Всё о непослушных принцессах и коварных драконах.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Сделка с драконом.

Посвящается Алану Карлу и Анни Буджолд, потому что им очень понравилось предыдущее.

ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой Симорен не желает быть нормальной принцессой и беседует с лягушкой.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Далеко на востоке, у самого подножия Утренних Гор, раскинулось знаменитое королевство Линдер-за-Стеной. В том королевстве уважали философов, чтили число пять, но вечно ворчали на погоду. Уже много веков не наведывался в королевство ни один дракон. Однако рыцари на всякий случай до блеска начищали свои доспехи, вострили пики и оттачивали мечи. Как и во всяком порядочном королевстве, здесь случались неприятности с обидчивыми феями и непослушными детьми. Но это удавалось уладить довольно просто: звали фею на крестины, а немного погодя устраивали пышную свадьбу юной принцессы и прекрасного принца. Короче говоря, Линдер-за-Стеной было процветающим и всеми любимым королевством.

Но Симорен его терпеть не могла.

Симорен, младшая дочь короля, считалась трудным ребенком. Шесть старших королевских дочерей были самыми обыкновенными принцессами с длинными золотыми волосами, серебристыми голосами и мягким, покорным нравом. Ну и само собой разумеется, одна другой краше. Симорен, правда, тоже не была дурнушкой. Но волосы ее казались слишком темными и не вились крупными локонами, а торчали двумя упрямыми косичками.

К тому же принцесса Симорен росла не по дням, а по часам. Того и гляди, вымахает ростом с принца! Король и королева были в отчаянии. Ну какой нормальный принц захочет жениться на девушке, которая не взирает на него томно снизу вверх сквозь густые ресницы, а глядит прямо в глаза? Впрочем, волосы, рост — это еще полбеды. Но характер!.. Когда ее хвалили, что случалось очень редко, то называли умной девицей, а какая это похвала для нормальной принцессы? Зато когда ругали, что бывало довольно часто, звали упрямой ослицей.

Король и королева старались как могли. Они наняли самых ученых учителей и самых усердных гувернанток. Симорен учили всему, что положено знать и уметь принцессе: танцевать, вышивать, рисовать и — особо — этикету, то есть как ходить по паркету, как высоко держать головку, складывать губки, отвечать, молчать и не скучать в обществе заезжего принца и насколько громко прилично кричать, если ненароком попадешь в лапы заскочившему в замок великану. (В отличие от драконов великаны, увы, не забывали благословенное королевство Линдер-за-Стеной.).

Принцессе Симорен все это быстро надоело. И когда уже терпеть было совершенно невозможно, она спустилась в оружейный подвал и потребовала у оружейника, чтобы тот научил ее фехтованию. С каждым днем она все реже появлялась в танцклассе и все чаще бегала к оружейнику на уроки фехтования. В конце концов, когда принцессе стукнуло двенадцать лет, папа-король обо всем догадался.

— Не пристало принцессе заниматься фехтованием, — сказал он со строгой улыбкой, которой научил его придворный философ.

— Почему? — топнула ножкой принцесса.

Король опешил. О топанье ножкой философ не предупреждал. Он предрекал бурю слез и немедленное раскаяние.

— Ну... это... потому, что... — промямлил король.

— Так я принцесса или не принцесса? — наступала Симорен.

— Вот именно, принцесса! — обрадовался король.

Симорен гордо подняла голову.

— А раз так, то не приставайте ко мне с тем, что пристало, а что не пристало!

Папа-король окончательно растерялся. Но его выручила мама-королева, которая не училась у философов.

— От подобного занятия к принцессе пристает всякая гадость, — сказала она. — А это уже становится неприличным!

— Почему? — попыталась повторить свой несокрушимый аргумент принцесса.

— Просто становится, и все! — парировала мама-королева, и урокам фехтования наступил конец.

Но едва принцессе Симорен стукнуло четырнадцать, король с ужасом обнаружил, что она заставляет придворного чародея давать ей уроки волшебства.

— С каких пор это продолжается? — устало спросил папа-король, когда принцесса явилась на его зов.

— С тех пор как прекратились уроки фехтования, — ответила Симорен. — А что, это тоже неприлично?

— Да, не подобает.

— Все интересное неприлично. Все занятное не подобает, — надула губки Симорен.

— Занятия не должны быть занятными, — строго сказала мама-королева. — Интерес появляется от усердия.

— Как же, появится, жди, — буркнула Симорен, но возражать не решилась, и это был конец урокам волшебства.

То же самое произошло с уроками латыни у придворного философа, с уроками кулинарии у королевского повара, с уроками цирковых фокусов у придворного шута. Тут уж Симорен окончательно рассердилась.

И когда ей стукнуло шестнадцать, принцесса призвала свою фею-крестную.

— Симорен, дорогая моя, такие вещи и на самом деле делать нельзя, — наставительно пропела фея, разгоняя веером ароматный голубой дым, который сопровождал ее появление.

— Мне все об этом толкуют, — фыркнула принцесса.

— Значит, в этом есть толк, — раздраженно сказала крестная. — И я не люблю, когда меня без толку отрывают от чаепития. Ты должна звать меня только в самый важный момент жизни, и то если решается судьба твоего будущего счастья.

