатов тому порукой, а ведь мулаты есть везде — и в либеральной Бразилии, и в США, у которых нацисты в Германии копировали свои расовые законы. Что Бразилия в этом вопросе выглядит как-то симпатичнее, это уже другое дело…

Помню, мы обсуждали как-то это явление с моим другом, сотрудником Эрмитажа Юрой Л. (евреем, если это важно). Действительно, какое интересное явление! Оказывается, невозможно никаким способом пресечь смешение людей, живущих на одной территории!

— А может быть, это и к лучшему, — серьезно заметил Юра. — Может быть, состояние влюбленности — это способ как-то помешать человеку выращивать генетические касты, не связанные между собой?! А то ведь существо с таким огромным мозгом, с такими возможностями управления естеством… оно обязательно что-нибудь да придумает. Атак — как ни изобретай барьеры и границы, как ни разводи людей по разные стороны баррикад, всегда найдутся люди, которые захотят их преодолеть.

Легко отнести наш разговор 1982 г. за счет романтической настроенности молодых людей (по 27 лет). Но ведь исторические факты подтверждают главное в наших рассуждениях. Наверняка не один вельможный пан отличался от предков повышенной курчавостью и носатостью… потому что если его «табельный» предок и был натуральным ясновельможным паном, то вот фактический-то на поверку оказывался непристойнейшим типом, кантором местной синагоги…

И точно так же наверняка не один датийный до идиотизма раввин рождался на свет почему-то с глазами светлыми и вовсе не миндалевидными. Ведь его фактическим отцом, что поделать, был вовсе не официальный муж тети Песи, а титульный папа ясновельможного пана…

Раввин постарается не прикоснуться к пану, чтобы не оскверниться об «гоя». Пан брезгливо зажмет нос, чтобы показать, сколько отвратен для него чесночный дух, исходящий от «жида». Не ведающие, не желающие ведать о родстве братья! Как глупо оба вы себя ведете…

А есть еще и географический механизм смешения народов. Состоит этот механизм в том, что жители любой территории, как бы они исходно друг от друга ни отличались, постепенно становятся внешне похожи друг на друга. В конце концов пресловутые расы ведь не просто так взяли и образовались, в их существовании есть смысл, есть закономерность. Существует не очень понятная нам логика природных процессов, в силу которой в Центральной Азии люди становятся вот такими, а в Африке — вот такими. В середине 1970-х гг. в Южной Африке, тогда государстве совершенно расистском, у африканеров-буров начали рождаться вдруг темнокожие дети. Европейский народ, сформировавшийся на самом юге Африканского материка, буры, хранит жесточайшие расовые законы. Для них, кучки европейцев, живущих отдельными фермами в окружении негров, расизм стал способом сохраниться. В случае африканеров можно почти гарантировать: «этнографический» способ если и «работал», то в одну сторону — европейцы ходили к чернокожим рабыням.

Но словно в насмешку над их расизмом, темнокожие детишки стали рождаться у самих африканеров. Причем рождались в семьях самых старых переселенцев, самые отдаленные предки которых поселились в Африке в XVII, в XVIII в., гордившихся своей древностью рода не меньше, чем европейские дворяне… Почему?! Я могу дать только один полунаучный ответ: потому что природа решила — через двести пятьдесят или триста лет жизни в Африке пора семье становиться темнокожей.

…Может быть, и в этом тоже причина того, что датские евреи — люди крупные, рубенсовского сложения, а итальянские — тощие и смуглые, с мясистыми тяжелыми лицами. Как знать, с какой силой и в какие сроки действует закономерность?

— Но ведь все равно же я берусь определить! И даже запах от них другой! — будут настаивать многие.

К вопросу о запахе… Почти десять лет продолжался мой брак с еврейской женщиной, и в этом браке родилось двое сыновей. Расстались мы с женой по причинам, которые имеют касательство к отношениям и судьбам мужчин и женщин, но к историческим судьбам народов, очевидно, не имеют ни малейшего отношения. Специфического запаха вполне определенно не было, и вообще пахло от этой женщины хорошо. Специально для читателей «Библиотечки русского патриота» и прочей расистской гадости сообщаю — от некоторых моих знакомых русских дам пахло хуже. Даже значительно хуже. Случайность? Но я и помимо своей первой жены имел тесное знакомство с дамами еврейской национальности. Запаха не было. Врут.

Последнюю попытку определить по внешности национальность я предпринял в Германии, во Франкфурте. Редко я видел такой ярко выраженный нордический тип: узкое Костистое лицо, тощая фигура, холодные светлые глаза…

— Bitte…Wo befindet sich die Strasse…[40].

Нордический тип реагировал с завидной быстротой:

— Маша! Тут один ихний герр спрашивает, где тут улица…

Через пару минут мы все трое жизнерадостно хохотали — и я, и «нордический тип», и его Маша. Но урок был, поверьте мне, впрок, и больше я так делать не буду. И вам, дорогой читатель, не советую.

Действительно, попробуйте отличить от «титульного» народа евреев французских, британских, польских, венгерских, румынских, греческих, итальянских… Иногда от британцев и французов можно отличить выходцев из Восточной Европы, недавних эмигрантов и их детей и внуков. Но точно так же поляки, венгры и русские первые два-три поколения отличаются от французов и англосаксов. Причем отличаются даже не внешностью, а часто выражением лица, Лозами, улыбками… Это люди других народов, они еще не ассимилировались.

Но в самой Польше в числе польских евреев сочетаются Люди с ярко выраженной «национальной» внешностью и Люди, совершенно неотличимые от поляков. Это при том, Что в Польше евреи дожили до XX в. как особый замкнутый народ, ведущий обособленную жизнь.

Вот пан Ежи Гедройц… Сама фамилия, которая оканчивается на «…ойц», характерная внешность… Возникло даже Умиление: еврей, а ведь польский патриот! Сколько пользы он принес своему отечеству, издавая в Париже, в эмиграции, газету «Культура»!

— Да вы что?! — ужаснулись моему невежеству поляки. — Пан Гедройц — из литовской знати; он хоть и без титула, а до войны на улицах Кракова торговцы величали его «князем»…

Или вот пан Адам Михник. Какое тяжелое, значительное лицо зрелого красивого человека! Какая спокойная уверенность в себе, ироничное знание о своей элитности, неотъемлемых правах. В Польше вообще много красивых, видных мужиков средних лет. Но пан Михник выделялся даже и на этом приятном фоне. Ярко выраженный польский интеллектуал, на гордом лице которого просто написано происхождение из шляхты.

— Не болтайте… Он же еврей, — тихо шепнули мне польские знакомые.

— Не может быть!

— Может, может…

И показали мне статью, в которой пан Адам четко сам объяснял, кто он по происхождению.

Евреи Венгрии, Румынии, Греции… Пусть простят мне и они сами, и венгры с румынами — но, по-моему, различить их решительно никак невозможно.

А ведь это все старушка Европа. Попробуйте отличить евреев от арабов решительно любой мусульманской страны — и вы наверняка сядете в лужу. Турецкие евреи? В свое время турки сами ошибались… Младотурки считали армян и греков мерзкими инородцами, захребетниками, которые жрали в тылу люля-кебаб, пока турки умирали на фронтах Первой мировой. Но, стреляя в грека или избивая армянина, постоянно путали их с евреями. И по ошибке прикончили довольно много евреев. А есть ведь еще и армянские евреи… И грузинские… И вовсе уж непостижимые татские евреи — горские евреи Северного Кавказа.

Про евреев Индии молчу, как и про китайских евреев… А уж чернокожие иудаисты — фалаша Эфиопии… Тут все окончательно непостижимо.

Почему евреи сделались «расой»?

Евреев объявили «расой» и притом «расой» враждебной в Германии. Причины этого сугубо политические и никак не биологические.

Наполеоновские войны вызвали в Германии мощный национальный подъем. Шло прославление своего языка, религии и крови германцев, истории и культуры страны. Евреи не вписывались в эту картину единого народа с его «арийскими корнями».

Тем более в Германии именно французские оккупанты уравняли евреев с остальными жителями страны. Дело все равно шло к эмансипации евреев. Даже без французов и Наполеона еще 10… ну, 20 лет — и в правах бы евреев уравняли. Но получилось, что «восстановление евреев в гражданских правах осуществлялось под присмотром французских оккупантов, оно было вдвойне непопулярно, и германский патриотизм, как следствие, принял форму «антисемитизма»[41].

А тут еще евреи оказались очень уж активными и захватчивыми. Не успели они получить гражданские права, как в их руках оказалось до половины всей винной и хлебной торговли в Германии. До половины банковского дела было в их руках и раньше. Совсем не евреи основывали в Германии производство фарфора. Немцы справедливо гордятся своим фарфором как немалым народным достижением. Но к началу XX столетия то ли 65 %, то ли даже 80 % всех акций производства фарфора оказалось в руках евреев и выкрестов.

В науке до 20 % всех открытий и изобретений делалось евреями, а в медицине и в математике — до половины.

Можно как угодно относиться к творчеству Гейне и Цвейга — но попробуйте представить без них германскую литературу XIX в. А ведь это — лишь надводная часть айсберга, наиболее яркие имена, которые светят и через полтора столетия.

Результат — сильнейшая вспышка явления, которую я назвал «антисемитизм страха»[42]. Это и страх проиграть конкуренцию, и страх, что твоя страна будет «захвачена» этими юркими инородцами. И страх, что привычное тебе с детства изменится до неузнаваемости.

Для нацистов такой антисемитизм был прекрасным способом создать образ врага. Такого врага, против которого могли бы сплотиться жители Германии… большинство жителей.

Явление это многоликое и непростое, но самое главное — влиятельные люди в Германии, многочисленные слои немецких жителей хотели, чтобы немцы и евреи были бы как можно дальше друг от друга. Политика сделала заказ, и наука старательно взяла под козырек, выдала то, что требовалось: «арийскую» и «семитскую» расы.

Расовая теория применительно к евреям стала способом сводить счеты, убирать неугодных людей, «разбираться» с врагами режима… И неукоснительно лепить образ врага — коварного, чудовищного, подлого.

Тогда же было изменено законодательство: ведь задуманное нацистами никак невозможно было осуществить согласно законам и морали цивилизованного общества. Отменить законы? Нет, мы в Германии… Нацисты стали изменять сами законы.

«Закон о защите народа и государства» от 18 февраля 1933 г. фактически аннулировал Веймарскую конституцию, дал Гитлеру и его партии исключительные права и возможности.

Тогда же, в феврале 1933 г., введен закон, запрещавший «мучить животных», — он фактически запрещал кошерный убой скота и тем самым — кошерную пищу.

Ну допустим, это еще так, мелкий укол. Но «Закон об упорядочивании национального состава управленческого аппарата» от 11 апреля 1933 г. предполагал изгнание евреев из управленческого аппарата всех уровней и прием на работу исключительно арийцев. Этот закон впервые формулировал понятие о «неарийце».

Режим окреп, безработица уменьшилась, народ все сильнее поддерживал нацистов, и 15 сентября 1935 г. приняты были Нюрнбергские расовые законы: «Закон о гражданстве рейха» и «Закон о защите немецкой крови и немецкой чистоты».

Эти законы поставили евреев вне гражданства, вне системы регистрации актов гражданского состояния, вне имущественных и социальных отношений… словом, вне жизни общества. 550 тысяч евреев превратились в одночасье в существ, на которых не распространяется закон, которые должны жить отдельно от немцев, не имеют права на престижную и высокооплачиваемую работу, на собственность II должны нашивать на одежду желтые звезды, чтобы их на расстоянии можно было легко опознать.

Расовые законы ударили по гораздо большему числу людей, потому что, не говоря ни о чем другом, и законных браков между немцами и евреями было очень много. У такого известного человека, как А. Шпрингер, первая жена была еврейка, и развелся он с ней после введения расовых законов. Не говоря о тех, кто введение этих законов считал позором, а ведь их было не менее трети всей нации.

Во многом расовые законы копировали законодательство США — с 1896 г. в США негры и белые должны были жить раздельно. Иметь «то же самое» (по крайней мере, в теории), но раздельно!

Под знаменем расовых законов нацисты сначала провели «ариизацию производства», «ариизацию собственности» и «ариизацию капитала», то есть, говоря попросту, отобрали собственность у всех немецких евреев. А с 1941 г. начали «окончательно решать еврейский вопрос» с помощью массовых депортаций и расстрелов.

Почему самим евреям нравится расизм?

Казалось бы, евреи должны относиться к расизму резко негативно. В конце концов, ни одному другому народу Европы расовая теория не принесла больше страданий и бед. Хотя, конечно, значительная часть евреев не имеет никакого отношения ни к Европе, ни к ее истории. Но европейские-то имеют, и странность в том, что многие евреи искренне Убеждены — они есть особая раса!

Уже один из первых сионистов, Натан Бирнбаум (1864–1937), автор термина «сионизм», введенного им в 1891 г., был убежденным расистом. Собственно, это логично — евреи ведь говорят на разных языках и принадлежат к разным культурам… Но сионисты ведь точно знали — евреи происходят от древних иудеев! От двенадцати колен израилевых!

Политически некорректное слово «раса» применительно к евреям мелькает постоянно как раз в трудах самих же евреев. Я уже описывал, как в Израиле процветают расовые исследования. Современные евреи, по крайней мере многие еврейские политические и общественные силы, поразительно глубоко, всей душой усвоили расовую теорию Третьего рейха, хотя и «с обратным знаком».

Почему она так пришлась по душе сионистам, понятно: национальное движение евреев родилось в те времена, когда расовые исследования и расовые теории не были табуированы. Наоборот — на рубеже XIX и XX вв. они считались очень современными и правильными. Мир изменился до неузнаваемости, расизм сделался ругательным словом, а евреи — гонимые нацистами, жертвы расовой теории — получили своего рода «индульгенцию». То, что категорически нельзя никому, — им можно. Сионисты почти легально ведут свои расовые исследования, выясняют, как коэны отличаются от остального человечества…

Представляю, какой шум поднялся бы по всему миру, если бы французы стали изучать, чем генетика потомков друидов отличается от генетики остальных французов, или славяне стали бы изучать генетику волхвов.

Но и помимо этих совершенно официальных «научных» работ, которые всерьез поддерживает государство, существует пласт вполне расистских убеждений огромного множества евреев. Существует, например, литература, прямо запугивающая читателей ужасами «межрасового» скрещивания.

В «Лехаиме» доводилось мне читать статьи, где прямо заявлялось: строить смешанные браки ни в коем случае не следует!! Автор одной из них потрясает читателя сногсшибательным открытием, что «чем ярче у мужчины выражены типичные еврейские черты [а какие из них, позволю себе спросить, типичные? — А.Б.], тем привлекательнее он для русской женщины. А евреям, как правило, были более всего симпатичны женщины с выраженной «деревенской» внешностью: вздернутый нос, светлые волосы, широкие скулы, грубоватые, простонародные манеры и ухватки. Физиология!»[43].

Но ведь нельзя же «строить такое великое и священное здание, как СЕМЬЯ, в первую очередь на плотской, сексуальной основе? Разве каждый, прожив несколько лет в браке, не убеждается, что место пылкой страсти занимают совсем другие чувства и отношения?.. Среди моих братьев, племянников, друзей вижу смешанные браки, и ни один — ни один! — к старости не выглядит райским союзом»[44].

В редакцию «Лехаима» пришло много писем по поводу статьи «Абраша и Даша». Как ни удивительно, довольно многие читатели были с автором совершенно солидарны. Другие протестовали. Это убеждало автора, что он «тронул больное место. И спорить не о чем».

Спорить и правда не о чем — расизм есть расизм. Удивительно — но даже сознаваться, что еврейские парни брали в жены русских девушек, только «наплевав на яростное противодействие собственных родителей», автору не стыдно.

Вот мне за него, грешным делом, было стыдно — что ходит по земле России подобный сукин сын, откровенный и грязный расист. Было неприятно, что он свои отвратительные идеи выражает на языке Пушкина (который сам же считает чужим). И просто было стыдно оттого, что подобные тексты могут печататься в XXI столетии.

По-видимому, расовая теория очень хорошо легла на какие-то психологические-социальные, культурные установки и представления какой-то части евреев.

Как мы уже знаем, расизм — основа для чувства превосходства образованных людей. Живущий в Берлине Дмитрий Хмелевский рассказывает потрясающие истории расизма еврейских эмигрантов:

«В 1995 году в Берлине мне довелось принимать участие в нескольких публичных дискуссиях на еврейские темы среди так называемых «еврейских эмигрантов из бывшего СССР». Могу засвидетельствовать, что в исключительные достоинства еврейских генов и в пагубность смешанных браков с инородцами верит гораздо больше народу, чем в Кашпировского и летающие тарелки. Уровень ксенофобии советских эмигрантов недопустимо высок, и он входит в странное противоречие с уровнем если не интеллигентности, то образованности. Например, на одной дискуссии, посвященной теме «Национальное и генетическое», абсолютное большинство участников — немолодых и с высшим образованием — так и не поверило, что свои замечательные еврейские качества и еврейскую ментальность они никак не могли унаследовать генетически, что это противоречит современной науке, что еврейских генов не существует точно так же, как и арийских. А на вопрос «возражали ли бы вы против браков своих детей с гоями» утвердительно ответили семьдесят процентов присутствовавших.

Во время другой дискуссии один очень солидный господин, доктор и профессор, заявил при почти единодушной поддержке зала: «Вот вы утверждаете, будто еврейской расы нет. А как же расовая теория Гитлера? Он-то знал, кого уничтожает!» И очень удивился, услышав в ответ, что Гитлер все выдумал и что в расовой теории нацистов нет никакого научного смысла. Я удивился в свою очередь, обнаружив, как страстные борцы с антисемитизмом отрицают не всю расовую теорию Гитлера, а только ее оценочную часть. С тем, что еврейская раса хуже прочих, они не согласны, но в наличии ее самой не сомневаются»[45].

Еще более удивителен расизм того предельно интернационального, многорасового сообщества, что собиралось в Израиле на деньги американских евреев. До наших дней, до начала XXI столетия в Израиле дожило многое, что не показалось бы варварством, в Европе 1920-х гг., но вот сейчас выглядит в лучшем случае мрачной архаикой (это я еще очень, очень мягко…).

Из уст в уста ходит история про то, как в 1950-е гг., когда романтика «своего государства» еще не выветрилась из израильских голов, несколько антропологов из Иерусалимского и Тель-Авивского университетов получили от своего правительства весьма необычное задание: установить, чем именно отличаются евреи Европы от основного населения «их» стран — французские евреи от французов, немецкие от немцев и т. д. Ни правительство Израиля, ни сами антропологи не сомневались — такие отличия есть! Их просто не может не быть! Задание было дано, антропологи его восприняли, и даже кое-что проникло в печать…

Но вот результаты этой работы, мягко говоря, удивили всех — и членов израильского правительства, и антропологов, принявших задание к исполнению. Потому что быстро выяснилось — нет никаких расовых отличий между евреями и народами стран, в которых эти евреи проживают. Ну нет, и ничего с этим нельзя поделать!

Правительственную программу пришлось сворачивать, не привлекая к ней внимания, изо всех сил делая вид, что никакой программы и вообще никогда не было…

Но ведь какие-то установки увидеть свое расовое отличие были — и у правительства, и у ученых! Причем евреи проводили расовые исследования в 1950–1960-е гг. — как раз тогда, когда во всем мире тема считалась неприличной. После Освенцима — расовые изыскания?! Немыслимо! А в Израиле, как видите, вполне даже мыслимо. Почему?

Немецкие нацисты действительно видели в евреях что-то вроде вышедшей на поверхность нечистой силы. А кого видят в самих себе евреи? По крайней мере те евреи, которое вовсе не стесняются заниматься расовыми исследованиями? Неужели «избранной» и «высшей» расой, по Дизраэли? Кого же тогда видят они в нас всех, неевреях? В гоях, если угодно? Неужели рабочую скотину?!

И это при том, что даже самые «научные» изыскания израильских генетиков показали только то, что и должны были показать: евреи и правда ничем не отличаются от народов, среди которых живут. Никакая это не раса и никогда расой не была.

Миф… И довольно непривлекательный миф.

Правда третья. Правда об иудаизме.

Сидят на паперти двое: один юродивый, другой богоизбранный.

Слова Народные, Автора Скоро Выпустят.

Ветхий Завет — основа иудаизма.

Еще на Вселенских соборах III–VI вв. христианство признало Ветхий (Древний) Завет священной книгой. Книгой о том, как Господь Бог впервые явил себя людям. Впервые или нет — можно поспорить. Древность текстов священной книги зороастрийев, «Авесты», по меньшей мере таковая же, как древнейших текстов Библии. Последователи персидского пророка Заратуштры, зороастрийцы-огнепоклонники, почитали Единого Бога под именем Ахура Мазды. Ахура Мазда явился Заратуштре на огромной горе. Заратуштру греки называли Зороастром — откуда и название религии.

Из зороастризма вышел митраизм: почитание Единого Бога под именем Митры. Митра ассоциировался с солнечным диском и воплощался в колоссальном быке. Митраи сты опирались на древнейшие средиземноморские и восточные культы солнца и быка. Они молились солнышку и причащались кровью и мясом жертвенного быка. Но верили, что Митре нужны не их жертвы, а их души, и стремились к самоусовершенствованию.

Христианство возникло на стыке зороастризма, митраизма и иудаизма. Оно многое взяло из античных культов и из всей античной культуры — например, колоссальное уважение к личности человека. Оно много взяло из зороастризма, и само слово «Бог» — персидского происхождения. Бага — так называли зороастрийцы посланца Ахура Мазды, его видимое воплощение. Мы до сих пор плюем через левое плечо: зороастрийцы верили, что на левом плече сидит черный посланец злого Ахри Мана, воплощения зла, а на правом — светлый ангел, посланец Ахура Мазды.

Но зороастризм был государственной религией врага Рима, Персидской империи. И священные книги иудеев были признаны единственным источником познания Бога до Христа.

Суть Ветхого Завета.

В Ветхом Завете очень ясно говорится, как Господь Бог заключил с иудеями договор через их праотца Авраама. Рассказывается об этом событии, я бы сказал, весьма прозаически:

«Он [Авраам]. — А.Б.] возвел очи свои, и взглянул, и вот три мужда стоят против него. Увидев, он побежал им от входа в шатер, и поклонился до земли.

И сказал: Владыка! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего.

И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; а потом пойдете; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь.

И поспешил Авраам в шатер к Сарре, и сказал: поскорее замеси три саты лучшей муки, и сделай пресные хлебы.

И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего. И дал отроку, и тот поспешил приготовить его.

И взял масла и молока, и теленка приготовленного, и поставил пред ними; а сам стоял подле них под деревом. И они ели» (Бытие 18. 2–8).

Эта сцена, говоря по правде, больше всего напоминает сцену визита герцога к богатому мужику времен Филиппа Красивого или Ричарда Львиное Сердце. И многое в ней Непонятно. Визитеров трое, и все они угощаются наравне. Потом же один из них оказывается Господом Богом[46], и именно он, Господь Бог, излагает свою вполне персональную программу:

«От Авраама произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли.

Ибо я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, ходить путем Господним, творя правду и суд; и исполнит Господь с Авраамом, что сказал о нем» (Бытие 18. 18–19).

Некоторые ученые видят в этом «визите троих» проявление древнего иудейского язычества. Мол, первоначально евреи заключили договор вовсе не с единым Богом, а с пантеоном своих богов. В конце концов, ведь исключительность японского народа провозглашает синтоизм — религия, согласно которой богов и духов существуют миллиарды и только верховных божеств — сотни.

В конце концов, Библия открывается словами:

«В начале Бог сотворил небо и землю» (Бытие 1.1).

В древнееврейском же подлиннике для обозначения слова «Бог» в этом тексте используется слово «элохим», то есть множественное число. «В начале боги сотворили небо и землю».

Я не владею ни современным ивритом, ни древнееврейским языком и не берусь судить о правильности того или иного перевода. Пусть говорят об этом люди более образованные. Но отметить саму вероятность многобожия иудеев еще библейских времен мне кажется совершенно необходимым.

Заключив договор с Богом (или с богами) своего племени, иудеи попадают в плен к египтянам, где опять происходит невероятное количество приключений, и наконец, первому пророку Моисею Господь объясняет смысл своего появления перед Авраамом и его сыновьями, Исааком и Иаковом: он хочет дать иудеям землю Ханаанскую, «землю Хананеев и Хеттеев, и Аморреев, и Евеев, и Иевусеев, о которой клялся Он отцам твоим, что даст тебе землю, где течет молоко и мед» (Исход 13. 5).

Моисей с помощью Бога выводит иудеев из Египта, сорок лет водит их по пустыне, и наконец, после многих приключений, в основном батального жанра, иудеи завоевывают Ханаан.

Пересказывать эти легенды нет никакой необходимости: в наше время они изданы на русском языке огромными тиражами и разной степени популярности — от девятитомной «Библии с комментариями» до «Популярной Библии для детей», где вся библейская история изложена на 35 страницах с картинками. Каждый сможет потратить на их изучение ровно столько времени и умственной энергии, сколько захочет.

Важнее другое… Только явившийся Моисею Бог вполне однозначно обладает свойствами, которые приписываются иудейскому божеству как таковому: он принципиально един, всемогущ, сотворил небо и землю, он отрицает право иудеев поклоняться другим божествам. Наконец, он невидим и является Моисею в виде знаменитого образа — «неопалимой купины», то есть, попросту говоря, куста, который горит пламенем и не сгорает.

От Бога на горе Синай Моисей получает не менее знаменитые «Десять скрижалей», то есть две каменные плиты с текстом законов, которые Бог дал иудеям и велел их неукоснительно соблюдать.

Впрочем, невидимость Бога и во времена Моисея весьма относительна. Не только Моисей, но и «семьдесят старейшин израилевых» поднимались на синайскую гору.

«И видели Бога Израилева; и под ногами Его нечто подобное работе из чистого сапфира, и, как самое небо, ясное.

И Он не простер руки Своей на избранных из сынов Израилевых: они видели [место] Бога и ели и пили» (Исход 24. 10–12).

В общем, если есть и пить с Богом раньше мог только Авраам и его домочадцы, то теперь число сотрапезников и собутыльников Бога даже несколько расширилось. Демократизация, однако[47].

Конечно же, доверять библейским текстам можно в различной степени. От полного отсутствия критики источника: «Видимо, кочевая жизнь шла на пользу патриархам. Все они, согласно Библии, жили свыше ста лет»[48].

И до отношения к нему как к историческому источнику, то есть как к сложному по структуре, не всегда понятному уже за давностью лет сообщению.

«Историческая традиция связывает исход из Египта, странствования по пустыне и процесс превращения израильских племен в единую нацию с личностью законодателя и вождя Моисея»[49].

«О Моисее как исторической личности нет никаких документов, помимо библейских текстов. Это обстоятельство не дает возможности проверить достоверность библейских преданий путем сравнения с другими историческими источниками. Нет никаких сомнений в том, что некоторые элементы этих преданий носят легендарный или чисто литературный характер. В рассказе о рождении и детстве Моисея, например, много общих черт с легендами о рождении и детстве евреев в эпосах Древнего Востока. Определить эти легендарные элементы от исторических фактов, содержащихся в эпопее об исходе, наука пока не в состоянии»[50].

Ну что ж! По крайней мере это позиция ученых, а не любителей бабушкиных сказок.

Говоря попросту, никто не знает, существовал ли вообще Моисей. И если существовал — то когда.

Если же о вере: Бог являет себя, но через один избранный им народ. С этим народом он заключает договор, от этого народа требует исполнения своих заветов. Через него приходит к остальным и именно этому народу обещает вполне конкретные, земные блага: землю в Ханаане, размножение и процветание.

История Египетского плена.

Возможно, под самой по себе историей Египетского плена и есть историческая основа.

Примерно в 1700 г. на Египет начинается нашествие семитских племен, которые называются весьма неопределенно — «гиксосы». Вообще-то гиксосы на египетском языке означают что-то вроде «вожди чужих племен». Скорее всего, состав этих завоевателей-переселенцев был очень и очень пестрым — ведь «Палестина до прихода израильтян населена различными племенами, среди которых наряду с хананеями традиция называет также хуритов, хеттов… и еще хиввитов, иевуситов, вререзеев и гергессеев. Кто они были — об этом ровно ничего не известно»[51].

Гиксосы завоевали… а попросту «затопили» своим переселением большую часть Египта, и только на юге, в Фивах, удержались местные правители — особая XVII династия фараонов. Завоевание завоеванием, но, весьма возможно, большая часть хлынувших в Египет жителей Среднего Востока могла быть переселенцами, которые спасаются от голода. Для большей части этих переселенцев фараоны из гиксосов были такие же чужаки с непонятными обычаями и непонятным языком, как и коренные египтяне.

Как и варвары, бродившие к северу от Великой Китайской стены, как те же вандалы и готы, эти полукочевые полуоседлые племена охотно грабили тех, кто цивилизованнее и богаче.

Правда, продолжалось гиксосское владычество не 400 лет, а куда меньше — примерно 110, но со счетом времени в Библии вообще не очень хорошо. Похоже, что его просто еще не очень хорошо умели считать. В ранних книгах Библии даже откровенно путают лунный год, то есть современный месяц, и солнечный год; оттого-то библейские Пророки и живут то тридцать лет, то девятьсот.

«В XVI веке до н. э. гиксосская знать в Египте была уничтожена»[52] и начался обратный процесс — завоевание новым централизрованным Египтом стран Переднего Востока. Уже Яхмос I, первый фараон XVIII династии, начал наступление на Палестину — Сирию — Финикию… на Передний Восток. Вряд ли переселенцы, пришедшие в Египет в составе «гиксосов», остались в этой стране. Более вероятно, что имел место массовый «исход из Египта». Исход… куда? Достаточно взять в руки карту, и станет видно — в «землю Ханаанскую»!

…А следом шла армия фараона: мощная, централизованная. В 1502 г. до Р.Х. на севере Палестины, возле города Мегиддо, состоялась грандиозная битва войска Тутмоса III и коалиции из 330 царьков и вождей. Каждый вождь и каждый царек воевал сам по себе, исход битвы был предельно ясен.

Какое впечатление произвела битва на многоплеменных жителей Ханаана, говорит хотя бы такой факт: грядущую битву сил зла и добра, Бога и дьявола, иудеи уподобили сражению при Мегиддо. Армагеддон… подобный Мегиддо. Описывать, как египтяне резали побежденных и гнали в Египет добычу, как-то не хочется — скучно. Почти та же дикость, что при стычках карликовых княжеств Ханаана, только масштабы и организованность побольше.

Впрочем, завоевание Ханаана Египтом не привело к исчезновению отдельных государств. По-прежнему Ханаан жил разобщенно, множеством разных племен и карликовых государств. «По данным раскопок, то один, то другой город подвергался разновременным разрушениям… эти крепости были центрами городов-государств, достаточно независимыми, чтобы воевать между собой»[53].

Называя вещи своими именами, Библия — это племенной эпос, в котором смутно отражаются исторические события. Так же как в русских былинах отражается противостояние жителей лесов, земледельцев со степью. И нужно обладать колоссальной фантазией, чтобы на основании этих источников толковать об «…освобождении от филистимлянского ига всей центральной части Израиля»[54].

Время от времени египтяне повторяли свои набеги на Ханаан. Их походы-набеги преследовали сразу три цели: завоевания, устрашения и ограбления. Египтяне завоевывали новые территории, неизменно грабя взятые города и устрашая тех, кто уже стал их постоянным данником.

С этими походами связано первое в истории упоминание слова «Израиль» — в надписи на триумфальной стеле фараона Мернепты, в 1233 г. до Р.Х.:

«Никто под девятью дугами головы не поднимает; разрушена Техену, затихло Хати, разграбленный Ханаан постигло зло, Аскалон был взят. Гезер как бы и не существовал, Иноам как бы никогда и не был, Израиль опустошен и семя его уничтожено, Хару стоит перед Египтом, как беззащитная вдова».

В этой надписи египтяне четко различают Ханаан и Израиль. Возможно, именно в это время, в XIII в. до Р.Х., предки древних иудеев действительно проникают в Ханаан — то есть подтверждается библейская версия. Религиозные историки (не только еврейские) «вычислили», что «исход из Египта» «должен был» произойти около 1250 г. до Р.Х. Способ «доказать» именно эту дату очень прост. Ведь при сильных фараонах XVIII династии евреи не могли выйти из Египта — сильные фараоны их бы не отпустили. Вот когда при Менефте I могущество Египта склонилось к упадку… Тогда евреи могли уйти из Египта! Так рассуждает даже такой сильный историк, как С. М. Дубнов[55].

Правда, даже у сторонников этой версии не хватает духу уточнить — каким образом и когда расступилось Красное море, чтобы пустить евреев пройти по дну? Какого числа и какого года Й`ахве[56] и Моисей вынудили это замечательное чудо?

Доказательная сила подобных рассуждений не очень велика, но некая основа у мифа все-таки появляется. Вопрос: какую мораль несет в себе религиозное предание? Не очень приятную мораль… Ветхий Завет рассказывает, что Моисей перед бегством из Египта велел евреям занять у египтян как можно больше золота, взять как можно больше ценных вещей. Говоря попросту, иудеи обокрали египтян. И этот отвратительный поступок стал частью Священной истории!

Двойная мораль прослеживается очень хорошо. Есть 10 заповедей, и в одной из них вполне определенно сказано: «Не укради». Вор не просто совершает скверный поступок, он нарушает завет Бога, его недвусмысленно выраженную волю. Но получается — заповедь действует только на единобожников. А язычника, получается, обокрасть можно, и это даже похвальный поступок, часть Священной истории.

О слове «еврей».

Долгое время специалисты считали, что слово «еврей» пошло от широко распространенного слова «хапиру», «хабиру», «апиру». Например, некий Абди-Хиба, тогдашний царек Иерусалима, около 1400 г. сообщает о вторжении в его страну «людей хабири» и жалуется, что ему нет помощи со стороны Египта. Или когда вторгшиеся в Сирию войска фараона сообщают о «поимке хабиру» и отправке их на строительство каналов.

Международная конференция в 1954 г. пришла к выводу, что хапиру — беглецы, изгои самого разного происхождения. Этим словом на Переднем Востоке обозначали всех, кто бежал из населенных мест, скрываясь от войны, нашествия, голода или повального мора. Свободных земель на Переднем Востоке было еще много. В Сирии не вывели еще слонов, тысячные стада диких быков-туров мешали пройти домашнему скоту на водопои. В горах Ливана и Антиливана водились медведи, в густых зарослях вдоль рек — тигры, а в открытых степях — львы. Кто не боялся ни слонов, ни тигров, селился в кустарниках и лесах — семьями, родовыми общинами.

Стоило централизованным империям начать наступление на варварскую периферию — и «ответом на небывалый рост эксплуатации был массовый уход населения в хабиру»[57].

Мысленно замените в приведенных мной сообщениях Египет на Московское царство, а хабиру на казаков — и ничего не изменится. А кроме казаков, есть еще одна аналогия — хунхузы в Китае, то беглые крестьяне, заселяющие периферию страны, то разбойники, то повстанцы, то верные слуги императоров… по обстоятельствам.

Есть версия, что еврей — сын Эвера, то есть потомок Авраама, но серьезные ученые так не думают.

Может быть, и правда «еврей» происходит от «хапиру» — этого собирательного названия всех изгоев. Всех, выпавших из родового уклада, из жизни централизованных империй. Так ведь и Рим первоначально населили беглецы из более стабильных городов и областей.

Хапиру — своего рода казачество Древнего Востока.

Другая версия происхождения этого слова — «ибри», то есть «заречные», люди с того берега реки. По версии С. М. Дубова, так называли уже Авраама, когда он пришел «с берега дальней реки, и это имя осталось за его потомками»[58].

Более реалистичные версии предполагают, что слово «ибри» стали относить к тем, кто переселился в Ханаан с другого берега Иордана, и произошло это при переселении «колен Израилевых» в XIII в. до Р.Х. Спорить вряд ли имеет большой смысл.

Очень может быть, именно к этому времени относится и Появление слова «гой», которым современные евреи обозначают любого инородца. Первоначально это слово не носило никакого негативного оттенка и означало попросту «народ». «Основной ячейкой общества пастухов-амореев являлась родоплеменная единица, носившая название гаиу (гой — народ, особенно в значении «чужой народ»)»[59].

Позже слово «гой» — это «инородец». Если еврея назвать этим «обидным» словом или, еще того лучше, «нерусью» — он обижается. Но когда русского называют «гоем» — тут все в порядке. Опять двойная мораль.

О государстве древних евреев.

В период 1067–720 гг. до Р.Х. известны два государства, созданные переселенцами в Ханаан, хапиру-ибри: Израиль и Иудея. Но не было в те времена единого иудейского народа, а были 12 племен — как племенные союзы Древней Руси, из которых только века истории выковали единый народ.

Не было ни какой-то образцовой культуры, ни даже соблюдения иудеями библейских традиций. Даже иудаизм был совсем не такой, каким он сделался впоследствии. В небольшой Палестине каждый человек легко мог приходить на праздники в Иерусалим, в Иерусалимский храм: единственный, где шло поклонение Й`ахве. Наследственные священники из особых родов приносили тут кровавые жертвы, по щиколотку в жертвенной крови поклонялись Единому — и одновременно племенному божку. И это была религия аристократии — основная масса населения оставалась язычниками.

Реконструировать историю этих двух диковатых царств сложно. Библию трудно считать надежным источником, а других нет. История Древнего Востока неплохо документирована, в основном за счет богатейших архивов больших цивилизованных стран. Ни в одном известном нам источнике нет ни слова о царях Иудеи с именами Шломо или Давид, никто вообще не упоминает этих империй. Так, диковатая периферия. Судя же по данным археологии, нравы в Ханаане и в этот период оставались дичайшие, в культурном отношении иудеи сильно уступали крупным и цивилизованным народам: египтянам, хеттам, вавилонянам, амореям.

Шепну на ухо — не завидовал бы я современному еврею, очутись он в этой дикой восточной стране — в государстве первых иудейских царей, Соломона и Давида. Как сказал один кот устами евреев-Стругацких: не советую, гражданин, не советую… Съедят.

Вавилонский плен.

Крохотный народец, пасший овец вокруг Мертвого моря, мог думать что угодно о самих себе и окружающем мире. Но эти мнения, как не трудно понять, были вовсе не обязательны для других народов. I тысячелетие до Р.Х. на Переднем Востоке — время сложения Мировых империй.

После очередной войны, после взятия Иерусалима вавилонский царь Навуходоносор увел 10 тысяч знатнейших людей, разграбил все общественные богатства Храма и частные у состоятельных людей. С азиатской жестокостью расправился Навуходоносор с последним царем Иудеи Цидкией и его родом. Не обольщаясь насчет своей судьбы, Цидкия пытался бежать вместе с сыновьями. Вавилонская конница перехватила их на пути к морю. По личному приказу Навуходоносора сыновей Цидкии казнили на его глазах, самому ему выкололи глаза и в цепях отвели в Вавилон. 60 высших священнослужителей было уничтожено тогда же.

Для остальной грязной работы Навуходоносор поставил своего начальника телохранителей, Навусодорана. Этот вавилонский царедворец разрушил все здания Иерусалима, сжег Храм и сразу же угнал в Вавилонию вообще всех иудеев — по крайней мере всех знатных, умелых, образованных и богатых. В Иудее остались в основном землепашцы да мелкие ремесленники, жители маленьких городков.

На 586–537 гг. до Р.Х. приходится Вавилонское пленение.

С этого времени вообще появляются источники, на которые можно полагаться.

В эту эпоху то ли вообще большинство иудеев жили в Вавилонии, то ли, во всяком случае, оставшиеся и угнанные мало отличались по численности. Общее же число угнанных определяется от нескольких десятков тысяч до миллиона. Когда цифры так сильно расходятся, это свидетельствует об одном — никто ничего точно не знает.

Дальнейшие события опять связаны с действиями внешних сил. Усиливаясь, молодая Персидская империя двинула свои войска на Вавилон. Дряхлая Вавилония оказалась не в состоянии не только воевать и побеждать, но даже и трезво оценить меру опасности. Вавилонский царь пировал с приближенными в осажденном персами Вавилоне — так он был уверен в безопасности своей столицы. Тем более персы не шли на штурм, они занимались в стороне каким-то странным и, наверное, бессмысленным делом…

Персидская же армия прокопала огромный канал — новое русло для Евфрата. Река потекла в сторону, ее русло возле города обнажилось. По пояс, по бедра и кое-где и по колено персидские солдаты прошли по руслу Евфрата, обогнули стены города и внезапно оказались прямо посреди Вавилона.

По библейской легенде, именно в эту ночь перед пирующими вавилонянами на стене зала вспыхнула горящая надпись: «Мене, текель, уфарсин». То есть «Сосчитано, взвешено и разделено».

Объяснить этого не мог никто; (конечно же!) только иудейский пророк Даниил сразу понял, что бы это означало. «Сосчитаны дни твоего правления, царь, взвешены твои грехи, разделено твое царство между мидянами и персами».

Насчет горящей надписи ничего определенного сказать не могу: это один из тех случаев, когда библейское сказание не подтверждается никакими другими источниками. В Библии приводится даже какое-то никому больше неведомое имя пировавшего царя: Бельшацар. Такого вавилонского царя история не знает, хотя имя тогдашнего владыки Вавилона хорошо известно — царь Набонад.

Но вот что зимой 538 г. до Р.Х. персы, отведя русло Евфрата, внезапно появились в городе и стремительно взяли его — это исторический факт. Иудеи были в таком восторге от этого, что вышли навстречу персидскому войску с пением и плясками, размахивая пальмовыми ветвями.

Персидский царь Набонид умилился такому энтузиазму и освободил иудеев из Вавилонского плена. Всем евреям было разрешено вернуться, казна выдала деньги на восстановление Храма. Даже все захваченные в Храме вавилонянами золотые и серебряные сосуды персы вернули.

С 537 г. началось возвращение иудеев в Иудею. В 516 г. отстроили Иерусалимский храм — ровно через семьдесят дет после разрушения старого, как и предсказывали пророки.

С этого времени Иудея попала под владычество персов и двести лет входила в состав Персидской империи (537–332 гг. до Р.Х.). Что характерно, она ни разу и не попыталась освободиться.

Как будто бы все возвратилось на круги своя… Но так только казалось.

Что произошло в Вавилонии?

На Древнем Востоке очень часто применяли переселение людей завоеванных стран. У ассирийцев и вавилонян было даже специальное название для такой меры — «вырывание».

Каждый народ слишком тесно был связан со своей землей. Даже языческие боги были для него порождением своей земли и не существовали без нее. Язычники могут жить на обширных территориях и не растворяться в местных народах только одним способом: если они составляют правящее меньшинство, которое может свободно передвигаться по всей империи. Таким меньшинством были вавилоняне, потом персы… хотя, справедливости ради, и они очень мало жили вне своей племенной территории. Ну ходили войска, ну приходили в чужие земли чиновники для сбора дани… Но даже постоянных гарнизонов ассирийцы и вавилоняне вне своей страны не держали и вне своей территории жили временно.

В Вавилонии иудеи находились в положении завоеванных, а не завоевателей; более того — в положении «вырванных». Все известные нам «вырванные», кроме иудеев, теряя связь со своей землей, постепенно теряли и свою религию, свои обычаи, представление о себе как особом народе.

В отличие от иудеев, «вырванные» израильтяне, менее стойкие в единобожии, постепенно растворились среди амореев и арамеев Вавилонии, а в самом Израильском царстве стала формироваться какая-то другая, не иудейская народность.

Жизнь в Вавилонии потребовала создать такую традицию, которая не зависит от территории, на которой живут люди. Язычество не в состоянии создать такую традицию, а единобожие — способно.

«Портативное единобожие».

Иудеи не могли молиться в Храме — Храм сгорел, и само место, где он стоял раньше, осталось за 600 километров. Расстояние не мало и в наши дни, а ведь тогда и дорог почти не было. Так, вьючные тропы, петляющие между тысячелетних кедров в горах, по степям, где львы не всегда уступают дорогу человеку.

Иудеи молились Й`ахве по-другому: вне Храма. Сначала — просто собирались в домах друг у друга. Потом появились специальные молитвенные дома: «Дома Собрания» какнессет. Греки называли такие дома «синагогами». В синагогах полагалось молиться вместе, обратившись лицом к Иерусалиму (так потом мусульмане будут молиться лицом к Мекке, а в каждой мечети появится михраб — специальное углубление, указывающее на Мекку).

Особую роль приобрели все записи библейских текстов. Писцы на Древнем Востоке вообще почитались — системы письменности были сложные, учиться приходилось долго, и дело это было дорогое. Умников уважали все, образованных ценили везде. Но здесь, в Вавилонском плену, иудеям пришлось выработать особое отношение к писаному слову и к тому, кто его пишет и читает. Иудеи стали считать священным сам текст Библии, особенно тексты заповедей Моисея. При этом умеющие читать и писать приобрели непререкаемый авторитет, и среди иудеев появилось множество людей, которые хотели бы быть грамотными.

До Вавилонского плена Й`ахве для многих иудеев был, вероятно, чем-то вроде бога местности — персонифицированным воплощением Ханаана и одновременно племенным божком. Что и давало возможность ставить ему алтари на высотках или изображать в виде быка или змея. Или почитать его наряду со змеем и быком и приносить ему кровавые жертвы. Не говоря о том, что Авраам кушал с богом тельца и лепешки, а Моисей с первосвященниками лично общался с Й`ахве на горе, хотя уже с ним не выдавал.

Но уже тогда, в «староиудейском времени», Й`ахве все отдаляется и отдаляется от Земли и населяющих ее людей. Теперь же, после Вавилонского плена, Й`ахве окончательно становится невидимым божеством, отделенным от какой-либо конкретной территории. Он до конца становился не богом Синая, не богом Ханаана, а богом Вселенским.

Ревнивый бог, не желавший делить жертвы с другими богами, окончательно сделался единственно возможным, Единым Богом, а остальные божества объявлялись не то Чтобы не правильными… Мало этого! Они объявлялись несуществующими!

Религиозные люди вправе увидеть в этом некие этапы богопознания — постижения людьми объективных знаний о Боге. С точки зрения истории культуры речь идет немного о другом: появился такой вариант культуры, который позволял почитать Единого Невидимого Бога уже не только в Ханаане, но решительно где угодно.

Поклонение Единому богу в Иудее, в Иерусалимском храме, мало отличалось от поклонения любому другому восточному божеству. В Вавилонском плену родился совсем другой иудаизм… Для этого иудаизма есть очень любопытное определение: «портативное единобожие». В этом Единобожии вообще не нужны никакие жертвоприношения. В нем нужно умение читать и комментировать священные тексты.

Действительно, ведь в любой момент может появиться человек, который начнет комментировать священные тексты как-то «не так», не стандартно. В любой момент любой образованный человек может разочароваться в том, чему учит его ребе в его синагоге, и начать поиск «правильного» иудаизма. При этом он может стремиться его и реформировать, и «очистить» от всяких «позднейших наслоений»… Результат будет одинаков: очень реальная перспектива раскола.

Потому что ведь реформатора слушают не только раввины, не только интеллектуальная элита. Идеалом иудеев стала поголовная грамотность, религиозной ценностью стало получить образование — уже для того, чтобы самому читать Библию. Трудно сказать, когда именно был достигнут идеал, но скорее всего уже к концу Вавилонского плена довольно значительный процент мужского населения мог если и не участвовать в религиозных диспутах, то по крайней мере понимать, о чем идет речь, и составить собственное мнение. В исторической перспективе число грамотных и образованных все расширялось, пока не охватило практически все мужское население и довольно большой процент женского.

Трактовки Библии обсуждались, разные версии иудаизма принимались разными людьми. Версии эти были чисто теоретическими, они не требовали что-то делать или тем более менять в реальной жизни. Поэтому все версии были очень абстрактными, идеологическими. То есть объяснявшими по-своему какие-то явления окружающего мира.

Для проверки правильности своей версии иудаизма не надо было ни ставить опытов, ни наблюдать за материальными объектами, ни делать выводов из того, что есть на земле. Все наоборот — утвердившись в своем правильном понимании слов пророка, можно было уже приступать к изменениям материального мира.

Разумеется, разные версии иудаизма принимались не всеми поголовно. Возникали религиозные партии: своего рода версии еврейской культуры. Евреи постоянно разбивались на эти партии и спорили до хрипоты.

Начиная с Вавилонского плена у иудеев все время появляются какие-то новые партии и течения, спорят между собой… и хорошо, если спорят чисто словесно.

Во время Вавилонского плена исчезло племенное деление. Еще перед пленением оно было чем-то совершенно реальным, а тут «вдруг» исчезает. Все объяснимо — племена изначально очень близки друг к другу, и это сближение только растет. В плену, в общей беде, в неустройстве никому уже нет дела до племенной принадлежности.

Но и это еще не все.

Стоило иудеям вернуться в Иудею, они не только стали строить жилища и вырубать кустарник, которым заросли их поля. Они захотели отстроить Храм, и тут-то выяснилась любопытная подробность… Читатель не забыл, надеюсь, что к северу от Иудеи, на землях бывшего Израильского царства, обитала небольшая народность самарян. Ближайшие родственники иудеев по крови, они и в культурном отношении были очень к ним близки. Правда, признавали они священными не все книги Библии, да и в тех, которые признавали, внесли изменения. И поклонялись Й`ахве они тоже со многими языческими обычаями.

Так вот, после возвращения иудеев из плена самаряне хотели тоже участвовать в восстановлении Храма. Они хотели строить Иерусалимский храм вместе с иудеями, чтобы он был общим для них Храмом. Так вот — правитель Зерубавель и первосвященник Иешуа категорически отказали самарянам в праве восстанавливать Храм. Они — только полуевреи! Не им принадлежит священный Храм!

Понимать это «полуевреи» можно двояко: с точки зрения культуры. Мол, самаряне исказили веру в Й`ахве, они «неправильные иудаисты». А можно понимать и с племенной, генетической точки зрения: самаряне по крови «нечистые».

Вскоре мы увидим, что имелось в виду. Пока же отметим главное: вернувшиеся из плена вовсе не считали самарян дорогими соотечественниками. Прошли времена, когда цари Иудеи и Израиля произносили речи в духе «твой народ — мой народ, твоя страна — моя страна».

И более того — оставшиеся в Иудее тоже не воспринимались как дорогие сородичи. «Только «иудеи» — потомки переселенцев в Вавилонию, по-видимому, включив в свой состав… довольно заметное число прозелитов иного этнического происхождения, сохранили и обозначение «евреи»[60].

То есть получается, этноним «еврей» относился теперь уже только к вернувшемуся из плена! Остальные же должны были или влиться в состав нового этноса, или влиться в состав других народов, или исчезнуть с лица земли.

Вернувшиеся в Иудею обнаружили, что они не похожи ни на самарян, ни даже на тех иудеев, которые оставались в своей стране, не пройдя Вавилонского плена. Вернулся какой-то ДРУГОЙ НАРОД.

Что характерно, иудеи диаспоры принимали очень активное участие в жизни Иудеи. Один из них, Эзра, жил в Вавилоне, но очень сокрушался об упадке религиозной жизни в Иудее. Так сокрушался, что поехал в Иудею, стал там первосвященником и стал проводить широкие реформы. Например, он «требовал, чтобы иудеи, которые имели иноплеменных жен, немедленно развелись с ними. Многие поспешили исполнить это требование: иноплеменницы были отпущены и возвратились к своим родным»[61].

Некоторые евреи, с которыми я обсуждал эти события, высказывали уверенность: женам евреев предложили гиюр! Выгнали только тех, кто отказался… Правда, источника, где бы это описывалось, мне никто не смог указать. А если даже это и правда, почему женщины должны были отказываться от своей веры? Потому что евреям приспичило? Да, это серьезная причина.

Мне, впрочем, не удалось выяснить, что думали об этом брошенные, как ветошь, иноплеменные жены. Не менее интересно, что думали на этот счет дети и внуки этих женщин. Что, спокойно смотрели, как их маму или бабушку «отпускают», чтобы она «возвратилась к своим родным»? Трудно представить себе, чтобы во всех случаях этот разрыв живого тела народа проходил с идиллическими улыбками всех участников событий.

Но, во всяком случае, мы знаем, что думали соседи иудеев: «Это [изгнание иноплеменных жен. — А.Б.] навлекло на иудеев ненависть соседних племен. Моавиты, аммониты и самаряне стали беспокоить своими набегами жителей Иерусалима и разрушали город»[62].

Позже второй великий реформатор религиозной жизни, Нехемия, тоже очень заботился о том, «чтобы дурные священники были удалены от храмовой службы. Один из главных священников, Менаша, женившийся на дочери начальника самаритян Санбалата, был изгнан из Иерусалима (около 430 г.)»[63].

О том, что думала про это жена Менаша и как ее звали, я не могу ничего сказать. Я даже не знаю, уехал ли Менаша из Иерусалима вместе с женой и если да — мои ему и ей поздравления. Но, опять же, позиция иноплеменников известна: начальник самаритян (тесть Менаши? Не знаю, не знаю…) «построил для своего племени особый храм на горе Гаразим, близ города Сихема, и назначил Менашу первосвященником в этом храме. С тех пор самаритяне все более отдалялись от иудеев в своих верованиях и образе жизни»[64].

При этом был сам Нехемия виночерпием у персидского царя и приехал в Иудею, как официально посланный царем Артаксерксом пеха — то есть наместник. Вот вам мораль: жить в диаспоре можно, делать карьеру при дворе оккупантов — дело хорошее. Но жениться на иноплеменницах — ни-ззя!

Позже Нехемия боролся еще с тем, что богатые иудеи в голодные годы обращали в рабство задолжавших им бедняков. Соплеменник не должен кабалить другого соплеменника! Нехемия добился своего, и даже позже, когда иудеи все-таки обращали в рабство других иудеев, раба-иудея раже клеймили особым клеймом и обращались с ним не как с другими.

Вообще-то у ученых есть длинное, но не очень трудное слово для обозначения такого рода явлений: «этноцентризм». То есть система представлений, когда в центре Вселенной для племени становится оно само.

Долгое время ведь вообще иноплеменник не считался человеком, а иностранные языки — членораздельной речью. Самоназвание чукоч — «луораветлан» — буквально и означает — «настоящие люди». Все остальные, что русские, что иудеи — люди соответственно не настоящие. Само самоназвания — славяне — прямо происходит от представлений, что есть люди, владеющие словом, умеющие говорить. А остальные соответственно «немцы», то есть немые.

Только с ходом времени народы учились понимать, что другие — тоже человеческие существа. Но не зря же уже в Евангелии от Луки появляется образ доброго самарянина. Именно самарянина. Который потому так и добр, что спасает в пустыне иноплеменника, иноверца — того, к кому он вполне может и не испытывать никакой лояльности. Кого он вполне может оставить на верную смерть, вовсе не считая, что поступил в чем-то нехорошо.

Но даже когда дикая мораль первобытных людей преодолевается, народы устойчиво считают самих себя лучше, чем остальные. Хотя бы в чем-то, но лучше, и вопрос только в степени этой самовлюбленности.

Этноцентризмом страдали все народы Древнего Востока — уж такой уровень развития. Страдали им даже такие цивилизованные люди, как римляне, всерьез считавшие — римский вольноотпущенник, умеющий говорить по латыни, гораздо выше иноземного царя!

Но следует признать, что этноцентризм у иудеев во время Вавилонского пленения, — это нечто исключительное даже для Древнего Востока. По крайней мере, иноплеменных жен никто и никогда не выгонял. И меня не очень удивляет, что у иноплеменников это вызывало недобрые чувства к иудеям.

С невероятно высоким уровнем этноцентризма связаны и другие приобретенные черты. Например, та, которую Шульгин назвал «мордухайством».

Мордухайство.

История, о которой подробно повествуется и в Библии, такова: был при дворе персидского царя Ксеркса один такой придворный, Аман… Впрочем, вот они, строки из Библии:

«Собрались Иудеи в городах своих, по всем областям даря Артаксеркса, чтобы наложить руку на зложелателей своих; и никто не мог устоять пред лицом их, потому что страх пред ними напал на все народы.

И все князья в областях, и сатрапы, и областеначальники, и исполнители дел царских поддерживали Иудеев, потому что напал на них страх пред Мардохеем (вариант написания имени. — Прим. авт.).

Ибо велик был Мардохей в доме у царя, и слава о нем ходила по всем областям, так как сей человек поднимался выше и выше.

И избивали Иудеи всех врагов своих, побивая мечом, умерщвляя и истребляя, и поступали с неприятелями своими по своей воле.

В Сузах, городе престольном, умертвили Иудеи и погубили пятьсот человек.

И Паршандафу, и Далфона, и Асфафу,

И Порафу, и Адалью, и Аридафу,

И Пармашфу, и Арисая, и Аридая, и Вадезафу — десятерых сыновей Амана, сына Амадафа, врага Иудеев, умертвили они, а на грабеж не простерли руки своей.

В тот же день донесли царю о числе умерщвленных в Сузах, престольном городе.

И сказал царь царице Эсфири: в Сузах, городе престольном, умертвили Иудеи и погубили пятьсот человек и десятерых сыновей Амана; что же сделали они в прочих областях царя? Какое желание твое? И оно будет удовлетворено. И какая еще просьба твоя? Она будет исполнена.

И сказала Эсфирь: если царю благоугодно, то пусть бы Позволено было Иудеям, которые в Сузах, делать то же и завтра, что сегодня, и десятерых сыновей Амановых пусть бы повесили на дереве.

И приказал царь сделать так; и дан на это указ в Сузах, и десятерых сыновей Амановых повесили.

И собрались Иудеи, которые в Сузах, так же и в четырнадцатый день месяца Адара, и умертвили в Сузах триста человек, а на грабеж не простерли руки своей.

И прочие Иудеи, находившиеся в царских областях, собрались, чтобы стать на защиту жизни своей и быть покойными от врагов своих, и умертвили из неприятелей своих семьдесят пять тысяч, а на грабеж не простерли руки своей.

Это было в тринадцатый день месяца Адара; а в четырнадцатый день сего же месяца они успокоились и сделали его днем пиршества и веселья» (Эсфирь 9. 2–17).

Здесь очень многое нечетко, вплоть до того: сколько же детей было у Амана? Кого вешали иудеи на другой день — трупы уже убитых ими десятерых сыновей Амана, или на другой день они убили ЕЩЕ десять сыновей Амана?

Тем более непонятно — кого конкретно убили в эти страшные дни? Вроде бы упоминаются конкретные имена… стало быть, существовали какие-то списки этих обреченных «зложелателей»? Но ведь и названо всего несколько имен, а убитых-то семьдесят пять тысяч. Пусть даже это сильное перувеличение, в восточном духе. Но главное в том, что убитых было МНОГО. Под нож шли вовсе не одни поименно пересчисленные «зложелатели», а целые слои общества, целые толпы людей. Людей, «виновных» лишь в том, что они родились не иудеями, а персами и оказались поблизости от разгоряченных, вооруженных толп, опьяненных кровью и собственной безнаказанностью.

Погром стал возможен потому, что он был очень в духе тогдашнего восточного общества. Хозяин жизни и смерти и отдельного человека, и целых народов в нем — царь. Аман полизал ему все, что полагается лизать владыкам, и царь позволил ему истребить сколько-то своих подданных. То ли из-за ненависти к иудеям вообще, то ли из-за личной неприязни к Мордухаю, Аман готов истребить всех иудеев, до каких только он дотянется.

Все зависит от воли, желания и блажи одного человека: царя Артаксеркса. К счастью для Мордухая, ему есть что положить на чашу весов — это не только собственное умение подлизывать царю, но и сладость заветного места его воспитанницы Эсфири. Какое-то время все держится на одном: на том, укажет ли царь Эсфири жезлом, позволит ли он ей вообще подойти? А если позволит, то что он скажет в ответ на ее просьбы? К счастью Мордухая и Эсфирь, им удалась; похабная гаремно-политическая интрига, и колесо завертелось в их сторону. Что эти двое радовались, еще понятно… Но как эта история у современного человека может вызывать что-то, кроме брезгливости…Вот это уже непонятно!

А персидские чиновники, холуи холуев и всяческие холуи — это простые исполнители воли царя, и они сделают все, что им велят из дворца в Сузах. Велят дать Аману резать евреев? Слушаемся! Велят позволить евреям резать персов? Как прикажете!

Приходится признать, что действия Мордухая и его племени довольно обычны для той эпохи и той части света. Обычна даже отвратительная жестокость, с которой истребляют целые семьи, с удовольствием отмечая: мол, вырезали и детей своих врагов! Ведь и на глазах царя Цидкии были убиты его сыновья — в назидание и на страх всем остальным.

Так что история, конечно, отвратительная, но не одни иудеи в ней виновники: так же дико, жестоко, кровожадно, безнравственно было и все общество Древнего Востока. Известно, что ассирийцы порой снимали кожу с живых врагов — защитников крепостей и этими кожами покрывали стены взятого города. Порой ассирийцы даже «простирали руку» на рациональное использование этой человеческой кожи, делая из нее чепраки, иную конскую упряжь, украшения. Мальчиков же лет 13–14 ассирийцы специально учили: отрезать у пленных конечности, вырывать им языки, выкалывать глаза и так далее — приучали к нечеловеческому отношению к человеку… Не к любому человеку, разумеется, а к иноплеменнику. Ведь иноплеменник для первобытного племени вовсе и не был человеком, и уже цивилизованные, Живущие в совсем других измерениях народы Древнего Востока долго сохраняли эти древние мрачные понятия.

Таковы были и другие народы Древнего Переднего Востока. Гутии приносили людей в жертву своим богам. Урарты не раз устраивали жуткую резню в ассирийских городах, а ассирийцы делали то же самое в урартийских. Нравы начали меняться только после появления Мировых империй, в которых на протяжении поколений жили разные народы под управлением одного царя.

Еще больше изменили нравы Мировые религии: зороастризм, митраизм и особенно христианство. Для этих религий не было «своего» по крови, могли быть только «свои» по религиозным убеждениям. Уже от этого объединяющего начала Мировых религий вьется дорожка к современному представлению, что человек — это вообще всякое двуногое существо, какого бы цвета ни была его кожа и какими бы звуками оно не общалось с окружающими.

— Что, не было резни между христиан?!

— Успокойтесь, были. Да еще какие резни! Взять хотя бы печально знаменитую Варфоломеевскую ночь. И совершенно прав А. А. Бушков — Варфоломеевская ночь была лишь ответом на множество случаев, когда протестанты резали католиков — с той же отталкивающей жестокостью.

Такими резнями, большими и маленькими, полным-полна вся война протестантов с католиками, вся Тридцатилетняя война 1618–1648 гг. Основным полем этой войны была Германия, и местами население в ней сократилось на треть, а то и на сорок процентов. Так что все было, было, было…

Нет в мире народа, в истории которого не было бы кровавых расправ, резни, массового убийства по принципу коллективной ответственности. И Русь, Россия, эти страны тоже не составляют исключения.

Разница между резней, когда евреи убивали персов, и другими резнями не в том, конечно же, что вот всем можно, а именно евреям ни в коем случае нельзя. Разница в том, что ведь никому и в голову не придет ПРАЗДНОВАТЬ это событие.

Потому что это именно в честь такого славного, в высшей степени героического события, как погром и резня, купленные гаремной женщиной Эсфирью у царя Артаксеркса, был установлен праздник Пурим в 14-й день месяца Адара (за месяц до Пасхи). В этот день в синагогах читается библейская книга «Эсфирь», в числе прочего с этими вот самыми строками, которые я привел. Так сказать, в назидание потомкам.

А прихожане в этот день по команде раввина кричат «Бей Аммана!», поднимают страшный шум, даже стреляют в воздух (холостыми). То есть имитируют повторение погрома и убийства. Празднуют истребление своих врагов.

В праздник Пурим Свиток Эстер-Эсфири читается в синагоге два раза.

«В Торе написано, что народ Амалек является вечным врагом сыновей Израиля и заповедано воевать с ним всегда. Поэтому в наше время в синагоге во время чтения свитка Эстер принято продолжать эту войну, и каждый раз, когда чтец произносит имя Амана, все начинают громко шуметь — «бить Амана». Для этого надо не забыть принести в синагогу трещотки, пистолеты с пистонами и все, что может шуметь. А чтец должен терпеливо ждать прекращения избиения после каждого упоминания имени Амана и только после этого продолжать чтение»[65].

Это не какой-то сумасшедший еврей сам по себе придумал, что война с «народом Амалек» вечна и продолжается в данный момент. Этому учат раввины; это проживает каждый еврейский ребенок, каждый год лично участвуя в избиении Амана, духовно присоединяясь к убийству 75 000 человеческих существ. Чтец Торы заботливо организует приобретение этого опыта, пока собравшиеся «бьют Амана» после каждого упоминания его имени. Что может воспитать такой религиозный опыт, кроме привычки ненавидеть и мстить? Охотно выслушаю возражения (с аргументацией желательно), но пока не вижу, что еще.

Насколько мне известно, еврейский народ — единственный в истории народ, который превратил память об одном Из учиненных им погромов в праздник. Я ошибаюсь? Тогда приведите мне, пожалуйста, примеры такого рода! Хотя бы один или два.

«Первый в истории типичный погром, то есть массовое истребление жизней, устроили сами евреи. Мало того, они до сих пор ежегодно празднуют это кровавое деяние», — констатирует В. В. Шульгин[66]. «Одно из двух: или погром есть деяние отвратительное, — и в таком случае нельзя его праздновать; или же, если его празднуют, то нельзя осуждать другие народы, которые прибегают к погромам при „аналогичных“ обстоятельствах»… Логично!

Но логично с точки зрения христианина, который ко всем народам предъявляет одинаковые требования. А иудаизм — вера одновременно Мировая и племенная. Это вера в Единого Бога, но вера «от имени» одного, отдельно взятого народа. Для этого народа иудаизм устанавливает исключительно высокий уровень этноцентризма. Вавилонский плен невероятно усилил еврейский этноцентризм. И сделал его частью «портативного единобожия».

Иудаизм способен восторгаться самыми отвратительными и жестокими деяниями, которые совершил против своих врагов, хочет запомнить их и хочет передать в виде исторической памяти потомкам. Но при этом иудеи, конечно же, никак не могут допустить, чтобы другие народы поступали таким же образом! Не только чтобы эти народы резали его, «библейский народ», но и друг друга! Это… это дикость и варварство, проявление скотской сущности гоев… вот что это такое!

…А современный еврей, поднимающий чашу вина за здравие славного предка Мордухая, он, конечно же, не тварь дрожащая, а право имеет и вообще суть воплощение всех добродетелей. Ведь при этом хорошие резали плохих. Тех, кого и надо всегда резать.

Великое противоречие иудаизма.

Иудаизм внутренне расколот, в нем содержится одновременно две морали: мораль Мировой религии — но для своих, для избранного Богом народа. И мораль язычника — для всех остальных. Для 99,9 % людей.

Каждая языческая вера хороша вот чем: она нимало не отрицает, что остальные веры — такие же хорошие, как она сама. Язычник действует грубо, жестоко — в том числе и потому, что такова его вера. Сохранилась запись беседы протестантского миссионера с негритянским вождем с юга Африки.

«— Понимаешь ли ты, что такое добро, сын мой?

— Конечно, понимаю! Добро — это когда я угоняю чужих коров и краду чужих жен!

— Но что же тогда зло?!

— А это когда у меня угоняют коров».

Язычник действительно живет по таким правилам, и чтобы ему измениться, ему надо сначала перестать быть язычником. Если бы Аман повесил сыновей Мордухая, то даже у самого Мордухая это не вызвало бы нравственного протеста. Обычнейшее дело — горе побежденным, и все. Каждое племя делает именно так.

А вот с иудеями приключилась такая печальная вещь… Иудаизм — в тех формах, в которых он сложился во время Завилонского плена, соединяет в себе черты и Мировой религии. Ту мораль, о которой Мартин Бубер высказался коротко и ясно: «Нельзя желать другому того, чего не хочешь по отношению к самому себе! А все остальное — это уже толкования…» Не случайно же христианство признало законы, приписываемые Моисею. Как выразился один из римских пап: «Мы молимся и почитаем Закон, ибо он был дарован отцам вашим через Моисея. Но мы осуждаем вашу религию и ваше искаженное понимание Закона».

От Десяти заповедей не откажутся ни буддисты, ни конфуцианцы, ни даосисты, ни митраисты, ни зороастрийцы, ни мусульмане. Любая Мировая религия признает мораль, Которую принес иудеям Моисей.

Бог, почитаемый в иудаизме, сотворил не только кочевья Авраама и даже не только Ханаан, а весь мир, все небо и Землю. Все твари земные и все люди сотворены Им, и Ему Должны быть благодарны за бытие. Как поют муэдзины, созывая мусульман на молитву: «Могуществу Твоему нет предела, и милостям Твоим нет конца».

И поэтому тоже иудаизм — религия Вселенская. Она пытается осмыслить не кусочек земли, как всякое язычество, а весь видимый и невидимый мир. Весь Универсум, в котором живет человек. Иудаизм «старобиблейского» народа еще был привязан к одному небольшому куску земли. Иудаизм «новобиблейского» народа не привязан ни к какой конкретной географической точке. Эту религию можно исповедовать в любом месте земного шара, а также в любой точке Космоса.

Но иудаизм сложился как религия мировая и вместе с тем как чисто племенная. Иудеи — избраны Богом. Это группа племен, потом небольшой народ, заключивший личный, племенной договор с Богом. Этот договор заключен вовсе не со всем человечеством, а с очень небольшой его частью. Не очень понятно даже, имеем ли мы все вообще отношение к этому договору и существуют ли у нас с точки зрения иудаизма бессмертные души. Имеют ли для нас значение законы Моисея и существуют ли для нас с вами (для 99, 9 % человечества) загробная жизнь, Суд, рай и ад. Потому что, сказав Аврааму: «Отдам на пропитание все племена земные», Бог, как следует из этого текста, дал потомкам Авраама нас с вами в пропитание. Хочется верить, что имелось в виду не прямое поедание… Но что «все племена земные» перечислены в том же контексте, что и звери и птицы, — это факт.

Из очень многих текстов Библии прямо вытекает, что все народы даны евреям для удовлетворения их нужд. Прямо или косвенно — а вытекает.

Сама избранность Богом в иудаизме очень своеобразна: это избранность по генетическому принципу. Родился евреем — ты избранный, каковы бы ни были твои личные качества. Не родился — не избран. Подонка, запойного пьяницу, негодяя, убийцу — какого-нибудь Яшу Свердлова или Минея Губельмана, какого-нибудь расстрелыцика, славно потрудившегося в подвалах ЧК, — их Бог избрал для Себя.

А вот Владимир Иванович Вернадский, Николай Михайлович Амосов, Лев Николаевич Толстой или другой самый умный, самый праведный, самый достойный человек — не избран. Ну не хочет его знать Бог, да и все тут! Дан он иудеям в пропитание, только тем вообще и интересен.

Язычник угонял коров и жен у врага — это было добро. Если у него угоняли жен и коров — творилось зло. Но язычник не ждал, что к нему отнесутся иначе и заплатят ему другой монетой. Так уж был устроен его, язычника, мир — как у Короля в пьесе Евгения Шварца: «Все друг друга режут, травят, предают, убивают… словом, идет нормальная придворная жизнь».

А иудеи не только живут сами по двум законам сразу: для себя один, для всего человечества — другой. Они искренне ждут, что все остальные признают их исключительность и отнесутся к ним не по законам языческим, а по законам Мировой религии — как к братьям. Но сами-то они братьями быть не готовы.

Весьма любопытное наблюдение: во всех исторических книгах, написанных евреями, причем даже в очень хороших книгах, допускаются дичайшие неточности, как только речь заходит об истории других народов. Даже у Александра Янова Виссарион Белинский становится вдруг лидером славянофилов, а у С. М. Дубнова евреи поднимают из праха польские города, разрушенные татарами (которые не были разрушены…).

Эта небрежность колеблется от простых, непринципиальных неточностей до дичайших ошибок, за которые восьмикласснику вполне могут поставить двойку. За Белинского-славянофила — запросто поставили бы. Почему же такая странная небрежность?!

Я могу объяснить это только одним, довольно невеселым способом: а потому что евреям наплевать на историю других народов. И вообще на всех, кроме самих себя, любимых. Будь это иначе, всегда можно исследовать «другого»… уж в таких-то пределах. Неточности возникают потому, что для исследователей все это неважно. Вот три волоска росло на бороде царя Соломона или только два… О! Это важнейший вопрос! А вот как была устроена экономика Франции, на какие сословия делилось общество Германии… Какая разница?! Что вообще значат и Германия, и Франция, и обе они, вместе взятые, в сравнении с волосками на бороде… или на другом месте царя Соломона?!

Знаменитый русский философ Владимир Соловьев так высказался по поводу не менее знаменитого пушкинского «Пророка»: «Прямое призвание всех еврейских пророков относилось не к людям вообще, а к еврейскому народу, и универсализм их был не отвлеченным и предвзятым, а представлял живое перерастание национальной религиозной идеи, ее реальное расширение в идею всемирнорелигиозную, причем живым средоточием до конца оставалось национальное «я» Израиля. Бог в Библии никогда не повелевал своим пророкам обходить моря и земли, а, напротив, возвещал через них, что все народы сами придут к Израилю»[67].

И делал вывод: «Пророк» — стихотворение вовсе не библейское по духу, в нем поставлены проблемы духовных исканий современности». Получается, Пушкин приписал свои собственные склонности тем, у кого их вовсе нет.

Спор о вселенскости иудаизма.

Еще под властью Персии иудеи спорили, должен ли иудаизм оставаться племенной верой, идеи и запреты которой касаются только одного малого племени, или же иудаизм позволительно нести другим народам. Разные пророки изрекали по этому поводу настолько разные мнения, что впору заподозрить — а может, они говорили от имени разных богов?!

Пророк Иеремия пугал иудеев страшными карами, если они не будут выполнять законов Моисея и, в числе прочего, если они будут и дальше брать жен-иноплеменниц. Впрочем, примерно то же самое говорили и пророки Исайя и Оссия — с очень небольшими вариациями.

А вот пророк Иона отправлен был Богом для проповеди вовсе не иудеям, а ассирийцам, в их главный город Ниневию. Некоторым ученым уже в XIX столетии казалось невероятным, чтобы еврейский бог Й`ахве послал бы своего пророка проповедовать иноплеменникам… да не просто иноплеменникам, а чудовищно жестоким, смертельно опасным. Поэтому ученые предполагают — Иона был отправлен проповедовать не ассирийцам, а иудеям, жившим в Ниневии. Мол, его проповеди обращены исключительно К тем, кто уже принял иудаизм.

Я не могу согласиться с этой трактовкой, потому что в «Книге пророка Ионы» очень ясно сказано, что ходит он по всему городу, а не по какой-то его части, «Ниневия же была город великий у Бога, на три дня ходьбы» (Иона. 3.3).

«И поверили Ненивитяне Богу: и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого» (Иона. 3.4).

Пусть даже «ненивитяне» для Ионы — исключительно живущие в Ниневии иудеи. Но уж про ассирийского царя сказать это никак невозможно, а «это слово дошло до царя Ниневии, и он встал с престола своего и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле» (Иона. 3.6).

Выходит, Иона проповедовал все же иноплеменникам-ассирийцам; я же констатирую факт — всю «новобиблейскую» эпоху, с Вавилонского плена, иудаизм колебался между племенной верой, которая обращена только к одному-единственному народцу, и Мировой религией, которая обращена к любому человеку, сыну или дочери любого человеческого племени.

Эти две тенденции всегда четко проявляются в иудаизме, а теперь, в эллинистическую эпоху, иудаизм начал реально превращаться в Мировую религию. Забегая вперед — в Римской империи при общем населении порядка 30–35 млн. человек в I–II вв. до Р.Х. до миллиона гоев исповедовало иудаизм (доходило до того, что некая Юлия украсила синагогу в Тунисе мозаиками и росписями с изображением пальм и играющих дельфинов).

Три синагоги в Эдессе. Зачем так много? Ну, во-первых, чтобы хватило на всех прихожан. А во-вторых, были и кое-какие идейные расхождения… Например, в одну из этих синагог не пускали иноплеменников, а пускали только евреев — в смысле, только детей евреек. По генетическому принципу, от которого прослезился бы столь почитаемый в Израиле Геббельс. В другую синагогу пускали всех, чтущих закон Моисея. А в третью не пускали как раз евреев — в смысле, детей евреек. По не очень почтенному, хотя и вполне понятному по-человечески принципу: «Раз они с нами так — и мы с ними будем так же!».

Эта проблема стоит перед иудеями и сегодня. Реформатская синагога не только допускает много отступлений от традиции. Она считает христиан братьями иудеев и допускает смешанные браки с одновременным участием раввина и христианского священника. А некоторые раввины ортодоксальной синагоги совершают ритуал очищения после общения с «гоем». Все, как во времена Ионы и Оссии.

Иудаизм — исторически первая единобожная религия.

Иудаизм и христианство.

Существует устойчивое представление, что христианство родилось, как бы выросло из иудаизма. Представление это вовсе не только еврейское, но в еврейской же среде оно приобретает вид не допущения, а непререкаемой истины, причем в самой крайней, самой непримиримой форме. Евреи, как выясняется, стали прибегать к «„упаковке“ еврейской религии на экспорт. Эта идея и дала миру вначале христианство, а затем — ислам»[68].

Это не мнение не вполне нормального американского раввина. Это официальная позиция властей Израиля, часть пропаганды: «С начала четвертого века еврейство стоит лицом к лицу не с языческим миром, а с обществом, в котором все большую власть приобретает церковь, вышедшая из того же еврейства. Христианское религиозное мировоззрение все более отдаляется от основ иудаизма»[69].

Известна и причина, по которой христиане сделались такими плохими: «Все императоры… были христианами и, конечно, оказывали церкви могучую поддержку. По всей империи выросли великолепные соборы. Этот союз церкви императорской властью имел далеко идущие последствия для характера самой христианской религии. С тех пор как в распоряжении церкви оказались средства принуждения, она стала преследовать приверженцев других религий и навязывать им свое вероисповедание. Так маленькая еврейская секта превратилась в могучую и победоносную христианскую церковь»[70].

Даже всегда очень корректный С. М. Дубнов не может не заявить, пусть мимоходом: «Христианская религия, вышедшая из иудейской»[71].

Как ни парадоксально, самый подробный и самый корректный рассказ о возникновении христианства содержится в израильском учебнике — том самом, который точно знает, отчего испортились нравы у христиан.

В учебнике совершенно корректно описывается важнейший вопрос, стоявший перед первой общиной христиан: «К кому обратиться? Только ли к евреям или к неевреям, Которые захотят принять новое учение и стать христианами?»[72].

Действительно, это был самый важный, самый главный Вопрос, стоявший перед Апостолами; для решения этого важнейшего вопроса они и сошлись в Иерусалиме, в 49–50 гг. до Р.Х., через 16 лет после Его смерти на кресте. Это был Первый в истории церковный собор — сходка апостолов и их активнейших сторонников, примерно пятидесяти уже не молодых людей, не признаваемых ни еврейским, ни римским обществом.

Почему-то важнейшее решение приписывается персонально Апостолу Павлу, но по христианской традиции решение это соборное, общее: «Христианином является всякий, кто верит в Иисуса и принимает его учение — независимо от того, еврей ли он или нет. А соблюдение заповедей Торы Павел счел необязательным»[73].

Справедливо! Апостолы окончательно поняли, что произошедшее в праздник Пейсах, в месяц ниссан, на 6-м году правления императора Тиберия, совершенно выходит за пределы племенного или локального события. Вопрос ведь не в том, соблюдает ли человек заповеди Торы, а в более важном: КТО пришел тогда на Землю? И второй, не менее важный: К КОМУ?

Апостолы ответили на эти вопросы так: пришел Сын Божий. Пришел ко всему человечеству.

Евреи ответили на оба вопроса иначе: пришел то ли очередной пророк, то ли вообще никто не приходил, христиане все сами придумали. Но если Христос и пришел, то пришел Он исключительно к иудеям.

Вот и все!

Почему же тогда Христос пришел именно в Иудею?! Почему он — сын Й`ахве? На этот вопрос может быть очень простой ответ: да потому, что в те времена большая часть человечества понятия не имела ни о каком таком Едином Боге. Спаситель никак не мог прийти не только к африканцам или индейцам, но даже к цивилизованным индусам и китайцам — они не имели никакого представления о Едином. Даже на Переднем Востоке, где идея Единого Бога пустила глубокие корни, самым подходящим местом для прихода Христа была Иудея. А самой подходящей средой для его понимания были иноплеменники-иудаисты и еврейская диаспора в Римской империи.