— Он и есть важный и мое будущее счастье! — воскликнула Симорен.

— О, тогда другое дело. Правда, ты еще слишком молода, чтобы влюбляться. Впрочем, ты всегда была не по годам развитым ребенком. Расскажи мне о нем.

— О ком?

— О принце, конечно.

Симорен вздохнула.

— Его нет.

Фея-крестная оживилась.

— Заколдован? — с интересом спросила она. — Может, превращен в лягушку? Когда-то это было очень модно. Но сегодня другая мода. Нынче все принцы — говорящие птицы, или собаки, или, на худой конец, ежи.

— Нет-нет, крестная, я ни в кого не влюблена!

— Тогда в чем же дело? — снова начала раздражаться фея.

— В этом! — И Симорен обвела рукой все, что ее окружало. — Уроки вышивания, танцы и... — она всхлипнула, — и быть принцессой!

— Моя дорогая Симорен! — Фея удивленно подняла брови. — Но ты ею родилась!

— Все равно это скучно!

— Ску-учно? — Фея, казалось, не верила своим ушам.

— Скучно. Я не желаю сидеть целый день сложа ручки и слушать, как придворный менестрель распевает о том, какой смелый папочка-король и как прекрасны его жена и дочки. Желаю что-то делать!

— Чепуха, моя дорогая. Это просто период роста Ты перерастешь все это и будешь рада, что не сделала ничего опрометчивого.

Симорен вдруг подозрительно глянула на свою крестную.

— Ты уже разговаривала с моими родителями, да?

— Ну... они всегда стараются оповестить меня, чем дышат мои крестницы.

— Я так и знала, — вспылила Симорен и, вежливо поклонившись фее-крестной, вылетела из комнаты.

Спустя несколько недель король и королева отправились путешествовать в соседнее королевство Сатем-за-Горой и взяли с собой принцессу Симорен. Принцесса сразу догадалась, что это делается по совету феи-крестной, которая велела родителям поскорей придумать для дочки какое-нибудь развлечение. Но Симорен промолчала, решив, что путешествие наверняка лучше бесконечного кружения в танцах и доводящего до головокружения домашнего вышивания.

Но едва они въехали в королевство Сатем-за-Горой, как принцесса поняла, что здорово ошиблась. У здешнего короля был сын! Нормальный принц. Золотоволосый, голубоглазый и премиленький. Он тут же кинулся к Симорен, будто главной его обязанностью было прислуживать принцессе.

— Ах, какой красавчик! — разом вздохнули фрейлины.

— Да, — равнодушно согласилась Симорен. — Но, к сожалению, это все, что у него есть.

— А чего же у него нет? — изумились фрейлины.

— У него нет чувства юмора, — начала загибать пальчики Симорен, — он неумен, он не может говорить ни о чем, кроме забав и турниров. И все его разговоры скучны. Как хорошо, что мы здесь пробудем всего три недели. Моей вежливости на большее не хватит.

— А как же ваша помолвка? — ужаснулись фрейлины.

— Какая помолвка? — насторожилась Симорен.

Фрейлины смешались, смущенно забормотали, что, мол, ошиблись, прогово... то есть заговорились, пробол... то есть заболтались, и уже хотели было упорхнуть. Но Симорен величественно, как и подобает принцессе, задрала подбородок и строго приказала выкладывать все, что им известно. Наконец одна из фрейлин сдалась.

Я... я подслушала, как их величества обсуждали это вчера. — Она всхлипнула и прикрыла ротик платочком. — Они, их величества, говорили, что все соглашения, договоры, контракты, акты и распоряжения готовы. Они, наши их величества и те их величества, собираются подписать все бумаги завтра и объявить о помолвке в чет... чет... четверг!

— Понима-аю, — нахмурившись протянула Симорен. — Спасибо, что рассказали. Теперь все можете идти.

Фрейлины удалились, а Симорен отправилась прямиком в покои родителей. Они сначала смутились, потом всполошились, потом рассердились и успокоились.

— Мы собирались обрадовать тебя завтра, когда подпишем все бумаги, — сказал папа-король.

— Мы же знаем, что ты будешь довольна, моя дорогая, — пропела королева-мама. — Он такой красивый мальчик!

— Но я не хочу выходить замуж за принца Терандила, будь он красавцем из красавцев! — воскликнула Симорен.

— Ну, это и вправду не совсем блестящий брак, — нахмурился папа-король. — Но я не думаю, чтобы ты интересовалась величиной его королевства.

— Я не интересуюсь принцем! — отрезала Симорен.

— Очень жаль, дорогая, но уже ничего нельзя изменить, — поджала губки королева-мама. — К тому же боюсь, что другого предложения ты не получишь.

— Тогда я вообще не выйду замуж!

Их величества опешили.

— Но это невозможно! — воскликнул король. — Принцессы обязаны выходить замуж! Испокон веку так повелось!

— Но я еще слишком молода, — оправдывалась Симорен.

— Твоя пратетя Роза вышла замуж в шестнадцать, — напомнила королева-мама. — Не усыпи ее злая фея на сто лет, то свадьбу сыграли бы и раньше.

— Я не выйду замуж за принца королевства Сатем-за-Горой! — с отчаянием выкрикнула Симорен. — Ни за что! К тому же это не по Правилам.

— Что-о?! — в один голос воскликнули их величества.

— Он не спасал меня от великана, не защищал от злого людоеда и даже не освобождал от волшебного заклинания, — ответила Симорен.

Их величества смутились.

— М-да, — промямлил папа-король, — поздновато, конечно, вспомнили, но попробуем что-нибудь придумать.

— Не думаю, что надо придумывать! — возразила королева-мама. Она с упреком посмотрела на Симорен. — Прежде, дорогая моя, ты никогда не стремилась делать как надо, по Правилам. Почему же теперь тебе вздумалось требовать выполнения ритуала? По Правилам или нет, но ты выйдешь замуж за принца Терандила через три недели, считая от последнего четверга.

— Но, мама...

— Я пришлю к тебе королевскую портниху, чтобы примерить и подогнать твое свадебное платье, — твердо сказала королева-мама, прекращая разговор.

Симорен решила действовать напрямую. Она пошла к принцу Терандилу. Принц в оружейном подвале перебирал мечи.

— Доброе утро, принцесса, — обрадовался он. — Как тебе нравится этот меч?

Симорен взвесила меч в руке.

— Рукоять перевешивает, — важно заметила она.

— И вправду тяжела, — удивился принц, покрутив меч. — Жаль. Придется выбрать другой. Могу я быть чем-нибудь полезен тебе, принцесса?

— Можешь, — ответила Симорен. — Ты можешь НЕ жениться на мне?

— Что-о? — опешил Терандил.

— Ну сознайся, тебе и самому не очень хочется, — вкрадчиво предположила принцесса.

— Вообще жениться — не очень, а на тебе хочется, — промямлил принц.

— Вот и прекрасно! — воскликнула Симорен. — Когда соберешься жениться, тогда и поговорим. А пока пойди к своему отцу и откажись от меня.

— Э-э... такого сделать я не могу, — заупрямился Терандил. — Такое не по Правилам.

— Почему? — рассердилась Симорен.

— Потому что... потому что... ну потому что принцы так не поступают. Им полагается жениться.

— Значит, ты не откажешься?

Терандил крепко задумался.

— Пожалуй, нет, — покачал он головой. — Да ты не расстраивайся! Лучше скажи, вон тот меч тебе нравится? Тот, с серебряной рукоятью?

Симорен сердито фыркнула, выскочила из оружейного подвала и отправилась в сад. Она поняла, что никак не отвертеться и, хочешь не хочешь, придется выходить замуж за этого глупого принца из королевства Сатем-за-Горой.

— Лучше бы меня съел дракон! — в сердцах воскликнула Симорен.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

— Это можно устроить, — произнес кто-то у самой ее правой ноги.

Симорен опустила глаза и увидела маленькую зеленую лягушку.

— Извините... это вы сейчас говорили? — осторожно спросила принцесса.

— А разве здесь есть еще кто-то? — обиженно проквакала лягушка.

— Ого! — восхитилась Симорен. Она еще не встречала говорящих лягушек. — Ты заколдованный принц?

— Нет. Но знавала и таких. Погоди, и ты тоже скоро встретишься с ними, — ответила лягушка. — А теперь расскажи, с какой стати ты рвешься в пасть к дракону?

— Меня хотят выдать замуж за принца Терандила, — объяснила Симорен.

— А ты не хочешь? Разумно, — булькнула лягушка. — Терпеть не могу Терандила! Он только и делает, что кидает камни в мой пруд. И каждый раз угождает прямо в середку моей спальни.

— Да, неприятно, — вежливо откликнулась Симорен.

— А что ты собираешься делать со своими неприятностями? — спросила лягушка.

— С замужеством? Не знаю. Я пыталась говорить с родителями, отговорить принца. Ничего не вышло.

— Говорить, отговорить... — проворчала лягушка. — Разговоры дела не заменят. Надо не говорить, а действовать! Так что ты намерена делать?

— А что ты мне посоветуешь? — растерянно спросила Симорен.

— Вызови принца на дуэль! — предложила лягушка.

— Он меня победит, — покачала головой Симорен. — Вот уже четыре года, как мне запретили заниматься фехтованием.

— Тогда преврати его в жабу!

— На уроках волшебства я успела только научиться тому, как стать невидимкой, — грустно ответила Симорен. — А превращениями заняться не успела.

Лягушка выпучила от удивления глаза.

— Так ты ничего не умеешь?

— Я умею делать реверансы, — с отвращением стала перечислять Симорен. — Я знаю семнадцать колен и семьдесят семь па в бальных танцах. Я изучила девяносто девять способов соглашаться с послом Катая, ничего на самом деле не обещая ему. Я знаю сто сорок три шва и стежка в вышивании. И наконец, умею готовить вишневый компот!

— Вишневый компот? — пустила слюнки лягушка и тут же проглотила пролетавшую мимо мушку.

— Это единственное, чему я успела обучиться у королевского повара, прежде чем папа-король запретил мне ходить на кухню, — объяснила Симорен.

Лягушка поискала глазами новую добычу. Ничего подходящего не заметив, она проквакала:

— Плохи твои дела. Придется сбежать.

— Сбежа-ать? — ахнула Симорен. — Этому я не училась.

— Тогда выходи замуж за принца Терандила, — черство заявила лягушка.