Эти люди верили в Единого Бога, они знали о покаянии и прощении, они ждали Мессию, но в отличие от фарисеев и садуккеев уже были готовы признать Мессию не племенного, но вселенского. Мессия — Царь иудейский, который сделает евреев владыками мира, не пришел (они его до сих пор ждут). Пришел Тот, Кто отказался быть Мессией для одного отдельно взятого народа. И первыми, кто приняли его, были, строго говоря, не этнические евреи. А иудаисты всех племен и народов. Как оказалось, и язычники были готовы понять и принять Спасителя — стоило обратиться к ним на языке Мировой религии и сказать, что перед этим Богом нет иудеев и эллинов, а есть люди-человеки, каждый по-своему плохой и хороший.

Но тут же и объяснение, как испортились христиане: «После разрыва с иудаизмом христиане все еще продолжали считать себя евреями. Они даже провозгласили себя «истинным Израилем»[74].

Вот это уже некорректно! То есть, может быть, составители учебника считают, что оказали христианам большую услугу, похвалили их за готовность «считать себя евреями». Но это не так. Мало того, что не все Апостолы были этническими евреями (Андрей и Лука — имена эллинские), но и Христиане называли себя «Израилем в духе» вовсе не потому, что вздумали провозгласить себя евреями. Христиане вовсе не отрицали роли иудаизма в подготовке пришествия Христа. Евреи были для них «Израилем во плоти», причем «Израиль» в этом контексте — страна обетованная, святая земля. После пришествия Христа «Израиль во плоти» уже не имеет смысла, важен «Израиль в духе» — совокупность тех, кто исповедует Христа. Смысл: христиане теперь играют ту же роль в мире, который играли евреи до прихода Богочеловека на Землю.

Христианство не родилось из иудаизма как его секта — Это неправда. Христианство возникло на маргиналии, на стыке нескольких культур. Если даже можно сказать, что оно возникло в иудаизме, то во вселенском иудаизме диаспоры, который был открыт диалогу со всеми и находился под сильнейшим влиянием античной культуры.

Огромной империи необходима была религия, которая Сплотит ее разноплеменное, разнородное население.

Этому разноплеменному, разноязыкому сборищу необходимо было нечто простое, понятное самому малокультурному человеку — и в то же время глубокое. То, что преобразит его жизнь.

Людям, которые уже критически отнеслись ко всем языческим культам, нужно было сделать следующий шаг: создать религию рефлексивную, духовную. Веру, которая по своей внутренней сложности соответствовала бы новому опыту жизни.

Античная культура вырвала человека из общины и рода. Римские юристы не знали принципа коллективной ответственности, а только индивидуальную. За свои поступки каждый человек отвечал лично, сам.

Христианство предлагало то же самое — личный, индивидуальный путь спасения.

Правда четвертая. Правда об Иудаистской цивилизации.

Аристократия помойки Диктует моду на мораль. Мне наплевать, а сердцу горько, И бьет по печени печаль.
Уличная Песня 1992 Года.

Что есть цивилизация?

«Цивилизация — это совокупность людей, стоящая между народом и человечеством» — такое определение цивилизации дал американский ученый Янч. Цивилизация стоит на «религиозно-культурном фундаменте». Одна из «мировых» религий формирует культуру какого-то огромного региона. Догматы, идеи и требования этой религии формируют отношение к миру всех, кто живет на этой территории.

Существуют мусульманская и христианская цивилизации, буддистская и конфуцианская (дальневосточная). Коль скоро существует совокупность людей, исповедующих иудаизм, следует сделать вывод и о существовании иудаистской цивилизации. Принадлежность к ней определяется не по крови. Мы уже видели и увидим еще много раз, как люди разных племен и народов принимают иудаизм. И совершают гиюр, входя в состав общин и начиная поклоняться Й`ахве целыми государствами. На всех этих людей, независимо от способа обращения, действует совершенно определенная пропаганда, к ним предъявляются требования, как бы исходящие из уст Творца. И психология этих людей изменяется в соответствии с религиозно-культурным фундаментом иудаистской цивилизации.

Поголовно грамотный народ.

Со времен Вавилонского плена религиозный еврей попросту не мог, не имел права не учиться. «Познай Бога своего» — это религиозный завет. Причем познавать Бога надо было не чувственно, не эмоционально. Познавать надо было рационально, прилагая интеллектуальные усилия.

Религия требовала знать грамоту хотя бы так, чтобы самому прочитать священные книги. Надо было разбираться в религиозных вопросах хотя бы так, чтобы понимать, о чем и почему спорят книжники. Иудаизм после Вавилонского плена оказался отделен от племенной Земли, но «зато» прочно прикреплен к целой библиотеке священных текстов.

Можно сколько угодно забавляться, обсуждая бесплодный характер такого учения: мол, евреи обсуждали надуманные, ненужные в практической жизни, не подтверждаемые практикой постулаты. Кому и зачем-де нужно бесплодное умствование по поводу того, какой пророк и когда, по какому поводу и что изрек? Какой смысл в комментариях этих священных текстов, в комментариях на комментарии и в комментариях на комментарии комментариев?!

Сам тип этой учености породил не очень уважаемое в русской культуре словечко «талмудизм». Внесли его в русский язык, кстати, евреи — те, кто начал учиться далеко не одному только Талмуду.

Действительно, ведь не очень легко объяснить, какой смысл в том, чтобы выяснить, «почему в Экклезиасте сказано: «И муха смерти воздух отравляет» — в единственном числе, а не «И мухи смерти воздух отравляют» — во множественном числе». Или зачем помнить наизусть, где это сказано: «И ходили они от народа к народу»?[75].

Что проку в такой учености?

Талмудизм — это символ косности, узости, недоброй неприязни к «не своим», отрешенности от живой правды жизни, от реальности, от любви и уважения к миру.

От словечка веет скукой и пылью, и представляется невольно эдакий старый дурак, который сидит в пыльной скучной комнате и сам весь скучный и пыльный. Сопя и кряхтя, старик с безумно горящими фанатическими глазами скрипит пером, пишет никому и низачем не нужный трактат «О погублении души всех, употреблявших в пищу козий сыр»… или какую-нибудь еще злую нелепую чушь.

«Талмудическая» ученость действительно мало помогала в практической жизни. Но, во-первых, даже в начальной школе, хедере, учили хотя бы чтению, письму и счету. А ведь чтение, письмо и счет — весьма практические науки и основы всякого образования вообще.

Во-вторых, знание какой-то батареи текстов, умение помнить, какой текст или фрагмент текста откуда взят, умение понимать и комментировать эти тексты — это же основа всякой гуманитарной образованности! И русской в том числе. Вот вы прочитаете… ну, допустим, что-то из «Евгения Онегина» или, например: «И стал княжить он сильно // Княжил семнадцать лет», а ваши собеседники со смехом закончат: «Земля была обильна // Порядка только нет»[76], — чем отличается эта гимнастика для мозгов, эта веселая игра ученых людей, наконец, эта демонстрация хорошего образования от выяснения талмудически образованного еврея — где и почему сказано «И ходили они от народа к народу»? Да ничем!

Скажу даже больше. Знание таких текстов, образование в области литературы, истории, культуры, богословия было основой основ и в средневековой Европе, и во всех странах Востока вплоть до появления современной системы дифференцированного, научно обоснованного образования, основанного на компетентности, на знании фактов в самых разных областях.

А ведь многие в еврейских общинах учились не только в начальной школе, хедере, но и в высшей школе, в иешиве. Обучение в иешиве вполне можно сравнить с учением в грамматической школе Древнего Рима, в школе законников-легистов Византии, а образованного еврея — с ученым монахом Европы или ученым чиновником Китая, шэньши. Такое учение тоже совсем неплохо тренирует мозги. Для него нужно и знание грамоты, и память, и интерес к отвлеченному, и умение оперировать абстрактными понятиями, и способность применять то, что узнал в одном месте, в каких-то совсем иных сферах… Такое образование помогает выявить внутренний интеллектуальный потенциал человека.

Получается, учение, став религиозной нормой, потянуло за собой, сделало религиозной нормой другое выявление интеллектуального потенциала. То есть более угодным Богу, более важным и ценным для Него становился тот, кто учился лучше, тот, кто был умнее, обучаемее, обладал более гибким умом и более емкой памятью, умел связать между собой больше причин и следствий.

Нелепо ставить знак равенства между умом и образованностью, но связь между этими состояниями, конечно же, очень даже имеется: образованность не прибавляет ума, но помогает реализовать тот ум, который у человека есть. К тому же образование приучает совершать умственные усилия, напрягать интеллект, волю, растормаживать воображение и фантазию. Ведь «способности без трудоспособности вообще не заключают в себе существенной ценности»[77]. Учение приучает реализовывать способности, формирует и тренирует работоспособность.

Религиозной нормой для евреев сделалась реализация своих способностей. Чем биологически умнее был еврей, чем он был образованнее, тем он был религиозно совершеннее. Даже в такой сложной и мудрой религии, как христианство, возможен идеал святости без идеала образованности. В том же XX в. граф Лев Николаевич Толстой выводил типы святых, которые потому и святы, что неучены и дики. В одном из его рассказов ходить по водам оказывается способен только монах-отшельник, который и молиться Богу-то не способен — рот у него зарос волосом, потому что монах жил в скиту и разучился говорить. Или описанный И. С. Шмелевым поразительный случай, когда люди всерьез завидуют матери маленького дебила: он ведь угоден Богу, этот юрод[78].

Далеко не все христиане согласятся с идеями Льва Николаевича; современному россиянину как-то дико читать это место у Ивана Шмелева, но ведь само по себе разлучение двух идеалов — образованности и святости — позволяет сделать и такого рода изуверские выводы. А в иудаизме такой возможности нет. В иудаизме свят тот и только тот, кто образован.

Есть такое словечко на идиш: «шлемазл» — это что-то вроде еврейского юродивого. Это человек, совершенно отрешенный от реальной жизни, не способный ни заработать на жизнь, ни постоять за себя… Но «зато» посвятивший себя книжному учению, ушедший в толкования Талмуда или писание очередных комментариев на комментарии комментариев комментариев.

Такой шлемазл вовсе не уходит от мира, он продолжает жить в семье, а очень часто заводит и собственную семью. Содержать шлемазла — не всегда легкая экономически, но всегда почетная задача. Семьи со своими шлемазлами даже гордились тем, что вырастили такое сокровище.

Достаточно сравнить два типа «юродов» — грязного, полусумасшедшего русского юродивого и еврейского шлемазла, — и будет очень легко понять, почему при равных условиях евреи достаточно легко конкурируют с русскими.

Религиозной ценностью очень давно, по-видимому тоже с Вавилона, стало дать образование как можно большему числу людей; по возможности — всем вообще евреям.

Есть разные оценки, когда именно евреи достигли практически поголовной грамотности — по крайней мере, поголовной грамотности мужского населения. Самые горячие головы утверждают даже, что эта поголовная или почти поголовная грамотность народа достигнута уже в эпоху Вавилонского плена или в эллинистическое время. Скорее всего, это не совсем точно, но в конце концов какая разница, Две тысячи лет назад или «всего» восемнадцать веков назад практически вся иудейская цивилизация сделалась ПОГОЛОВНО ГРАМОТНОЙ. В любом случае это произошло на тысячелетия раньше, чем появились поголовно грамотные народы, относящиеся к другим цивилизациям.

Сквозь времена и страны.

Возникали и рушились империи. Кричали религиозные реформаторы. Евреи оказывались в разных уголках мира, и возникали новые еврейские народы. Но каждый, принадлежавший к иудаистской цивилизации, должен был стать грамотным. Если принимал гиюр неграмотный, то его дети или внуки умели читать и писать. Срам, если ты неграмотен! Ты не познаешь Бога своего, ты неугоден Богу, ты не выполняешь его завет.

Наверное, в разных концах мира в разное время иудеи стали грамотны поголовно до последнего человека — кроме физически не способных освоить элементарную грамоту. Скорее всего, в Вавилоне или в Риме, Александрии или даже какой-нибудь диковатой Паризии сделать это было легче, чем в общинах, заброшенных волею Судьбы в дебри Грузии или Эфиопии. Но идеал был, и евреи старались приблизиться к нему по мере сил.

Уже в Средние века «грамотность мужчин была почти поголовной. Большая часть еврейского общества занималась духовными вопросами и, во всяком случае, была в состоянии следить за ними. Ученость была идеалом, ученый наиболее уважаемой личностью. Успехи в учении служили основой повышения в общественном положении…. Средний уровень образования в еврейских общинах равнялся только тому, на котором находились монастыри и школы при соборах (если не считать некоторых городов Италии)»[79].

Общины евреев ашкенази, обитателей Польши и Западной Руси, за свой счет содержали йешиву и юношей «бахурам», которые учились в иешиве. К каждому такому бахурам приставляли не менее двух мальчиков «неарим», которых он должен был учить. Дабы упражняться в преподавании Талмуда и в научных прениях, «каждый юноша со своими двумя учениками кормился в доме одного из состоятельных обывателей и почитался в этой семье как родной сын…

И не было почти ни одного еврейского дома, в котором сам хозяин, либо его сын, либо зять, либо, наконец, столующийся у него ошиботник не был бы ученым; часто же все они встречались в одном доме». В результате «нет такой страны, где бы святое учение было бы так распространено между нашими братьями, как в государстве польском»[80]. Забота об учении была важным общественным делом, которое И финансировалось не «по остаточному принципу», и занимало немало времени и сил руководителей общины. «При начальнике иешивы состоял особый служитель, который ежедневно обходил начальные школы (хедеры) и наблюдал, чтобы дети учились в них усердно и не шатались без дела. Раз в неделю… ученики хедеров обязательно собирались в дом «Школьного попечителя», который экзаменовал их в том, что они прошли за неделю, и если кто-нибудь ошибался в ответах, то служитель его крепко бил плетью, по приказанию попечителя, и также подвергал его великому осрамлению перед прочими мальчиками, дабы он помнил и в следующую неделю учился лучше. Оттого-то и был страх в детях, и учились они усердно… Люди ученые были в большом почете, и народ слушался их во всем; это поощряло многих домогаться ученых степеней, и таким образом земля была наполнена знанием»[81].

Битье, вколачивание науки трудно считать разумным способом учить молодежь. Но ведь и в христианских школах секли учеников еще совсем недавно. Грустно это, но такова история. К тому же ведь никакими розгами и плетьми невозможно заставить полюбить книжное учение. А религиозными заповедями — можно. И высоким статусом ученого человека — тоже можно.

«В иешиботах польско-литовских городов учащаяся молодежь пользовалась всеобщим уважением. Даже после того, как эти молодые люди оставляли ошиботы и становились купцами или арендаторами, они продолжали заниматься изучением Талмуда и дискуссиями о нем. Богатые члены общин, даже те, кто сам не отличался ученостью, старались заполучить в качестве женихов для своих дочерей выдающихся учеников иешибот, невзирая на их материальное положение. Таким образом, создалось еврейское руководство, состоящее из богатых и ученых»[82].

Вот такая перспектива — вдохновляла! И даже тот, кто подростком получал по заднице за леность и тупость, мог сколько угодно сердиться. Но старшие ведь не просто били — они показывали лучезарную перспективу. Путь в верха еврейского общества всегда лежал через науку. Имея равное с другим состояние, но будучи ученее и умнее, еврей получал преимущество. А не будучи умным и ученым, вообще мог забыть о социальной карьере.

Ведь для участия в руководстве общиной не всегда было обязательно быть богатым.

Другой человеческий тип.

Поголовная грамотность евреев — не следствие высокого развития производства. Не жесткая необходимость, без которой не сделаешь какого-то важного дела. Это совершенно иррациональное, параллельное жизни религиозное требование. Для крестьянина, для работника физического труда знание грамоты и чтение книг совершенно не обязательно. Возможности, конечно, расширяет, но скорее теоретически, чем практически.

Поголовная грамотность скорее готовит кадры для какой-то более сложной работы. Тех, кто хотя бы теоретически может стать чиновником, руководителем, предпринимателем, купцом, приказчиком, интеллектуалом, врачом.

Но ведь не это главное. И для крестьянина, извозчика, грузчика в порту, портного, разносчика, мелкого торговца чтение книг раскрывает новые горизонты. Пусть он навсегда так и останется этим самым крестьянином или портным, но в его жизни будут присутствовать нечто высшее, какие-то отвлеченные духовные интересы. Это расширяет его личность, изменяет сознание, делает его намного более сложной и многогранной личностью. То самое раскрытие потенциала, пусть не приложенное к зарабатыванию на жизнь.

Часто приходится слышать, что образование «было недоступно» крестьянам или мещанам мелких городов России еще в начале XIX в. А почему, собственно, так уж и «недоступно»?! И почему оно так вот «недоступно» для всех вообще крестьян и людей тяжкого труда во всем мире, во все времена?!

Евреи в качестве испанских и французских крестьян делают совершенно то же, что крестьяне-христиане. Точно так же пашут и сеют, подрезают ветки и окучивают плодовые деревья, подвязывают виноградные лозы, таскают корзинки с фруктами и овощами, давят сок и т. д. И коз они пасут, и коров доят — точно так же. Но их головы заняты не только доением, подрезанием и вскапыванием.

Никто не мешал испанцам и каталонцам тоже учиться читать и писать. Прямой необходимости не было — но ведь были периоды, когда люди отдыхали от ежедневного тяжелого труда. Были выходные дни и праздники. Были долгие зимние вечера, когда ветер со Средиземного моря свистит над городками, задувая свечу. Были периоды летней жары, когда можно было отвлечься от вскапывания и прополки огородов, а убирать урожай еще не время.

Это время можно было потратить на чтение книг и на обсуждение прочитанного — а можно было на танцы, вино, веселье. А кто-то тратил и на запойное пьянство. Если евреи находили время и силы на чтение — могли найти и все остальные.

Точно так же и горожане. Граждане Древнего Новгорода до покорения его Москвой были грамотны практически поголовно. В том числе и водоносы, огородники, гончары и Плотники. Ведь никто не мешал этим людям заниматься чем угодно и распоряжаться своими жизнями, как они считают более правильным.

Если почти не знали грамоты жители Владимира и Чернигова — то вовсе не потому, что образование было им совершенно недоступно.

Еще в начале XX в. основная масса русского и украинского народов оставалась необразованной. Не могли учить грамоту и читать книги? Тяжелая жизнь так замучила? Но почему тогда образование стало вполне доступно «миллионам жителей гнилых местечек, старьевщикам, контрабандистам, продавцам сельтерской воды, отточившим волю в борьбе за жизнь и мозг за вечерним чтением Торы и Талмуда»?[83].

Ведь совершенно очевидно, что особых условий для учения этим старьевщикам и продавцам сельтерской воды никто не создавал. Это они тратили на учение свое время, кровное время, свободное от мелочной торговли. Не на питье водки, а вот на чтение Талмуда.

Иудаисты верят, что Господь Бог избрал еврейский народ, чтобы выковать из него некий новый тип человека. Именно так они трактуют свои отношения с Богом. Для того, мол, Бог заключал договор с Авраамом, гонял евреев по пустыне, посылал пророков, заставлял выполнять заповеди…

Не знаю, как насчет Бога, лично мне он ничего по этому поводу не сообщал. Но вижу очень хорошо: евреи и сами выковывали новый человеческий тип. Уже самым фактом грамотности евреи создали общество с новыми качествами своих членов независимо от их рода занятий.

Интересно, что евреи вообще придают культуре очень большое значение. Самые крупные, ведущие культурологи России и Европы, — евреи. Лотман, Вейнберг, Каган, Рабинович, Барг, Спивак, Клейн… Самое полное определение культуры в современной культурологи дано как раз П. И. Вейнбергом: «Отношение к самому себе, другим людям, обществу, живой и неживой природе, которое проявляется в практической деятельности и передается новым поколениям путем воспитания»[84].

Это отношение надо было изменить, чтобы стать поголовно грамотными (что и произошло в Вавилонии). А потом поголовная грамотность уже сама влияла на это массовое отношение.

Иудаизм и напряжение.

Что же пришлось изменить? В первую очередь — саму религиозную основу иудаистской цивилизации. Иудаизм.

Христианство тоже создает тип активного, деятельного человека. Для нас идеал находится вне мира. Идеал — только у Бога. Материальный мир и в том числе сам человек весьма далеки от совершенства. Сравнивая мир с идеалом, христианин стремится если и не привести его к полному совершенству (что невозможно), то хотя бы приблизить к идеалу.

Сравнивая с идеалом самого себя, христианин вынужден делать вывод о своей греховности и делать принципиально то же самое — совершенствовать себя самого. Ведь в человеке, как мы верим, сталкивается высшее, божественное, и тварное, то есть животная, природная сущность. Тварное и божественное борются, и свободная воля человека определяет, что же именно в нем победит.

Христианство формирует в человеке некую тревожную черту, которой, похоже, начисто лишен язычник. Если мир — арена вечной схватки дьявола и Бога, то ведь никто заранее не сказал, что добро непременно победит. И уж конечно, оно не победит без участия людей… В том числе и без твоего личного участия. Мир требует постоянного внимания, постоянных усилий, постоянного усовершенствования. Христианин просто обречен принимать постоянное участие в созидательной работе и озираться вокруг в постоянной тревоге: а не происходит ли вокруг чего-нибудь неподходящего?! Чего-то, что требует его вмешательства, чтобы устроить божий мир хотя бы чуть более разумно?

Но если сравнить христианина с иудаистом, тут же выясняется: христианин — типаж все-таки более спокойный.

Ведь в мире присутствует Бог. Дух Святой разлит в мире, и мир хоть в какой-то степени, но благ и свят. Он совсем неплохо устроен и никак не оставлен Богом.

В мире уже был Мессия, и он недвусмысленно сказал, что еще придет в мир перед концом. Причем концом, который ничего особенно плохого не сулит ни уже умершим, ни дожившим до конца времен. Грядет суд, и каждый из нас получит по заслугам… Так что же мешает вести себя так, чтобы не вызвать Божьего гнева? Кроме того, Господь милостив. Мы — не только Его творения. Мы верим, что душа — от Бога. Бог присутствует в нас.

Устами Своего Сына Бог сказал людям, что мы — Его дети и что Он милостив к нам. Бог говорил с нами в понятных нам терминах: «Кто же, если сын попросит у него хлеба, даст ему вместо хлеба камень? И если попросит рыбы, кто же даст сыну вместо рыбы змею» (Матф 7.9–10).

А вот иудаист вовсе не считает, что в мире разлита божественная благодать! Мир не благой, хотя с тем же успехом и не отвратительный. Он просто есть — никак особенно не окрашенный, как и мир язычника. Мир дан человеку для прокормления, но — «в поте лица своего».

С этим неблагодатным миром, данным иудею для прокормления, можно поступать по-свойски, изменяя и преобразовывая. Но с другой стороны, ведь и не помогает никто…

Еврей гораздо больше предоставлен самому себе в этом мире, чем христианин. Его Отец гораздо меньше опекает его, и потому ему жить куда страшнее. Но с другой стороны, и сыновняя позиция у еврея слабее. Волей-неволей еврей сам принимает решения, без оглядки на Бога. Это даже не «на Бога надейся, а сам не плошай», это вынужденная взрослая жизнь в мире, где тебя никто не защитит.

Иудаист гораздо сильнее предоставлен в мире самому себе, намного меньше обнадежен Богом и утешен, чем христианин.

Это очень жестко открылось мне в обстоятельствах неприятных и трагических: не достигнув 41 года, умирал от рака мой друг. Страшно было видеть, как мечется молодой, умный и активный мужик, не в силах смириться со своей страшной судьбой.

Среди прочего, Дима обратился и к религии… Мама — еврейка, и позвал он раввина. Оказалось, раввин совершенно не способен утешить умирающего человека, примирить его с надвигающейся неизбежной смертью. Наверняка Диме еще и не повезло: уж конечно, есть на свете раввины — хорошие психологи, раввины — утешители, раввины — отцы родные. Но вообще-то раввин, как оказалось, очень отличается от христианского священника. Он — скорее юрист, законник, чем священник в христианском смысле этого слова. Его цель — не привести человека к Богу и не примирить человека с жизнью и смертью.

Раввин следит за исполнением данного Богом закона, бесчисленных Заповедей иудаизма. Его дело — рассказать прихожанину о Законе и проследить, исполняет ли он Закон. А отношения человека с Богом — дело глубоко личное и интимное. Это пусть каждый решает, как хочет.

Дмитрий умер католиком. Отец Максим сумел хоть в какой-то мере успокоить его и примирить с уходом из материального мира. Дима был хорошим человеком, крупной личностью, и я верю — он находится не в самом худшем месте.

Но его уход ясно показал мне, насколько иудаист предоставлен самому себе на этом свете. И насколько он, даже в свой последний час, оказывается один перед лицом Вечности и Бесконечности.

Иудаист обречен в мире чувствовать себя более одиноким, более ответственным и более взрослым, чем христианин.

Христианский и иудейский рационализм.

Христианство приучает своих приверженцев к рациональному мышлению; наверное, это одна из самых рациональных религий, и это великий воспитатель. Самые принципы рационального познания были выработаны Церковью…

В конце концов, на чем основывается все учение христианской Церкви и ее миссия в мире? Да на том, что в годы правления императора Тиберия в одной из самых глухих римских провинций произошло НЕЧТО. Сплелся целый Глубок событий, которые могут иметь множество самых различных объяснений. Можно было верить или не верить в то, что Бог сошел к людям в своем Сыне; можно было не верить и в самого Бога, а верить в Ашторет, Ваала или золотого тельца Аписа.

И даже поверив в Бога и в его Сына, люди могли распространять самые фантастические слухи о том, что же все-таки произошло. Многие жители Иерусалима и всей Иудеи что-то видели, что-то слышали и как-то это все для себя поняли… уж как сумели, так и поняли. Можно себе представить, какие фантастические и нелепые слухи ходили вокруг Богоявления, если невероятнейшими сплетнями сопровождается каждое вообще значительное событие? Как волна самых фантастических слухов захлестывает такое событие, прекрасно показал М. Булгаков в своей «Белой гвардии».

Тем более во времена Христа фантазия людей не умерялась никаким образованием, даже таким скверным, какое получаем мы сейчас. А произошедшее событие было даже важнее, судьбоноснее для современников, чем вход в Киев Петлюры или свержение Украинской Директории.

До сих пор на Переднем Востоке цветут самые фантастические религии. Вроде и единобожные, но экзотические и странные. Например, йезиды[85].

Семь Вселенских соборов III–VII вв. стали рассматривать все эти слухи, мнения, отголоски, рассказы. Соборы постарались привести в систему все, что известно о Христе, и отделить достоверные сведения от явно недостоверных.

Изучили более 20 одних только Евангелий, и лишь 4 из них были признаны заслуживающими доверия; эти Евангелия от Луки, от Марка, от Иоанна и от Матвея Церковь считает каноническими, то есть удостоверяет своим авторитетом — это истина. Остальные Евангелия названы апокрифическими — то есть за их подлинность и достоверность сообщаемого в них Церковь не может поручиться. Там, на Соборах, и были заложены принципы того, что мы называем сейчас «научным аппаратом» и «доказательностью». Применяют эти принципы вовсе не одни ученые, но и врачи, и следователи, и агрономы, и писатели — все, кому по долгу службы надо добираться до истины сквозь нагромождения случайных сведений, а порой и сознательных попыток лгать.

Но в том-то и дело, что иудаизм требует еще более рационального, еще более критического отношения к жизни. Тот уровень обработки информации, который типичен только для интеллигентных гоев, стал обычен практически для всех или почти всех евреев еще во времена Вавилона.

В мире ведь нет Бога. Бог не пронизывает этот мир, как Дух Святой. А раз так, нет никаких причин не познать этот Мир полностью и до конца, не разложить его на части, не изучить его механику… Более того — это изучение тоже ведь богоданная задача, ведь книжное учение и задачу понимания священных текстов так легко приложить и к задаче изучения природы. Евреи не раз ставили христиан в тупик этими требованиями к жесткому рациональному познанию. В том числе и в области божественного. Когда евреи ставят под сомнение евангельские истории, выявляя в Евангелиях разные неточности и сомнительные, с их точки зрения, детали, спорить с ними непросто.

Каббала.

Читателю может показаться это дикостью — но ведь и идея Каббалы тоже очень рациональная в своей основе. Для человека в древности, в Средневековье было несомненно, что в основе Мироздания лежат какие-то скрытые от него, но несомненные идеальные законы: порядки связанных между собой чисел, геометрические фигуры, словесные формулы. На этом основана магия: если знать тайные связи между явлениями, если уметь управлять ими, можно творить добро и зло, стать могущественным, как античный бог типа Гефеста или Аполлона. А Каббала — это очень еврейское учение, и христиане тут только ученики.

Широко известен тот факт, что к Каббале прибегали многие ученые Средневековья. Менее известно, что Каббала оказала влияние и на Гегеля, и на Маркса, и на Фрейда. Между Диалектикой Господина и Раба у Гегеля, Буржуазией и Пролетариатом Маркса, Папой и Сыночком в Эдиповом комплексе у Фрейда нет, в общем, такой уж большой разницы. Они созданы по сходной модели, и схему эту можно увидеть на каббалистическом «дереве сефирот».

Сейчас похожие схемы тоже невероятно популярны в Европе под названием «фрейдо-марксизма».

Сейчас опубликовано много каббалистических книжек — но в самых корректных сразу разъясняется, что излагаются в них только самые общие, самые простые и доступные законы Каббалы[86]. Для проникновения в глубины каббалистического учения нужно много времени, упорное учение, и это далеко не безопасно.

Проникновение в тайные замыслы Бога… Попытка понять его намерения и желания… Для христианина в Каббале и в магии есть нечто еретическое — уже вторжением в области, которые Бог по разумению своему скрыл от человека. Скрыл? Значит, знал, что делать, и нечего в них лезть слабыми человеческими ручонками, извращенным человеческим умишком.

А вот для еврея нет греха, нет ереси в познании этих тайных законов. Сама религия подталкивает его к такому занятию. Много ли может познать еврей из такого рода изысканий — это уже второй вопрос. Главное — путь открыт, и ряды каббалистов не убывали с древности до XX в., а временами число их резко возрастало.

Еврей не мог заниматься изучением Каббалы до достижения 39 лет. И даже достигнув этого возраста, он должен был получить разрешение раввина. А разрешение ему давали, как правило, если уже были дети. Есть сыновья? Производишь на раввина впечатление психически устойчивого человека? Можешь заняться Каббалой…

Сами евреи уверяли меня, что тут присутствует забота не только о самом человеке: вдруг у него от занятий Каббалой крыша поедет? Но и забота о том, чтобы, если и случится что с человеком, от него остались бы дети.

Забота о генофонде.

Вообще забота о своем генофонде очень характерна для евреев. Тут тоже присутствует религиозная заповедь: «плодитесь и размножайтесь». И Бог сказал Аврааму: мол, если исполнишь мои заветы, будешь послушен — сделаю твое потомство многочисленным, как песок пустыни.

В христианском мире не раз появлялись группы людей, требовавших от своих членов иметь детей перед опасным мероприятием. В некоторых семьях английской и скандинавской аристократии был обычай: в первый поход брали не парня, а молодого мужчину, у которого родился первый сын. До этого парня брали на охоту, в плавания и путешествия — но не в боевой поход. Туда, откуда порой не возвращались, шел только тот, кто обеспечил себе наследника.

Но это — обычаи отдельных семей, и они не очень типичны для европейцев. Сколько прекрасных парней погибло, не оставив потомства! А ведь с ними погибали и целые Генетические линии, возможные направления развития.

Так же погибали и генетические линии монахов.

Приходится признать: евреи с их устойчивой традицией женить детей рано, чуть ли не подростками, заботились о своем генофонде намного больше, чем христиане. Они не только требовали раскрывать свои таланты и способности, но и заставляли сохранять генетическое разнообразие.

Ожидания Мессии.

Для иудеев Мессия в наш мир еще не пришел. Он может Прийти в любой момент, но ведь никто не знает, когда именно и где… Мессии в еврейской жизни появлялись постоянно, только в одни периоды от «мессии» до другого «мессии» происходили века, а то они шатались просто толпами, почти как пророки в VIII–IV вв. до Р.Х. по Иудее.

Около трехсот раз являлись разного рода жулики, объявлявшие себя мессиями. Саббатай Цви в Турции XVII в. — это только самый известный.

Или вот красочная история еще одного прихода еврейского «мессии». Польский парень и еврейская девушка тайно встречались, и стал у девушки расти животик (ну, не было контрацептивов в XVII в., что тут поделаешь).

— Не плачь, моя ненаглядная, я помогу беде.

— Замуж возьмешь?! Я выкрещусь.

Но парень придумал, по его мнению, получше. Вечером, когда вся семья грешницы сидела за ужином, в окно влетел здоровенный булыжник, и замогильный голос возгласил:

— Радуйся, Соломон! На тебе почиет благословение Авраама, Исака и Якова и лично Пана Бога! Твоя дочь вскоре родит Мессию!

Слышали это многие, а во что хочется, в то и верится. Иудеи как-то не обратили внимания, что говорил-то голос почему-то по-польски и что Господу Богу зачем-то понадобился булыжник. Они стали окружать девицу всяческой заботой, в местечко стали стекаться паломники… Все бы хорошо, но вот родила она дочь… Это единственное, чего не мог, конечно же, предусмотреть бедный парень.

Смешно? Не очень, потому что мне как-то и не хочется думать о судьбе девушки, а особенно «незаконного» малыша.

Но история показывает, как напряженно ждали евреи Мессию. Занятие, которое открывает не очень веселую перспективу: постоянно сталкиваться с новыми «мессиями» и выяснять — подлинные они или очередная подделка. Каждый может оказаться и подлинным, вот ведь в чем дело! Так, что расслабляться верующему еврею не приходится.

Вот и получается — мало того, что религия делает еврея образованным, она еще и заставляет его быть самостоятельным и ответственным. И недоверчивым. И критичным. И думать, думать, думать, думать, думать…

Иррациональная жажда рационального.

Иудаизм заставляет ко всему относиться рационально. Но без иррациональных элементов никакая культура попросту не существует. Необходимо не только знать и понимать, но и чувствовать, признавать, эмоционально присоединяться и отвергать. Культура и сообщает человеку, как он должен относиться к разным сторонам действительности, что он должен чувствовать в тех или иных случаях, какие стороны жизни признавать, к чему присоединиться и в какой степени.

Невозможно сказать, что евреи меньше подвержены воздействию любых чувств или интуиции, чем представители других народов. Они охотно создают и распространяют разного рода мифы, в том числе и мифы о самих себе. Среди них — миф о своей невероятной рациональности.

…В логике этого мифа евреи дают логические объяснения всему на свете — в том числе и мифологии. То есть возникают-то мифы на основе чистейшей воды коллективных эмоций, но «…евреи особенно, по моему ощущению этого народа, нуждаются в том, чтобы неопровержимые логически доводы закрепили эмоции: иначе результат той же Пропаганды будет шатким и временным»[87].

Еврею важно не почувствовать, что церковь или дворец красивы, а доказать или объяснить, что они совершенны и прекрасны. Ему важно проверить алгеброй гармонию, убедиться в том, что за его ощущениями и эмоциями стоят логические доводы, что его душевные движения — вовсе не какие-то сантименты, а вполне даже положения, обоснованные логикой и подтвержденные всеми данными науки.

Всякие сильные стороны характера являются продолжением слабых, и наоборот. Евреи любят подводить теоретическую базу под вещи, которые вообще бессмысленно осмысливать логически. Например, под склонность слушать прибой или любовь к печеным булочкам. Мало ему экзистенции — так сказать, слушать и есть… Нет же, ему необходимо доказать всему миру, что печеные булочки полезнее жареных и что звук прибоя гармонизирует его внутренний мир.

Смешно? Не очень, потому что еще Чарльз Дарвин говорил — имеет смысл время от времени проделывать самые идиотские эксперименты. Например, он играл перед цветами в саду на скрипке… Эффекта не было. Но! Но в середине XX в. было установлено: растения на музыку реагируют. И еще как! Темп роста разных цветов увеличивается от музыки от 10 до 20 %… Конечно же, это выяснили ученые, вооруженные такими приборами, какие Дарвину и не снились. Но ведь получается: его идея в своей основе была верной…

Дарвин же разбрасывал камни на территории своего сада: хотел выяснить, с какой скоростью они будут уходить под землю. Не выяснил, потому что не успел. Но уже в XX в., наблюдая за этими камнями, археологи приходили к довольно любопытным выводам — как раз о скорости погружения камней в почву.

В точности так же, как вот Дарвин, многие евреи лезут с логикой и стремлением исследовать в такие области жизни, куда нам лезть просто не приходит в голову… А жаль! Порой результаты у них получаются не менее потрясающие, чем у Дарвина.

Самые интересные рассуждения о том, как воздействует на человека музыка, я слышал от одного московского еврея — сотрудника Дмитрия Хворостовского и от одного преподавателя красноярского Института искусств. Другие музыканты — люди ничуть не менее высокой квалификации. Но именно еврейский музыкант связал форму скрипки с характером ее звуковой гаммы. Именно он произвел интересные и неоднозначные разыскания в самых разнообразных областях, связанных с музыкой. Результаты оказывались в разной степени убедительные, но порой совершенно потрясающие. Впрочем, даже если рациональный подход и логика решительно ничего не дают, мало кто из евреев откажется от их упорного применения. Еврея иррационально влечет рациональное, и с этим ничего нельзя поделать.

Эмоциональное отношение к учению.

Очень многие черты еврейской культуры свидетельствуют о таком эмоциональном отношении к книге, грамоте, образовании во всех сферах, которые свойственны лишь культурному меньшинству других народов.

Любовь к книгам — это ведь не только любовь к текстам и к умным мыслям. Это любовь к виду букв, старых желтеющих страниц, к запаху бумаги и переплета, облику библиотеки, ко всем бесчисленным атрибутам чтения.

Образованные люди всегда любили все это и старались, чтобы их дети тоже полюбили строгий мир библиотек, письменных принадлежностей и текстов. Вопрос: сколько поколений в каждом современном народе любили науки и искусства и сколько были приохочены к ним с детства?

Средневековый равви Симха из Витри с XI в. оставил нам описание обряда начала учения: «Когда человек приводит в школу сына, то для него пишут буквы на доске… и умывают его, и одевают в чистые одежды, и взбивают для него три яйца, и приносят ему яблоки и другие плоды, и всячески ухаживают за большим мудрецом, который отправился в школу. И берут его под руки. И ведут в синагогу, и кормят халами с медом, яйцами и фруктами, и читают ему буквы. А потом намазывают их медом на доске, и велят слизывать, и возвращают его матери»[88].

Замечу, что описание это не только очень подробное, но и очень эмоционально насыщенное, какое-то «вкусное», прямо как «яблоки и другие плоды». Автор буквально упивается этой сценой, наслаждается тем, как ребенка трех лет Приводят в школу. Сами слова «большой мудрец», обращенные к малышу, показывают совершенно современное, Отечески теплое отношение к ребенку. Евреям приятно приобщать мальчика к учению, они сами это все любят и предчувствуют, сколько увлекательных открытий у него впереди!

Как верно действуют они с точки зрения психологии: старшие показывают ребенку, что учиться вкусно и приятно. Даже сами буквы и те намазаны медом в самом буквальном смысле слова! Как хорошо…

Такая сцена очень близка не одним евреям, а человеку всякого вообще образованного слоя. Сама сцена того, как ухаживают за «большим мудрецом» пяти или шести лет, радует родительское сердце. Просто приятно представлять себе этого ребенка, сосредоточенно слизывающего мед с доски. Приятно мысленно видеть и взрослых людей, делающих праздник из его первого школьного дня. Само расплывается в улыбке лицо, стоит вообразить себе этих людей, Умерших тысячу лет назад.

Разница между евреями и всеми остальными тут в том, что образованный слой в любом европейском народе до середины — конца XIX в. очень тонок. Кучка образованных оставалась окружена толпами совершенно темных сородичей. Большинство людей всех народов от египтян до русских начала XX в. остались бы как раз совершенно равнодушны к такому описанию. А евреи полностью входили в этот самый образованный слой. И получается, что эмоции российского или немецкого интеллигента, жителя торговой республики Флоренция или средневекового монаха хорошо понятны даже еврею, занимающему самое скромное положение в своем обществе. Но не всегда так уж хорошо понятно соотечественникам этих людей.

Самостоятельность и активность.

Образование, рациональность, жесткая оставленность еврея один на один с последними вопросами бытия имеют понятное следствие. Люди этой цивилизации просто вынуждены не полагаться ни на кого, кроме самих себя. Там, где Бог словно бы держит христианина за руку, еврей предоставлен сам себе. Это сказывается в решении умозрительных вопросов бытия в мире, решении вопросов жизни и смерти. Немецкие философы XVII–XVIII вв. говорили о «стоянии перед смертью», как о бытийном состоянии человека: только человек вполне осознает свою конечность в этом мире. Еврей иначе стоит перед смертью, чем христианин. Для него меньше предрешено. Неведомый, непостижимый и грозный еврейский Бог совсем иной, чем у христиан. Наш любит людей, опекает их, интересуется их делами. Еврейский… Непонятно, что ему вообще от нас надо! И насколько уж он там относится к нам по-отечески, это совершенно неизвестно.

Еврей иначе и стоит перед жизнью. Перед множеством вопросов и проблем, которые ставит перед ним жизнь. И эти вопросы ему приходится решать более самостоятельно. Не от этого ли своеобразный и горький еврейский юмор? Тот классический еврейский смех сквозь слезы?

Впрочем, для еврейского юмора есть и другая причина…

Расширение сознания.

Широта сознания человека определяется, во-первых, количеством причинно-следственных связей, которые он может понять, которыми он способен оперировать и которое может использовать. Тут очевидно преимущество любого образованного над любым необразованным.

Во-вторых, широта сознания определяется пространственным и временным кругозором. Чем шире тот и другой — тем шире сознание человека.

Кругозор же евреев и в пространстве, и во времени обычно оказывался намного шире, чем у их окружения.

Века и тысячелетия, до начала XX в., 99 % людей жили на плоской, как лепешка, Земле. А над ними раскачивались звезды. Но и тогда еврей жил в более широком пространстве, чем основная масса людей.

И в эпоху Персидской, и в эпоху Римской империи несколько сотен тысяч человек свободно перемещались по Громадному пространству от Евфрата до Атлантики. Остальные десятки миллионов жили очень неподвижно и почти не знали, что происходит вне самых маленьких регионов.

Если взять исторические хроники Средневековья, то просто поражаешься убожеству и провинциализму тогдашнего человека. Все, что происходило даже в соседних областях с Баварией, Северной Италией или Лангедоком, оставалось почти неизвестно и почти неинтересно людям.

А на протяжении всего этого времени еврей имел знакомых и родственников в разных странах Европы, а то и мусульманского мира. Дела сородичей, живших за сотни и тысячи километров, обсуждались самым живым образом, а ведь для этого приходилось говорить о странах с другим климатом, другими нравами, историей и экономикой.

Многое изменилось после Великих географических открытий XVI–XVII вв. Но изменилось — для трети или для Половины населения Голландии, Бельгии, Британии, для 10 % населения Франции и 5 % населения остальных стран Европы. А евреи и в X в. имели почти такой же широкий кругозор, как эта меньшая часть самых развитых стран мира. Поголовно.

То же самое — и в истории. О локальных хрониках отдельных княжеств просто не хочется говорить. Христианский автор Средневековья начинал, как полагается, — с Адама. Но стремительно пробегал историю всего человечества до того, что его интересовало по-настоящему: до истории последних двух-трех веков, его собственной земли или княжества.

Но ведь даже гордо названные «Всемирные истории» Полибия (II в. до Р.Х.), а потом Николая Дамасского и Диодора Сицилийского — это история СВОЕГО мира. Для римлян и эллинов его глухо провинциальная история действительно была мировой. Эта история античных людей и тех жителей Переднего Востока, которые сумели и захотели принять эллинистическую культуру. Не только весь остальной мир, но и неэллины «внутри» эллинистического мира совершенно их не интересуют.

История, быт, нравы, религии жителей Сирии, Египта, Вавилонии им и неинтересны, и неизвестны.

Точно таковы даже «Всемирные истории» Нового времени и XIX в. Это — история европейских народов — их войн, их экспансии, их государственного и культурного развития. То, что было ДО античности, в этих историях сводится к нескольким страницам истории Египта. То, что вне Европы, — не интересно в принципе.

Полибия совершенно не интересует мнение фракийцев или гарамантов о римском владычестве. Но точно так же и для О. Егера турки — это только «дикари», сугубо «внешний» фактор его «Всемирной истории».

А евреи жили в несравненно более «длинной» истории. Еще в XIX в. 90 % поляков и белорусов просто не слыхали о существовании Древнего Вавилона и самое общее — о жизни Древнего Рима. А еврей изучал идеи, мнения и споры талмудистов, живших за две или за две с половиной тысячи лет до него.

Мало того, что он слыхал о существовании других исторических эпох. Еврей изучал не просто древнюю историю — а ИСТОРИЮ СОРОДИЧЕЙ. Во многом это чистейшей воды миф, но получалось: еврей психологически жил в очень долгой СВОЕЙ истории. Он осознавал, что история его народа, история, которая имеет к нему лично самое прямое отношение, началась тысячи лет назад и продолжается сегодня. Мы до сих пор изучаем историю как историю разных народов и цивилизаций. Рим, Средневековая Европа, Британия XVIII в. как бы и имеют к нам некоторое отношение…

Но именно что некоторое. Это истории предков… Истории чего-то похожего — но все же не своего.

Для современного россиянина нечто до конца родное появляется разве что в России рубежа XVIII и XIX вв. Есть люди, которые так же воспринимают и XVII в., как нечто до конца «свое», лично присвоенное. Спор протопопа Аввакума с патриархом Никоном, избрание Романовых на престол, Украинская война для них — это события, значимые для них личностно.

Но ведь и это сознание людей «книжных», образованных. Массовое сознание русского народа еще в начале XX в. вовсе не было отягощено таким грузом знания истории.

И вообще — ну подумаешь, триста лет!

В хедерах и иешивах учили комментарии на Тору и на комментарии к комментариям людей, живших и тысячу, и две тысячи лет назад. Представления о Риме или Средневековье могли быть чудовищно искажены, самые светлые деятели прошлого тупо обруганы талмудическими «мудрецами», о каких-то людях в талмудической традиции просто вообще не упоминалось (как о Платоне или о Цельсии, например). Но хоть какое-то, пусть через кривое зеркало, представление об эпохе получали. И о жизни людей своего народа, своей веры в эту очень отдаленную эпоху.

Приходится признать: сознание еврея — даже задавленного бытом, нищего, грязного, полубольного — было шире сознания христианина и тем более язычника.

Эта широта сознания, открытость пространствам и векам, невероятно обогащала личный опыт еврея, делала его богаче, сильнее, увлекательнее. Даже при бедности жизни событиями, без приключений тела, в полной погруженности мелочными повседневными заботами, еврей жил полноценной умственной и духовной жизнью. Намного более полноценной, чем абсолютное большинство стран и народов, среди которых он жил.

Эта широта сознания объясняет и горький еврейский смех. Горожанин-еврей стоял перед миром не в составе общины или корпорации. И его отношения с Богом оставались его личными, интимными отношениями. И притом, ведя мелочную торговлю с лотка, рыбкой ныряя за заработком местечкового портного, еврей оставался человеком, имеющим представление об истинных масштабах Мироздания.

Действительно, вот сегодня он потерял ломаный грош, а на другом конце Земли, в Индии, евреи построили новую синагогу… А полторы тысячи лет назад талмудист Яков сказал, что каждая синагога приближает пришествие Мессии…

Ломаный грош… Детям опять нечего есть. И будет нечего, если герцог Нортумберленда выгонит евреев — сразу возрастут налоги, потому что не станет усердных плательщиков… Христиане не понимают этой связи — а он-то ведь понимает.

Тут в мыслях и грош, и сложные связи в политике и экономике. И голодные дети, и колоссальные пространства Земли, громадные провалы времени.

Осознавая свою незначительность в масштабах Вселенной, ничтожность своих бытовых дел, еврей просто не может не веселиться… Но это поистине горький смех. Как бывает горьким шоколад.

Впрочем, расширение еврейского сознания имеет еще кое-какие последствия.

Жизнь в веках.

У интеллигенции всех племен есть привлекательное качество: способность ощущать современниками интеллектуалов всех времен. Мы — «собеседники на пиру» Иоганна Гёте и Фауста, персонажа немецкой народной легенды XVI в. Такими собеседниками легко становятся мореплаватели и XVII вв., мыслители и герои Древней Эллады, философы и писатели Средних веков. Люди разного времени, разных народов и культур присутствуют в нашем настоящем по мере того, как присутствуют их книги, открытия, дела и мысли.

Еще совсем недавно у русской интеллигенции существовало стойкое ощущение, что из глубины времен движется поток человеческой мысли, импульс освоения мира, познания окружающего. И это знание, по точнейшей формулировке Фрэнсиса Бэкона («Знание — сила»), приумножает могущество человека, избавляет его от несчастий, болезней и бед, создает неисчислимые новые возможности, включая возможность выхода в космос, да к тому же дарит острое интеллектуальное наслаждение.

«Поток» начинался неведомыми миру гениями — открывателями огня, домостроения и колеса, шел через строителей пирамид, вдумчивых писцов и храмовых ученых Древнего Востока, философов Эллады, ученых Рима и Средневековья. Он продолжался через ученых лондонских джентльменов, создавших в XVII в. Королевское научное общество. А мы, нынешние, были, в собственном представлении, этапом, ступенькой бесконечного пути от зверя… бог знает к чему.

Сейчас такое переживание истории если и не исчезло совсем, то как-то притупилось. Интеллектуальный пир умных людей (а в советское время был такой пир, поверьте мне) сменился зарабатыванием денег с помощью своих знаний и умений. «Как во всех цивилизованных странах!!!!» — орали и выли прогрессенмахеры времен долбанутой «перестройки» конца 1980-х. Поздравляю вас, господа, мы живем теперь, «как во всех цивилизованных странах». Довольны? Счастливы?

Тогда же, в советское время, зарабатывать деньги было не особенно важно. Люди охотно тратили время и энергию на то, чтобы читать книги, думать, обсуждать и спорить.

Собеседниками на пиру историка и философа, археолога и лингвиста легко становились Аристотель и Катон, Бероэс и Роджер Бэкон, Левенгук, Фарадей и Чарльз Дарвин.

Лучше всех это ощущение интеллектуального процесса, идущего из глубины веков, включенности в него ныне живущих выразили Стругацкие. Когда оказывается, что разрабатывали теорию магии с древнейших времен, а основы заложил неизвестный гений еще до Ледникового периода[89]. Так вот евреи были сильнее нас в этом понимании истории, увереннее и значительнее в своем праве на пир Всеблагих. Они указывали пример и пролагали пути. В этом они действительно лидировали по сравнению с этническими русскими. Очень может статься, сказывалась старая религиозная норма иудаизма: видение всех иудаистов всех времен как евреев, людей одного народа.

Вместе с европейским образованием «своими» стали уже не иудеи, а все интеллигенты всех времен и народов. Интеллектуалы, культуроносный слой стал для них словно бы своим народом. Разноязыкие, разнокультурные? Но евреи в разных веках и цивилизациях тоже были разноязыкие и разнокультурные.

…Я искал Тебя средь фонарей. Спустился вниз. Москва-река Тиха, как старый Рейн. Я испустил тяжелый вздох И шлялся часа три, Пока не наткнулся на твой порог, Здесь, на Петровке, 3.

Это говорит Гейне Михаилу Светлову, который жил тогда в общежитии молодых писателей[90]. Не уверен, что национальность Гейне здесь играет такую уж важную роль. Ведь для поколения евреев, к которому принадлежал Светлов, и образование стало чем-то совсем иным, чем талмудическое богословие, и понятие «своего» расширилось чрезвычайно. Примерно так же, как Гейне, к порогу русско-еврейского интеллигента могли прийти и Сократ, и Лао Цзы, и Монтень… К русскому они тоже приходили, но все-таки не так часто. Разумеется, если интеллигенция исчезла как феодальное сословие, наследие Российской империи, это не значит, что больше никто не может так же переживать историю. Есть какой-то процент молодежи, которая историю воспринимает так же или почти так же. Не верите? Послушайте песни Хелависы или группы «Мельница»: поразительное ощущение жизни в истории.

А для еврея так было всегда. Шла история поголовно Грамотного, на 100 % книжного народа. Накапливалась, с каждым годом становилась все богаче культурная традиция. Что-то забывалось, что-то навеки оставалось в копилке народной памяти. Записанным, между прочим! В виде текстов. Люди, умершие невероятно давно, становились как бы современниками еврея и X, и XX в. Различия игнорировались, потому что оставалось главное — жизнь в одной культурной традиции. А сделанное этими людьми оказывалось востребовано в «сейчас».

Герои еврейской истории незримо присутствовали в сознании если не всякого — то почти всякого еврея. Не особенно люблю Бабеля — но как хорошо у него видно и это! Вот бредет еле живой герой, приехавший в Петроград: «Невский млечным путем тек вдаль. Трупы лошадей отмечали его, как верстовые столбы. Поднятыми ногами лошади поддерживали небо, упавшее низко. Раскрытые животы их были чисты и блестели». И герой вспоминает: кто это из Знаменитых евреев погиб на самом пороге цели? И вспомнил: Маймонид[91].

Многие ли русские парни вспомнят в такой момент смерть Пржевальского на пороге новых великих открытий? Французы — Бальзака, который женился на любимой женщине уже умирающим? Англичане — лорда Байрона, умершего от холеры в Греции, куда он привел трехтысячный отряд добровольцев, на пороге великих дел? Европейцу очень даже есть кого вспомнить — но наши культурные герои живут в нашем сознании иначе, чем в сознании евреев.

Герои еврейской культуры.

Александр Сергеевич Пушкин — традиционно, с середины XIX в. — культовая фигура в русской культуре. Все народы Российской империи — тоже традиционно — воспринимают эту фигуру как культовую. Сейчас не место выяснять, насколько это разумно или справедливо; сейчас важнее, что сама трактовка образа А. С. Пушкина, понимание его личности очень различны в русской и еврейской среде. Это тем более поразительно, что еврейские интеллигенты, как правило, настолько ассимилированы, что уже и сами не отделяют себя от русской среды, и русские никак не видят в них «чужаков». Пушкина воспринимают по-разному люди, сказавшие первое «мама» на русском языке и жившие в едином культурном поле русской-российской-русскоязычной культуры. Эти люди слабо различают, а порой и вообще не различают «своих» и «чужих» в этом поле.

Их вкусы, интересы и взгляды сформированы одним и тем же языком, культурными ценностями, образом жизни и правилами жизни в одной исполинской империи. Но оценки Пушкина, сами подходы к трактовке образа — различны.

Легко заметить, что «классическая» трактовка образа Пушкина всегда включает некоторую ретушь.

Вообще, значимые деятели в глазах христианского общества остаются «как бы немного святыми». Это хорошо прослеживается на Западе в историографии Р. Бэкона и Карла Великого, даже в XVII в. Применительно к Ришелье и лорду Кларендону. В России — в «канонизации» образов Петра I, Ивана IV, даже Екатерины II.

Давно известно, что ушедшие культурные эпохи переживаются долго, если не вечно. В работах современных греческих филологов прослеживаются подходы, типичные для Византии[92]. Ю. Лотман много раз отмечал, что в петербургский период русской истории культура московского периода вовсе не исчезает, ценности и представления этой эпохи продолжают жить в новых формах и чаще всего скрыто[93].

О русской интеллигенции как людях с очень архаичным мировоззрением писалось, по крайней мере, со времен «Вех»[94]. В наши дни о «возвращении» старомосковской средневековой традиции в среде народовольческой интеллигенции писали такие гиганты, как Ю. Лотман и Б. А. Успенский[95]. Еврейскую культурную традицию тоже можно назвать средневековой, но и в этом случае она совершенно иная. Благодаря завету «познай Бога своего» в этой традиций не очень разделены святой и интеллектуал — причем невозможно стать святым, не будучи интеллектуалом.

Чтение, интерпретация, сравнение, понимание религиозных текстов стало такой важной частью еврейской культурной (и религиозной) традиции, что интеллектуал стал центральной фигурой, основным героем еврейской истории. Естественно, к таким людям приковано огромное внимание. Добавьте к этому древность самой письменной культурной традиции. Одна из самых симпатичных черт евреев — способность вступать в диалог с интеллектуалами, жившими века и тысячелетия назад. В текстах, написанных в XX в., можно встретить отсылки к именам Маймонида и Симхи из Витри (XIII в.) — причем в текстах на политически актуальные темы[96].

Можно сказать, что культурные герои еврейской истории не канонизируются — то есть не погружаются в церковной, отрешенный от реальности «отсек» культуры. Они запоминаются, и запомнить интеллектуала, сохранить о нем как можно больше сведений — такая же часть культуры евреев, как любая другая. Диалог с человеком давно прошедших времен, как с современником и как с личностью, вполне возможен и для христиан, но у евреев интеллектуал является не одним из типов культурного героя, а единственным. У нас же образы интеллектуалов прошлого — одни из возможных. Внимание фиксируется на государственных деятелях, полководцах и религиозных реформаторах, не сосредоточиваясь на интеллектуалах.

У евреев образы интеллектуалов пропущены через призму осознанной или неосознанной канонизации.

В результате у христиан «диалог с людьми прошлых времен» — более частный, профессиональный, занимает меньшее место в культуре. В еврейской культурной традиции особую роль приобретает частное, индивидуальное, особенное — то есть сама личность интеллектуала прошлого, история его становления, духовных исканий, творческая биография. Ничто не мешает видеть все, «как оно было». Детали частной жизни, в том числе и «непочтененные» либо «унизительные», не мешают уважению к интеллектуалу, скорее помогают отнестись к нему как к человеческой личности и чему-то научиться у него.

Первым в России такого Пушкина представил читателю Ю. Н. Тынянов («полуэтот» — по определению языческого «Союза венедов» и еврей — по законам раввината).

Его Пушкин — напряженный, неловкий мальчик с обычными детскими проблемами, с потными ладошками, страдающий от холодности и отстраненности матери, — очень раздражал многих русских интеллигентов[97].

Тем не менее именно роман Тынянова «Пушкин» (1935–1943 гг., не окончен) положил начало современной трактовки образа Пушкина — как человеческой личности.

В трактовках образа Пушкина до сих пор борются разного рода идеологические установки. При коммунистах Пушкин в основном «боролся с царизмом»[98], а теперь он то становится православным монархистом[99], то жертвой масонов, то его вдруг принимаются «разоблачать», объявляя чуть ли не пособником сатаны[100].

В этом безобразии линия максимально взвешенного анализа представлена почти исключительно еврейскими именами. Лучшая из книг о Пушкине, которую мне доводилось держать в руках, написана Л. М. Аринштейном. Есть много частных исследований, в которых появление отдельных стихов умело связывается с биографией поэта, с его жизненными встречами и впечатлениями, прочитанными книгами — на семантическом уровне. Но это — частные исследования узких специалистов.

В книге же Леонида Матвеевича Аринштейна вся жизнь Пушкина и его личность становятся сплошным «семантическим полем», и результат обнадеживает — уже не литературно-художественное (как у Тынянова), а научное исследование показывает нам Пушкина — сложно устроенное, порой мятущееся, проблемное человеческое существо с его взлетами духа и походами по публичным домам, высокой дружбой и мелкой пакостливостью, сильной любовью и вздорным снобизмом[101].

Со страниц книги Аринштейна встает Пушкин-человек, ценный и интересный нам именно своей человеческой сущностью. Не говоря ни о чем другом, очень ценен как раз опыт преодоления быта, безденежья, личных проблем, способности увидеть в повседневной жизни источник высокого вдохновения, способность преодолевать повседневное и низкое, чтобы подняться до стихов, до сих пор остающихся не взятой никем вершиной русской словесности.

Осмелюсь утверждать — трактовка Л. М. Аринштейном Пушкина целиком лежит в русле еврейской культурной традиции. То самое пронзительное видение частного и бытового как не снижающего, а объясняющего, пристальное внимание к личности и к ее динамике.

Культурный парадокс — но особенности еврейского мировосприятия помогают нам поднять пушкиноведение на Новый, действительно научный уровень. И позволяют увидеть биографию Александра Сергеевича Пушкина действительно «непричесанной» — то есть максимально приближенной к реальности. На евреев мало впечатления производят «житийные» описания любых великих людей. Для русских Норой отказ принимать эту «житийность» означает неуважение к великому человеку. Но это не так. Евреи скорее готовы уважительно относиться к реальной человеческой личности. Такой, какова она есть. И недоверчивы к попыткам идеализации или чрезмерно «возвышенным» описаниям.

Это различие сказалось и в эпоху «перестройки». Для этнических русских часто казалось страшным неуважением к Сахарову или к лидерам белогвардейцев то, что для евреев представлялось скорее доброжелательным интересом.

Полиглот поневоле.

Уже в Вавилонии еврей вынужден был знать два языка: бытовой арамейский и язык богослужения, иврит. Языки это близкие, но разные, как русский и церковнославянский.

В Персии Мордухай, Даниил и Эсфирь говорили с персами уж, конечно, не на иврите, а на персидском. Третий язык…

Жизнь в государствах Птолемея и Селевка потребовала знания как минимум арамейского и греческого (иврит тоже никуда не исчез). На мусульманском Востоке надо было знать арабский и иврит, персидский и иврит. Появляется персидско-татский, но ведь не на нем пишут официальные документы средневековой Персии. Сефарды Испании говорили на спаньоль… Но ведь и знание испанского оставалось необходимым. И арабского. На каком, по-вашему, языке говорил Маймонид с другими придворными и с самим калифом? На иврите? Но и иврит многие знали, писали на нем стихи и философские трактаты. Переводили Аристотеля с греческого на латынь и на латыни беседовали с европейскими книжниками про Цельса, Авиценну и Феофраста. То есть я не утверждаю, что каждый из евреев Испании знал ВСЕ эти языки в полном совершенстве, но даже самый низко поставленный, коснеющий в полном убожестве иудей вынужденно знал два-три языка — хотя бы на уровне бытового, повседневного общения. А еврейская интеллигенция была, и тоже поневоле, полиглотной.

В христианских странах Европы — местный язык, иврит, а для образованных еще и латынь. Если заниматься торговлей, то местный язык нужен не один. Если торговля международная, то нужны языки еще восточные.

Ашкеназский еврей Польши, русских княжеств, Великого княжества Литовского и Русского, позже — Речи Посполитой, говорил на идиш, знал иврит, польский и западнорусский (много позже назовут его украинским). Желательно было знать и немецкий, а с вхождением Польши в состав Российской империи — и литературный русский язык, на котором объяснялась администрация, который стал официальным языком делопроизводства. Язык — это ведь тоже верное средство для тренировки мозгов. Даже не выученный до конца или плохо выученный язык открывает человеку новую систему представлений о мире, ценностей, взглядов, сравнений, образов. Это и само по себе будит мысль, пришпоривает воображение, толкает ввысь и вперед. А тут еще включается сравнение… У нас вот так… У испанцев вот так… А у поляков — вон оно как… А у русских…

Еврей волей-неволей знает несколько языков. Живя среди других народов, он вынужден говорить на языках тех, кто вокруг. Женщины еще могли не учить языков гоев, особенно если община большая и все необходимое можно купить-починить-заказать внутри общины. Но и еврейки часто вынуждены были знать языки. А уж мужчины просто обрекались на знание нескольких языков.

Еврей поневоле должен был объясняться с людьми разных народов, разных культур и языков. Всю свою историю он оказывался в межкультурном пространстве. От общения с разными людьми и на разных языках растет неуверенность в «единственно правильных» способах реагировать на окружающее. Ширится понимание, что каждую проблему можно увидеть по-разному, предложить много решений… То есть происходит расширение сознания, растет умение смотреть на явление со стороны.

Двойное зрение.

Еврей живет в данное время и в данном месте. А одновременно — вне пространства и времени в виртуальном пространстве еврейской истории. А нужно — посмотрит на «здесь и сейчас» с позиции другого народа.

Так Норберт Винер, основатель кибернетики, был уверен: доминирование в мире стран Запада — дело временное и случайное! Он смотрел на историю Запада с высоты птичьего полета, из разреженных высей тысячелетней истории евреев. Такое двойное зрение вообще исключительно выгодно. Способность быть одновременно европейцами и неевропейцами сделала русскую интеллигенцию XIX в. людьми, которые смогли поставить под сомнение саму европейскую цивилизацию, причем в формах, которые сама эта цивилизация приняла.

Русский интеллигент был европейцем и неевропейцем в Европе. Еврей в России был европейцем, русским, евреем. Это еще более сложная, но и более продуктивная, исключительно выигрышная позиция. Взгляд еврея оказывался многограннее, точнее, чем взгляд русского. Еврей был одновременно здесь и не здесь. Он был одним из нас — русским европейцем, привязанным к жизни местом и временем рождения, познававшим мир через призму русской истории и с помощью русского языка…

Но одновременно он был не здесь. И мало того, что был он не только не в России — он был и вне Европы! Еврей легко мог «выйти» за рамки нашего общего опыта, общей судьбы и посмотреть на них со стороны. С позиции «Европы вообще», взглядом восточного человека, не обязанного разделять предрассудки ференги, или с позиции мировой истории.

Я много раз убеждался в том, что мои еврейские коллеги лучше умеют видеть любую ситуацию со стороны. То есть у нас, европейских интеллектуалов, это тоже неплохо получается, но видеть столкновения народов с «птичьего полета», понимать, кому и что надо друг от друга, евреи в целом умеют гораздо лучше. Случайно ли лучшие культурологи России, а пожалуй, и всей Европы — Лотман и Гуревич?

Борьба за жизнь.

Жизнь в диаспоре… В ней неизбежно жесткое давление окружающего мира, постоянная и беспощадная борьба за жизнь. Еврей совершенно точно знает, что он должен быть не просто умным и хорошо помнить Талмуд. Он должен уметь делать что-то такое, за что ему заплатят деньги. Причем он должен уметь делать это так хорошо, чтобы деньги платили именно ему.

Даже мало работать в такой же степени хорошо, как все окружающие. Евреи в средневековой Англии и Франции работали не хуже, а пожалуй, что даже и лучше, чем ломбардские купцы и банкиры. Но ломбардцы были «свои», христиане, и как только без евреев смогли обойтись, так сразу же их и выгнали. Еврей внутренне, на уровне подсознания, убежден — он должен работать не просто лучше других, а с большим отрывом от других. Иначе от него быстро избавятся.

К этому добавляется естественное человеческое стремление делать свое дело хорошо, подспудное стремление к совершенству. Такое стремление есть у всех людей, но у евреев, с их страхом изгнания, уничтожения, насилия, желание работать хорошо приобретает особенно рафинированные, порой какие-то судорожные формы.

Могу дать читателю вполне серьезный совет: если вы попали в чужой город, вы никого не знаете в этом городе и вам срочно надо выдернуть зуб, из двух кабинетов с надписями «Рабинович» и «Иванов» — выбирайте тот, на дверях которого написано «Рабинович». Гарантию, разумеется, дает только страховой полис (а в наше время и он гарантий не дает), но при прочих равных обстоятельствах лучше пойти к еврею. Ученые степени врут, их можно купить или присвоить безо всякого на то основания. Никакая новая техника не заменит профессионального мастерства. А шансов на то, что еврей — хороший специалист, больше.

Евреи чаще и острее, чем люди других народов, считают, что плохо работать — это стыдно. И еще они считают, что плохо работать — опасно.

Идеал общественных отношений.

Горожанин поневоле более свободен, чем крестьянин. Его труд требует более свободных, индивидуальных, личных отношений с его окружением. Он менее контролируем, Не в такой степени зависим — в том числе и духовно.

Без некоторого уровня личной свободы просто невозможно вести многие производства, дела и занятия. Физически невозможно!

Конечно, и горожанин может быть свободен в разной степени. Опыт показывает — чем свободнее горожанин, тем больше он может наработать.

Можно привести массу примеров того, как угасание личной свободы губило многие достижения. В Древнем Новгороде кроились сапоги на левую и на правую ноги. Москва завоевала Новгород, свободы сделалось заметно меньше. И сапоги стали раскраивать иначе — без различия между правым и левым. В эпоху Петра приходилось привязывать новобранцам к ногам сено и солому. Солому к левому сапогу, сено — к правому. Солдаты из русской деревни различали сено и солому, но не различали левого и правого.

Не будем преувеличивать свободы еврея в Средневековье и даже в XVII–XIX вв. И свои утраты уже достигнутой сложности еврейская цивилизация знает, еще похлеще примеров с Древним Новгородом. В сравнении с уровнем XV–XVI вв. польско-западнорусские евреи к XVIII в. жили и беднее, и примитивнее.

Но все познается в сравнении. Как бы ни был еврей задавлен кагалом, нищетой и всяческими ограничениями, он жил свободнее большинства людей «титульного» народа. В том числе потому, что даже в глухом местечке вел образ жизни горожанина.

И он очень хорошо знал на собственной шкуре: чем меньше свободы, тем он сильнее задавлен, тем меньше у него чисто экономических возможностей выжить. А чем больше свободы, тем больше у него и экономических возможностей.

К тому же если свобода — то антисемитизм не в чести, легче дышать. За тысячи лет можно было и усвоить — конкуренцию с местным населением евреи всегда выдержат… Позволили бы им конкурировать. В результате — почти везде и всегда евреи поддерживают самых радикальных «левых» — и либералов, и революционных демократов. Исключения есть, тот же Дизраэли, но это именно что исключения. Норма же — именно устойчивая «левизна».

Даже в Средневековье евреи устойчиво поддерживали демократические городские режимы в городах-республиках Италии. А чем больше король или герцог хотел «прогрессивных» реформ — тем на большую поддержку евреев мог он рассчитывать.

В Российской империи русская интеллигенция была крайне разнообразна по своим политическим взглядам. Образованных людей даже раздражала ее всегдашняя политическая и культурная расколотость. Каждая группировка со времен славянофилов и нигилистов стремилась представить себя единственной, имеющей право на существование и говорить от имени всего народа. Но таких группировок всегда, в любом временном срезе, было несколько, и только их сумма давала представление о том, чем жило общество в целом. Добавим к этому еще и множество аполитичной интеллигенции. Она вообще не примыкает ни к какому лагерю, ей последовательно плевать и на левое, и на правое, и на патриотизм, и на коммунизм. Они занимаются профессиональными и семейными делами, политика им безразлична или почти безразлична.

Повторюсь еще раз: каждую из группировок это многообразие скорее раздражало и огорчало… Но благодаря этой палитре поддерживалось и разнообразие в самой интеллигенции, что само по себе ценно, и многообразие возможных перспектив развития.

Еврейская интеллигенция не радовала таким разнообразием. Она практически вся была левой, устойчиво придерживалась «прогрессивных» убеждений. Министр Игнатьев полагал, что евреи, как и поляки, «благоговеют перед Европой», а «русскому народу это не личит». Немаловажная разница в том, что часть еврейской интеллигенции была либеральной, а часть — революционной. Но левыми, сторонниками реформ, прогрессенмахерами, сторонниками европейского пути развития (порой понимавшегося очень дико) были почти все.

«Вы сами загнали нас в революцию своими преследованиями!» — возгласил революционер Гершуни на царском суде. Множество интеллигентов — русских, евреев и татар — рукоплескали ему (судьбу этих рукоплещущих в недалеком будущем поучительно было бы проследить, но книга не об этом).

Сказано хлестко, но как обычно у революционеров — на полметра мимо, потому что в Европе евреев никто и не думал преследовать, а там они тоже поголовно были левыми. Евреи на 80–90 % настолько убежденные «леваки», что много раз просмотрели выгоднейшие союзы с разными группировками «правых».

Например, в США, несмотря на престижное положение «белых», еврейские общины Юга не раз голосовали за предоставление гражданских прав чернокожим. Если бы эти права были даны, евреи проиграли бы, а не выиграли. Своей же позицией они вызывали раздражение и непонимание остальных «белых». Вплоть до того, что в темную голову южного «белого бедняка» вполне могла залезть мыслишка: а может, евреи «ненастоящие белые»?! Мыслишка же этого рода могла иметь весьма различные последствия…

Надеюсь, Гершуни не хотел сказать, что правительство США своими преследованиями заставило евреев голосовать за равноправие негров?

И так же точно в Европе. Когда в середине уже XX в. среди евреев начались… эээ-эээ странного рода процессы в связи с «проблемой Израиля», главный редактор французского журнала «Эспри», Поль Тибо, произнес буквально следующее: «Для нас еврей — это борец за современное государство, секуляризованное, отделенное от церкви. Еврей — это наш соотечественник, которого мы как раз и обрели в этой борьбе, в процессе строительства этого нового государства. Такое государство по замыслу должно воплощать универсальные, общечеловеческие ценности, обладать полнотою терпимости, и еврей в наших глазах — свидетель, без которого они утрачивают свое значение».

Тезиса о том, что ценности Нового Времени утрачиваются без еврея, — не понял. Но идея теснейшей связи либерализма и еврея — очевидна.

Политическая причина очевидна: эмансипация евреев произошла именно в ходе модернизации. При становлении нововременного государства. Естественно, евреи всеми силами поддерживали такой тип государственного устройства — ведь только в нем они могли стать равноправными гражданами. Но у евреев есть и более глубинные, если хотите — ментальные, духовные причины для поддержки идей демократии, равенства, прав человека.

Торжество общинной демократии, уравнивание всех в правах, создание единообразного социалистического обще-дева есть религиозная ценность иудаизма. Даже уплата налога на содержание Иерусалимского храма здесь очень характерна: независимо от богатства еврея, он должен давать одну сумму — полшекеля. Больше давать и брать нельзя!

Так утверждается ценность экономического равенства, одинаковости перед лицом Бога.

Чтобы «бороться» за социалистическое «общество равных», христианину предстоит отказаться от многих ценностей христианства; от установок общества, воспитанного на этих ценностях, то есть совершить своего рода «цивилизационное предательство». Для еврея в этом нет необходимости. Он может быть социалистом и коммунистом, вовсе не дорывая с национальными традициями. Становясь либералом, демократом, революционером, он всего лишь исповедует одну из ценностей своей веры, и только. Поэтому важная особенность всех народов иудейской цивилизации — легкость восприятия левой агитации, идей революции. Такова особенность народного характера всех евреев… по крайней мере, евреев Европы: они практически поголовно левые. В конце концов, что главное в иудаизме? Идея соблюдения Закона. Для иудея соблюдать некие правила, данные обществу извне, — вернейший путь к достижению благодати. В иудаизме Закон дан непосредственно Богом… Новое время — новые песни! Если наука дает некий новый Закон[102], почему бы не поставить его во главе угла и не прийти к блаженству именно через него?

О том, что социальная инженерия, социальный утопизм возникают как «искажения христианского сознания в направлении ветхозаветных представлений»[103], писали и С. М. Франк, и С. Н. Булгаков, и Н. А. Бердяев… Что социализм есть не что иное, как «утопическая мифологема… вдохновлявшаяся религиозно-утопическими мечтателями, осуществлявшаяся затравленно фанатичным народом», пишут и современные богословы[104]. Но если даже мое объяснение в корне неверно, вот факты: еврейская интеллигенция во всем мире цветет одним политическим цветом, хотя и разными оттенками — от бледно-розового до бордового.

Другие мужчины.

Образованный человек поневоле стремится к более сложным, более личностным отношениям с женщиной. Древний мир столкнулся с проблемой, как только появились образованные мужчины, а женское образование отставало, в Древнем Египте появились «певицы бога Амона» — и это были вовсе не храмовые проститутки, а что-то вроде гейш. Они были образованны, умели петь и танцевать, поддерживать разговор и развлекать мужчин.

Гетеры — явление греческое. Задавленные патриархатом, женщины Эллады были чаще всего неграмотны. Одному из философов приписывается: «Нам нужны жены, чтобы рожать законных детей, проститутки для тела и гетеры для души». В Риме гетеры не были нужны никому, потому что в Риме положение женщин сделалось совершенно другим: и равноправнее они были, и образованнее. Греческое надгробие изображает обычно одиноко стоящего мужчину. Римские надгробия парные: надгробия супружеской пары. Гетеры — это в буквальном переводе «подруги». Зачем они нужны, если каждая женщина может быть подругой мужа?

Гетеры были в традиционном Китае. Были в Японии. В России XVIII–XIX вв. увлекались цыганками и содержали француженок. Были публичные дома, были покорные жены… Но «почему-то» хотелось иметь дело с женщинами образованными и свободными. Если ты умный и сильный — покори женщину своим умом, поухаживай за ней.

Что-то подобное гетерам появлялось везде, где только женское образование отставало от мужского. У евреев гетер никогда не было.

Образование смягчает, изменяет нравы. Сегодня просто трудно представить, насколько обыденным делом было избиение жен и детей во всех традиционных обществах. А впредь и сейчас живы по русским деревням старушки, всерьез произносящие классическое: «Не бьет — не любит».

А читать «Домострой», написанный духовником Ивана IV, Сильвестром, просто страшно[105]. Стало классическим вспоминать «учащай ему раны и, не жалея сил, бей сына». Менее известно, что Сильвестр особо оговаривает, что бить надо и дочерей (а то вдруг, не дай боже, кто-нибудь не распространит сказанное про сына на ребенка вообще и забудет избить дочку до кровавых рубцов, страшно подумать). И вот:

«И за любую вину ни по уху, ни по глазам не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колоть, ничем железным или деревянным не бить; кто… так бьет, многие беды оттого бывают: слепота или глухота, и руку и ногу вывихнут и палец,… а у беременных женщин и преждевременные роды. Плетью же в наказании осторожно бить, и разумно и больно, и страшно и здорово, но лишь за великую вину и под сердитую руку, за великое и страшное ослушание и нерадение, а в прочих случаях, рубашку содрав, плеткой тихонько побить, за руки держа и по вине смотря…

Если муж сам не поучает, то накажет его Бог, если же и сам так поступает и жену и домочадцев учит, милость от Бога примет».

«Трудно представить себе большее извращение христианства, чем отвратительный «Домострой», — полагал Н. А. Бердяев. Соглашаясь с Николаем Александровичем, я только замечу: в «Домострое» речь идет не о сексуальных фантазиях господина Де Сада, а о некой бытовой практике. Причем «Домострой» пытается эту практику еще улучшить, отмести крайности, ввести в некие рамки и т. д. Причем и гуманиста Сильвестра можно понять так, что порку беременных и кормящих жен он вполне приемлет: от плети, мол, выкидышей не бывает.

Отмечу только, что «Домострой» изначально предназначался для верхушки общества. В те времена «верхи» на Московской Руси были куда большими христианами, чем полуязыческие «низы». Сильвестр обращался именно к ним, к боярству и верхушке дворянства. Видать, это бояре выбивали женам глаза, пинали их сапогами, ломали кости посохами.

Что же делалось в толще народа?! Некоторое представление об этом дает хотя бы «Тихий Дон» Шолохова. Место, где обманутый муж бьет главную героиню, Аксинью, кулаком так, что она упала и лежит без движения, как мертвая. Вскакивая, мчится Аксинья прочь, а муж догоняет, сбивает на землю и в подкованных сапогах словно пляшет на лежащей женщине[106]. Для его общества — дело обычное, повседневность.

И нет тут никакой «русской специфики». Так же обращались с женами в любой из стран Европы. И руководства типа «Домостроя» там были — свои в каждой из исторических областей Германии и Франции. Рыцарское обращение с женщиной? Вот поучение для юного оруженосца XIII в.: «Если женщина прекословит тебе или лжет, подними свой кулак и бей ее прямо в голову». Сцен избиения жен много в поэзии культового поэта рыцарства, Бертрана де Борна, в эпических сагах германцев и в придворных хрониках.

На этом фоне кажется чем-то невероятным решение некоторых еврейских общин XIII в.: запрещение бить жен. Избиваешь жену? Ты нарушитель религиозного закона. Ты не настоящий иудаист, потому что жена — основное сокровище мужчины.

Евреи не целовали дамам ручек и не знали романтического культа «прекрасной дамы». Но жен били все меньше и меньше. Устойчивая традиция не поднимать руку на женщину установилась у евреев (включая и простонародье) намного раньше, чем среди христиан, — даже у интеллигентных верхов.

Интересная и важная деталь: в школах для еврейских девочек порку повывели очень рано, веку к XV–XVI. В начальной школе, хедере, мальчиков секли еще в начале XX столетия, о чем немало писал и Шолом-Алейхем (причем как о черте именно мужского образования). Но, судя и по его описаниям, сравнивая с нравами многих учебных заведений той же России XIX столетия (хотя бы с «Очерками бурсы» Помяловского), замечаю: похоже, все-таки секли меньше и не так жестоко.