— Но, может быть, я найду какую-нибудь уловку, чтобы избежать свадьбы?

Лягушка с презрением глянула на принцессу.

— Последний раз спрашиваю, хочешь моего совета или нет? — сердито вопросила она.

— Да, да, пожалуйста! — горячо воскликнула Симорен, а про себя подумала, что, в конце концов, следовать лягушачьему совету вовсе не обязательно.

— Иди по главной дороге. Выйдешь из города и пойдешь в обратную сторону от гор, — затараторила лягушка. — Вскоре ты наткнешься на маленький очаровательный домик, окруженный серебряными деревьями с листьями, выточенными из настоящего изумруда. Ни в коем случае не останавливайся, иди мимо и не отвечай, кто бы тебя ни звал. Продолжай идти до тех пор, пока не доберешься до бедной лачужки-развалюшки. Постучи три раза в дверь, два раза щелкни пальцами и смело входи. Там ты найдешь тех, кто сможет помочь тебе. Если, конечно, вежливо попросишь, а у них, на твое счастье, будет подходящее настроение. Прощай!

Лягушка распласталась в воздухе и бухнулась в самую середку пруда.

— Спасибо большое! — прокричала ей вслед Симорен.

Обдумывая странный совет лягушки, она пошла обратно к замку.

Остаток дня прошел в примерках и суете взволнованных фрейлин, и к вечеру Симорен готова была всех растерзать. Доконал ее торжественный ужин, где надо было сидеть рядышком с принцем Терандилом и слушать бесконечные хвалебные речи в его честь. И Симорен вспомнила лягушачий совет. Теперь он ей уже не показался таким странным.

Поздним вечером, когда почти весь замок спал крепким сном, Симорен сунула в узелок свою самую любимую корону и дюжину носовых платков. Потом она покопалась в тетрадках, где записывала уроки волшебства, и осторожно, по слогам произнесла заклинание, помогающее стать невидимкой. Кажется, получилось! Но Симорен так давно не занималась волшебством, что ни в чем не была уверена. На всякий случай на цыпочках, чтобы не поднимать шума, она пробежала по коридорам и выскользнула из замка.

К утру Симорен была уже довольно далеко от города. Теперь она произнесла заклинание наоборот и вновь стала видимой. Принцесса быстро шагала по главной дороге. Было жарко и пыльно, и Симорен пожалела, что вместо дюжины носовых платков не взяла бутылочки с водой.

К полудню она заметила впереди небольшую рощицу. Прохладная тень так и манила. Симорен решила отдохнуть немного и свернула с дороги. Дойдя до рощицы, она вдруг увидела, что деревья выкованы из тончайшего серебра, их сверкающие зеленые листья выточены из цельных изумрудов. Посреди рощицы стоял восхитительный золотой домик с парчовыми золотыми занавесками на окнах.

Симорен уже хотела было присесть в тени деревьев рядом с домиком, как оттуда раздался нежный женский голосок:

— Милочка, ты выглядишь такой усталой, измученной жаждой. Входи, садись и раздели со мной мою трапезу.

Голосок был таким добрым и приветливым, что Симорен уже сделала два шага в сторону двери домика. И тут вспомнила слова лягушки. Э, нет, подумала она, меня так просто не проведешь! Принцесса повернулась и, ничего не говоря, заспешила прочь от коварного золотого домика.

Пройдя еще немного, Симорен наткнулась на крошечную жалкую лачужку, кое-как сколоченную из покоробившихся и посеревших от времени досок. Покосившаяся дверь висела на одной петле, и вся эта нелепая постройка выглядела так, будто вот-вот готова развалиться. Симорен остановилась и с сомнением поглядела на бедную лачужку. К ней и подходить-то было страшно. Но до сих пор принцесса следовала советам лягушки. Стоило и на этот раз послушаться. Принцесса стряхнула с себя пыль, надела на голову корону и шагнула к двери. Она постучала три раза, щелкнула пальцами два раза, толкнула жалобно заскрипевшую дверь и вошла внутрь.

ГЛАВА ВТОРАЯ, в которой Симорен убеждается в пользе образования и встречается с опасными незнакомцами.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Внутри лачуги было темно, сыро и холодно. Однако Симорен после жаркой и пыльной дороги промозглая сырость показалась даже приятной, хотя ее удивило, что ни один солнечный лучик не пробивался сквозь широкие щели в крыше и стенах. Она стояла у двери, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, как вдруг кто-то сердито спросил:

— Это и есть та самая принцесса, которую мы поджидаем?

— Вот и спроси у нее самой, — прогрохотал другой голос.

— Я принцесса Симорен из королевства Линдер-за-Стеной, — вежливо ответила Симорен. — Мне сказали, что вы можете мне помочь в одном деле.

— Помочь? В самом деле? — переспросил первый голос, и Симорен услышала насмешливое фырканье. — Съесть, и дело с концом!

Симорен испугалась. Она быстро прикинула, кому принадлежат голоса — великанам-людоедам или троллям и сможет ли она улепетнуть, выскочить из лачуги, пока они решат, есть ее или же нет. Принцесса украдкой стала нащупывать позади себя дверь и вздрогнула от удивления, когда пальцы ее коснулись скользкого сырого камня вместо сухого дерева двери. И тут третий голос прогудел:

— Не торопись, Ворауг. Давайте сперва послушаем ее историю.