А порка как способ «воспитания» взрослых у евреев не применялась уже со Средневековья. Русская община, «Mip», оказывалась порой более жестоким насильником, чем помещик. Еврейская община, при всех ее недостатках, иначе относилась к личному достоинству своих членов.

Выводы? Изменение нравов, начавшись с искоренения Семейного насилия, пошло в быт. Сначала выводя телесные Наказания из жизни взрослых, из учебных заведений для девочек. До мальчиков дошло позже, только и всего.

В общем, нравы евреев X или XV в. — это нравы образованного русского общества века XIX, причем скорее второй его половины.

Другие женщины.

Образование не было религиозной обязанностью женщины. Но ведь и запрета на женское образование не было. Наоборот: учиться и знать священные книги для еврейки было достоинством. И грамотных женщин было много. В обеспеченных верхах еврейских общин учили и дочерей.

Началось светское образование евреев, и Кроль отмечал: у молодых евреев, в том числе и у девушек, «стремление к образованию… носило буквально религиозный характер»[107]. А почему «буквально»? Все правильно — именно религиозный.

Если не могли учить в гимназии дочерей, они все же умели читать, брали книжки братьев, читали. И сами хотели выйти замуж за умного и образованного. На собственном опыте свидетельствую: это одно из совершенно очаровательных особенностей евреек — для них ум и интеллект вполне определенно воспринимаются эротически. И они готовы помогать мужу в его умственной деятельности, брать на себя больше и больше, чтобы шлемазл мог бы сидеть в своем кабинете и писать очередные комментарии на тексты мудреца, жившего в Александрии во времена Птолемеев.

Евреи вырастили другой мужской тип. Но они вырастили и другой женский тип.

Другие семьи.

Чарльз Дарвин вполне серьезно считал, что качества, приобретенные при жизни организма, передаются потомству. Немецкий врач Роберт Кох в 1865 г. доказал, что это не так. Роберт Кох отрезал мышам хвосты. Бесхвостые мыши размножались, у них рождались хвостатые мышата. Роберт Кох им тоже отчекрыживал хвосты, и, лишенные своих розовых хвостов, белые мыши производят новое, тоже хвостатое поколение.

Когда на свет появилось 22-е поколение хвостатых мышей, Роберт Кох перестал уродовать бедных зверюшек и сел писать статью о том, что приобретенные при жизни признаки не передаются по наследству.

Современная наука считает, что все намного сложнее, чем думали в XIX в. Каждый сыновний организм чем-то отличается от родительских, и эти мутации не зависят от опыта родителей. Но от удачности мутации зависит и выживание организма, и число его детенышей. То есть организмы нового поколения порождают в большем числе те, кто является мутацией получше.

Если в популяции есть требование — быть умным и обучаемым, то и выживать умные и обучаемые будут чаще, и рождаться детей у них будет больше. Тем более община этих умников всячески поддерживает.

Но если так — то у таких людей и рождаться умные и обучаемые детеныши будут чаще. И к ним, к детенышам, ведь тоже будут предъявляться те же требования: быть умными и обучаемыми… Благоприятные признаки будут закрепляться намного быстрее, если передавать их будут по обеим родительским линиям. А ведь в еврейской среде века, тысячелетия был нормой отбор умников и умниц для брака. Жениха уж наверняка экзаменовали на знание Торы и Талмуда. Да и ум женщины был важен; если невеста получала хоть какое-то образование, это ценилось.

Шел половой отбор, потому что умники выбирали умниц я наоборот. «Происхождение видов и половой отбор» — название знаменитой книги Ч. Дарвина, и в этом, что называется, «что-то есть». На женщин в еврейском обществе тоже действовал интеллектуальный отбор, хотя и гораздо слабее, чем на мужчин.

Книга была частью семейной жизни, а не чем-то вроде детали мужского мирка, за пределами семейного очага.

На протяжении жизни многих поколений у евреев шло закрепление признаков интеллекта и обучаемости. К этому можно относиться с завистью, можно — истерично, но факты мало меняются от того, что мы к ним каким-то образом относимся.

Следствия понятны, и их два. Во-первых, мужчинам приходится еще тянуться, стараться быть еще умнее и сильнее. Раз жена ученая и умная — надо дотягивать! Надо соответствовать ее уровню, чтобы оставаться лидером в семье. Из-за этого, кстати, многие мужичонки послабее и поглупее не любят и боятся умных женщин.

А во-вторых, образованная мать никогда не позволит, чтобы ее дети остались без образования.

Предательское утверждение.

Наверное, это очень нехорошее, предательское и возмутительное утверждение. Но я искренне считаю — евреи действительно умнее нас. Нас — это в смысле любых гоев. В том числе и поэтому они составляют заметную часть элиты в любой стране, где евреи есть, а преследование евреев не Очень сильное. Поэтому — а не в силу деятельности масонских лож или тайного мирового правительства.

Евреи действительно интеллектуальнее остального населения Земли, и очень многие явления их истории порождены именно этим. Догнать их — это единственный способ действительно победить евреев, стать «не хуже».

К сожалению, чаще всего христиане выбирали другой путь — путь фиктивной победы. То есть изгоняли, ритуально презирали, игнорировали их превосходство. И придумывали самые невероятные объяснения того, почему «они» успешно конкурируют с «нами». Ведь если «они» — хитрые заговорщики, подлецы, обманщики… Тогда они вовсе и не превосходят нас ни в чем! У них не только можно не учиться… у них нельзя учиться! Ни в коем случае!

История взаимоотношения евреев и христиан — это история векового непонимания друг друга. Виноваты в нем, как всегда, обе стороны, но зададимся вопросом все-таки о своей половинке вины. Почему гои веками не желали ничего слышать о том, что евреи их хоть в чем-то превосходят? Почему так упорно отыскиваются самые невероятные признаки заговора, групповщины, сговора, глобального обмана… одним словом, какой-то нечестной игры?

А потому что так приятнее думать. Гоям, видите ли, обидно. Как в песенке Окуджавы: «Кричат им вослед, «дураки!», «дураки!» // А это им очень обидно». Ишь, ходют тут всякие носатые, да еще носы задирают, будто шибко умные!

От такой логики только плечами пожмешь: мало ли кто ничего не хочет слышать о чем-то или о ком-то. Скажем, английские леди очень возмущались теорией Дарвина: «Как?! Моя бабушка похожа на обезьяну?!» Ну и что изменилось от их обид? Виды все равно изменяются, и предки человека были обезьяноподобны, кто бы и что ни думал по этому поводу. А эти леди как дурами были, так дурами и помрут.

Особый тип партий.

У греков тоже были партии и были философские споры. Но партии — политические объединения — возникали у них на базе общих интересов, по отношению к чему-то очень простому, приземленному. Скажем, была в Афинах «морская» партия — в нее объединялись все, кормившиеся от моря: моряки, рыбаки, владельцы кораблей, торговцы заморскими товарами и рыбой. Эта партия считала, что накопленные в войнах средства Афин надо потратить на строительство новых кораблей.

Но философию и политику греки не путали. Никому в голову не приходило заявить, что если прав Фалес Милетский и все произошло из воды, то надо укреплять военный флот и мореплавание. Если бы морская партия в Афинах и выдвинула такой аргумент, его бы встретили громовым хоботом.

Была другая партия эвпатридов-землевладельцев, и ее представители считали, что деньги государства надо тратить не на морские суда, а на поддержку тех, кто производит оливковое масло и вино. Но и партии землевладельцев-эвпатридов не приходило в голову опираться на философские учения, согласно которым земля — главный первоэлемент.

Но никому из греков не приходило в голову написать трактат и доказать: раз мир порожден водой — значит, должна победить морская партия! Или — если мир состоит из земли, то и деньги надо потратить в интересах партии эвпатридов. Их партии были очень прагматичными и существовали независимо от споров про то, как и из чего возникла Вселенная. Греки отделяли материальное от идеального.

А вот иудеи создали политические партии, которые основывались на трактовках вероучения. Такие партии были своего рода версиями еврейской культуры. Евреи постоянно разбивались на эти партии и спорили до хрипоты.

Начиная с Вавилонского плена у иудеев все время появляются какие-то новые партии и течения, спорят между собой… и хорошо, если спорят чисто словесно.

Народ философов.

Уже в I в. до Р.Х. общество распалось по крайней мере на три партии — садуккеев, фарисеев и есеев. В таких случаях полагается говорить: «Все образованное общество распалось». Но в том-то и дело, что образованный слой у евреев того времени громаден, не меньше трети, а то и половины всего мужского населения. Партии не были чисто верхушечным, столичным или придворным изобретением, «распадалась на партии» очень значительная часть всего народа.

Название партии садуккеев происходило от имени первосвященника Садика, или Цадика. Потомки этого первосвященника стояли во главе этой партии. Садуккеи отстаивали ту версию иудаизма, которая бытовала до Вавилонского плена, — с Храмом, первосвященниками, обязательными жертвоприношениями. Они не отрицали синагоги, но считали ее чем-то глубоко второстепенным. Для них не было важно толкование священных текстов и споры о том, как понимать то или иное место в Библии.

Само воскресение из мертвых, суд по делам человека, существование рая и ада оставались для них очень сомнительным делом. «В тот день приступили к нему садуккеи, которые говорят, что нет воскресения…» — свидетельствует Апостол Матфей (Мф. 22: 23).

Фарисеи — то есть «обособленные», «отделившиеся» — и впрямь последовательнее других стояли за обособление евреев. Для них был не столь важен Храм, сколько синагога и устные народные предания и запреты. Фарисеи считали необходимым строжайшим образом соблюдать традицию — и записанные в Библии, и устные предания, до самых мельчайших деталей. Фарисеи охотно помогали больным и бедным, но притом не просто так, а для сплочения общества.

Из рядов лично скромных, ученых, социально активных фарисеев выходили ученые, толкователи Библии, учителя, предприниматели. Глубокая религиозность и нравственные добродетели фарисеев несомненны. Но они — что поделать? — в полном соответствии с положениями иудаизма и впрямь считали самих себя людьми, достигшими пределов совершенства. Раз выполняют закон — что еще надо? Они уже угодны Богу, они уже с ним.

Фарисеи отстаивали ту версию иудаизма, которая сложилась в диаспоре… Но не как Мировую религию.

А была еще партия «ессеев», то есть «совершающие омовение» или «врачующие». Это была очень странная партия, которую правильнее всего назвать «партией углубления иудаизма».

Ессеи стояли в стороне от любых общественных или государственных дел, посвящая себя исключительно делу личного спасения. На самих себя они смотрели, как на сословие «святых», очень беспокоились о своей телесной «чистоте», каждый день купались в реке или озере. Жили небольшими общинами, куда принимались только мужчины. Собственность обобществлялась. Ессеи занимались земледелием, пили только воду, ели только хлеб и овощи, вели тихую, углубленную в самое себя жизнь.

Ессеи считали, что близится конец света, когда Бог будет судить людей, и что нужно быть как можно более безгрешными, чтобы попасть в хорошее место после смерти. Для этого ессеи старались как можно меньше грешить, а согрешив — ибо как прожить на земле без греха? — старались исповедоваться друг другу, рассказать о грехе и тем изжить его, сделать как бы не бывшим.

В простонародье эссеи считались чудотворцами или святыми — откуда и название. К ним обращались за прорицанием судьбы, за излечением от болезней. За пределами же Иудеи об ессеях слышали не многие — очень уж тихий и незаметный образ жизни они вели.

Иудейские же партии были идейными. Если Бог сказал так и мы правильно поняли слова Бога, переданные через пророка, — ничего не поделаешь, надо переделывать и весь материальный мир. Вот в чем были новаторами иудеи времен Вавилонского плена — они изобрели феномен идеологи. А где идеология — там и раскол, вплоть до гражданской войны, потому что ведь заведомо, люди всегда принимают разные идеологии.

Партии садуккев и фарисеев старались оттеснить друг друга от управления страной и от должностей первосвященников, их сторонники устраивали порой ожесточенные уличные стычки с мордобоем и поножовщиной. Естественно, расколотость еврейского народа на партии очень мешала ему и при нашествиях, и при иноземных завоеваниях, и для организации нормальной жизни в стране в мирное время.

При этом пророки, плохо знавшие историю, последовательно считали племенную жизнь, когда «все были равны», неким утраченным идеалом. Классовое же общество и все с ним связанное — своего рода «повреждением нравов», возникшим из-за того, что иудеи слишком уж контактировали с иноплеменниками и что-то от них перенимали. В результате отступиться от того, что несут другие народы, и восстановить первоначальную чистоту иудаизма часто казалось иудеям способом вернуться в племенной рай, где никто не будет мешать им быть равными, никто никого не будет эксплуатировать, никто не будет плохо себя вести. В XX в. почти так же думали немецкие национал-социалисты, стремившиеся вернуться к простоте нравов древних германцев, неукоснительно помогавших друг другу и не стремившихся к личному успеху.

Эти два «изобретения», идеологизация общества и вытекающие из этого расколы, эти попытки вернуться в потерянный рай, красной нитью проходят через всю историю еврейского народа.

Передовой народ.

В истории постоянны ситуации, когда один народ научается делать что-то, чего другие еще отнюдь не умеют. Тогда этот народ становится передовым, а другие — отсталыми. Слова эти можно брать или не брать в кавычки — дело вкуса, но догонять передовые народы всегда приходится.

Современные европейцы еще не до конца отвыкли от роли авангарда человечества. Но задолго до того, как Британия, Франция и Германия заставили все человечество у них учиться, жителям самих этих стран пришлось учиться у Великого Рима. Римляне учились у эллинов, эллины учились на Востоке… А чаще всего, народы учатся друг у друга — в том числе передовые учатся у отсталых. Ведь и слова «тайга», «анорак» и «ураган», умение делать каноэ и умение есть сырую печень белого медведя европейцы заимствовали не у самых цивилизованных народов Земли.

Так вот евреи — это передовой народ на протяжении огромного периода истории. И передовой не по умению жить на побережье Ледовитого океана или проникать в глубь тропического леса. То есть все это — тоже дело-то полезное, но для человечества куда менее важное, чем умение работать с информацией. Евреи своей поголовной полуторатысячелетней грамотностью, своей привычкой к книжному, теоретическому, отвлеченному обогнали все народы ровно на столько, сколько времени они будут идти к этой поголовной грамотности.

Первый народ массовой грамотности мужского населения — японцы. У них этот уровень был достигнут в конце XV в., и получается — они отстали от евреев всего на тысячу лет. В Европе первый закон об обязательном всеобщем обучении приняла Норвегия в 1814 г. Значит, время отставания — порядка полутора тысячелетий. Франция, Британия, Германия догнали евреев меньше ста лет назад. Россия, насколько можно наблюдать, евреев еще не догнала.

То есть умные люди есть везде, в том числе среди эскимосов и бушменов. Вопрос в том, как может реализоваться их ум, пока человек сидит над лункой во льду и ждет нерпу с гарпуном в руках или собирает в пустыне съедобные дыни.

Ученые люди есть у всех народов с того момента, как появляется письменность. Но практически у всех до самого последнего времени образована только верхушка, самый незначительный по числу людей слой. У древних египтян или жителей Вавилонии элементарно грамотных было от силы 1–2 % всего населения, а образованные люди в каждом поколении исчислялись чуть ли не десятками. В России XVIII в. было почти как в Египте времен фараонов — кучка ученых людей, почти полностью сконцентрированная в Москве и Петербурге, а под ними и вокруг них — колоссальная и почти не образованная страна.

На протяжении веков и тысячелетий повторялась эта картина, из страны в страну, из эпохи в эпоху: столкновение большого народа, 1–2 % которого грамотно, и кучки евреев, в рядах которых неграмотных нет. Большой народ привык к своей мощи, влиянию, да и быть умным, ученым. Он очень нервно воспринимает, когда его представителей вытесняют из каких-то привычных ниш, когда оказывается — юркие пришельцы необходимы для организации чего-то важного для этого народа.

Все очень просто — интеллектуальная элита большого и могучего народа очень и очень малочисленна. Именно эта элита должна организовывать международную торговлю, становиться высшими чиновниками, преподавать в университетах и писать книги. Именно она сталкивается с обществом, которое способно выставить столько же грамотных, образованных, сколько их в этой элите. Да евреи к тому же динамичнее, активнее и опираются на вековой опыт.

Не думаю, что имеет смысл говорить о «заговоре» и ловить под кроватью зеленых жидомасончиков, когда существует очень простое, вполне материалистическое объяснение причин, в силу которых евреи побеждают в конкурентной борьбе (при равных условиях, конечно).

Но как правило, большой и сильный народ не понимает, каким способом его побеждают. Так дикари на картине Сурикова «Покорение Сибири Ермаком» не могут понять — как русские казаки убивают их на расстоянии трех полетов стрелы? Так индейцы в ужасе разбегаются при виде испанца, спрыгивающего с седла: одно существо вдруг раздвоилось. Отсталый народ просто не понимает, каким образом он терпит поражение.

А тут еще евреи с типичной усмешечкой колонизатора отталкивают своей нагловатой повадкой. Так смотрели на черных голых дикарей британские мореплаватели, обменивая железные ножи и стеклянные бусы на золото и слоновую кость. Так же смотрят евреи: ну почему эти дикие не понимают — совершенно не важны размеры государства, не принципиальна военная мощь, тем более смешны всякие побрякушки в виде сверкающих эполет, оркестров, играющих бравурную музыку, и тронов из чистого золота! Важны ум и деньги, образование и умение работать. Тому, кто умеет работать и учиться, всегда будет хорошо, а тот, кто не умеет, всегда будет жить плохо, некрасиво и неинтересно. Как «они» не понимают этого?! Почему?!

Так шкипер, прохаживающийся по палубе полупиратского судна, вовсе не враждебен черным диким созданиям. Он, конечно же, считает себя и своих людей в тысячу раз выше этих «бесхвостых павианов», но в конце концов он же либерал, и он знает: в любом народе попадаются достойные. Вот этот вроде бы даже поймет, если объяснить ему, как ходит бриг в открытом море. Надо будет подарить этому дикарю старые трусы и поломанный бинокль. А в будущем сезоне сделаем его своим представителем на берегу…

Снисходительное пренебрежение ранит, тем более ранит людей, привыкших смотреть на евреев не как на передовой народ, а как на туземцев. Европейцы быстро объяснили индусам и африканцам, что они тут главные, — орудийными залпами. Европейцы не получили аналогичного урока от евреев: евреи не имеют своей армии, и вообще витает поверье, что они слабаки и воевать в принципе не умеют. В результате европейские народы оказываются не способны увидеть — они столкнулись с народом передовым. С народом, по сравнению с которым сами они — многочисленное и сильное, но вместе с тем и жалкое туземное племя.

Это мешает сделать самое главное — учиться. Для того чтобы стереть с еврейских физиономий ухмылочку превосходства, можно сделать только одно — достигнуть такого же уровня развития. Русские были для многих французов почти тем же самым, что и персы или индусы… Но рев пушек под Бородином и Ватерлоо заставил их кое-что заметить. Тем более стали переводиться русские романы, появились русские художники… не хуже французских.

Так же и здесь — единственное, что может остановить победное шествие колонизаторов, стереть наглые ухмылки с их высокомерных физиономий, — это поголовная грамотность другого народа. Пока только крохотная элита может конкурировать с евреями — ничего не изменится, а попытки запрещать евреям занимать какие-то должности или работать в каких-то сферах от конкуренции не спасут, а вот раздражение вызовут непременно.

Беда в том, что народы никак не могли распознать в евреях передовой народ. Так и не начали у него учиться. И евреи виновны в этом ничуть не меньше… ну, пусть будет это поганое слово — не меньше гоев.

Антисемитизм страха.

Уже в античное время ученые греки боялись конкуренции евреев, а неученые крестьяне-египтяне ненавидели их Как «слишком захватчивых». В XVII–XVIII вв. европейские Интеллектуалы сочувствовали евреям и хотели приобщить их к жизни европейских народов. Приобщили, но с неожиданным эффектом.

«Приобщение евреев к европейской среде производило на горожанина и на интеллигента в большинстве стран Европы впечатление головокружительного успеха. Выяснилось, что, если евреям предоставляется возможность свободно — в более или менее равных условиях — конкурировать с окружающей средой, их шансы на успех значительно более высоки.

Лишь на этом фоне можно найти объяснение тому поразительному явлению, что во многих европейских странах в конце XIX века послышались голоса, грозно усилившиеся с течением времени, призывающие к защите бедного европейца от всемогущего еврея»[108].

Кивнем, соглашаясь с умными авторами «Очерка истории еврейского народа», и пожалеем лишь об одном — что эти элементарные истины обсуждаются в еврейской среде через пятьдесят лет ПОСЛЕ холокоста, а не за сто лет ДО него. Хотя, конечно, есть такая поговорка: «Если бы я была такая умная до, как моя бабушка после, я бы никогда не делала глупостей».

У самых развитых народов лидерство евреев вызывает скорее восхищение. Они могут себе это позволить, потому что у них евреи контролируют значительные, но не определяющие сектора в экономике. Еврейских интеллектуалов много, но они не оттесняют на второй план интеллектуалов других народов. Еврейская тематика в искусстве и литературе заметна. Но не выходит на первый план.

Народы менее развитые испытывают перед евреями настоящий тяжелый страх. Эллины евреев не боялись, а вот египтяне — боялись, и Манефон изо всех сил пытался изобразить евреев так, чтобы с ними просто невозможно было иметь дело — чисто психологически.

В XIX и XX вв. евреев не боялись англосаксы. Но в Германии, Австро-Венгрии, в славянских странах, особенно в Польше и России, страх перед евреями только нарастал. Ведь что получается? Вдруг «оказывается», что евреи — это не просто какая-то то забавная, то неприятная разновидность туземцев. Это, «как выяснилось», очень опасные люди. Они «вдруг» на протяжении считаных десятилетий, даже считаных лет, подминают под себя экономику страны, ее культурную и интеллектуальную жизнь. Возможность общественной карьеры, накопления богатств, приобретения недвижимости, организации какого-то производства оказываются в зависимости от этих юрких инородцев.

При этом евреи вовсе не обязательно должны быть враждебны людям из других народов или сознательно ограничивать их в чем-то. Вовсе нет! Евреи могут быть как раз очень даже благожелательны к гоям, особенно к умным. Я бы даже сказал, что к умникам любого племени евреи решительно неравнодушны и очень часто стараются приблизить их к себе.

В конце XIX и начале XX в. Европу охватила особая форма антисемитизма. Если антисемитизм во Франции и Англии XIII–XIV вв. был «антисемитизмом конкуренции», то этот антисемитизм — в чистейшем виде «антисемитизм страха».

Это, конечно, и страх перед тем, что тебе лично может не Оказаться места в экономике, общественной жизни и культуре собственной страны. Но не только! Это и страх перед тем, что ты окажешься «последним из могикан». Это и сложность смотреть в глаза соплеменникам, которым повезло меньше, чем тебе самому. Это страх перед тем, что твоя страна уже меняется и вскоре изменится до неузнаваемости. Это страх перед очень милыми, благоволящими к тебе инородцами, потому что они вездесущи, могущественны и явно понимают, что происходит. А ты не понимаешь и во всем зависишь от них. Они тебя вознесли? Значит, могут и погубить! А логику их поведения ты понимаешь хуже, чем хотелось бы…

Такой страх в чем-то сродни страху перед неведомой необъяснимой стихией. Перед землетрясением, например, или громадной молчаливой тенью, мелькнувшей вдруг наперерез тебе в сине-зеленой морской воде.

Антисемитизм страха встречается и в наши дни, — например в США, когда публикуется статистика: по числу молодежи, получающей высшее образование, лидируют шотландцы, итальянцы и евреи. Шотландцы для англосаксов — это «свои»; отношение к ним примерно такое же, как у русских к украинцам и белорусам. Итальянцы — это уже посерьезнее… Но бог с ними, христиане как-никак. А вот евреи вызывают самое сильное опасение — потому что страшно лет через 30 оказаться в стране, в которой элита будет еврейской не на 5, а на все 50 %.

Но эти страхи современных людей — детские игрушки по сравнению со страхами, замучившими европейца в Новое время, особенно в Германии и России XIX и начала XX в.

Правда пятая. Правда о евреях Восточной Европы.

Пустившись по белому свету,

Готовый к любой неизвестности,

Еврей заселяет планету,

Меняясь по образу местности.

И.  Губерман.

На Древней Руси.

Летописная сказочка про «испытание вер» повествует, что евреи тоже хвалили князю Владимиру свою веру. Если бы князь хотел — мог пообщаться с иудаистами, не выходя из Киева.

Киев IX–XIII вв. сложился как город многонациональный. Благодаря пути «из варяг в греки» и караванным дорогам он больше похож на города Италии, чем Британии или Германии. И в этом городе «в первой половине XI века еврейский и хазарский элемент… играл значительную роль»[109].

В Киеве часть города называлась Козары, — наверное, там селились хазары, а ведь они приняли иудаизм. В городских стенах Киева (закончены в 1037 г.) имелись Жидовские ворота, к которым примыкал еврейский квартал.

В 933 г. князь Игорь взял византийскую Керчь и вывел часть евреев из Керчи в Киев. Там же, на Козарах, он поселил пленных из Крыма в 965 г. В 969-м — хазар из Семендера. В 989-м — евреев из Корсуни — Херсонеса, в 1017 г. — евреев из Тмутаракани.

Такой авторитетный ученый, как Авраам Гаркави, думал, что еврейская община Киевской Руси «была образована евреями, переселившимися с берегов Черного моря и с Кавказа, где жили их предки после ассирийского и вавилонского пленений»[110].

Эти восточные евреи, вообще не испытавшие влияния античной культуры, проникли на Русь до падения Тмутаракани от половцев (1097 г.) и по крайней мере с IX в. говорили в быту на славянском языке.

Наверное, в Киевскую Русь шли еврейские переселенцы из Византии и ближних азиатских земель. Ведь в Вавилонии и в Персии с древнейших времен жили «бесчисленные десятки тысяч, и невозможно установить их число», по словам Иосифа Флавия. Эти десятки тысяч в VIII–X вв. переселялись на Северный Кавказ, в Дагестан, и вполне могли перемещаться на Русь.

В результате в Киеве возникла своего рода сборная солянка из византийских евреев и хазар. В эту гремучую смесь добавлялись еще и западные евреи — в силу того, что город стоял на караванных путях. В частности, до Киева сюда добрались беженцы из Германии и Венгрии от первого Крестового похода 1095 г.[111].

Древнее еврейское население Польши.

В других славянских странах тоже жили евреи с языческой древности. И к ним тоже относились как к «своим».

Польское предание гласит, что около 842 г. умер польский князь Попель. На вече в Крушевице поляки долго спорили, кого избрать новым князем, и постановили решить дело своего рода божьим судом: пусть князем будет тот, кто первым придет в город наутро. Этим первым совершенно случайно оказался старый еврей Абрам Порохувник[112]. Он однако, не согласился стать князем и отдал свой жребий деревенскому колеснику Пясту: мол, Пяст тоже умный человек и он достойнее. Такой поступок не противоречил морали язычников и был им вполне понятен. Иудаист Порохувник действовал в полном соответствии с законами и моралью языческого общества, это имеет смысл отметить.

Есть другая версия легенды: мол, еврей попросил на день отсрочки, заперся в комнате и стал молиться. Народ заволновался. Крестьянин Пяст взял в руки топор и призвал народ заставить еврея принять корону. И тогда Абрам объявил народу: у вас уже есть вождь! Вот он, ведет народ с топором в руке… Он-то и возложил корону на голову Пяста.

К династии Пястов поляки всю свою историю относились уважительно и немного сентиментально: очень народная династия, из крестьян. Когда короли в Речи Посполитой выбирались (с 1569 г.), кандидат польских кровей именовался «Пяст».

А кто уступил первому Пясту свой жребий? Кто надел на его голову корону? Еврей Абрам. Он короновал первого Пяста. Этот еврей Абрам носит славянскую кличку или даже родовое имя «Порохувник», то есть Пороховник.

Судя по отношению поляков, он вовсе не нахальный пришелец. Стало быть, и лично Порохувник, и, скорее всего, евреи вообще принадлежат к числу знакомых и не вызывающих раздражения. То есть и еврей, и поляки ведут себя так, как ведут себя представители двух коренных племен, давно изучившие друг друга.

Есть легенда, подтверждающая еще более древнее появление евреев в Восточной Европе. Связана она со строительством Праги[113].

Уже не легенда, а самая древняя чешская историческая хроника, созданная в начале XIV в. Далимилом Мезжерицким, рассказывает, как чешские евреи присоединились к чешским христианам для защиты их общей родины от немецкого вторжения в IX–X вв.

Хроника написана через 400 лет после событий, в ней содержится много неточностей. Но как видно, рассказ об участии евреев в борьбе славян против немецкой колонизации оставался актуальным.

Сомнительная традиция.

Современные ученые повторяют еврейские традиционные сказания про то, что евреи переселялись строго с запада на восток. Из Германии в Польшу, из Польши на Русь… В духе: «Движение евреев в Польшу усилилось с конца X века, когда польский народ принял христианство и тем связал себя с западной католической церковью и западными народами, среди которых евреи жили в значительном числе»[114].

С точки зрения официальной науки «еврейское население Восточной Европы представляло собой в основном лишь ответвление западноевропейского еврейства»[115].

Или вот: «Немецкие евреи, спасаясь от грабежей крестоносцев, осели в Польше уже к 1100 году. Здесь они процветали. Все больше и больше евреев бежало из Германии и Австрии в Польшу, где их принимали с распростертыми объятиями. Король Болеслав V даровал евреям либеральную привилегию самоуправления»[116].

Действительно, очень логично. Немецкие евреи проникают в Польшу, просто распространяясь по лику Земли, без особого специального намерения. «Полагают, что уже со времен Карла Великого еврейские купцы из Германии приезжали в Польшу по делам, и многие там оставались на постоянное жительство»[117].

Но все это — даже не научные предположения-гипотезы, а попросту народные легенды. Потому что документов нет. Вообще нет. Есть только еврейский фольклор.

Дж. Д. Клиер входит в число наиболее надежных еврейских историков. И он говорит довольно честно: «О том, как и когда евреи появились в Польше, не существует единого мнения — это событие окутано легендами, мифами и вымыслами»[118].

Немецкие ученые нисколько не сомневаются в том, что именно с территории Германии шло еврейское заселение Польши. Но вот какая интересная деталь: все авторы, которых мне доводилось читать, очень уверенно сообщают: «В Польшу и Голландию евреи расселяются в XVI–XVIII веках»[119]. Но переселение в Голландию документировано с немецкой скрупулезностью, указан чуть ли не каждый переселенец, а при необходимости можно поднять архивы и установить даже имена многих переселенцев. А вот переселение в Польшу не документировано НИКАК. Нет никаких конкретных сведений — какие семьи, какие евреи и когда переехали в тот или иной польский город.

Немецкие вольные города вели собственные архивы. Никогда бы ратуша таких городов не допустила, чтобы городские граждане исчезли из города и их отъезд не был бы учтен. Не было никаких причин не отметить, что, скажем, «двадцать семей евреев в 1240 году переехали из Магдебурга и Краков». Тем не менее таких документов нет. Любые предположения о выезде евреев из Германии в Польшу — только домыслы.

Характерна карта расселения евреев по Германии из «Еврейского музея» во Франкфурте. На ней с немецкой аккуратностью показано, кто, когда и откуда переезжал. Маленькие аккуратные стрелки показывают движение людей между маленькими красными точками: пунктами расселения в сторону Польши ведет огромная красная стрела, и упирается она в огромное красное пятно во всю территорию Польши. Никакой конкретики. Ни одного определенного факта.

Переселение непереселившихся.

Если же о фактах — то переселяться на восток, в общем, и некому. Потому что во всех городах Германии, в Англии, во Франции, Швейцарии речь идет об очень маленьких еврейских общинах.

К моменту падения Римской империи евреев было много в средиземноморских областях Италии, Испании, Северной Африки, на Переднем Востоке; там и климат привычнее, и с нееврейским населением установились пусть и не всегда мирные, но давние и сравнительно стабильные отношения.

В Галлии евреев было много на юге, — там, где климат средиземноморский. Эту Южную Галлию называли Нарбоннской — по ее главному городу, Нарбонну. Река Луара делит Галлию почти ровно на две половины; к северу от Луары евреев было гораздо меньше, чем к югу.

Из Франции в XIV в. выгнали от 80 до 100 тысяч евреев. Они ушли или в Италию, или в южные княжества — Лангедок и Бургундию, которые были вассальными княжествами Франции, но на которые указы об изгнании евреев не распространялись. Лишь очень немногие из французских евреев направили свои стопы в далекую, слишком холодную для них Германию.

Число выгнанных из Англии называют разное, но все оценки колеблются между 12 и 16 тысячами человек. Это очень мало в сравнении даже с итальянской колонией, не говоря уже об испанских евреях и о евреях мусульманского мира.

В Германии евреи долго не двигались дальше Рейнской области — старых имперских земель. Число евреев там, в Кельне и Майнце, никогда не было велико.

Городские архивы Германии всегда содержались в порядке (что очень облегчает жизнь историкам). Нам очень хорошо известно, какие именно евреи, в каком числе прибывали в какие немецкие города, сколько их там было и куда они перемещались. Известно, что общину во Франкфурте-на-Майне основал равви Элиезер бен Натан, который пришел в этот город с семьей из Майнца в 1150 г., и такая же точность царит во всех остальных случаях.

Иногда евреев считали не «по головам», а семьями: в летописях отмечалось, сколько семей прибыло в какой-то город или переехало их Майнца во Франкфурт или из Цвикау в Берлин.

Так вот — цифры совершенно ничтожные. Евреев в Германии было очень мало. Ведь Германия для евреев еще в большей степени, чем Британия, была лишь крайней северной периферией их местообитания — холодной и дикой страной, где они селились не от хорошей жизни. Чем дальше от побережья Средиземного моря, тем меньше евреев.

Во Франкфурте, признанной столице немецких евреев, в 1241 г. их было всего 1811. В 1499 г. даже меньше — всего 1543. Подчеркну, что эти цифры включают ВСЕХ евреев, включая новорожденных младенцев. Впрочем, и в более поздние времена евреев во Франкфурте было немного. В 1709 г. — всего 3019 человек при общей численности городского населения в 17–18 тысяч. В 1811 г. — порядка 2–3 тысяч, при общей численности горожан в 40 500 человек[120].

Мораль сей басни проста: евреев в средиземноморских странах много; в Германии евреев очень мало.

А в самой коренной Польше, даже без Руси, уже к 1400 г. жило по крайней мере 100 тысяч евреев. К началу XVI в. их сотни тысяч. Как могли крохотные германские общины вызвать к жизни это огромное сообщество? Численность польских евреев (переселенцев) значительно больше, чем в стране, из которой идет расселение! В полном соответствии с поговоркой про курочку, которая бычка родила.

В общем, глубоко прав Джон Дойл Клиер — слишком уж тут много легенд, мифов и вымыслов.

Таинственный идиш.

Язык, на котором говорили ашкеназские евреи, называется идиш. В переводе так и есть — «еврейский». Официальная наука долго считала, что как спаньоль произошел от испанского, а ладино — от латыни или итальянского, так идиш произошел от немецкого. Авторитетный справочник полагает, что идиш «начал складываться в XII–XIII вв. в Германии, где имелись большие поселения евреев, пользовавшихся в обиходе немецкой речью с употреблением др.-евр. слов и оборотов для обозначения религиозных, культовых, судебных, моральных и др. понятий.

С переселением массы евреев в Польшу и др. слав, страны (XV–XVI вв.) в И. стали проникать слав, слова и морфемы.

Разговорный И. распадается на три диалекта: польский, украинский, литовско-белорусский (эти названия условны, так как не совпадают с границами данных территорий)»[121].

Наверное, неплохо было бы изучить самые ранние тексты на идиш, написанные еще в Германии, до начала славянского влияния: сразу многое стало бы ясно. Но таких текстов не существует, вот в чем дело. Удивительно, что никто не видел текстов, написанных на идиш, сделанных в Германии, и без поздних славянских примесей. Так сказать, ранних вариантов, родившихся в Германии в XII–XIV вв., когда он «начал складываться», или хотя бы в XIV в.

Все тексты на идиш известны только с территории Польши, все они гораздо более поздние, не раньше XVI в. Все известные ранние тексты уже отражают заимствования из славянских языков, в первую очередь из польского. И таким образом, происхождение идиша никак не указывает на миграцию евреев из Германии.

Причем распространен идиш по всей Речи Посполитой — и в коренной Польше, и в Западной Руси, но возникнуть он мог только в Польше, и только в очень ограниченный период — с XIV по начало XVI в. Дело в том, что польские города, включая Краков, формировались как немецкие… Только в этот период горожане в Польше говорили на немецком языке или на смеси немецкого с польским; позже город ассимилировался, стал почти полностью польским… кроме еврейских кварталов, разумеется.

Евреи после немцев «были вторым по важности переселенческим элементом, восстановившим польские города, разрушенные татарскими полчищами»[122].

Причем города севера нынешней Польши, Поморья, говорили только по-немецки — это была территория Ливонского ордена. Смешения немецкого с польским там не происходило, ассимиляция немцев поляками не шла. Поляки могли сколько угодно называть этот город Гданьском, но Данциг оставался чисто немецким городом по языку, стилю управления, населению, связям, политической ориентации.

В Западной Руси город говорил по-польски и на идиш… Немецкий квартал был только в Вильно, и не он определял лицо города. А на каком языке говорили евреи Западной Руси до складывания идиш — неизвестно.

Идиш вполне определенно появился в Южной Польше и оттуда распространился на Западную Русь. Говорит ли это о перемещении евреев из Польши на Западную Русь? Или Заимствовался язык, а население оставалось неподвижно?

Идиш принято относить к германской группе языков. Его грамматика преимущественно германская, а словарный запас состоит из примерно 65 % слов немецкого происхождения, около 25 % славянского, 10 % древнееврейского и арамейского. В литературном идише около 25 % славянизмов, а в народном разговорном языке славянизмов несравненно больше.

В идише древнееврейских слов значительно больше (около 10 % словаря), чем в языке евреев Испании, средневековой Франции или еврейско-арабском. Ведь если евреи пришли оттуда в Восточную Европу, то они могли лишь утратить по пути, но никак не обогатить свой древнееврейский словник.

Очень загадочный язык.

Другие гипотезы происхождения.

В наше время появились другие гипотезы происхождения евреев Восточной Европы. Еще в начале XX в. школа последователей крупного еврейского историка Семена Дубнова рассматривала евреев ашкенази в моделях и терминах истории Российской империи.

Израильтянин Давид Кац предлагает свою гипотезу — движение евреев на восток Европы происходило прямо из Месопотамии, а идиш стал не косвенным (через иудейско-арабский, иудейско-французский, иудейско-итальянский и ладино), а прямым преемником древнееврейского и арамейского языков, на котором разговаривали выходцы из Месопотамии. Кац считает, что они-то и стали первыми ашкеназийскими евреями.

Профессор факультета лингвистики Тель-авивского университета Пол Векслер выдвинул теорию, относящую идиш в группу славянских, а не германских языков[123]. Позже, в книге «Ашкеназийские евреи: славянско-тюркский народ в поисках еврейской идентификации»[124], на основе огромного лингвистического, исторического и этнографического материала Векслер предложил пересмотреть и всю теорию происхождения восточноевропейского еврейства. Ашкеназийские евреи не пришельцы с Ближнего Востока, а коренной европейский народ, состоящий в основном из потомков, принявших иудаизм западных славян, и, вероятно, небольшого числа выходцев с Ближнего Востока и Балкан.

Другой крупной группой, давшей начало ашкеназийскому еврейству, стали евреи, издавна жившие в Киеве и Полесье, а также тюрко-иранские выходцы из Хазарии. Возможно, здесь и лежит ответ на одну из загадок русской истории — судьба многочисленного, предположительно говорившего на славянском языке еврейского населения Киевской Руси, отмечаемого в русских летописях и в записках иностранных путешественников. «Понеже их всюду в различных княжениях много», — цитирует летописи русский историк Татищев.

Лишь позже, вместе с немецкой колонизацией западнославянских земель, восточноевропейские евреи вместе с другими западными славянами перешли на немецкий язык и усвоили элементы германской культуры. Поэтому-то в идиш не удается проследить преемственность происхождения от какого-нибудь определенного немецкого диалекта. На основе тщательного лингвистического анализа Векслер предлагает считать исчезнувший уже в XIX в. западный идиш и идиш восточноевропейских евреев разными языками, возникших на основе немецкого языка у разных по происхождению групп и в разное время.

Германизация евреев или западнославянских племен пруссов, венедов, лужицких сербов, слезян (в Силезии), поморов (в Померании), склавинов и полабов не является чем-то исключительным в Средневековье. Многочисленное славянское население жило в X в. на территории современной Румынии и Венгрии. Эти славяне переняли язык господствующей группы. Стоит лишь вспомнить, что название венгерского озера Балатон происходит от славянского «болота». А историческая часть Венгрии, Пушта, называется так от славянского «пустынь».

Большинство исследователей идиша не соглашаются с Теорией Векслера: ни со славянской природой идиша, ни с его гипотезой о славянской родине ашкеназийского еврейства на славянских землях, ни со схемой о еврейской миграции с востока на запад.

Однако работы Векслера невозможно обойти молчанием. Его работы базируются не на каком-то одном ярком открытии, бросающим новый свет, а на тщательном анализе всей научной информации, собранной еврейской этнографией. Векслера продолжают цитировать, его идеи разрабатываются по всему миру.

Недавно появились исследования голландского этнографа и историка еврейства Йица Ван Стратена, доказывающие, что, несмотря на погромы, Крестовые походы, голод и эпидемию чумы, никакой существенной еврейской эмиграции из Западной Европы не было ни в XI, ни в XII в.[125].

Александр Бейдер разбивает и самый «веский» аргумент в пользу движения евреев с запада на восток — широкое распространение древних фамилий, происходящих от названий западногерманских городов: Ландау, Шапиро, Минц, Бахрах и многих других.

Сомнительно не только происхождение некоторых фамилий от названий городов (напр., Минц от Майнц). Еще более сомнительно, что большинство евреев, носящих эти фамилии, действительно являются потомками этих семей известных средневековых раввинов. В XVIII в. в Австрии и Германии, в XIX в. в России евреев в обязательном порядке заставляли брать фамилии, и многие брали «престижные» фамилии. Среди евреев того времени фамилия рассматривалась как еще одна выдумка «гойской» власти с целью ущемить, заставить платить налоги или забрить в солдаты. Фамилия для них не имела никакого значения, а императорским чиновникам недосуг было разбираться, кто от кого происходит, и они записывали фамилии со слов самих евреев.

Евреи — наследники идей «дранг нах остен».

Почему еврейские ученые так не хотят, чтобы их предки имели что-то общее со славянами? Да потому, что недооценка славян стала дурной традицией европейской и особенно немецкой науки.

Векслер справедливо отмечает, что поколения исследователей идиша и восточноевропейского еврейства выросли на германской культуре, воспитывались в немецких университетах. Вместе со всей германской наукой XIX и первой половины XX в. они недооценивали, а то и просто игнорировали роль славянского компонента в истории Восточной Европы, в том числе и в еврейской истории. Крупный исследователь еврейского фольклора и обычаев Герман Пол-Лак выражает господствующий взгляд.

«Разумеется, Богемия (Чехия. — А.Б.) и Моравия испытали некоторое влияние славянской культуры [некоторое?!?! — А.Б.], однако мы не будем рассматривать славянские элементы в этих странах. Богемия и Моравия должны рассматриваться лишь в аспекте их принадлежности к немецкой культуре, поскольку в XVII–XVIII столетиях они принадлежали Германии. Весь регион необходимо рассматривать как единое культурное пространство и идиш как его местный диалект»[126].

Таких цитат можно приводить множество, однако Чехия и Моравия даже в составе Австро-Венгерской империи оставались славянскими. «Немецкое еврейство» начиналось на исконно славянских землях и как народ сложилось в регионе между Вислой, Дунаем и Днепром, никогда не бывшим немецким.

К сожалению, устаревшие идеологические схемы до сих пор господствуют в еврейской этнографии. Даже после холокоста, когда, казалось, с духом средневекового «дранг нах остен» (натиск на восток — нем.) и национал-социалистической мечтой о жизненном пространстве Lebnesraum навеки покончено, германо-центрическая концепция продолжает господствовать в изучении восточноевропейского еврейства.

Сефарды и ашкенази.

Самые крупные еврейские общности, сыгравшие самую большую роль в истории, называются сефардами и ашкенази. Они очень различаются…

Сефарды и ашкенази используют для одинаковых религиозных понятий разные, пускай и однокоренные, древнееврейские слова.

Например, вечерняя молитва называется у сефардов ар’вит, а евреи Восточной Европы звали ее мойрив. Судный день у ашкеназов назывался йом кипер, а у сефардов кипур.

Если ашкеназийские евреи произошли от сефардских евреев, то почему сефардские раввины хоть и не отказывали своим восточноевропейским единоверцам в праве называться евреями, зато запрещали с ними родниться?

Именно в X–XI вв. у сефардов в Испании и Португалии появляется принцип «расовой чистоты», выраженный, между прочим, в известном раввинском титуле сат-сфаради та’ор, «чисто-(кровный) сефард», которым до сих пор подписываются сефардские раввины.

Раввины Европы далеко не считали восточных евреев своими дорогими сородичами. Ученый раввин из Испании Рабби Элиэзер бен Йоэльха-Леви (1140–1225), принявший раввинское служение в Кёльне, пишет, что пришел в ужас от вопиющего невежества и нищеты местных евреев. Он отмечает, что в большинстве общин в Польше, Венгрии и на Руси нет ученых раввинов, да и во многих местах бедные общины не способны их содержать.

Даже в XVI в. грамматик из Германии Элия Бахур упрекает своих земляков-евреев в невежестве и вопиющих ошибках в древнееврейском языке. Но критика Бахура свидетельствует не о низком уровне знаний восточных евреев, а, скорее, о разных языках. Многие заимствования из иврита и арамейского сделаны в идише из позднего разговорного языка. В нем же словопользование и даже грамматика сильно отличались от языка Библии или литургических текстов.

По крайней мере до XVII в. существуют сефарды — тот еврейский народ, который сложился в Испании в VII–VIII вв. Они заселяют христианские страны Европы и довольно сильно меняются в них… Связь с Испанией и Португалией даже в XVII в. у евреев Нидерландов очень сильная, но в XVII в. в эту страну с разных сторон въезжают евреи из Испании и других стран Средиземноморья, евреи из Германии и евреи «с востока». После погрома, учиненного на Украине Хмельницким в 1648 г., многие евреи устремляются на запад, в Голландию, и вот что из этого получилось:

«После изгнания сосуществование нескольких общин в одном городе стало обычным явлением. Отдельная синагога, особые молитвенные обряды, общее происхождение членов той или иной общины имели большее значение, чем сожительство в данном месте. Это привело, с одной стороны, к обогащению еврейской культуры на Ближнем Востоке и в Италии, а с другой — к некоторой напряженности между различными группами еврейского населения. Трения продолжались довольно долго: пока сефардская община достигала преобладания и объединяла вокруг себя все местное население, или пока сефарды не растворялись в местной общине, или пока все общество не примирялось с фактом сосуществования различных синагог, общин и обрядов в одном и том же городе.

После гонений 1648 г. беженцы из Польши и Литвы содействовали усилению этого процесса. Многочисленные еврейские пленники оказались в Турции и были выкуплены. Часть их обосновалась там на постоянное жительство, а часть направилась в Западную Европу. Новоприбывшие ашкеназские евреи настаивали теперь, как в свое время сефарды, на своем праве основывать собственные синагоги, вводить свои молитвенные обряды и назначать своих раввинов»[127].

Так было не в одной Голландии.

Хорошо известны факты существования во многих восточноевропейских городах двух разных еврейских общин. Сефардские и ашкеназийские общины веками существовали параллельно, не смешиваясь в Амстердаме, Бухаресте, Крыму, Иерусалиме и Нью-Йорке. Да и в сегодняшнем Израиле далеко до гармонии между ними.

Во Львове с XIV в. бок о бок жили две еврейские общины: выходцы из Киевской Руси и, вероятно, Византии, поселившиеся в районе улиц Сербской, Русской и Старожидовской. А рядом жила община выходцев из западнославянских и восточногерманских земель, поселившихся в краковском предместье.

Обе общины имели свои синагоги и свое самоуправление. Их представители даже избегали родниться друг с другом. Единственное место, где все львовские иудеи встречались, было еврейское кладбище, общее для всех. Лишь в середине XVIII в. обе общины окончательно слились. Да и то не по собственному желанию: австрийские власти в 1765 г. решили признавать лишь представителей единых еврейских общин. Волей-неволей пришлось евреям объединяться…

Все говорит о том, что сами эти два еврейских народа — разные.

Даже иудаизм у сефардов и ашкенази весьма разный, и в современном Израиле есть одновременно два верховных раввина: ашкеназский и сефардский. И в современной Москве тоже две разные синагоги…

Все это далеко от идиллических рассказов начала еврейского заселения Восточной Европы, куда евреи якобы попадали по личным приглашениям герцогов, духовных владык и королей.

Кто же такие ашкенази?

На современном идиш и иврите Ашкеназ — это Германия. Ашкенази — это немецкие евреи. Но так было далеко не всегда.

В Библии слово «ашкеназ» означало индоевропейский народ, вероятно, скифов или хеттов. Затем название было перенесено на европейских тюрков, жителей Малой Азии и Причерноморья. Еще позже оно обозначало Восточную Европу и славян.

Впоследствии название «Ашкеназ» окончательно утвердилось у евреев как название Германии. Но еще до этого, веке в X–XIII, так называли евреев — жителей славянских стран Восточной Европы.

Еврейский ученый Векслер полагает, что название евреев именем нееврейского народа ашкеназ несет в себе еще одно ясное указание на их преимущественно несемитское происхождение. Интересно, что и название славян в талмудической литературе «Ханаан» евреи стали применять к себе и к еврейско-славянскому языку кнааниту, которым пользовались в Чехии в Средние века.

Название Ханаан для славянских земель в раннем Средневековье было распространено не только среди евреев. Славянские земли веками служили источником рабов, и в Средневековье бытовала легенда, что славяне — потомки библейских ханаанейцев, бежавших от победоносных войск Иисуса Навина, но не избежавших божественного проклятия быть рабами у Израиля.

Недаром во многих европейских языках слово «раб» происходит от slave по-английски, shiavo по-итальянски, sklave на средневековой латыни, esclave по-французски, slaf по-шведски, склафос по-гречески и саклаб по-арабски.

Ханаан означает не просто какую-то конкретную территорию, но также Землю обетованную. В этом смысле Ханааном назывались Чехия и Моравия, где издавна жила еврейская община. Жила намного лучше, чем в немецких землях. В византийском житие великих Солунских братьев, создателей славянской письменности Кирилла и Мефодия, тоже сказано, что они занимали епископскую кафедру «в Каннаане граде».

Об этом писал еще в начале прошлого века русский этнограф Г. Барац[128]. В древнеславянском каноне Кирилл назван вторым Авраамом, пришедшим в Землю Ханаанскую[129].

Евреи Чехии с гордостью называли свою страну Арцейну Кнаан — страной ханаанской (древнеевр.), а свой язык кнаанит.

Особые евреи Восточной Европы.

Уже в наше время еврейские авторы начали считать ашкеназами всех евреев, живших во всех странах Европы. Сами средневековые евреи с этим никогда бы не согласились.

Такое употребление термина вносит невероятную путаницу. Действительно, ашкенази — это немецкие евреи? Все европейские евреи? Но итальянские совсем другие… Значит, ашкенази — это все европейские евреи, кроме итальянских? Или ашкенази — это все европейские евреи, немецкие евреи и польско-литовские евреи? Все это одна группа? Никак нет! Четко выделяются несколько очень различных групп.

Ведь и сефарды не тождественны другим этническим группам евреев. И ашкенази — совсем не все европейские евреи.

Евреи, поселившиеся в Германии с давних времен или бежавшие туда из Англии и Франции, превратились если и не в другой народ, то в другую этнографическую группу. С XI–XII вв. оторвались они от других сефардов, с XIII–XIV вв. жили в Германии. Они говорили на немецком языке и вели себя, одевались и даже молились не так, как сефарды.

А ашкенази — это самоназвание польско-литовских евреев, которым немецкие евреи никогда не пользовались. И они не только говорили, но и вели себя, одевались и молились не так, как германские евреи и как сефарды.

В своем стремлении, чтобы сефарды таинственным образом превращались в ашкенази, еврейские авторы пишут вещи совершенно фантастические:

«Когда в 1211 г. Палестина вновь попала под власть мусульман, туда переселилось около 300 раввинов из Франции и Англии во главе с одним из виднейших тосафистов Шимшоном из Санса. Уже до того в Акко находилось много законоучителей, выходцев из Франции… Тяга ашкеназских евреев к Палестине никогда не прекращалась»[130].

И далее: «Еще в период крестовых походов ашкеназские евреи устремились на восток — а затем и в славянские страны»[131].

То есть для авторов книги ашкеназские евреи — это вообще все европейские евреи. В смысле — евреи, жившие в христианской Европе, в том числе и в Западной Европе. Евреи Франции — это однозначно ашкенази!

В израильском учебнике на с. 156 помещена странная карта. В ней четко показано стрелками разной конфигурации: из Испании приезжают сефарды — в Северную Африку, Францию и Англию. В Африке они и остаются сефардами, а вот из Франции и Англии в Германию тянутся уже ашкенази…[132].

То есть авторы учебника всерьез исходят из того, что сефарды, переселяясь в XI–XII вв. в Англию, каким-то таинственным образом становятся ашкенази и в 1290 г. покидают эту страну уже в новом качестве. Для любого историка или этнографа это как-то не очень достоверно.

Как евреи Восточной Европы произошли от славян.

Сегодня в еврейских источниках часто встретишь утверждения, что те или иные этнографические еврейские группы — грузинские, индийские, эфиопские, кавказские, йеменские, крымские и даже североафриканские евреи — Происходят от обращенных в иудаизм местных жителей.

Говорить нечто подобное по поводу ашкенази как-то не принято… Может быть, потому, что исследователи происходят от этих самих ашкенази? И они не хотят, чтобы их предки были дикими славянами?

Расизм… Расизм… Предки этих евреев выглядели симпатичнее.

Для ученого, не зараженного расовыми предрассудками, очевидно: Киевская Русь становится своего рода плавильным котлом, где смешиваются хазары, евреи из Хазарии, разного рода помеси, византийские евреи — прямые потомки античных, выходцы из мусульманского мира и из Европы. Соотношением хазар и евреев в этом плавильном котле пусть занимаются расово озабоченные, мы же отметим другое: евреев на Руси много, и они разделили ее судьбу.

Еще в VIII–X вв. сложился удивительный народ Восточных Евреев. Ашкеназим — это коренной народ Руси. Иудаисты-ашкенази заимствовали у славян и обычаи, и слова для обозначения этих обычаев.

Например, известная всем субботняя хала… У ашкеназийских евреев халой называется особый плетеный хлеб. Хала неизменно подается к субботней или праздничной трапезе, над ней произносится благословение брохэ. Религиозные евреи производят название халы от библейского хал — части теста, отбираемой в ритуальных целях.

Вот только распространенные у ашкеназов названия халы были далеки от библейских. Третий том «Атласа по истории и культуре ашкеназийского еврейства» издания Института еврейских исследований ИВО посвящает несколько страниц названиям халы в разных регионах от Беларуси до Франции — берхес, китке, штрицл, дачер и даже… койлич.

КУЛИЧ?! Да, кулич.

Слово «кулич» греческого происхождения, где коллиес означает хлеб круглой формы. У евреев Франции койлиц обозначал халу по крайней мере с XI в.

Слово «берхес», вероятно, имеет не иудейское происхождение. Известно, что у древних германцев (а также предков чехов и словаков) женщины состригали косы в дар языческой богине плодородия Берхте (или Перхте). Позже косу сменил символический хлебец берхи-брод. Некоторые этнографы (Экштейн, Трахтенберг и др.) связывают еврейский обычай накрывать халу платком с языческим обычаем посвящения женской косы богине, после чего женщины покрывали голову, расставаясь с девичеством.

У евреев тоже принято перед свадьбой состригать женщине волосы и прятать голову под косынку. Среди религиозных евреев название халы берхес принято возводить от брохэ (благословение — на иврите).

Если для благословения идиш пользуется древнееврейским словом, то глагол «благословлять» — бенчн происходит от церковного латинского benedictus.

Существует еще одна гипотеза, связывающая название халы с именем доброй, но далекой от иудаизма феей Фрау Холли (Frau Holli, Frau Holda — святая госпожа (немецк.), на западном идиш ритуал в ее честь назывался holekra).

По народным поверьям, Фрау Холли защищала детей от злых ведьм. В Духов день фее подносили специальный хлеб. В некоторых районах Германии память о старой богине сохранилась даже в названии праздника Perchetennacht — ночь Перхтен. В других районах Фрау Холли отмечали в первую ночь Нового года. Богиню называли в песнях святой и царицей. Для нее пекли особый фигурный хлеб.

Интересно, что субботу (шаббат) у евреев тоже встречают накануне вечером, называют святой и царицей, а в субботнем ритуале этнографы находят следы древних свадебных обрядов встречи невесты. Не случайно в субботнее песнопение включены стихи из Песни Песней — древнего любовного сочинения, которое христианство и иудаизм одинаково толкуют как любовь к Богу. Мотивы «Песни песней» до сих пор звучат в свадебных обрядах палестинских и сирийских крестьян. У балканских славян сохранялись обряды поклонения фригийской богине плодородия, называемой Сабатис. В культе богини явно прослеживаются иудейские элементы.

Разумеется, еврейская суббота вовсе не заключается в поедании плетеной булки. Евреи почитают субботу больше любого своего праздника, поскольку праздники установили люди, а День субботний — сам Господь. В субботу запрещается работать, а еще подробно перечисляются 39 запрещенных видов деятельности. Суббота для евреев действительно царица, невеста. Евреи читают из 31-го Псалма:

«На Тебя, о Боже, я уповаю, не буду пристыжен вовек; по правде Твоей избавь меня; прислушайся ко мне, поспеши спасти меня. Будь мне каменной твердыней, домом укрепленным, чтобы спасти меня, ибо Ты — скала моя и крепость моя, и ради имени Твоего веди меня и направляй. Выведи меня из сети, которую тайно поставили мне, — ведь Ты оплот мой…».

Есть основания полагать, что именно евреи — очень важная часть городского населения, ремесленники и торговцы — заставили христиан перенести рыночный день с субботы на воскресенье.

Несмотря на неудовольствие церкви, ярмарочные дни повсеместно в Европе проводились в святой для христиан воскресный день. Суббота еще и день учения, дискуссий о религии, этике, морали и вере. Целый народ год за годом, поколение за поколением отдавал один день в неделю семинару о религии, нравственности и долге.

Евреи далеко не всегда живут в согласии с законом Торы. Мудрецы Талмуда запрещали давать пищу богам и духам, видя в этом проклятое язычество. Но ашкеназийские евреи в XVII–XVIII вв., пытаясь задобрить бесов перед церемонией обрезания новорожденного, подносили им пищу.

Посещавшие Восточную Европу ученые сефардские евреи из мусульманской Иберии приходили в ужас от огромного количества мистических верований и народной магии местных евреев. Не то чтобы сами сефарды были чужды магии и суеверий. Однако они признавали лишь обоснованную «научную» магию, базировавшуюся на талмудических текстах.

Сверхревностный редактор выбросил из труда еврейского путешественника XII в. Птахии из Регенсбурга многочисленные описания еврейских суеверий и колдовских практик, распространенных в его время[133]. А ведь раввины в Европе никогда не устраивали охоты на ведьм. Более того, веками евреи в Восточной Европе пользовались авторитетом у нееврейского населения в вопросах магии, особенно в вопросах снятия наговоров, дурного глаза, изгнания духов и переселения душ.

По всей Восточной Европе ходили юдофильские легенды о раввинах-врачевателях и добрых волшебниках. И юдофобские ходили — о связи евреев с дьяволом. Память об особой еврейской магии живет кое-где и по сей день. Например, в Карпатах до сих пор крестьяне (христиане, католики) охотно используют мезузы для охраны своих домов от злых сил.

Мезуза — это ритуальный амулет, футляр с текстами из Библии, который приколачивают над входной дверью. Христиане заимствовали обычай…

Положение еврейской женщины в раннем Средневековье больше напоминало их статус в славянском языческом обществе и сильно отличалось от талмудических норм, созданных в Месопотамии и Палестине.

В современных ортодоксальных синагогах женщины строго отделены от мужчин и не допускаются ни к чтению Торы, ни к ведению службы, ни к изучению талмудической премудрости. Однако в раннем Средневековье в Европе нет свидетельств якобы извечной традиции разделения мужчин и женщин в синагоге.

Вплоть до эпохи Крестовых походов, принесших в Европу мусульманские обычаи и нравы, средневековые синагоги в Германии и славянских землях не имели женской галереи. Лишь начиная с XIII в. их начали достраивать к существующим синагогам. В 1212 г. добавлена женская секция к синагоге XI в. в Вормсе (на том же этаже, что и мужская). В разрушенные нацистами древние синагоги в Шпеере и Кёльне (обе построены в конце XI в.) женские галереи были добавлены в конце XIV в., а к построенной в XIII в. пражской синагоге Пинкуса женскую секцию добавили лишь около 1600 г. Остатки старинной синагоги в Регенсбурге, построенной в XIV в., здесь и вовсе нет женской галереи. В Польше синагоги с женскими галереями стали строить еще позже, где-то с начала XVI в.

Свинина запретна для евреев… Но вовсе не только для евреев.

Многие этнографы связывают интерпретацию кашрута у ашкеназов с пищевыми запретами славян. Под красными стягами с изображением дикого вепря выходили полабы и лужичи на отчаянные и безнадежные битвы против закованных в броню крестоносных немецких рыцарей. Дикий кабан был тотемным символом у многих западнославянских племен. У них строго соблюдалось табу на свинину.

В Талмуде свинина почти не встречается. Там все запрещенное называют давар ахэр — другая, запретная, нечестивая вещь. Тут не убавить, не прибавить. «Печать Бога — это правда», — учил рабби Ханина. Еврейская пословица, взятая нами из замечательной книги «Народ слов» Мириам Вайнштейн[134], говорит: «Добавлять до правды — значит отнимать от нее».

А есть еще такая поговорка, которую часто вспоминают герои Шолом-Алейхема: «Если жрать свинину, так уж чтоб по бороде текло». Напомню — в языческий ритуал входило и поедание жертвенной пищи. Само слово «жрец» прямо происходит от «жрать». Жрец обжирался, уничтожая как можно больше ритуальной, жертвенной пищи — в том числе свинины, мяса тотемного вепря. Причащался мясом священного зверя. Именно такое отношение к свинине вошло в поговорку ашкеназских евреев.

Пристрастие к ношению длинной бороды религиозные евреи тоже объясняют нерушимой традицией со времен библейских патриархов, по библейскому завету: «Не стригите головы вашей кругом, и не порти края бороды твоей» (Кн. Левит 19:27). Однако многие исследователи видят здесь связь с древнеславянскими обычаями ношения бороды.

Ведь в средневековой Европе художники изображали евреев бритыми. В богато иллюстрированных манускриптах Пасхального предания Хагады евреи тоже изображали себя безбородыми.

Евреи в мусульманском мире носили аккуратно подстриженную бородку согласно моде своих соседей. Зато нестриженные бороды «лопатой» издревле бытовали среди славянских племен, особенно в жреческом сословии. Известно, что волхвы не стригли волос и бороды. Как раз на средневековых изображениях из Восточной Европы евреи при исполнении религиозных церемоний неизменно с бородой и длинными волосами.

Интересно, что традицию не стричь волос и бороды русские православные священники тоже унаследовали от языческих волхвов. У православных греков неизвестен обычай не стричь бороды. Так что бородатый ортодоксальный раввин, переходящий улицу при виде бородатого батюшки, имеет с ним гораздо больше общего, чем оба могут себе представить.

Хазары и Русь.

Более чем вероятно, евреи-ашкенази произошли и от хазар. Вплоть до создания государства Рюриковичей дань хазарам платили древляне, поляне, радимичи, вятичи. Князь Олег не велел давать дани хазарам, а велел платить себе. Вятичи платили дань хазарам дольше всех: пока Святослав Игоревич не прогнал хазар и не заставил платить дань уже себе.

Нестор упоминает, что в Киев около 986 г. прибыли «хазарские евреи». Они-то якобы и спорили с Владимиром о том, какую веру ему следует принять.

В былинах упоминается история про встречу Ильи Муромца с Жидовином. При советской власти из сборников былин эта легенда изымалась — видимо, коммунисты очень уж не хотели лишний раз упомянуть нелюбимое ими гонимое племя.

А история такая: как-то Добрыня Никитич «видит в поле следы от копыт громадные: каждый след величиной с полпечи. Присматривается Добрыня к следу, говорит себе:

— Это, видно, Жидовин, чужой богатырь, заехал в наши вольные степи из земли жидовской»[135].

Этот самый Жидовин из земли жидовской — самый настоящий богатырь, ничем не хуже того же Ильи Муромца: «Чернеется громадное: конь как гора, на нем богатырь, словно сена копна, — не видать лица под меховой шапкой пушистой». Палицей он играет «весом в девяносто пудов», и, даже одолев Жидовина, Илья Муромец говорит, что «Тридцать лет езжу я в поле, братцы мои названные, а такого чуда ни разу еще не наезживал!»[136].

Очень уважительное описание.

С VI по X в. хазары были соседями Руси, соперниками, даже владыками. Это была удивительная степная империя — ее официальной религией стал иудаизм. И называли сами себя евреями: аидами. В польско-русском произношении — жидами.

Степная империя.

Происхождение племени савиров чаще всего связывают с гуннами — мол, они были одним из племен гуннского племенного союза и пришли вместе с ними. Лев Николаевич Гумилев считает хазар «потомками гуннских мужчин, которые взяли сарматских жен». Это тоже вероятно, хотя и не очень доказуемо.

Точно известно, что хазары и болгары — племена родственные и говорили на тюркских языках. Примерно в 650 г. савиры-хазары отложились от каганата и создали собственное государство, Хазарский каганат. Глава государства назывался каганом. До середины VIII в. империя хазар только расширялась, перспективы не вызывали опасений. С хазарами старалось дружить даже самое сильное государство тогдашнего мира — Византия. В 626 г. византийские войска вместе с хазарами действовали в Закавказье против мусульман. Это первый пример, когда взаимодействовали византийцы и именно хазары, а не тюрки.

Даже крепость Саркел, третий по значению город Хазарии, построена с помощью византийского инженера Петрония Каматира: император Феофил послал своего приближенного, чтобы помочь друзьям-хазарам. Жаль, что, построенный в нижнем течении Дона, сейчас Саркел лежит на дне Цимлянского водохранилища, примерно в 15 км от современного берега.

Более того…

Император Лев Исавр в 732 г. — в разгаре войн с арабами и незадолго до разгрома хазар — даже женил своего сына Константина на сестре кагана хазар. Девушку звали Чичак, что значит «цветок». В крещении хазарская княжна стала Ириной, а ее сын от Константина, названный по деду тоже Львом, сидел на троне в 775–780 гг. У него было прозвише Хазар.

Общаясь с могучей Византийской империей, хазары все лучше узнавали единобожие… В 860 г. многих хазар обратил в христианство св. Кирилл (брат Мефодия).

Хазары и иудаизм.

В 723 г. каган Булан и некоторые из его придворных приняли иудаизм. Это вовсе не означает массовое обрезание в иудаизм всех или большинства хазар. По неизвестной причине Лев Николаевич Гумилев придумал, будто хан Булан — этнический еврей. Якобы он не принимает иудаизм, а просто восстанавливает, разрешает себе и соплеменникам назвать себя иудаистами после особенно славной победы.

Скажу коротко — никаких сведений о еврействе Булана у нас нет. Если Лев Николаевич и пишет об этом, то только по одной причине — ему так хочется.

Если же о фактах, а не о выдумках, то евреи и правда оказались очень удобными для хазар носителями идей единобожия. Мусульмане и христиане оставались далековато от Хазарии. К тому же с ними вечно воевали… А евреев на караванных путях жило много. Особенно в городах Дагестана: это ведь район активнейшей караванной торговли.

Совершенно непонятно, откуда Гумилев взял, что в Дагестане жили исключительно участники восстания Маздака? Что они одичали и вели образ жизни местного языческого этноса, забывая свою веру и культуру? Что они «заселили пустую степь, жили за счет ландшафта и находились со своими соседями-хазарами в симбиозе»?[137].

Что известно достоверно, то что христиане выгоняли из своих стран евреев и они бежали прямиком в Хазарский каганат. В том же 723 г. император Византии Лев Исавр издал указ о насильственном крещении всех евреев, проживающих в его империи. Нет никаких данных, как осуществлялся этот указ на практике, но, разумеется, крестились далеко не все. Большинство предпочитало бежать, а Хазария была близко, союзницей Византии, и въехать в нее было нетрудно.

«Владетель Константинополя во времена Гаруна-ар-Рашида изгнал из своих владений всех живущих там евреев, которые вследствие сего отправились в страну хазар, где они нашли людей разумных, но погруженных в заблуждение; посему евреи предложили им свою религию, которую хазары нашли лучшей, чем их прежняя, и приняли ее» — так рассказывает о событиях мусульманский источник.

Евреев в Хазарии стало еще больше, чем раньше, да к тому же сразу две разные группы: старые переселенцы из Вавилонии и Персии и совсем «свежие» переселенцы из Византии. Опять процитирую Л. Н. Гумилева и опять для того, чтобы пожать плечами: ну откуда он все это взял?! «Хазарские евреи встретили выходцев из Византии с древним радушием, но те заплатили им за гостеприимство оскорбительным презрением»[138].

Говоря коротко — мы не имеем никакого представления о том, как жили между собой в Хазарии евреи этих двух разных народов. Для нашей же темы важно именно это — евреев в Хазарии стало еще больше. И ознакомиться с иудаизмом в Хазарии было не труднее, чем на Руси.

У А. Кёстлера есть красивая мысль о том, что быт Хазарии, ее торговые города на перекрестках путей, космополитический дух очень соответствовали еврейскому духу и порождали нечто подобное в людях всех народов. Каждый, кто жил таким образом и занимался вот такими делами, становился похож на еврея. Такой торговец-космополит и понимал еврея лучше, и легче принимал именно иудаизм. Идея красивая и сильная, что говорить[139].

Выбор веры.

Только через полвека, в 799–809 гг., начались реформы кагана Обадии: этот каган объявил иудаизм государственной религией. Конечно же, об этом перевороте у Л. Н. Гумилева тоже свое мнение — что Обадия был вовсе не хазарин, а еврей, причем из византийских евреев-талмудистов. Что он захватил власть в стране путем переворота и установил диктатуру еврейской общины. Хазарский каганат, по Гумилеву, и состоялся именно таким образом: как диктатура кучки международных торговцев, не имевших ничего общего со всем остальным населением Хазарии.

«Обстоятельства, при которых произошел этот не столь религиозный, сколько политический переворот, прикрыты множеством легенд, которые все без исключения представляются вымышленными с одной целью — утаить от истории и народа истинное положение дел»[140].

Правда, более поздние хазарские цари ничего не знали про еврейское происхождение Обадии… Они полагали, что Обадия — законный наследник престола, «из сыновей его [Булана] — А.Б.] сыновей царь по имени Обадия»[141].

По Гумилеву, с принятия иудаизма тут же начались всякие ужасы. По его мнению, весь блеск Хазарского каганата существовал только для иностранцев, а населению страны было только хуже от правления иудеев-чужеземцев. Что захватившая власть иудейская община правила строго в своих собственных интересах, оставаясь чужой для хазар. Что мало раскола между «хорошими» одичалыми евреями из Дагестана и «плохими» талмудистами из Византии, возник еще один раскол: на иудео-хазар и тюрко-хазар. Ведь если хазарин женился на иудейке, то ее дети включались в иудейскую общину, а по отцу имели все права члена рода. А если еврей женился на хазаринке, то их дети были никто и для тюрок, и для иудеев. В общем, из этих злосчастных «отходов» межнационального общения получился этнос караимов… Компрене ву?

«Этим беднягам не было места в жизни. Поэтому они ютились на окраине Хазарии, в Крыму, и исповедовали караизм, не требовавший изучения Талмуда, а читать Пятикнижие их могли научить любящие, но бессильные против велений закона отцы»[142].

Все эти рассуждения Льва Николаевича даже нельзя назвать «неверными» или «неправильными» — они попросту высосаны из пальца. Перед нами не история, а типичная «фольксхистори» — собрание надуманных интерпретаций.

Совершенно непонятно, зачем выдумывать, если и очень серьезные историки считают принятие иудаизма некой «исторической ошибкой». И не из-за злокозненности евреев, а по причинам вполне материалистическим.

«Еврейские проповедники с большим трудом обосновали иудейское происхождение кагана и его окружения, поскольку, согласно догмам иудаизма — узкой, сугубо национальной религии, иноплеменники не могут быть истинными иудеями, но не смогли сделать этого для всех народов, входивших в состав Хазарского каганата. Следовательно, новая религия не объединила, а, наоборот, разъединила и без того непрочное государственное образование, возглавленное хазарами»[143].

И далее: «Междуусобица страшно ослабила государство в целом… Война феодалов против кагана продолжалась в течениие нескольких лет, очаги ее вспыхивали то в одной части Хазарии, то в другой, поскольку разноэтничные и нередко враждебные друг другу роды сталкивались в этой борьбе между собой. Степь полыхала…»[144].

Гражданская война — обычная и естественная плата за принятие Единобожия. Так было в свое время с евреями, такова же плата за христианизацию во всех случаях, какие нам только известны. Не только на Руси «Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята огнем», так же крестились все европейские племена и народы. Да, смута обошлась дорого: в круговерти гражданской войны погибли и многие мятежные феодалы, и сам Обадия, и его сыновья. Да, от Хазарии отпал христианский Крым. И все-таки результат был: Хазария стала более монолитной и сильной, чем была в эпоху язычества.

Вероятно, иудаизм был не лучшим из возможных выборов, потому что требовал очень уж жесткого разрыва со всем прошлым. Судя по всему, гражданские войны в Хазарии прошли еще более жестокие, чем при христианизации или мусульманизации стран. Скорее всего, принятие христианства или ислама прошло бы легче, не в такой степени разорвало бы страну. Принятие общей веры в Единого Бога обошлось Хазарии дороже, потому что иудаизм менее прочно Соединял очень уж разные племена.

И все-таки так — это много лучше, чем никак.

С 810 по 965 г., почти двести лет, жила Хазария как иудаистское государство, и как раз эти полтора столетия — время ее высшего взлета.

В духе того времени евреи старались осмыслить появление единоверцев в религиозно-мистическом духе: считали Хазар потомками пропавших колен Симонова и полуколена Манассиева, обитающими «в стране Козраим, вдалеке от Иерусалима…. они бесчисленны и забирают они дань от 25 государств, и со стороны исмаильтян платят им дань по Причине внушаемого ими страха и храбрости их»[145].

Это не более нелепо, чем осмысление родства славян через родство братьев Руса, Чеха и Ляха, и уж, конечно, вполне добродушно.

В саму Хазарию хлынул поток евреев — уже третий за ее историю. Евреев из Византии, Персии, мусульманских стран в первую очередь.

Судьба каганата.

Правда, между началом конца и принятием иудаизма прошло почти столетие. В 895 г. печенеги захватили Причерноморье и прогнали союзных Хазарии мадьяр (венгров) на Дунай. Изгнание оказалось удачным для самих изгнанных — венгры завоевали славянские территории, и на захваченных им землях начала формироваться такая европейская страна, как Венгрия. Этим кочевникам скорее повезло, они прочно вошли в европейскую историю; но Хазария-то верных союзников потеряла, а с ними — и позиции в Северном Причерноморье.

Усиливаясь, Византия уже не испытывала такой потребности в союзнике против мусульман, да слабеющая Хазария и перестала быть таким уж желательным союзником. Она превратилась для Византии скорее в слишком уж сильное варварского государство, которое не грех и ослабить. Византия начинает натравливать на Хазарию кочевников, тех же печенегов.

Очень возможно, сыграли роль и вероисповедные различия. Сделайся Хазария христианской, Византия гораздо теплее принимала бы ее проблемы; Хазария осталась бы ее постоянным союзником. Тут же получилось так, что «…каган и царь, опекая евреев, ссорились с византийским двором и церковью»[146] и оказывались один на один все с новыми и новыми врагами. Если так, то, получается, принятие иудаизма все же погубило Хазарию. Но не потому, что интриговали злые жиды, а потому что от принявших иудаизм отступились, умыли ручки добрые христиане в Константинополе.

Весь X в. силы и влияние Хазарии угасают.

Главный удар каганату нанесли славяне.

Усиливаясь, славяне перестали платить дань — что уже ослабляло каганат.

Первый прорыв в Каспийское море датируется в промежутке 864–884 гг. Потом в 909 г. славяне разграбили остров Абескун, в 910 г. захватили и разнесли по камешку город Сари. 913 г. — новый набег.

В 960-е гг. начинаются походы князя Святослава Игоревича. Князь идет уже не грабить, а расширять свое государство. Попытка сопротивления хазар сломана походя, почти без усилий. Войско широко растекается по сердцу Хазарии, устью Волги. После его походов Итиль и Семендер разорены и запустели, город-крепость Саркел захвачен и фактически присоединен к Руси. Хазарию не присоединяют к Руси, не делают союзником. Ее просто добивают, и все.

Десять или двадцать лет после этого похода Хазарский каганат, вернее огрызок каганата, еще продолжает доживать, уже не играя никакой международной роли. В конце X в. Хазарский каганат окончательно перестал существовать.

Судьба хазар.

Еще до падения каганата «хазары частью переселились в Крым, частью рассеялись по русским землям»[147]. Тогда же появляются и Козары — квартал в Киеве. Было ли это место, где сидел хазарский гарнизон, а потом остались более скромные люди — купцы и ремесленники? Или там жили хазары, а уж к ним стали подселяться единоверцы-евреи? Или с самого начала там жили купцы, торговавшие с Хазарским каганатом? Козары — то есть место, где живут торгующие с хазарами? Гадать можно долго, только стоит ли? Главное ведь — был квартал. Уже при Игоре, в самом начале X в., он точно был.

Еще одно наследие Хазарского каганата: считается, что караимы — это потомки хазар. Вроде бы логично — тем более что караимы уплощают своим младенцам головы, как это делают некоторые степняки и как это делали хазары. Обычай состоял в чем? Подвязывали дощечку к головке младенца, и пока его косточки мягкие, пластичные, затылок принимал плоскую форму. Благодаря этому обычаю очень легко отделить погребение хазарина от погребения любого иного инородца; судя и по самим хазарам, и по караимам, изменение формы черепа никак не сказывалось на интеллектуальных способностях человека. На что стоит обратить внимание: на Западной Руси караимы появились в XIV столетии, это документировано неплохо.

Но и на территории уже павшего каганата не сразу исчезло хазарское население. Л. Н. Гумилев показал, что могилы хазар бывают значительно моложе их распавшегося каганата[148]. Было откуда являться болгарам и жидам на Русь. По мнению большинства ученых, хазары могли доживать на Средней Волге, в ее низовьях или в Дагестане до нашествия татар в XIII в. Многие из них бежали на Русь в страхе перед нашествием. Множество хазар переселилось на Русь в конце XIII в., в начале и середине XIV в.

Считается, что они ассимилировались на Руси. Это довольно сомнительно, потому что мощным препятствием к ассимиляции становилась их вера. Язычника можно окрестить, но иудаист вовсе не рвется креститься, он даже проповедует преимущества своей религии.

Придя в город, хазары могли остановиться уже только в иудейском квартале. Для всех они были жидами просто в силу своего иудаизма, в тонкости этнического происхождения никому и не приходило в голову вникать. Так что если и ассимилировались, то никак не в христианском населении. Это никто и не оспаривает — хазары вливались в состав еврейских общин Польши и Литвы. Споры, собственно, ведутся только о том, каково соотношение хазар и уже живших здесь евреев (то ли пришедших из Германии, то ли произошедших от славян).

Злодей Кёстлер.

«Возможно, что в еврейские общины Польши и Литвы влились остатки хазар, народа тюркского происхождения, высшие слои которого перешли в еврейство в VIII–IX веках»[149]. Дальше такого утверждения официальная еврейская наука не идет. Ведь «как известно», современные евреи — единый народ, особая раса, потомки древних иудеев и лично праотца Авраама.

Артур Кёстлер посмел нарушить запрет: он утверждает, что евреи Восточной Европы происходят не от древних иудеев, а от хазар. С точки зрения А. Кёстлера, хазары составляют большую часть предков восточных евреев, ашкенази. По его мнению, в XIV–XV вв. большая часть хазар оказалась на территории Западной Руси — будущих Украины и Белоруссии. Часть из них проникла и в собственно Польшу. Если до хазар евреи на этой территории и жили, то массы переселяющихся хазар поглотили их полностью, потому что на одного коренного еврея приходилось несколько пришельцев. Так что кто кого ассимилировал…

А. Кёстлер даже объясняет, откуда взялся идиш и почему так быстро изменился характер вольных степняков. Идиш возник в самой культурной части страны ашкенази, в Польше. Поэтому и распространился на всю территорию их расселения.

Интересна реакция на книгу Кёстлера: у многих евреев, в том числе и у великого демократа Г. Померанца, она оказалась крайне бурной и притом сугубо эмоциональной. Не в силах ничего возразить по существу, мысли Кёстлера подвергают несколько истеричной обструкции по принципу: «Кёстлера не читал, но ведь все же говорят!..» Возмущению не было предела…

Даже известный широтой взглядов и терпимостью известный израильский исследователь еврейской мистики Гершом Шолем говорил студентам: «Зигмунд Фрейд утверждал, что евреи позаимствовали в Египте свою религию, а теперь Артур Кёстлер в книге «Тринадцатое колено» пытается отобрать у нас все остальное». Такой же ответ Шолем дал редактору New-York Review of Books, просившего написать рецензию на сенсационную книгу Кёстлера.

Что же такое «остальное» отобрал у бедного Шолема злой Кёстлер?

В чем вообще причина категорического неприятия? Буду рад, если мне возразят по существу, но пока получается: протестуют те, для кого почему-то невыносима сама мысль о происхождении от хазар. То есть против хазар эти люди ничего не имеют, но… как?! Хазары — их предки?! Геволт! Они потомки древних иудеев, прекрасных, благородных иудеев и лично Авраама и Якова! А тут эти мерзкие степняки с кривыми носами и смуглой кожей…

Вообще-то, бывают открытия и порадикальнее… Например, один ученый, работающий в Плесе, Травкин, по мнению коллег, «офинел». Николай Травкин полагает, что никакого передвижения населения из территории Киевской Руси на северо-восток никогда не было. По крайней мере археологические данные ни о каком переселении не свидетельствуют, а говорят только о смене культуры.

— То есть современные русские — это ославяненные финны?

— Да! — гордо отвечал Травкин коллегам.

Разумеется, это не твердо установленный факт, а не более чем любопытная гипотеза. Но, во-первых, я прислушался к самому себе — а что, если я по происхождению финн, потомок перешедших на русский язык финнов? А знаете, ничто души не потревожило и ничто ее не бросило в дрожь. Финн так финн, ничего не меняется, и возникает даже забавный способ дразнить кое-кого.

Во-вторых, я рассказал эту байку многим русским… И представьте себе, никто не продемонстрировал реакции а-ля Померанц. Никого не взволновало, что теперь он не будет благородным славянином, происходящим от Святослава, Ратибора и Божа… Да! И от Кощея Бессмертного с Ильей Муромцем, как же я это забыл! Так вот, никто из моих русских знакомых не заволновался из-за этой «ужасной» перспективы. Реакция была разная — от веселого удивления до полного безразличия. Но вот реакции отторжения определенно не было ни в одном случае.

Почему? А потому, что среди русских почти нет расистов.

Ах, вы имеете в виду, что евреи, узнавшие про теорию Кёстлера!!!..

Минуточку, минуточку… А про евреев на этот раз я ничего не говорил.

Такие вот пироги…

И еще одна безумная гипотеза… Считается, что уж ничего более русского, чем пироги, быть на свете не может. Пирог — своего рода символ России, почти как самовар, матрешка, сарафан и Горбачев.

Когда некий японский буржуй стал продавать «исконно японские пиросики» (так уж произносили японцы это слово), его осудили и раскритиковали в самой Японии. Все знают, что «пиросики» придумали русские!

Но чуваши тоже считают, что «пирок» — это их национальное блюдо. Евреи-ашкеназим тоже полагали, что «пирогэс» — это их собственное изобретение. Чувашей и ашкеназим объединяет только одна линия общих предков: от хазар.

Действительно, что, если не чуваши и евреи заимствовали «пирогэс» от своих славянских соседей? Что, если славяне заимствовали пироги от тюркоязычных хазар-ашкеназим?

Хазары-жидовины ходили по русской земле отрядами, брали дань с русских городов и весей. Дань была «по белке за дым», то есть с каждого двора по беличьей шкурке. Могли за это научить пироги печь. И пословицу подарить, чтобы «сапоги тачал сапожник, а пироги пек пирожник».

Если все так, то получается вот что. Блины — последнее прости-прощай русского язычества. И каждый раз, когда едим блины, поедаем один из важнейших символов язычества, Солнечный знак.

Но точно так же получается и с пирогами. Каждый раз, запуская зубы в пирог, мы получаем привет от хазар.

Язычество, иудаизм и христианство.

Но откуда бы ни пришли евреи на Русь, получается — то, что можно назвать «русским еврейством» или «славянским еврейством», приходится отнести к самым ранним пластам истории Древней Руси.

В конце X в., когда Владимир выбирает веру, недостатка в евреях не было. Не возникало необходимости затевать дорогостоящее и опасное путешествие, чтобы поспорить с иудеем. Вон он, живет на Козарах.

По мнению Ю. Бруцкуса, во время массового насильственного крещения в Киеве 988 г. тогда же крестилась часть «козарских евреев» из Киева. Очень может быть, что из них, из «козарских евреев», происходит и Лука Жидята — первый новгородский епископ и духовный писатель.

Русских христиан этого времени евреи интересовали очень живо, и не только как соседи или партнеры по караванной торговле. Евреи становились оппонентами, носителями какой-то иной, не христианской духовности. Может быть, дело в том, что русские — очень уж недавние христиане? Или активные местные иудеи сами навязывали полемику, заставляли думать о всяких сложных предметах? По крайней мере, в первом религиозном сочинении на Руси, «Слове о законе и благодати», «полемика здесь так свежа и жива, как она представляется в писаниях апостольских»[150]. А это — середина XI в.

В это же время знаменитый монах Феодосий Печерский специально ходил к евреям, спорил с ними о вере и притом ругал их и обзывал беззаконниками и отступниками. Может, монах просто срывался на крик, не в силах переспорить иудеев? Действительно, все как в Египте или в Сирии времен первых христиан, веке во II или в III.

Есть и другое предположение — что Феодосий попросту искал мученической смерти. Мол, киевский монах Евстафий, проданный в рабство в Крым, был распят своим хозяином-иудеем за отказ признать закон Моисея. В самой по себе истории многие исследователи сомневаются: в ней слишком много от византийских житий святых. Похоже, историю страдальца за веру придумали, чтобы и на Руси были такие святые.

Но возможно, что на Древней Руси попросту придали форму византийского жития вполне подлинной истории — такое ведь тоже вполне возможно. Весь антиеврейский пафос в житиях святых Древней Руси — явственно византийского происхождения. Кстати, в переложении церковного устава Ярослава Мудрого есть прямые заимствования из византийских кодексов — например, запреты на половые связи христиан с евреями.

Если так, то Феодосию Печерскому вполне определенно не повезло: как отругивались иудеи и как они обзывали в ответ Феодосия, история умалчивает, но вот распять святого они вполне определенно не распяли. Жалеть ли об этом?

Соблазн иудаизма.

Историкам известны случаи принятия иудаизма князьями и вождями славян и германцев в раннем Средневековье. Явление, впрочем, было массовым: язычники часто не видели особой разницы между разными единобожными религиями.

Еврейство привлекало язычников высокой степенью взаимопомощи и социальной справедливости. Еврейская благотворительность часто распространялась на неевреев. Недаром христианская церковь всегда старалась отвратить свою паству от нее. Наиболее ранние призывы против еврейской филантропии принадлежат жившему в V в. легендарному переводчику Библии на латинский язык блаженному Иерониму. Его призывы отказаться от опасной еврейской щедрости напоминают некоторые современные писания против благотворительных программ, вроде «Фонда Сороса».

Принимали иудаизм также жены и мужья евреев. В замечательном сочинении Сэфер хасидим (Книга благочестивых ивр.), вышедшем в Регенсбурге в 1217 г., рабби Йегуда а-Хасид пишет вещи, вводящие в смущение современных поборников расовой чистоты евреев. В частности: «Жениться на хорошей христианке лучше, чем на плохой еврейке». Вероятно, среди прозелитов всегда было много женщин. Разумеется, тогда, как и сегодня, до единства было далеко и среди раввинов имелись прямо противоположные взгляды на смешанные браки.

Интересно, что среди женских еврейских имен значительно больший процент небиблейских и заимствованных из других языков, чем среди мужских. Женщины могли носить небиблейские имена, поскольку их не вызывают к чтению Торы в синагоге, как мужчин. Интересно еще, что и в современном иврите в Израиле женщины значительно чаще, чем мужчины, носят заимствованные и новосозданные ивритские имена. Существует поверье, что Бог узнает еврея по его библейскому имени, поэтому к Торе, которую читают перед Богом, вызывают так, чтоб Бог узнал молящегося. Поверье это между прочим странным образом перекликается с древним языческим поверьем у славян о том, что все потусторонние силы слепы. Недаром Баба-Яга чует Ивана носом, «русским духом пахнет», а нечисть поднимает веки Вия, единственного среди них зрячего, чтоб овладеть Хомой Брутом.

«Книга благочестивых» примечательна не только мудростью и гуманизмом. Особенности синтаксиса книги дают возможность предположить, что родным языком рабби Йегуды был какой-то славянский язык либо книга является переводом со славянского языка. Рабби Йегуда а-Хасид поминает в книге славянские названия языческих духов, в частности волколака-оборотня, вышедшие из употребления уже в его время.

Много новообращенных в иудаизм было среди слуг и рабов в еврейских домах и хозяйствах. Не случайно церковь постоянно выпускала грозные эдикты, запрещающие евреям держать христианских работников, особенно женщин.

И еще одна, самая, вероятно, интересная группа новообращенных состояла из языческих жрецов. Ко времени прихода христианства на славянские земли многие славянские племена самостоятельно пришли к идее монотеизма.

Делал ведь это и князь Владимир — пытался установить единый и централизованный культ Перуна в качестве государственной религии. Исследователи истории западных славян тоже отмечают у них элементы единобожия.

Поразительно сходство в архитектуре ранних синагог в Восточной Европе с языческими храмами.

Относительно скромный статус раввинов в раннее Средневековье в Восточной Европе больше похож на статус жреческого сословия у славян, чем на обычаи евреев Иберии и мусульманских стран. В еврействе волхвы могли сохранить не только свои обычаи носить бороду или не есть свинину, но и личную свободу[151].

Еврейские источники сохранили свидетельства перехода славян в иудаизм. Младший современник рабби Йегуды а-Хасида Йомтов Липман, служивший раввином городов Кракова и Праги, в своей книге Сэфер ницахон (Книга победы, вышла в 1410 г.) благословляет новообращенных в еврейство и призывает своих читателей всячески их поддерживать.

В уже христианских странах Восточной Европы применялись суровые кары за иудейское миссионерство, но обращению язычников в иудаизм власти чаще всего не препятствовали.

Власти выражали тревогу перед переходом в иудаизм новокрещеных славян. Уникальное свидетельство содержится в письме первого христианского монарха Болгарии Бориса-Михаила римскому папе Николаю I, написанное в 866 г. Борис жалуется на иудейских прозелитов, которые не только сами приняли иудаизм, но еще и обращают в него других. Русский летописец в XII в. сетует, что евреи «имели великую свободу и власть… они же многих прельстили в их закон и поселились домами между христиан».

Синод в Бреслау (Польша) жалуется в 1267 г., что новокрещеные поляки могут стать легкой добычей иудейского прозелитизма. «Польская земля пока лишь юный росток на древе христианства, и христианский народ с легкостью заражается иудейскими предрассудками и развращается евреями, живущими среди них…».

Единственное препятствие.

Сведения, которые я здесь сообщаю читателю, вовсе не новы. Единственное, что мешает их принять самим евреям, это расизм. Но русские как-то мало этим страдают.

Давайте назовем вещи своими именами: в лице ашкеназских евреев мы имеем вовсе не юрких пришельцев и не нахальных оккупантов. Это коренной народ Восточной Европы. В Российской империи евреи не в большей степени пришельцы, чем украинцы и белорусы. Это наши братья — не по вере, не по образу жизни, но по общей истории и по территории обитания. А в огромной степени и по происхождению. Это не «другая раса», не воскресшие из праха иудеи времен Иудейских войн. Это один из народов нашего необъятного Отечества.

Никто не мешает нам осознать это и вести себя соответственно.

Но народ это и правда особенный. Ашкенази — часть особой, иудаистской цивилизации. Украинцы и белорусы — часть христианской цивилизации, православные. Даже немцы-лютеране и поляки-католики от нас дальше, но тоже часть этой же цивилизации. А евреи — нет. Жизнь евреев в Российской империи — это столкновение цивилизаций. Не обязательно в форме войны. Не всегда же мы воевали с мусульманскими народами. Но — столкновение привычек, ценностей, взглядов, поведения.

Никто не мешает нам это понять. И осознать, что все русско-еврейские проблемы, непонимания и несогласия вызваны не злокозненностью злых иудеев, а разницей в самых основах наших цивилизаций.

Правда шестая. Правда о появлении евреев в Российской империи, или Привет из Речи Посполитой.

Сквозь королей и фараонов, Вождей, султанов и царей, Оплакав смерти миллионов, Идет со скрипочкой еврей.
И.  Губерман.

Награда за храбрость русских войск.

В 1772 г. произошел первый раздел Польши. Австрия, Пруссия и Российская империя отторгли у поляков часть ее территории; часть Западной Руси вошла в состав Российской империи. В 1795 г., после третьего раздела Польши, Речь Посполитая полностью перестала существовать. В числе земель Речи Посполитой была и Страна Ашкенази, среди ее подданных — порядка миллиона евреев-ашкенази.

После войн с Наполеоном Российской империи отошел еще один изрядный кусок бывшей Речи Посполитой — сердце этнического Польского государства со столицей Речи Посполитой — Варшавой.

В Российской империи это понимали как блестящее завершение векового спора Польши и Московии. После третьего раздела Польши только одна часть Древней Руси была еще не под скипетром русских царей: Галиция, древняя Галицкая Русь.

Впрочем, и сама коренная Польша вовсе не казалась русским таким уж чужим государством. Поляки казались скорее заблудшими братьями, чем совершенно иным и чуждым народом. Их цепкое мужество во время восстаний вызывало уважение, культура дворянских имений и каменных европейских городов оставалась выше, чем дворянских гнезд Великороссии. Екатерина, стараясь сохранить польскую государственность, долго противилась прусскому плану — разделить Польшу. Потому что надеялась присоединить к России не часть польской территории, а всю Речь Посполитую…

Победители — русские, пруссаки и австрийцы — вполне сознательно разделили Речь Посполитую, но они даже не думали, что вместе с ней разделили и Страну Ашкенази, разорвали еще один народ.

В Австрии в 1774 г. провели довольно тщательную перепись, которая установила 224 981 еврея на бывшей польской, а теперь австрийской территории.

Пруссии «досталось» порядка 240 тысяч польско-русских евреев.

В пределах Российской империи появилось порядка 700 или даже 800 тысяч евреев обоего пола и всех возрастов. Определить точнее трудно, потому что Российская империя и для всех остальных подданных подробных летописей не вела, учитывалось только податное население — взрослые мужчины. А этих «податных евреев» кагалы скрывали изо всех сил, и по понятным причинам: чтобы платить меньше податей.

«Трофейными немцами» называли порой прибалтийских немцев. Тогда и евреи Речи Посполитой, Польши и Западной Руси — тоже «трофейные евреи».

Появляется Еврейская Россия.

В 1772 г. начала рождаться, а в 1815 г. окончательно родилась Еврейская Россия — одна из стран Российской империи. Это была та часть Страны Ашкенази, которая вошла в Российскую империю после разделов Речи Посполитой.

Если обманывать самих себя словами, можно сказать: мол, Еврейская Россия существовала еще в X в., в квартале Козары, в Киеве. Но это будет только игра словами, потому что Древняя Русь была страной с другим языком, другой культурой, другим населением, нежели Российская империя. Эта страна стала страной-предком для трех других стран — Московии, Новгорода Великого и Великого княжества Литовского. В каждой из этих стран были свой язык, свои обычаи и свои писаные законы. В Московии и Новгороде Великом евреи не жили, но в Великом княжестве Литовском жили, и жили по другим правилам, нежели в Древней Руси.

Была Еврейская Древняя Русь, а было Еврейское Великое княжество Литовское, если угодно — Еврейская Литва. С 1569 г. существует и Еврейская Речь Посполитая. Все это время Страна Ашкенази входит в состав то одного, то другого государства, но в каждый отдельный момент — в составе одного государства.

Теперь возникает Еврейская Россия — из части Страны Ашкенази. А сама страна Ашкенази с 1772 г. оказывается разорванной между Россией, Австрией и Пруссией.

Почему именно они — русские евреи?

В Российской империи и в СССР жило, а в Российской Федерации и по сей день живет много и разных евреев.

В СССР существовала традиция — считать началом всякого исторического явления то, что происходило с любыми народами, жившими на территории СССР. Скажем, были у греков каменные города в Северном Причерноморье, возникали и гибли целые эллинистические государства — и в курсе «Истории СССР» старательно описывалось их появление и история. Если применить этот метод, то русским евреям то ли две, а то ли даже две с половиной тысячи лет…

На территории эллинистического Боспорского царства, в городе Горгинии (там, где сейчас стоит Анапа), найдены надгробные мраморные плиты с надписями на иврите. В 1865 г. А. Я. Гаркави опубликовал эти надписи; стало известно, что уже в 42 г. до P. X. здесь существовала еврейская община.

Известно, что в VI в. до P. X. евреи проникли из Персии в Грузию и основали там несколько колоний. Грузия вошла в состав Российской империи? Вошла. Значит, и эти евреи — тоже русские. Логично?

Разумеется, и после этого в России появляются евреи из Западной Европы и Германии. Некоторые из них очень известны — хотя бы знаменитый канцлер Нессельроде, министр иностранных дел при Николае I, или Шафиров, сама фамилия которого явно происходит от «шафар» — ритуальная труба, которой сзывают на молитву в синагогах.

Но все это — отдельные люди, опять же, часть совсем другого еврейства, уже ассимилированного в Голландии или в Германии. Эти этнические евреи выступают вовсе не как евреи, не как сефарды… а как голландцы или немцы. И так же быстро растворяются в рядах русского общества.

В начале XIX в. присоединяют Кавказ, и в составе Российской империи оказываются горские евреи, говорящие на еврейско-татском языке. Это — потомки персидских евреев Средневековья.

Тогда же под Российскую империю уходит Грузия, со своими десятью или двадцатью тысячами грузинских евреев.

Середина — конец XIX в. — завоевание Средней Азии, и русскими подданными становятся среднеазиатские евреи Коканда, Бухары и Самарканда.

Самый конец XIX — начало XX в. — освоение Русской Маньчжурии, и в Дальнем, Харбине, Владивостоке появляются китайские евреи. Во Владивосток они порой приезжают как китайские купцы, и если специально не сказать, русские люди и не догадались бы, что имеют дело вовсе не с китайцами (еще раз привет расовой теории!). Никакой общины во Владивостоке не появляется, а когда в Харбине строится синагога — для русских евреев, разумеется, пришедших сюда вместе с русским населением, — в числе ее прихожан оказываются и китайские евреи.

Но все эти группы евреев — западноевропейские, среднеазиатские, кавказские, грузинские, китайские… все они не сыграли в истории Российской империи никакой самостоятельной роли. Есть только одна группа евреев, которая сыграла в истории России какую-то СВОЮ игру. Это те евреи, которые попали в российские подданные невольно, никак не по своему желанию. Они стали русскими евреями в составе остального населения бывшей Речи Посполитой.

Внутренние разделения.

Белорусские евреи резко отличались от всех остальных ашкенази. Они были последними евреями Великого княжества Литовского и Русского. Они в наибольшей степени были прямыми потомками евреев Древней Руси, испытавшими меньше всех непосредственное польское влияние.

О своеобразии самосознания этих евреев говорит хотя бы такой факт: именно из-за них в русском языке появилось слово «еврей». Во всем мире евреи называли себя «аидами» — в том числе и сефарды. Все известные названия в языках европейских народов восходят к этому самоназванию. Польское zyd — «жид», немецкое Jude — «юде», английское Jud — «джуд», французское juif — «джюиф».

Белорусские евреи были единственной группой, которой не нравилось такое название. Уже первый генерал-губернатор Белоруссии граф З. Г. Чернышов в 1772 г. использовал слово «еврейские общества» для названия кагалов. До 1783 г. и Чернышов, и Сенат в своих документах попеременно используют оба слова — и «жид», и «еврей» — как взаимозаменяемые и одинаковые по смыслу. Во время посещения Екатериной Шклова в 1787 г. десятеро руководителей общин обратились к императрице с прошением: пусть в официальных документах их называют не жидами, а используют «более возвышенное библейское слово» — евреи.

Никаких следов официального указа по этому поводу не последовало, но в документах слово «жид» и правда перестало применяться. Замечу, что нет ни малейшего следа никаких таких «евреев» в документах времен Петра, Анны, Елизаветы. Слово «жид» применяется вплоть до XX в. и очень часто не несет никакого оскорбительного или уничижительного смысла. «Ваше жидовское благородие» — обращается к важному еврею извозчик у Чехова, явно не имея в виду решительно ничего дурного. Но в официальных документах «еврей» и правда утверждается, совершенно вытесняя «жидов».

В 1790 г. белорусские евреи, ведущие коммерцию в Москве, будут жаловаться, помимо всего прочего, и на то, что московские купцы их называют «жидами» и делают это «в поругание», тогда как власти вежливы и называют их евреями[152].

А ведь евреи в Австрии, Царстве Польском и в Пруссии, даже и на отошедшей к Российской империи Украине ничего не имеют против «жидов». Видимо, все-таки у белорусских евреев какое-то особое самосознание, не вполне тождественное другим идишеговорящим ашкенази.

Евреи собственно Польши тоже отличаются от евреев и Белоруссии, и Украины. Они изначально живут все-таки в гораздо более культурном окружении, чем на Украине, а после разделов Польши попадают в подданство Пруссии. Там они с 1812 г. получают права, которым евреи — подданные Российской империи — могут только позавидовать, а с 1871 г. — права гражданства.

Контакт… Нет контакта!

За счет разделов Польши население Российской империи увеличилось, по одним данным, на 12, а по другим — на 14 млн человек. Большую часть этих четырнадцати миллионов и русское правительство, и образованный слой, на который оно опиралось, последовательно считали своего рода «белыми туземцами», которых необходимо исправить, перевоспитать, сделать цивилизованными людьми.

Действительно, кого считали равными себе в новых своих землях образованные русские дворяне? В своем представлении русские — если быть точным, то великорусские — дворяне были народом европейским. Даже собственное великорусское простонародье и те были для них туземцами, которых еще предстояло перевоспитать и сделать цивилизованными людьми.

Из числа всех трофейных инородцев только с польским и немецким дворянством, в какой-то степени еще с немецкими горожанами завоеватели готовы были говорить на равных.

Так в свое время римляне, завоевывая новые земли, выделяли цивилизованных эллинов, считали их ровней себе и даже учились у них. Русское дворянство даже готово что-то перенимать у польского (действительно более культурного), а немцам так вполне определенно отведено в империи почти такое же место, как эллинам — в Римской империи.

Все же остальные народы Прибалтики и Речи Посполитой, и не только евреи, но и украинцы, белорусы, караимы, — все это не кто иные, как разные породы туземцев.

В Речи Посполитой евреи-ашкенази тоже были туземцами, духовно живущими в других измерениях. Их хорошо знали, но их жизнь оставалась совершенно загадочной. Никто из гоев — ни поляки, ни русские, ни формирующиеся украинцы и белорусы — не замечает превосходства евреев хотя бы в одном — в поголовной грамотности. Разница в том, что поляки и подданные Речи Посполитой к евреям привыкли, а русские — еще нет. Русские даже не замечают, что с завоеванием Речи Посполитой им досталась еще одна страна — Страна Ашкенази.

Генерал-колонизатор сидит на коне, осматривает новые владения своего императора и видит страхолюдного туземца, еще более страшного и грязного, чем белорусский крестьянин. Одет он, как огородное пугало, воняет чесноком и прелыми тряпками, и пока туземец говорит что-то на ломаном русском языке, на нос ему выползает клоп, непотревоженный и упитанный.

Из антисемитских, а может быть, и просто из садистских соображений нашему колонизатору охотно покажут микву или предложат «чисто еврейскую еду», да так прокомментируют способ ее приготовления, что великорусский генерал на всю жизнь заречется брать что-либо в рот даже в самом Приличном еврейском ресторанчике.

Будем исходить из того, что колонизатор попался разумный и по природе не кровожадный. Идею просвещения он принимает истово, душой и искренне хочет иудеям добра… Так, как он сам это добро понимает: высморкать, вымыть, переодеть в чистое этих туземцев… Желательно еще и поотрезать их ужасные пейсы, но с этим придется подождать, пока просвещение не пустит в них корни поглубже.

Ну ничего! Не этот именно туземец, так его дети и внуки будут если и не вполне подобны колонизатору, то уж по крайней мере не хуже солдатушек-бравых ребятушек, которые вон как весело поют, маршируют через новые владения русской короны.

Ему и невдомек, колонизатору, что туземец тоже может смотреть на него как-то без особого восторга: подумаешь, какой-то гоишко! Много их было таких со времен Артаксеркса, Амана и Навуходоносора! Много их было, таких гоев, вздумавших переделывать древний великий народ, и все эти бесчисленные гои, прочно зачисленные в ряды врагов еврейского народа, проплывают перед мысленным взором этого кошмарного туземца, пока с ним беседует генерал.

Он так презирает этого гоя, туземец, — не обрезанного, не знающего Торы, что даже вежлив с ним. И правда: нельзя же возлагать ответственность за свои поступки на существ, не избранных Й`ахве, на двуногую фауну здешних краев. Если туземцу сказать, что его правнук сбежит из штетла, чтобы учиться у гоев, — он даже не заплачет, а скорее весело засмеется.

Еще веселее засмеется русский колонизатор, если ему сообщить: спустя сто лет твои потомки будут просить денег у потомков этого туземца из неведомого миру местечка. А через сто пятьдесят лет пра-пра-правнук этого вот… в чудовищной шляпе и в грязном лапсердаке, пустит пулю в твоего пра-пра-правнука. И попадет — потому что стрелять будет в упор, в затылок, в расстрельном подвале киевского ЧК.

Первые метания.

Первоначально, в 1772 г., никому и в голову не пришло ограничивать евреев в каких-то правах и свободах. Примерно 40–60 тысяч (а по другим данным — 100 тысяч) евреев в Белоруссии были очень своеобразной группой еврейства, потому что очень своеобразной была сама Белоруссия — последний осколок Великого княжества Литовского.

Судя по всему, Екатерина готова была отнестись к белорусским евреям так же, как относились к ним в Пруссии, а может быть, и во Франкфурте. Она подтвердила все права евреев, которые были у них в Речи Посполитой, и притом уравняла евреев в правах со всеми остальными жителями империи (чего в Речи Посполитой у них не было). В Гороховом уложении 1785 г. все мещане, независимо от национальности и от вероисповедания, получали право участвовать в местном сословном самоуправлении, и избираться на должности.

В 1786 г. Екатерина даже писала белорусскому генерал-губернатору, чтобы равенство прав евреев в сословногородском самоуправлении «непременно и без всякого отлагательства приведено было в действие», а с неисполнителей его «учинено было законное взыскание»[153].

Стоит ли удивляться, что в 1780 г. в Могилеве и в Шклове евреи встречали Екатерину II восторженными одами в ее честь?

Новые чиновники, начавшие управлять Белоруссией, выросли в Великороссии. Многие из них даже если видали когда-нибудь живого поляка, то уж точно никогда не видали ни одного еврея. Если белорусская администрация писала, что «присутствие евреев в деревне вредно отражается на экономическом и нравственном состоянии крестьянского населения, так как евреи… развивают пьянство среди местного населения»[154], то за этой чепухой очень ясно прослеживается болтовня «местных» — той агентуры, тех помощников и личных знакомых, которыми обрастает любой чиновник центральной власти, присланный на новое место службы. «Тутэйшия» рассказывают чиновникам, что это евреи спаивают крестьян… Как рассказывали уже их деды и прадеды.

Такое удобнейшее представление всегда было в Западной Руси и в Польше, но, конечно же, никто не собирался «принимать меры» по этому поводу. Все ведь прекрасно понимают, что вовсе не в евреях дело, что просто удобно их ругать. Но чиновник-то из Петербурга этого не понимает! И честно начинает провозглашать гонимому племени «херем».

Получив такой «сигнал» с места, центральная власть тоже приходит в состояние некоторого возбуждения. Это же в Речи Посполитой все уложилось за века, а в Петербурге еще толком не знают, что надо делать с иудеями (и надо ли с ними что-то делать). Петербург реагирует неадекватно, слишком сильно. Да к тому же реагирует в духе, не принятом в Речи Посполитой. Ведь Россия — огромная бюрократическая империя, а не гибрид шляхетской республики и сословной монархии.

Тут же рождается идея — раз евреи мещане и купцы, надо переселить их в города! В 1783 г. рождается указ Екатерины, что всякий помещик, если он сдаст в деревне курение водки «купцу мещанину или жиду», то будет сочтен нарушителем закона. Если курит водку, то пусть делает это сам! Одновременно у кагалов отнимают многие их функции, передают местным органам власти.

В 1784 г. делегация евреев поехала в Петербург хлопотать об отмене этой меры, и они получают великолепный ответ от имени Императрицы, эти посланцы кагала: «Когда означенные еврейского закона люди вошли уже… в состояние, равное с другими, то и надлежит при всяком случае соблюдать правило, Ея величеством установленное, что всяк по званию и состоянию своему долженствует пользоваться выгодами и правами без различия закона и народа»[155].

Звучит сильно, да вот беда: всего через два года, в 1786 г., отменено выселение евреев в города (а проведено в жизнь оно вообще никогда не было). Тогда же, в 1786 году, кагалам возвращены многие функции — расклад налогов, право отпускать и не отпускать из общины. То ли Екатерина II поняла, что евреи славянских стран совсем не похожи на немецких, то ли приходит к пониманию выгоды такого положения вещей. То ли окружение императрицы изрядно «подмазано» посланцами кагала.

Пользуясь указом, в Могилевской губернии 10 % евреев записались в купечество, а из христиан купцов было только 5,5 %. Вот и первый источник недовольства…

И тут же появляется другой… В те времена купцы были «прикреплены» к своим городам ничуть не менее прочно, чем крестьяне к земле. Очень наивно представлять себе купца XVIII, даже начала XIX в. как современного предпринимателя, который сам решает, где ему поселиться.

Только в Белоруссии купцы могли переходить из города в город, «смотря по удобности их коммерции». Что характерно, местные христианские купцы не пользуются этой возможностью, а вот еврейские пользуются. Многие евреи, вошедшие в эти 10 %, стали перебираться в города великоросских, «внутренних» губерний, а то и в Москву.

В 1790 г. московское купечество составило по этому поводу «Приговор» и подало его властям. В этом «Приговоре» купцы писали, что евреи пользуются запрещенными приемами торговли, чем наносят ей «чувствительный вред и помешательство», и что дешевизна их товаров доказывает одно — товары эти контрабандные. Кроме того, московские купцы писали, что «евреи обрезывают, как известно, монеты; возможно, что они будут делать то же и в Москве».

Некий же Нота Хаимов, «…ведя себя у публики разными подлогами и ухищрениями в знатный кредит и выманя чрез то у многих здешних купцов в долг товаров ценою до пятисот тысяч рублев, все оные выпроводил в разные, им только одним известные места, и потом и сам со всем тем явно похищенным столь важным капиталом из Москвы скрылся за границу, оставя по себе следы жалостного многих купеческих домов разорения; из которых некоторые с печали померли, оставя бедны жен и детей без всякого пропитания, а прочие, лишась всего собранного многолетними трудами имения и кредита, сделались банкротами и лишились невинно честного имени гражданина».

А потому патриотически настроенные московские купцы просили об удалении евреев из Москвы.

Почти одновременно с москвичами евреи подали жалобу, подписанную шестью именитыми купцами: их больше не записывают в купцы смоленские и московские. Они же имеют право! Им разрешено…

Московские же купцы обзывали их обидным словом «жиды» и ложно утверждали, будто у евреев «развращенные нравы»; «…святой наш закон и предание суть явны и всему свету известны, яко они основаны на любови к Богу и к ближнему, по правилам десятери заповедей Господним; и поелику Старый Завет есть предзнаменование, свидетельство и основание святости Нового Завета…».

А дальше подкованные в богословии евреи опровергали утверждения московских купцов про то, что в порядочных государствах евреев не терпят. Не только терпят, утверждали евреи, но и получают от них немалую пользу! Как вот в Голландии, например, или в Англии. И вообще записали их в московские купцы открыто и честно, «…невзирая, что бороды, одеяние, даже и имена наши ощутительно доказывают каждому наш род и закон».

Проблему сочли столь важной, что этими жалобами занимался «Совет государыни». Из всех еврейских кривд подтвердилась только одно: еврейские торговцы стали разносить товары по домам — что было почему-то запрещено. Знали ли вообще евреи про это запрещение — не знаю, но ведь получается — они попросту открыли новую и очень перспективную экономическую нишу. Вот московские купцы эту нишу «благополучно» просмотрели, и их злоба на конкурентов как-то не вызывает уважения. В торговом деле надо уметь крутиться, господа!

Если Совет принял неблагоприятное для евреев решение, то не из страха, что они когда-нибудь научатся обрезывать монету. Совет нашел, что евреи имеют права мещан и купцов только в Белоруссии, но не во внутренних губерниях и что от допущения евреев в Москву «не усматривается никакой пользы».

Решение это было принято на основании доклада президента Коммерц-коллегии, графа А. Р. Воронцова. Рассматривая с разных сторон проблему, граф А. Р. Воронцов писал, что, конечно, Голландии от присутствия евреев только хорошо, но это от каких евреев? От португальских евреев, которые активные и честные. «Но такие евреи, которые известны под названием польских, прусских и немецких жидов… совсем другого роду и производят торги свои, так сказать, как цыганы — со лжею и обманом, который есть единым их упражнением, чтоб простой народ проводить».

Воронцов очень решительно возложил ответственность за крестьянскую нищету в Белоруссии на евреев и утверждал — евреи стоят за спиной всех фальшивомонетчиков и контрабандистов Российской империи. Ни много ни мало.

В декабре 1791 г. издан указ о недозволении евреям записываться в купцы внутренних губерний, а в Москву они могли теперь приезжать «лишь на известные сроки по торговым делам».

Русские не имеют понятия о еврейской системе «хазоке», монополии «местных» на предпринимательство и на работу. Но и кагальные старейшины, и русские императорские власти действуют в одной логике: логике феодального общества. Им конкуренции не надо! Пусть будет тишь, гладь и всеобщая благодать!

«И вот этот указ 1791 года, для купцов еврейских сравнительно с купцами христианскими даже льготный, с годами превратился в основание будущей «черты оседлости», легшей мрачной тенью на еврейское существование в России почти до самой революции»[156].

«Еврейская энциклопедия» даже как-то оправдывает издание этого указа: мол, «центр тяжести указа 1791 года не в том, что то были евреи, а в том, что то были торговые люди: вопрос рассматривался не с точки зрения национальной или религиозной, а лишь с точки зрения полезности»[157].

Вот-вот, никого не интересует, что сами люди думают об этом, и уж конечно, ни у кого нет никаких незыблемых прав: ни у московских купцов, ни у евреев. Власть взяла и развела их в лучших традициях «хазоки». Так и родилась «черта оседлости», даже не из антисемитизма. Сама же «черта оседлости, несомненно, представляла собой самую репрессивную и тягостную составную часть всего корпуса российских законов, направленных на ограничение прав евреев»[158].

Отмечу еще два очень важных обстоятельства:

1. Граф А. Р. Воронцов очень хорошо знает, что евреи Португалии и Голландии какие-то совсем другие, чем в Польше, Австрии и в Белоруссии. Другие, чем ашкенази.

2. Решение о «введении черты оседлости» принимал фактически один человек — граф А. Р. Воронцов. А что, если бы он принял другое решение, более благоприятное для евреев?

Опаснейшая ситуация.

Екатерина и Воронцов действуют как государственные люди. Они вовсе не считают, что одни подданные должны чем-то отличаться от других. Евреи «мешают» московским купцам, нарушают бюрократическую идиллию разделения сословий, создают конкуренцию? Так и не пускать их туда, где они (одни подданные) мешают купцам (другим подданным)! Их поведение совершенно логично, лишено всякой агрессии или недоброжелательства к евреям.

Но с точки зрения евреев, это как раз и обидно! Они — не «как все», они особенные и исключительные. Так и к Римской империи иудаистская традиция относится резко отрицательно, агрессивно, даже злобно. А ведь римляне вовсе не были агрессивны к иудеям. Они последовательно считали их «такими же, как все», и готовы были вникать в любые иудейские проблемы.

Вот греки в массе были антисемитами и не теоретиками. Они устраивали погромы, вели жестокие локальные войны с иудеями, вплоть до попыток поголовного истребления (как в Северной Африке и на Кипре в 115–117 гг. до Р.Х.). Но к грекам иудеи относились лояльно, потому что греки не отрицали иудейскую исключительность и называли иудеев «народом философов». В иудейской традиции до сих пор греки «хорошие».

А вот про римлян иудейская традиция хранит массу отвратительных анекдотов. «В них Римская империя представляется своего рода «империей зла», чьи кровожадные правители в силу своей… органической испорченности неизменно злоумышляли против евреев»[159].

В Российской империи в сердине XIX в. случайное созвучие фамилии российского чиновника Татищева с Титом Флавием, победителем иудеев и разрушителем Иерусалима, вызывает легенду: «Знай, что я злейший враг евреев. Не зря меня зовут Татищев, я происхожу от Тита!».

Смешно? Конечно… но аналогии-то проводятся.

Попытки «исправления» евреев.

А Российская империя все думает, как бы ей «исправить» евреев, сделать их «как все». Очень уж необычные туземцы.

При Александре I созвали «Комитет по благоустроению евреев». Действительно, ну как же вершить государственные дела без комитетов, чиновников, совещаний и ведения бумаг? Страшно подумать…

В 1804 г. Комитет выработал «Положение о евреях», и это вовсе не был свод законов, по которым надлежало управлять евреями, или какие-то рамки, в которых надо было контролировать отношения евреев с крестьянами и помещиками Западной Руси. Ничего подобного! То есть это и свод законов, но одновременно это скорее некий план «улучшения» евреев в духе эпохи Просвещения.

Кагалам царь оставил почти прежние права, только без права увеличивать поборы без разрешения правительства, без права религиозного проклятия-херема и религиозных наказаний.

А с 1808 г. должно было начаться переселение из деревень в местечки и в Новороссию — и в течение трех лет совершенно удалить евреев из привычных мест обитания. Ведь евреи спаивают народ и потому презираемы! «Доколе отверст буде Евреям сей промысел… который, наконец, столь общему подвергает их самих нареканию, презрение и даже ненависти обывателей, дотоле общее негодование к ним не прекратится»[160].

Ю. Гессен считает, что Комитет придерживается «наивных взглядов» «на природу экономической жизни народа… что экономические явления можно менять чисто механическим способом, путем приказов»[161]. Но простите, а какой еще способ есть у правительства?

Другим верным способом «перевести евреев в лучшее состояние» для Александра I и его окружения стало просвещение. Сначала возникла идея государственных школ… Но они так и не были созданы, еврейские общеобразовательные школы, — из-за бешеного сопротивления кагалов.

Тогда правительство решило, что «все дети евреев могут быть принимаемы и обучаемы, без всякого различия от других детей, во всех российских училищах, гимназиях и университетах». Особо оговаривалось, что никто из детей в тех школах не может быть «ни под каким видом отвлекаем от своей религии, ни принуждаем учиться тому, что ей противно».

Евреи, «кои способностями своими достигнут в университетах известных степеней отличия в медицине, хирургии, физике, математике и других знаниях, будут в оные признаваемы и производимы в университетские степени»[162].

Прошло почти полвека, пока евреи воспользовались этими правами. И единственным безусловным успехом политики Александра I стало «присвоение фамильных имен». Те евреи, которые жили в славянской среде, стали брать фамилии на славянской основе, типа Рабиновича или Кравца. Австрийские и прусские евреи брали фамилии с германскими корнями, становясь Айзенбергами и Файншмидтами. Само по себе дело хорошее, тем более что крестьянство, составлявшее больше 70 % населения России, оставалось «Ивашками» и «Петрушками», без всяких там аристократических выдумок в виде «фамильных имен».

В целом Положение 1804 г. оценивается очень высоко и еврейскими исследователями, и теми, кого трудно заподозрить в избыточном уважении к этому несчастному и очень интересному народу. А. И. Солженицын полагает, что Положение «накладывает на евреев меньше ограничений, чем, например, прусский Регламент 1797 года. И особенно при том, что евреи сохраняли личную свободу, которой не имел многомиллионный массив крепостного крестьянства России»[163].

«Еврейская энциклопедия» считает, вполне в унисон с Солженицыным, что «Положение 1804 года относится к числу актов, проникнутых терпимостью»[164].

Может быть, это и так, но от всей души не понимаю: почему необходимо сравнивать Положение именно с прусским Регламентом? Давайте сравним положение евреев в России с положением евреев во Франции. Стоит это сделать, и мы легко убедимся, что это Положение накладывает гораздо больше ограничений, чем Кодекс Наполеона.

Если цель Положения, как красиво декларировало правительство, «дать государству полезных граждан, а евреям — отечество»[165], то Наполеон справился со своей задачей значительно лучше.

Строгость, строгость и строгость… Николай I и евреи.

Последние годы Николай I опять очаровал некоторых «патриотов» и «почвенников». И государственник он, и разумный в своей строгости муж, и вообще очень порядочный, добрый человек.

Насчет порядочности, личной честности — не спорю, очень может статься, он и был субъективно человеком очень приличным. Только вот не уверен, что она имеет отношение к оценке политики Николая I Палкина… То есть я хотел сказать, конечно, Павловича. Ведь и Томас Торквемада был лично честен и ни копейки не брал себе из десятков миллионов золотых, отнятых у умиравших на кострах. И Наполеон не был ни стяжателем, ни бабником, ни дураком. Так, всего-навсего организатор убийства нескольких миллионов человек, а вообще вполне милый, приятный человек, честно плативший по счетам, и, судя по отзывам лично его знавших, очень интересный собеседник.

Николай Пал… Павлович тоже был и честным, и приличным. И семьянин хороший, и добрый, разумный хозяин. И лично мужественный — как хорошо он вел себя в 1834 г., во время пожара в Зимнем дворце!.. А скольким россиянам, евреям в том числе, стоил жизни его маниакальный страх пред революцией, желание любой ценой удержать Россию в тисках феодализма — это особый разговор.

Если для Александра I способом «исправить» евреев было просвещение, для его младшего братца таким средством стала армия. Справедливости ради, просвещение евреев в это время и не происходило — ни при Александре, ни при Николае I.

Александр I разрешил евреям получать светское образование, но евреям-то этого вовсе не хотелось. Еврейский учебник повествует, что «были открыты государственные («казенные») школы для евреев, чтобы «улучшить их культурное положение», но большая часть евреев отнеслась к ним как к суровому наказанию»[166].

Текст этот доказывает одно: нет худшего и опаснейшего вранья, чем полуправда. Здесь нет ни слова о том, что кагал напрягал усилия, чтобы погасить малейшие проблески просвещения. Чтобы «сохранить в неприкосновенности исстари сложившийся религиозно-общественный быт… Раввинизм и хасидизм в одинаковой мере силились в корне затоптать молодые побеги светского образования»[167]. В очередной раз подчеркну — как хорошо, что это написал еврей.

«В 1817-м, затем в 1821 году отмечены случаи в разных губерниях, когда кагалы не допускали еврейских детей до обучения русскому языку и в каких-либо общих училищах»[168].

То есть были и сторонники светского образования, но в основном это ашкенази, жившие в западной части Страны Ашкенази, испытавшие воздействие еврейского Просвещения — Гаскалы: Иссак Бер-Левинсон, долгое время живший в Галиции; Гезеановский — учитель в Варшаве; Литман Фейгин, черниговский купец, активно торговавший с Польшей, много раз ездивший в Австрию. Но это ведь все единицы; они могли агитировать, могли помогать русскому правительству, но не они делали погоды в прочно замкнутом для чужаков еврейском мире.

Где были светские школы — так это в Вильне, где жили пополам ашкенази и немецкие евреи. Еще идеи светского образования были сильны в Одессе, в Кишиневе — то есть на новых местах, среди переселенцев, где влияние кагала волей-неволей ослабевало. А в Одессу ведь еще и шел приток евреев из Галиции.

Любимое детище Системы.

Так что, может быть, дело еще и в том, что просвещение пока не давало результатов, и возникал естественный соблазн: «исправить» евреев каким-либо другим, более надежным, способом.

Но даже если и так, то выбор «другого средства» очень в духе Николая Пал… Павловича, и приходится сделать вывод: независимо ни от чего другого там, где одному брату-императору хотелось просвещения, другому мерещилась армия; где один открывал университет, другой тут же строил казарму или военное поселение.

Судя по всему, Николай Павлович и правда очень хотел «окончательно решить» злополучный «еврейский вопрос». Его очень волновала причина еврейского «упорного отчуждения от общего гражданского быта». Тем более в 1822 г. вспыхнул новый голод в Белоруссии, и новая сенаторская комиссия выясняла, в чем его причины. В 1825 г. создали новый, уже пятый «Еврейский комитет», который заседал 8 лет.

Для начала Николай велел Сенату и «Еврейскому комитету» изучить вопрос о том, как лучше всего применить для исправления евреев этот замечательный универсальный инструмент — армию.

Сенат готовил, готовил доклад… Но с этим докладом все время происходили какие-то странности — почему-то этот важный документ никак не мог дойти до Николая I. Ну никак! Более того — этот доклад, который неоднократно требовал Николай, вообще куда-то пропал. Точно известно, что такой документ существовал… Но ни малейших признаков доклада, что называется, никто никогда не видел.

У исследователей (принадлежащих к разным национальностям) давно есть сильное подозрение, что влиятельные еврейские круги через подкупленных чиновников попросту… выкрали доклад. Очень уж евреям не хотелось, чтобы их «исправляли» через армию. Если это так, приходится отметить: возможности кагала влиять на принятие важнейших документов — очень даже были. Причем руки их могли тянуться даже и в Зимний дворец.

Но вот тут-то сказалось одно из «преимуществ» неограниченной монархии: если царю чего-нибудь очень уж хочется, он может действовать и без доклада! И даже вообще без какого-либо изучения ситуации. Отчаявшись получить пресловутый доклад, в 1827 г. Николай I именным указом ввел особые условия рекрутчины для евреев. Не отвертелись, голубчики! А то ишь, сперли доклад и думают, будто им все можно!

Во-первых, евреи должны были сдавать столько же рекрутов, сколько и податные сословия Российской империи — при том, что они вовсе не считали себя гражданами этого государства и у большинства из них не было никаких причин проливать за него кровь.

Кроме того, общины могли сдавать вовсе и не только взрослых парней в солдаты… Им позволено было сдавать в кантонисты 12-летних мальчиков. Не надо считать, что зверство было проявлено только с одной стороны — со стороны Николая I и всего русского правительства. Кагалы сами нашли эту практику удобной и стали активно сдавать «сирот, детей вдов (порой в обход закона — единственных сыновей), бедняков» — «в счет семьи богача»[169]. Это ведь было удобнее, чем разбираться в геволте и кипеже, кого из взрослых сдавать в рекруты… Да и ртов меньше, не надо кормить сирот, из которых еще неизвестно что вырастет.

Правительство весьма логично считало, что еврейские общины занижают число своих членов — и чтобы поменьше платить податей, и чтобы меньше давать рекрутов. Поэтому была принята еще одна мера, уже совсем фантастическая: по еврейским местечкам стали ездить специальные военные команды. Единственной их целью была ловля, похищение еврейских детишек. Как так «ловля»?! А вот так: поймали мальчика лет 12–10–8… и в мешок. Завязали мешок, и повезли, куда начальство велело. Обезумевшие родители могут метаться, искать; узнав, куда делся их ребенок, могут пытаться шуметь… Их дело, да и шума никто не услышит — это вам не Франция со свободной, неподцензурной прессой. А украденных детей свозили в военные части и отправляли подальше за пределы черты оседлости. В коренную Россию — там их уж точно никак нельзя было бы отыскать.

Рекрут служил 25 лет… В 1830-м и даже в 1835 г. продолжали служить те, кто участвовал в войне 1812 г., в заграничных походах 1813–1815 гг., кто своими глазами видел Наполеона под Ватерлоо, шел со штыком наперевес к «дому с красной крышей» под Ляйпцигом. Пусть наши квасные «патриоты» устраивают истерику, их дело, но получается, что и эти достойнейшие люди участвовали в жуткой системе похищения еврейских детей.

И эта страница истории русской армии и русского народа так же реальна, так же «имела место быть», как отказ солдат пить водку накануне Бородина: «не тот день». Как и массовый героизм на батарее Раевского. Как и Багратион, поднявшийся в седле, за секунду до проклятого ядра: «В атаку! Чудо-богатыри, в атаку!» Как и все, о чем повествует «галерея 1812 года» в Эрмитаже, и что вызывает у русского человека законное и справедливое чувство гордости, причастности к великим делам предков.

В истории всякого народа есть не только светлые страницы.

А еврейских детей, как сданных общинами, так и краденых, стали призывать в кантонисты. Кантонистами вообще-то называли малолетних сыновей солдат. С рождения числились они за военным ведомством и учились в особых школах кантонистов, где их учили грамоте и готовили к военной службе. Стандартный возраст рекрута был 20 лет. Еврейские дети призывались в 12 лет, фактически попадались и 8–9-летние дети. Дети направлялись в специальные батальоны кантонистов, где они находились до 18 лет, потом попадали в школы кантонистов, и с 20 лет начиналась служба.

Весь срок до действительной службы (в 20 лет) не засчитывался, а служил солдат, как вы помните, 25 лет. Из чего вытекает, что брали кантонистов навсегда. Правительство объясняло такой сверхранний призыв тем, что еврейские дети хилые и тщедушные, их нужно готовить к службе.

Фактически были еще две цели, которые правительство, собственно, и не скрывало, хотя и не оглашало вслух: уменьшить число евреев; христианизировать кантонистов и создать из них «пятую колонну» для того, чтобы они стали проводниками христианства среди евреев.

Как осуществлялась эта политика на практике, отлично описывал Герцен: «Видите, набрали ораву проклятых жиденят с восьми-девятилетнего возраста. Во флот, что ли, набирают — не знаю. Сначала велели их гнать в Пермь, да вышла перемена. Гоним в Казань. Я их принял верст за сто; офицер, что сдавал, говорил: «Беда, да и только, треть осталась на дороге» — и офицер показал пальцем в землю. Половина не дойдет до назначения, добавил он.

— Повальные болезни, что ли? — спросил я, потрясенный до внутренностей.

— Нет, не то чтоб повальные, а так мрут, как мухи: жиденок, знаете, эдакой чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари, — опять чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет, да в Могилев (то есть: «в могилу»)[170].

«Привели малюток и построили в правильный фронт; это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал, бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати лет еще кой-как держались, но малютки восьми, десяти лет… Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.

Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в неловких, толстых солдатских шинелях с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо ровнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И эти больные дети без уходу, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого океана, шли в могилу»[171].

К сожалению, в России до сих пор чересчур многих волнуют не какие-то жидовские факты и не обстоятельства реальной истории. А больше всего волнует их, на «чьей стороне» находится и автор книги, и автор приведенной им цитаты. Раз Герцен — плохой человек, шел против царя и стал предшественником народовольцев, то, конечно же, его никак нельзя цитировать.

Специально для этих господ я сообщаю: при написании этой книги я не находился ни на чьей стороне. Ни на чьей. И меня не интересует ни личность, ни репутация господина Герцена. Меня интересует одно — верность сообщаемых им сведений. А подтверждений верности того, что говорит Александр Иванович, очень уж много, включая и военные архивы.

Впрочем, вот свидетельство и еще одного классика русской словесности, Владимира Алексеевича Гиляровского. Нам особенно интересно оно, потому что здесь показано, что происходило с кантонистами дальше, — с теми, кто все-таки дойдет до «назначения».

В его повествовании о путешествиях по Руси, «Мои скитания», есть такой эпизод: по приговору полкового суда секут солдата, не в первый раз убежавшего в самовольную отлучку. А после наказания солдатам рассказывает о своем собственном опыте «взводный офицер из кантонистов, дослужившийся годам к пятидесяти до поручика, Иван Иванович Ярилов». Так сказать, в назидание.

«Ярилов подошел и стал про старину рассказывать:

— Что теперь! Вот тогда бы вы посмотрели, что было. У нас в учебном полку по тысяче палок высыпали… Привяжут к прикладам, да на ружьях и волокут полумертвого сквозь строй, а все бей! Бывало, тихо ударишь, пожалеешь человека, а сзади капральный чирк мелом по спине — значит, самого вздуют. Взять хоть наше дело, кантонистское, закон был такой: девять забей насмерть, десятого живым представь. Ну и представляли, выкуют. Ах, как меня пороли!

И действительно, Иван Иванович был выкован. Стройный, подтянутый, с нафабренными черными усами и наголо остриженной седой головой, он держался прямо, как деревянный солдатик, и был всегда одинаково неутомим, несмотря на свои полсотни лет.

— А что это — Орлов? Пятьдесят мазков!

— Мазки! Кровищи-то на полу, хоть ложкой хлебай, — донеслось из толпы солдат.

— Эдак-то нас маленькими драли… Да вы, господа юнкера, думаете, что я Иван Иванович Ярилов? Да?

— Так точно.

— Так, да не точно. Я, братцы, и сам не знаю, кто я такой есть. Не знаю ни роду, ни племени… Меня в мешке из Волынской губернии принесли в учебный полк.

— Как в мешке?

— Да так, в мешке. Ездили воинские команды по деревням с фургонами и ловили по задворкам еврейских детишек, благо их много. Схватят — в мешок и в фургон. Многие помирали дорогой, а которые не помрут, привезут в казарму, окрестят, и вся недолга. Вот и кантонист.

— А родители-то узнавали деток?

— Родители?.. Хм… Никаких родителей. Недаром же мы песни пели: «Наши сестры — сабли востры»… И матки и батьки — все при нас в казарме… Так-то-с…»[172].

Известно, что на уцелевших… на «дошедших до назначения» еврейских детишек оказывалось сильное давление, чтобы они переходили в православие. Действовали и более изощренно: порой целое отделение кантонистов загоняли в реку — как бы для купания. И пока мальчики плескались в «купели», священник производил непонятные для них обряды, исправно кадил на берегу. А потом детям вешали на шею крест и сообщали, что теперь они христиане.

Широко распространена история, согласно которой «в ряде случаев дети-кантонисты предпочитали покончить с собой во имя веры и топились в реке, куда их приводили для обряда крещения»[173].

Солженицын полагает, что «рассказы о жестоко насильственных обращениях в православие, с угрозами смерти кантонисту и даже с массовым потоплением в реке отказавшихся креститься — рассказы, получившие хождение в публичности последующих десятилетий, — принадлежат к числу выдумок»[174].

По словам Александра Исаевича, со ссылкой на «Еврейскую энциклопедию», история о потоплении нескольких сотен кантонистов родилась из сообщения некой немецкой газеты, «что когда однажды 800 кантонистов были погнаны в воду для крещения, двое из них утопились»[175].

Допускает он и то, что «был расчет и самим крестившимся позже, в оправдание пред соплеменниками, преувеличить степень испытанного ими насилия при обращении в христианство»[176].

Спорить не буду: преувеличения весьма возможны, и по разным причинам. Но про насилия, чинимые над кантонистами, рассказывается не только в немецких газетах; тут огромный пласт фольклора, и вовсе не только еврейского. Скажем, о своих впечатлениях рассказывали и священники, проводившие массовые крещения купавшихся кантонистов. В том числе и про то, что иные мальчики топились, стоило им понять, что же именно творят над ними взрослые. Что поделать! Дикий народ, упрямый-с народ.

Возможно, Николай I и его приближенные очень хотели «как лучше». Возможно, ими двигали только самые прекрасные намерения. Но стоило только царю приступить к «еврейскому вопросу», как этот «вопрос» почему-то всегда сам собой формулировался не «как помочь этому народу стать цивилизованным» и не «как научиться хорошо жить вместе», а примерно таким образом: «как сделать евреев похожими на всех остальных».

Видимо, опять логика строителей империи.

Применялись, впрочем, и другие меры, тоже вполне сюрреалистические: например, запрещалось евреям — владельцам корчмы и кабака — самим в них проживать и заниматься лично продажей спиртного. Надо было нанимать торговца-христианина, и единственное, в чем убедилось правительство с помощью сих мер, — что христиане ничуть не менее исправно спаивают народ, чем кошмарные жиды, верные слуги сатаны.

Тем более с 1827 г. ввели откупную систему на торговлю спиртным по всей территории империи, и русские классики откликнулись на это замечательное изобретение:

«В западном крае кабацким делом занимается еврей, но разве оно лучше в других местах России?…разве жиды-шинкари, спаивающие народ и разоряющие и губящие крестьян, — повсеместное в России явление? В наших местах, куда евреев не пускают и где кабаком орудует православный целовальник или кулак?»[177].

«В великорусских губерниях, где евреи не живут, число судимых за пьянство, равно как и число преступлений, совершенных в пьяном виде, постоянно гораздо более, чем число таких же случаев в черте еврейской оседлости. То же самое представляют собой и цифры смертных случаев от опойства»… И так стало это не теперь, это так исстари было»[178].

Коротко, ясно, и не нужны комментарии.

Вариант окончательного осчастливливания.

А в 1840 г. Николай I утвердил новый проект изменения Сущности своих злокозненных подданных. Проект предполагал следующие меры:

1. Уничтожение кагала.

2. Устройство общеобразовательных школ.

3. Учреждение «губернских раввинов» — то есть раввината, получающего деньги от государства, а не от кагала.

4. Поселение евреев на казенных землях для приучения к земледелию.

5. Разбор евреев на «полезных» и «бесполезных».

6. Запрет носить еврейскую одежду.

Николай внес существенную поправку в эту последовательность действий: «разбор» поставил раньше, чем «поселение на казенных землях», и заменил в окончательном тексте указа слово «бесполезные» на «не имеющие производительного труда». И это — единственные поправки, которые сделал царь, принимая замечательный проект.

Итак, предстояло «разобрать» на два разряда все еврейское мещанство — то есть всех небогатых евреев. В первом разряде следовало числить всех, кто имеет прочную оседлость и имущество, во втором — тех, кто их не имеет.

Предполагалось дать второму разряду 5 лет, чтобы поправить свои дела, а потом применить к ним особую военно-трудовую повинность: брать в рекруты втрое больше, но брать не на 25, а на 10 лет, и в этот срок «употребляя их в армии и флоте преимущественно в разных мастерствах, обращать потом, согласно с желанием их, в цеховые ремесленники или в состояние земледельцев».

Намерение правительства получило обширное оповещение в печати — явно для предупреждения возмущений в Европе. Но там, конечно же, все равно о мерах правительства Российской империи писали не так, как это хотелось правительству. Беда с этими европейцами! Вечно не понимают они, что «не нам понять высоких мер // Творцом внушаемых вельможам»[179]. И в кантонисты их не заберешь…

В 1844 г. — новая попытка выселить евреев из деревень, а в 1846 г. окончательно перешли от теории к практике: стали брать каждый год 10 рекрутов с одной тысячи мужчин, тогда как для христиан была норма — 7 рекрутов с одной тысячи через год на второй.

Разумеется, сразу же возникли рекрутские недоимки. По решению 1850 г. стали брать за каждого недобранного рекрута еще трех сверх нормы. В 1852 г. — новый указ «о пресечении укрывательства» с перечнем суровых наказаний тем, кто бежал, и указ брать вместо них родственников или руководителей общин, из которых они происходят. А за каждого лишнего рекрута с общины списывалось 300 рублей недоимки.

В 1853 г. изданы правила о дозволении еврейским общинам и частным лицам представлять вместо своего рекрута любых «пойманников» без паспорта… и «тут началась рекрутская вакханалия»[180]. В общем-то, «рекрутской вакханалией» можно назвать и все происходившее раньше, но раньше хотя бы кагал не содержал специальные отряды для ловли детей в рекруты! А тут появились целые отряды охотников за детьми: люди, профессионально занятые облавами в местечках-штетлах и хватавшие всех, кого только можно сдать в кантонисты.

«Ответственность за призыв еврейских рекрутов была возложена на кагалы. Поскольку евреи не соглашались добровольно отдавать детей, кагалы принимали насильственные меры: во всех общинах появились особые «охотники за детьми» («ловчики», «хаперс» на идиш)[181].

Поэт Иехуда Лейб Левин так описал свои впечатления:

«Я, тогда девятилетний мальчик, жил в родительском доме в Минске. Однажды летним днем я пришел в хедер и вижу: меламеда нет, хедер пуст… хозяйка дома объяснила мне, в чем дело! Меламед, оказывается, прячется от ловцов, а всех детей заперли по домам, ибо пришла беда… Детей хватали из колыбели, женихов уводили из-под хупы, чтобы отдать их в солдаты…

…И каково же мне было увидеть то, что увидели мои глаза? Ловцы — евреи, кагал — евреи, и они же, словно львы, рвущие жертву, выхватывают из материнских объятий младенцев, птенчиков малых. Думаю, что и разбойники не сотворили бы подобного даже с евреями, а тут евреи творят такое с евреями же! Что же это? Как это возможно? Мысль эта удручала меня до такой степени, что я пугался при виде евреев, при виде братьев моих!»[182].

Как это часто с ним случается, учебник не то чтобы лжет… Нет, так тоже нельзя сказать… Учебник дает несколько не тот акцент… Например, в этом учебнике нет ни слова о «бесполезных», вообще о разделении евреев на разряды. Нет ни слова, что длилось это безобразие с «хаперс» вовсе не все царствование Николая I, а всего два года! Как это часто случается, описывается сущее безобразие, преступление, но описывается еще хуже, еще страшнее, чем оно было. А зачем? Неужели для того, чтобы сделать Россию еще более непривлекательной? Но ведь волей-неволей учебник ставит под сомнение и отменное поведение евреев! Причем чем большее число лет кагалы нанимали подонков-хаперс, тем под большим сомнением оказывается высокий образ мыслей евреев…

Нет в учебнике и ни полслова про бешеное сопротивление самих евреев и их кагалов просвещению. А жаль.

Вот с чем приходится согласиться: «До середины XIX века российские власти не добились успеха в «исправлении» евреев. Они продолжали оставаться подданными «второго сорта», и большинство продолжало держаться общины, не сближаясь с окружающим населением и не пытаясь ему подражать. Конечно, были и просвещенные евреи, считавшие благом возможность войти в русское общество и усвоить его культуру, но их влияние было незначительно с влиянием маскилим [просветителей. — А.Б.] в Западной Европе»[183].

Трудно сказать, удалось бы Николаю I или нет до конца «исправить» евреев, продлись его правление еще лет на десять или двадцать. Говоря откровенно — сомнительно; ведь ни поголовно истребить, ни «переделать» насильственными мерами ни один народ не удавалось никогда и ни одному императору. Разве что Николай I оказался бы первым… Что все же мало вероятно.

Скорее можно предположить массовый и очень жестокий бунт, затяжную колониальную войну в духе незабвенного Хмельницкого. Или появление своего рода «русских марранов», которые при первом удобном случае возвращаются к вере отцов и становятся уже не шпионами русского царя в тылу французов, а «пятой колонной» в государстве российском.

Но «…внезапная смерть Императора так же вызволила евреев в тяжелую пору, как через столетие — смерть Сталина»[184]. Естественно, как и в случае Сталина, «патриоты» сделали свои выводы: Николая I отравили жиды!

…Говоря откровенно, своей «еврейской» политикой Николай этого вполне заслуживал. Даже как-то обидно: евреи и тут заимствовали у русского народа не самую лучшую его черту — патологическое долготерпение.

Правда седьмая. Правда о любви евреев к земле.

В мире нет проворней и шустрей, Прытче и проворней (словно птица), Чем немолодой больной еврей, Ищущий возможность прокормиться.
И.  Губерман.

Попытка превращения в крестьян.

Еще Екатерина II хотела переселять евреев на новые земли, в Новороссию, и не очень преуспела в этом занятии.

Ее внук Александр I хотел этого не меньше, чем бабушка. При Александре выделили 30 тысяч десятин на первый раз и всем евреям, желающим переселяться, давали по 40 десятин на семью, денежные ссуды на устройство хозяйства и переезд. Возвращать затраченные ссуды предполагалось начать через 10 лет и в течение 10 лет. Даже предварительную постройку домов из бревен делали для евреев-переселенцев, хотя в степных районах даже многие помещики строили себе глинобитные дома — так дешевле.

Просвещенные еврейские деятели поддерживали идею переселения, так что была она не «чисто русской» — как и большинство затей русского правительства: у каждой из них находились идейные или небескорыстные, но приверженцы.

Цель была понятна: привлечь евреев к производительному труду, удалить от «вредных промыслов», при которых (они «массами, волей-неволей отягощали и без того незавидный быт крепостных крестьян»[185]. Очень может быть, правительство и правда «предлагало обратиться к земледелию», стремясь к «улучшению их быта»[186], но евреи-то вовсе не рвались таким способом «улучшаться». А ведь как будто очевидно, что «…против желания или при безучастности людей на землю не посадить успешно»[187]. Да ведь и не только посадить на землю, а вообще ничего нельзя сделать «успешно» без желания самих людей, что тут поделать!

Желание появилось в 1806 г., когда совсем приблизился срок выселения из деревень, и евреи «рвались… как в обетованную землю… точно как их предки из земли халдейской в землю ханаанскую». Правда, рвались они вовсе не заселять пустующие земли, а скорее уйти от преследований…

Не обходилось без гешефтов, когда свой паспорт продавали другим, а себе требовали новый, «взамен утерянного». Иные же тайно уходили в Новороссию группами, без позволения и без документов. И все они «настойчиво просят землю, жилья и пищи»[188].

Губернатор Ришелье в 1807 г. даже просил снизить темп переселенческого движения: не успевали строить дома и рыть колодцы для новоприбывших. Но как раз в это время губернаторы западных губерний стали отпускать всех просившихся, вне партий, и на юг хлынул настоящий человеческий поток. Только в 1810 г., после множества признаков неуспеха, правительство стало ограничивать переселенчество. Сколько евреев успело уйти в Новороссию до этого, трудно сказать точно. Называют цифры от 100 до 150 тысяч человек. Многие из них «пропали» уже по дороге, и куда девались — до сих пор история умалчивает. Другие «образовались» вдруг в Одессе, в Кишиневе… и если не могли записаться в мещане, то слонялись бродягами, прибивались в артели рыбаков или в иные промыслы… Но на землю упорно не садились.

Только две трети переселенцев начали вести земледельческое хозяйство, треть сразу ушла в города. Но и пытавшиеся осесть на землю лучше бы сразу сбежали в Одессу! Большая часть из них не стала зажиточными даже через несколько лет, и причины этого очевидны: переселенцы засевали лишь малую часть земли и старались пахать и сеять поближе к дому. По неопытности ломали инструмент, а то и продавали сельскохозяйственные орудия. Скотина у них падала, а то и «режут скот на пищу, а потом жалуются на неимение скота». Продают скот и покупают хлеб для еды себе и бесчисленным родственникам, приходящим из западных губерний. Не сажают огородов. Соломой, заготовленной для кормежки скота, топят избы. Не заготавливают кизяков, а дров на юге мало, жилища отсыревают, потому что не протоплены. От нечистого содержания домов — болезни.

Поселенцы за год, за два вовсе не поднимались до самостоятельной жизни (на что рассчитывало русское правительство), а оказались «доведены до самого жалкого положения», износились до лохмотьев. Но инспектора отмечали: произошло это потому, что поселенцы «всё надеются на вспоможение от казны», а сами «не имели одежды по лености, ибо не держали овец, не сеяли льна и конопли», и их женщины не пряли и не ткали[189].

Некоторые сознательно держали свои хозяйства в убожестве — это давало им основания просить помощи или разрешения уйти, отлучиться на заработки. «Иные сеяли по 5 лет на выпаханных нивах», не меняя культур, и в конце концов «даже семян не собирали», то есть урожай оказывался меньше посеянного. Волов же, данных правительством, «отдавали в извоз», не кормили, изнуряли непосильной работой. Были случаи, когда евреи-переселенцы «роптали» на тех, кто трудился и получал хороший урожай: они могут «показать начальству способность к земледелию и их принудят им заниматься».

В одной из колоний инспектора нашли из 848 поселенных там семейств — 538: остальные ушли в Херсон, в Одессу, Николаев, даже в Польшу на промыслы, а то и вообще исчезли неведомо куда. И в других колониях тоже «весьма многие, получив ссуду и считаясь хозяевами, являлись потом в селения только ко времени денежных раздач… а потом Уходили с деньгами в города и селения для промыслов».

В селении Израилевка под Херсоном из 32 поселенных семей жили 13, остальные «шинкарили в соседних уездах»[190].

Для ведения же сельского хозяйства многие евреи привлекали к земледелию беглых бродяг — в основном из беглых крепостных. Эти занимались земледелием весьма охотно, а некоторым так нравились их новые хозяева, что они переходили в иудаизм: почему и «пришлось» запретить евреям нанимать в работники христиан (ужасно непатриотическое замечание: получается, евреи были лучше русских помещиков? Так?).

Оценки инспекторов, проверявших, как евреи приступили к новой жизни, рисуют безрадостную картину: «по привычке к беззаботной жизни, малой старательности и неопытности к сельским работам». По их мнению, «к земледелию надо готовить с юных лет; евреи, до 45 и 50 лет дожившие в изнеженной жизни, не в силах скоро сделаться земледельцами»[191]. Ришелье утверждал, что жалобы исходят от «празднолюбивых» хозяев, а от «добрых» жалоб не дождешься. Но много ли было среди евреев хозяев добрых?

Порой оценки происходящего звучат не только наивно, но и обиженно: «Правительство пожертвовало для них казенным пособием с надеждою, чтобы были они земледельцы не по одному названию, а на самом деле»[192]. «Некоторые из поселенцев, без побуждения их к трудолюбию, могут надолго остаться в убыток казне»[193]. И вообще еврейские колонии не процветают «по узнанному теперь их [евреев] отвращению к земледелию».

А раньше узнать этого было ну никак невозможно… Скажем, спросить самих евреев.

Может быть, стать земледельцами евреям помешали какие-то внешние обстоятельства? Тяжелый климат? Неурожаи? Трудности поднимать целину? По словам хнычущих переселенцев, «степная земля столь твердая, что ее приходится пахать четырьмя парами волов», воды у них мало, все они больны от плохого климата, а выращенное ими тут же поедает саранча.

Все это было… Но, во-первых, Новороссия — это один из самых благодатных регионов во всем мире, край курортов международного значения. В Северном Причерноморье и в Северном Кавказе сосредоточивается порядка 20 % мирового чернозема. Этот край — почти самый благоприятный и для земледелия, и для жизни человека на всем земном шаре. Во всяком случае, и жить тут лучше, и уж, конечно, вести хозяйство выигрышнее, чем в Израиле.

Во-вторых, в том же самом месте и в то же время другие переселенцы — болгары, меннониты, немцы, понтийские греки разводили огромные сады, виноградники, собирали великолепные урожаи — и быстро становились «весьма зажиточны».

Несколько раз немцев-колонистов даже переселяли в еврейские колонии — чтобы те могли посмотреть, как хозяйничают. Усадьба немца издали была видна, выделяясь на фоне еврейского переселенческого убожества. Но евреи лучшими хозяевами не стали — ведь от демонстрации соседа, у которого десятеро детей, импотент не излечивается, а только приобретает комплекс неполноценности.

Изнеженные евреи?

Мнение русских, от крестьян до царского дворца, было примерно одинаковым: евреи неспособны к земледелию, потому что «изнежены» и привыкли к более легкой жизни. Эту позицию слишком легко разделить. У русских, природных земледельцев, постоянно осваивавших новые пространства земли, слишком велико неуважение к людям, не способным преодолевать трудности и устраиваться на новом месте. Даже люди, чья семейная память уже не включает поколений крестьян, считают труд на земле благородным, жизнь поселянина здоровой, а деятельность по освоению, по распашке леса и степи самой осмысленной.

Такого рода слова я много раз слышал от интеллигентов Далеко не первого поколения, потомков дворян, богатых предпринимателей… тех, кто уже давно никак не связан с землей. Русские не одиноки: своих крестьян любят в Германии, в Польше… Во всех европейских странах. Эта любовь к фермерам, интерес к сельскому труду определили судьбу сельского ветеринара Джеймса Хэрриота, уроженца большого города, написавшего удивительно лиричные воспоминания о своей работе в английской «глубинке»[194].

Эти настроения очень хорошо заметны, они прекрасно прослеживаются во всех оценках, данных инспекторами: евреи как бы цинично обманули правительство, но получается, что обманули и общество, ведь люди ждали от них чего-то другого. Все, кто участвовал в попытках переселять в Новороссию евреев, «точно знают»: земледельческий труд «лучше» и благороднее розничной торговли. Они уверены, что правительство действует в интересах евреев, чуть ли не оказывает им услугу.

И мы, ныне живущие, прекрасно понимаем логику предков: ведь все мы точно так же точно «знаем», что земледельческий труд благороден, а торговля — дело в жизни десятое.

Но «оказывается», возможна и совершенно иная точка зрения! Позицию земледельческих народов совершенно не обязаны разделять те, кто никогда не жил земледелием. Что толку вспоминать времена пророков и освоения Ханаана? Это был другой народ, с другими традициями и логикой поведения.

Так же бессмысленно вспоминать йеменских евреев — земледельцев и неутомимых садоводов и огородников. Или фалаша с их стадами коров и разведением проса. Бессмысленно проводить аналогии и с сефардами, коренными земледельцами Средиземноморья, трудолюбиво взращивающими многочисленные садовые культуры, виноград и оливки.

Ашкенази отродясь не были земледельцами и не хотели ими становиться. Более того — земледельческий труд они не только не любили, но и последовательно презирали: «Опытом доказано, что сколько хлебопашество необходимо для человечества, столько же оно почитается самым простым занятием, требующим более телесных сил, нежели изощренности ума, и потому к этому занятию на всем земном шаре всегда отделялись только такие люди, кои, по Простоте своей, не способны к важнейшим упражнениям, составляющим класс промышленников и купцов; сим же последним, как требующим способностей и образования, как служащим главным предметом обогащения держав — во все времена отдаваемо было предпочтение и особенное уважение перед хлебопашцами… Но клеветнические представления на евреев пред русским правительством преуспели лишить евреев свободы упражняться в преимущественнейших их, по торговым оборотам, занятиям и заставил их перейти в звание носящих на себе имя черного народа — хлебопашцев. Выгнанные в 1807–1809 годах из деревень 200 000 чел[овек] принуждаемы были идти на поселение и на местах необитаемых»[195].

И далее бедные страдальцы, сосланные в роскошные черноземные степи, просили записать их снова мещанами, с правом по паспортам отлучаться, куда они ни пожелают. Если читатель хочет, он может посмеяться над этими евреями или проникнуться к ним любой степенью пренебрежения. Но до этого давайте все-таки усвоим — никто не обязан разделять представления и предрассудки русского (и любого другого) народа.

Итак, выяснилось: евреи не просто «не умеют» быть земледельцами. Они не хотят ими становиться и презирают земледельческий труд. Что толку вспоминать времена царя Шломо-Соломона, когда живший в Палестине еврейский народ, вероятно, относился к земледелию примерно так же, как и современные англичане, немцы, русские и японцы.

Ашкенази, польско-русские евреи, говорящие на идиш, никогда не занимались земледелием, и если даже перегнали не один миллион тонн пшеничного зерна на водку, то своими руками не вырастили ни килограмма.

Нота Ноткин и другие богатеи, может быть, и не против, чтобы часть бедноты занялась этим убогим делом, земледелием (раз ни на что другое не способны). Но сам-то он ни за какие коврижки не займется этим низким делом и своих сыновей и зятьев к нему даже и близко не подпустит. Так кочевники позволяли заниматься земледелием бедняцким родам, у которых было слишком мало скота для кочевки: аристократический прищуренный взгляд поверх оттопыренной губы.

Это отвращение к сельскому труду, к жизни в селе, неприязнь и пренебрежение к крестьянству евреи ашкенази пронесут сквозь всю свою историю. Уже в 1960-е гг. Г. С. Померанц бросил фразу про «неолитическое крестьянство»[196], и отнюдь не отрекся от нее в 1990-е. Можно привести много аналогичных примеров и оценок, но что толку? Вроде бы и так все достаточно ясно.

И получается, что правительство Российской империи много лет кряду пытается заставить евреев заниматься не просто чем-то им глубоко чуждым, а к тому же очень неприятным и постыдным. Чем-то вроде попытки уговорить членов высшей брахманской касты заняться подметанием улиц, уборкой мусора и разделкой животных на бойне.

Для евреев земледелие — занятие для здоровенных дураков. Вот торговля леденцами на палочке или самогоноварение… эти-то занятия они очень даже почитают!

Позиция глубоко несправедливая, потому что как раз земледелие очень часто требует не только приложения рук, но и немалых умственных способностей. Человек, ведущий собственное хозяйство, должен учитывать множество факторов — от здоровья любимого вола и настроения соседа до конъюнктуры на рынке зерна и стоимости самых разнообразных предметов. Он должен хорошо знать и окружающую природу, и методы ведения хозяйства, и отношения людей, и экономику… Словом, сельский хозяин — это самостоятельный государь в своем особом государстве, и он живет несравненно сложнее, чем приказчик или мелкий торговец, который «по простоте» и не выбьется никогда в крупные. И уж тем более умения планировать на гораздо более длительные сроки, чем торговля (тем более розничная).

Но и русские ведь тоже не правы в своих оценках, отказываясь услышать евреев. Очень типичная картина для отношений людей разных цивилизаций, живущих в одном государстве, на одной территории. Они просто патологически не понимают друг друга. Не понимают настолько, что каждая сторона совершенно дико интерпретирует решительно все, что делают «другие». Что самое худшее, участники событий и не пытаются друг друга понять. И русские и евреи демонстрируют редчайшее неумение «слышать» и понимать друг друга, потому что каждая сторона считает себя обладателем истины в последней инстанции.

В результате всем остается только обижаться друг на друга. Уж простите за грубость, только использовать друг друга.

Евреи вполне цинично пользуются политикой правительства для того, чтобы сбежать из своих деревень и местечек в Новороссиию, да еще получить толику денег из казны. Они врут, прибедняются, всеми силами показывая себя неумелыми, неловкими, физически хилыми.

А русские всерьез — чересчур всерьез! — принимают все это за самую чистую монету. Ведь и то, чем евреи хотят заниматься, требует совсем не таких уж скверных личных качеств. Труд, скажем, странствующего торговца требует вовсе не хилости и лености, а как раз энергии, смекалки и трудоспособности, смелости и предприимчивости, да и физической крепости. Хилые и неумелые не смогут принять товар, организовать торговлишку в кабаке, да и просто выстоять целый день, 12–14 часов — за стойкой. Тем более не смогут ни запрячь и распрячь, ни погрузить товар, ни шагать рядом с телегой весь световой день, ни тем более отбиться от лихих людей.

Торговец, везущий товар из Одессы в Польшу или из Минска в Херсон, двигается на тех же лошадях или волах — и уж он-то вряд ли отдаст их в наем или заморит непосильной работой, пока не закончит работу. Одинокий торговец или небольшая группа людей, очень часто близких родственников, будут двигаться по почти ненаселенной земле, ночуя под этой же телегой, преодолевая:

Ее степей холодное молчанье, Ее лесов безбрежных колыханье, Разливы рек ее, подобные морям.

Если уж говорить о патриотизме о любви к Отчизне, кто сказал, что так уж и ни один еврей не присоединится к словам М. Ю. Лермонтова:

Люблю дымок спаленной жнивы, В степи кочующий обоз И на холме средь желтой нивы Чету белеющих берез.