Симорен облегченно вздохнула и принялась рассказывать об уроках фехтования и волшебства, о латыни и фокусах и обо всем остальном, что считалось неприличным занятием для настоящей принцессы. Под конец она поведала невидимым слушателям о том, как убежала из королевства Сатем-за-Горой, чтобы не выходить замуж за принца Терандила.

— Ну и что ты хочешь от нас? — с любопытством прогудел один из голосов.

— Я не знаю, — честно ответила Симорен. — Но уж чего наверняка не хочу, так это быть съеденной.

— Что ж, учтем, — произнес первый голос, и тут же в воздухе над головой Симорен вспыхнул крохотный шарик света.

Симорен шарахнулась в сторону и наткнулась на каменную стену. Вот странность! Деревянная лачужка изнутри оказалась каменной!

А крохотный шарик вдруг осветил все вокруг. И Симорен увидела огромных драконов! Их было пятеро.

Один растянулся на камнях, другой затиснулся между валунами, трое обвились вокруг колонн, поддерживавших каменный потолок огромной пещеры, в центре которой и стояла Симорен. Две драконши и три дракона уставились на принцессу. У каждого из драконов на голове торчали по два коротких толстых рога, а драконши были просто утыканы рогами — два по бокам головы и один торчал изо лба. А шестой — самый маленький дракончик, которого она сначала не заметила, — вовсе был безрогим. Он просто еще не решил, наверное, кем желает быть — мальчиком или девочкой.

Симорен дрожала от страха. Даже маленький дракончик был раза в три больше нее. Угрожающе шуршала изумрудная чешуя на теле драконов. Хищно поблескивали их серебряные зубы. Настоящие драконы оказались намного страшнее, чем нарисованные в книжках. Симорен затаила дыхание, быстро соображая, что же лучше — быть съеденной драконом или все-таки выйти замуж за принца Терандила?

— Ну? — спросила трехрогая драконша, поднимая голову. — Что же ты просишь?

— Я... — Симорен осеклась и вдруг неожиданно для себя выпалила: — Драконы ведь любят принцесс?

— Очень, — прохрипела драконша и облизнулась. При этом разом сверкнули ее ужасные зубы.

— Я слышала, — дрожащим голоском продолжала Симорен, — что драконы любят, когда принцессы готовят им еду.

На самом деле Симорен совсем не представляла себе, что же делают в лапах драконов пленные принцессы.

Однако драконша неожиданно кивнула. Зато другой, желтовато-зеленый дракон задвигался, зашуршал и прогудел:

— Хватит болтать. Съедим — и все тут. Не то бед и хлопот с ней не оберешься.

Прежде чем остальные драконы успели что-либо ответить желто-зеленому, раздался протяжный грохот, и в пещеру вполз шестой дракон. Чешуя его отливала серым стальным блеском. Драконы уважительно подобрали хвосты и посторонились, давая громадине дракону место в самой середке пещеры.

— Казюль! — позвал драконище громовым голосом. — А-апчхи! О-ох, простите, что опоздал, но... а-апчхи... по дороге со мной случилась большая неприятность. А-апчхи!

— Что такое? — всполошилась драконша, которая перед этим разговаривала с Симорен.

— Нарвался на колдуна. А-апчхи! Пришлось его съесть, ничего не мог поделать. А-апчхи! А-а... а теперь... а-аа... нет, вы только взгляните на меня! — При каждом чихе из глотки серо-зеленого дракона вылетал крохотный светящийся шарик, который опалял стены пещеры.

— Уймись, Роксим! — попросила его Казюль. — Побереги здоровье.

— А-апчхи! Уняться? А если у меня аллергия? Как ее унять? А-апчхи! О, проклятье! А-апчхи! — Серо-зеленый Роксим содрогнулся всем телом. — Эй, кто-нибудь! Дайте же мне носовой платок! А-апчхи!

— Вот, — сказала Симорен, вытаскивая один из дюжины своих платков, — бери. — Серо-зеленый дракон почему-то напомнил принцессе ее прадядю, глуховатого и вечно чихающего старого чудака, которого она очень любила. И Симорен сразу успокоилась.

— Что это? — подозрительно спросил Роксим. — А-апчхи! — Он замахал лапой. — Давай-ка скорей сюда эту штуку!

Казюль очень осторожно двумя кривыми когтями выхватила носовой платок у Симорен и протянула его Роксиму.

Серо-зеленый дракон вытер слезящиеся глаза и шумно высморкался.

— Ф-фу, теперь получше. А-апчхи! О проклятье! — Огненный шарик, выкатившийся из глотки дракона, мгновенно спалил воздушный носовой платочек принцессы, превратив его в обугленный лоскутик. Симорен поспешно вытащила еще один платок и протянула Казюль, очень довольная тем, что запаслась целой дюжиной.

Роксим сжег еще два носовых платка, и чих его наконец прошел.

— Ох, теперь гораздо лучше, — пророкотал он. — А кто она такая, владелица носовых платков? Чья-то новая пленница-принцесса?

— Мы как раз занимались ею, когда ты появился, — откликнулась Казюль. — О чем бишь мы толковали? О приготовлении пищи, кажется?