В конце-то концов евреи живут на той же земле и здесь жили, в ту же землю уходили их бесчисленные поколения. Все это — Страна Ашкенази. У евреев ашкенази, прямых потомков жителей Древнего Киева, полегших под кривыми саблями татар в нашем общем последнем бою, нет и не было никогда другой Родины.

А если мы о мужских качествах… Еврейские торговцы будут подвергаться таким же точно, а порой и большим опасностям, чем христиане, — уже потому, что желающих обидеть их найдется заведомо больше. Умение засунуть нож за голенище, готовность его при необходимости вытащить и применить важно для таких торговцев не меньше, чем умение ухаживать за впряженными в фургон животными, искать подходящее место для лагеря. Что потребует и знания родных ландшафтов, и умения нарубить дрова для костра, и готовности погнать обоз быстрее, встретив на мягкой почве у реки свежий след волка.

Элементарное внимание к тому, что делают и хотят делать евреи… хотя бы те самые 300 семейств, пропавшие из колонии то в Одессу, то в Польшу, то «нивесть куда», заставляет тут же признать как очевидное: трудятся они так же напряженно, как крестьяне. Порой даже более напряженно и более целенаправленно. Причем большинство из них вовсе не наживут с этих трудов какое-то невероятное богатство. Труд ремесленника или торговца, арендатора или шинкаря совсем не легче и не грубее труда земледельца, он просто совершенно другой.

Не заметить и не признать этого, казалось бы, довольно трудно — но русские как раз ухитряются этого не заметить и не признать. Чему не перестаешь удивляться во всей этой истории, так это поразительному отсутствию «слышимости» друг друга. Русскому правительству так хочется привести евреев к некому общему знаменателю, что оно себе же делает хуже, вкладывая деньги совершенно непроизводительно.

Что и подтвердилось в 1817 г., когда пришло время получать по ссудам. И переселенцы и чиновники просят продлить льготы еще на 15 лет, ведь очевидно — денег они не отдадут. В 1823 г. Александр запретил дальнейшее переселение евреев. К тому времени на 9 еврейских колоний потрачено было 300 000 рублей, а «о начале уплаты податей даже поселившимися 18 лет назад — и речи не шло»[197].

Земледельческая опупея после 1830-х гг.

И в 1835 г. в новом «Положении о евреях» «еврейское земледелие не только не отринуто, но еще расширено, поставлено на первое место в устроении еврейской жизни»[198]. Возникает даже идея переселения евреев в Сибирь… Хорошо, что в 1837 г. от нее отказались без обнародования причин.

Правительство видит, что его усилия не дают никакого эффекта. Но с каким-то необъяснимым для современного человека упрямством пытается не проанализировать причины своего неуспеха, а любой ценой достигнуть своих надуманных целей.

Задача сделать евреев крестьянами занимает важное место в работе созванного в 1840 г., шестого по счету, «Комитета для определения мер коренного преобразования евреев в России». Вот так — коренного преобразования.

В 1839, 1844, 1847 гг. выходят все новые и новые законы, уточняющие способы евреям стать земледельцами — вплоть до права еврейского рекрута осесть на землю и тем избавиться от действительной службы.

Создаются даже «образцовые» колонии, во главе которых встал близкий ко двору чиновник Киселев. И опять происходит то же самое, тот же заколдованный круг. Скажем, 800 еврейских семей изъявили желание переселяться в Новороссию и дали подписки, что у них достаточно средств и они просить ссуды не будут. Начали переселяться и уже в пути объявили, что у них нет ни копейки, средства их истощены. Сотни семей, прибывших в Новороссию, не обладали никакими вообще документами — кто они такие и откуда. А 250 семей из них самовольно зашли в Одессу и остались в ней.

«Евреи могли сделаться земледельцами, даже хорошими, но с первой благоприятной переменой обстоятельств — они всегда бросали плуг, жертвовали хозяйством, чтобы вновь заняться барышничеством». А духовные лица «поддерживали своих единоверцев в мысли, что они народ избранный, не предназначены судьбой на тяжкий труд земледельца, ибо это горький удел гоя».

Еврейский историк Оршанский, дыша русским воздухом, заявляет, что в Новороссии неудачи еврейского земледелия от «непривычки евреев к тяжелому физическому труду и выгодности городских промыслов на юге»[199], но тут же пишет, что в одном городе евреи своими руками построили синагогу, в другом — кормились огородничеством[200]. То есть когда хотели — могли заниматься и тесанием, кладкой камня и огородничеством?!

Опять многострадальным еврейским переселенцам ставили в пример немцев, но «примеру немецких колонистов последовало самое незначительное число еврейских поселенцев, большая же часть их показывала явное отвращение к земледелию и старалась исполнить требования начальства для того, чтобы получить потом паспорт на отлучку».

Опять давали ссуды на покупку скота, но евреи лошадей «заганивали и мало кормили», породистых немецких коров доили в разное время, отчего у них пропадало молоко. Евреям бесплатно давали саженцы садовых деревьев, но их забывали поливать, и они погибали.

У Киселева была даже идея давать «уроки» на два-три дня. За неисполнение «уроков» лишать отлучек, сечь розгами, а самых нерадивых отдавать в солдаты.

Если верить Никитину, что едва только прошел слух об этой мере, как евреи-земледельцы «напрягли все свои силы, обзавелись скотом, земледельческими орудиями… проявили… удивительное прилежание к земледелию и домоводству»[201].

Допустим, страх перед розгами и заставил бы колонистов быть исправнее… но ведь все равно это не они хотели проявить «удивительное прилежание», а их начальство. Стоит начальству ослабить внимание, как евреи проявляли «неутомимое усердие во всех промышленных занятиях», «среди самого разгара полевых работ уходили с поля, узнав, что по соседству можно выгодно купить или продать лошадь или вола или что-либо другое»[202].

Казалось бы, ну что проще — ну дайте евреям заниматься тем, чем они хотят и что у них хорошо получается! Так ведь все раскручивается в совершенно другом направлении… Оршанский даже удивляется, что русские не желают оставаться на военной службе, а хотят «вернуться к излюбленному занятию русского народа — земледелию»[203]. Ну а евреи вот тоже хотят заниматься своими «излюбенными занятиями», только это отнюдь не земледелие.

В 1856 г. отменяется усиленное рекрутство для евреев, исчезает эта внешняя мера давления — и тут же прекращается поток евреев, ходатайства о переселении их в земледельцы. В 1874 г. вводится новый Воинский устав, и теперь уже никто не желает даже для видимости, даже формально идти в земледельцы, чтобы спастись от рекрутчины.

Начинается бегство даже тех, кого загнали в крестьяне силой и страхом. На 1858 г. числилось 64 тысячи душ еврейских колонистов, а на 1880 г. числится только 14 тысяч душ. В 1881 г. «в колониях преобладали усадьбы из одного только жилого дома, вокруг которого не было и признака оседлости, т. е. ни изгороди, ни помещений для скота, ни хозяйственных построек, ни гряд для овощей или хотя бы одного дерева или куста; исключений же было весьма немного»[204].

По словам статского советника Ивашинцева, посланного в 1880 г. для исследования состояния колоний, во всей России «не было ни одного крестьянского общества, на которое столь щедро лились бы пособия»[205]. И все впустую! Это обстоятельство вызывает у крупного чиновника негодование… которое вполне разделяется не только людьми городскими и образованными, но и крестьянством.

Крестьяне негодовали, что у них земли мало и они вынуждены арендовать у евреев землю, которую им выделила казна… А они, евреи, той землей не пользуются! Во время погромов 1881–1882 гг. крестьяне разоряют несколько еврейских поселений, проявляя так свое возмущение.

Рождение мифа про «вымор без земли».

После сказанного странно прозвучит утверждение, что причина бедности евреев — «черта оседлости в сочетании с запретом на крестьянскую деятельность»[206].

Это утверждение вообще распространено в еврейской исторической литературе, и оно совершенно несправедливо. Запреты приобретать землю (но вовсе не работать на земле!) будут введены только в 1903 г., когда правительство станет любой ценой мешать евреям обогащаться. Переносить эту позднюю меру на ВСЮ историю евреев в России попросту неверно и нечестно.

«При сопоставлении обязанностей, налагаемых на евреев-земледельцев, с правами и обязанностями, данными — исключительно евреям с теми, какими пользовались прочие податные сословия, — нельзя не признать, что правительство очень благоволило к ним [евреям]» — А.Б.»[207].

Благоволило не из какой-то особой юдофилии, конечно, а в стремлении сделать евреев более понятными и более похожими на остальных. Но благоволило ведь…

Так же дико и утверждение, что «земледелие запрещено еврею его народным духом, ибо, внедряясь в землю, человек всего легче прирастает к месту»[208]. Автору этого перла, господину Гершензону, стоит посоветовать повнимательнее изучить культуру и историю своей цивилизации — всех народов, исповедовавших иудаизм. Запрет на земледелие совершенно отсутствует в иудаизме. Множество иудеев во все времена занимались земледелием, порой довольно успешно.

На юге современной Франции в VI–XI вв. среди евреев было столько богатых крестьян, что ярмарки пришлось переносить с субботы на воскресенье.

Да ведь и среди ашкенази были люди, к которым убегали русские крестьяне от помещиков… Так что объяснить высказывание господина Гершензона могу только двумя причинами:

1. Он не владеет материалом.

2. Он выражает позицию какой-то другой группы людей — религиозной, культурно-исторической, политической… неважно. Но не евреев. А чтобы выразить эту позицию — сознательно лжет.

«Царизм почти совершенно запрещал евреям заниматься земледелием»[209]. Это утверждение совершенно неверно и, опять же, попросту бесчестно. Евреи не желали заниматься земледелием, и вот какой счет можно без всяких оговорок предъявить царскому правительству, так это патологическое нежелание вовремя понять это и жестокое, грубое стремление силой загнать евреев в крестьяне (а точно такое же обвинение в нежелании ничего слышать вполне можно предъявить и евреям).

Я могу найти только одно объяснение причин, по которым эта байка так дорога сердцу многих еврейско-русских интеллигентов. Ведь эти люди живут среди русских, и они хорошо понимают — большинство русских совсем по-другому относятся к земледельческому труду. В том числе и те из русских, кто готов «бороться с самодержавием», «экспроприировать экспроприаторов» и «превращать войну мировую в войну гражданскую».

Они прекрасно понимают, что отказ от земледелия не популярен у русских, в том числе у русских самых что ни на есть демократических убеждений. Тем более эта позиция совсем не популярна для широких слоев русской интеллигенции начала XX в., которая вышла из крестьянства одно или два поколения назад и связана с ним тысячами нитей; связана сплошь и рядом личными, в том числе и семейными связями.

Заявить этой интеллигенции что-то в духе сказанного переселенцами, которые просят записать их в мещане, или в духе господина Померанца, про «неолитическое крестьянство» — верный способ прослыть людьми в лучшем случае странными, непонятными, а то даже и неприятными. Я далек от мысли, что такой выбор евреи делают осознанно и тем более организованно… Но ведь не случайно же еврейская по происхождению интеллигенция так настаивает на этом мифе — что евреи всей душой рвутся на землю, а это царское правительство им не дает, не пускает их, вымаривает без земли.

Евреи понимают или по крайней мере чувствуют, как русские относятся к этому. И создается удобный для всех миф — евреев не пускало на землю царское правительство! Это позволяет интеллигенции предъявлять правительству еще одно обвинение, а евреев делает их привлекательнее в глазах русских: они ведь просто мечтали стать крестьянами, это злой царизм их не пускал.

Такая байка — это как раз то, что хотела услышать демократически настроенная интеллигенция. Ведь добрых три поколения русской интеллигенции усиленно занимались борьбой с царским правительством, и каждое из этих поколений очень радовалось, получив любое доказательство того, какое это правительство плохое, тупое, злое и жестокое.

Получалось — говорили то, что хотелось, и слышали то, что хотели. Не зря же Лев Толстой так сурово осуждал людей, «удерживающих целый народ в тисках городской жизни и не дающих ему возможности поселиться на земле и начать работать единственную свойственную человеку земельную работу. Ведь это все равно, что не давать этому народу дышать воздухом… кому может быть оттого плохо, что евреи поселятся в деревнях и заживут чистой трудовой жизнью, о которой вероятно, уже истосковался этот старый, умный и прекрасный народ…»[210].

В свете фактов сказанное Львом Николаевичем выглядит просто каким-то злобным издевательством, типично интеллигентской попыткой жить не в реальности, а в мире Собственных выдумок. То есть автор охотно выслушает любую другую точку зрения… Но только, конечно же, аргументированную, а не просто серию воплей и стандартных обвинений — их уже было достаточно.

Реальность.

Реально Российская империя изо всех сил стремилась «исправить» евреев, то есть заставить их отказаться от своей самобытности. Для этого «исправления» принимается множество скороспелых непродуманных решений, которые приводят совершенно не к тем последствиям, на которые рассчитывало правительство. Или вообще не проводятся в жизнь, только создавая напряженность.

Такие решения приходится вскоре отменять, и еврейская политика империи выглядит очень непоследовательной и неопределенной. Логика «государственных людей» не очень понятна евреям, и они искренне могут считать себя жертвами иррациональной неприязни.

В ходе «исправления», особенно по николаевскому образцу, наносятся жестокие обиды, совершаются даже подлинные преступления, которые трудно забыть. Своей политикой империя сама создает слой евреев, которые начинают считать Российскую империю своим врагом.

Евреи в России так и не стали земледельцами, вопреки воле правительства. Они не стали земледельцами из-за свойственного ашкенази отвращения к земледельческому труду и их презрения к крестьянам.

Боги мои, как же все это безмерно тоскливо и грустно!

Правда восьмая. Правда о роли евреев в Российской империи.

Когда черпается счастье полной миской, Когда каждый жизнерадостен и весел, Тетя Песя остается пессимисткой, Потому что есть ума у тети Песи.
И.  Губерман.

Начало.

Очень трудно сказать, хотел ли Александр II «исправить» злосчастных иудеев. Если и хотел — он выбрал более успешный способ, чем его папа и дядя.

В царствование Александра II эмансипация евреев стала частью всей его работы по преобразованию России. Уже в 1856 г. он отменил особые правила взятия рекрутов-евреев и вообще отменил институт военных кантонистов. Мальчики моложе 20 лет, уже взятые по раньше действующим законам, возвращались домой. Это — единственные в истории евреи-кантонисты, часть которых вернулась в свою среду. Те, кто мог «преувеличить» давление, оказанное на них, чтобы сделать их христианами, кто мог рассказать, что с ними делали, в самой еврейской среде.

Отслужившие же полный срок евреи могли селиться в любом месте Российской империи, без ограничения. «По усмешке истории и в форме исторического наказания: из тех осевших потомков кантонистов Россия и романовская династия получили и Якова Свердлова»[211].

Честно говоря, я не очень понял эскападу почтенного мэтра: за что именно наказание? За призыв кантонистов? То есть за взятие налога кровью с русских евреев? Тогда я согласен — породив и науськав на Россию Якова Свердлова, Провидение могло таким способом и наказывать. На фоне огнедышащих драконов и мохнатых чудовищ-людоедов как-то не смотрится злобный чахоточный еврей, но почему бы ему и не стать хотя бы частью «исторического наказания»? Истребить казаков так, как Свердлов, не смогла бы даже дюжина гигантских троллей, а сделать с Москвой то, что сделал с ней Лазарь Каганович, не сумели бы целые эскадрильи летучих огнедышащих драконов.

Но, по-видимому, Александр Исаевич имеет в виду нечто иное: «Если при Николае I правительство ставило задачу — сперва реформировать еврейский внутренний быт, постепенно разряжая его через производительный труд и образование и так ведя к снятию административных ограничений; то при Александре II, напротив, правительство начало с быстрого снятия внешних стеснений и ограничений, не доискиваясь до возможных внутренних причин еврейской замкнутости и болезненности, надеясь, что тогда сами собой решатся и остальные проблемы»[212].

По-видимому, Александр Исаевич всерьез считает «внутренний еврейский быт» настолько страшно «отрицательно заряженным», что даже преступления эпохи Николая I не кажутся ему крайностями, не достойными цивилизованного государства и общества.

Тут возникает один только вопрос: интересно, а что запел бы наш гигант национального возрождения, возьми правительство США в кантонисты его собственных сыновей? В конце концов, пользуясь гостеприимством правительства США, Александр Исаевич занял позицию, которую он, судя по всему, упорно приписывает евреям. Он жил в стране, пользуясь всем, что она может дать, — от высокого уровня жизни до полной правовой защищенности, а сам даже государственный язык выучить не удосужился (а вот Свердловы, кстати, по-русски говорили свободно…). Все время жизни в США Солженицын беспрестанно и назойливо подчеркивал, что он не американец, а русский, и постоянно ругал США за «неправильную» политику в отношении СССР. Чем не еврей, признающий себя одновременно гражданином страны проживания и Израиля? И нагло «критикующий» весь мир за «неправильное отношение» к Израилю? Разница в чем?

Коль скоро так, почему бы правительству США, реформируя и разряжая внутренний семейный быт Солженицыных, не взять его сыновей в кантонисты, не перекрестить их в методистской церкви и не запретить им говорить по-русски? И — никаких отлучек старшим Солженицыным из Вермонта! Пусть это будет у них черта оседлости, а то ведь какой-то из потомков Солженицына, если ему разрешить, еще и революцию устроит.

Представляете, как взвыл бы тогда Солженицын! Вот было бы зрелище: современный пророк, лично беседующий с Господом Богом, в приемной организаций по правам человека — в тех самых, по поводу которых он врал и клеветал не одно десятилетие!

Полезно бывает поставить себя на место другого; поставить бы, а уж потом о чем-то и судить.

…Александр же II в 1858 г. собирает седьмой по счету «Комитет по устройству была евреев» под председательством графа Блудова. Одновременно в губерниях собираются местные комитеты, и они переправляют в Петербург и свои мнения, и мнения частных лиц по «еврейскому вопросу». И выявилось колоссальное разнообразие мнений — что вообще тут можно сделать.

Новороссийский генерал-губернатор Строганов стоял за безотлагательное, единовременное и полное уравнение евреев во всех правах, и его поддерживало до трети членов комитета.

Но было и мнение, что нельзя открывать евреям равноправие до того, как поднимется уровень образования и культуры самого русского народа. А то ведь темная масса крестьян и мещан не сможет устоять перед экономическим напором евреев.

Видимо, правительство понимает, что имеет дело с очень образованным народом.

Раздавались и голоса о том, что евреи стремятся вовсе не к слиянию с россиянами, а к получению гражданских прав при сохранении своей сплоченности, спайки и обособленности. Давать им равноправие вообще нельзя, этому подозрительному народу.

Комитет, как и следует ожидать, занял в 1859 г. промежуточную, среднюю позицию, заметив, что «в то время, как западноевропейские евреи по первому приглашению правительства стали посылать своих детей в общие школы и сами более или менее обратились к полезным занятиям, русскому правительству приходится бороться с предрассудками и фанатизмом евреев». И потому «уравнение евреев в правах с коренными жителями не может иначе последовать, как постепенно, по мере распространения между ними истинного просвещения, изменения их внутренней жизни и обращения их деятельности на полезные занятия».

Для сведения всех читателей, но особо для евреев, черпающих свои суждения из еврейских националистических журналов типа «Лехаима» и «22»: Комитет занял позицию более либеральную, чем очень многие евреи. Скажем, в 1856 г. именитые петербургские купцы направили царю ходатайство о даровании льгот «не всему еврейскому населению, а лишь отдельным категориям» — то есть молодому поколению, «воспитанному в духе и под надзором начальства», а также «высшему купечеству» и «добросовестным ремесленникам»[213].

В 1862 г. состоялось новое прошение, «о предоставлении равноправия» всем окончившим гимназию, потому что гимназисты «не могут же не считаться людьми, получившими европейское образование»[214].

Как видите, правительство Александра II гораздо либеральнее и собирается уравнивать в правах несравненно более широкий круг лиц, чем уже прикормленные и живущие в тепле еврейские купцы. Ах, эта еврейская солидарность! Ах эта пресловутая еврейская спайка и сплоченность, которой так боялись высшие чиновники Российской империи!

Изменения внутренней жизни.

Как ни парадоксально, но отмена крепостного права была невыгодна огромному числу евреев. Во-первых, раньше над крестьянами висело требование помещика: продавать свою продукцию и покупать городскую через еврея-посредника. Теперь «освобожденный от зависимости крестьянин стал меньше нуждаться в услугах еврея», потому что смог сам продавать и покупать, мало нуждаясь в посредниках.

А дворяне, раньше отдававшие свои земли в аренду, теперь вынуждены сами вести хозяйство, без арендаторов. Интенсификация хозяйственной жизни ударила по той трети евреев, которые и паразитировали на бесхозяйственности, лености, неумении и нежелании работать.

Почти таким же по силе ударом стала отмена казенных откупов в 1861 г. Раньше ведь «откупщик» было почти что синонимом «еврей-богач»; основные состояния делались как раз на откупах.

Печальные последствия имело и введение новых таможенных тарифов 1857-го и затем 1868 г. — эти тарифы сделали очень мало выгодной контрабанду и тем тоже разорили массу народа.

Было и хорошее: например, в 1859 г. сняли запрет на аренду и управление помещичьими землями, а скоро разрешили и покупать землю евреям.

Эти меры гораздо серьезнее изменили экономический и общественный строй еврейского «штетла», чем все полицейские меры Николая I. Из чего следует: хотите быть антисемитами? Хотите причинять евреям действительно серьезный вред? Поскорее становитесь либералами.

Ослабление черты оседлости.

В 1959 г. право жительства вне черты оседлости получили купцы 1-й гильдии. В 1861 г. — и купцы 2-й гильдии могли поселяться в Киеве, а в Николаеве, Севастополе и Ялте — все три гильдии.

Еще раньше профессура и магистры наук могли селиться где угодно; хотя вроде бы никакого указа не было, но традиционное уважение к образованным людям открывало им дорогу в общество. С 1861 г. имеют право селиться где угодно кандидаты университетов — то есть все окончившие их, а также «лица свободных профессий». За пределы черты могли выезжать все поступающие в высшие учебные заведения, где бы они ни находились. Едешь себе в Петербург и даже в Казань или в Томск, и если поступил — то остаешься на все время обучения и потом тоже остаешься… Главное — хотеть учиться и проявлять нужные способности.

В 1963 г. евреям разрешено винокурение в Сибири — и Западной и Восточной, потому что они «замечательнейшие специалисты по части винокурения». Вскоре евреи-винокуры получили право селиться в любых местах империи.

С 1865 года указ о винокурах очень расширили — теперь право селиться в любых местах империи получают все ремесленники, пока они занимаются своим ремеслом. На самом деле эти «ремесленники» занимались порой самыми невероятными вещами, вплоть до поисков философского камня, но это уже второй вопрос. Позже понимание того, кто же такой «ремесленник», расширилось, с одной стороны, до всех квалифицированных рабочих, особенно связанных с издательской работой. А с другой — до торговцев продуктами ремесла. Потому что как провести грань между производством сапог и их продажей? И кто виноват, что почтенному ремесленнику приходится в пять раз дольше торговать сапогами, чем их делать?!

С 1879 г. разрешено жить где угодно акушерам и ветеринарам, а также всем «желающим учиться фельдшерскому искусству». Истинным перлом тогдашнего правосознания стал приказ министра внутренних дел Макова в 1880 г. кто сумел даже незаконно, но нарушить черту оседлости, того надо оставить на жительстве, где он уже живет. А назад уже не высылать.

В Петербурге появляются такие купеческие фамилии, как Гинцбург, Розенталь, Варшавский. Государственным секретарем при Александре II стал Е. А. Перетц, сын откупщика Абрама Перетца.

В 1880–1981 гг. в Петербурге числилось официально 8993 еврея, а по петербургской «местной» переписи в 1881 г. — 16 816. К 1910 г. число петербургских евреев колебалось от 30 до 40 тысяч, а перед самой Первой мировой войной превысило 40 тысяч человек.

В Москве к 1881 г. проживало порядка 16 тысяч евреев, но это официально, а местной переписи городские власти не проводили. Московского генерал-губернатора В. А. Долгорукова упрекали в слишком большом покровительстве евреям. Ходил упорный слух, что его дружба с Лазарем Соломоновичем Поляковым не бескорыстна — что, мол, ведущий банкир Москвы открыл для генерал-губернатора счет на любую сумму.

Может быть, и так, но ведь это именно еврейские купцы связали рынок Москвы с рынками Запада. Особенно возмущались по этому поводу жившие в Москве немцы — на место посредников метили именно они.

В Киеве в 1862 г. жило полторы тысячи евреев, а в 1913 г. — 83 тысячи, и это опять же — официально. Фактически же, «несмотря на частые полицейские облавы, которыми славился Киев, численность его еврейского населения намного превосходила официальные данные»[215]. К началу XX века 44 % всех киевских купцов были еврейского происхождения.

Во внутренних губерниях России к 1880-м гг. жило 34 тысячи евреев, из них 28 тысяч — ремесленники. К началу XX в. не было ни одного сколько-нибудь значительного города в России, где не жили бы евреи, не было бы синагоги и еврейской общины.

Поскольку Самаро-Оренбургская железная дорога строилась евреями — Варшавским и Горвицем, множество даже самых незначительных должностей заняли на ней евреи. Так называемые «ремесленники» стали не только обслуживать Самарскую ж/дорогу, но и торговать самарской пшеницей, в том числе первыми стали вывозить ее за границу. В итоге к 1889 г. в Самаре «проживало более 300 еврейских семейств, не имеющих правожительства»[216].

В Вязьме на 35 тысяч населения евреев было около 2 тысяч. В том числе «все три аптекаря, все шесть дантистов».

Даже в области Войска Донского с 1880 г. числят порядка 25 тысяч евреев: содержателей гостиниц и ресторанов, парикмахерских, мастерских, портных, часовщиков, торговцев.

В Красноярске, лежащем в 3500 километрах от Москвы (после проведения железной дороги до Красноярска в 1895 г. ехали от Москвы 8 дней), в 1912 г. проживало около 3 тысяч евреев. В глухо провинциальном Ачинске, городишке в 300 верстах к западу от Красноярска по железной дороге, при населении в 12 тысяч человек жило 400 евреев. При этом евреям принадлежала ни много ни мало треть общего жилого фонда города, находящегося в частных руках.

Способов нарушить черту оседлости и уйти подальше от вымороченных, бесперспективных местечек было много. Например, несколько богатых евреев делали складчину, и кто-то один становился «купцом 1-й гильдии». Остальные же устраивались к нему в «приказчики», «секретари» и так далее и тоже уезжали из черты.

Отставной солдат, который имел право жить где угодно, «усыновлял» кого-нибудь (бывали случаи, что до 5 человек). Солдату платили пенсию, а его новоиспеченные «сыновья» получали возможность жить, где угодно.

Ремесленник получал вид на жительство… И вот «ремесленник» Неймарк заводит фабрику, на которой работают 60 наемных рабочих — все, разумеется, тоже ремесленники, «ни денежная, ни образованная верхушка евреев стеснений «черты» не испытывала, свободно расселялась по внутренним губерниям и по столицам»[217]. В общем, люди как-то устраивались, и это вызывало новую порцию раздражения. Особенно в связи с ростом влияния богатых евреев в городском самоуправлении.

Экономические последствия.

К 1872 г. 89 % всех винокуренных заводов было в аренде у евреев, а к 1980-м гг. в губерниях черты оседлости принадлежало до 76 % всех винокуренных заводов, и по большей части они носили «характер крупно-промышленный»[218].

В 1878 г. 60 % вывоза хлеба было в руках у евреев, а в дальнейшем «вывоз хлеба осуществлялся исключительно евреями»[219]. Колоссальный по объему экспорт хлеба из Одессы уже в 1880-е гг. был практически полностью в еврейских руках.

Единственным местом в Российской империи, где стремительное экономическое продвижение евреев было ограничено запретом приобретать и арендовать недвижимость, — это области Войска Донского. Объяснение этому запрету давалось простейшее: «Слишком поспешная эксплуатация местных богатств и быстрое развитие промышленности… сопровождаются обыкновенно чрезвычайно неравномерным распределением капитала, быстрым обогащением одних и обеднением других»[220]. А коль скоро казаки должны являться на службу на конях и со снаряжением, то нет, допустить евреев в область Войска Донского — нельзя!

Уже из этого решения правительства видно, до какой степени экономическое развитие и имущественное расслоение ассоциируется с евреями. Куда еврея не пустили — там и сохраняется тихая дореформенная жизнь. «Пока у русского рубль обернется 2 раза, у еврея он обернется 5 раз»[221]. Считать ли, что еврейский капитализм так уж вреден для всех остальных? Не уверен. Ведь после изгнания евреев из Киева жизнь там вздорожала, а отнюдь не подешевела. Выгодное это Дело — оборачивать рубль пять раз, пока у других он обернется только два раза. Так что печалиться надо не о еврейской оборотистости — плакать надо скорее о том, что в руках у русских купцов рубль оборачивается недостаточно быстро.

Впрочем, есть группа русских купцов, у которых рубль крутится так же или по крайней мере в сравнимых масштабах быстро, как и у евреев, — это старообрядцы. Если еврейский капитал меньше представлен в Москве, чем в Петербурге, если «промышленное чудо» Сормова, Иванова, Нижнего Новгорода и других городов центра России почти никак не связано с евреями — это не из-за запретов правительства, устроившего эдакую «русскую резервацию» вокруг Первоапостольной. Дело тут в тароватости, в энергии местных купцов, в их способности делать «не хуже» — и только.

В эпоху Александра II ослабевает прессинг на старообрядцев, им разрешено наконец хотя бы не скрываться и не прятаться, как прятались в свое время марраны, продолжавшие тайно исповедовать иудаизм. И начинается расцвет русского капитализма в Москве… Это эпоха основателей семейных состояний: Гучковых, Милюковых, Рябушинских, Третьяковых и многих, многих других, менее богатых и известных.

А одновременно и по тем же причинам «в эпоху Александра II вся богатая еврейская буржуазия… была… лояльна к монархии. Именно в это время создались крупные состояния Гинцбургов, Поляковых, Бродских, Зайцевых, Балаховских, Ашкенази»[222]. Но и потом, когда еврейская буржуазия стала куда менее лояльной к престолу, еврейский капитал — и уже сложившиеся группировки, и поднимающиеся новые буржуа — проникал в самые невероятные места. Евреи вели торговлю скотом в Забайкалье, занимались добычей угля в Анжеро-Судженском бассейне, золотодобычей на Лене. «Ленскому золотопромышленному товариществу», в котором основная часть акций принадлежала сыновьям барона Гинцбурга, принадлежали знаменитые Ленские прииски.

Условия жизни и труда на этих приисках — 15–16 часов рабочий день, система штрафов, скверное питание, очень низкая зарплата — вызвали 29 февраля 1912 г. стихийную забастовку на Андреевском прииске. Поводом к забастовке стала выдача гнилого мяса в лавке.

Забастовщики требовали не так уж много — 8-часового рабочего дня, отмены штрафов, повышения зарплаты на 30 %… В общем, никакого покушения на основы основ. Никаких шагов навстречу администрация приисков не сделала, и забастовка распространилась на остальные прииски Лены, Витима и Олёкмы. Правление не нашло ничего умнее, как договориться о посылке войск. Власти арестовали почти всех членов стачечного комитета — так сказать, главных бунтарей. 4 апреля толпа рабочих, больше двух тысяч человек, двинулась к правлению Надеждинского прииска, чтобы вручить чиновникам прокуратуры свой протест и потребовать освобождения товарищей. По команде жандармского ротмистра Терещенкова солдаты открыли огонь; около 270 человек было убито или скончалось потом от ран; порядка 250 было ранено. Точной цифры потерь мы уже никогда не узнаем, потому что многие хоронили своих покойников, не поднимая шума; многие раненые старались отлежаться, не сообщая о причинах своего состояния.

Ленский расстрел, что называется, вошел в историю. Он вызвал по всей империи стачки и митинги протеста, в которых поучаствовало не меньше 300 тысяч человек. И либеральная, и революционная интеллигенция использовала его в своих целях — для беспощадной критики политического строя Российской империи и правительства.

«Во всей разъяренной либеральной прессе никто на главных акционеров, включая сыновей Гинцбурга, не указал»[223], — высказывает свое мнение почтенный мэтр, ветеран борьбы с коммунизмом Александр Исаевич Солженицын. Действительно — вон они, главные виновники — Гинцбурги! Любя идею эксплуатации жидами русского народа, Александр Исаевич создает у читателя полное впечатление — вот оно! Мелкие арендаторы спаивали народ, Гинцбурги же с той же беспощадностью кормили рабочих гнилым мясом, а не ели — расстреливали.

Только вот не договаривает почтенный мэтр (как ему это, увы, свойственно). Не договаривает он, что в правлении акционерного товарищества «Лензолото», кроме Гинцбургов, состояли еще знаменитый А. И. Путилов («Путиловский завод» в Петербурге), А. И. Вышнеградский, а в числе крупных акционеров состояли граф С. Ю. Витте и императрица Мария Федоровна — мама Николая II. Имея такую «крышу», правление и вело себя так решительно во время стачки… На фоне таких акционеров и Гинцбурги казались сущей мелочью. Так что боюсь, какие бы неправильные выводы ни делали революционеры, но главных виновников они называли правильно, и были это не Гинцбурги.

Еврейский же капитал в 1880-е гг. проникает и в судоходство. В 1883 г. под руководством Давида Марголина создавалось крупное судоходное общество для перевозок по Днепру и его притокам. В 1911 г. флот общества насчитывал уже 78 пароходов, осуществлявших 71 % всех перевозок в бассейне Днепра.

И в торговлю нефтью и нефтепродуктами. В начале XX в. в Баку «крупнейшими среди них были фирма «Мазут», принадлежавшая братьям С. и М. Поляк и Ротшильдам», «имеющие за собой Ротшильда»… «Каспийско-Черноморское товарищество»[224]. Добывать нефть «Мазут» не имел права, но занимался нефтеперегонкой и торговал керосином и бензином.

В 1912 г. 92 % всей хлебной торговли Российской империи было в руках евреев.

Говоря о банковском деле, легче назвать банки, в которых не было евреев ни в числе видных акционеров, ни в дирекции, ни среди крупных служащих. Это Московско-Купеческий и Волжско-Камский банки.

Порой правительство пыталось сдерживать рост еврейского капитала. В 1903 г. введен был запрет евреям приобретать «недвижимые имущества по всей империи, вне черты городов и местечек». То есть реально — запрет владеть сельскохозяйственными угодьями. Как и все остальные запреты того же рода, своей цели он не достиг.

«Еврейские помещики имели при царской власти более 2 миллионов гектаров земли (особенно при сахарных заводах на Украине, а также большие имения в Крыму и в Белоруссии)»[225]. Барону Гинцбургу принадлежало в Джанкойском районе 87 тыс. гектаров, фабриканту Бродскому десятки тысяч гектаров. Вместе с сыновьями Бродский к началу XX в. «прямо или косвенно контролировал 17 сахарных заводов»[226]. Моисей Гальперин владел 8 свекольными заводами и примерно 50 тысячами гектаров земли[227].

Всего же «около сахарной промышленности питались сотни тысяч еврейских семейств в качестве посредников при продаже сахара и т. д.»[228]. Неудивительно, что среди евреев было так много врагов столыпинской реформы: «Аграрные реформы, основанные на передаче земли исключительно в руки тех, кто обрабатывает ее личным трудом, нарушили бы интересы некоторой части еврейского населения, находящегося при больших хозяйствах еврейских землевладельцев»[229].

Замечу еще, что земли, сосредоточенные в руках евреев-помещиков до 1903 г., оставались у них. Помещик Бронштейн — папа Льва Троцкого и Веры Инбер — оставался помещиком вплоть до 1918 г. В этом достопамятном году он счел нужным приехать к сыну в Петроград и высказать о нем все, что думает по поводу революций и участия в них «сыночков почтенных людей». К чести Льва Троцкого — его отец не сгинул в подвалах ЧК.

К Первой мировой войне евреи, вопреки всем попыткам их сдерживать, составляли 35 % торгового класса России — при том, что было их 6 млн из 150 млн населения империи. То есть 4 %.

Власть тьмы… то есть власть кагала.

Еще при Николае I отменен кагал. Эту меру некоторые еврейские историки (казалось бы, уже в силу своего интеллекта далекие от авторов «Лехаима») изволят трактовать как одно из «законодательных ограничений», как «вмешательство во внутренние дела» еврейства.

На само это обвинение отвечу коротко: вероятно, проживающий в Иерусалиме господин Зельцер запамятовал: Николай I был законным Императором суверенной Российской империи. Евреи ашкенази были подданными царя и приносили ему присягу. С точки зрения и международного, и внутреннего российского, и какого угодно иного законодательства они были точно такими же подданными российской короны, как и этнические русские, например, как столь неуважаемые большинством евреев русские крестьяне.

Можно по-разному относиться к стремлению правительства Российской империи разрушить общину и освободить своих подданных от остальных пережитков первобытно-общинного строя. Некоторые люди считают делом чести добиваться, чтобы их народ был свободен, и в этом видят свой национализм. Другие стараются изо всех сил, чтобы их народ ходил исключительно строем под руководством старейшин и чтобы начальство и всяческие бурмистры могли бы вторгаться в частную жизнь любого русского или еврейского мужика. Эти люди тоже мнят себя сторонниками общественного и народного блага — иногда искренне, а как показывает опыт, чаще — за мзду. Господин Зельцер вправе думать по-другому, его дело. Но если евреи хотели развития, хотели реального уравнивания в правах с остальным населением Европы — им следовало освободиться от кагала как можно быстрее, и всякий, помогающий им в этом, — их друг.

А самое главное — действия Николая I и его правительства не становятся актом «вторжения во внутренние дела». Потому что у евреев в Российской империи не было никаких таких внутренних дел. Вам понятно, господин хороший? А нет, так оставляю вас с вашим непониманием, дело ваше.

Итак, причинив евреям (и русским тоже) невероятное количество зла, Николай I совершил хотя бы один хороший поступок — упразднил катальную организацию. С отменой рекрутской повинности в 1856 г. и особой подати в 1863 г. власть общины резко ослабевает. Настолько, что еврей реально может с ней больше совсем не считаться — возникни у него такое желание.

И это в то самое время, когда русских крестьян, освобождая от крепостной зависимости, оставляют в тисках этой самой замечательной общины!

На службе государевой.

При Александре II, если еврей поступал на службу, никаких ограничений на его продвижение не накладывалось. «С получением чина действительного статского советника евреи на общих основаниях возводились в потомственное дворянство»[230]. С 1865 г. разрешен прием иудаистов в военные врачи, затем, с 1866 и 1867 гг., врачам-евреям разрешено служить по министерствам народного просвещения и внутренних дел.

И до этого многие крещеные евреи достигали в Российской империи высокого положения. Можно назвать лейб-медика Павла I Блока — прадеда поэта; министра графа Канкрина, сына раввина при Николае I; военного врача, статского советника Максимилиана Гейне (брата поэта); генерал-губернатора Безака; Гирса, дипломата, министра при Александре II; директора Александровского лицея Саломона, шталмейстера двора (придворный чин III класса, равный тайному советнику в штатской службе и генералу в военной); генералов Кауфмана-Туркестанского и Хрулёва, а в Департаменте полиции — Виссарионова и Гуровича.

Но тут уже идет речь о несколько другом явлении — о дворянах, исповедующих иудаизм и говорящих дома на идиш. По переписи 1897 г., 196 человек дворян называли своим родным языком «разговорно-еврейский жаргон», то есть идиш. А среди личных дворян и чиновников таких уже 3371 человек. Фабрикант Бродский даже стал предводителем дворянства в Екатеринославской губернии.

200 и даже 3 тысячи человек — это не очень много в масштабах Российской империи. Даже если добавить сюда примерно 3 тысячи служивших чиновниками выкрестов — все равно получается немного. Но ведь лиха беда начало… Процесс пошел!

Рождение еврейской интеллигенции.

Одно из самых фальшивых утверждений в книге А. И. Солженицына — про то, что «в отношении образования почти магическое изменение произошло с 1874 года — после издания нового воинского устава, предоставляющего льготы по службе лицам с образованием».

То есть получается примерно так: евреи кинулись получать образование, желая отсрочки в несении военной службы и ее облегчения. Почему-то почтенный мэтр цитирует и Марка Алданова, который свидетельствует: евреи могли получать теперь офицерские чины, «нередко получали и дворянское звание»[231].

Отметим: у евреев (по крайней мере, у некоторых) в 1870-е гг. изменилось и отношение к военной службе?! Как интересно! И уж, конечно, никак это не сводится к желанию получить отсрочку. Но главное — так ли уж тесно связаны между собой закон 1874 г. и массовый приток евреев в гимназии и университеты?

Момент такого массового притока обязательно наступает в каждой стране, где живут евреи и где происходит их эмансипация. В XVIII в. национально озабоченные французские отцы-иезуиты истерически вопили — евреи вытесняют христиан! Евреи расхватывают все стипендии и премии!

В Германии середины XIX в. теоретики национального возрождения грустно качали головами: «Евреи — это наше несчастье!», «Германия стоит на грани иностранного порабощения».

Во всех этих случаях евреи, стремясь к образованию, нимало не спасались от воинской службы. Просто наступал момент, когда изменение условий жизни и пропаганда достигали своего: начиналась эмансипация. Цель европейских правительств оказывалась достигнута! Уже не для единиц, для множества евреев становится ценным не традиционное религиозное образование, а светское, идущее от гоев. Еще деды и даже отцы отвергали его, боясь отступиться от религиозных и традиционных основ. Но пришли другие времена, и новое поколение хочет учиться так же сильно, как предки; так же как они, считая образование неотторжимым от любого социального успеха… Но учиться хотят уже совершенно другому!

Вот и в России в 1870-е гг. стало взрослым поколение евреев, жившее уже в новых условиях. Конечно, смена поколений — дело долгое и трудное, но ведь на рубеже 1850–1860 гг. условия жизни евреев изменились очень круто. Даже круче, чем условия жизни крестьянства.

Жизнь еврейского парня, родившегося в 1830-м или 1840 г., мало отличалась от жизни его отца, родившегося в 1810-м или 1800-м, или даже прадеда, помнящего приезд Екатерины II в Шклов. А вот парень, родившийся в 1845-м или тем более в 1850 г., уже не мог угодить в кантонисты. Подростком он видел, как в России происходят (и обсуждаются старшими) разнообразные реформы, а юношей получил возможности, которых не было не только у его отца, но и у брата, если брат старше его лет на десять и даже на пять.

Это изменение — результат работы и правительства, и его добровольных агентов — образованных русских людей. Известно, что знаменитый хирург и врач Пирогов, став попечителем Новороссийского учебного округа, старался убедить евреев в пользе учения. То же самое делали многие русские врачи, преподаватели и просветители.

Еще в начале 1860-х гг. евреи вовсе не рвались войти в русскую культуру. Широко известный в более позднее время судебный деятель Я. Л. Тейтель вспоминает, как в Мозыре «директор мозырьской гимназии… часто… обращался к евреям, указывая на пользу образования и на желание правительства видеть в гимназиях побольше евреев. К сожалению, евреи не шли навстречу этому желанию»[232].

Евреи и правда долго не шли навстречу этому желанию. Но постепенно созревал плод усилий множества русских людей и правительства Российской империи. «До половины XIX в. даже образованные евреи, за редкими исключениями, не знали русского языка и литературы, прекрасно владея в то же время немецким языком»[233].

Образованные евреи могли знать Шиллера и уж, конечно, Гейне, но вполне могли вообще не знать Лермонтова и Батюшкова и еле слышать о существовании Пушкина.

До Крымской войны в еврейской среде считалось, что уж если изучать литературу и культуру христиан — то престижно знать немецкий язык и культуру. После Крымской войны еврейское просветительство шло под мощнейшим влиянием русской культуры.

«Русские веяния ворвались в еврейскую среду в 60-х годах XIX века. До этого евреи не жили, а проживали в России»[234]. Еще в 1863 г. евреев в гимназиях было по своей процентной норме — 3,2 % и учеников, и всех евреев — подданных Российской империи.

В конце 1860-х началось движение… и во всех гимназиях и прогимназиях страны с 1870 по 1880 г. процент евреев возрос вдвое, достиг 12 % учащихся, в Одесском учебном округе достиг 32 %, а по отдельным учебным заведениям зашкалил за 75 %.

В 1881 г. в университетах стало около 9 % студентов-евреев, к 1887 г. — уже 13,5 %. На медицинском факультете в Харькове их стало 42 %, в Одесском — 31 %, а на юридическом в Одессе — 41 %.

При этом евреи учились очень охотно и очень часто забирали себе большую часть наград и стипендий. Кроль отмечал, что у молодых евреев, в том числе и у девушек, «стремление к образованию… носило буквально религиозный характер». А что? Очень верно подмечено — именно что религиозный.

Интересно, что деятели первого поколения русско-еврейской интеллигенции родились «почти в соседние годы»[235], — между 1860 и 1866 гг.: С. Дубнов, М. Кроль, Г. Слиозберг, О. Грузенберг, Саул Гинзбург. И другие имена родившихся в те же самые годы: М. Гоц, Г. Гершуни, Ф. Дан, Азеф, Л. Аксельрод-«Ортодокс», а П. Аксельрод и Л. Дейч — чуть раньше, в конце 1850-х.

Это — верхушка интеллигенции; те, кому суждено стать знаменитыми, богатыми, определять интеллектуальную жизнь русского еврейства и всей Российской империи. Но вот так пишет о своем отце известный русский[236] поэт и писатель Самуил Маршак: «Детство и юность провел он над страницами древнееврейских духовных книг. Учителя предсказывали ему блестящую будущность. И вдруг он — к великому их разочарованию — прервал эти занятия и на девятнадцатом году жизни пошел работать на маленький заводишко… Решиться на такой шаг было нелегко: книжная премудрость считалась в его среде почетным делом, а в ремесленниках видели как бы людей низшей касты… Много тяжких испытаний и горьких неудач выпало на долю отца прежде, чем он овладел мастерством и добился доступа на более солидный завод. И однако, даже в эти трудные годы он находил время для того, чтобы запоем читать Добролюбова и Писарева, усваивать по самоучителю немецкий язык и ощупью разбираться в текстах и чертежах иностранной технической литературы»[237].

В результате, по специальности химик-практик, он не получил ни среднего, ни высшего образования, но читал Гумбольдта и Гете в подлиннике и знал чуть ли не наизусть Гоголя и Салтыкова-Щедрина. В своем деле он считался настоящим мастером и владел какими-то особенными секретами в области мыловарения и очистки растительных масел»[238].

Мама Самуила Маршака, «покинув строгую, патриархальную семью… в Витебске… впервые попала в столицу, в круг молодых людей — друзей брата, ходила с ним в театр… слушала страстные студенческие споры о политике, морали, о женском равноправии, зачитывалась Тургеневым, Гончаровым, Диккенсом»[239].

Называя вещи своими именами, парень зубами выгрыз возможность бежать из местечка и построил себе не такую уж плохую жизнь в коренной России, среди гоев. А девушка тоже при первой возможности вырвалась из местечка, и пусть себе штетл живет во времена пророков, давит клопов, пасет коз и розгой вбивает Талмуд в зады не сумевших убежать. Но будущая мама Самуила Маршака не хотела иметь с этим маразмом ничего общего, вышла замуж не за талмудиста, а за техника на заводе. Ей не хотелось ни козы, ни розог, ни клопов, а вот читать в подлиннике Пушкина и быть женой специалиста — хотелось.

В описаниях Самуила Яковлевича звучит нотка обиды за отца, не получившего путного образования, за рано постаревшую мать, всю себя отдавшую семье. На мой взгляд, в этих оценках сказываются мнения, от которых не отказались бы и самые что ни есть средневековые талмудисты: Самуил Яковлевич последовательно считает образование и умственную работу самым достойным, самым благородным занятием для человека.

И сам он реализовал именно такую возможность, и для отца считал ее самой желанной. Яков Маршак, первое поколение, сделал меньше, чем мог бы при других стартовых условиях, — и сыну за него больно и грустно. Справедливо ли? Яков Маршак прожил независимую материально жизнь, в которой было чтение в подлиннике Гумбольдта и Гоголя. И вырастил пятерых сыновей, один из которых стал знаменитым русским писателем. Не уверен, что обида за отца в такой ситуации — чувство «чисто еврейское», но, скажем, англосаксы или французы вовсе и не считают, что мастер на заводе — худшая судьба, нежели ученый или писатель. А вот евреи так считают. Талмудисты, от которых сбежал Яков Маршак, и его семья считали, что «книжная премудрость» есть «почетное дело», а «в ремесленниках видели как бы людей низшей касты»… Но ведь точно так же думает и Самуил, удачливый средний сын Якова.

Остается добавить, что старший брат Самуила Яковлевича родился в 1885 г., значит, родители Маршака встретились где-то в конце 1870-х или в начале 1880-х гг. Судя по упоминанию брата матери, других евреев этого поколения, не одни они были такие. Слиозберг, Кроль — люди, вошедшие в историю, во многом делавшие историю. Но за ними и вокруг них стояла толпа, толща. Десятки тысяч менее блестящих, но необходимых в обществе людей — еврейских интеллигентов первого поколения.

Поворот в представлениях общества.

Смерть императора Александра II остановила поток эмансипации. О том, как постарался на этот счет благородный русский народ, несущий в себе Бога, мы поговорим в следующей главе.

Что касается образованного русского общества, то и оно вовсе не так расположено к евреям, как обычно пытаются себе это представить. Образ интеллигента, который играет роль спасателя евреев во время погромов, еврейского заступника перед официальными властями, вошел в стереотипы массового сознания.

Но в этот стереотип очень трудно уложить позицию, скажем, И. С. Аксакова: смутно-доброжелательного к евреям и великого сторонника эмансипации в конце 1850-х гг. И такого же яростного антисемита уже спустя 8–10 лет, в середине — конце 1860-х, особенно же непримиримого врага «просвещенных евреев» (казалось бы, радоваться надо — «нашего полку прибыло», но тут какая-то совсем иная логика).

И таковы же были очень, очень многие из российских интеллигентов того времени. Почему?! С точки зрения Дж. Клиера, в середине 1850-х гг. русское общество практически не знает евреев. Еврей — это некий то ли забавный, то ли несимпатичный, то ли «природный» и потому по сути своей добрый… но неизвестный и непонятный никому туземец. Общество, жаждущее «реформ вообще», сначала проникается к нему неким общим расположением, просто потому, что еврей — угнетенный, а теперь подлежащий спасению. Дикий, а теперь подлежащий обучению и приобщению к цивилизации.

В процессе же эмансипации общество сталкивается с уже совершенно реальными, а не книжными евреями, и уж кому они нравятся, а кому и нет.

Кроме того, общество сталкивается с множеством проблем, порожденных самой эмансипацией: например, с проблемой конкуренции за места в учебных заведениях. Теоретические евреи, которых хотело пригреть на своей груди русское образованное общество, никогда не совершали таких нехороших поступков: не мешали поступать в гимназии и университеты, не оттесняли от хлебных местечек…

В результате если еврейский вопрос в 1850-е гг. никого особенно не волновал, то к концу 1870-х он выходит на одно из самых первых мест по числу упоминаний в периодической печати. А русское общество оказывается резко поляризованным по этому вопросу: от ярких юдофилов до таких же ярких юдофобов.

Консерваторы, а их было много, своими аргументами о разлагающем влиянии евреев на русскую школу «мостили дорогу для процентной нормы при Александре III».

Получается, что «за четверть столетия, прошедшую со времени начала реформ, евреи оказались в сложном и противоречивом положении. С юридической точки зрения их положение улучшилось. Но ценой тому стало неприятие еврейства значительной частью русского общественного мнения. Возникшее в самый канун реформ мнение, что положение евреев требует изменений, сменилось иными настроениями. «В лучшем случае еврейский вопрос рассматривался как проблема, решение которой оказалось более сложным, чем считалось прежде… В худшем — евреи в духе нигилизма были демонизированы, как активные враги русской христианской культуры, как кровавые вампиры, готовые пить кровь русских детей. Они представлялись зловредной эксплуататорской силой, угрожающей как бедным, так и богатым. Общественное мнение, одно время проявляя слабую симпатию к евреям, стало враждебным и скептически настроенным к любому решению еврейского вопроса. Это был заколдованный круг»[240].

Все как всегда.

В Российской империи не произошло ничего такого, что не происходило множество раз, с разными народами иудаистической цивилизации. Сначала евреи вызывают желание включить их в общество «гоев». Позиция отверженных вызывает сочувствие. Образованность и культура вызывают симпатию. Правительство хочет привлечь к жизни своей стране этих изолированно живущих туземцев.

Но оказывается — вблизи евреи совсем не такие милые, как издали!

Их легко и приятно любить, им удобно сочувствовать на расстоянии. А вот вблизи они постоянно становятся очень уж неудобными объектами для любви и сочувствия. Они недостаточно слабые…

Иудеи быстро становятся очень уж сильными конкурентами.

Да к тому же по любому поводу каждые двое евреев имеют три разных мнения — в том числе и по поводу русской истории и культуры. Иметь дело с «ними», допускать «их» в образованный русский класс — значит постоянно иметь в виду эти другие, быть может, раздражающие и задевающие чем-то мнения и оценки. В результате у части общества всегда появляется реакция отторжения евреев, нежелание иметь с ними дела, а то и страх перед евреями как конкурентами.

Образованные боятся конкуренции и того, что их страна, их мир как-то изменятся.

Правительство начинает бояться нашествия слишком многих и не всегда понятных «чужаков».

Народ начинает бояться смены правящего класса.

В Российской империи между 1855 и 1881 гг. все шло как обычно, как всегда. Так было в Александрии Птолемеев и Испании Альмохадов, в Италии XIV века и во Франции XVIII столетия.

Закон о процентной норме 1887 г.

В 1887 г. правительство приняло свои меры, чтобы «еврейский вопрос», паче чаяния, не решился бы и ассимиляции евреев не произошло бы. А то вдруг, не дай боже, и не стало бы на Руси никакого такого вопроса?! И что тогда со всеми нами было? Кто бы нам революцию тогда бы делал, а?! Кто бы нас научил демократии?!

Ну вот правительство и заботится, чтобы нам всем стало веселее — и евреям, и русским. Для начала оно не доводит до конца начавшуюся эмансипацию. К концу царствования Александра II все идет именно к этому. Трудно сказать, как все могло бы повернуться, но по крайней мере у всех участников событий, и у придворной знати в том числе, было полное ощущение — вот-вот отменят черту оседлости!

Вместо этого был знаменитый закон о процентной норме.

Строго говоря, не было никакого особого закона… То есть особого закона именно о процентной норме. Был совершенно иной закон в июне 1886 г. — «О мерах к упорядочиванию состава учащихся в средних и высших учебных заведениях» — пресловутый «Закон о кухаркиных детях», и звучат его положения так: «Предоставить начальникам учебных заведений принимать только таких детей, которые находятся на попечении лиц, предоставляющих достаточное ручательство в правильном над ними домашнем надзоре и в предоставлении им необходимого для учебных занятий удобства».

То есть закон был направлен на то, чтобы не допустить в учебные заведения детей простонародья — «кухаркиных детей», если угодно.

А одновременно правительство поручило министру просвещения Делянову издать НЕОПУБЛИКОВАННЫЙ циркуляр на имя попечителей учебных округов.

Теперь по средним и высшим учебным заведениям «в видах более нормального отношения числа учеников-евреев к числу учеников христианских вероисповеданий»[241] в черте оседлости поступать могло 10 % евреев; вне черты оседлости — 5 %, а в обеих столицах — не больше 3 %.

Во блеск! Циркуляр есть, попечители учебных округов и директора гимназий должны руководствоваться им. Но в то же время циркуляра как бы и нет! Никто не приказывал сокращать число принимаемых евреев!

«Вслед за министерством народного просвещения» и другие ведомства стали вводить «процентные нормы для своих учебных заведений, а некоторые… совсем закрыли их для евреев»[242]. Таковы были, скажем, электротехнический институт, Институт путей сообщения в Петербурге, Военно-медицинская академия.

Отмечу — в этом сказывались не указы властей, а воля образованного класса России. Так сказать, глас народа.

В некоторых частных школах Франции глас народа приводил к тому, что в них не принимали евреев (а была в Марселе частная школа, которую содержали еврейские богачи, и в нее демонстративно не принимали французов: повторялась ситуация с синагогами в Эдессе). Иезуиты тоже не учили евреев — точно так же, как в ешиботах не учились христиане. Но ограничения для евреев никогда не были частью политики Франции как государства. Не случайно же в Российской империи правительство изначально постаралось сделать вид, что это не оно проводит политику дискриминации.

Впрочем, народ и правительство были в этом вопросе едины. Правительство даже и не очень скрывало, что это оно ввело «норму». Не случайно же известный филантроп и общественный деятель, крупный банкир Мориц фон Гирш вел переговоры именно с К. П. Победоносцевым об отмене «процентной нормы». И Победоносцев с простодушным, где-то даже наивным зверством объяснил позицию своего правительства: мол, дело вовсе не в «полезности» или «вредности» евреев, а в том, что «благодаря многотысячелетней культуре, они являются элементом более сильным умственно и духовно, чем все еще некультурный темный русский народ, и потому нужны правовые меры, которые уравновесили бы слабую способность окружающего населения бороться»[243].

Победоносцев даже предложил Гиршу внести какую-то сумму, помочь развитию русского образования… ведь чем быстрее «разовьется» русский народ, тем быстрее «можно будет» и дать равноправие евреям. Что поразительно — Гирш денег дал! Вручил Победоносцеву ни много ни мало миллион рублей. И что уже совершенно невероятно — Победоносцев эти деньги взял![244].

Процентная норма существовала почти 30 лет. Реально она перестала соблюдаться только во время 1916/17 учебного года, когда все государство Российское уже плыло и рассыпалось на глазах.

У русского правительства удивительная способность: даже слушая свой образованный слой, даже ориентируясь на него, принимать такие законы, которые тут же начинают отторгаться этим же самым образованным слоем. В тех же воспоминаниях С. Я. Маршака описывается, как он сдал экзамены в гимназию на круглые пятерки, но не поступил из-за «непонятной процентной нормы». Причем сдавал он блестяще, читал наизусть чуть ли не всю «Полтаву» Пушкина, и сам директор гимназии взял мальчика на руки, расспрашивал: а какие еще стихи он знает? Вот и возникает вопрос: а как относился к закону о процентной норме этот директор? И учитель русского языка и словесности, который принимал экзамен? Выполнять-то закон они, может быть, и выполняли, но что они думали при этом?

Самуилу Яковлевичу не повезло, но вообще-то до конца процентная норма не соблюдалась никогда, уже потому, что прусская интеллигенция относилась к этой мере очень плохо, и должностные лица нарушали процентную норму при первом же удобном случае… по крайней мере, таково было большинство.

Скажем, в Одессе, где евреи составляли треть всего населения, в самой престижной ришельевской гимназии в 1894 г. училось 14 % евреев, что уже нарушение закона; во 2-й гимназии их было уже 20; а в 3-й — 37 %. В коммерческом училище их было 72 % учащихся, а в Университете — 19 %.

В Саратове в годы, когда там был губернатором Столыпин, принимали безо всякой нормы в Фельдшерскую школу — фактически в медицинский институт. До 70 % учащихся Фельдшерской школы были евреи.

Все пятеро братьев Самуила Яковлевича Маршака получили высшее образование ДО революции.

В августе 1909 г. правительство Российской империи вынуждено было поднять процентную норму — до 5 % в столицах, 10 % вне черты оседлости, 15 % в черте оседлости. Теперь правительство вполне логично требует, чтобы эту, более высокую процентную норму соблюдали! Но если учесть, что в этом году в Петербургском университете было 11 % евреев, а в Новороссийском — 24 %, то получалось — надо не принимать новых, а выгонять уже принятых.

Можно, конечно, порассуждать о том, что из процентной нормы было множество исключений и что ее можно было обходить.

И тем не менее главное-то ведь не в этом. «Как-то устроиться» можно почти всегда, нет слов. Но главное — всякий еврейский юноша получал очень даже хорошее представление: он какой-то особенный! Может быть, он и готов был отказаться от этих представлений — мол, мало ли что там болтают всякие непросвещенные раввины и меламеды, а мы люди уже просвещенные, культурные и брезгливо морщимся при всяком упоминании расизма. Но в Европе (даже в Германии) просвещенный еврейский юноша действительно имел дело с государством, которому плевать было, ходит ли он с пейсами или с нательным крестом, а вот в Российской империи — вовсе нет. Европейский еврей жил в мире, где примитивным, архаичным представлениям еврейской среды противостояла просвещенность и общества христиан, и государства. А тут получается, что еще можно поспорить, кто более примитивен, кто более отсталый и непросвещенный — еврейский кагал или же колоссальная и могучая Российская империя.

В результате для этого еврейского юноши, клейменного российскими законами, получали подтверждение не современные, передовые, а самые примитивные и отсталые представления о себе и окружающем мире. Мера ОТДЕЛЯЛА его от «всех остальных» вернее, чем любые постановления кагалов.

А с началом 1890-х гг. пошла новая волна ограничений: препятствовали преподаванию евреев в академиях, университетах и казенных гимназиях.

«В 1889 году министр юстиции доложил Александру III, что адвокатура наводняется евреями, вытесняющими русских, что эти евреи своими специфическими приемами нарушают моральную чистоту, требующуюся от присяжных поверенных». Насчет моральной чистоты ничего рассказать не могу, потому что министр юстиции Манасеин ничего определенного по этому поводу не написал.

Но известно, что Александр III ввел «временное правило», согласно которому «лиц нехристианских вероисповеданий» можно было делать присяжными поверенными только с личного разрешения министра юстиции. И с тех пор в течение 15 лет ни один еврей в присяжные поверенные не попал. Ни один. Даже такие знаменитые юристы, как О. О. Грузенберг или М. М. Винавер, так и пробыли полтора десятилетия в «помощниках присяжных поверенных». Это не мешало им выступать в суде, в Сенате, быть известными и популярными людьми… Но факт ограничения — вот он.

Только с 1904 г. снова открылся путь в присяжные поверенные еврею, но ограничения на научную карьеру, на занятие государственной службой сохранялись и позже, практически до самой революции.

Очень часто слышишь в этом случае: мол, ведь все эти ограничения были не по этническому, а по религиозному принципу! Мол, крестись, и все будет в порядке! Не думаю, что надо тратить много слов, доказывая безнравственность рамой постановки вопроса. Допустим, во времена Томаса Торквемады еще можно было действовать таким образом… «Но на рубеже XX века российская государственная власть могла бы задуматься — о нравственной допустимости, да и о практическом смысле: ставить ли перед евреями смену веры условием получения жизненных благ?»[245].

Действительно, 1890–1909 гг. — это двадцатилетие… «Более тяжелого времени в истории русских евреев найти невозможно. Евреи вытеснились из всех завоеванных позиций»[246].

И несмотря ни на что, во все это «тяжелое время» «в довоенное [до Первой мировой войны] время, некоторые евреи сосредоточили в своих руках значительные богатства… вызвало опасение, что с уничтожением ограничений евреи быстро сделаются хозяевами в стране»[247].

Тем более что в Российской империи евреев много. Очень много. Во Франции в 1900 г. жило 115 тысяч евреев, в Великобритании — 200 тысяч. В Российской империи, по переписи 1897 г., только вне черты оседлости жило 315 тысяч евреев — столько же, сколько в Британии и Франции, вместе взятых. Всего же евреев в Российской империи было 5 млн. 150 тысяч — больше, чем на всей земле шотландцев или каталонцев. 20 % из них были торговцами, 14 % имели «свободные профессии».

Как мы видим, с 1860 по 1900 г. русские евреи решительно вышли за пределы Страны Ашкенази. Еврейская Россия не только сблизилась с русской — она составила ей конкуренцию. И к концу XIX — началу XX в. в Российской империи поселяется антисемитизм страха. Образ симпатичного, хотя и диковатого еврея сменяется другим — образом хитрого, опасного еврея. Угнетенный кагалом, запуганный полицией, еврей мог вызывать у общества или сочувствие, или инстинкт преследования. Еврей-богач, уверенно оттесняющий русского от должностей, мест в учебных заведениях и накоплении богатств, будит другие чувства — или страха, или завистливого восхищения. Это уже совсем не тот еврей, которому хочется покровительствовать.

Но пора, наверное, сформулировать более четко, что же особенного было в эмансипации евреев по-российски… На мой взгляд, тут срабатывало два фактора:

1. В Российской империи эмансипация проводилась непоследовательно и до 1917 г. так и осталась незавершенной. Евреи как были, так и остались неполноправным меньшинством.

Полное, безоговорочное приравнивание евреев ко всему остальному населению произошло в Германии и в Бельгии — в 1831 г., в Голландии — в 1848 г., в Дании — в 1849 г., в Англии — в 1858 г., в Австрии — в 1866 г., в Италии и Швеции в 1970 г., в Болгарии — в 1878 г.

Эмансипация евреев в Российской империи так и не завершилась, произойдя в непонятно какой стране, в смутное время, когда Николай II, а затем его брат Михаил уже отреклись от престола — соответственно, Российской империи уже не было. А Учредительное собрание, которое могло бы ввести (учредить) новую форму правления, еще не собралось. В этом непонятном государстве и вышел Закон Временного правительства от 20 марта (2 апреля) 1917 г. «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений».

Позже, чем в любой другой европейской стране.

2. В Российской империи эмансипацию дали, а потом отняли обратно. И это создавало уже не ситуацию «прав не дают»! А ситуацию куда более мрачную и неприятную: ситуацию прямого предательства.

В конце концов, правительство и весь образованный слой России несколько десятилетий уговаривали евреев «просвещаться», манили в состав образованного класса Российской империи. Но получается — как только евреи стали неравнодушны к этой пропаганде, как только они начади по-настоящему массовое движение в эту сторону, тут же возникает могучая волна правительственного антисемитизма, воздвигается настоящий барьер административных ограничений.

«Утвердилось говорить: преследование евреев в России. Однако — слово не то. Это было не преследование, это была череда стеснений, ограничений, — да, досадных, болезненных, даже и вопиющих»[248].

Читатель вряд ли ожидает, что автор согласится с автором журнальчика «Лехаим»… А ведь придется! «Вряд ли кто и в микроскоп разглядит разницу между «вопиющими стеснениями» и преследованиями»[249]. Статья, из которой я цитирую, в целом нелепая и злобная… Но ведь и правда — кто и в какой микроскоп?..

Ну ладно, административные ограничения-«стеснения» — это дела государства. А как же относится к евреям общество? Интеллигенция, как видно, не так уж активно поддерживает свое правительство, но сплошь и рядом не так уж поддерживает и еврейство. И по причине склонности к покою и спокойной жизни, и, скажем так, не всегда имея что-то против «стеснений».

Что же касается народных масс, то мы скоро увидим их в действии.

Правда девятая. Правда о погромах.

Еще он проснется, народ-исполин! И ток его мыслей свободных Взовьется, как пух из еврейских перин, Во дни пробуждений народных.
И.  Губерман.

События 1881 г.

Рассказывают, что, когда до общества дошла весть о смерти Александра II, волнение, порой переходящее прямо-таки в ужас, охватило образованное еврейство. Мол, вот сейчас и начнется! Откуда такой страх? Откуда уверенность, что убийство царя хоть как-то отразится на судьбе образованных евреев, на судьбе евреев вообще, на еврейском вопросе? Ведь в убийстве Александра II замешана только одна еврейка — Геля Гейсман, и то замешана далеко не на первых ролях.

Объяснений может быть два, при всем разнообразии вариантов внутри каждого из них:

1. Евреи имели такую устойчивую репутацию врагов существующего режима, что гнев лояльных подданных неизбежно должен был обрушиться на них — независимо от реальной виновности.

2. Положение образованных евреев зависело только и исключительно от воли царя… Причем вполне конкретного царя — Александра II. Стоит ему исчезнуть — и этим людям тоже конец.

Во всяком случае, волнение возникло. И не зря. Всего 6 недель после цареубийства — и погромы «внезапно с громадной эпидемической силой охватили обширную территорию»[250].

Насчет «территории», впрочем, имеет смысл внести уточнение: в 1881 г. не произошло ни одного погрома ни в Белоруссии, ни в Польше, ни в России. Все поганенькие события этого рода произошли на территории Украины и Новоросиии — то есть в первую очередь там, где еще в XVII и; XVIII вв. бесчинствовал Хмельницкий, а потом гайдамаки Железняка и Гонты.

Убили Императора 1 марта. 15 апреля произошел первый погром — в Елизаветграде (ныне Кировоград). Началось все с того, что некий мещанин распространял слух: мол, евреи убили царя, и велено их всех перебить, но власти это скрывают. Очень может быть, и был какой-то конкретный провокатор… Но как легко послушались его многотысячные толпы! Как, оказывается, был готов народ к тому, чтобы «бить и спасать». Мало того, что заварилась каша в Елизаветграде, так еще и из соседних сел и деревень на подводах ехали крестьяне — хотели поживиться имуществом ограбленных евреев.

Гарнизон, стоявший в Елизаветграде, не был готов ни к чему подобному и бездействовал. Прибывшие кавалерийские части прекратили погром уже 17 апреля. По одним данным, убитых, раненых и изнасилованных в этом погроме вообще не было, шла охота только за имуществом евреев. По другим данным, был убит один еврей. Это сообщение несколько странное… Впрочем, приведем его полностью: «…один еврей убит. Погром был подавлен 17 апреля войсками, стрелявшими в толпу громил»[251]. Странность в том, что стреляли в толпу громил, а убит тем не менее только один еврей… Солдаты по громилам то ли все до единого промазали, то ли специально били выше голов — так надо все это понимать? Или все проще — составителей Краткой еврейской энциклопедии, кроме евреев, больше никто не интересует? Русские для них — это такая двуногая фауна?

Уже из Елизаветграда погромы перекинулись на селения и деревни; пошло в Одесскую губернию, особенно в село с чудесным названием Ананьино и на весь Ананьевский уезд. В селах погромщики главным образом разбивали кабаки и похищали спиртное.

В Киеве 23 апреля войска предотвратили вспышку, грозившую погромом, — рассеяли возбужденную толпу. Но 26 апреля погром в Киеве возобновился, и был это чуть ли не сильнейший из погромов 1881 г. По поводу его последствий одна и та же Краткая еврейская энциклопедия сообщает, что то ли «несколько евреев было убито»[252], то ли погром «обошелся без человеческих жертв»[253].

Погромы широко раскатились по Киевщине, прошли в доброй полусотне селений, в Конотопе, Нежине, Ромнах, Переяславе, Борисове, Александровске, перехлестнули в села Полтавской, Черниговской, Екатеринославской губерний. В основном шло разграбление имущества евреев как в их частных домах, так и в принадлежащих им кабаках и магазинах. В отдельных случаях это были какие-то микропогромы — например, об одном погроме на Черниговщине известно, что он состоял в разграблении магазина готового платья. Так что это было, спрашивается, — все-таки погром или местные уголовнички решили «пойти на дело», прикрываясь «необходимостью» «бить и спасать» и «царским повелением»?

Потом погром в Одессе… Тут погромы уже были в 1821, 1858, 1871 гг. — но механизм их был совершенно другой. Устраивали эти погромы в основном греки — они были и основными участниками погромов, и организаторами, привлекая… понятно, какой контингент. Свидетели безобразий повествуют, что самих евреев никто пальцем не трогал, погромщики только уничтожали их имущество. И возле часовых механизмов, например, высились груды осколков разбитых о мостовую часов.

Насчет «не трогали пальцем» мне трудно поверить — потому что должен был хотя бы один еврей, хотя бы попытавшийся защитить свое имущество. А кто кого сильней в этом случае ударил — честное слово, уже вторично.

Главное же — власти в Одессе к 1881 г. имели необходимый опыт. Несколько раз погромщики скапливались толпами, готовились пойти на еврейскую часть города, и власти рассеивали толпу заранее. А потом переловили самых агрессивных и «поместили на судах, отведенных от берега»[254]. Погром сам собой прекратился…

Современная же Краткая еврейская энциклопедия пинцет, что погром в Одессе продолжался три дня…[255] видимо, путая его с более поздними событиями.

Все, кто занимался тогда вопросом, отмечали: «Правительство считало необходимым решительно подавлять подпитки насилий над евреями»[256]. «Для защиты евреев от погромщиков было употреблено огнестрельное оружие»[257].

Приводятся и конкретные факты: в Борисове «солдаты стреляли и убили нескольких крестьян»[258].Современная Краткая еврейская энциклопедия пишет, что «в Нежине войска остановили погром, открыв огонь по толпе крестьян-погромщиков; несколько человек было убито и ранено»[259].

Отметим два обстоятельства:

1. Тогдашние исследователи считали, что правительство сделало все необходимое для защиты евреев.

2. Убитые и серьезно раненные евреи исчисляются буквально единицами. Судя по всем данным, погромщиков убито и ранено гораздо больше — ведь армия палила по толпам, и всякий раз в кого-то ударяли пули. Жаль, точной статистики нет.

События в Балте.

В своем докладе о погромах директор Департамента полиции В. К. Плеве писал о недостаточных мерах, принятых полицией в некоторых местах. Именно в этом месте Александр III сделал пометку: «Это непростительно». И действительно, весной 1882 г. правительство заранее приняло меры. В Конотоп прислали два эскадрона драгун и две роты пехоты (квартирами солдат снабдила местная еврейская община). В Одессе по городу на Пасху разъезжал казачий патруль.

Даже там, где накануне Пасхи начинались волнения (в Меджибоже, Летичеве Подольской губернии, Дубоссарах Херсонской области, Карповичах Черниговской губернии), войска и полиция без особых трудностей остановили их. Грустным исключением стал город Балт Подольской губернии — в этом городе попросту не приняли нужных мер.

В Балте и по связанной с ним округе давненько ходили слухи о том, что «царь жидов тоже не любит», и где было много примеров того, что некоторые называли потом еврейским нахальством. Начальник подольского губернского жандармского управления писал в Департамент государственной полиции: «Евреи во многом сами виноваты в беспорядках: как только они видят, что сила на их стороне, они делаются вызывающе нахальными. В Летичеве беспорядки начались вследствие того, что четыре еврея побили одного русского. Евреи из боязни рассказывают вещи совершенно вымышленные, которые возбуждают народ. Так, неизвестный еврей рассказывал ямщику, что вследствие Балтских беспорядков двести человек расстреляно в Киеве. На ответ же ямщика, что этого быть не может, чтобы царь приказал за это людей расстреливать, еврей пояснил: нет, верно, царь нас любит, мы деньги платим»[260].

Что подобную чушь можно нести разве что от комплекса неполноценности (еврейское «нахальство» очень часто коренится именно в этом свойстве личности) — тут нет вопросов.

И что евреи порой рассказывали вымыслы «от боязни», жандармский начальник совершенно прав. Многие детали не известны, но легко предположить: может, ямщик вез еврея в вечернее время? Может, он имел вид совершенно жуткого громилы? Может, пожилой тщедушный еврей с перепугу наврал, чтобы запугать ямщика: обидишь — вон с тобой что сделают!

Вот только ямщики, насколько мне известно, не читали дедушки Фрейда и не кончали психологических факультетов. При желании в этом тоже можно усмотреть природную тупость русского народа и его исконную вражду ко всему интеллектуальному, но все это рассуждения уже на большого любителя.

Сама же ситуация, конечно, провокационная. Неведомому еврею следовало бы вручить большую медаль: «За организацию погромов». Увы, нет в этом мире справедливости.

Зная о слухах и взаимном недовольстве, главы еврейской общины предложили поселить в городе на время Пасхи «человек двадцать будочников» — то есть городовых. На что «мудрое» начальство Балта ответило в духе «это не поможет» (а что поможет, позволительно спросить? В других местах именно это и помогло).

Началось все просто: 29 марта мальчишки начали кидать камнями в окна еврейских домов. Несколько взрослых евреев погнались за хулиганами, а те спрятались в здании пожарной каланчи на соборной площади. Появились русские, защищавшие подростков. Вернее сказать, это были украинцы; этнические великороссы отродясь не жили на Подолии. Постепенно накапливались толпы с той и другой стороны. Полиция стала разгонять их и проявила необъективность: арестовала нескольких евреев, от остальных же потребовала, чтобы они «прекратили бунтовать».

К сожалению, люди, даже далекие от антисемитизма и вообще враждебных к евреям чувств, передают события так, словно только христиане были участниками событий. А это глубоко неверно, все хороши. Например, еще до начала рукоприкладства евреи побили стекла в местном соборе. Допустим, гнаться за подростками у них были все основания. Но стекла зачем бить? Тем более в храме?

29 марта начались драки между евреями и христианами и Начался погром. Можно ли было его сразу же остановить? Вероятно. По крайней мере, некоторым представителям местной интеллигенции не раз удавалось отговорить погромщиков врываться на какие-то улицы (особенно если там жили люди уважаемые и известные). Много раз останавливал возбужденную толпу протоиерей Радзионовский. Наверное, можно было если не совсем остановить погром, то уж, по крайней мере, убедить толпу «удовольствоваться» одним или двумя винными погребами.

Наутро 30 марта побоище вспыхнуло с новой силой. Городское начальство собрало в окрестных селах свыше 500 крестьян. Им объяснили, что надо пресечь беспорядки… Но крестьяне не поняли, о каких именно беспорядках идет речь; они решили, что надо подавлять еврейский бунт, и присоединились к погрому.

При этом полицмейстер куда-то исчез, во время погрома его никто ни разу не видел. Воинский начальник Карпухин патрулировал город, но что толку, если он не мешал творить насилие, и даже велел арестовать нескольких евреев, которые сопротивлялись грабителям. Полиция и солдаты то были нейтральны, то присоединялись к погромщикам. Был эпизод, когда на крики молодой еврейки, которую насиловала толпа, и ее матери «явился пьяный городовой, который посягал, стоя, изнасиловать мать, но, будучи пьян, не был в состоянии этого сделать»[261]. Это сообщение — тоже из письма начальника подольского жандармского управления «наверх», такие сведения, скорее всего, достоверны.

Когда местная интеллигенция кинулась к властям с требованием остановить погром, те ответили коротко и ясно: «Это не ваше дело».

Весь день продолжались бесчинства. За полтора суток были повреждены или разрушены 976 домов, 278 лавок, 31 винный погреб, причинен материальный убыток на полтора миллиона рублей. Евреи осквернили собор, а погромщики «в ответ» осквернили семь городских синагог и молелен, уничтожили свиток Торы, найденный в частном доме.

Было ранено 211 человек, из них 39 — тяжело. 12 человек убито или позже умерло от ран. Зафиксировано 20 случаев изнасилований. Христиан убито не было, легко ранены несколько. Изнасилованных христианок тоже не было.

В ночь на 31 марта появился губернатор Милорадович с войсками. Центральные власти действовали, как римляне: прекращали бунт и беспорядки, какие бы подданные их ни устраивали.

Губернатор лично выступил, расклеил объявление на улицах и предупредил, что, если беспорядки продолжатся, он прикажет войскам применять оружие. Он также велел сдать все похищенные у евреев вещи. И предупредил, что кто не сдаст — будет отвечать по всей строгости закона, как за разбой. Многие сдали.

Было арестовано 50 человек; правая пресса обвиняла губернатора в том, что он не арестовал ни одного еврея, а арестованных отпустил. На что Милорадович ответил, что не арестовывает людей, защищавших свои семьи и свое имущество.

Почти все арестованные были осуждены (в том числе и судами присяжных) на различные сроки, причем двое — к смертной казни через повешение и трое — к каторжным работам на 15 лет. Судя по всему, они этого вполне заслуживали.

Вот местные жители действовали, как греки в Римской империи: били евреев и никак не могли остановиться.

Угаснув в Балте, погром переместился в уезд, где народ-богоносец громил еврейские колонии, уничтожал даже птицу и скот, пока не был усмирен войсками.

Самое неприятное в этой истории — попытки местного начальства представить события в виде «еврейского бунта». К этому — и арест евреев, которых представили «зачинщиками», и вызов 500 крестьян, сыгравших роль подкрепления.

Начальству из Балта тоже официально сообщили о «бунте жидов», и Милорадович с войсками приехал подавлять еврейский бунт, а вовсе не прекращать погром. Заступничество протоиерея Радзионовского, местной интеллигенции, те последствия погрома, который он видел своими глазами, заставили Милорадовича быстро переменить мнение о происходящем. Так же точно и греки в Римской империи науськивали римские влети на евреев, а те сплошь и рядом прекращали погромы и карали зачинщиков[262].