— Да, не могу ли я чем-нибудь услужить вам? И остаться на некоторое время... э-ээ... в услужении? — пролепетала Симорен.

Драконша ухмыльнулась, снова сверкнув страшными зубами. Симорен обомлела.

— Услужить? А с какой стати?

— Тогда мне не придется возвращаться домой и выходить замуж за принца Терандила, — заторопилась Симорен. — И вообще настоящим принцессам иногда полагается попадать в лапы драконов. Мои родители не рассердятся. К тому же это намного интереснее уроков вышивания и танцев.

В пещере послышалось фырканье, хрюканье и шипение. Поначалу Симорен струхнула, а потом догадалась, что драконы смеются.

— Странно, странно, — подозрительно просипел дородный ярко-зеленый дракон справа от Симорен.

— Почему? — спросила его Казюль.

— Принцесса, которая сама кидается в объятия дракона? Не верю!

— Тебе легко говорить, — проворчал один из драконов. — У тебя уже есть своя принцесса. А как же мы, остальные?

— Верно, ты уж помолчал бы, Ворауг, — заметил другой дракон. — К тому же куда ее теперь девать?

— Съесть! — предложил желтовато-зеленый дракон.

— Ни одна нормальная принцесса не полезет сама в логово драконов, — проворчал Ворауг.

— А я и не хочу быть нормальной принцессой, — возразила Симорен. — Я сама пришла к вам. А кроме того, только не смейтесь, я умею спрягать латинские глаголы и готовить вишневый компот... Если позволите, я тут же все это и проделаю.

— Рассказывай! — недоверчиво протянул желтовато-зеленый дракон.

— Я так и знал! — воскликнул Ворауг. — Ну кому нужна такая ненормальная принцесса?

— Мне! — вдруг сказала Казюль.

— Не болтай глупостей, Казюль! — недовольно прогудел Ворауг. — С какой стати?

— А я люблю вишневый компот, — пропела Казюль, все еще не сводя глаз с Симорен и облизываясь. — И вообще она мне нравится. К тому же латинские свитки в моей библиотеке надо привести в порядок, не мне же самой этим заниматься?

— Дай ей сначала испытательный срок, — посоветовал пурпурно-зеленый дракон.

Ворауг хмыкнул:

— Латынь и вишневый компот! И ради этой чепухи ты берешь какую-то неказистую, не золотоволосую, не настоящую...

— Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты отзывался поуважительней о моей принцессе,— перебила его Казюль, свирепо улыбаясь.

— По-моему, она милашка, эта малышка, — пророкотал Роксим, помахивая последним носовым платком Симорен. — Отличный выбор, Казюль.

— Если дело у вас сладилось, Казюль, — промычал желтовато-зеленый дракон, — то я, пожалуй, пойду поищу на закуску что-нибудь другое.

Ворауг все еще недовольно ворчал, но другие драконы, кажется, были согласны с Роксимом.

— Ладно, — угрюмо сказал Ворауг, — сама, Казюль, выбрала, сама и возись с ней.

— Само собой, — ответила Казюль и повернула трехрогую голову к Симорен. — Иди за мной, принцесса. Я покажу тебе твою нору.

Симорен поспешила за Казюль, которая пересекла пещеру и нырнула в темный тоннель. Светящийся шарик прыгал над ее головой. Симорен облегченно вздохнула. Она боялась в темноте наступить на кончик хвоста Казюль, это было бы не самое удачное начало.

Казюль долго вела Симорен по длинному коридору. Наконец они оказались в другой пещере.

— Вот и пришли, — сказала драконша. — Ты будешь жить в маленькой комнатке справа. Моя последняя принцесса оставила все свои вещи, когда убежала с рыцарем.

— Спасибо, — смиренно ответила Симорен. — Когда мне приступить к своим обязанностям? И скажи, пожалуйста, что надо делать?

— Начнешь сейчас же, — распорядилась Казюль. — Обед у меня в семь. А до тех пор можешь заняться переборкой сокровищ. — Драконша кивнула в сторону темной двери слева. — Некоторые из них надо привести в порядок, починить. У рыцарских доспехов не хватает ноги, а некоторые из самых дешевых волшебных мечей, наверное, совсем заржавели. Здесь такая сырость! Остальное надо разобрать, привести в порядок и разложить по местам. Никогда не могу найти то, что мне нужно.

— А как насчет библиотеки? — с надеждой спросила Симорен.

— Сначала посмотрю, как ты управишься в сокровищнице, — отрезала Казюль. — Остальную часть работы объясню потом. Ты ведь не против немного попрактиковаться в волшебстве?

— Совсем нет! — обрадовалась Симорен.

— Вот и чудесно. Прежде всего пойди умойся. Потом я поведу тебя в сокровищницу.

Симорен послушно отправилась в свою комнату. Умывшись, она повеселела и почувствовала себя почти счастливой. Теперь уж точно ей не придется выходить замуж за принца Терандила. А копаться в драконьих сокровищах намного интереснее, чем делать танцевальные шажки или вышивальные стежки. Ее даже собираются выучить какому-то волшебству! Да и родители успокоятся, как только узнают, где она. Настоящей принцессе пристало жить в услужении у дракона. В первый раз в своей жизни Симорен была рада, что она принцесса. Она вытерла лицо и руки мягким полотенцем и, собираясь выйти к драконше, попыталась освежить в памяти латынь. Пусть Казюль убедится, что Симорен вовсе не хвастушка!

— Draco, draconem, dracone, — бормотала Симорен. Склонение имен существительных всегда давалось ей легко. Улыбаясь, принцесса распахнула дверь и вышла из комнаты в зал пещеры. Она была готова начать новую жизнь.

Симорен очень быстро прижилась у драконов. Она научилась ладить с Казюль, запомнила все ходы и повороты коридоров, соединяющих пещеры, и теперь почти не блуждала по закоулкам. Это, кстати, было не так уж легко. Подземное жилище драконов состояло из запутанной сети коридоров и целого лабиринта тоннелей, соединяющих множество больших и малых, круглых и квадратных, высоких и низких пещер. Каждая такая пещера принадлежала одному из драконов. Это было похоже на подземный город с тоннелями вместо улиц. Симорен и понятия не имела, как далеко простирается драконий город и где кончаются тоннели. Некоторые из них были наверняка заколдованными, потому что сами бежали навстречу идущему и казались намного короче, чем на самом деле.

У Казюль было несколько пещер. У самого входа располагалась пещера-кухня, и весь дым и гарь вытягивались сразу наружу. Дальше тянулась вереница пещер поменьше и побольше. Пещера-спальня. Три громадные пещеры-сокровищницы, соединенные путаницей коротких коридоров. Две громадные пещеры-склады, где хранились запасы еды. Две небольшие пещеры, до потолка набитые всяким хламом. Большая, просторная пещера для приема гостей-драконов. И три крохотные пещерки, соединенные между собой дверцами. Это и были комнаты Симорен. Пещеры пропахли драконами — плесенью, затхлостью, прогорклым дымом и почему-то корицей. Первым делом Симорен хорошенько проветрила все пещеры.

Комнаты Симорен соседствовали со спальней Казюль. Пещерки были достаточно уютными, обставленными разномастной мебелью всех времен и стилей. Они ничем не отличались от гостевых комнат замков, в которых бывала Симорен, разве только без окон. Вернее, окошки были, но такие крохотные, что ни один самый маленький драконник в них бы не пролез. Позднее Казюль объяснила, что пещеры строили гномы в благодарность за одолжение, какое им когда-то оказали драконы. Впрочем, что это за одолжение, Казюль рассказывать не пожелала.

Прошла неделя, Симорен совершенно освоилась и даже составила список необходимой ей кухонной утвари. Дело в том, что предыдущая принцесса, о которой у Симорен уже составилось не совсем лестное мнение, обходилась одной большой помятой сковородой с отломанной ручкой, деревянной, облупленной по краям миской, замызганным, почерневшим медным чайником, набором разрозненных тарелок, чашек и поломанных, погнутых вилок и ложек.

Казюль осталась довольна хозяйственными заботами Симорен. И на следующий день у принцессы было все, о чем она просила, кроме разве особенно заковыристых открывалок, ситечек и дуршлагов. Но и этого Симорен вполне хватило, чтобы быстро справляться с готовкой да еще успевать позаниматься латынью и сортировкой драконьих сокровищ. А беспорядок в сокровищнице Казюль был ужасающий. Бывало, Симорен натыкалась на кольцо и не могла понять, волшебное оно или обычное. Можно бы, конечно, надеть его на палец и проверить. Но кто знает, станешь ли невидимкой или превратишься в лягушку? Симорен все непонятные вещицы складывала в отдельную кучу.

Сокровищ было видимо-невидимо. В углу пещеры-сокровищницы громоздилась гора корон, колец, драгоценных камней, мечей и монет. Некоторые сокровища оказывались в совсем уж неподходящих местах. Маленький шлем валялся под кроватью, покрытый настоящим пуховиком пыли. Серебряный браслет, украшенный опалами, лежал на столе в библиотеке, а два кинжала и чернильница, усеянная драгоценными камнями, нашлись за кухонной плитой. Симорен подбирала дорогие вещицы в коридорах, под шкафами, за сундуками и аккуратно складывала все в кладовке, ругая про себя нерях драконов.

Первый рыцарь появился в конце второй недели. Симорен в это время прилежно чистила, надраивала до блеска мечи. Казюль была права — все оружие не только заржавело, но и совершенно затупилось. Принцесса как раз стирала последние пятна ржавчины с огромного палаша, как услышала шум у входа в пещеру. Рассердившись, что ее отрывают от работы, она с мечом в руках пошла посмотреть, кто это кричит и шумит.

Подойдя поближе ко входу, Симорен услышала:

— Эй, дракон! Выходи биться за принцессу Симорен из королевства Линдер-за-Стеной!

— Ого! — удивилась Симорен и выглянула из пещеры. — Эй, ты! — крикнула она, щурясь от яркого солнечного света. Тут же ей пришлось пригнуться, увертываясь от просвистевшего над самой головой копья. — Прекрати! — рассердилась она. — Я — принцесса Симорен!

— Ты-ы? — опешил незнакомец. — Не врешь?

Симорен, привыкая к свету, вглядывалась в стоящего перед ней человека. Раннее солнце вставало как раз за его спиной, и виден был лишь черный силуэт.