Уже 31 марта предводитель дворянства Бялогородецкий вызвал к себе раввина Шапиро и сказал ему: «Скажи вашим евреям, чтобы они не марали начальство перед губернатором и не жаловались бы на христиан, иначе им будет еще хуже: до сих пор грабили их имущество, а то может дойти еще и до резни».

Но евреи не испугались. Они «марали начальство» в своих показаниях, и губернатор Милорадович до конца выполнил свой служебный долг. Местное начальство рассталось с хлебными местечками, а уж слава о них пошла по всей Руси великой.

После этих событий российское правительство в 1891 г. вносит в Уголовное уложение новую статью: «Об ответственности за открытое нападение одной части населения на другую». Тоже итог в своем роде. И в высшей степени объективно сказано.

Кишиневский погром 1903 г.

Накануне погрома в Кишиневе жило 50 тысяч молдаван, 50 тысяч евреев, 8 тысяч «русских» — то есть не великорусов, конечно, а малорусов, украинцев. Здесь тоже давно искрило и громыхало, как в Балте. Шло все более вооруженное противостояние общин. 6 апреля 1903 года тоже все начиналось, как «обычные столкновения между евреями и христианами, всегда происходивших последние годы [выделено мною. — А.Б.] на Пасху».

По словам полицейских протоколов, «за последние годы постоянно в это время повторялись драки между еврейским и христианским населением», но «полиция не приняла никаких исключительных мер предупреждения»[263].

6 апреля все началось почти как в Балте: мальчишки кидали камни в окна еврейских домов. Пристав с околоточным пытались их задержать, но их самих «осыпали каменьями». Появились и взрослые, и «неприятие полицией решительных мер» привело к разгрому двух еврейских лавок и «нескольких рундуков». Полиция арестовала до 60 человек…

21 год назад в Балте это могло бы дать результат, но, как известно, мир становится все прогрессивнее и прогрессивнее. Аресты не остановили погромщиков.

С утра 7 апреля и евреи, и христиане стали вести себя неспокойно. Группы их вступали в столкновения. Кроме холодного оружия и палок, у евреев были еще ружья, «из которых по временам стреляли», и бутылочки с серной кислотой, из которых они порой плескали в прохожих. Отмечу два обстоятельства:

1. Евреи были вооружены явно лучше, но нет никаких данных, что стрельба нанесла хоть какой-то ущерб христианам.

2. Кислота из бутылочек предназначалась не только погромщикам, а всем вообще прохожим-гоям. Что уже не «нахальство», а уж простите, но прямое преступление, никак не оправданное самозащитой.

Христиане же подогревались не только напитками, но и рассказами потерпевших о том, как евреи обижают прохожих: стреляют в них, обливают кислотой. Ходили и слухи: о ритуальном убийстве мальчика в Дубоссарах, о христианке-служанке, убитой евреем (следствие показало, что она покончила с собой, но тут много неясного). Статья об обескровленном трупе мальчика, кстати, печаталась в газете «Бессарабец», но сообщенные в статье сведения, конечно же, не подтвердились.

Прошел новый слух: правительство разрешило бить евреев, потому что они враги престола и отечества. Ах так?! К середине дня начался собственно погром: группы христиан стали вторгаться в разные части города, уничтожая и расточая имущество евреев. Полиция принимала меры, но было ее мало, руководство отсутствовало, и каждый полицейский действовал фактически по своему усмотрению. В войсках по случаю Пасхи многие офицеры были в отпусках, управлялась армия плохо, нечетко. Если войска и вызывались, они, как правило, не заставали погромщиков, не успевали за событиями.

И вот тут «часть евреев, вооружась револьверами, прибегла к самозащите и начала стрелять в громил… из-за угла, из-за заборов, с балкона… бесцельно и неумело, так что выстрелы эти, не принеся евреям ни малейшей помощи, вызвали у громил дикий разгул страстей». При этом «дома, в окна коих были выставлены иконы и кресты, бесчинствующими не трогались»[264].

Озверевшая толпа перешла от разгрома имущества евреев к насилию над самими евреями. Евреи продолжали стрелять, и «особенно роковым для евреев» стал «выстрел, коим был убит русский мальчик Остапов». С 1–2 часов дня «насилия над евреями принимали все более тяжелый характер», а с 5 часов произошел «целый ряд убийств». Примерно в половину четвертого обезумевший губернатор с «говорящей» фамилией фон Раабен (Рабе — по-немецки «ворона») передал командование начальнику гарнизона генералу Бекману. Тот разделил город на участки и стал передвигать части из одного квадрата в другой, тогда как раньше они были «бессистемно разбросаны по городу». «С этого же времени войска стали производить массовые аресты бесчинствующих»[265]. К вечеру погром стих.

Выглядел город как после «хорошей» бомбежки или долгих уличных боев: чуть меньше третьей части домов, 1350, оказалось повреждено, 500 еврейских лавок разгромлено. Арестовали 816 человек, из которых привлекли к ответственности 664 человека — это кроме дел об убийствах.

«Всех трупов… обнаружено 42, из которых 38 евреев». Протоколом Врачебного отделения Бессарабского Губернского правления зафиксировано «раненых всего 456, из коих 62 христианина… 8 с огнестрельными ранами»[266]. Из раненых — 68 полицейских, 7 «воинских чинов» [цифры вступают в противоречие с приведенными выше… Или горожан считали отдельно, военных отдельно? — А.Б.]. Один из солдат «получил ожог лица серною кислотою».

Другие авторы дают оценку, очень мало расходящуюся с этими. Фрумкин называет цифру в 45 убитых евреев[267], И. Бикерман — 53 убитых[268], Краткая еврейская энциклопедия — 49 человек[269].

Кишиневский погром оказался своего рода рубежом. Это первый погром совершенно нового типа, не похожий на события 1881–1882 гг.

Во-первых, во время этого погрома уже не только расточали или разграбляли чужое имущество. Противники старались друг друга ранить или убить. Этот погром словно возвращает нас во времена погромов в Германии XIV в.

Во-вторых, этот погром ждут. К нему вполне могли бы подготовиться и власти, если бы у них такое желание было. Другой вопрос, что власти ленивы, сонны, как и вся уходящая в небытие Российская империя. Они пропускают мимо ушей и глаз множество признаков того, что сейчас вполне может начаться…

А уж евреи к нему готовы — заранее вооружились!

В-третьих — а погром ли это вообще? Все-таки погром — это когда «одна часть населения открыто нападает на другую». А тут — кто на кого нападает? В Нежине и даже в Балте евреи были скорее пассивными защитниками своих домов и своей части города. И оружия у них тоже не было.

Про кишиневский погром известно до обидного мало, и я не могу сказать, были ли ружья у евреев охотничьего или боевого образца. Как и откуда они взяли револьверы. Вряд ли ведь спокойные приличные закройщики и аптекари пошли да стали легально покупать оружие… Тем более револьверы ни в утиной охоте, ни на крупного зверя как-то не применяются. Видимо, оружие все-таки было контрабандным — то есть поступило в нарушение законов Российской империи.

«Погром», как вы помните, начался с того, что евреи стали стрелять по христианам, плескать В ПРОХОЖИХ серной кислотою, то есть, называя вещи своими именами, напали на русское население. И потом, евреи вовсе не были невинными жертвами насилия. Их револьверная стрельба на удивление неэффективна: за весь день, за все время, когда расстались с жизнью несколько десятков человек, всего 9 попаданий — несчастный «мальчик Остапов» да 8 раненых, которым оказали помощь. Если вспомнить про «частую револьверную стрельбу» одновременно из разных мест — неправдоподобно плохая стрельба.

Но качество этой стрельбы — вопрос второй. Главное — евреи «начали первыми» и потом тоже применяли оружие. Уж как умели — так и применяли, но ведь получается — они ХОТЕЛИ убивать и ранить христиан. Они готовились к этому. У евреев хуже получалось, но все же они сделали, что могли: застрелили одного христианина, убили холодным оружием четверых, многих ранили, включая солдатика, на которого плеснули кислотой…

Христиан в городе ненамного больше, чем евреев: 58 тысяч на 50. Если они «победили», если смогли убить больше евреев, разрушили практически всю еврейскую часть города, то причина этого только в одном — они оказались лучшими боевиками, чем евреи.

Зловещий факт: имущество евреев почти не разграблялось, оно почти всегда уничтожалось. В Балте было 20 изнасилований. Прошло 20 лет, и теперь никто не стал «бесчестить» еврейских женщин в Кишиневе. Было подано три заявления об изнасилования, но одно из них отклонено сразу, а два других не подтвердились после расследования, проведенного прокурором Одесской судебной палаты А. А. Лопухиным[270], шли не насиловать и не грабить. Тут шли друг на друга с иными целями: бить, убивать.

Но где здесь, простите, погром? То есть элементы погрома здесь тоже есть — потому что христиане стремятся уничтожать имущество евреев, разрушают их дома. Но все это — только фрагмент общей картины, некий способ покорения, уничтожения противника.

Это — гражданская война. Одни подданные Российской империи воюют с другими. Одна из сторон прибегает к погрому как способу ведения военных действий — истреблению имущества врага. Именно одна из сторон — потому что когда евреи устраивали христианский погром, они не уничтожали ни лавок и магазинов, ни личного имущества христиан. Но погром — только фрагмент, часть событий.

Это — трайбализм. Само слово «трайбализм» родилось во время исследований в «новых» государствах Африки, только что освободившихся от колониализма. В таких государствах очень часто возникает борьба, а то и война с применением оружия двух племен-триб. Так же точно в Киренаике и в Алексндрии во II в. по Р.Х. насмерть бились трибы греков и иудеев.

В Кишиневе 1903 г. тоже сцепились две трибы — иудейская и христианская. Христианская оказалась сильнее, но повернись дело иначе — был бы погром христианский…

А вот что важнее всего: события в Кишиневе очень многими евреями так и понимались: «надо учиться». Скажем, Зеев Жаботинский произнес буквально следующее: «Кишиневская резня сыграла крупную роль в нашем общественном сознании, потому что мы тогда обратили внимание на еврейскую трусость»[271]. Трусость или просто неумелость, отсутствие опыта? Этот вопрос не задается.

Нужно ли оплакивать, что у твоего народа нет опыта убийств, и призывать его приобретать? Для Жаботинского, видимо, очевидно: конечно же, приобретать как можно быстрее.

Наконец: а что нужно, чтобы назвать евреев «храбрыми»? Истребить не четверых, а четыреста человек? Перестрелять христиан из пулеметов? Взорвать их вместе с собором? Сбросить атомную бомбу на христианскую часть города? На эти вопросы Жаботинский тоже не отвечает и конкретных советов не дает.

Виднейшие писатели и общественные деятели еврейского происхождения — Дубнов, Ахад-Гаам, Ровнинский, Бен-Ами, Бялик — призывали к созданию своих вооруженных сил: «Братья… перестаньте плакать и молить о пощаде. Не ждите помощи от своих врагов. Пусть вам поможет ваша собственная рука»[272].

«Отряды еврейской самообороны» стали расти, как грибы. Называя вещи своими именами, это было то, что в наше время называется такими неопределенными словами: «незаконные вооруженные формирования». Появляются они довольно часто и в разных неблагополучных странах, но везде правительство, пока ему достает сил, такие формирования разоружает, а виновных в незаконном провозе оружия судит (и осуждает, приговаривая к длительным срокам).

Здесь следует отметить два обстоятельства:

1. За 14 лет своего дальнейшего бытия, с 1903 по 1917 г., правительство Российской империи ни разу не разоружило ни одного «отряда еврейской самообороны» и не предало суду его организаторов.

Империя оказалась беззубой, власть — слабой.

2. Ни разу не было создано ничего похожего на «отряд христианской обороны», то есть незаконное вооруженное формирование христиан для нападения на евреев.

Если вам так легче пережить эти сведения, то считайте, что я — злобный антисемит, раз смею говорить «такие вещи». Но факты — вещь очень упрямая, их обвинять в антисемитизме довольно трудно.

Гомельский погром.

Интересно, кого следовало бы судить по статье о «нападении одной части населения на другую» после событий в Гомеле 29 августа? Потому что в тихом белорусском Гомеле отряд самообороны развивался под руководством местного отделения еврейской партии «Бунд». Еще 1 марта 1903 г. эта организация отпраздновала годовщину «казни Александра II»: выехала за город и палила из револьверов по портретам Государя и по иконам. Потом пили водку, плясали… Одним словом, развлекались как могли.

Впрочем, согласно полицейским донесениям, и в других случаях «некоторые гомельские обыватели имели возможность наблюдать целые учения еврейской молодежи… за городом человек до ста участников».

«Поголовное вооружение, с одной стороны, осознание своего численного превосходства, с другой — подняло дух еврейского населения настолько, что среди молодежи стали говорить уже не о самозащите, а о необходимости отомстить за кишиневский погром». Действительно! Ведь христиан в Кишиневе убили всего пятерых, а евреев — почти сорок. Геволт! С точки зрения племенной морали тут действительно необходимо отомстить.

«Евреи г. Гомеля… стали держать себя… прямо вызывающе; случаи оскорбления крестьян и рабочих как на словах, так и действиями, стали повторяться все чаще и чаще».

Случая ждали, и он, разумеется, представился: 19 августа 1903 г. на рынке подрались торговка селедками Малицкая и некий Шлыков. По одним данным, Малицкая плюнула в лицо покупателя, по другим — ударила его селедкой. Один кавказский человек даже предположил, что Малицкая исполняла национальный танец с селедками и случайно рубанула по Шлыкову… Но эту гипотезу мы отклоняем как несерьезную.

Что сделал Шлыков Малицкой, история умалчивает, но несколько евреев напали на Шлыкова и стали его бить. Несколько крестьян пытались оттащить его, но тут раздались условные свистки, созывавшие евреев, и это «моментально подняло все еврейское население города». «Отовсюду раздавались крики: «Евреи! Евреи! На базар! Русский погром!» Обратим внимание: именно так, «русский погром».

«Побросав покупки, крестьяне… спешно стали выезжать из города… Очевидцы свидетельствуют, что, настигая русских, евреи били их нещадно, били стариков, били женщин и даже детей. Одну девочку, например, стащили с подводы и, схватив за волосы, волочили по мостовой». Крестьянин Силков стоял в стороне, ел булку. К нему подбежал еврей, нанес смертельный удар ножом в шею и убежал, скрылся в толпе.

До самого вечера «евреи избивали русских и главным образом крестьян, которые… не могли оказать никакого сопротивления как по своей малочисленности… так и по отсутствию средств к самозащите». Ну тупые они, русские крестьяне, ведь земледельцами становятся самые убогие, это «хорошо известно» ашкенази. Нет бы крестьянам запастись револьверами, а еще лучше — пулеметами… Как цивилизованным людям.

«Обвинительный акт» местной прокуратуры свидетельствует, что события в этот день «безусловно имели характер русского погрома». Интересно отметить — были и русские, спасенные евреями от бесчинства толпы, например, за неким офицером гналась озверелая толпа, и этого офицера спрятал у себя раввин Маянц. Так что в бесчинствах принимали участие не «евреи вообще», а некая их часть… А другая часть спасала русских.

Даже 1 сентября не было револьверов у рабочих, когда после гудка на обед стали они выходить такими возбужденными, что полиция сразу же перегородила мост, ведущий в еврейскую часть города. Тогда рабочие растеклись по боковым уличкам, там «полетели камни в окна ближайших еврейских домов». Не только на погромщиков, но и на полицию нападали евреи в этот день. Пристава, который пытался навести порядок, сбили с ног двумя кирпичами, брошенными ему в спину из еврейской толпы. Пристав упал и потерял сознание. «Жиды пристава убили!» — закричала русская толпа и «принялась ожесточенно громить еврейские дома и лавки».

Только солдатская рота смогла прекратить беспорядки, причем евреи бросали камни и стреляли из револьверов в военных. Рота дважды стреляла в погромщиков — и в русских, и в еврейских, было несколько убитых и раненных солдатами. В этот день еврейская молодежь нападала на русскую толпу, не хотела расходиться, даже в полицию и военных бросала камни и стреляла. Ну не хотели они прекращения погрома; они хотели драться с русскими, «мстить за кишиневский погром». Особенно часто еврейские боевики нападали на одиноко идущих русских, убили крестьянина и некого нищего, — наверное, злейших врагов еврейского народа.

К вечеру, после второго залпа по толпе, погром прекратился. Число убитых называют очень разное: от 5 евреев и 4 христиан до 20 убитых с каждой стороны плюс несколько раненых полицейских и солдат. Как мы видим, потери в любом случае примерно равные, причем солдат и полицейских стремились убить только евреи.

Описания этих событий у современных авторов-евреев отсутствуют. С их точки зрения, не было этого ничего: ни вооруженной до зубов еврейской толпы, ни выстрелов по русским рабочим, по полиции. Не было нападения на почему-то ненавистных евреям крестьян на базаре. Все это, Наверное, придумали антисемиты в редакции газеты «Бессарабец», и не иначе — по заданию полиции.

Но вот современники событий были порой откровенны: «Гомельский погром не застал врасплох. К нему уже давно готовились, тотчас после кишиневских событий приступили к организации самообороны»[273].

Теперь, наверное, Бялик и Жаботинский могли уже не так сильно презирать еврейскую покорность.

События 1905 года.

Писать подробно об этой второй волне погромов трудно: слишком сложную связь событий приходится анализировать. Погромы 1905 г. проходили на фоне революции… то есть фактически в стране, охваченной гражданской войной. Тут страсти по трайбализму тесно переплетаются со страстями по политике. А евреи… ну что тут поделать! Евреи в революции 1905 г. были самыми страстными агитаторами за свержение существующего строя, самыми активными участниками демонстраций, манифестаций.

Рассказывать кратко об этих событиях не имеет смысла, рассказывать подробно — значит написать целую библиотеку, и все об одном киевском погроме. Поэтому я дам только несколько тезисов, отправляя читателя к вполне доступным для него источникам.

Везде, в том числе в двух самых знаменитых погромах того времени — в киевском погроме 13–20 октября 1905 г. и в одесском погроме 13–18 июня — события идут по одному тому же сценарию:

1. Начинается революционная агитация, и еврейская молодежь играет в ней самую выдающуюся роль.

В ходе этих манифестаций революционная молодежь (и русская, и еврейская, но еврейской численно больше) чинит насилия над студентами и гимназистами, которые не хотят принимать участия в событиях. Рабочие-евреи чинят насилие не только над хозяевами предприятий, но и над теми рабочими, которые не хотят бастовать и участвовать в революции.

Потом начинаются насилия и над остальным населением. Скажем, когда в Киеве схваченных на улице людей заставляют кричать «Долой царя!» или «Ура революции!». Активнее всех в этом именно еврейская молодежь.

2. В ходе манифестаций, митингов, демонстраций много раз оскорбляются чувства русского населения. Еврейская молодежь (никуда от нее не денешься!) стреляет в портреты царя, демонстративно рвет их на части, выкрикивает оскорбительные лозунги. Некий «рыжий жид» просунул свою голову сквозь портрет Николая II и заорал: «Теперь я ваш царь, поклоняйтесь!».

«Непосредственным же поводом к погрому [в Киеве] явилось оскорбление национального чувства революционными манифестациями, в которых видная роль принадлежала еврейской молодежи». Опять именно «молодежь»! Некоторые киевляне, охотно прятавшие у себя евреев, не пускали именно еврейскую молодежь. Любопытно…

В Одессе — то же самое: тут возили по улицам чучело без головы с надписью «Вот самодержавие», носили дохлую кошку, собирая деньги «на смерть Николая» и «на похороны царя». В Одессе дошло до криков из толпы пресловутой «еврейской молодежи» в толпу русских: «Мы вам дали Бога, теперь дадим и царя!», «Теперь мы будем управлять вами!».

Любопытно, что этот крик, засвидетельствованный множеством свидетелей, современные еврейские историки тоже пытаются отнести за счет «антисемитской публицистики»[274]. А почему, собственно? Очень логично, если считать христианство «сектой иудаизма». И ждать, что Царь Иудейский станет одновременно царем Вселенной.

3. В ходе революционных событий именно еврейская молодежь проявляла отталкивающую жестокость. В той же Одессе толпа евреев с красными флагами долго гонялась за двумя городовыми. Один убежал через чердак и крышу; другой же, с грузинской фамилией Губия, сдуру спрятался на чердаке, и его так изувечили «колами, топорами, железными палками», что он по дороге в больницу умер, а отрубленные пальцы потом нашел во дворе дворник. Кстати, вот характерный пример русского погрома, во всей красе, — демонстрация храбрости евреев, добивающихся освобождения своею собственной рукой. Жаботинский и Бялик могут ликовать, а призрак Мордухая радостно плясать «Хаву Нагилу» на фоне соплеменных пустынь.

Возможно, со стороны россиян было нехорошо, неправильно замечать национальность этих преступников. Спорить не буду. Но они вот, нехорошие такие, «почему-то» замечали, что евреи ведут себя в революции не так, как русские. Им это по странной причине не нравилось, и погром становился реакцией… скажем так: не самой образованной и разумной части российского населения.

4. Когда подводятся итоги событий, оказывается, в одной Одессе погибло больше 500 человек, из них больше 400 евреев. Но очень многие из них — вовсе не жертвы погрома, а активнейшие участники революционных событий, погибшие с оружием в руках.

Кстати, и во время всех этих событий происходит то, что я отметил для Кишинева — частая, шумная и очень неэффективная еврейская стрельба из револьверов.

Да! Я обещал дать ссылки на литературу. О киевском погроме вы прочтете в книге В. В. Шульгина[275], о киевском и одесском — у Солженицына[276].

Как!!! — завопит иной «демократически настроенный» человек. Разве вы не знаете что они — гадкие антисемиты! Их нельзя читать! Нельзя цитировать! Если Буровский рекомендует их читать, он сам злобный антисемит!!! Если читатель будет читать эти книги, он будет подвергаться антисемитской пропаганде!!!

Ответ простой: я напоминаю в очередной раз, что никому ничего не должен. Ни одной политической силе. И мне безразлично, какую общественную или политическую позицию занимает тот или иной автор. Меня интересует только, как насчет фактов у автора? Так вот, сообщаю: Шульгин и Солженицын наиболее объективны, приводят больше всего ссылок на источники. Приводимые у Шульгина и Солженицына факты пока никто и нигде не смог оспорить.

Вся полемика с ними до сих пор сводилась к воплям «а мы не согласны!» — но без аргументации. Или к «обзывалкам»: «Они антисемиты!!!» То есть к оценке личности авторов, а не написанного ими. Мне же глубоко наплевать, семиты они или антисемиты, «хорошие» или «плохие». Так что, если кого-то не устраивает позиция Шульгина и Солженицына, это дело тех, кого она не устраивает, и только. А не мое. И не читателя.

Попытка анализа начала.

Самое главное, что можно сказать по поводу событий 1881 г.: они грянули стихийно. Этих событий совершенно не ожидал решительно никто и, может быть, меньше всех ожидало правительство, — оно постоянно отставало, плелось в хвосте у событий… Только весной 1882 г. были приняты решительные меры, и они тут же дали результат.

Что, собственно, произошло? Погромы происходили в местах, где антисемитизм — явление традиционное, привычное. Основной контингент погромщиков составили «местные люди, которые по самым различным причинам желали расправы с евреями, — они расклеивали призывные прокламации, организовывали основные кадры погромщиков, к которым вскоре добровольно, без всякого увещевания, примыкали сотни людей, увлекаемые общей разгульной атмосферой, легкой наживой. В этом было нечто стихийное. Однако… даже разгоряченные спиртными напитками толпы, совершая грабежи и насилия, направляли свои удары только в одну сторону, в сторону евреев, — разнузданность сразу останавливалась у порога домов христиан»[277].

Говоря о России, вообще очень трудно высказать мнение, справедливое для всей страны всех ее исторических частей. В самой коренной России — Великороссии, как свидетельствуют очень многие, «было бы неблагодарным делом отыскивать даже и в подонках нашего простонародья каких-либо антисемитических тенденций»[278]. Примеров этому можно отыскать очень много, хотя бы телеграмма, которую евреи белорусского местечка дали купчихе М. Ф. Морозовой, известной как благотворительница: «У нас сгорела синагога… дай денег!» Купчиха денег дала. Или когда в Усманском уезде крестьяне не любят доктора по фамилии Смирнов — очень уж он груб с пациентами. А сменившего его доктора по фамилии Шафран как раз полюбили, и он Много лет пользовался любовью и благодарным уважением всей округи.

Все это так, но в другой части России, в Малороссии, антисемитизм традиционный, идущий со времен «жідів-арендарів» и Хмельницкого. Погромы начались именно здесь.

Разумеется, сыграло свою роль и то изменение в настроениях общества, о которых шла речь в прошлой главе. В конце концов, ведь антисемитская пресса тоже делала свое дело: формировала образ врага народа и врага государства. Даже неграмотные люди в России обычно чутко отслеживали позицию «тех, кто наверху», — от нее слишком многое зависело. И если так начали думать «баре» и «образованные», то, получается, евреи — это как раз тот враг, за которого никто взыскивать с погромщиков не будет.

Не готовы к событиям и широкие круги евреев. Позже они будут огрызаться из револьверов, начнут организовывать отряды «самообороны», нападать первыми на русских… Пока нет ничего подобного.

Не готовы и люди образованного слоя России — независимо от своего происхождения. Они просто не понимают, что происходит, и придумывают событиям самые фантастические объяснения.

Одним из этих объяснений было тогда и осталось до сих пор: бунт черни, выплеск злобы люмпенов, уголовного элемента. Эта идейка не выдерживает ни малейшей критики. Пусть без уголовников и бродяг местами не обошлось — не они составили костяк погромщиков.

Как раз одно из самых поразительных явлений: в погромах участвовали самые обычные люди; вовсе не какие-то отпетые негодяи или подонки, а трезвенные, приличные мужики. Иногда складывается впечатление, что и они не очень готовы к происходящему, и собственные действия им то ли кем-то, то ли чем-то внушены. Они буквально сами не могут объяснить, какая муха их укусила, что и зачем они наделали.

При этом очень часто грабили еврейские дома и магазины те, кто был хорошо знаком с их владельцами. Разбивали винные погреба их завсегдатаи, «наводили» толпу на лавки те, кто в них много раз покупал. Это совершенно загадочный для меня, но как будто несомненный факт.

В Кишиневе Мееру Вейсману, слепому на один глаз, выбили и второй. «На мой вопрос, знает ли он, кто это сделал, он ответил совершенно бесстрастно, что точно этого не знает, но «один мальчик», сын соседа, хвастался, что это сделал именно он, посредством железной гири, привязанной на веревку»[279], «… и из официального Акта видно, что убийцы и жертвы очень часто хорошо знали друг друга»[280].

В 1881–1882 гг. как будто вернулись времена Крестовых походов Германии XIII–XIV вв.! Но с одним очень существенным отличием: несравненно более мирный, менее кровавый характер погромов. Евреев грабят, мало покушаясь на их личности. Не истребляют, а разоряют. Не требуют немедленно креститься, как это делали немцы в XIII в. и казаки в XVII в., а только проявляют к ним агрессию, и все.

Может быть, это сказывается правосознание XIX в.?! Погромщик готов уничтожать или грабить имущество евреев, но уже не хочет их крови?!

Попытка анализа продолжения.

Более поздние события уже совсем другие. Их трудно называть погромами. Это гражданская война, в которой сливаются классовые восстания, потуги части интеллигенции поднять революцию, аграрные беспорядки, национальные столкновения.

Как видно, погромы 1880-х гг. возникают стихийно, и сами участники событий плохо понимают происходящее. Уже эти первые погромы — только часть более значительных событий, гражданских и религиозных распрей. Первые сполохи гражданской войны дополняются войной национально-религиозных общин. Причин трайбализма много, основных можно выделить три:

— экономическая конкуренция;

— несовпадение «стереотипов поведения», то есть систем ценностей, представлений о должном и т. д. Способы, которыми евреи добывают пропитание, их экономическая успешность вызывают раздражение не только сами по себе. С точки зрения украинцев, евреи живут и действуют «неправильно»;

— участие в революционном движении огромного числа евреев, чуть ли не всей еврейской молодежи — то есть большинства целого поколения (в 1881 и 1905 гг. — это разные поколения).

Славяне в своем большинстве не хотят менять политический строй в империи. Евреи в своем большинстве — хотят. Евреев столько в составе революционных партий и группировок, что русское население начинает считать и саму революцию делом рук евреев.

Начиная с Гомеля, трудно видеть в евреях пассивных жертв нападений. Евреи — активные участники событий и ведут себя ничуть не лучше и не сдержаннее русских, устраивая, в числе всего прочего, и русские погромы.

Как создавался миф.

Уже после погромов 1881 г. либеральная интеллигенция высказала полную уверенность: погромы организует само правительство!

В либеральном фольклоре передавались слова, приписанные Александру III: «А я, признаться, сам рад, когда бьют евреев!» Либеральный фольклор начинает играть большую роль в революционном движении. Если нет доказательств того, что хочется видеть, — приходится придумывать. В ход идут «сильные» аргументы типа «говорят, что…», или «все знают, как…».

Тогда, в 1880–1900 гг., никто не упоминал ни массовых убийств, ни изнасилований, ни каких-то чудовищных зверств. Но прошло всего полстолетия, и в 1920–1930 гг. об этих погромах стали писать в другом тоне: «Изнасилование женщин, убийство и искалечивание тысяч мужчин, женщин и детей. Позже выяснилось, что эти беспорядки вдохновило и продумало само правительство, которое подстрекало погромщиков и препятствовало евреям в их самозащите»[281].

Даже Г. Б. Слиозберг, дающий обычно очень взвешенные оценки, в 1933 г. заявил, что «нет… сомнения, что уже тогда нити погромной работы могли бы быть найдены в Департаменте полиции»[282]. И даже бросает обвинение: а почему правительство не пыталось «оправдаться от обвинения в допущении погромов»?[283].

Правительство вовсе и не считало нужным оправдываться. Оно полагало, и не без оснований, что агитировали простонародье, мутили воду народники. Когда делегация еврейской петербургской общественности обратилась к Александру III, Император говорил барону Гинцбургу, что погромы — дело рук «безответственных элементов», анархистов, а для правительства все подданные всех национальностей и всех вероисповеданий одинаковы. Опять аналогия с Римом…

Правительство полагало также, что дело в «экономическом порабощении» крестьян и городских низов евреями. Это мнение разделяло больше людей, чем можно было бы сразу подумать.

Агитация народовольцев и впрямь была, было и прямое участие членов «Народной воли» в погромах. В наше время это признается и еврейскими авторами: «Активная пропаганда народников (как членов «Народной воли», так и «Черного Передела»), готовых поддержать народное движение на какой угодно почве, в том числе и антисемитской»[284].

Но в те времена ни в то, ни в другое в еврейской среде не верили. Почему? Я могу найти только одно объяснение — а потому, что не хотели в это верить. В еврейских либерально-демократических и революционных кругах царила другая, более удобная для этих кругов версия: «Правительство желает погромов, оно должно иметь козла отпущения. И когда потом уже достоверные свидетели с юга точно подтверждали, что то подстрекали социалисты, — продолжали верить, что то вина правительства»[285].

И дальше миф о погромах творится в двух направлениях: рассказы о том, как царское правительство организует погромы, и раздувание масштабов погромов.

Современные авторы уже не сомневаются не только в вине правительства, но и всего русского народа: «либеральная и, говоря условно, прогрессивная печать выгораживала громил»[286] и что «около 20 женщин изнасиловано»[287].

Но это еще что! После кишиневского погрома, в революцию 1905 г. уже никто и не обсуждал — готовило правительство погромы или нет. Все и так «знали», что готовило, и доказательства не были нужны. Это, мол, у правительства такой способ бороться с революцией.

Не успел разразиться кишиневский погром, как в Петербурге влиятельное «Бюро защиты евреев» уже точно знает: все это работа правительства! А ведь в «Бюро» входили такие фигуры, как М. Винавер, Л. Брамсон, М. Кулишер, С. Познер, Г. Слиозберг, М. Кроль. «Но как мы глубоко не были убеждены в том, что кишиневская бойня была организована сверху, с ведома, а может быть, даже по инициативе Плеве, мы могли сорвать маску с этих высокопоставленных убийц и выставить их в надлежащем свете перед всем миром, лишь имея самые неоспоримые улики против них, поэтому мы решили послать в Кишинев известного адвоката Зарудного»[288].

Зарудный охотно взялся «вскрывать тайные пружины кишиневской бойни», после которой полиция «для отвода глаз арестовала несколько десятков воров и грабителей». Сей адвокат свое обещание выполнил и привез в Петербург «исключительно важный материал», открывавший «с полной очевидностью» виновников… По его данным, начальник кишиневской жандармерии Левендаль и был самым главным виновником, а некий купец Пронин да нотариус Писаржевский «собирались в неком трактире» и планировали погром — по заданию Левендаля…

Какая интересная история! Какой детектив! И, конечно же, какой срам Левендалю! Сволочь он! Убийца и насильник! Прохиндей. И вообще антисемит! Позор, позор, позор гнусному царскому правительству! Управлять не умеют, так на евреев кидаются, сатрапы!

…Вот только одна беда: сенсационные данные, привезенные адвокатом Зарудным по заданию «Бюро защиты евреев», никем и никогда не подтвердились.

Более того: привезенные Зарудным сведения никогда не были опубликованы — ни в открытой печати, ни для служебного пользования. Наверное, это патриотически настроенные евреи не дали делу хода! И правда — ведь правительство было настроено очень решительно, и, попади к нему в руки доказательства виновности Левендаля и иных лиц, мало бы им не показалось. А так, за отсутствием необходимых данных, власти провели расследование и полностью оправдали поведение Левендаля.

Впрочем, наверное, это все было полнейшее лицемерие, как и выступление Плеве: в «Правительственном вестнике» (тоже для отвода глаз, наверное) опубликован был циркуляр Министерства внутренних дел, в котором Плеве возмущался бездействием кишиневских властей и требовал решительно пресекать насилие всеми мерами…

Так же «лицемерно» вела себя православная церковь: Святейший синод издал циркуляр, тоже осуждающий погромщиков, как устроивших вместо христианского праздника «скверноубийственный праздник сатане».

Архиепископ же Херсонский и Одесский Никанор в проповеди, произнесенной в Одессе в 1884 г., говорил о теснейшем родстве религий новозаветной и ветхозаветной: «Мы потому отделены от иудеев, что мы не вполне христиане, а они потому отделены от нас, что они не вполне иудеи. Ибо полнота христианства обнимает собою и иудейство, а полнота иудейства есть христианство».

Но интеллигенция знала точно — и тут сплошное лицемерие.

Так что нам надо, наверное, высоко оценить святые христианские чувства членов «Бюро защиты евреев» — имели они возможность раздавить и уничтожить гадкого Левендаля, а вот скрыли же от правительства, не захотели платить злом за добро!

Но, всхлипнув от умиления, заметим все-таки: кое-какие сведения, привезенные в Петербург Зарудным, все-таки в печать просочились. С мая месяца в петербургских газетах сплошным потоком пошли сообщения об убийствах женщин с грудными младенцами на руках, о заваленных трупами улицах, о «множестве случаев» изнасилования несовершеннолетних девочек, о вырезанных языках, о насилии над женами в присутствии мужей и девушек в присутствии родителей. «Одному еврею распороли живот, вынули внутренности… одной еврейке вбили в голову гвозди насквозь» через ноздри[289].

Отсутствие всяких документов не мешало писать, что «власти действовали в тесном контакте с приехавшими» (то есть с погромщиками, приезжавшими на погромы из других мест. — А.Б.)[290].

И что «кишиневская кровавая баня, контрреволюционные погромы 1905 года были организованы, как достоверно установлено, Департаментом полиции», — «Речь», 19 марта 1917 г.

Поистине «евреи никогда не приписывали погромов народу, они обвиняли в них исключительно власть, администрацию… Никакие факты не могли поколебать это совершенно поверхностное мнение»[291]. И Бикерман рассуждал примерно так: если даже и нет прямых данных о подготовке погромов со стороны властей, то все равно «мораль, укрепившаяся в Петербурге, такова, что всякий ярый юдофоб находит самое благосклонное отношение к себе — от министра до городового».

Сильное мнение! Интеллектуальная мощь такого подхода столь необъятна, что я в силах дополнить его только одним: несомненно, Иосиф Бикерман выпил кровь нескольких десятков христианских младенцев! Нет также ни малейшего сомнения, что попки и ножки младенцев он закоптил, засолил и употреблял за завтраком. Конечно, никаких доказательств этому не существует, но мы же знаем, что именно такова мораль господина Бикермана! А раз это «и так известно», что его мораль такова, не будем отягощать себя дальнейшими доказательствами. Итак, «всем известно»: господин Бикерман — людоед!

Кишиневский процесс начался осенью 1903 г., в атмосфере уже подготовлявшихся политических баталий. Для правительства это была попытка подвести итог под произошедшим. Для либерального сообщества — еще одна баталия с ненавистным самодержавием. Виднейшие адвокаты — и христиане, и иудаисты — отправились на суд в качестве «гражданских истцов»: О. Грузенберг, С. Калманович, Н. Соколов, П. Переверзнев, А. Зарудный, привезший из Кишинева такие уникальные доказательства и не давший им хода по доброте душевной. Некоторые пошли в защитники обвиняемым, но с какой целью: «чтобы они не боялись рассказать суду… кто их подстрекал начать бойню»[292].

Называя вещи своими именами, адвокаты вымогали нужные им признания — что подстрекало погромщиков правительство. «Гражданские истцы» уже заранее знали, кто виноват, — вот истинный пример для всех юристов на все времена! Они заявляли, что необходимо провести доследование дела, и посадить на скамью подсудимых «истинных; виновников».

Судебные отчеты в Российской империи не печатали, чтобы не разжигать страсти. Тогда активисты стали составлять собственные отчеты и через румынскую границу переправлять их на Запад.

Но вот беда! Как ни ярилась «прогрессивная общественность», как ни старалась получить необходимые ей свидетельства — но их не было. А ведь прогрессивные адвокаты совершенно точно знали — виноваты Плеве, другие министры и персонально Николай II. А никакой возможности привлечь их к ответу не открывается! И тогда группа «гражданских истцов» заявила, что «если суд отказывается привлечь к ответственности и наказать главных виновников погрома»[293], то им на процессе делать нечего. Ведь они при такой позиции суда не могут «защищать интересы своих клиентов, а также интересы правды»[294].

И ушли.

Погромщиков и без них судили, и, что характерно, осудили — в том числе по доказанным эпизодам убийств и насилий приговоры были суровые, вплоть до лишения прав состояния и каторги на 5 и на 7 лет.

Характерна реакция как раз западных кругов: еще 10 ноября 1903 г. «Таймс» писала, что «Кишиневский процесс будет издевательством над правосудием». А в конце года выходящий в Филадельфии «Американский еврейский ежегодник» с удивлением констатировал: «Кишиневская драма заканчивается обычным русским противоречием: в самом Кишиневе бунтовщики, по-видимому, подвергаются решительному судебному преследованию».

Впрочем, и формулировка «Ежегодника» двусмысленна: можно понять и так, что в Кишиневе погромщиков карают, а их высоких петербургских покровителей скрывают от суда и следствия.

Что еще исключительно важно: совместный труд еврейских и русских интеллигентов по их общей попытке найти «истинных виновников» в лице высшей администрации и Императора Российской империи. Не надо считать, что обвинение правительства и раздувание масштабов погромов суть занятия только еврейские. Лев Толстой был совершенно уверен, что все у властей в руках: «Захотят — накликают погром, не захотят — и погрома не будет!»[295].

Приведу в пример еще широко известные рассказы человека, которого трудно обвинить и в русофобии, и в нехватке любви к исторической России. Александр Иванович Куприн гордился в первую очередь тем, что он русский офицер; на второе место он ставил то, что он внук татарского хана, и только на самое последнее — свою славу писателя.

Рассказ «Обида» написан в 1906 г. и впервые напечатан в газете «Страна» в № 163 и № 169 от 17 и 24 сентября 1906 г. В этом рассказе «оклеветанные газетами воры» просят их не смешивать с погромщиками. Ведь воры… они какие-никакие, а все-таки труженики и умельцы, и у них есть своя честь, свой трудовой кодекс… А погромщики — это «ленивые и неуклюжие дармоеды, неумело проворовавшиеся приказчики», «…он способен обобрать и обидеть ребенка в темном переулке, чтобы отнять у него три копейки; он убьет спящего и будет пытать старуху. Эти люди — язва нашего общества»[296]. «О да, они услужливо примут приглашение идти на погром»[297].

Эти воры, вызванные из небытия фантазией Александра Ивановича, разделяют убеждения и ожидания прогрессивной общественности: «Неужели вы не поверите тому, что мы — воры — с трепетом восторга встречаем каждый шаг грядущего освобождения?»[298] И уж, конечно, воры прекрасно понимают, кто настоящий виновник!

«Каждый раз, после крупной подлости или постыдной неудачи, совершив ли казнь мученика в темном крепостном закоулке, передернув ли на народном доверии, кто-то скрытый, неуловимый пугается народного гнева и отводит его на головы неповинных евреев»[299]. «…Можем присягнуть перед Богом, перед людьми, перед потомством, что мы видели, как грубо, не стыдясь, почти не прячась, организовывала полиция массовые избиения»[300].

«Никто из нас не забудет ужасов этих кровавых дней. Этих ночей, озаренных пламенем пожаров, этих женских воплей, этих неубранных, истерзанных детских трупов. Но никто из нас зато и не думает, что полиция и чернь — начало зла. Эти маленькие, подлые, омерзительные зверюшки — они только бессмысленный кулак, управляемый подлым, рассчетливым умом, возбуждаемый дьявольской волей»[301].

В конце рассказа адвокаты словами своего председателя выражают ворам «глубокое уважение за ваши горячие гражданские чувства. Я же лично, со своей стороны, прошу у представителя делегации [воров. — А.Б.] позволения пожать ему руку.

И два эти человека, оба высокие и серьезные, стиснули друг другу руки крепким, мужским пожатием»[302].

Зрелище профессионального юриста, который ручкается с профессиональным преступником, само по себе способно вызвать разжижение мозгов у кого хочешь. Но офицер армии Российской империи, будущий белый офицер в армии Юденича, А. И. Куприн в этом рассказе разделяет все предрассудки и ожидания либерально-демократической, самой что ни на есть прогрессивной интеллигенции. Включая и готовность считать уголовников «социально близким элементом». Куприн ведь «совершенно точно знает», что организовывает погромы правительство, а исполняют — полицейские агенты.

Чуть менее откровенно проводится эта линия и в еще более известном «Гамбринусе». И тут главные организаторы погрома, подонки, изуродовавшие музыканта Сашку, основные «патриотические личности» — это сыщики. Главный из них характеризуется так: «…некий Мотька Гундосый, рыжий, с перебитым носом, гнусавый человек — как говорили — большой физической силы, прежде вор, потом вышибала в публичном доме, затем сутенер и сыщик, крещеный еврей»[303].

Интересная деталь — уже отдав рассказ для первой публикации в журнал и просматривая гранки, Куприн внес только одно изменение — добавил в число ужасных качеств этого «Мотьки Гундосого» еще и эти два слова: «крещеный еврей». То есть присоединился к еврейской, агрессивной оценке выкреста как заведомо очень плохого человека.

Международная слава погромов.

Все истории о погромах — чем страшнее, тем лучше — тут же подхватывала пресса в Европе и в США. «Балтимор Сан» и «Таймс», газеты куда как респектабельные и серьезные, писали о событиях, повторяя опубликованное в России: про тысячные жертвы, жуткие зверства, истязания, изнасилования.

«Мы обвиняем русское правительство в ответственности за кишиневскую резню. Мы заявляем, что оно по самые уши погрязло в вине за это истребление людей». «Пусть Бог Справедливости придет в этот мир и разделается с Россией, как он разделался с Содомом и Гоморрой». «Резня в Кишиневе… превосходит в откровенной жестокости все, что записано в анналах цивилизованных народов» — это все из «Балтимор Сан». В этой газете впервые употреблено и слово «holocaust» (холокост) — истребление людей.

«Бюро защиты евреев» слало телеграммы во все столицы мира: скорее спасайте евреев! «Мы также послали подробные сведения об ужасных зверствах… в Германию, Францию, Англию, Соединенные Штаты». «Впечатление наши сведения всюду производили потрясающее, и в Париже, Берлине, Лондоне и Нью-Йорке происходили митинги протеста, на которых ораторы рисовали ужасные картины преступлений, совершаемых царским правительством»[304]. Еще бы! Ведь «солдаты всеми способами помогали их убийцам и грабителям делать их бесчеловечное дело»[305].

Сэр Мозес Монтефиоре и Дизраэли включили все живописания погрома в свой протест, все описания жестокостей взяли из «Санкт-Петербургских ведомостей». В лондонских синагогах обвиняли… Святейший синод в подготовке погрома.

Были и попытки физического насилия. Например, журналист Крушеван, который действительно разжигал антисемитские страсти в своих статьях и нес толику ответственности за события, был ранен Пинхасом Данишевским в Петербурге. Рассматривать ли это как «открытое нападение одной части населения на другую» или как другую форму уголовщины? Пусть с этим разбирается полиция.

Но и это еще не все! Неизвестно каким образом, но вскоре был обнаружен текст «совершенно секретного письма» министра внутренних дел Плеве к кишиневскому губернатору фон Раабену. В письме Плеве просил губернатора, в случае беспорядков в его губернии, ни в коем случае не подавлять их силой оружия, а только увещевать погромщиков.

Текст этого откровенно подстрекательского письма кто-то передал английскому корреспонденту в Петербурге Д. Д. Брэму, и тот опубликовал его в лондонской «Таймс» 18 мая 1903 г. В том же номере вышел и «Протест англоеврейской ассоциации» во главе с Монтефиоре.

Царское правительство долго отмалчивается и только на девятый день после публикации выступило с опровержением. Но уже на третий день (21 мая) в «Нью-Йорк тайме» появилась статья со словами: «Уже три дня, как записка оглашена, а никакого опровержения не последовало!» — и вывод: «Что можно сказать о цивилизации такой страны, где министр может поставить свою подпись под такими инструкциями?».

Царское же правительство даже не пытается выяснить, а кто подсунул Брэму фальшивку и зачем? Оно попросту высылает его за границу.

Почему я так уверенно говорю про фальшивку? А потому что уже после Февральской революции была создана специальная Чрезвычайная следственная комиссия, а потом «Комиссия для исследования истории погромов». В эти комиссии вошли и С. Дубнов, и Г. Красный-Адмони. Так вот — комиссии не обнаружили никаких признаков того, что царское правительство готовило погромы. НИКАКИХ.

Председатель Чрезвычайной следственной комиссии публично обещал, что скоро представит документы Департамента полиции об организации еврейских погромов. Но ни тогда, ни после, ни при большевиках таких документов не нашли. ИХ НЕТ.

И сегодня, почти через век после трагедии, Краткая еврейская энциклопедия сообщает, что «текст опубликованной в лондонской газете «Таймс» телеграммы Плеве… большинство исследователей считают подложным»[306]. Но тут же: «В апреле 1903 года новый министр внутренних дел В. Плеве организовал при помощи своих агентов погром в Кишиневе»[307]. И даже похлеще: «Организуя погромы… власти хотели физически уничтожить как можно больше евреев»[308].

В литературе, рассчитанной на массового еврея, доводится увидеть и такое: погром — это «нападение нееврейской толпы на еврейское поселение с целью грабежа и убийства евреев»…[309] Круто!

Естественно, разделяют старую байку про погромы Геллер и Некрич[310].

Но и тут не имеет смысла сводить все к мнениям евреев. «Проявлением ненависти к евреям стали погромы… Между 1881 и 1914 годами примерно 2,5 миллиона восточноевропейских евреев эмигрировали в США, но также в Британию и Палестину»[311].

Или вот: «Перед Первой мировой войной более миллиона евреев, исполненных отвращением к непрерывно усиливающейся сегрегации, приведенные в ужас погромами (самый знаменитый из них — кишиневский погром 1903 года, показывает, что вину за тогдашнее усиление антисемитизма в народе несет правительство), покинули империю»[312].

Издавая книгу А. И. Солженицына «Октябрь Шестнадцатого», немецкое издательство в 1986 г. упоминание кишиневского погрома комментирует так: «Тщательно подготовленный двухдневный еврейский погром. Министр внутренних дел Плеве дал указание губернатору в случае погрома не пытаться сдержать его силой оружия»[313].

Приходится согласиться с А. И. Солженицыным: «Лжеистория кишиневского погрома стала громче его подлинной скорбной истории»[314].

Почему?! По двум причинам…

Причины господ революционеров.

Революционное движение России было частью социалистического движения всей Европы. Позиция русских левых находила полное понимание у левых в Европе. Левые всегда готовы были вставать на сторону «своих» в России — будь то евреи или русские.

В прессе Европы и Америки появлялись сообщения хотя бы такого содержания: «В тридцати городах одновременно вооруженные черносотенцы, под руководством полицейских чинов и агентов охранки, с портретами царя и царскими флагами двинулись на еврейские кварталы: день и ночь они убивали, насиловали, грабили и поджигали. Вот что творилось в Баку, Одессе, Киеве, Николаеве, Елисаветграде, Ростове-на-Дону, Саратове, Томске, Твери, Екатериноославе, Тифлисе! Затем все стихло. Несчастные евреи, — те, кто случайно уцелел, — сидя на развалинах сожженных домов, молча плакали над трупами зверски убитых родных и близких»[315].

В этом отрывке из Анатоля Франса уже есть все составляющие современного мифа — и одновременность погрома, организованного правительством, и «вооруженные черносотенцы»; и прямое руководство «полицейских чинов и агентов охранки»; и портреты царя и царские флаги, реющие над «сворой псов и палачей»; и чудовищный масштаб организованного преступления. Даже оплакать родных и близких могли только «случайно уцелевшие» — так ужасен был масштаб массового истребления!

В лжеистории погромов мы видим очень характерную черту поведения… нет, не евреев, конечно. Но, несомненно, какой-то их части. Эта черта — невероятное преувеличение своих страданий и проблем. И сокрытие собственной вины. Погромы были? Были. Невозможно сказать, что погромы — от начала до конца выдумка. Но масштабы погромов были в сотни и тысячи раз меньшими, чем стократ живописанные масштабы лжепогромов, существовавших сперва в воспаленном воображении русских, еврейских и русско-еврейских интеллигентов, а теперь существующих в мировой прессе и даже в мировой исторической науке.

Из этого мифа, конечно же, бесследно исчезают все случаи, когда евреи, говоря мягко, были виновной стороной. Все случаи провокаций, проведенных еврейской молодежью, все случаи нападений евреев на русских, все случаи зверских убийств, в том числе убийств русских детей, словно бы растворяются в воздухе. Формируется образ несчастных и милых евреев, испытывающих на себе буйство одичалой толпы. Пассивных жертв, не способных даже ответить на насилие. Жители Европы, до сих пор потребляющие эту интеллектуальную жвачку, вряд ли способны вообразить себе евреев, плещущих серной кислотой на прохожих, волочащих лицом по булыжникам девочку или убивающих железными палками полицейского Габию.

Описания же в духе Анатоля Франса сформировали некий стереотип, при котором русское слово «погром» сделалось международным и стало применяться для оценки событий кровавых, страшных и чудовищно жестоких.

«Погром» — слово, вошедшее в политический словарь всего мира. Все знают, что такое погром. Этим словом описывают события, произошедшие за тысячи верст от России. Например, англо-саксонская пресса в 1960-е гг. писала о погромах народа ибо в Нигерии. Тогда на городки и села небольшого народа ибо напали гораздо более многочисленные хауса. Хауса оставались первобытным племенем, а ибо занялись плантационным хозяйством и торговлей; они быстро богатели. Стоило уйти англичанам, и быстро выяснилось — хауса не прощают ибо их богатства и независимости. Число убитых называли разное — от десяти тысяч до миллиона, из чего следует одно: никто ничего точно не знает.

По поводу погромов в Нигерии порой проводились однозначные параллели с евреями в начале XX в. в России. Такие же параллели проводились с погромами китайцев в Индонезии в 1960-м. Китайцы стали богаче и культурнее малайцев и яванцев, коренное население отплатило китайской диаспоре погромом.

Такие примеры можно продолжать и дальше, но думаю — все уже понятно. Для всего «цивилизованного мира» еврейские погромы в России стали моделью чудовищного события: когда дикие люди мстят более цивилизованной диаспоре. В трудах Григория Соломоновича Померанца есть даже более детальная схема: «Орудие торопящейся интеллигенции — террор; орудие взбаламученной массы — погром»[316].

Естественно, этот образ России, образ русского народа, русской власти, образ ее защитника — все это сказалось во время страшных событий 1917–1922 гг. Естественно, Запад видел в убиваемом царе организатора погромов; в верных ему людях и во всем Белом движении — залитого еврейской кровью «царского сатрапа», садиста и убийцу. В любой попытке оказать сопротивление революционерам — погром. В любом проявлении патриотизма — антисемитскую вылазку.

Конечно, Запад оказался нейтрален к большевикам не только из-за того, что Россия ассоциировалась с погромами, а ее защитники — с погромщиками. Но и сформированный в начале XX в. пиарный образ тоже сделал свое дело. Кровавое, страшное дело.

Кое-что о революциях.

Весь XIX век бродил по Европе призрак коммунизма. Неподалеку от него ковылял его чуть-чуть более приличный братец — призрак социализма. К этому можно относиться как угодно; можно сколько влезет укоризненно качать головой и грозить пальчиком предкам, но нельзя одного, сущей мелочи: нельзя сделать бывшее — небывшим.

Интеллигенция в Европе в основном была «левой», то есть или либеральной, или революционной. В разных странах в разной степени — скажем, Франция очень отличалась своей левизной и от Британии, и от Германии, и от рьяно католической Италии. Но в целом Европа была «левой».

И получилось так, что Россия как государство в глазах Европы стала пережитком, грубым полицейским государством. Тот, кто хотел сокрушить это государство, оказывался для Европы «своим», «правильным» человеком, и ему следовало помогать.

Евреи оказались и в самой Европе на 99 % «левыми», а 1 % «правых» евреев были в основном религиозные фанатики или иные дикие создания. Евреи были «свои в доску» как раз для «левых» — народ, выведенный из гетто Французской революцией, введенный в историческое бытие идеями «Свободы, Равенства, Братства». Российская империя как государство не имела права на существование без кардинальной смены политического строя. Русский народ осуждался за то, что терпит царизм и не поднимается на революцию. «Своими» из русских были на Западе только крайние либералы и революционеры.

Эту позицию легко раскритиковать, причем сразу со многих позиций, но я ведь и не утверждаю, что позиция эта продуманная и разумная. Я утверждаю только, что так думало 90 % европейской интеллигенции и что это определило позицию Европы в отношении русских евреев.

Евреи стали для Европы или «жертвами царизма», даже когда американские газеты писали о странных и забавных чертах евреев, приехавших из России, — их чрезмерной религиозности, нечистоплотности, неведении современного мира, — но и тогда эти черты оправдывались «гонениями», «мучениями», «сознательной политикой царизма держать народ в невежестве».

Или стали «героическими борцами за свободу». Порой даже левая пресса в Российской империи высмеивала преувеличенные, раздутые сведения об участии евреев в «освободительном движении» и понесенных ими потерях. «Варшава. Расстреляно в крепости 11 анархистов. Из них 15 евреев»[317].

Опять же, можно засмеяться — но что поделать?! Вот такие сообщения вместе с историями про зверства погромщиков — все эти вбитые в головы гвозди, изнасилование младенцев в утробе матери, Николай II, лично составляющий инструкции погромщикам, и прочий бред и совершеннейший сюрреализм — и формировали у Европы представление о происходящем.

То есть были действия эмигрантов-евреев, была поддержка их диаспоры, но не это главное. Главное было в том, что само государство Российское и 99 % русского народа были «правые», а евреи на 90 % были «левые». И в результате вот история с Гершуни, в качестве яркого примера.

Когда Гершуни наконец арестовали и приговорили к смертной казни, Император все-таки его помиловал, причем по собственной инициативе, без его просьбы. Гершуни бежал с каторги, из знаменитого Акатуя, в бочке из-под капусты. Через Владивосток бежал в Америку, а оттуда в Европу (вот тема для детективного романа!).

Беглый каторжник Гершуни жил во Франции и Италии вполне открыто, под своим именем, даже писал в местные газеты. Царское правительство требовало его выдачи — но демократическая общественность стала горой и не позволила отдать на расправу борца с отсталостью и мракобесием. Одним из самых больших сторонников «не отдавать» был общественный и политический деятель Клемансо… будущий президент Франции, «большой друг Советского Союза».

Эмиграция евреев и образ России.

Еврейская эмиграция в США была и в середине XIX в. — вопрос только масштабов явления. До 1870 г. переселилось в США порядка 10–15 тысяч евреев. С 1871 по 1880 г. — 41 тысяча. А в одном только 1882 г. приехало 10 489 человек! Ас 1884 года еврейская эмиграция из Российской империи в США стала заметным фактором в жизни обоих государств и еврейства. Максимум эмиграции пришелся на 1906 г., но уже в 1882 г. «Нью-Йорк тайме» задавала вопрос: а что делать американцам, если все три миллиона русских евреев захотят переселиться в США? У американцев мнения разделялись от готовности принять все три миллиона до намерения отправить обратно в Россию уже приехавших. Последнее мнение высказывалось и евреями — как я понимаю, в русле пресловутой «еврейской солидарности».

В начале XX в. каждый год из России уезжало 150–180; тысяч евреев, и до 1914 г. уехало в общей сложности 2 млн человек. О том, какое место в Америке заняли эти уехавшие, есть весьма разноречивые мнения.

В. Вернадский в своих «Мыслях за океаном» высказывал мнение, что «гонения и погромы, разорения и стеснения заставили их [евреев. — А.Б.] тысячами семей двинуться в Новый Свет. И здесь, в Америке, особенно ярко видно, какую огромную творческую созидательную силу потеряла Россия в безумной политике антисемитизма, в его диких формах, имевших место у нас. В массе евреев, прекрасно устраивающихся в Новом Свете, поднимающих его национальное богатство, мы потеряли часть того капитала, который история дала России и которым должны были уметь воспользоваться ее государственные люди»[318].

Но в письмах к Вернадскому С. П. Тимошенко сообщает: «К русским (но не евреям из России) отношение [в США. — А.Б.]очень хорошее. К евреям относятся с большим подозрением. Ведь среди шпионов, а теперь среди большевицких агитаторов 100 % евреев. Среди организаторов подпольной торговли спиртными напитками 80 %. Огромный процент евреев среди преступников, организаторов жульнических предприятий, подделывателей чеков и денег. Американцы стараются оградить себя от евреев установлением нормы для выходцев из Восточной Европы, но это не достигает цели. Со мной в Гамбурге при посадке на пароход предъявлялись паспорта 13 различных государств, но я не ошибусь, если скажу, что 95 % их — евреи из России с подложными документами.

Антисемитизм здесь такой, какого я не видал в Европе»[319].

Но так или не так, а евреи — выходцы из России — формировали негативный образ страны своего бывшего проживания.

Евреи, деньги и политика.

Как правило, крупнейшие еврейские банки США основаны вовсе не русскими евреями. «Кун, Леб» основан выходцами из Германии. Из Германии приехал и знаменитый Яков Шифф, один из самых активных врагов правительства Российской империи, поддерживавший практически все революционные группы — лишь бы они помогали свалить русское правительство.

Логика этих людей — и поддержка революционного движения как «прогрессивного», и действия Запада против России, и поддержка единоверцев — людей своей цивилизации.

Что деньги — это политика, в наше время известно всем, это даже банально до скучности. Российская империя получала различные займы на самых различных условиях — и от государств, и от частных банков. На посту главы банка «Кун, Леб» Яков Шифф последовательно отказывал в займах для России и направлял свое влияние на то, чтобы и другие банковские группы давали поменьше и пореже. Но в то же время он финансировал «группы самообороны» евреев — то есть незаконные вооруженные формирования на территории Российской империи. А во время Русско-японской войны предоставил Японии заем в 200 млн долларов.

В 1904 г. правительство ищет возможности занять денег, и по поручению Плеве за границу едет Г. Б. Слиозберг — выяснить, дадут ли денег еврейские финансисты. Ситуация с точки зрения нравственности — анекдотическая и неприличная: давить народ, видя в них источник всяческого вреда, — и одновременно просить денег у их сородичей!

Яков Шифф высказался в том духе, что он может «вступать в финансовые отношения только с правительством, которое стоит на почве признания равенства всех граждан в политических и гражданских правах», и что «финансовые отношения можно поддерживать только с цивилизованными странами»[320]. Парижский Ротшильд тоже «не расположен пойти на финансовую комбинацию даже при тех облегчениях, которые русским правительством могут быть даны евреям»[321].

Но ведь «облегчения» означали только вариации внутри уже существующего положения вещей — что-то вроде разрешения заключенному покрасить камеру в веселенький цвет или предоставления большей по площади камеры с ажурными решетками.

Есть сведения, что Витте во время своего визита в Америку посетила целая делегация еврейских финансовых магнатов во главе с Яковом Шиффом. Естественный вопрос: как видится Витте перспектива предоставления евреям всей полноты прав? «Как постепенная», — ответил якобы Витте, и это сразу же наткнулось на бешеное возражение: «Если так — то грянет революция, настанет республика, и она сразу даст все права!».

С этим эпизодом связана история из серии «Брусиловский анекдот», подлинность которой очень непросто проверить. Но нечто такое вполне могло и быть…

Согласно этой истории, шофером графа Витте был некий морской офицер, лейтенант по имени Васенька — а фамилию парня смыли бурные воды истории. Якобы сразу после встречи с Шиффом и остальной… (опускаю эпитет) Сергей Юльевич спустился и сел в авто. Отношения у него с шофером были доверительные, и Васенька спросил, что же произошло? Граф Витте рассказал, не удержавшись от комментариев.

«Ваше благородие, Вам достаточно приказать!» — откомментировал Васенька и похлопал рукой по своему кортику.

Иногда я думаю даже — а почему граф отказался дать Васеньке применить кортик против Якова Шиффа?! Ну ладно, финансовых тузов было много, не все они были такие уж старые люди; от одного Васеньки, наверное, кто-нибудь бы и отбился, убежал, потом еще и орал бы про разбойное нападение (причем после собственного участия в организации разбоя в международном масштабе!).

Но кто мешал тому же графу Витте подстеречь тех же магнатов — тем более сами они к нему идут… Подстеречь, или заманить в укромное место, да и пустить против них целый взвод Васенек! Дерзкий налет на врагов Российской империи в их собственном логове мог бы дать самый неожиданный результат… А то чего размениваться по мелочам, на отдельно взятого Шиффа — завести целую спецслужбу по вылавливанию и отстреливанию революционеров — что еврея Гершуни, что русского Савинкова.

Наверное, останавливал и кодекс чести офицера — может быть, несовременный, не приспособленный к реалиям нового безумного столетия, но в те годы еще очень действенный. Но, думаю, останавливало иное… Главное — во имя чего это все? Империя дряхлела, беззубела. Совершать сверхусилия, чтобы сановные старцы дальше могли бы храпеть на Государственном совете? Чтобы и дальше можно было не делать ничего, тупо прожирать будущее страны, а ответственность за развал валить на евреев? Ну их к черту лысому, что евреев, что дурных жирных старцев…

Причины геополитики.

Разумеется, далеко не все государственные и общественные деятели Запада были социалистами. Но и у них был свой «интерес» в том, чтобы сформировать самый черный образ Российской империи: тупой, средневековой, зверски жестокой. Такой же отвратительный образ русского народа — тупого, замордованного, грязного, вечно пьяного. Как и зачем формировался образ, последнее время пишут много. Хотя бы в ярких, талантливых книгах В. Мединского[322].

Слишком уж активным конкурентом для Запада стала Россия. И экономическим конкурентом, и геополитическим. Страхом перед территориальным расширением России просто пронизаны многие сочинения классиков британского колониализма[323]. Работе разведки и политической пропаганды против возможного вторжения Российской империи в Индию посвящены рассказы и один из романов Киплинга[324].

А тут такой подарок! Противостоим не просто конкуренту, а «империи зла». Страшной России, в которой тысячами убивают ни в чем не повинных людей. Формировался и образ защитника Российской империи: грубого солдафона, тупого и преступного типа, готового на все ради исполнения воли начальства. С таким воевать — это не просто исполнение воли начальства, не акт коллективного эгоизма, а своего рода борьба Добра со Злом. Приятно быть воином Добра, округляя свою империю за счет чудовищных русских.

Правда десятая. Правда о роли евреев в «освободительном движении».

Растет по чердакам и погребам Российское духовное величие. Вот выйдет и развесит по столбам Друг друга за малейшее отличие.
И.  Губерман.

Приключения Швондера в России.

За десятки лет советской власти создавалась иллюзия: мол, «экспроприировала экспроприаторов» и «превращала войну империалистическую в войну гражданскую» вся интеллигенция, все это огромное сословие. Разумеется, это не так.

Во-первых, множество разночинцев были попросту аполитичны — со времен Екатерины и до 1917 г. И позже.

Во-вторых, интеллигенция была идейно очень разной.

Из 1,5 млн человек, которых относили к интеллигенции в 1880 г., из 3,5 млн интеллигентов 1914 г. хоть какое-то отношение к революционной пропаганде имели от силы несколько десятков тысяч человек.

Революционеры, конечно, имели разные убеждения и были членами разных партий. Но не было в Российской империи ни одной партии, ни одного фрагмента «освободительного движения», в котором не было бы большого количества евреев.

Федотов Г. П. говорил вполне определенно: «Еврейство… подобно русской интеллигенции Петровской эпохи, максимально беспочвенно, интернационально по сознанию и максимально активно… сразу же занимает в русской революции руководящее место… на моральный облик русского революционера оно наложило резкий и темный отпечаток»[325].

Резкий и темный? Вот как?

«Но с 30-х советских годов на смену горделивым, подробным и поименным перечислениям всего и всех, причастных революции, в историко-политических публикациях возникло какое-то неестественное табу на упоминание численности и роли именно евреев в российском революционном движении, и ссылки на то с тех пор воспринимается болезненно»[326].

Упоминания роли евреев в революции и Гражданской войне не любил сталинский режим: это мешало ему пропагандировать национал-большевизм и революцию как смену одной русской власти другой. Не любили этого и русские коммунисты: победившая триба отодвинула проигравшую от кормушки и стала делать вид, что ее тут вообще «не стояло».

При Хрущеве и Брежневе вранье про «освободительное движение» и эпоху Гражданской войны 1917–1922 гг. было настолько глобальным, что замалчивание роли евреев было лишь фрагментом общей лжи.

Но для современников все выглядело не так. Вплоть до позиции В. В. Шульгина о том, что Гражданская война была войной русских с евреями.

Еврейская энциклопедия полагает, что «учесть действительное значение еврейского элемента в общерусском освободительном движении, дать ему определенное статистическое выражение не представляется возможным»[327].

Ну зачем же так пессимистично, господа?! Если хотеть — вполне можно и посчитать. Гессен сообщает, что в 1880 г. в числе арестованных за антиправительственную деятельность «среди 1054 лиц… евреи составляли 6,5 %»[328].

Покровский же сообщает, что «евреи составляли от четверти до трети организаторского слоя всех революционных Партий»[329].

По данным командующего Сибирским военным округом генерала Н. Н. Сухотина, на 1 января 1905 г. всех поднадзорных по Сибири было: русских — 1898 (42 %), евреев — 1678 (37 %), поляков — 624 (14 %), кавказцев — 147, прибалтов — 85, прочих — 94.

В «борьбе за народное дело».

Первые еврейские фамилии революционеров известны с 1861 г.: это Михоэлс, Ген и Утин. Они участвовали в волнениях студентов Петербурга в 1861 г. Утин участвовал и в кружке легендарного Нечаева.

Тем более в 1870-е гг. буквально поток евреев хлынул в народничество. Многие из них происходили из кругов, связанных с контрабандистами или имевших близких родственников в Австро-Венгрии или Пруссии. Идеальная ситуация для получения нелегальной литературы (а если будет надо, и оружия)!

Уже в это время выделяются не только рядовые участники, но даже евреи — руководители народничества, в том числе такая яркая личность, как Марк Натансон. «Мудрый Марк» не упускал буквально ни одного способа хоть как-то нагадить официальным российским властям. Не выступая на митингах, не обладая никакими талантами литератора, он вошел в историю политического подполья как, во-первых, пропагандист, вовлекший в народовольчество множество посторонних до того людей, во-вторых, как организатор дерзких и хорошо продуманных (а потому чаще всего и успешных) операций.

«Мудрый Марк» не вел теоретических споров, и даже когда приверженцы Бакунина и Лаврова готовы были поубивать друг друга, он предлагал прекратить споры о «музыке будущего». Что проку спорить об этом, когда самодержавие еще стоит?! И каждого привлеченного им, в том числе таких звезд первой величины, как Дейч или Плеханов, он вставлял в организацию по его способности причинить властям как можно больше хлопот и вреда.

Но это именно «Мудрый Марк» организовал дерзкий побег князя Петра Кропоткина из военного госпиталя на рысаке Варвар (лето 1876 г.). И публичный митингу входа в Казанский собор в день Николая Угодника в декабре 1876 г. Это был первый митинг в России, над которым реяло красное знамя. Организовал митинг Марк Натансон, держала знамя Фелиция Шефтель, и я шлю воздушные лобызания современным «патриотам», совершающим великие открытия про «исконно русское» происхождение красной тряпки на палке, их излюбленного символа.

В эту эпоху только один кружок Л. Дейча в Киеве состоял исключительно из евреев, но уже не было в России нелегального кружка, в котором хотя бы не было одного еврея. По «процессу 50-ти» летом 1877 г. проходят несколько евреек, которые занимались агитацией. По процессу 193-х проходит 13 евреев (очень много; гораздо выше их процентной нормы, тем более учитывая немногочисленность образованных евреев в то время).

Еврейские революционеры в целом разделяют все установки народничества — «ходят в народ», и усовершенствование этой практики тоже связано с одним из народовольцев евреев: все тот же Натансон придумал «поселения в народе» — чтобы революционеры жили в деревне, приобретали бы влияние, а там и возглавили бы народ. И многие шли. Дейч описывает, как маленький, тощий, с ярко выраженными национальными чертами лица Аптекман поселился в народе фельдшером и стал проповедовать социализм через Евангелие[330].

Они, эти первые народовольцы-евреи, и не думают работать на просвещение или на революционизацию евреев. Даже чисто еврейский «Социально-революционный Союз между евреями в России» не ставил задачи пропаганды внутри еврейского народа. Более того — «у многих сложилось страстно враждебное и презрительное отношение к старому еврейству как к какой-то паразитической аномалии»[331].

«Никому из еврейских революционеров в 70-е годы и в голову не могло прийти, что надо работать только для своей национальности»[332], и практически вся еврейская радикальная молодежь «во имя идеалов народничества стала также все больше отдаляться от своего народа… стала усиленно ассимилироваться и усваивать русский национальный дух»[333].

У евреев к этому добавляется воспитанный иудаизмом двойной счет: они несут истину, которую другие народы просто не могут, не имеют права не принять. Их избрал Господь Бог, чтобы нести свет истины всем остальным народам! Это почти богоотступничество — не понимать и не принимать Истины, которую возвещает Израиль (а вся-то истина — мнение большинства евреев в конфликте, и только).

Социалисты национальные и интернациональные.

Перелом произошел после погромов 1881–1882 гг. Причем более чем вероятно, одна из причин этого — не только общий поворот в настроениях русского общества (как выяснилось, не так уж готового включить в себя евреев), но и проявления антисемитской пропаганды самими народовольцами.

Погромы приветствовал из эмиграции Ткачев, хотя и оговаривал — мол, это самое начало. И эдак промежуточно, уклончиво объяснял: погромы сами по себе — это плохо, но ведь надо же быть с народом… Надо поддерживать народ…

Многие представители «Народной воли» не только агитировали «за», но и сами лично участвовали в погромах: «Предполагалось, что погромы приучают народ к революционным выступлениям»[334].

Не все они были врагами евреев, но видели в погромах «движение, которое легче всего было направить против евреев, в дальнейшем развитии обрушится на дворян и чиновников. В соответствии с этим были написаны прокламации, призывавшие к нападению на евреев»[335].

Известно немало листовок, которые распространялись разными организациями, от «Черного Передела» до «Южнорусского Рабочего Союза». Исполнительный Комитет «Народной воли»:

«Хто забрав у своі рукі землі, ліса та корчми? — Жиди. — У кого мужик, часом скрізь слёзы, просить доступить до своего лану? У жидів. Куда не гянешь, до чого ні приступит, — жиди усюди».

И завершается призывом: «Підимайтесь же, честні робочі люде!».

В Листке «Народной воли» (уже в 1883 г.): «Погромы — начало всенародного движения…».

Листок «Зерно» «Черного Передела»: «Невтерпеж стало рабочему люду еврейское обирательство. Куда ни пойдет он, почти всюду наталкивается на еврея-кулака».

Уже во время погромов в Балте правительство говорило, что раздувают погромы революционеры. Евреям очень не хотелось в это верить, но, судя по уклончивым полупризнаниям и ЕЭ, и Гессена, поверить пришлось.

И после этого много евреев было у прямых наследников народников — социалистов-революционеров (эсеров). Но больше — у социал-демократов всех мастей.

Социал-демократия.

В 1883 г. в Женеве нарождается российская социал-демократия… У ее истоков стоят Плеханов, Вера Засулич, Дейч, Аксельрод. В 1896 г. Плеханов на конгрессе Социалистического Интернационала назвал еврейскую социал-демократию «авангардом рабочей армии в России».

I съезд РСДРП: «Из восьми делегатов… пятеро были евреями… В образованный на съезде центральный комитет партии в составе трех человек вошли А. Кремер и Б. Эйдельман»[336].

Лидеры меньшевиков после III съезда РСДРП — Аксельрод, Дейч, Мартов, Либер, Троцкий, Дан, Абрамович, Плеханов. Да-да, я знаю — это не имеет никакого значения, и вообще говорить об этом неприлично, но вот факты — 7 евреев из 8 людей в руководстве.

С лидерами большевиков мы еще встретимся в другое время и в другом месте.

А кроме того, в начале XX в. возникли две чисто еврейские и притом революционные партии.

Бунд.

Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз в Беларуси, Литве, Польше и России) возник на базе просветительских кружков и стачечных касс еврейских ремесленников и рабочих, возникших в начале 1890-х гг. в западных областях Российской империи.

Лидеры еврейских марксистов (Т. М. Копельзон, А. И. Кремер, И. Миль (Джон), П. Берман, И. Л. Айзенштадт и др.) применяли марксизм для «научного» обоснования особой роли еврейского народа. Евреи — соль земли. Как «еврей» Христос принес гоям истинную веру, так Маркс дает ее чере Бунд. А евреев обижают! Еврейский пролетариат — самый бесправный и гонимый. Потому необходима специальная еврейская организаия.

За полгода до организации РСДРП, 25–27 сентября 1897 г. в Вильно состоялся Учредительный съезд Бунда. Новая партия издавала газету «Арбейтер штимме» («Рабочий голос») и журнал «Идишер арбейтер» («Еврейский рабочий»).

В 1898 г. Бунд участвовал в подготовке и проведении I съезда РСДРП и вошел в РСДРП как организация, автономная в вопросах, касающихся еврейского пролетариата. Бунд и потом объявлял себя «единственным законным представителем» еврейских рабочих. РСДРП не признавал Бунд единственным представителем, и они ссорились.

Бунд был вполне революционной партией. Он требовал социалистических преобразований и одновременно отстаивал национально-культурную автономию для ашкенази, где бы они ни жили. Он был врагом религии и синагоги. Бунд враждовал с сионистами и выступал против отъезда евреев в Палестину.

Бунд вел пропаганду на идиш, отстаивал развитие литературы на идиш и даже одно время отстаивал право любого еврея, где бы он ни жил, вести на идиш любые деловые документы. Зрелище профессора Петербургского университета, читающего лекции и пишущего статьи строго на идиш, радует необыкновенно! Еще интереснее зрелище еврейского ремесленника, пишущего на иврите прошение о допущении вне черты оседлости (и станового, который это внимательно читает!).

Но ведь известно, что самые популистские идеи неплохо «работают». Вспомним хотя бы идею Жириновского снабдить каждую женщину мужиком, а каждого мужика бутылкой водки… Действовало ведь!

В остальном же Бунд действовал вполне как революционная партия: подучивал подмастерий лет 14–15 гадить мастерам, потому что те их эксплуатируют, или выбивать стекла в домах более-менее зажиточных евреев. В 1898–1900 гг. прошло 312 забастовок еврейских рабочих в Северо-Западном крае и Царстве Польском. В Вильно «в день Йом-Кипура бундистская молодежь толпою ворвалась в большую синагогу, стала мешать продолжению молитвы и устроила невероятный дебош, распивая пиво»[337].

То есть действовали совершенно так же, как спустя короткое время члены Союза воинствующих безбожников в православных церквах.

Впрочем, уже в 1914 г. Жаботинский с удовлетворением констатировал, что «Бунд… по мере своего роста, заменяет космополитическую идеологию национальной»[338].

К революции 1905–1907 гг. Бунд имел 274 организации, объединявшие около 34 тысяч членов.

Столько же их было к 1917 г. Бунд признал советскую власть, мобилизовал евреев в Красную Армию, издавал газету «Красная Армия».

В Белоруссии бундовцы создали Еврейскую коммунистическую партию, на Украине — Коммунистический Бунд.

Это не спасло бундовцев от репрессий, в 1921 г. Бунд в России «самоликвидировался», часть его членов ушла в РКП (б). В Польше он дожил до оккупации нацистами и коммунистами в 1939 г.

И в наше время живы последние из могикан: группы бундистов в США, Канаде, Австралии, Британии.

Кто из этих двоих Голиаф?!

Стало общим местом разъяснять, что, конечно же, не мог огромный русский народ поддаться пропаганде евреев! Вовсе она, ясное дело, не была еврейской! Это все русские придумали, чтобы снять с себя ответственность и лишний раз пнуть бедных еврейчиков. Вот и господин Д. Маркиш крайне разгневан мыслями Солженицына: «За пятьюстами страниц «Двести лет вместе» вырисовывается жуткая картина противоборства двух богатырей, двух Голиафов. Преимущества — стыдно сказать — на стороне еврейского Голиафа… В этом уверенном размещении на одной исторической доске великого русского народа и еврейского национального меньшинства — первая и главная ошибка Солженицына: слишком уж неравнозначны величины»[339].

Давид Маркиш так сердится, ему так важно отвести от соплеменников обвинение, что он даже употребил вообще-то ненавистные для многих евреев слова «национальное меньшинство».

Меньшинство-то меньшинство, но давайте немного посчитаем. В 1880 г. из примерно 65 млн русских людей всего 1 млн — дворяне, примерно 800 тысяч — священники и 1300 тысяч — разночинцы и интеллигенция. Эти 3–3,5 млн людей и есть весь образованный слой всего русского народа — русские европейцы. Даже в этом слое, особенно в быстро растущей интеллигенции, множество людей образованы, даже элементарно грамотны в первом-втором поколении. К 1914 г. число интеллигентов выросло вдвое, теперь русских европейцев уже примерно 5 млн человек.

60 млн из 65 млн человек русской России неграмотно.

Евреев в 1880 г. проживает в империи порядка 4 млн человек, в 1914 г. — больше пяти. И все эти 4 или 5 млн человек, составлявших Еврейскую Россию, грамотны поголовно, грамотны всю историю своего народа — и еврейские европейцы, и евреи-туземцы. Даже одесские грузчики-биндюжники в порту между тасканием мешков могут беседовать на интеллектуальные темы и знают два-три языка (родной идиш, русский — это уж точно, да еще очень часто иврит, польский или французский).

Далее. Далеко не все из этих 3–5 млн образованных русских активны и считают, что «знание — сила». В среде и провинциального дворянства, и провинциальных духовных лиц встречаются жутчайшие типы, чеховские «печенеги». Если в мальчика с детства вбили французский и геометрию — не факт, что он будет ими пользоваться. Потому что розги применяют и в русских семьях, а вот религиозной ценностью знания являются не для всех. Далеко не все, кого обстоятельства возвысили в этой жизни, так уж ценят науку и знание. Многие священники даже всерьез говорят об их незначительности и о «стяжании духовных богатств» через умерщвление плоти, изуверские «подвиги» в духе толстовского отца Сергия. Уж конечно, не им противостоять интеллектуальной агрессии иной России, не русской.

Евреи очень стремятся к образованию, боготворят науку, ценят ум и всячески поддерживают умников. Этим отличаются все 4 или 5 млн евреев, живущих в Российской империи.

И третье. В революции из русских даже к 1914 г. — по самому оптимистическому расчету — тысяч сто человек. Из евреев — несравненно больше.

Так стоит хоть немного посчитать, и тут же исчезает доверие к глумливым рассуждениям господина Д. Маркиша. В начале XX в. сошлись в борьбе даже не «два Голиафа», тут все несравненно серьезнее. Совсем не очевидно, что русская Россия вообще способна играть роль Голиафа. В этой роли оказывается уже Еврейская Россия, а Русская Россия скукоживается до совершенно карликового размера.

Ох, не случайно у Булгакова провокатор, науськивающий Шарикова на Филиппа Филипповича, носит еврейскую фамилию Швондер! Ох, до чего не случайно…

Правда одиннадцатая. Правда об участии в революции.

Мчатся бесы рой за роем В беспредельной глубине, Визгом жалобным и воем Надрывая сердце мне.
А.  С.  Пушкин.

Одна из тайн империй.

Империи вообще довольно таинственные образования. Одна их потрясающая особенность: каждая империя сама выбирает себе могильщика. Иногда воспитать могильщика совсем не просто. Племя готов совершенно не хотело громить Западную Римскую империю. Готы искренне хотели стать союзниками-федератами и жить, перенимая от римлян блага цивилизации: чем больше — тем лучше.

Но готов сначала принимали на службу, потом отвергали. Пускали в империю и выгоняли из ее пределов… В конце концов у готов вспыхнул страшный голод — такой, что они продавали в рабство собственных детей. Римское правительство выделило продовольствие — гуманитарную помощь своего рода. Но чиновники украли продовольствие и пытались продавать его готам же за золото. У готов просто не осталось выхода, кроме как броситься на империю.

Сохранилась легенда, что, глядя на изможденных, голодных и грязных готов, римские женщины кричали мужьям:

— Смотрите, кому вы сдавались!

…Но ведь точно так и с евреями. Для начала Российская империя отказала им в столь необходимом для них праве на исключительность. И вообще в диалоге. Потом евреев долгих полвека «исправляли» — то сажая на землю, от которой их, бедных, тошнило, то вылавливая еврейских мальчиков по местечкам. Потом евреям несколько раз то давали права, то отнимали. То силой волокли к образованию, то опять не пускали. Российская империя буквально не упустила ни одной возможности вызвать у ашкенази страх и недоверие.

Причина революционности евреев далеко не только в этом. Они коренились и в особенностях народов иудаистской цивилизации, их готовности к резким революционным рывкам. И в мессианском самосознании евреев. И в их психологической неукорененности в России. И в обидах, чинимых царским правительством.

Но зная об особенностях евреев, надо было тем в большей степени учитывать их в своей политике. А империя как нарочно дразнила и раздражала этот маленький, невероятно активный народ.

Конечно, это не единственная глупость, которую делала Российская империя — словно бы специально для своего уничтожения. Таким же безумием было и участие в Первой мировой. И вообще сама по себе война Германии, Австро-Венгрии и Российской империи — полнейшая бессмыслица: никаких непримиримых противоречий у них не было. Альфред фон Тирпитц очень сожалел, что в 1916 г. не был заключен мир Германской империи с Российской империей: «…Я не знаю, найдется ли в мировой истории пример большего ослепления, чем взаимное истребление русских и немцев к вящей славе англосаксов». Мудрые слова!

А ведь очень может быть, революции вообще не возникло бы, не будь Первой мировой войны.

И во время этого мирового безумия правительство продолжало науськивать евреев на самое себя, провоцировало их и оскорбляло.

Разные пути из местечек.

В какой бы стране ни жил еврей-ашкенази, выйти в современную жизнь он мог, только ассимилируясь в рядах другого народа. Нравится это евреям или нет — их проблемы. Но жизнь еврейского местечка, еврейского квартала в большом городе — это и в начале XX в. туземная жизнь. Жизнь в полном подчинении кагалу и его ставленникам. Жизнь, подчиненная традициям. Неукоснительное послушание раввину и мнению «обчества». Выход был один — разрыв с этим средневековым мирком. Разрыв политический и социальный: формальный выход из общины. Но если выйти — то куда идти? На что жить? На кого опираться в случае беды или болезни?

Разрыв религиозный: выкрещивание в католицизм, лютеранство или православие. То есть полная «смена кожи», разрыв с культурной традицией, своим народом и своей цивилизацией.

Стать выкрестом для традиционно воспитанного еврея было не тем же, что для русского принять католицизм или лютеранство. А тем же, что принять мусульманство или буддизм… И поселиться среди арабов или китайцев.

К тому же почему надо ассимилироваться именно в стране, в которой родился этот еврей? Если уж ассимилироваться, то ведь ассимилироваться можно не только в России или Польше, но и в других странах Западной цивилизации:

— в Австро-Венгрии или Германии — в странах, где тоже живут евреи ашкенази;

— в любой европейской стране, которая готова принять;

— в США.

При этом ведь в Германии ассимиляция легче, чем в Польше, в Польше легче, чем в России, а в России легче, чем в Румынии. Чем страна современнее и богаче, тем больше возможностей предоставляет она как раз для тех, кто оказался вне общины и традиционного уклада.

Гражданское общество требует соблюдать законы и правила общежития, но безразлично к роду-племени своих членов. Чем оно менее традиционно, тем легче чужаку в него войти.

В Германии свободнее… в Британии еще свободнее… В США просто рай по сравнению с Европой. Вообще не нужна никакая «крыша», никакая система взаимопомощи. Еврей? А никого это не волнует. Подумаешь, вера такая. Синагога тебе нужна? Строй и молись.

Потому и течет поток ашкеназских евреев за океан или в заморскую Британию.

Не в одной России число путей из местечка ограничено. По словам польской исследовательницы Риты Прагер, старшее поколение евреев «еще до войны знало традиционный образ жизни»…[340] Эти люди чувствовали себе евреями, а не поляками. Из этого состояния «довоенного еврея» вело «три дороги: ассимиляция, выезд в Палестину и «путь равенства и справедливости»[341].

Уточним, что ассимиляция возможна была в разных странах и что «путь равенства и справедливости» бывал весьма разным. Вот что любопытно — огромный процент ашкеназских евреев пошел по пути этого самого «равенства и справедливости».

Уточним еще, что и путь ассимиляции «здесь и сейчас», и путь эмиграции — пути изменения своего положения в реальном мире.

А вот путь построения «равенства и справедливости» — путь построения утопии.

Этим путем пошли буквально толпы евреев.

Обычнейший механизм.

Ученым давно известно, что революции порождают не голод и гуманитарная катастрофа, а обманутые ожидания. Когда человек действительно голоден и убог, он не восстает — он судорожно борется за существование.

«Голодные бунты обычно устраивают сытые люди. Парадокс состоит в том, что революционным ситуациям, кризисам обычно предшествуют периоды экономического роста, а не упадка. Беспорядки в обществе начинаются не тогда, когда приключается «обострение выше обычного нужды и бедствий», не тогда, когда ситуация в экономике плоха по объективным показателям, а совсем наоборот — когда экономика растет! Потому что параллельно растут ожидания людей. А поскольку потребности и ожидания всегда растут быстрее экономики, нарастает неудовлетворенность, людям представляется, что они живут совсем не так, как они должны были бы жить, что их существование невыносимо.

Возникает то, что в психологии называется ретроспективной аберрацией, то есть смысловой переворот — хотя по объективным критериям уровень жизни вырос, людям кажется, что все ужасно и в прошлом было лучше. И именно так это описывают мемуаристы, летописцы, выдавая свои ощущения за фактическое положение дел…

Дальше, когда экономический рост по каким-то причинам сменяется относительным спадом, а ожидания по инерции продолжают расти, разрыв влечет за собой социальные обострения…»[342].

Вот он, механизм начала революции: когда было хорошо, но стало чуть хуже прежнего — тут обыватель начинает возмущаться. Для него ведь «очевидно», что кто-то виноват в отсутствии белых булок и в необходимости платить еще один налог.

«…еврейские историки конца XIX века совершенно не сомневались в том, что и власть и народ России ненавидели евреев… Оглядываясь на XIX век, они нимало не сомневались в том, что политические, социальные, экономические условия жизни евреев постоянно ухудшались. Эти историки ставили перед собой задачу установить и выявить те принципы, которые опирались на казавшуюся неистребимой ненависть русских к евреям»[343].

О «неистребимой ненависти» сказать несложно: точно так же и многим русским, полякам и немцам казалась неистребимой ненависть евреев к России, Польше, Германии и ко всему христианскому миру.

А в то же время каждый из нас знает проявления отнюдь не злобы между этими двумя народами — трудно ведь всерьез говорить о «неистребимой ненависти» друг к другу, когда треть русских евреев жената на русских, а треть евреек находит русских мужей. Тут, что называется, одно из двух: или «неистребимая ненависть», или смешанные браки (то же самое можно сказать и о польских и немецких ашкенази).

Михаил Агурский предполагает, что участие в революционном движении было своего рода «более приличной ассимиляцией», потому что позволяло войти в русскую общественную среду и притом не требовало крещения. К тому же оно и выглядело более благородно, потому что шла ведь пропаганда и против еврейской буржуазии, а не только против русской[344].

Не бесспорная, но очень, очень интересная мысль…

Орден борцов.

Нет ничего нового, что ашкеназские евреи составили огромный отряд, чуть ли не большинство, во всех революционных организациях, включая «чисто русские народовольческие». Об этом только ленивый не писал. Про то, что «…прилив евреев в террористическое движение почти точно совпал с эмансипацией», началом распада еврейских общин, выходом из изоляции. Пинхус Аксельрод, Геля Гейсман происходили из таких слоев еврейства, где вообще нельзя было услышать русскую речь. С узелком за плечами отправлялись они изучать «гойскую науку» и скоро оказались среди руководителей движения[345].

Меньше обсуждалось, что состав еврейских и русских революционеров совсем разный… Во-первых, русская интеллигенция была идейно очень разной.

Из полутора миллионов человек, которых относили к интеллигенции в 1880 г., из 3,5 млн интеллигентов 1914 г. хоть какое-то отношение к революционной пропаганде имели от силы несколько десятков тысяч человек.

А вот еврейская интеллигенция цвела одним цветом, хотя и разными оттенками: от нежно-розового либерального до махрово-багрового, сверхреволюционного.

Во-вторых, из русских вели пропаганду, «шли в революцию» люди не особенно элитные, в том числе и психологически не особенно благополучные. Период «охоты на царя» и высших чиновников Российской империи начался 4 апреля 1866 г. — в этот день у ворот Летнего сада в Александра II стрелял некий Дмитрий Владимирович Каракозов. Потом уже стало известно, что этого самого Каракозова, родом из дворян, студента Казанского, а потом Московского университета, вовлек в боевую организацию его двоюродный брат, Н. А. Ишутин. До этого Каракозов уже распространял листовку «Друзьям-рабочим», в которой агитировал рабочих на восстание, но неудачно — устраивать революцию никому не было нужно и незачем. И тогда Каракозов купил револьвер, взял несколько уроков стрельбы и отправился в Петербург — убивать…

Об Ишутине и Каракозове подробно писала Е. И. Козлинская, которая хорошо знала обоих: «Любовь к молодой девушке необыкновенной красоты заставила Ишутина лезть в герои, он гонялся за славой, готовый купить ее хотя бы даже ценой жизни. Будь он человеком более культурным, он, вероятно, этой славы и сумел бы добиться. Как ни широко тогда шагала наука, но все же в ней не было ни единой области, которую нельзя было бы при упорной настойчивости еще и еще продвинуть вперед. Но в том-то и заключалась трагедия, что таким мелким людям, сереньким недоучкам наука была не по плечу. Проще и легче людям этого типа прикрываться бутафорией и под флагом политической деятельности выжидать, не подвернется ли где кус послаще. А не ровен час, попасть в герои».

«Каракозов был еще серее и еще озлобленнее Ишутина: он хотя и кое-как переполз из бурсы в университет, учиться положительно не мог и, не умея по своей неразвитости ни к чему приспособиться, перекочевывал из одного университета в другой, нигде подолгу не уживаясь… И всюду его угнетала все та же беспросветная нужда. Это и сделало его всегда готовым на всякое злое дело в отместку за свои неудачи»[346].

Такими были первые двое террористов, открывшие сезон охоты на русских царей. О продолжателях их дела говорит современный исследователь: «Наверное, это не очень объективная оценка. Но в архиве Красноярска хранятся сотни дел, где описываются не очень высоконравственные поступки политических ссыльных»[347].

Большинство русских «борцов с царизмом» были таковы, что становится вообще непонятно, что им было нужнее всего — хороший психиатр или попросту дешевый публичный дом.

На фоне же русских революционеров еврейские «борцы за народное дело» смотрелись очень даже неплохо. Почему?!

Очень распространено мнение, что на участие в революции толкало в основном неравноправие. Несомненно, было и это. В семейной истории Самуила Маршака есть и такая: мол, как-то его отец спустил с лестницы пристава. Почтенный полицейский пришел к грязному жиду в ожидании — когда же ему сунут в карман установленные обычаем пятьдесят рублей. А Яков Маршак имел полное право жить вне черты оседлости — право по всем законам Российской империи — и взятки давать не хотел. Кончилось тем, что в конце концов «пристав кубарем катился по всем ступеням, гремя шашкой и медными задниками калош», вынес полицейского из своего дома на пинках и спустил с лестницы[348].

Эта история, которую передавали в семье Маршаков из поколения в поколение, сожалея, «что отец жил в ту пору во втором этаже, а не в третьем и не в четвертом…», да плюс «непонятная процентная норма», из-за которой маленькому Якову не довелось учиться в гимназии… Вот и психологическая основа некоторой нелюбви целой еврейской семьи к государству Российскому. Осудить — повернется ли язык?

Но ведь вовсе не одни евреи шли в революционное движение! Они шли охотнее, больший процент молодежи оказывался там… Но и только. «Участие евреев в общероссийском революционном движении только в очень небольшой степени объясняется их неравноправием… Евреи только разделяли общее настроение»[349]. Остается уточнить сущую «мелочь» — почему же евреев в революционном движении оказалось так много. И почему если из русских шли немногие и не лучшие, то из евреев — многие и не худшие?

Качество революционных евреев.

Очень важное обстоятельство: если в Русской России в революцию шли в основном подонки общества, то про Еврейскую Россию этого никак не скажешь. Сагитировать еврея на участие в нигилизме уже в 1860–1870 гг. оказалось очень легко. Дейч свидетельствует, что «даже фанатик-ешиботник, погруженный в изучение Талмуда», после «двух-трех бесед с ним нигилиста» расставался с патриархальными взглядами. «При незначительном даже прикосновении к «гойской» грамотности едва сделана брешь в его ортодоксальном мировоззрении, он готов идти до самых крайних пределов»[350]. Множество молодых людей не заканчивали даже учения: ведь диплом — тоже средство эксплуатации трудового народа.

При этом огромная часть еврейских революционеров — Натансон, Дойч, Аптекман, Хотинский, Гуревич, Лурье — происходила из зажиточных купеческих семей… Как и державшая первый в истории России красный флаг Фелиция Шефтель, хозяйка подпольной динамитной мастерской Хася Гринберг. Из состоятельных мещан, способных отдать сына в гимназию, происходят Александр Бибергаль, Владимир Богораз, Штернберг.

Только Павел Аксельрод из первого поколения революционеров беден и послан в гимназию кагалом, чтобы не загребли в армию.

Остальные же происходят из того общественного круга, откуда из русских «борцов» происходят разве что князь Кропоткин да Савва Морозов (да и тот только деньги давал).

Множество свидетелей могут подтвердить — проблемы отцов и детей в еврейских семьях, как правило, не возникало. Примеров — океан.

Герц Лурье или киевский врач Исаак Каминер поддерживали детей всем чем угодно. Женихами всех трех дочерей стали революционеры… Потом Лурье стал сионистом, сблизился с Ахад-Гаамом.

Мордка Богров, убийца Столыпина, вовсе не из бедняков — этот выкрест имел отца богача и либерала.

Террористы братья Гоцы вышли из родов чайных фабрикантов Гоцов и Высоцких, людей необычайно богатых. Причем деды, владельцы и распорядители семейных денежек, пожертвовали эсеровской партии сотни тысяч рублей, а внуками просто гордились.

«Ряды социалистов были переполнены евреями»[351] ровно потому, что старшие и сами «смутно тяготели к идеологии, восставшей против притеснителей вообще, не разбирая, в чем заключается протест и в чем угнетение»[352].

Из всех известных нам первых еврейских революционеров только Геся Гельфман, соучастница убийства Александра II, ушла из дому, из своей ветхозаветной традиционной семьи тайком. Ушла не в революцию — ушла учиться.

В более поздние времена еврейские революционеры попадались и из довольно бедных слоев (Свердлов, например, был сыном часовщика; Ярославский-Губельман родился в семье ссыльнопоселенца). Но и в среде большевиков большинство еврейских членов РСДРП происходило из среды купцов (Урицкий), помещиков (Троцкий) или аристократии (Гинзбург). В то время как немногочисленные русские большевики происходили из гораздо менее богатых и влиятельных семей.

И это имело определяющие последствия: слой еврейских революционеров независимо от партийной принадлежности был несравненно сильнее, умнее, культурнее, интеллигентнее, чем слой русских. Русские все же состояли на 90 % из неудачников, клинически не способных хоть чему-нибудь путному научиться, или из типов криминальных. О евреях этого не скажешь.

То есть были и среди них психи, невротики, слабаки… Люди, которым нужно было заключение не столько в тюрьму, сколько в сумасшедший дом.

Дейч сообщает, что Лев Златопольский «был не вполне психически уравновешенным человеком», что Бети Каменская «уже на второй месяц заключения… лишилась рассудка». Помещенная в больницу, взята отцом, богатым купцом, на поруки. К суду ее решили не привлекать, она хотела заявить прокурору, что здорова и хочет под суд, но не успела — покончила с собой. Моисей Рабинович, сосланный в Иркутскую губернию, сошел с ума и умер в 20 с небольшим лет. Лейзер Цукерман уже в Нью-Йорке застрелился. Нахман Левенталь в Берлине «испытал крайнее нервное состояние», да тут еще неудачно влюбился и «выпил серной кислоты и бросился в реку». Ему навеки 19 лет. Убийца губернатора Харьковской губернии, Г. Гольденберг, просивший как чести собственноручно убить царя, в одиночной камере Трубецкого равелина стал каяться, плакать, предал всех, о ком только вспомнил, и в конце концов покончил с собой.

Но большинство-то были совсем другими! Ведь это были не неудачники, ринувшиеся в революцию из-за своей собственной неспособности хоть что-то сделать, хоть чему-то выучиться и занять хоть какое-то положение в обществе. Это совершенно нормальные юноши и девушки, совсем неплохо подготовленные и воспитанные своей семьей. Они производили неплохое впечатление на многих знавших их людей — совсем не как Каракозов и Ишутин. Корреспондент писателя Федора Крюкова, некая Орлова, взволнованно сообщала:

«…их умение и любовь к борьбе. А какие планы — широкие, неустрашимые! Есть у них нечто свое, выболенное и дорогое. Как обидно, завидно!» — видимо, что такой русской молодежи мало[353]. В результате многие из еврейских революционеров не только бегали с наганами по крышам или крыли матом городовых, агитировали проституток в публичных домах против эксплуатации и совершали прочие революционные подвиги. Они оказывались способны и на более осмысленные поступки. В том числе и в ссылке они необязательно спивались и не только охотились на зайцев.

Лев Штернберг написал научную книгу о гиляках — раз уж он среди них живет, так не пропадать же материалу. Точно так же В. Иохельсон писало о юкагирах, Н. Геккер — о якутах, М. Кроль — о бурятах.

Тан-Богораз написал прекрасную книгу «Чукчи», которую издавали в виде двухтомника в 1934 г. Это вовсе не «просто» памятник литературы или науки того времени. Книга нисколько не утратила актуальности, мне доводилось пользоваться ею в профессиональной работе, а Богораза называют порой «классиком русской этнографии»[354]. Есть у него и несколько художественных книг, которые и в наше время вполне можно читать[355]. Сам Богораз-Тан 20 лет жил в Нью-Йорке, и не на средства от «эксов», то есть от ограбления банков, а читая лекции (на английском языке, разумеется).

Ромм стал практикующим врачом в Нью-Йорке.

Левенталь сделал карьеру ученого и врача, получил в Лозанне кафедру гистологии и от социализма отошел. Лурье окончил медицинский факультет в Италии. Любовь Аксельрод получила степень доктора философии в Бернском университете.

Из народовольцев-эмигрантов самую фантастическую карьеру сделал Григорий Гуревич, вернувшийся в Киев… послом Дании.

Конечно же, все это верхушка, соотносившаяся по числу с основной массой как 1 к 20 или даже 1 к 50. «За вычетом двух-трех крупных деятелей… все остальные мои соплеменники являлись лишь людьми второго или даже третьего ранга»[356].

Но покажите мне, ради бога, хотя бы одного революционера — этнического русского, который заведовал бы кафедрой или стал бы послом в любой европейской стране?!

Интересно, что это касается именно революционеров. В рядах либералов евреи вовсе не превосходили по качеству русских.

«Среди наших единомышленников, евреев, было много людей способных, искренне преданных либеральным идеям, но самые значительные люди в кадетской партии были русские. Это не значит, что я отрицаю влияния евреев, растворившихся в нашей толпе. Самая их неугомонность не могла не действовать. Своим присутствием, своей активностью они напоминали о себе, о том, что их надо выручать, помнить об их положении. И мы честно помнили, честно считали, что еврейское равноправие нужно не только евреем, но нужно самой России»[357].

Евреи начала XX в. не поняли бы истерики части своих внучков и правнучков, стремления откреститься от революционной борьбы. Они вовсе не считали свою работу в демократических организациях предательством еврейских интересов или нарушением неких жизненных правил.

Член Государственной думы Мейер Бомаш в 1916 г. заявил: «Мы не раскаиваемся, что евреи участвовали в освободительной борьбе… Они боролись за вашу свободу».

В марте 1917 г. О. О. Грузенберг сказал перед руководителями Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов: «Мы щедро отдали революции огромный процент нашего народа — почти весь его цвет, почти всю его молодежь…».

Вот так: почти всю его молодежь. Так что Авигдор Эскин может надрываться сколько ему влезет — но известнейшему юристу О. О. Грузенбергу я доверяю как-то больше.

«Евреи связали судьбу еврейского вопроса в России с торжеством в ней прогрессивных идей», — не слабее О. Грузенберга определила Еврейская энциклопедия[358].

Покровский же сообщает что «евреи составляли от четверти до трети организаторского слоя всех революционных партий»[359].

Федотов Г. П. говорит: «Еврейство… подобно русской интеллигенции Петровской эпохи, максимально беспочвенно, интернационально по сознанию и максимально активно… сразу же занимает в русской революции руководящее место… на моральный облик русского революционера оно наложило резкий и темный отпечаток»[360].

В царское время прозвучал только один голос, осуждающий массовое участие евреев в революционном движении: в 1905 г. С. Дубнов обвинил еврейских революционеров в национальной измене. Из-за кучки подонков погромы обрушиваются на весь народ. Из-за кучки идиотов всех евреев считают предателями их Родины — России. В своей статье «Рабство в революция» он написал с предельной определенностью: «Та многочисленная армия еврейской молодежи, которая занимает самое видное место в рядах Российской Социал-Демократической партии и выдвигает там даже своих «командиров», формально порвала всякие связи с еврейством… Вы не творцы, а батраки революции или маклеры ее».

Но при всем благородстве тона С. Дубнов не остановил соотечественников.

Но совсем не оценивался еще один параметр: а какое число ашкеназских евреев пошло по пути «равенства и справедливости»? Дать точную оценку очень трудно. Во всяком случае, евреев, готовых хотя бы морально поддержать революционеров, было явно больше половины.

Некоторые историки даже полагали, что революции 1905–1907 и 1917–1922 гг. — это этнические войны русских с евреями[361]. Это не совсем так, но были ведь и основания?

I съезд РСДРП: «Из восьми делегатов… пятеро были евреями… В образованный на съезде Центральный комитет партии в составе трех человек вошли А. Кремер и Б. Эйдельман»[362].

Лидеры меньшевиков после III съезда РСДРП — Аксельрод, Дейч, Мартов, Либер, Троцкий, Дан, Абрамович, Плеханов. Да-да, я знаю — это не имеет никакого значения и вообще говорить об этом неприлично, но вот факты — 7 евреев из 8 людей в руководстве.

О лидерах большевиков говорилось столько, что просто не хочется еще раз перечислять десятки еврейских фамилий с редкими вкраплениями русских.

Вторая причина их качества.

Аналогии у меня возникают только с другими революционерами — с польскими. Мало кому в России известно, что у диктатора Польши Юзефа Пилсудского был брат Борис… И что этот брат прославился как интересный исследователь тех мест, куда был сослан, — северо-востока Азии в основном.

Но братья Пилсудские шли на каторгу за свободу своей Родины — Польши… Соблазнительно сказать: это делало их совершенно другими людьми, чем русские социал-демократы, достойные наследники Каракозова. Но все гораздо прозаичнее: избавление из-под иноземного гнета — совсем другая задача, нежели сокрушение собственного государства. И такая задача сама по себе отбирает совсем другие человеческие типы, совершенно других людей. Но… но тогда придется прийти к выводу, не очень лестному для Российской империи: евреи тоже борцы за свою свободу.

Может быть, именно борьба за интересы своего народа (причем понимаемые очень по-разному) и снимала проблему отцов и детей, делала состав революционных партий таким, каким он был?

Еврей-революционер оставался в народной традиции и притом боролся за интересы своего народа.

Утопия сионизма.

Внесем ясность.

Часто сионизмом называют любое национальное еврейское движение. Так и требование культурно-национальной автономии (например, на идиш), образования еврейской автономии в Крыму, право на выезд в США… все это в обывательском представлении — сионизм.

В действительности есть множество национальных еврейских движений, которые не имеют к сионизму вообще никакого отношения. Всемирный еврейский союз «Альянса» в 1860 г. выпустил свое «Воззвание» с такими словами: «Евреи! Если вы, рассеянные по всему земному шару и смешанные со всеми народами, все-таки остаетесь привязанными сердцем к древней религии ваших отцов; если вы не отказываетесь от своей веры, не скрываете своего культа, не краснеете от обидного прозвища, которое тяготит одних только малодушных; если вы ненавидите те предрассудки, от которых мы еще до сих пор страдаем, ту ложь и клевету, которую о нас повторяют, те несправедливости по отношению к нам, которые допускаются, — наконец, те преследования, которые оправдываются или извиняются… если вы думаете, что громадная масса наших единоверцев, еще подавленная тяжестью двадцати веков горя, оскорблений и преследований, снова могут сделаться достойными прав человека и гражданина… что надо защищать оклеветанных, а не молчать безучастно, что преследуемым надо помогать, не довольствуясь одними воплями о преследовании… если во всем этом вы убеждены, евреи всего мира, откликнитесь на наши призывы, поддержите нас вашим сочувствием и содействием!».

Сей национальный призыв (на немецком языке) не имеет ничего общего с сионизмом.

Первые еврейские националистические организации были созданы в странах Запада в середине XIX столетия. К ним относились: масонский орден «Бнай Брит» («Сыны завета», США, 1843 г.), «Всемирный союз израэлитов» (Франция, 1860 г.), «Союз еврейско-американских общин для защиты гражданских и религиозных прав единоверцев» (США, 1861 г.), «Немецко-еврейский общинный союз» (Германия, 1869 г.), «Англо-еврейская ассоциация» (Великобритания, 1871 г.)…

Ложи масонского ордена «Бнай Брит» в России были нелегально основаны в 50–60-х гг. XIX в. и включали в свой состав наиболее богатых промышленников и предпринимателей — Бродских, Гинзбургов, Поляковых.

Впервые термин «сионизм» употребил ортодоксальный раввин Натан Бирнбаум в 1890 г. на страницах идишеязычного журнала «Самоэмансипация». Скоро этот журнал стал называться «Орган сионистов».

Сионизм же — движение за «возвращение» евреев в Израиль. Почему в кавычках? Да потому, что с тем же успехом можно вести пропаганду за возвращение современных американцев и австралийцев в графство Суффолк или Йоркшир. И требовать, чтобы программисты и управленцы копали бы картошку, выращивали яблони на «исторической родине» и были бы безоблачно счастливы. Сама по себе идея «вернуться в Израиль» — уже утопия от начала до конца.

Сионисты расходились в методах: одни полагали, что надо создавать в Палестине земледельческие поселения, другие — что надо договариваться с властями, правительствами, действовать политически.

Первый сионистский конгресс (29–31 августа 1897.) планировали провести в Мюнхене. Но местная еврейская община категорически протестовала. Лидеры реформатской синагоги подписали Антисионистскую декларацию. 204 делегатам из еврейских общин 17 стран пришлось собраться в Базеле. Они приняли Базельскую программу и создали Всемирную сионистскую организацию, объявив ее «Парламентом еврейского народа». С 1897 по 1946 г. конгресс собирался каждые два года в различных крупных европейских городах. До 1933 г. рабочим языком сионистов был немецкий.

Цели сионистов — создать Еврейское государство в Палестине! Создать в нем еврейское население! Такую «мелочь», как многочисленное арабское население Палестины, сионисты попросту игнорировали. Они выбросили совершенно восхитительный лозунг: «Земля без народа — для народа без земли». К лозунгу — только один комментарий: в 1880 г. в Палестине жило 450 тысяч человек, из них евреев — только 24 тысячи (5,5 %).

Быстро выяснилось еще и то, что очень немногие евреи собираются переселиться из цивилизованных стран на задворки Переднего Востока. Возникла идея «помочь переселиться» в будущий Израиль евреям из Восточной Европы. Несмотря на пропаганду, они как-то больше ехали в США и в Британию… но их старались разагитировать. Сионистов активно поддерживали многие богатые евреи Франции, Британии и США. В том числе британская еврейская масонская ложа «Бнай брит» и американские миллиардеры еврейского происхождения.

Современные бредни сионистов.

Любимая идейка нынешних послесоветских людей, стремительно возвращающихся в иудейство, — мол, в большевики шли подонки еврейского общества! Выразить это можно и применительно к современности, и тоном вполне благородным.

«Знакомый нам тип обрусевшего еврея, встречающийся на политических собраниях различных организаций с приставкой «демократический…», может быть чутким и порядочным человеком, идеалистом и бессребреником. Однако он никогда не сможет предложить правильный рецепт страждущей России, ибо даже себе самому не нашел лекарства от беспочвенных метаний. Подобная близорукость свойственна сегодня еврейским ассимилянтам в России, не способным понять, что одной из основных сегодняшних трагедий этой страны является превращения слова «патриот» в ругательство.

…Не нам наставлять российских политиков, каким образом им следует бороться с недугами своего общества, но ассимилянты, ратующие за свободу разложения личности и общества, должны знать, что их позиция антиеврейская по своей сущности. Глядя на этих благомыслящих, но заблудших людей, незамысловатые окружающие могут подумать, что эти духовные сироты представляют исконно еврейскую точку зрения. А это подрывает шансы на подлинное сближение между Россией и Сионом»[363].

Но этот строгий выговор, в котором резко разводится сионизм и все русское, не был бы понятен сионистам конца XIX — начала XX в.

В наше время часто недооценивается социалистический запал раннего сионизма… Сказывается, опять же, советская пропаганда послесталинского времени: якобы сионисты — это такие буржуазные националисты. А они совсем и не обязательно буржуазные, они сплошь и рядом очень даже народные, вполне даже пролетарские националисты, не хуже немецких национал-социалистов. Того же типа.

«Кибуц (само слово означает «коллектив») — израильское сельскохозяйственное поселение с коллективной собственностью не только на землю, но и на все имущество работников… Свобода личности в К. сильно ограничена. Например, член К. не свободен в праве выбора работы или учебы»[364], — рассказывает Карманная еврейская энциклопедия. И уточняет: «Среди первых сионистских лидеров были социалисты, воплотившие таким образом свои убеждения. Первые К. основаны нерелигиозными еврейскими поселенцами в 1910 г.»[365].

Конечно же, русские крестьяне, называвшие колхозы «жидовскими», — это мерзкие твари и антисемиты, тут даже говорить и спорить не о чем. Отметим только, что прерванное в проклятой России, дикой и антисемитской, доведено до конца в Израиле.

«В начале 1967 года, когда открылась северная граница с Ливаном, среди ливанцев было несколько крестьян, помнивших еще период, предшествовавший созданию Государства Израиль, знакомых с еврейскими поселенцами тех лет. Они немного знали иврит и даже могли напеть несколько еврейских песен. Телевидение показало изюминку этого пирога: одна из арабок запела песню «Языки пламени», песню, которой в свое время научилась у своих еврейских друзей. В этой песне, очень популярной у молодых хелуцим [переселенцев] до создания государства, припев заканчивался словами:

Пламя, языки пламени, Будем молотом высекать весь день. Пламя, Языки пламени, Как ты, как мы, как наш красный-красный флаг.

Израильские телезрители были смущены. С тех пор как в 1948 г. была закрыта северная граница, пламя погасло, а вслед за ним был спущен и «красный-красный» флаг. Память женщины из Ливана ей не изменила, но израильская реальность изменилась радикально.

Этот эпизод может служить иллюстрацией к тому, что произошло с социалистическим сионизмом с тех пор, как молодые поселенцы закладывали в Галилее основы жизни в коммуне. Его песни, его поэзия прочно забыты, его идеи, его мечты, надежды на создание нового мира и на то, что этот мир поведут вперед трудящиеся Эрец-Исраэль [Страна Израиля — так называют Палестину иудеи на иврите] — все это отступило, стерлось. Социалистический сионизм полагал, что именно ему предначертано привести будущий мир к свободе…»[366].

И вовсе не одних евреев! Это по мнению современных недоучек из журнальчика «Лехаим» сионизм был «национально-освободительным движением» евреев и тем самым так радикально отличался от других форм социализма, что сионисты «решили строить общество социальной справедливости только для своего народа и на его древней родине»[367].

Эта глупость вынуждает сделать два допущения:

1. Господин Синельников попросту не владеет материалом — он даже и этого не читал.

2. Он сознательно скрывает истину от своих читателей.

А убедиться, что это неправда, просто: в 1917 г. сионистские партии и организации России признавали лозунг Временного правительства «Война до победного конца» и обратились к нему с просьбой сформировать и отправить на фронт 100-тысячный «еврейский легион». Получается — сионисты были большими патриотами Российской империи, чем большевики.

Еще очень советую почитать программы, написанные сионистами в России в начале XX в. Этой литературы очень много[368], и в ней все написано предельно ярко и ясно.

Уже в самом начале XX в. были созданы такие сионистские партии, как «Мизрахи», «Ахдут» («Ахдус»), «Гордония», «Цеире Цион», партии «сионистов-ревизионистов», «Партии сионистов-социалистов», «Поалей Цион», «Сионистско-социалистическая рабочая партия», «Независимая еврейская рабочая партия».

Договоренность между религиозными сионистами и революционными была достигнута в августе 1902 г. на Всероссийском сионистском съезде в Минске. После него во многих городах были созданы кружки под опекунством синагог, в которых одновременно с Талмудом и Торой изучались проповеди сионистов — в том числе атеистов.

В Гельсингфорсе в октябре 1906 г. на Всероссийском сионистском съезде был утвержден принцип политического плюрализма. Получалось, что форма не важна и, соответственно, неважны официально принятые партией идеи. Важно одно — чтобы сохранялась суть — сионизм. После этого сионисты нередко вступали в ряды и «буржуазных», и революционных партий как самые искренние сторонники, сохраняя при этом свои убеждения сионистов.

Впрочем, «истинные сионисты» порой убеждали, что евреям даже вредно что-то делать в России. Все равно без «своего государства» ничего путнего не получится… Сейчас забавно вспоминать, что в 1909 г. Корней Чуковский (еврей по отцу) разразился статьей в газете «Свободная мысль» и потом в еженедельнике «Нева»: «Евреи и русская литература». Корней Иванович полагал, что евреи дали русской литературе очень даже немного. В. Г. Тан (Богораз) тогда яростно протестовал, уверял, что евреи дали очень даже много. А вот В. Жаботинский занял такую позицию: «Если господину Тану или другим уютно в русской литературе, то вольному воля… При малом честолюбии и на запятках удобно»[369].

Действительно, чего это Тан не слушается Жаботинского и не собирается в Палестину?! Ах он, непослушный! Ужо ему…

Сейчас вспоминать это забавно, потому что в историю русской литературы уже во время этой полемики вошло много писателей и поэтов еврейского происхождения. Маршак, Пастернак, Мандельштам, Вигдорова, Инбер, Заходер, Свирский… Ко времени, когда Чуковский писал свою статью, многие из названных уже начали работать. Никак не запятки, а вполне даже почетное сидение.

Сионисты — организаторы «русской» революции.

Недооцениваем мы порой и масштаб влияния сионизма на народные массы, особенно сразу после революции 1917 г. Тогда ведь сионисты оказались одной из сил, захвативших власть в Российской империи. Лишь за несколько недель после Февральской революции численность сторонников сионистских партий в России возросла с 36 тысяч до 140 тысяч человек. За сионистов при выборе Учредительного собрания голосовало до 80–90 % русских евреев.

Лишь общее число разных газет и журналов сионистского характера, которые выходили в конце 1910-х гг., по всей России составило не меньше 500–600 наименований. Такого количества органов прессы не имело ни одно другое политическое течение. Часть еврейских организаций создавались как филиалы зарубежных политических центров.

Сионисты даже вынашивали план создания своего рода «нового кагала»: сети еврейских советов (Ваадив) во главе с центральным ваадом с правом самоуправления «во всех областях национальной жизни». Всероссийский Ваад должен был получить право «в вопросах общеевропейских сообщаться со структурами и организациями других стран». То есть культурная автономия евреев плавно перетекала в такую… почти государственную форму.

В России 1917–1922 гг. сионисты выступали вовсе не как «еврейская буржуазная партия», а как еврейское народное по форме, социалистическое по содержанию, широкое национальное движение. В начале XX в. сионисты проводили съезды, на которых обсуждалось строительство социализма в России, и, судя по всему, вполне искренне верили в свою способность вести в будущее «эту страну». Или Россия хотя бы для некоторых сионистов была все-таки «нашей страной»?

В мае 1917 г. состоялся VII Всероссийский съезд сионистов. Он открылся вступительной речью одного из сионистских лидеров Е. Членова, который от имени съезда заявил: «Мы посылаем Временному правительству наш пылкий привет. Мы просим его верить, что в своих геройских усилиях… он может полностью рассчитывать на наши силы и поддержку».

В ответ министр иностранных дел Терещенко от имени правительства приветствовал сионистов и заявил об официальной поддержке их деятельности.

Сионистские партии и организации России признавали лозунг Временного правительства «Война до победного конца» и обратились к нему с просьбой сформировать и отправить на фронт 100-тысячный «еврейский легион».

Одновременно в Англию и некоторые другие страны были разосланы сионистские представители — агитировать за Временное правительство. Британцы ведь поддерживали сионистов, в том числе и в России. Через работу сионистов Временное правительство становилось для англо-саксов «другом наших друзей».

В декабре 1917 г. в Одессе сионистами была проведена демонстрация, в ходе которой генеральный консул Великобритании заверил слушателей в поддержке сионизма его правительством.

В далеких США президент Вильсон захотел получить информацию: какие силы стоят за Керенским. Такую обобщенную информацию, на тысячу слов! И центр сионистов в Нью-Йорке эту работу проделал! Даром проделал работу спецслужбы, не прося ни денег, ни услуг. Но что характерно, сионисты информацией владели и могли ее предоставлять. Получая за это вполне понятную благосклонность властей и политических сил.

Справедливости ради, сионисты действительно конфронтировали с большевиками. И во многом идейно, у них был свой план построения социализма. Во главе с еврейством, объединенным в Ваад, которое становится в ряду правительственных партий и через своей «полуправительство» само сносится с западом. И строит Эрец-Израэль, посылая в Палестину русских евреев. Они показали себя более демократичными и более «европейскими», чем большевики.

Сионисты протестовали против ареста ЧК кадетских лидеров, на Украине поддерживали Центральную раду, в которую вошли Гольдельман и Зильберфарб. В составе петлюровской Директории был тот же Гольдельман, Ревуцкий, Красный, Марголин (который в эмиграции потом долго рассказывал, какие плохие русские эмигранты: социализма строить не хотят! Нет, вы только себе представляете?!).

В правительстве гетмана Скоропадского «министром торговли и промышленности» был сионист Гутник.

В Киеве, Одессе, Харькове, Житомире, Бердичеве «боевые дружины самообороны» создавались сионистами в поддержку социалистических правительств и для отгона бандитов, шедших в составе Красной Армии.

Сионисты входили в состав Белорусского совета, в состав татарского Курултая в Крыму, блокировались с дашнаками и мусаватистами на Кавказе.

Конечно, нельзя считать всякую еврейскую активность сионистской. Были и белые евреи, евреи-белогвардейцы. Многие евреи поздравляли в Ростове белогвардейского генерала Каледина, религиозные общины Сибири присягали на верность адмиралу Колчаку. В Ростове в 1919–1920 гг. в помощь Деникину действовала «еврейская политическая коллегия». В ее состав входили уполномоченные сионистского центра, но не они заправляли.

Главный центр пропаганды Деникина, Осведомительное агентство (Осваг), возглавлял ростовский еврей Абрам Самойлович Альперин. Альперин придумал замечательный лозунг: «Лучше спасти Россию с казаками, чем потерять ее с большевиками». Это Абрам Самойлович убеждал интеллигенцию в правильности политики Деникина… В эмиграции Альперин дружил с Кутеповым и Миллером, просился идти в Россию: взрывать большевиков, стрелять в них из револьвера. Отказали: уже старенький. Умер в Париже в 1968 г.

Но и сионисты как политическая сила делали многое. Они были тесно связаны с монархическим «Советом державного объединения России», кадетским «Союзом земств и городов Юга России», савинковским «Народным союзом защиты родины и свободы».

7 апреля 1920 г. проведено совместное заседание украинских социал-демократов, эсеров и «Поалей Цион». Платформа — независимость Украины.

Сионистские легионеры были среди Британо-Славянского легиона в Архангельске в 1918 г.: шли служить против врагов исторической России. Эти легионеры называли себя сионистами, но «настоящие» сионисты вполне могли бы стрелять в Альперина и тем более в белых офицеров Ландау и Кауфмана. И солдат Британо-Славянского легиона.

Одной из идей сионистов была отсталость России и невозможность построить в ней «правильный» социализм. Впрочем, кроме Палестины, они его нигде строить и не считали возможным. Уже потом, имея пред собой такой образчик, народы мира могут, конечно, попытаться…

Эти идеи очень хорошо коррелировались с изначальным марксизмом: по Марксу, революция должна произойти в самых развитых странах!

Коммунисты взяли курс на новое восстание и взятие власти. Сионисты не считали необходимым свергать Временное правительство. И вот тут происходит удивительное: буквально за считаные дни до переворота, 2 ноября 1917 г., британское правительство опубликовало «Декларацию Бальфура».

«Министерство иностранных дел, 2 ноября 1917 года.

Уважаемый лорд Ротшильд,

Имею честь передать Вам от имени правительства Его Величества следующую декларацию, в которой выражается сочувствие сионистским устремлениям евреев, представленную на рассмотрение кабинета министров и им одобренную:

«Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих неевропейских общин в Палестине или же; права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране».

Я был бы весьма признателен Вам, если бы Вы довели, эту Декларацию до сведения Сионистской федерации.

Искренне Ваш, Артур Джеймс Бальфур».

Этим документом лорд Бальфур, министр иностранных дел Великобритании, от имени своего правительства вел с Сионистской федерацией переговоры, как вел бы с любым национальным правительством. Как вел бы с Израилем, если бы он уже существовал. Тем самым британцы официально признали сионизм.

А почему именно в это время? Английский историк К. Сайкс свидетельствует: «Считалось, что открытая поддержка сионизма со стороны Англии оторвет российских евреев от большевистской партии и обеспечит не только умеренное развитие революции, но и сохранение России в роли военного союзника Франции и Англии»[370].

Значит, в Британии прекрасно знали о роли евреев в «русской» революции. Значит, вели свою политику, сделав ставку на одну из еврейских утопических группировок.

Неудачливые конкуренты.

Еще весной 1918 г. сотни еврейских общин в разных концах России без помех провели «Неделю Эрец-Исраэль». Сионистские организации действовали легально, продолжали выходить сионистские периодические издания.

Наступление на сионизм и на язык иврит началось по всей России в 1919 г., после того как в итоге Гражданской войны красные захватили Украину. По настойчивому требованию Евсекции Комиссариат по делам национальностей (возглавляемый Сталиным) в июле выпустил циркуляр, в котором объявлялось, что преподавание в еврейских школах должно вестись на идиш, поскольку иврит — язык «реакционный» и «контрреволюционный».

Несмотря на требования сионистов объявить иврит «прогрессивным», знаменитый историк М. Покровский вел другую линию: 30 августа 1919 г. было принято решение запретить преподавание языка иврит во всех учебных заведениях, в том числе в вечерних школах для взрослых.

Одновременно ЧК на местах начала предъявлять сионистам обвинения в контрреволюции и даже шпионаже в пользу Англии (к чему, прямо скажем, основания были).

Одно время ВЦИК принял решение (21 июля 1919 г.) не считать сионистов «контрреволюционной партией» и не чинить ей препятствий, «пока культурно-просветительная работа сионистских организаций не противоречит решениям советской власти».

Окрыленные сионисты постановили провести новый съезд — теперь в Москве. Но VII съезд в мае 1917 г. в Петрограде оказался последним.

Во-первых, Московская конференция 20 апреля 1920 г. была намного менее представительной: 90 участников и 19 гостей. Два дня счастье человечества проектировали беспрепятственно, а 23 апреля, во время послеобеденного пленарного заседания, в зал вошли чекисты вместе с вооруженным отрядом из 50 человек. Забрали всех присутствующих: и делегатов, и гостей. Домой отпустили только престарелого раввина Мазе.

Зрелище было чудесное: сионисты под конвоем гордо шли по улицам Москвы с пением своего гимна. Сбежалась огромная толпа.

В конечном счете все арестованные были отпущены, осужденные помилованы, но с условием, что дадут подписку о полном отказе от дальнейшей сионистской работы. Тем самым сионизм в Советской России фактически был объявлен вне закона. Начались массовые обыски и аресты сионистов, и тысячи их были отправлены в ссылку. Сионистски настроенные студенты изгонялись из высших учебных заведений как «чужеродный и нежелательный в идеологическом смысле элемент».

С сионистами поступили еще очень милостиво: во-первых, они были евреями, а не «черносотенным» русским быдлом. Во-вторых, сионистам была протянута международная рука помощи: по поручению американского Джойнта, в Москву прибыли два представителя еврейского рабочего движения, Гарри Фишер и Макс Файн. Они активно ходатайствовали за заключенных.

Позже, в январе 1921 г., в Петроград приехал видный британский сионист Д. Идер. Идер пытался уверить советское правительство в полезности сионизма: ведь сионисты не вмешиваются во внутренние дела Советской России.

Так пусть большевики разрешат деятельность сионистских учреждений и эмиграцию в Палестину, хотя бы по 5 тысяч человек в год. Пусть позволят русским сионистам участвовать во Всемирном Сионистском конгрессе осенью 1921 года (Двенадцатый конгресс в Карлсбаде). Еще Идер просил выступить перед сионистами, пусть узкой группкой, и разрешить ему издать за свой счет в виде брошюры текст этого доклада.

На меморандум Идера Чичерин ответил 10 февраля 1921 г.: в России евреи свободны, как нигде в мире. Они сами решают свои дела. Если же имеются преследования определенных групп и учреждений, то такова воля большинства среди самих же евреев. Если не поддерживают сионистов — значит, и не хотят. Изучение иврита — частное дело каждого, на его частной квартире. Эмиграция? Нет, рабочая сила нужна здесь, на месте!

Через Горького сионисты обратились к Ленину с просьбой их опять легализировать. Тот категорически заявил Горькому, что к сионизму он относится крайне отрицательно. Ведь сионисты хотят создать еще одно государство, тогда как цель — уничтожить государства и создать на их месте самоуправляющиеся коммуны.

К тому же все национальные движения реакционные, потому что нации придумала буржуазия.

Так что легализовать сионизм больше не удавалось, даже через международные каналы. Отныне для русских сионистов наступила эра подполья.

Лидеры российского сионизма в начале 20-х гг. эмигрировали в основном в европейские центры — Берлин, Париж, Лондон. Лишь самое малое их число уехало в Израиль. Во время Двенадцатого сионистского конгресса в Карлсбаде они создали «Организацию русско-украинских сионистов за границей». Всемирная сионистская организация признала ее как «экстерриториальную федерацию».

В самой же России, с 1924 г. — СССР, с 1927 г. были распущены «Гордония», «Хашомер Хатцаир», «Бейтар». В1930 г. запрещена деятельность ЛЕКОПО, «Сионистско-социалистической рабочей партии», СЕРП. В начале 30-х гг. активную деятельность прекратили практически все сионистские партии и организации.

При этом опора большевистской власти на евреев сохранялась. Большевики были единственной силой, которая была агрессивно настроена к любому антисемитизму. Декрет Совнаркома 1918 г. «О пресечении в корне антисемитского движения» предусматривал расстрел без суда и следствия организаторов и участников погрома. Но сионистам было сказано «нет».

Последняя легальная Московская конференция сионистов собралась 20 апреля 1920 г. при участии 90 делегатов и 19 гостей. 23 апреля ее «замела» ЧК при активном участии бундовцев. До конца 1920-х гг. все сионистские организации уничтожили — РКП(б) конкурентов не терпела[371].

Но еще в 1930-е гг. молодчики из военизированных отрядов «Еврейской державной партии» Жаботинского маршировали улицами Варшавы и выкрикивали: «Германию — Гитлеру! Италию — Муссолини! Палестину — нам!» Эта идея и стала идеологической основой созданного в Риге формирования «Бейтар»[372].

Трехголовый Горыныч.

Евреи в революции — это как Змей-Горыныч с тремя разноязыкими головами. Одна щебечет на иврите, другая кликушествует на идиш, третья бьется в падучей по-русски. Но все три — еврейские. И ничего с этим не поделаешь. До 70 % всех вообще революционеров Российской империи — евреи.

Где были евреи и где их не было?

Во-первых, евреи были в составе всех политических сил России. Абсолютно везде. И не было такого места, где их не было. Вопрос, сколько их было и где?

Во-вторых, абсолютное большинство евреев было в различных утопических партиях. Евреи-анархисты воевали у Махно и в составе отрядов балтийской матросни. Евреи-эсеры были в составе «черноморских областников» и сибирских «рабочих комитетов», в том числе в составе иркутского Политцентра, которому чехи продали адмирала Колчака за право вывезти из России все ими присвоенное — в том числе и золотой запас Российской империи.

В-третьих, была еще еврейская социалистическая партия Бунд, о которой я рассказывал ранее.

В-четвертых, единство и борьба трех утопий: бундовской, сионистской и коммунистической (большевистской) доказывает только одно: столкнулись разные утопические проекты. Встал вопрос: какому же из них быть у власти? Большевики не были чисто еврейской силой, они гораздо больше могли опираться на основное население России, чем «чисто еврейские» бундовцы и сионисты. Потому в конечном счете и победили. Но размах и ожесточенная упертость борьбы за воплощение утопии поражают и пугают.

Почему же ашкеназские евреи проявили эти не столь уж почтенные качества?

Возможно, я глубоко не прав, но вроде бы корни лежат в самой основе иудаистской цивилизации. Партии, в главном очень похожие на сионистскую или коммунистическую, легко найти даже у древних иудеев.

Политические евреи: советские и несоветские.

Начало XX в. ознаменовалось тремя потугами построить социализм, в трех разных версиях: советской коммунистической (на русском языке), бундовской — на идиш и сионистской — на иврите, с центром в Израиле. Каждый вариант предполагал мировое значение, при лидерстве евреев, и присоединении к ним «младших братьев» в лице остальных народов.

Каждое из этих объединений — никак не расовое и никак не культурно-историческое, а политическое. Евреи разбрелись по политическим партиям того же точно типа, что и во времена Древней Иудеи, когда разные еврейские партии резали друг друга в осажденном Иерусалиме, а Веспасиан ждал, когда они друг друга перережут.

Можно сказать, что идеи разного сортов социализма ходили по всей Европе всю вторую половину XIX в. и начале XX в. Несомненно. Но все народы Европы дали ничтожный процент сторонников этих идей… А евреи пошли в сии «спасительные» учения толпами. Трудно говорить о процентах, но во время выборов Учредительного собрания в России 1917–1918 гг. евреи примерно на 90 % голосовали за разного рода радикальные партии.

Евреев было много и в кадетах, и у меньшевиков, но там они не были таким ярким лидирующим большинством, как в РСДРП. Национальные революционные партии типа «шариатских коммунистов» или украинских национал-коммунистов никогда не были такими яркими, как Бунд или сионисты, и не претендовали на лидерство в масштабах всего пространства бывшей Российской империи.

Какие из этих групп советские? Те, кто себя так и называл, конечно. Но после поражения сионистов множество их бывших сторонников легко признали советский строй. Были и «упертые», с ними советская власть яростно воевала. Но похоже, для огромного числа сионистов стать советскими евреями было совершенно приемлемо. Настанет день, и начнется обратное движение: советские люди еврейского происхождения с легкостью необычайной сменят идеологию и сделаются сионистами.

Но и евреи разных стран, вовсе не одни ашкенази, легко и часто становились советскими! Во время Гражданской войны в Германии, с 1918 по 1923 г., множество немецких евреев «шли в революцию» с той же легкостью, что и русско-польские ашкенази. Да и сам Карла Марла и германские «евоюц`онер`ы, бать`нька» XIX в. — в основном евреи.

И в США в компартии и во всех радикальных партиях и группировках — толпы евреев. И атомный секрет США Сталину продали Этель и Джулиус Розенберги: оба выходцы из России, ашкеназы по этническому происхождению.

И в Китае в окружении Сунь Ятсена были «местные» китайские евреи.

Не будем удивляться этому: ведь советские евреи — это общность не этническая, а идеологическая и политическая. Советскими бывают люди самых разных национальностей. Ядро же советских евреев (и всей советской цивилизации) составили ашкеназские евреи, сделавшие этот выбор в конце XIX — начале XX в. Выбор, конечно же, политический.

Политический еврей — вовсе не обязательно советский. Но и «сионистский еврей» — тоже политический выбор и целая политическая конструкция.

Разумеется, помимо политических евреев — то есть евреев, начавших перестраивать самих себя и мир «под идею», есть и самые обычные, вовсе не политические евреи, вынужденно или по зову души занимавшиеся политикой. Английские евреи XIX в., Монтефиоре и Дизраэли, были такими. Во многом такими же были Яков Шифф и другие дельцы с Уолл-стрита, в том числе помогавшие делать «русскую» революцию. Эти люди, естественно, были теми, кем им судил Господь… Но они, получается, охотно помогали неким искусственным существам.

«Мировая закулиса» и советские евреи.

И антисемиты, и вполне приличные, но несколько обалдевшие от еврейского засилья историки порой уверены: советские евреи управлялись из единого центра и их общей целью было сокрушение исторической России. В духе М. В. Назарова: «Главной причиной этого было нежелание видеть Россию в качестве мощного геополитического соперника, стремительно развивавшегося два десятилетия перед революцией. Сокрушение монархии «мировая закулиса» изначально планировала для сокрушения российской мощи, а вовсе не для «освобождения народов России от царской деспотии». Россию предстояло максимально ослабить и превратить в колонию, взяв под контроль ее ресурсы как «величайшего трофея, который когда-либо знал мир» (слова из соответствующего меморандума одного из банкиров). А для этой цели разрушительный пыл марксистов годился лучше всего»[373].

Не буду спорить о том, существует ли вообще «мировая закулиса», или все можно объяснить намного проще. Отмечу главное: советские евреи и западные вовсе не считали (и не считают) друг друга дорогими сородичами и вовсе не действовали как организационное целое. Политические евреи — вовсе не обязательно советские.

Но тем не менее западные банкиры и миллиардеры еврейского происхождения были вовсе не врагами и коммунизма, и сионизма. Они считали, что эти явления имеют право на существование и готовы были им помогать. Этим людям очень практического склада хотелось строить утопию.

Но, во-первых, сами они в этих экспериментах участвовать не собирались.

Есть смешная формула, ходящая в еврейской среде: «Сионизм — это когда один еврей на деньги другого еврея посылает в Палестину третьего еврея». Но точно так же и с построением социализма в любой другой стране. Например, «когда один еврей на деньги другого еврея организует революционную пропаганду в России (Польше, Венгрии, Германии, Чехии… нужное вставить)».

Во-вторых, каждая компания и группировка западных евреев преследовала свои корыстные частные и групповые цели. Может быть, кто-то и ждал получения «величайшего трофея, который когда-либо знал мир». Только кто же им дал этот трофей? Никак не советские евреи.

В России до сих пор великой тайной окружен своего рода «пломбированный пароход», на котором Лев Троцкий с компанией ехал в Россию в 1917 г., про «пломбированный вагон» уже и ленивый не написал, а вот как насчет парохода?

Этот же «пломбированный пароход» вез Троцкого и его окружение, до 200 человек, из США. Американские банкиры давали Троцкому совершенно фантастические деньги… Вопрос — на что? Так вот — Яков Шифф (тот самый, что таки немножечко профинансировал русскую революцию) давал порядка 200 млн долларов: больше, чем германская разведка. Вот только была у Шиффа вполне конкретная просьба: друг и соратник «железнодорожного короля» Гарримана хотел взять под контроль Транссиб. Монополия на железнодорожную связь Дальнего Востока и Китая с Россией и Европой сулила неправдоподобные прибыли… Лев Давидович охотно обещал «решить вопрос»… но, как и следовало ожидать, ничего Яков Шифф не получил. Вообще[374].

Так и большевики много чего обещали германской разведке, а потом плеснули революцией в саму Германию… о чем они, конечно, ни с кем не договаривались.

Разные источники денег сказывались при спорах об условиях Брестского мира: Ленин отстаивал мир, выгодный Германии, а Троцкий требовал продолжения войны на сокрушение Германии — соответственно целям Антанты и США, откуда были ЕГО источники денег. Забавно? Но ведь в конечном счете и тот и другой «благополучно» обманули своих благодетелей.

Вопрос в том, что и «благодетели» видели в «строителях светлого будущего» не просто аферистов и чудовищно безнравственных людей, но тех, кто пытается осуществить некую «великую мечту».

Существовало (и существует) нечто, объединяющее всех политических евреев и часть евреев, занятых политикой.

Л. Фейхтвангер никогда не был ни коммунистом, ни даже «сочувствующим». От силы так, легкая теоретическая «розоватость». И тем не менее послушайте: «До сих пор белым (обратите внимание на термин, им пользовались и Киплинг, и Джек Лондон, и Геббельс. — А.Б.) лишь однажды удалось без применения силы создать духовный национализм. Это удалось грекам. Политически побежденные, они завоевали мир своей культурой и на протяжении 5000 лет были господами мира. Задача Третьего Израиля мне представляется такой же. И решить ее можно без применения силы. В этом особенность истинного еврейского национализма: его смысл заключается в преодолении себя. В противоположность любому другому национализму, он стремится не утвердить себя, а раствориться в едином мире. Раствориться, словно соль в воде, которая, растворившись, становится невидимой и в то же время вездесущей и вечно существующей.

Усовершенствованный таким образом сионизм соответствует основной идее еврейства, мессианству… Целью истинного еврейского национализма является насыщение материи духом. Он космополитичен, этот истинно еврейский национализм, он мессианский»[375].

Сам автор этих слов никогда не проводил карательных операций, не сортировал сосланных на преступных «кулаков» и добродетельных безлошадников и бесштанников, не загонял крестьянскую молодежь на разного рода стройки века для перевоспитания их индустриальным трудом. Он не обманывал евреев, отправляя их в «рай земной» Палестины, и не сметал с лица земли арабских поселений, рассказывая, что их тут никогда и не было. Но вся необходимая идеология для совершения всех этих преступлений тут уже содержится, причем полностью.

Западное еврейство само не «солило» собой мир. Оно продолжало вполне комфортно жить в культурных, богатых и сытых государствах, где полиция эффективна, жизнь безопасна, а революции мало вероятны. Но они охотно подбивали ашкеназских евреев на революции в Польше и в России и на «возрождение» «истинно социалистического» Израиля. Даже приятно думать, что как Ленин и компания обманули германский Генеральный штаб, так же Троцкий и его окружение обманули еврейских воротил Уолл-стрита. Так им и надо.

Правда двенадцатая. Евреи в СССР.

Не то беда, что ты поляк. Мицкевич лях. Костюшко лях. Пожалуй, будь себе татарин, И в том не вижу я стыда. Будь жид — и это не беда. Беда, что ты — Видок Фиглярин.
A.  C.  Пушкин.

Обреченные на ассимиляцию.

Еврея от нееврея всегда отделял не расовый и не национальный, а цивилизационный признак: религия. В советской цивилизации религия не актуальна. Результат: «религия не может больше цементировать национальное сознание евреев. Еврейское национальное сознание может формироваться лишь в живой атмосфере развивающейся светской национальной культуры и — не или — в обстановке свободных связей с еврейством в Израиле. Если это окажется неосуществимым и теперешнее положение сохранится на какой-то продолжительный исторический период, перед советским еврейством, как национальностью, встанет опасность гибели»[376].

Впрочем, внимательными людьми уже в 1920-е гг. писалось, что «все молодое поколение русского еврейства духовно вымирает, все основы национально-еврейской культуры втоптаны в грязь. И будем же правдивы: вся эта разрушительная работа произведена руками не Калинина, Ленина и Рыкова, а разных еврейских коммунистов, из пресловутой евсекции… с уничтожением иудаизма, как религии и национальной традиции, еврейство исчезнет бесследно, как исчезло еврейство Александрии и оставшееся в Испании после декрета 1492 г. Большевистское марранство не менее трагично, чем католическое марранство»[377].

В какой-то степени именно так все и произошло. Для части советских евреев… Тем более советские евреи по своему статусу больше всего напоминали американских: американские евреи «по среднему образовательному уровню и среднему доходу занимают, как этническая общность, самое высокое место в стране»[378].

В 1960-е гг. 98 % евреев СССР были горожанами, в 1970 г. 56 % евреев были специалистами в разных областях народного хозяйства. 0,9 % населения СССР, евреи составляли 1,9 % студентов, 6,1 % научных работников, 8,8 % ученых и 14 % всех докторов наук. А в Москве на долю евреев приходилось 14,6 % всех ученых и 17,6 % всех докторов наук в городе.

Если еврей хотел ассимилироваться — он делал это на прекрасных стартовых условиях. И нет ничего нового в том, что для огромного числа евреев совершенно не актуальна их национальная принадлежность. А собственно говоря, почему она должна быть актуальна? И вообще для кого бы то ни было, и именно для еврея? В предках Пушкина умерли негры. В предках Ходасевича — евреи и украинские крестьяне. В предках Иванова — финно-угры. Число примеров можно умножать до бесконечности, буквально до каждого отдельного человека. Все сбывшееся всегда оплачивается отказом от несбывшегося. Актуальное отодвигает на задний план неактуальное. Все мы — чьи-нибудь да «потомки».

Автор сих строк — потомок прибалтийских немцев, польских мещан Львова и великорусских крестьян Тверской губернии. Но я — не прибалтийский немец, и даже языком владею не как «потомок тех самых из Ревеля и Плескау», а как русский интеллигент. И не тверской крестьянин. В музее традиционной архитектуры под Суздалем или в Славице под Новгородом я чувствую себя почти так же, как… ну, например, в зале Юго-Восточной Азии Этнографического музея. Да, мои предки оттуда… Из курных изб, а не из тропических домиков на сваях. И что дальше? Я уважаю предков. Мне интересны предки. Я признаю, что в их жизни было много достойного и хорошего. И что? Я не тождественен предкам. Я — потомок, но не продолжатель культурной традиции, которая уже умерла. И в этом смысле мне легко понять еврея, которому быт местечка если и интереснее был деревни на острове Борнео, то в силу чисто умственных соображений. А сердце молчит, и ничто не зовет забраться ни на полати, ни на пальму.

Евреи СССР просто стремительно забыли и язык, и нравы, и образ жизни Страны Ашкенази. Сравнивая сегодняшних потомков и тогдашних предков, современные ученые просто не могут найти общих черт, по которым их объединить…

В своей известной книге Р. Рывкина всерьез пишет, что «…по своей культуре российские евреи скорее русские… вместе с тем по своей истории, генеалогии, а также расово-этническим чертам они остаются евреями»[379].

Что такое «расово-этнические» черты — не очень понятно. «Семитическая раса» — мрачный миф Третьего рейха, этнос — явление культуры. Если какие-то люди называют себя евреями, но русские по культуре — это русские, при всем их своеобразии и при любых убеждениях. Пушкин, кстати, по расовым признакам от большинства русских все же отличался… Так он что, негритянский поэт?

«…По переписи 1897 года в России их проживало 5 миллионов 215 тысяч, к началу 1996 года осталось 345 тысяч. Прогнозируют, что к 2010–2020 гг. этот народ в России полностью исчезнет».

Но сравнивается-то несравнимое. Сравниваются люди, которые этнографически отличались от русских, исповедовали иудаизм и говорили на идиш. С людьми, которые на идиш не говорят, иудаизма не исповедуют и от русских ничем не отличаются.

Рывкина изучала тех, у кого в паспорте записано, что он еврей, или кто сам себя считал евреем.

Но и эти выводы оспариваются. В «еврейской» прессе иногда утверждается: «Рывкина пишет, что евреи сохраняют национальную ментальность, свое национальное самосознание, а вместе с тем почему-то не являются национально-культурной общностью. Здесь налицо явное противоречие. Преувеличенная оценка Рывкиной уровня ассимиляции отчасти является, как мне кажется, следствием методической ошибки. В выборку, на которую опиралась исследовательница, вошло много детей от смешанных браков — треть всех опрошенных. Рывкина этого не заметила и никак не комментирует. Хотя было бы интересно проанализировать ход ассимиляции отдельно в двух группах — среди детей от однонациональных и от смешанных браков…»[380].

В общем, опять расовая теория, подход, от которого и Геббельс не отказался бы — его тоже очень волновала «проблема» смешанных браков.

Если же брать объективные критерии — религию и язык, то тут евреи России составляют группу вообще микроскопическую и исчезающую.

По переписи 1989 г., из 537 тысяч евреев Российской Федерации считали родным идиш 47 тысяч, но умели говорить на нем только 19,5 тысяч[381].

Спастись от ассимиляции? Уехать в Израиль? Но и в Израиле евреи «в некотором роде тоже исчезают, преобразуясь в новый народ»[382]. Да и не рвались в Израиль советские евреи. При эмиграции в 1987–1988 гг. в Израиль выехали только 25 % советских евреев, а 71 % в США, 4 % — в другие страны (главным образом в Германию). Ведь «по мнению социологов США и Канады», эти эмигранты «руководствовались в основном не сионистскими мотивами… а тем более не их отношением к иудаизму»[383].

Стал чем-то классическим анекдот, как чиновник иммиграционного ведомства США поздравил пожилого советского еврея:

— Поздравляю, вы теперь свободный человек и можете без ограничений ходить в синагогу.

«А я смотрю на него, как на рвотное: да на кой мне твоя синагога?!».

По мнению Фурмана, это свидетельствует — «как специфическая культура, как особый народ евреи — это исчезающе малая величина, это тень когда-то существовавшей культуры»[384].

Что ассимиляция зашла уже очень далеко, что дальнейшие шаги ассимиляции приведут к уже окончательному исчезновению евреев — это факт.

Первое поколение, вырвавшееся из «черты оседлости», еще хранило память о хедере, необходимости сдергивать шапку при появлении городового и о пяти портных на один заказанный костюм. Это поколение еще ценило то, что имело, и еще помнило о корнях. Это поколение советских евреев вымерло к 1980-м гг., и вовсе не из-за «преступлений немецко-фашистских захватчиков». К тому времени эти люди, ровесники XX в., стали очень стары. И умирали один за другим в силу естественных причин.

Второму поколению рассказывали обо всем еще живые свидетели, папы и мамы. Оно было еще на перепутье, в движении… До начала XXI в., когда тоже сделалось очень старым и начало быстро вымирать.

А для третьего поколения, пришедшего в жизнь в последние годы перед войной или сразу после войны, — для него жизнь в местечке превращается то ли в некий призрак, то ли в сказку: частью страшную, частью веселую. И все. Даже без физической ассимиляции третье поколение стало частью русской интеллигенции, уже мало ощущая себя евреями. Так же точно их русские ровесники уже не ощущали себя крестьянами, дворянами или купцами.

Была и физическая ассимиляция. И как ее вообще могло не быть? Ведь исчезло самое большое препятствие для смешанных браков — религия. Почти все евреи, которых я знаю, — в той или иной степени смешанного происхождения.

Можно ассимилироваться и не только в России. Скажем, на Украине сделать это непросто, потому что слишком многое отталкивает еврея и украинца. А в Белоруссии? А в Казахстане? Мне доводилось своими глазами наблюдать еврейско-русско-казахско-немецкую семью: каждый из дедов имел другое этническое происхождение.

А в других республиках СССР? Мне доводилось беседовать с невесткой и внуками М. Ю. Лотмана, живущими в Тарту, в Эстонии. По-русски они говорили с сильнейшим эстонским акцентом… Да и вообще сыновья Лотмана женаты на эстонках.

К счастью (в первую очередь для них самих), большинство советских евреев не руководствовались моралью Вторазакония, и число людей «смешанной крови» в России на сегодняшний день в несколько раз больше, чем чистокровных евреев. Интеллигенции в России не так много, особенно потомственной; евреи составляют ее достаточно заметный процент. Встречаясь примерно в одних и тех же собраниях, вращаясь в кругу с ограниченным числом возможных мужей и жен, евреи и русские, их помеси образовали множество вариантов, которых и назвать-то трудно.

Действительно, как определить этническое происхождение человека, если трое из его дедов и бабок были евреи, а один дед — русский? Или наоборот? А если вступает в брак человек, у которого трое дедов и бабок были евреи, с тем, у кого трое из восьми прадедов были русские, а остальные евреи, — их дети будут кто? И в какой степени?

В свое время американцы, самые большие демократы и борцы с расизмом в других странах, разработали подробнейшую градацию, «кто есть ху» при межрасовых браках. К счастью, такого рода расовой озабоченности в России поменьше, и в русском языке нет ничего подобного всем этим «метисам» и «квартеронам».

Число этих «потомков ашкенази» определяется по-разному: от десяти до двадцати пяти миллионов человек. Все это — не результат серьезного изучения вопроса, а то, что называют порой «экспертная оценка». То есть тычок пальцем в небо. Если кто-то хочет принять участие в подсчетах — пожалуйста, участвуйте, мне же число «потомков евреев» как-то не очень интересно.

Какова степень ассимилированности российских евреев, а тем более их потомков, достаточно говорят хотя бы такие случаи.

Александр Гинзбург, он же Галич, сделался диссидентом, столкнувшись с государственным антисемитизмом. До этого он был удачливым и не особенно разборчивым в средствах советским писателем. Но как вдруг оказалось — родное советское государство не ему отвело первые места, — вступил с ним в борьбу и рассердился до того, что эмигрировал. Но что характерно — уехал не в Израиль, а в Париж, стал не сионистом, а членом НТС и даже прямо заявлял, что с еврейским возрождением ничего общего не имеет[385].

Василий Аксенов, еврей по матери, сын «той самой» Евгении Гинзбург. Маму он жалел, писал прочувствованное предисловие к ее книге (интересно, что для русского отца ни одного теплого слова не нашел). Но именно этот человек написал совершенно потрясающий «Остров Крым», который, собственно, и принес ему международную известность[386].

Среди книг Аксенова есть и «Повесть об электричестве» — книга о Ленине, написанная в духе советской «ленинианы». В некоторых отношениях он — вполне советский человек. Но…

Как плоть от плоти, констатирую — наших предков, белогвардейцев, «Временных Эвакуантов» Аксенов описал великолепно, и описал «изнутри». Чтобы ТАК их описать, надо родиться от этого народа, нужно чувствовать пласты его истории, пропустить их через свое сознание. А ведь описывал он, подчеркну, не СВОИХ генетических предков. Он — потомок русских и еврейских революционеров. А написал книгу, по которой он для нас, потомков интеллигенции XIX в. и убежденных белогвардейцев, он — свой.

Точно такой же путь, судя по многим признакам, прошли и многие польские и чешские евреи-ашкенази. То-то пани Рита Прагер отмечает, что евреями однозначно чувствовало себя «старшее поколение, которое еще до войны знало традиционный образ жизни…»[387].

Евреи, живущие сейчас, после Второй мировой войны, в Польше, — это евреи, выбравшие путь ассимиляции. О том, как думали большинство польских евреев, хорошо видно на примере судьбы Лидии Цёлкош, официально вышедшей из еврейской общины. Она — социал-демократка, ее принадлежность — политическая, а не национальная! По собственному определению, она — «последняя» из польских евреев[388].

Ян Котт, вынужденный эмигрировать, в эмиграции называл себя вовсе не еврейским, а польским эмигрантом, и в глазах американцев тоже был польским общественным деятелем[389].

Точно так же в Европе потомков русских евреев определяют вполне однозначно: как русских (а польских — как поляков соответственно). Марина Влади — потомок Самуила Полякова, для французов — потомок русских эмигрантов. Он с полуевреем В. Высоцким встречаются именно как русские люди.

В книге М. Влади вы найдете много весьма интересных данных для сравнения французов и русских… Но не найдете ничего для сравнения русских и евреев, и папа В. Высоцкого (этнический еврей) для Марины Влади — тоже русский[390].

Русско-еврейский период.

Советский период нашей истории — это своего рода русско-еврейский период. Время, когда Еврейская Россия играла роль сначала определяющую — года до 1937 г. Очень большую — по крайней мере до конца советской власти, до 1991 г.

В советском периоде нашей истории очень легко заметить типичные черты еврейской культуры, и совершенно не обязательно — отрицательные. Об этом я пишу в другом месте[391].

Но власти СССР сделали из евреев эдакую ходячую загадку. Еще в 1968 г. (мне 13 лет) старый друг нашей семьи, Владимир Иванович Плетнев, сообщил мне настоящую (и тщательно скрываемую в те времена) национальность Ленина и девичью фамилию его матери.

В 1973 г. я кое-что услышал от нашего родственника, дяди Пети — например, о национальном составе Чрезвычайной Комиссии в Петрограде в 1918–1919 гг.

Любопытнейшие сведения о том, что говаривал мой дед о еврейском масонстве, сообщила мне моя мама.

Но, во-первых, все это — крохи, лишь жалкие крохи.

Во-вторых, случайно попавшие мне сведения нельзя было ни проверить (а без проверки любым данным грош цена), ни систематизировать. Системы нет. Есть некая Великая Тайна, и из этой Великой Тайны вырваны отдельные кусочки, отдельные жалкие клочки. По клочкам нельзя судить о целом.

Евреи всегда присутствовали в той среде, в которой я вращался. И в Петербурге, где они были совершено такими же, как остальные члены того же общества, — не лучше, не хуже. И в Красноярске, где я оказался в еврейской среде, совершенно иной по своему интеллектуальному и культурному уровню. Когда-то в интеллигентной среде школьники просто не знали национальности соучеников. Этого времени я уже не застал, мы уже знали, что Равиль Гонцов — татарин, а Мира Гершман — еврейка. Но никаких далеко идущих выводов из этого никто не делал; их национальность была фактом их биографии — наряду с цветом волос или весом. О существовании какого-то особого «еврейского вопроса» я попросту ничего не знал, пока совсем не вырос. Узнал сам, а люди, которые меня воспитывали, не сочли нужным мне ничего об этом сообщить (как, впрочем, и обо многом другом).

Евреи и без «фигуры умолчания» — исключительно сложный объект изучения. Буквально каждое утверждение, касавшееся евреев, сразу же оказывалось и правдой и ложью одновременно, потому что оно было справедливо в отношении части евреев, и оказывалось совершенным враньем в отношении другой их части.

В Петербурге я общался со стариками-евреями, которые пришли из другой эпохи и психологически навсегда остались в ней. Спокойная мудрость и глубокий интеллект были основным, что я вынес из общения с ними. Они не придавали своему еврейству никакого значения и называли себя русскими интеллигентами. Это были люди большой культуры, и мне оставалось только учиться у этих достойнейших людей.

В Красноярске же я вращался в кругу людей, которые тоже называли себя «интеллигенцией», но своим еврейством гордились так, что делалось просто смешно. Эти люди очень хотели бы, чтобы их и петербургскую интеллигенцию считали бы людьми одного круга. Но я прекрасно видел, что эти люди совершенно «не дотягивают» до того, чем они хотели бы казаться. Видел и то, что их совершенно бесит свое убожество… а еще больше бесит то, что все это убожество видят.

В годы своего детства в Киеве я встречал старых евреев, как будто только что вылезших из национального анекдота: евреи с Киевского базара и по-русски-то говорили плохо, а про их манеры мне даже не хочется и вспоминать. Эти люди совершенно не претендовали на интеллигентность, но, как правило, были добры, разумны и как-то по-восточному мудры. Мудры совсем не той профессорской мудростью, которую я встречал у других стариков, кончавших петербургские гимназии до «эпохи исторического материализма». Киевские, петербургские и красноярские евреи были люди разных народов, что бы они сами о себе ни думали. Многоликость евреев поражала и сама по себе была вызовом: «А тебе по зубам ли орешек?» Но с другой стороны, чем сложнее проблема, тем ведь она увлекательнее…

Проблема «отъезда».

Разумеется, всегда были евреи, которые хотели бы уехать из СССР. До середины 1970-х гг. особых экономических причин не было, но политические — вполне могли быть. С момента появления на карте Израиля — тем более.

В 1948 г. приезжает в СССР, в свой родной город Киев, посол Израиля — Голда Меир. Находятся евреи, которые встречают ее умиленно и восторженно и сами просятся в Израиль. Сначала власти выпустили около двухсот человек — должно быть, от растерянности, недоумения; но спохватились быстро и начали закручивать гайки.

После 1953 г. евреев старались не пускать на руководящие должности… Кто там был — тот досиживал свое, но новых старались не пускать. В конце 1960-х начали было опять довольно свободно выпускать евреев из страны, давали эмигрировать. То, начиная с 1971–1972 гг., окончательно перестали выпускать. Поскольку многие хотели уехать, а их не отпускали, появились такие понятия, как «отказник» и «сидеть в отказе».

Что это такое? А вот: подает человек документы на выезд, заявляет, что хочет уехать из СССР. А ему отказывают — вот и «отказник». Раз он, такая сволочь, не захотел жить на нашей советской Родине, человека лишают буквально всего, и в первую очередь работы. Чем прославился бывший директор Эрмитажа, Б. Б. Пиотровский, так это своим отношением к «отказникам»: у него они работали и получали зарплату, даже когда «компетентные органы» очень прозрачно намекали — этого пора начать травить. Но в большинстве учреждений царили иные нравы, обычно «отказника» увольняли, жить ему становилось не на что, а выпускать его не выпускали.

Нищенствовать, сидя на чемоданах и год, и два, жить за счет подачек друзей и знакомых по обе стороны границы — это и называется «сидеть в отказе». В отказниках оказались, например, 70 % юристов, выпускников Харьковского университета.

Интересно, что «органы» всерьез принимали «отказников» и их работу как политический фактор.

В Петербурге, например, действовал нелегальный еврейский исторический семинар Михаила Бейзера. «В середине 1980-х он был «отказником», работал программистом, старался объединить вокруг себя тех, кто, как и он, занимался воссозданием истории своего народа»… При попытке организовать выступление Бейзера «на заседании Географического общества, где на секции «Музеи под открытым небом» должен был прочесть доклад о Пражском еврейском музее. Пришло очень много «отказников». Но КГБ запретил это выступление, администрация перед началом заседания сообщила, что неожиданно отключился свет»[392].

Писалось и об убийствах «органами» тех, кто получил разрешение уехать и уезжал с сокровищами[393].

Поскольку в конце концов «отказников» практически всегда выпускали, разве что были они связаны с государственной тайной, понимать этот «отказ» можно только одним способом — «отказ» был способом наказать того, кто хочет уехать, создать максимум трудностей, да еще и показать пример того, как плохо приходится «отъезжантам».

Смотрите, как он наг и бледен, Как презирают все его.

В результате множество людей преисполнялись сочувствием к евреям — к гонимому племени.

Тем более в 1970–1980 гг. евреев не пускали то на престижную работу, то учиться, «закрывали» для евреев столичные институты и министерства. В этом занятии властей предержащих бывали приливы и отливы, но в целом тенденция ясная: для евреев сокращались возможности, правительство отводило евреям все меньшее место уже не только в аппарате управления страной, но и в любых областях жизни, кроме самых непрестижных и мало что сулящих, таких, куда никто сам особенно и не шел.

Хочешь окончить педагогический институт и стать сельским учителем? Пожалуйста! Но если хочешь окончить провинциальный пединститут, остаться при кафедре и быть ученым… Гм… Это можно уже не во всяком пединституте и не при всяких обстоятельствах. А если хочешь сразу поступить в МГУ, даже в Ростовский или Воронежский университет… Ну, не с фамилией же Хаимович туда поступать?!

Каждый из «народов ССР» можно смело назвать «жертвой политики». Но евреев — даже больше, чем других. В подковерной тайной борьбе за власть, в событиях 1920-х, 1930-х возникло многое, о чем официально никогда не сообщалось. Слухов и сплетен намного больше, чем фактов.

Вот парадокс — большинство евреев были великими патриотами СССР, когда жизнь в этом государстве была опасной и трудной. А как сделалось и сытее, и безопаснее — появились толпы «отказников» и «отъезжантов».

Большинство евреев скажут, что их «заставили» преследования и антисемитизм. Но в эпоху, которую во всем мире ославили как время торжествующего антисемитизма, — 1960–1990 гг., антисемитизма в России практически совсем не было. В семье не без урода, но массовых проявлений враждебности вполне определенно не было.

Как же так?!

«В российской еврейской среде крепко бытует… миф о том, что якобы перед Второй мировой войной хотя национальное существование евреев было притушено, но с антисемитизмом советская власть покончила, антисемитов преследовали, евреи занимали выдающееся, завидное положение в обществе и государстве и пользовались не только равными со всеми гражданскими правами, но даже привилегиями. Только после переворота 1937–1938 годов, а особенно после приказа начглавПУРа А. Щербакова в 1942 году об удалении евреев с политических, юридических и т. д. постов в армии, началось якобы попятное движение, возвращение в Россию былого антисемитизма с ограничениями, травлей и прочим. Высшей точкой этой антисемитской волны, инспирированной сверху, было, мол, «дело врачей» 1953 года, потом наступил некоторый спад в 1950-е — в первой половине 60-х годов, и наконец, новая волна антисемитизма надвинулась на нас после 1967 года…

Таковы основные исторические контуры этого мифа, почти что общепризнанные… Но мой личный опыт, опыт одного из советских евреев, лично пережившего все эти «эпохи» и «волны», шепчет мне на ухо, что эта версия неверна в своей основе.

Возможно, взрослым людям, защищенным полицейским законом сталинского государства, действительно до войны казалось, что они — свои в этой огромной стране, что антисемитизм гнездится только в душах нескольких пьяных хулиганов, что власть их любит, а они служат первой опорой своей власти. Нагловатые, самоуверенно-довольные, распевали взрослые евреи на «красных праздниках» и на свадьбах: «Там, где сидели цари и генералы, теперь сидим там мы, они сидят под нами…» Не мешало бы им вовремя вспомнить конец царей и генералов и потом не жаловаться на злую еврейскую судьбу. Пока они самозабвенно токовали, в толщах униженной, измученной, репрессированной, оскверненной массы накапливался великий гнев, который в первую очередь готов был плеснуться на них, на чужаков, говоривших с неприятным тягучим акцентом, тормозивших спокойную крестьянскую жизнь с раздражавших аборигенов торопливым темпераментом «делашей», не понимавших ни чуждых им национальных ценностей, ни чуждых устоев»[394].

Сегодня в Германию выезжают немцы из Казахстана — и многие из их дедушек хорошо помнят, какой национальности было начальство в трудовых лагерях.

И украинцы могут много чего вспомнить об организаторах и функционерах «голодомора». «Ты прав, — однажды заметил мне мой друг Дмитро Квецко, националист из Украинского Национального фронта, — но ты прав от ума, а у нас душа окровавлена…

Я ведь помнил, как мои дяди и старшие братья распевали: «Там, где сидели цари и генералы, теперь сидим там мы…

А Калинин (крестьянский повстанец, с которым Хейфец познакомился в лагере. — А.Б.) сидел под ними»[395].

«Конечно, в Советском Союзе за последние тридцать лет антисемитизм ослаб с тех пор, как евреев удалили с партийных, высших советских постов, из карательных органов. Спасибо, большое спасибо коммунистам за это — они сняли с нашего народа не только тяжкое моральное бремя, но и способствовали его национальному самосознанию, значительно облегчили реальное взаимопонимание с народами этой диаспоры»[396].

В общем, есть о чем поговорить.

И трудно не заметить двух важных моментов:

1) евреи заспешили из СССР, когда окончилось их привилегированное положение 1922–1937 гг.;

2) когда стала скукоживаться, выхолащиваться советская идеология. Жить стало легче, но, как задумчиво говорили мне некоторые представители «древнего и великого народа», «социализма становится все меньше…». Вот они о чем… Об идеологии, получается?

Проблема идеологии.

В каждом народе существуют люди, которые предпочитают утопии реальности. Им приятнее и лучше жить в самой дичайшей выдумке, чем в реальном мире. Почему им так лучше — это особый вопрос. Он далеко не лишен интереса, но заниматься я им буду в другой книге[397].

Главное — такие люди есть везде. А теперь давайте сделаем предположение… Причем основания для него у нас очень, очень веские… Предположение состоит в том, что склонность к утопическому сознанию разным культурам свойственна в разной степени. И что у евреев она выражена во много раз сильнее, чем у русских. И вообще у всех народов иудаистской цивилизации она выражена сильнее, чем у народов других цивилизаций.

И вот тут-то все сразу станет ясно!

У русских такой контингент, конечно, есть. Стоило ослабнуть, потом рухнуть коммунистической идеологии, и как клопы из старого дивана, полезли всякие белые, серые и буро-малиновые «братства», «реинкарнированные», то есть воскресшие, пророки Самуил и Исайя, поклонники беглого мента Сереги, который заделался «Виссарионом Христом», и комсомольской шлюхи Машки Цвигун, которая стала «Мэри Дэви Христом». В общем, парад жутких «тоталитарных сект», а попросту — любителей утопии. Таких сильных любителей, что жить без утопии, без эйфории принадлежности к «правильному» мировоззрению, без подчинения идеям и «вождям» они уже просто не хотят и не могут жить.

Но среди русских и всех остальных «народов СНГ» таких оказалось немного, исчезающее меньшинство. А вот среди евреев… Д. Хмельницкий уверен, что идеологическую одержимость евреи просто имитировали: «Обидно же признаваться, что едешь в эмиграцию «за жратвой».

Но огромный процент евреев помчался «на выезд» уже при первом ослаблении коммунистической идеологии, лет 40–50 назад. Все они поехали «за жратвой»? Никак нет, в 1960-е такой необходимости вовсе не было, со «жратвой» в СССР было не хуже, чем в Европе. А в Израиле было даже похуже. Но ведь ехали? Еще как ехали. И «выезжанты» 1980–1990-х далеко не всегда — эмиграция строго «колбасная».

Более чем вероятно, «сработал» «анафилактический шок»: евреев очень легко было напугать «будущими погромами». В 1989–1990 гг. слухи о погромах вовсю ходили, в Москве бегала «страшная» «Память». В конце концов, «погромы» оказались полнейшей провокацией, «Память» много орала (и ей давали трибуну, что характерно), но никого в конце концов пальцем не тронула. Но свою роль в отъездах слухи сыграли.

Но и этим не все объяснишь! Когда «русские евреи» (атеисты на 80–90 %. — А.Б.), все, как один, вступают в еврейские религиозные общины» и эти общины на 70 % состоят из выезжантов «четвертой волны»[398] — это ведь о чем-то да говорит. Когда множество евреев за считаные недели невероятно увлекаются идеями либерализма, «одержимо строят «рынок и демократию» — это тоже симптом. Вера в ценности довольно дико понимаемого либерализма — несокрушимая и чисто идеологическая, напор неистов, жажда осчастливить Россию вполне сравнима с пафосом большевиков…

При том, что русские на протяжении 1980-х в основном становились все прагматичнее и все прохладнее к идеологии… к любой. До цинизма. Евреи же, как всегда, разбрелись по разным идеологиям. Кто остался коммунистом, кто стал невероятным либералом, кто сионистом, — но евреи, которые охладели к идеологии вообще, скорее всего, в меньшинстве. Очень интересный момент! И не случайно его никто до сих пор не изучил.

Скорее всего, многим евреям жизнь вне идеологии крайне трудна, невкусна, почти невозможна. У братьев Стругацких на планете Саракш вот тоже нельзя было сразу и безнаказанно прекратить оболванивающее людей излучение: «лучевое голодание» было очень мучительно, а в 20 % случаев приводило к сумасшествию[399]. Не знаю, как насчет лучевого, но «идеологическое голодание» русскими и ашкеназскими евреями и правда переживается по-разному.

Народ? Или политическая группировка?

Только не будем рассказывать сказки, что все евреи «такие». Не будем очаровывать (или пугать) самих себя сказками о том, что евреи поголовно, «налево кругом», двинулись в идеологии. Или того еще лучше, что «все они» по команде своего кагального центра стали исполнять волю неких зарубежных негодяев.

Как всегда, все и сложнее, и проще. Для части евреев выходом из «идеологического голодания» стала «уверенность, в том, что: а) все урожденные евреи есть один народ и б) почему это так — умом все равно не понять»[400].

Объединение это не этнографическое и не религиозное, а политическое. Убежденные в этом евреи совершенно ничем не отличаются ни от евреев-коммунистов, ни от евреев, на которых «идеологическое голодание» вообще не действует или действует слабенько. Кроме самих убеждений, конечно.

Но на всякого, кто осмеливается не разделять их убеждений, политические евреи обрушиваются грозно и до предела агрессивно.

В своей статье, направленной против книги Хмельницкого, С. Маркиш заявляет, что всякий еврей обязан любить Израиль и гордиться им. С огорчением признавая, что «реально существующий Израиль… не стал покамест «светом для народов» (Исаия 42.6), но светом для еврейства — стал. Светом глаз его, зеницей ока, величайшей заботой и тревогой, радостью и гордостью»[401].

Еще еврей «должен» сознавать, что благодаря Торе он принадлежит к той же культуре, что и все другие евреи (эфиопские, бухарские и т. д.). Не признавая Тору или будучи равнодушным к Израилю, оставаться евреем нельзя.

Такая система взглядов попросту отказывает еврею в праве на самоопределение. Он должен, должен и еще раз должен… Не сметь не любить Израиль! Не моги критически относиться к Торе!!!

Так же точно считала только одна организация, возникшая на русской почве: «Союз русского народа». Черносотенцы тоже полагали, что всякий русский просто обязан их поддерживать и не имеет права не быть православным монархистом. На тех, кто крутил пальцем у виска, они всерьез обижались — как политические евреи обижаются.

«Не верится, что все это написано человеком, принадлежащим к европейской цивилизации»[402], — комментирует Хмельницкий. Но в это и не надо верить. Господин Маркиш вовсе и не принадлежит к европейской цивилизации, он на это и не претендует.

На мою книгу «Евреи, которых не было» господин Маркиш обрушился не менее яростно. Аргументация на том же уровне, даже приводить ее неловко. Да и скучно.

Правда тринадцатая. Правда о России без евреев.

В Британии и сегодня живут джентльмены. Всем им по 70 или по 80 лет.

К.  Хьюти.

Три типа евреев России.

Карен Хьюти выпустила свою книгу в 1993 г. Сегодня английским джентльменам уже не по 70–80, а по 80–95 лет. Многие из них и через десять, и через двадцать лет будут жить в Англии, но это будут уже не старики, а долгожители.

В России тоже живут дворяне, крестьяне, интеллигенты и священники. Им всем тоже по 80–95 лет. И евреи в России есть — того же возраста. Есть ли евреи помоложе — это вопрос. Потомки евреев есть даже новорожденные, а вот сами евреи… не факт.

Русские, конечно, тоже невероятно изменились с описанных нами времен. Современные российские предприниматели — не купцы, священники — вовсе не прямые преемники героев Помяловского и Писемского. Дворяне честно назвали свой союз «Союзом потомков русского дворянства», а потомков крестьян любой губернии можно найти совершенно в любой среде. Все так. Но мы по крайней мере говорим на том же языке, и как он ни меняется — Пушкина пока читаем без переводчика.

А вот евреи, для которых идиш родной язык — 3 % всех, у кого в паспорте написано, что он еврей. И всем этим людям больше 60 лет.

Реально мы видим в России не ашкеназских евреев, а потомков евреев. Практически все они давно ассимилированы, во втором-третьем, а часто и в четвертом-пятом поколении.

Во-первых, это ассимилянты физические. При советской власти не было важного тормоза для смешанных браков: религии. И сегодня евреи составляют самое большее 5–10 % людей, в которых течет больше или меньше еврейской крови. Эти «полукровки», «четвертькровки», «восьмушки» и так далее намного характернее для России, чем чистокровные евреи. Число «лиц с еврейской кровью» в России называют разное — от 10 до 25 млн человек.

Во-вторых, все российские евреи — культурные ассимилянты. Если они даже знают идиш или иврит — то как иностранные языки. На тех же основаниях, на каких люди учат английский, суахили или японский.

Если они даже знают какие-то начатки культуры ашкеназских евреев или основы религиозной культуры иудаизма — то знают не потому, что в этом выросли и были воспитаны. А потому, что стали изучать эти основы. Точно так же в России есть буддисты, мусульмане и шаманисты.

Среди этих ассимилянтов, потомков ашкеназских евреев, видны четыре линии поведения:

1. Русских еврейского происхождения. Это евреи или потомки евреев, которые приняли ассимиляцию как факт. Они могут любить Россию, а могут и не очень, могут быть жителями больших городов, а могут всеми силами стремиться в провинцию. В любом случае быть частью российского суперэтноса их вполне устраивает, и никаких далеко идущих выводов из акцента своих бабушек они не делают.

Некоторые из них интересуются прошлым евреев… так же примерно, как интересуются прошлым своих семей потомки крестьян, священников или аристократов. Они охотно съездят в Белоруссию и утрут сентиментальную слезу на кладбище, где время полустерло древние буквы надписей на идиш. Но к их повседневной жизни это не имеет отношения.

Перспектива у них простая и ясная: окончательная ассимилиция, исчезновение у их потомков уже и памяти, что предки были евреями. Многие ли из нас, называющих себя сегодня русскими, смогут назвать национальность своих предков в XVIII в.? В XVII в.? Так же будет и здесь.

2. Несмирившихся ассимилянтов.

Этим людям все не верится, что все — дело сделано. Как пишет Дмитрий Хмельницкий: «Мы русские, и дело с концом, хоть обрезай его, хоть не обрезай». Им все кажется, что с помощью каких-то загадочных манипуляций они могут опять стать евреями. Зачем? Соображения могут быть разными. Главное — это люди честные и бескорыстные. На своем еврействе они ничего зарабатывать не собираются.

Многие из них охотно будут учить иврит, идиш, займутся каббалой, совершат паломничество в Израиль и порыдают на развалинах Храма, у Стены плача. При этом, если их не трогать, большинство из них останутся вполне лояльными гражданами России.

Проблема в том, что, разбредаясь по разным синагогам, они неизбежно вернутся к решениям проблем XIX века, и к тому же перессорятся между собой. Лучше бы они этого не делали.

3. Потенциальных эмигрантов.

Этим потомкам евреев не нравится ни Россия, ни ассимиляция в России. Они давно не евреи, но и в России им жить совершенно не хочется. Просто неуютно им в России, и все тут. Большая часть из них уже эмигрировала, а остальные скоро тоже эмигрируют. И жалеть об этом не надо, потому что особой ценности их образованность не представляет: теперь в России все грамотные. А держать в стране людей, которые не хотят в ней жить, жестоко с точки зрения гуманизма и опасно с точки зрения ее безопасности.

Хорошая перспектива для них: уехать и попытаться найти новую Родину. Если не для себя, то для детей и внуков. Плохая: оставаться в России и страдать.

К этой категории относятся и стремящиеся в Израиль. Уехать туда — значит учить чужой язык, обычаи и образ жизни.

4. Люмпен-евреев, которые постоянно порождают типажи идеологических и политических евреев… а точнее говоря, идеологических и политических потомков ашкеназских евреев.

Это люди, которые либо сами рухнули в пропасть между культур, или уже родились ней: падение произошло до их рождения, в XIX или в начале XX в. Люди эти в жизни мало чего достигли, а достигнутое их не устраивает. Неспокойные, активные, они претендуют на высокий уровень образованности, высокое положение в обществе… но оказались не в состоянии удовлетворить свои амбиции.

Еврейского в них не много: они в той же степени русские, что и все остальные потомки ашкенази, растворяющиеся в России. Несмирившиеся ассимилянты действительно учат языки и осваивают остатки когдатошней еврейской культуры. Эти, как правило, боятся бездны премудрости, да и особых способностей к языкам не дано. Даже долго прожив в Израиле, они говорят на иврите с сильнейшим русским акцентом, а в России тоже ухитряются приобрести странный акцент. Везде чужаки. Спроси их о каббале — и они расскажут меньше, чем написано в этой книге. Спроси о еврейских обычаях — вывалят кучу предрассудков, извлеченных из книжек.

Они — евреи по идеологии.

Они все время пытаются что-то получить за то, что они — евреи. Это политические евреи.

Чтобы что-то получить за свое еврейство, им приходится «становиться» жертвами антисемитизма, преследований, погромов, дискриминации и прочих фантомов. Эту позицию жертвы они стараются «конвертировать» чисто политически: для получения статуса «гонимых», получения привилегий, грантов и бесплатных поездок. Как все дармоеды, они вечно всем не довольны, и удовлетворить их невозможно: сколько ни дай, все будет мало. Но повторюсь: они хотят привилегий именно политических, а не культурно-исторических. И никакие это не евреи, а давно обрусевшие потомки евреев. В основном русские с примесью еврейской крови.

Шуму от них невероятно много, и иногда кажется — в России остались только бездарные и горластые люмпен-евреи, духовные потомки Бабеля, Мандельштама и Багрицкого. Потому я и уделил столько места в книге этой публике.

В действительности люмпен-евреев в несколько раз меньше спокойных ассимилянтов. Причем среди ассимилянтов много специалистов с очень высоким уровнем квалификации, предпринимателей и организаторов. Много полезнейших для России людей, которые делают дело и молчат. А в это же время идеологические и политические евреи ничего не делают и орут. Вторых заметнее.

Что делать евреям?

Собственно, что можно сделать для продолжения истории евреев-ашкенази? Думаю, очень немногое. То есть люди-то никуда не денутся, но евреев-ашкенази больше нет. А если есть, то им всем по 80–90 лет.

Можно, конечно, вложить деньги, напрячься… и вырастить часть нового поколения, которое будет говорить на идиш. Говорить с ним строго на идиш, такие же детские садики, школы… Вот только скажут ли они спасибо, когда вырастут? А если и скажут, это будут не воскресшие из гроба ашкенази. Это будет новенький, «с иголочки», народ, вовсе не тождественный ашкеназским евреям XVIII–XIX вв.

То же самое с религией. Можно, конечно, вложить деньги, потратить силы и воцерковить… синагогизировать… не знаю, как правильнее… в общем, вырастить поколение, истово верящее в непостижимого и грозного еврейского бога.

Но опять же — а скажут ли спасибо эти мальчики и девочки, когда станут большими дядями и тётями?

И — к какой именно синагоге приобщать? К реформистской? Ортодоксальной? Хасидской? Ко всем сразу?

К какой ни приобщать — в любом случае появятся новые версии иудаизма, никак не тождественные бывшим в XIX в.

Вероятно, самый благородный путь — сохранять все, что можно, из культуры ашкеназских еврев. Это путь создания музеев и туристских маршрутов, писания книг и чтения университетских курсов… В общем, это путь продолжения интеллектуальной традиции. Самая разумная часть потомков евреев идет именно этим путем.

Все остальные пути — или пути диковинных экспериментов, или политического экстремизма.

Что делать русским, или Племенной путь.

Когда 100 % нации постоянно тыкают в преступления, совершенные 0,001 % предков, это как-то не совсем правильно. Если при том совершенно забывают о преступлениях, совершенных против этой нации, у людей накапливается некоторое озверение.

Немцев удалось убедить в своей порочности, но тут случай особый. Сначала немцы проиграли громадную Мировую войну. Даже проиграли подряд две Мировые войны. А потом у них в стране до 1960-х гг. стояла оккупационная армия. Да и то немцы отходят от кошмара и начинают задавать вопросы — и о том, действительно ли они такая преступная нация, и надо ли им вечно каяться?

А Россия, между прочим, Мировые войны не проигрывала, а выигрывала. И оккупационная армия у нас как будто пока не стоит. Так что постоянные обвинения русских во «враждебности к евреям» и в «антисемитизме» вызывают все большее сопротивление людей. И глубоко прав В. Солоухин: после раскрытия информации о роли евреев в революции возник эдакий не смертельный, но и неуютный психологический «холодок».

Вроде и вражды этносов никакой нет, а некое взаимное непонимание и недовольство есть. А главное — есть опыт прошлого… нельзя сказать, что очень уж благоприятный.

Действовать с племенных позиций у нас есть все основания, и действовать так очень просто.

Во-первых, надо составить список всех наших претензий и несогласий с евреями. Естественно, никогда все русские не согласятся с тем, о чем именно надо спорить и какие претензии предъявлять. Ну так спорить на эти темы, в том числе на страницах прессы. Основать журнал «Привет!» и на его страницах вести полемику о том, как ужасно брать в жены евреек, какие от этого проистекают ужасы.

Обязательно припомнить полузабытые мерзости, типа стрельбы по портретам семьи Романовых и по иконам. Типа воплей некого рыжего еврея, в 1905 г. просунувшего голову сквозь потрет Николая II: «Вот ваш царь!».

Постоянно рассказывать о расстрелах в ЧК и массовых акциях против крестьян и казаков, не забывая упоминать о национальности преступников и все время грустно покачивая головой: да-да… у евреев очень высокий уровень ненависти к России… Русофобы и враги Руси… все поголовно…

Называть евреев исключительно «этот народ», а Израиль только «этой страной».

Необходимо создать Пантеон жертв русофобии. Вести списки всех уничтоженных, водить туда экскурсии, устраивать в Пантеоне жертв музыкальные шоу и театрализованные представления. Солдаты Российской армии пусть приносят присягу в Пантеоне.

ДА! Не забыть еще внести изменение в церковную службу. Надо создать праздник… Например, 13 июня — день начала Одесского погрома. Не отрицать, что в этот день «мы» напали на «них» и перебили множество людей. Гордиться этим, повествовать в торжественных библейских тонах. Типа: «И напали русские на молдаванку Одесскую, и порешили в ней тысячи тысяч человек, имущество евреев уничтожили, а на грабеж не простерли руки своей». Действительно — если «им» можно, то почему «нам» нельзя?!

А церковная служба… Перед 13 июня, праздником Истребления Гадов, готовятся прихожане, им раздаются погремушки и хлопушки. Священники напоминают прихожанам: не забудьте принести с собой трещотки и пистолеты с пистонами!

Читается проповедь, в которой указывается: народ «аидов» есть всегдашний и вечный враг всех православных! Нельзя быть верующим человеком и не принимать участия в их ритуальном убийстве!

При чтении священных текстов священники делают аккуратные перерывы, упоминая Троцкого и Свердлова. При упоминании этих имен все, треща и стреляя, должны проораться: «Бей Свердлова!!!» В том числе и маленькие дети.

Вот крику было бы и в «22», и во «Время и мы», то-то обвиняли бы нас во всех смертных грехах…

А причин кричать «Бей Свердлова!» у нас, право же, куда побольше, чем у евреев бить Амана. И события как-то посвежее, и в отличие от Амана, только собиравшегося устроить погром, Свердлов обагрил руки кровью такого числа русских людей, что хватило бы на кровяные ванны евреям всего земного шара.

Еще можно предъявить счет Израилю. Если «эта страна» существует на выплаты из Германии, почему мы не можем требовать, чтобы «эта страна» оплатила все разрушения и преступления, совершенные евреями? Она же — незримое отечество все евреев мира? В том числе Залкинд-Землячки, Белы Куна, Свердлова, Ленина, Троцкого… Платите, ребята!

Что, устрашающая картинка? Верно. Невозможно представить себе ничего ужаснее, чем опуститься до уровня первобытных людей. Упаси нас Господь от такого! И потому я указывают на другой возможный путь… путь понимания.

Что делать русским, или Путь понимания.

Для начала надо понять простую истину: до эпохи массового образования и всеобщей грамотности евреи и правда были племенем особенным. Это не плохо и не хорошо, это просто так было — и все.

Плохо разве что то, что мы долгое время отставали.

Но поскольку мы отставали, не было никакой возможности избежать господства евреев в России. Как только евреи начали входить в европейскую жизнь, а мы на 90 % были неграмотны или малограмотны — их доминирование сделалось неизбежным.

Воистину — умного судьба ведет, а дурака тащит. Русско-еврейский период мог состояться как продолжение исторической России. Эта Россия уже начала становиться русско-еврейской руками Гинцбургов, Поляковых, Кауфмана и множества других. Еврейские белогвардейцы, Абрам Самойлович Альперин и авторы сборника «Россия и Евреи», Бикерман, Пасманик и Ландау, порукой тому — она вполне могла бы состояться.

Мы сами ее не захотели, и судьба не повела, а потащила нас. Вместо того чтобы сделать значительной и самой многочисленной частью русского образованного класса самых умных, самых активных, самых полезных для нас и для всего человечества евреев, мы позволили захватить власть отвратительным выродкам еврейства. А в наш правящий класс вошли люмпен-евреи, люди без роду, без племени, без чести, без совести, без желания делать хоть что-то полезное.

Так постараемся быть мудрее и умнее. Постараемся добром запомнить всех, кто захотел и стал нашими братьями по исторической судьбе. А таких евреев очень много, намного больше дураков и негодяев.

Обиды? Трагическая память и о взаимном истреблении, и «просто» о взаимном недоброжелательстве, ехидстве, злобности, недовольстве? Но ведь пока дикари тысячелетиями вопят «Бей Амана!» в сумерках Древнего Востока, цивилизованная часть человечества давно выработала путь преодоления этих проблем: путь покаяния.

Путь покаяния.

В начале всех начал было убеждение, что люди — это только те, кто живет в твоем городе, молится твоему богу, говорит на твоем языке. Остальные — это «нерусь», «немцы». Аналогичные слова есть в языке всех народов.

В начале всех начал была резня. «Что есть добро и зло, сын мой?» — спрашивал миссионер и получал достойный ответ: «Добро — это когда я угоняю коров у соседа. Зло — когда сосед угоняет коров у меня».

Под словами первобытного кафра подписался бы любой фараон, любой хеттский или ассирийский царь.

Даже Рим сказал, как отрезал: «Добро — это благо Рима». Коротко и ясно. И все тут.

Нет народа, который никогда не теснил, не грабил бы, не истреблял другого народа. Нет. И не может быть.

И нет народа, который не оказывался бы жертвой завоевания, притеснения, истребления, насилия. Нет. И не может его быть, потому что не может быть никогда.

История XX в. нашла почти что поэтические образы, в которых это можно выразить: каждый народ бывал в положении немецких нацистов — деловитых убийц с автоматами на шее. Само по себе оружие совершенно неважно — в Кампучии треть населения забили мотыгами. Важно состояние умов.

И точно так же каждый народ был в положении евреев, загнанных в Варшавское гетто. Опять же — имеют значение не этнографические детали.

Стоит нам всмотреться в события самой недавней истории, как мы обнаружим — немцы в Восточной Пруссии, в западных областях Польши, на севере Чехии были евреями. Их дома утюжили танки, по ним били из самолетов на бреющем полете; победители расстреливали немцев в противотанковых рвах и топили в море на баржах.

Поляки были в роли евреев в Освенциме и в Треблинке, да и в Катыни. А в роли немецких нацистов в Катыни выступали сотрудники НКВД — тогда уже в основном этнические русские. Белорусы были евреями в Хатыни. Чехи — в Лидице. Французы — в Орадуре. Англичане — в Ковентри. Украинцы и русские — в таком количестве случаев, что нет смысла указывать конкретное место и время.

Каждый народ охотно вспомнит о событиях такого рода. Этому учат, многие места массовых истреблений попали в учебники, популяризируются в книгах и кинофильмах.

Несколько сложнее с теми случаями, когда не «они» истребляли «нас», а «мы» — «их». Этого «мы» стараемся не помнить. Все «мы», любого рода-племени. В какой-то степени это лицемерие даже симпатично, потому что указывает на некоторую эволюцию морали. Со времен Древнего Рима стало очень уж непопулярно оказываться в роли немецких нацистов. Настолько непопулярно, что это стараются скрывать.

Память о прежних обидах позволяет оправдывать случаи, когда народ оказывается в роли коллективного насильника. О таких случаях стараются умалчивать и коллективная память, и письменные документы.

Сложность в том, что ведь если событие не обсуждается, оно вовсе не исчезает ни из истории, ни из народной памяти. Если факты как бы «не существуют» и обсуждать их становится глубоко неприличным, изменяется только одно: они загоняются внутрь, в коллективную подкорку народа. О чем-то или знают, но молчат, или смутно догадываются, но очень стараются не догадаться.

В жизни каждого народа есть такие стыдные, ему самому неприятные эпизоды, которые он старается забыть. И конечно, никогда не забывает.

На мой взгляд, существует принципиальное, качественное различие между общественным сознанием диких племен, не скрывавших насилия, и общественным сознанием цивилизованных людей, стыдливо прячущих насилие. Вот хроника 1915 г.: турки режут армян. Почему у турецких солдат такие хмурые, неприветливые лица? Почему они отворачиваются от камеры, закрывают ладонями лица? Они же совершают патриотический долг, черт возьми! Ассирийцы вели себя не так: они гордо похвалялись своим зверством.

Сейчас пусть не все человечество, но какая-то его большая часть пытается выйти на следующий уровень развития. Европейцы пытаются настолько понизить уровень общественной агрессивности, чтобы стало реально вообще покончить с взаимным притеснением и истреблением. Навсегда.

Поставив такую задачу, европейцы занялись делом, которое показалось бы невероятным не только ассирийцам и римлянам, но даже британцам и русским XIX столетия: они говорят, думают и пишут не о чужих, а о собственных преступлениях.

В силу уникальности своей исторической судьбы немцы первыми стали собирать не свидетельства того, что делалось другими по отношению к ним, а что делалось ими по отношению к другим народам. Сегодня Германию захлестывают волны покаянного психоза — иначе не назовешь. Упомянуть о геноциде немцев в Восточной Пруссии, в западных областях Польши, в Судетской области Чехии — непопулярно. Более того — это опасно. Этот человек что же, становится на сторону нацистов?! С такими типами нельзя иметь никакого дела!

Вот поминать к месту и не к месту «преступления немецко-фашистских захватчиков» — это признак знания истории, приличного поведения и лояльности к нынешней ФРГ.

Как бы ни раздражал покаянный психоз сам по себе — а в нем знамение новой эпохи. И не одним немцам он свойственен — еще в 1964 г. польские епископы направили в Германию послание со словами «Прощаем вам и сами просим прощения». Недавно и правительство Испании принесло извинения евреям за изгнание их из страны в 1492 г. А Папа Римский покаялся от имени католической церкви за все акты антисемитизма, допущенные Церковью за две тысячи лет.

Позволю себе задать простой, жесткий вопрос: а способны ли епископы русской православной церкви направить такое послание раввинату? Неважно, в московскую синагогу или главному раввину Израиля… Главное — способны или нет?

Такой же вопрос — а способен ли раввинат сказать русским православным: «Прощаем вам ваши преступления и каемся перед вами в своих»? Дорогой читатель, ты способен представить себе нечто подобное? Я, к сожалению, не очень.

Автору сих строк доводилось говорить на эти темы и с евреями, и с русскими. Мои друзья в целом достаточно вменяемы, но обсуждая, убедился — осознать собственную долю виновности в конфликтах вековой давности не способны ни те, ни другие. Послание польских священников воспринимается очень положительно; признается, что в нем — знамение новой эпохи в истории. Но воспользоваться положительным примером не торопится ни еврейская, ни русская интеллигенция.

Мне могут возразить, что любая вина — дело индивидуальное, личное. За преступления Тухачевского пускай и отвечает Тухачевский, а не сто пятьдесят миллионов. И нечего вешать вину Троцкого на шеи пятнадцати миллионов евреев. Несомненно! Все правильно, и коллективную вину я считаю преступной идеей. Но ведь речь идет вовсе не о расстреле 100 % Ивановых и Рабиновичей за преступления, совершенные 0,001 % их прадедушек. Речь о принятии наследства.

Ведь и светлые подвиги, которые мы так ценим в предках, — дело сугубо индивидуальное. Вовсе не «русский народ» коллективно писал «Войну и мир» и «Мастера и Маргариту», строил Василия Блаженного и создавал Периодическую таблицу элементов.

Однако, когда я вижу в книжных магазинах Германии переводы книг Толстого и Достоевского, когда польский букинист говорит мне о «великой русской триаде» в лице Толстого, Достоевского и Булгакова, я испытываю чувство гордости. Я присоединяюсь к достижениям великих предков. Я присваиваю себе эти достижения, как часть общей исторической судьбы.

…Но тогда и преступления, совершенные конкретными русскими негодяями, по справедливости должны быть присвоены мной, и я должен испытывать неясное чувство неловкости и стыда, сталкиваясь с фактами этих преступлений. Что должен я испытывать, стоя возле Катынского креста в Кракове? Глядя на фотографию, известную историкам всего мира (кроме России): хохочущие советские солдаты волокут в кусты кричащую, бьющуюся немецкую девушку? (Восточная Пруссия, 1944 г.).

Я совершенно убежден в том, что без взаимного покаяния, без добровольного признания каждым народом своей доли вины невозможен и русско-еврейский диалог.

Что могли бы сказать русские в своем «покаянном послании»? По-моему, это послание могло бы прозвучать примерно так:

«Мы извиняем все преступления, совершенные по отношению к русскому народу евреями. Мы не забудем их, и мерзость совершенного Троцким и Свердловым вечно в наших сердцах. Но мы не хотим их больше обсуждать. И мы считаем, что очень виноваты перед вами. Мы, полномочные представители русского народа, каемся перед вами в том:

— что начиная с 1795 г., с года разделов Речи Посполитой, наше правительство ввело много глупых и унизительных ограничений для евреев, включая пресловутую «черту оседлости».

Вводило эти меры правительство, от которого было безмерно далеко 99 % русских людей. Но мы виноваты в том, что большая часть нашего народа ничего не знала и не хотела знать об этой «черте»;

— мы каемся в том, что правительство Николая I проводило политику насильственной ассимиляции, силой захватывало еврейских мальчиков, чтобы превратить их в русских солдат.

Нам глубоко неприятно осознавать, что русские солдаты, герои 1812 г., могли ловить, засовывать в мешки и увозить еврейских малышей — на почти верную смерть. Мы просим прощения за каждого из этих солдат и за каждого похищенного ребенка;

— мы каемся в том, что правительство Российской империи ввело новые ограничения и процентную норму при приеме в вузы, а тем самым не дало учиться многим еврейским юношам, виновным только в том, что они родились евреями.

Не демократически избранное правительство проводило эти меры, мы имеем полное право отговориться и незнанием, и невозможностью влиять на решения собственного правительства; но нам эти меры глубоко неприятны, и мы просим извинить русское императорское правительство за его политику. А нас просим извинить за то, что нас самих эта политика не касалась;

— мы каемся в том, что русские люди — в основном украинцы и белорусы — участвовали в погромах. Лишь немногие из нас виновны в убийствах евреев и в пропаганде таких убийств, но мы все виновны в том, что недостаточно противодействовали преступлению. Все убитые евреи были убиты из-за нашего равнодушия, и потому их кровь — на нас всех;

— мы каемся в том, что, веками живя бок о бок с вами, оставались совершенно равнодушны к вам, не интересовались вами, не хотели хотя бы попытаться понять вас;

— мы считаем себя виноватыми в том, что, даже давая Георгиевские кресты таким, как Трумпельдор, мы продолжали считать евреев чем-то вроде экзотических зверюшек и рассказывали национальные анекдоты, почти не интересуясь тем, что они думают и чувствуют;

— мы считаем себя виновными в том, что многие русские люди помогали нацистам в их политике геноцида, — если и не обращая оружие на евреев, то сотрудничая с нацистами и не мешая им проводить свою политику;

— для нас великий позор осознавать, что некоторые русские и украинцы в нацистской оккупации разводились с еврейскими мужьями и женами, отдавая их и детей от них на смерть; мы просим извинения за каждого из таких русских преступников и молимся об искуплении их грехов;

— мы каемся в том, что некоторые русские люди были антисемитами и пропагандировали идеи ненависти и презрения к евреям. Мы все виноваты в том, что мало противодействовали их пропаганде;

— нам глубоко неприятно, что некоторые деятели русской культуры, мастера такого уровня, как Гоголь, Менделеев и Тургенев, допускали пренебрежительные и оскорбительные выпады в адрес евреев, беспричинно обижали и унижали ваш народ.

Мы и сегодня считаем этих людей достойнейшими сынами своего народа, мы гордимся ими. Но мы не согласны с ними во всем, что они посмели сказать в адрес евреев, мы не разделяем их мнений, и мы просим извинения за то, что эти тексты были написаны, потом напечатаны и сделались фактором классической русской культуры XIX века.

Всех русских людей, которые когда-либо совершали преступления против личности или имущества евреев, помогали нацистам или петлюровцам, мы считаем самой худшей частью нашего народа. Мы не уважаем их, мы стыдимся их поступков, мы просим не судить по ним обо всем русском народе».

Я не уверен, что такого рода текст когда-либо появится на свет и тем более что он будет послан раввинату. Я только утверждаю, что есть все основания написать и направить раввинату примерно такой текст — без претензии на абсолютно полный охват всего, в чем не худо бы покаяться.

Выскажусь с полной определенностью: я не разделяю странной убежденности многих евреев в том, что они никогда не выступали в роли палачей других народов. С точки зрения фактов это утверждение неверно, с точки зрения морали — это культивирование «нравственности» времен Ассирии и Вавилона.

Кровь — на руках всех народов, и еврейские руки ничуть не чище польских, немецких и русских. Любое иное утверждение — отвратительная племенная сказочка, которой тешат сами себя преступники — чтобы скрыть свои преступления.

Если не прятать голову в песок, смотреть в лицо фактам и исходить из норм современной морали, то евреи в лице ответственных национальных учреждений вполне могли бы направить нам нечто, примерно такое:

«Мы, представители еврейского народа, заявляем от имени всех евреев по крови и евреев по вере: мы прощаем русским все преступления, совершенные по отношению к нам, будь то уголовные преступления, выразившиеся в прямом насилии или в моральном оправдании этого насилия;

— мы каемся в том, что многие века культивировали идею своей религиозной и расовой исключительности; живя среди инородцев, мы не дали себе труда обратить внимание на то, что они ничем не хуже нас;

— мы просим извинения за то, что слишком многие из нас считали себя выше и лучше вас просто по факту рождения.

Лишь немногие и не самые лучшие из нас делали далеко идущие выводы из нашей веры и из нашей традиции — но народ в целом поддерживал их, и мы просим прощения за то, что мы позволяли глупцам и негодяям пропагандировать эти опасные и вредные идеи;

— мы извиняемся за то, что в творчестве многих еврейских писателей звучат нотки национального высокомерия, а само слово «еврей» используется как синоним слова «человек».

Мы продолжаем почитать Шолом-Алейхема и Бялика, но мы не разделяем этих воззрений, нам они неприятны, и мы не хотим нести ответственности за эту часть творчества еврейской интеллектуальной элиты;

— мы просим прощения за то, что, живя в Российской империи с 1795 г., не считали русский народ равным своему собственному и не захотели хоть как-то приспособить свое поведение к традициям и менталитету русского народа;

— мы извиняемся за то, что большая часть евреев вообразила себя вправе указывать путь всему человечеству и определять, как должна протекать духовная жизнь других народов;

— мы считаем ошибкой то, что слишком многие евреи в Европе и в мире встали на путь «построения нового общества», а в Российской империи — на путь войны с ее правительством;

— мы сожалеем, что евреи составили костяк и основной ударный отряд международного красного интернационала;

— мы извиняемся за то, что евреи во время Русской смуты 1917 г. составили агентуру этого интернационала в России;

— мы просим извинения у русского народа за то, что слишком многие евреи помогали захватить власть этому красному интернационалу, шли к нему на службу и превращали самые бредовые идеи его теоретиков в конкретные политические акции;

— нам глубоко неприятно, что многие евреи запятнали себя страшными преступлениями против русского народа и других народов Восточной Европы. Мы просим прощения за злодеяния, совершенные по отношению к России и к разным группам русского народа Свердловым, Розенблюм, Апфельбаумом, Троцким, Нахамкесом и бесчисленным множеством других.

Всех евреев — чекистов, сотрудников НКВД, ЧОНов и других частей, ведших планомерное истребление русского народа, мы считаем выродками еврейства, и просим не судить по ним о настроениях и нравственном уровне еврейского народа;

— мы каемся в том, что многие еврейские писатели и другие деятели культуры поддерживали этот маразм, скрывали от мировой общественности происходящее в СССР, лгали и изворачивались во имя того, чтобы сохранить в СССР преступный политический строй, глубоко враждебный русскому народу и по заслугам им ненавидимый;

— мы испытываем глубокий стыд за таких евреев, как супруги Розенберг и других фанатиков коммунизма, которые даже после Второй мировой войны помогали Сталину и вооружали его атомной бомбой.

Мы обращаем внимание на то, что далеко не все евреи виновны в этих преступлениях, но мы просим прощения именно за эту, не самую лучшую часть еврейства. И просим верить, что не имеем с подонками еврейства ничего общего».

То, что такой меморандум будет написан и послан, у меня еще больше сомнений, чем насчет русского. Чтобы евреям покаяться, им придется пересмотреть слишком многие пласты недавней истории, да и некоторые положения иудаизма. Честно говоря — не жду от евреев покаяния, хотя и рад был бы…

Но поймите же меня, сограждане! Граждане, послушайте меня! Пока не произнесено нечто подобное, пока громко, вслух, публично, не разобраны старые склоки и обиды, не названы своими именами преступления, — до тех пор вековые обиды только копятся, пополняют коллективное бессознательное.

Как это происходит, отлично видно на примере Украины. Не читали украинские учебники, посвященные XVII–XVIII вв.? А напрасно… В некоторых украинских учебниках вообще не упоминаются евреи. Четыреста страниц убористого текста, и нет ни одного слова «еврей» или «жид». Ни одного. Не было таких на Украине! Упоминается, что Богдан Хмельницкий особенно ненавидел арендаторов шинков и православных храмов и если мог, непременно их истреблял. Но кто были они, эти арендаторы? Объяснение такое: «Мелкая польская шляхта арендовала собственность у крупной». Вот так! Шляхта еще была — а вот евреев на Украине отродясь не было.

Восхваляя Семена Петлюру выше небес, кто из составителей современных украинских учебников упомянул организованные им еврейские погромы? Правильно, ни в одном — ни одного упоминания. Вот что убил Петлюру еврей — об этом пишут.

По-моему, это как раз тот самый случай, когда народ прилагает титанические усилия, чтобы не признаться самому себе — в истории бывали случаи, когда «мы» были ничем не лучше немецких нацистов.

Вот если «жид» втыкает нож в безоружного Петлюру — об этом необходимо написать. В этом случае «наш» национальный герой пострадал, как еврей от «немецко-фашистского оккупанта». Это важный исторический факт, и скрывать его совершенно не нужно.

Я совершенно уверен в том, что «еврейско-украинский» диалог совершенно невозможен до тех пор, пока выходят в свет такие учебники, пока по ним учат историю, пока детям рассказывают только про то, как их народ был в положении евреев, но не рассказывают про то, как украинцы были немецкими нацистами.

По той же причине невозможен и полноценный, осмысленный русско-еврейский диалог. И останется невозможным до тех пор, пока мы все не научимся относиться к своему народу так, как взрослые люди относятся к самим себе — просто и жестко, без попыток заливистого вранья и без ухода в эмоции.

Просить прощения и подводить итоги имеет смысл только взаимно. Потому что все резали всех, и все народы постоянно менялись местами в этом чудовищном калейдоскопе.

Изменить прошлое нельзя, но можно его переосмыслить. Я бы хотел, чтобы наши народы подвели жирную черту под этой частью общего прошлого — под войнами, коллективной ответственностью, взаимной агрессией и геноцидом. Пока такую готовность проявляют только немцы, теперь вот еще испанцы и поляки. Я бы хотел увидеть такую же готовность и других народов — как народов, населяющих Россию, так и ее соседей.

Подвести итог русско-еврейской эпохе было бы неплохо… Эпохе, когда на южных базарах еще перекликались на идиш старики, а евреи были многочисленны и не в такой степени ассимилированы.

Только тогда можно будет быть спокойным за будущее страны.

Примечания.

1.

Занд Ш. Кто и как изобрел еврейский народ. М.: ЭКСМО, 2010.

2.

Ворохов Б. К вопросу о Сионе и территории // Еврейская жизнь. 1905. № 1. С. 148.

3.

БСЭ. 3-е изд. Т. 1. Статья «Азия». С. 289.

4.

Дроздов Ю., Фартышев В. Юрий Андропов и Владимир Путин. На пути к возрождению. М.: Олма-Пресс, 2001. С. 6.

5.

Хейфец М. Место и время (еврейские заметки). Франция: Третья волна, 1983. С. 79.

6.

Буровский А. М. Да здравствует «застой»! М.: Яуза, 2010. С. 13.

7.

Rudolf G. Gutaten über die Bildung und Nachweisberkeit von Cyanidverbindungen in den Gaskammern von Auschwitz. London: Cromwell Press, 1993.

8.

Занд Ш. Кто и как изобрел еврейский народ. М.: ЭКСМО, 2010. С. 473.

9.

Mourant A. E. at al. The Genetics of the Jews. Oxford: Oxford University Press, 1978.

10.

Занд Ш. Кто и как изобрел еврейский народ. М.: ЭКСМО, 2010. С. 475.

11.

Там же. С. 477.

12.

Там же. С. 480–481.

13.

Там же. С. 483.

14.

Слово взято в кавычки, потому что никто толком не знает, что такое антисемитизм, и термин трактуется совершенно произвольно.

15.

Цзацзуань. Изречения китайских писателей. М., 1974. С. 38.

16.

Там же. С. 118.

17.

В очередной раз вынужден развести понятия — фашизм и национал-социализм (как и все ветви социализма) не имеют между собой почти ничего общего.

18.

Rigg B. M. Hitler’s jewish soldiers. N., 2003.

19.

БСЭ. 2-е изд. Статья «Евреи». С. 377.

20.

БСЭ. 3-е изд. Т. 9. Статья «Евреи». С. 10.

21.

Занд Ш. Кто и как изобрел еврейский народ. С. 394.

22.

Эйчис Л. Евреи в Грузии: 26 веков вместе // Лехаим. 2001. 9 (113). С. 25.

23.

Kan F. Die Jüden als Rasse und Kulturvolk. Berlin, Weltverlag, 1921. C. 202.

24.

Мандель В. С. Консервативные и разрушительные элементы в еврействе // Россия и евреи. Paris: YMKA-PRESS, 1978. С. 193.

25.

Мандель В. С. Указ. соч. С. 192.

26.

Шульгин В. В., Что «нам» в «них» не нравится? СПб. 1993. С. 10.

27.

Я знаю, что расисты не правы по определению. Я также слыхал, что это все придумали буржуазия и ее платные агенты, буржуазные ученые. Но только вот беда… Не могли бы вы показать мне хотя бы одного чернокожего лауреата Нобелевской премии? Уже не первый десяток лет западный мир заходится в пароксизме покаянного самоуничижения. Негру сейчас не труднее, ему значительно ЛЕГЧЕ получить «нобелевку», чем белому. Однако вот не получают же.

А вот негров выдающихся боксеров и футболистов довольно много. Опять же — кто мешает европейцам успешно конкурировать с ними? Никто не мешает, вряд ли действуют какие-то негласные запреты. А европейцы явно уступают темнокожим спортсменам.

Неужели этот неприличный Ранке все-таки прав?!?!?!

Напомню еще — во второй половине XIX в. ассоциации боксеров отказывали нефам в соревнованиях с европейцами. Не потому, что считали ниже своего достоинства драться с «черными». Считалось, что чернокожие Менее чувствительны к боли. Они имеют естественное преимущество.

28.

Видерсгейм Р. Строение человека со сравнительно-анатомической точки зрения. М., 1900.

29.

Бушан Г. Наука о человеке. М., 1911.

30.

Анучин Н. Д. О некоторых аномалиях человеческого черепа и их распространения по расам. М., 1880.

31.

Леха В. Человек, его происхождение и эволюционное развитие. М., 1913.

32.

Бунак В. В. О гребнях на черепе приматов // Русский антропологический журнал. Т. 12. Кн. 3–4. 1922.

33.

Мошков В. А. Новая теория происхождения человека и его вырождения. Варшава, 1907.

34.

Савельев С. В. Стереоскопический атлас мозга человека. М., 1996.

35.

О судьбе французских пленных я пишу в другой книге: Буровский А. М. Великая гражданская война. 1939–1945. М., 2009.

36.

Сартр Ж.-П. Портрет антисемита. М.: Панорама, 1999. С. 43.

37.

Севела Э. Мужский разговор в русской бане. М.: Панорама, 1993. С. 131.

38.

Гуро И. И мера в руке его… Песочные часы. М.: Советский писатель, 1981.

39.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим, 1993. С. 110–111.

40.

Пожалуйста… Где находится улица… (нем.).

41.

Сартр Ж.-П. Портрет антисемита. М., 1993.

42.

Буровский А. М. Евреи, которых не было. Книга 1. М., 2004.

43.

Козак А. Еврейская красота // Лехаим. 2001. № 3 (107). 209. С. 25.

44.

Там же. С. 25.

45.

Хмельницкий Д. Под звонкий голос крови. Советская эмиграция и национальная идея. Рига, 1998.

46.

Православные священники очень протестуют против такой вольной трактовки. С их точки зрения, все эти трое были Бог. Как так и какое это имеет отношение к Богу-Отцу, Богу-Сыну и Богу-Духу Святому, я так и не понял.

Интересно, что моя ироническая трактовка не вызвала протестов иудеев, хотя, казалось бы, должна задевать их много больше.

47.

Та же тенденция. С точки зрения православных, я написал вольнодумный, неприличный, чуть ли не еретический текст. Иудеи относятся к тому же тексту совершенно спокойно.

48.

Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Изд. дом «Имидж», 1994. С. 41.

49.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д., 1997. С. 27.

50.

История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть вторая. Передняя Азия. Египет. М., 1988. С. 27.

51.

История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть вторая. Передняя Азия. Египет. М., 1988. С. 229.

52.

История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть вторая. Передняя Азия. Египет. М., 1988. С. 238.

53.

Там же. С. 230.

54.

Очерк истории еврейского народа / Под ред. проф. Ш. Этингера. Т. 1. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 45.

55.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д.: Феникс, 1997. С. 46.

56.

По мнению крупного еврейского ученого П. С. Вейнберга, написание Й`ахве точнее воспроизводит язык первоисточника, чем ставшее традиционным «Яхве».

57.

История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть вторая. Передняя Азия. Египет. М., 1988. С. 247.

58.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д.: Феникс, 1997. С. 14.

59.

История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть вторая. Передняя Азия. Египет. М., 1988. С. 234.

60.

История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть вторая. Передняя Азия. Египет. М., 1988. С. 277.

61.

Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Изд. дом в Москве «Имидж», 1994. С. 206.

62.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д., 1997. С. 206.

63.

Там же. С. 208.

64.

Там же. С. 209.

65.

Левинов М. www.machanaim.org.

66.

Шульгин В. В. Что «нам» в «них» не нравится? СПб., 1993. С. 125.

67.

Соловьев В. С. Значение поэзии в стихотворениях Пушкина // Пушкин в русской философской критике. М., 1990. С. 63.

68.

Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Издательский дом в Москве «Имидж», 1994. С. 82.

69.

История еврейского народа. От эпохи патриархов до восстания Бар-Кохбы. Учебник для средней школы. Иерусалим: Библиотека-Алия, 2000. С.265.

70.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. С. 22.

71.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д., 1997. С. 373.

72.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. С. 18.

73.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. С. 19.

74.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. С. 24.

75.

Шолом-Алейхем. Мой первый роман // Шолом-Алейхем. Собр. соч: В 6 т. Т. 4. М.: Худ. лит., 1960. С. 377.

76.

Толстой А. К. История государства Российского от Гостомысла до Тимашева // Толстой А. К. Собр. соч.: В 4 т. Т. 1. М.: Худ. лит., 1963. С. 386.

77.

Штурман Д. Земля за холмом. Анн Арбор, 1983. С. 11.

78.

Шмелев И. С. Лето Господне. СПб., 1996. С. 283.

79.

Очерк истории еврейского народа. Т. Г. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 271.

80.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д.: Феникс, 2001. С. 519.

81.

Там же.

82.

Очерк истории еврейского народа. Т. Г. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 271.

83.

Хейфец М. Время и место (еврейские заметки). Париж: Третья волна. 1983. С. 44.

84.

Вейнберг П. И. Человек в культуре Древнего Переднего Востока. М., 1986. С. 14.

85.

Святой Лалыш. Екатеринбург, 2008.

86.

Лайтман М. Каббала. Тайное еврейское учение (основные положения в доступном пересказе). Новосибирск: Интербук, 1993.

87.

Хейфец М. Время и место (еврейские записки). Париж, 1983. С. 40–41.

88.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим, 1993. С. 116.

89.

Стругацкие А. и Б. Понедельник начинается в субботу. М.: Терра. 1991. С. 112.

90.

Муравьев В. Б. Московские литературные были и предания. М.: Наука. 1981. С. 344.

91.

Бабель И. Дорога // Бабель И. Избранное. М.: Гослитиздат, 1957. С. 221.

92.

Сендеров В. А. Конец Петербурга // Грани. № 167. 19–93.

93.

Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфера — история. М.: Языки русской культуры, 1996. С. 319–327.

94.

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1990 (репринтное издание 1909 г.).

95.

Успенский Б. А., Лотман Ю. М. Отзвуки концепции «Москва — Третий Рим» в идеологии Петра Первого (к проблеме средневековой традиции в культуре барокко) // Успенский Б. А. Избр. пр. Т. 1. М., 1996.

96.

Шиффман Л. От текста к традиции. История иудаизма. М., 2000.

97.

Тынянов Ю. Н. Пушкин // Тынянов Ю. Н. Собр. соч. В 3 т. Т. III. М., 1959.

98.

Вересаев В. В. Загадочный Пушкин. М., 1996.

99.

Юрьева И. Ю. Пушкин и христианство. М., 1999.

100.

Мадорский А. М. Сатанинские зигзаги Пушкина. М., 1998.

101.

Аринштейн Л. М. Пушкин. Непричесанная биография. М., 1999.

102.

Точнее будет сказать, что такой закон выдумывают полуграмотные люди, дико понявшие данные науки… Но это уже второй вопрос.

103.

Булгаков С. Н. Апокалиптика и социализм (Религиозно-философские параллели) // Булгаков С. Н. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1993. С. 424.

104.

Марксизм как ветхозаветный хилиазм // Посев. 2002. № 2. С. 24.

105.

Домострой // Памятники литературы Древней Руси. Середина XVI века. М., 1985.

106.

Шолохов М. А. Тихий Дон. Т. 1. М., 1968. С. 149.

107.

Кроль М. А. Страницы моей жизни. Нью-Йорк, 1944. Т. 1. С. 114.

108.

Очерк истории еврейского народа / Под ред. проф. Ш. Этингера. Т. 2. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 403.

109.

Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. В 2 т. Т. 1. М.: Гнозис, 1995. С. 340.

110.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. Т. 9. М.: Терра-Terra, 1991. (Репринтное издание Общества для Научных Еврейских Знаний и изд на Брокгауз-Ефрон). С. 516.

111.

Краткая еврейская энциклопедия. Т. 2. Иерусалим: Об-во по исследованию еврейских общин, 1982. С. 40.

112.

Порохом назывался сухой-пресухой порошок из березового гриба-чаги для разжигания огня.

113.

Ирасек А. Старинные чешские сказания. М.: Детгиз, 1991.

114.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д.:, Феникс, 1997 С. 380.

115.

Очерк истории еврейского народа. Т. 1. Под ред. проф. Ш. Этингера. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 292.

116.

Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Изд. дом в Москве «Имидж», 1994. С. 309.

117.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. С. 381.

118.

Клиер Дж. Д. Россия собирает своих евреев. Происхождение еврейского вопроса в России: 1772–1825. M-Иерусалим, «Гешарим» — Мосты культуры, 2000. С. 16.

119.

Mauer E. Die Frankfurter Juden. Blicke in die Vergangenheit. F-am-Main. Veriag von Waldemar Kramer, 1966. P. 8.

120.

Mauer E. Die Frankfurter Juden. Blicke in die Vergangenheit. F-am-Main. von Waldemar Kramer, 1966. P. 48.

121.

БСЭ. 3-е изд. Т. 10. Статья «Идиш». С. 42–43.

122.

Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Изд. дом в Москве «Имидж», 1994. С. 268.

123.

Paul Wexler. Yiddish // The Fifteenth Slavic Language (Идиш. 15-й славянский язык // International Journal of the Sociology of Language 91,1991.

124.

Wexler P. The Ashkenazic Jews: A Slavo-Turkic People in Search of a Jewish Identity. Columbus: Slavica 1993.

125.

(Jewish migrations from Germany to Poland: The Rhineland hypothesis revisited by Jits van Straten, Mankind quaterly Vol. XLIV. № 3&4. 2004).

126.

Pollack H. Jewish folkways in Germanic Lands (1648–1806). Hampshire College & Umass, 1971.

127.

Очерк истории еврейского народа. Т. 1. / Под ред. проф. Ш. Этингера. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 389–390.

128.

Барац Г. Собрание трудов по вопросу о еврейском элементе в памятниках древнерусской письменности. Paris, 1927.

129.

Лавров П. Кирило та Мефодій в давнославяньскому письменству. Сб. Історико-філологичного відділу Українскої академії наук. Київ, 1928.

130.

Очерк истории еврейского народа. Т. 1. / Под ред. проф. Ш. Этингера. Иерусалим, Библиотека-Алия: 1994. С. 333.

131.

Там же. С. 341.

132.

Нудельман Р. Предисловие к русскому изданию // Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Издательский дом в Москве «Имидж», 1994. С. 156.

133.

Nahama A. G. Sievernich Jüdishe Lebenswelten. Katalog, Berlin, 1991.

134.

A Nation of Words by Miriam Weinstein, Steeforf press. 2001.

135.

Застава богатырская и встреча Ильи Муромца с жидовином // Антология семейного чтения. Сказки. Легенды. Предания. М.: OLMA PRESS, 1991. 94. С. 53.

136.

Там же. С. 55.

137.

Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М.: Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K., 1992. С. 88.

138.

Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М.: Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K., 1992. С. 82.

139.

Клиер Дж. Д. Россия собирает своих евреев. Происхождение еврейского вопроса в России: 1772–1825. М.-Иерусалим: «Гешарим» — Мосты культуры, 2000. С. 44.

140.

Гумилев Л. H. Древняя Русь и Великая Степь. М.: Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K., 1992. С. 90.

141.

Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X веке. Л.: Изд-во АН СССР, 1932. С. 97.

142.

Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М.: Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K., 1992. С. 88.

143.

Плетнева С. А. Хазары. М.: Наука, 1976. С. 62.

144.

Там же. С. 62–63.

145.

Берлин И. Исторические судьбы еврейского народа на территории Русского государства. Пг.: Еврейская историческая библиотека, 1919. С. 84.

146.

Плетнева С. А. Хазары. М.: Наука, 1976. С. 64.

147.

Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-н/Д.: Феникс, 1997. С. 379.

148.

Гумилев Л. Н. Открытие Хазарии. Л.: Наука, 1962.

149.

Очерк истории еврейского народа. Т. 1. Под ред. проф. Ш. Этингера. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1994. С. 341.

150.

Краткая еврейская энциклопедия. Т. 4. Иерусалим: Об-во по исследованию еврейских общин, 1982. С. 280.

151.

Wex М. Yiddish Language and Culture in All of Its Moods. St. Martin’s Press, 2005. P. 282.

152.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л.: Типография кооперативного общества, 1925. Т. 1. С. 105.

153.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1925. Т. 1. С. 76.

154.

Там же. С. 72.

155.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1925. Т. 1 С. 72.

156.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. С. 42.

157.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra. 1991. Т. 7. С. 592.

158.

Там же. Т. 1. С. 136.

159.

Мороз Е. Евреи в конфликте цивилизаций. М., 2009. С. 15.

160.

Голицын Н. Н. История русского законодательства о евреях. СПб, 1886. Т. 1. С. 430.

161.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М., 1991. Т. 3. С. 79.

162.

Познер С. Евреи Литвы и Белоруссии 125 лет тому назад // Еврейский мир: Ежегодник на 1939 год. Париж: Объединение русско-еврейской интеллигенции, 1939. С. 799–800.

163.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 61.

164.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М., 1991. Т. 13. С. 615.

165.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М., 1991. Т. 7. С. 159.

166.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. С. 267.

167.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1927. Т. 2. С. 1.

168.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М.: Русский путь, 2001. Ч. I. C. 94.

169.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1988. Т. 4. С. 75–76.

170.

Герцен А. И. Былое и думы. М.: Детская литература, 1976. С. 217–218.

171.

Там же. С. 218.

172.

Гиляровский В. А. Мои скитания // Гиляровский В. А. Соч.: В 4 т. М.: Изд-во «Правда», 1967. Т. 1. С. 95–96.

173.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. С. 265.

174.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М.: Русский путь, 2001. Ч. 1. C. 102–103.

175.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 9. С. 243.

176.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М.: Русский путь, 2001. Ч. 1. C. 103.

177.

Соловьев В. С. Письмо к Ф. Гецу // Соловьев В. С. Еврейский вопрос — Христианский вопрос. Собрание статей. Варшава, 1906. С. 25.

178.

Лесков Н. С. Евреи в России: несколько замечаний по еврейскому вопросу. Пг. 1919. С. 31.

179.

Толстой А. К. Послание к Ф. М. Толстому // Толстой А. К. Собр. соч.: В 4 т. М., 1963. Т. 1. С. 410.

180.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 133.

181.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. С. 266.

182.

Там же.

183.

История еврейского народа. От талмудической эпохи до эпохи эмансипации. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1993. С. 267.

184.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 134.

185.

Никитин В. Н. Евреи земледельцы: историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времен их возникновения до наших дней. 1808–1887. СПб., 1887. С. 58.

186.

Там же. С. 164.

187.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 78.

188.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л.: Тип. кооп. об-ва, 1927. Т. 2. С. 58.

189.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 61.

190.

Никитин В. Н. Евреи земледельцы: историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времен их возникновения до наших дней. 1808–1887. СПб., 1887. С. 145.

191.

Там же. С. 67.

192.

Там же. С. 29.

193.

Там же.

194.

Хэрриот Дж. Среди йоркширских холмов. М., 1994.

195.

Никитин В. Н. Евреи земледельцы: историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времен их возникновения до наших дней. 1808–1887. СПб., 1887. С. 99–102.

196.

Померанц С. Г. Нравственный облик исторической личности // Померанц Г. С. Неопубликованное. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1972. С. 347.

197.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 82.

198.

Там же. С. 106.

199.

Оршанский И. Евреи в России: очерки исследования. СПб., 1872. Вып. 1. С. 176.

200.

Там же. С. 182.

201.

Никитин В. Н. Евреи земледельцы: историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времен их возникновения до наших дней. 1808–1887. СПб., 1887. С. 425.

202.

Там же. Указ. соч., С. 519.

203.

Оршанский И. Евреи в России: очерки исследования. СПб., 1872. Вып. 1. С. 68.

204.

Никитин В. Н. Евреи земледельцы: историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времен их возникновения до наших дней. 1808–1887. СПб., 1887. С. 666.

205.

Там же. С. 658.

206.

Глинер Э. Стихия с человеческим лицом? // Время и мы. Международный журнал литературы и общественных проблем. Нью-Йорк, 1993. № 122. С. 133.

207.

Никитин В. Н. Евреи земледельцы: историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времен их возникновения до наших дней. 1808–1887. СПб., 1887. С. 171.

208.

Гершензон М. Судьбы еврейского народа // «22». Тель-Авив, 1981. № 19. С. 111.

209.

Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М.-Л., 1929. С. 36.

210.

Л. Н. Толстой о евреях / Предисл. О. Я. Пергамента. СПб.: Время, 1908. С. 15.

211.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 136.

212.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 136.

213.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1927. Т. 2. С. 144–145.

214.

Там же. С. 158.

215.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1988. Т. 4. С. 255.

216.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1988. Т. 2. С. 47.

217.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 285.

218.

Оршанский И. Евреи в России: очерки исследования. СПб., 1872. Вып. 1. С. 610–611.

219.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 13. С. 656.

220.

Оршанский И. Евреи в России: очерки исследования. СПб., 1872. Вып. 1. С. 301–302.

221.

Глинер Э. Стихия с человеческим лицом? // Время и мы. Международный журнал литературы и общественных проблем. Нью-Йорк, 1993. № 122. С. 72.

222.

Глинер Э. Стихия с человеческим лицом? // Время и мы. Международный журнал литературы и общественных проблем. Нью-Йорк, 1993. № 122. С. 45.

223.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 302.

224.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 1. С. 369.

225.

Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М.-Л., 1929. С. 27.

226.

Алданов М. А. Русские евреи в 70–80-х годах. Исторический этюд // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года. Нью-Йорк, 1960. С. 171.

227.

Ларин Ю. Указ. соч. С. 264.

228.

Алданов М. А. Указ. соч. С. 264.

229.

Гершензон М. Судьбы еврейского народа // «22». Тель-Авив, 1981. № 19. С. 423.

230.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 7. С. 331.

231.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 163.

232.

Тейтель Я. Л. Из моей жизни за 40 лет. Париж, 1925. С. 15.

233.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 3. С. 334.

234.

Орлов Б. Не те вы учили алфавиты // Время и мы. 1975. № 1. С. 130.

235.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 169.

236.

И согласно всем законам о натурализации, и с точки зрения истории культуры Самуил Маршак был, во-первых, русским еврейского происхождения, а во-вторых, русским писателем и поэтом. Независимо от желаний других людей и даже от своего собственного желания. Впрочем, особого интереса к своим еврейским корням он и сам никогда не проявлял.

237.

Маршак С. Я. В начале жизни (страницы воспоминаний) // Соч.: В 4 т. М., 1960. Т. 4. С. 353.

238.

Маршак С. Я. В начале жизни (страницы воспоминаний) // Соч.: В 4 т М., 1960. Т. 4. С. 352.

239.

Там же. С. 358.

240.

Локшин А. Klier J. D. Imperial Russia’s Jewih Quesiion, 1855–1881. Cambridge University press. 1995. Клир Дж. Д. Еврейский вопрос в Российской империи, 1855–1881. Кембридж, 1995 // Вестник еврейского университета в Москве. 1996. № 3 (13). С. 218.

241.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 3. С. 835.

242.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. Т. 13. С. 52–53.

243.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 273.

244.

Слиозберг Б. Г. Дела минувших дней. Записки русского еврея: В 3 т. Париж, б/изд-ва,1934. Т. 3. С. 33.

245.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 282.

246.

Слиозберг Б. Г. Дела минувших дней. Записки русского еврея: В 3 т. Париж, б/изд-ва,1934. Т. 3. С. 182.

247.

Там же. С. 183.

248.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 284.

249.

Маркиш Д. Два Голиафа // Лехаим. 2001. № 9. С. 29.

250.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 12. С. 611.

251.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1927. Т. 2. С.562.

252.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по изучению еврейских общин, 1992. Т. 6. С. 562.

253.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1988. Т. 4. С. 256.

254.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 12. С. 613.

255.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по изучению еврейских общин, 1992. Т. 6. С. 562.

256.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. Т. 1. С. 826.

257.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1927. Т. 2. С.222.

258.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. Т. 12. С. 613.

259.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по изучению еврейских общин, 1992. Т. 6. С. 562–563.

260.

Зельцер А. Погром в Балте // Вестник еврейского университета в Москве. 1996. № 3(13). С. 63.

261.

Зельцер А. Погром в Балте // Вестник еврейского университета в Москве. 1996. № 3(13). С. 63.

262.

Мороз Е. Н. Евреи в конфликте цивилизаций. М., 2009.

263.

Кишиневский погром: обвинительный акт // Освобождение. Штутгарт, 1903. № 9.

264.

Кишиневский погром: обвинительный акт // Освобождение. Штутгарт, 1903. № 9. С. 340.

265.

Материалы для истории антиеврейских погромов в России / Под ред. и со вступит, словом С. М. Дубнова, Г. Я. Краснова-Адмони. Пг., 1919. Т. 1 С. 340.

266.

Кишиневский погром: обвинительный акт // Освобождение. Штутгарт, 1903. № 9.С. 4.

267.

Фрумкин Я. Г. Из истории русского еврейства. Воспоминания, материалы, документы. // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года. Нью-Йорк, 1960. С. 59.

268.

Бикерман И. М. Россия и русское еврейство // Россия и евреи. Paris, 1978. С. 57.

269.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1988. Т. 4. С. 427.

270.

Кишиневский погром: обвинительный акт // Освобождение. Штутгарт, 1903. № 9. С. 172–173.

271.

Жаботинский В. Введение // Бялик Х. Н. Песни и поэмы. СПб., 1914. С. 43.

272.

Кроль М. Кишиневский погром 1903 года и Кишиневский погромный процесс // Еврейский мир. Сб. II. Нью-Йорк, 1944. С. 377.

273.

Бухбиндер Н. А. Еврейское рабочее движение в Гомеле (1890–1905) // Красная летопись. 1922. № 2–3. С. 69.

274.

Локшин А., Душенко К. Русские политические цитаты от Ленина до Ельцина. Что, кем и когда было сказано. М., 1996 // Вестник еврейского университета в Москве. 1996. № 3 (13). С. 220.

275.

Шульгин В. В. Что «нам» в «них» не нравится. СПб., 1993.

276.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 362–408.

277.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 215–216.

278.

Прайман Л. Погромы и самооборона // «22». 1986. № 51. С. 827.

279.

Короленко В. Г. Дом № 13 // Собр. соч.: В 9 т. М., 1995. С. 422.

280.

Кишиневский погром: обвинительный акт // Освобождение. Штутгарт, 1903. № 9. С. 326.

281.

Raisin M. A. History of the jews in Modern Times. New York, 1923. P. 163.

282.

Слиозберг Б. Г. Дела минувших дней. Записки русского еврея: В 3 т. Париж, 1934. Т. 3. С. 53.

283.

Там же. С. 106.

284.

Праймам Л. Погромы и самооборона // «22». 1986. № 51. С. 173.

285.

Лесин А. Эпизоды из моей жизни // Еврейский мир: сборник II. Нью-Йорк, 1944. С. 387.

286.

Маркиш Д. О еврейской ненависти к России // «22». 1984. № 38. С. 216.

287.

Там же. С. 562–563.

288.

Кроль М. Кишиневский погром 1903 года и Кишиневский погромный процесс // Еврейский мир. Сб. II. Нью-Йорк, 1944. С. 372.

289.

Санкт-Петербургские ведомости. 1903, 24 апр. С. 5.

290.

Маркиш Д. О еврейской ненависти к России // «22». 1984. № 38. С. 612.

291.

Пасманик Д. С. Русская революция и еврейство (Большевизм и иудаизм). Париж, 1923. С. 142.

292.

Международная еврейская газета. 1992, март. № 6 (70). С. 303.

293.

Кроль М. Кишиневский погром 1903 года и Кишиневский погромный процесс // Еврейский мир. Сб. II. Нью-Йорк, 1944. С. 280.

294.

Там же.

295.

Л. Н. Толстой о евреях / Предисл. О. Я. Пергамента. СПб., 1908. С. 7.

296.

Куприн А. И. Обида. Истинное происшествие // Куприн А. И. Собр. соч. М., 1958. Т. 4. С. 92.

297.

Там же. С. 93.

298.

Там же.

299.

Там же. С. 94.

300.

Куприн А. И. Обида. Истинное происшествие // Куприн А. И. Собр. соч. М., 1958. Т. 4. С. 94.

301.

Там же. С. 96.

302.

Там же. С. 97.

303.

Куприн А. И. Гамбринус // Куприн А. И. Собр. соч. М.,1958. Т. 4. С. 180.

304.

Кроль М. А. Страницы моей жизни. Нью-Йорк, 1944. Т. 1. С. 302.

305.

Кроль М. Кишиневский погром 1903 года и Кишиневский погромный процесс // Еврейский мир. Сб. II. Нью-Йорк, 1944. С. 371–372.

306.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 533.

307.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 347.

308.

Зельцер А. Погром в Балте // Вестник еврейского университета в Москве. 1996. № 3 (13). С. 568.

309.

Карманная еврейская энциклопедия. Ростов-н/Д.: Феникс, 1999. С. 139.

310.

Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. London: Overseas publications interchange Ltd, 1986.

311.

Grundriss der Geschichte. Band 2. Neuzeit seit 1789. Stuttgart-Düsseldorf-Berlin-Leipzig, Ernst Klett Schulbuchverlag. 2001. S. 206.

312.

Элен Каррер д’Анкос. Расколотая империя. Национальный бунт и СССР. Лондон: Oversear publica-tions interchange Ltd, 1982. С. 78.

313.

Solschenizin A. November sechzehn. Munchen-Zurich. Piper. 1986. S. 1149.

314.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 335.

315.

Франс А. Бойня в России // Франс А. Рассказы. М., 1954. С. 141.

316.

Померанц Г. С. Парадоксы модернизации // Человек. 1991. № 1. C. 168.

317.

Вампир. Еженедельный художественно-сатирический журнал. СПб., 1906. № 2. С. 2.

318.

Вернадский В. И. Дневники 1917–1921 гг. Киев, 1994.

319.

«Разбросанные по всей Америке…». Из писем С. П. Тимошенко В. И. Вернадскому. Публ. М. Ю. Сорокиной. http://www.ihst.ru/projects/sohist/document/letters/sork00pr.htm.

320.

Слиозберг Б. Г. Дела минувших дней. Записки русского еврея: В 3 т. Париж, 1934. Т. 3. С. 97.

321.

Там же. С. 100–101.

322.

Мединский В. Р. О русском пьянстве, лени и жестокости. М., 2008. Он же. О русском воровстве, особом пути и долготерпении. М., 2008. Он же. О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». М., 2008.

323.

Сили Дж. Р. Британская империя. М., 2004.

324.

Киплинг Р. Ким. М., 1994.

325.

Федотов Г. П. Лицо России. Париж: YMKA-Press, 1967. С. 113–114.

326.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М., 2001. Ч. I. С. 236.

327.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 13. С. 645.

328.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1927. Т. 2. С. 212.

329.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 398.

330.

Дейч Л. Роль евреев в русском революционном движении. М.-Л., 1925. Т. 1. С. 183–185.

331.

Фрумкин Я. Г. Из истории русского еврейства. Воспоминания, материалы, документы // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года. Нью-Йорк, 1960. С. 49.

332.

Дейч Л. Указ соч. С. 56.

333.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 3. С. 336.

334.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 12. С. 618.

335.

Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1927. Т. 2. С. 218.

336.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 396.

337.

Слиозберг Б. Г. Дела минувших дней. Записки русского еврея: В 3 т. Париж, 1933. Т. 2. С. 156.

338.

Еврейская энциклопедия: В 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 10. С. 36.

339.

Маркиш Д. Два Голиафа // Лехаим. 2001. № 9. С. 29.

340.

Pragier R. Zydzi czi polacy. Warszawa, Ritm, 1992. C. 7.

341.

Op.ut. C. 27–34.

342.

Назаретян А. П. Агрессивная толпа, массовая паника, слухи. Лекции по социальной и политической психологии. СПб., 2003.

343.

Фрумкин Я. Г. Из истории русского еврейства. Воспоминания, материалы, документы // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года. Нью-Йорк: Союз русских евреев, 1960. С. 7.

344.

Агурский М. Совместим ли сионизм и социализм? // «22». 1984. № 36.

345.

Шафаревич И. Р. Русофобия // Шафаревич И. Р. Есть ли у России будущее? М.: Советский писатель, 1991. С. 471.

346.

Буровский А. М. Сибирская жуть-3. М.: Олма-Пресс, 2001. С. 238.

347.

Бердников Л. П. Вся красноярская власть. Красноярск: Красноярское книжн. изд-во, 1995. С. 81.

348.

Маршак С. Я. В начале жизни (страницы воспоминаний) // Соч.: В 4 т. М.: Худ. лит., 1960. Т. 4. С. 355.

349.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 398.

350.

Фрумкин Я. Г. Из истории русского еврейства. Воспоминания, материалы, документы // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года. Нью-Йорк: Союз русских евреев, 1960. С. 18.

351.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М.: Русский путь, 2001. Ч. I. C. 109.

352.

Ландау Г. А. Революционные идеи в еврейской общественности // Россия и Евреи. Париж: YMKA-Press, 1978. С. 107.

353.

Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). М.: Русский путь, 2001. Ч. I. С. 238.

354.

Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. London: Overseas Publicatios Interchange Ltd, 1990. С. 64.

355.

Тан-Богораз В. Союз молодых. Роман из северной жизни. Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1964.

356.

Фрумкин Я. Г. Из истории русского еврейства. Воспоминания, материалы, документы. // Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 года. Нью-Йорк: Союз русских евреев, 1960. С. 231.

357.

Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. London, 1990. С. 303.

358.

Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 398.

359.

Там же. Т. 7. С. 390.

360.

Федотов Г. П. Лицо России. Париж: YMKA-Press, 1967. С. 113–114.

361.

Шульгин В. В. Что «нам» в «них» не нравится. СПб.: Вече, 1993.

362.

Краткая еврейская энциклопедия. Т. 7. С. 396.

363.

Авигдор Эскин. Возвращение. 1991. № 3–4. С. 42.

364.

Карманная еврейская энциклопедия. Ростов-н/Д.: Феникс, 1999. С. 93.

365.

Там же.

366.

Рубинштейн А. От Герцля до Рабина и дальше. Сто лет сионизма. Минск: Изд-во «Мет», 2000. С. 160–161.

367.

Синельников А. Как использовать еврейскую энергию в мирных целях? // Лехаим. 2002. № 3. С. 28.

368.

Базельская программа Всемирно-сионистской организации; Программа национально-политических требований Сионистской организации в России; Организационный статус, принятый на VII Сионистском Всероссийском съезде; Инструкции Сионистской организации в Севастополе. Севастополь, Севастопольский городской сионистский комитет, 1918; Аронов А. Принципы пролетарского сионизма. Пг: А. Р. Грушкин, 1917; Шварцман М. С. Община и сионисты. Пг.: Восток, 1917; Гепштейн С. К. Пути еврейской революции. Пг: Герцлия, 1918; «Геховер…» — Всероссийская сионистская организация учащейся молодежи. Устав. Пг.: Кадима, 1917; Мильштейн А. Сущность сионизма. Программа национально-политических требований сионизма в России (Петроградская программа). Асинск, Ачинский сионистский комитет, 1917; Сионистская организация в России. Центральный комитет. Палестинская комиссия. Воззвание. М. 1917; Третий Всероссийский съезд сионистов в Гельсингфорсе. Подробный отчет. Вопросы реальной работы в Палестине, национально-политических требований в России. Пг.: Восток, 1917; Украинский комиссариат сионистских организаций в Киеве. Областной сионистский съезд (3–8 октября 1917 г.). Резолюция и решения. К., 1917; Трумпельдор И. «Гехалуц», его сущность и ближайшие задачи (с приложением Устава и анкеты). Всероссийская трудовая организация «Гехалуц». Пг.: Кадима, 1918; «Югенд По-алей-Цион» — еврейский социалистический союз рабочей молодежи. Резолюция Всеросийской учредительной конференции (Москва, 1921). Программа и устав. М., 1921; Мотылев В. Е. Еврейские рабочие советы и еврейский рабочий съезд. М.: Перевал, 1918.

369.

Сарнов Б. Евреи и русская литература // Наш голос / Unsere Stimme / 2001. № 1. C. 11–12.

370.

Sykes C. Crossroads to Israel. London, Collins, 1965. P. 24.

371.

Лакера В. История сионизма. М., 2000.