— Может быть, тебе предъявить рекомендательные письма? — ехидно спросила Симорен. — Ну-ка, подойди поближе, дай тебя разглядеть.

Незнакомец сделал к ней несколько шагов, и Симорен увидела, что это рыцарь в новеньких сверкающих доспехах. Только длинные железные башмаки и стальные наколенники покрылись толстым слоем пыли. Видно, немало прошагал рыцарь, прежде чем добрался до драконьей пещеры. Симорен удивилась, что он топал пешком, а не скакал на лошади, но спрашивать ни о чем не стала. А рыцарь поднял забрало и открыл обрамленное песочными волосами краснощекое юное лицо. Ясные голубые глаза его растерянно глядели на Симорен.

— Чем я могу помочь тебе? — мягко спросила Симорен, видя, что рыцарь онемел от изумления.

— Ну... э-э-э... если ты и есть принцесса Симорен, то я пришел освободить тебя, вырвать из лап дракона, — признался рыцарь.

Симорен воткнула меч острием в землю и оперлась на рукоять, будто это был обыкновенный посох.

— Так я и знала, — проговорила она. — Освобождать меня не надо. Но я все равно благодарна тебе.

— Не надо освобождать? — опешил рыцарь. — Но принцесс всегда...

— Не всегда, — перебила его Симорен. — Но даже если бы я захотела, чтобы меня освободили, ты все сделал неправильно.

— То есть как? — ошеломленно воскликнул рыцарь.

— Ты кричал: «Эй, дракон, выходи биться!..» Да ни один уважающий себя дракон не станет отвечать на такой вызов. Он сделан не по Правилам. А драконы, во всяком случае те, которых я знаю, чтят Правила.

— А что же я должен был сказать? — удрученно спросил рыцарь.

— «Дракон, выходи на бой! Насмерть биться буду с тобой!» Вот настоящий вызов, — назидательно сказала Симорен, припомнив уроки поведения рыцарей и принцесс. — Ты, наверное, новичок?

— Да, твое освобождение — первое мое боевое испытание, — понурился рыцарь. — А ты и вправду нисколечко не желаешь, чтобы тебя освобождали?

— Ни на мизинчик, — твердо сказала Симорен. — Мне нравится жить с драконшей Казюль.

— Нра-вит-ся? — Несколько мгновений рыцарь ошалело смотрел на принцессу, а потом вдруг лицо его прояснилось, и он воскликнул: — Понятно! Дракон тебя околдовал. Я должен был сообразить раньше!

— Ошибаешься, — спокойно ответила Симорен. — Казюль вовсе не заколдовала меня, и я не желаю освобождаться. Мне нравится чистить мечи, готовить вишневый компот и читать латинские свитки. Кого хочешь спроси в королевстве Линдер-за-Стеной. Каждый тебе подтвердит. Только они считают, что это все неподходящие занятия для настоящей принцессы.

— Да-да, я что-то слышал об уроках фехтования, ходили еще какие-то сплетни о принцессе-поварихе, — пробормотал рыцарь. — Но рыцари выше слухов и сплетен! Мое дело не слушать, а биться!

— Но это все правда! — воскликнула Симорен. — И мне нравится быть принцессой дракона!

— Мда-а, — промычал рыцарь, не зная, как быть. — А... а скажи, где твой дракон?

— Во-первых, Казюль не дракон, а драконша. А во-вторых, не она моя, а, наоборот, я ее принцесса. Сейчас Казюль отправилась в Заколдованный Лес по ту сторону гор занять у тамошней ведьмы сковородку для блинов.

— Пошла, чтобы что?.. — совершенно запутался рыцарь.

Она. Пошла. Взять. Взаймы. Сковородку. Для блинов, — раздельно повторила Симорен. — Ты глухой? Или шлем наглухо уши закрыл? Вернешься домой — смени шлем.

— Нет-нет, я все расслышал, — заторопился рыцарь, — но что собирается делать со сковородкой дракон?

— Не она, а я. Вчера в библиотеке я отыскала один латинский рецепт и хочу его испробовать. А блинной сковородки в кухне не оказалось. Ясно? Постепенно Казюль оборудует кухню как надо. А пока придется просить взаймы такие штуки, как блинная сковородка или взбивалка для суфле.

— Тебе на самом деле нравится здесь? — никак не мог успокоиться рыцарь.

Симорен устала объяснять ему одно и то же и вместо ответа спросила:

— Как ты узнал, где меня искать?

— Слухом земля полнится, — усмехнулся рыцарь. — Вообще-то я здорово спешил, чтобы добраться сюда первым. Полкоролевства Линдер-за-Стеной да еще и руку принцессы в придачу. Да за такую богатую награду рыцари со всего света повалят!

— Отец пообещал полкоролевства тому, кто освободит меня? — поразилась Симорен. — Это же больше, чем приданое всех моих сестер!

— Обычная плата за подвиг, — пожал железными плечами рыцарь.

— Вот именно, обычная! — с отвращением воскликнула Симорен. — Но я-то не обычная принцесса! Поэтому возвращайся и скажи им, что я не желаю, чтобы меня освобождали! Может быть, тогда никто уж больше сюда не заявится.

— Я не могу-у, — протянул рыцарь. — Это...

— ... просто не полагается делать! Так? — закончила за него Симорен. — Ты настоящий рыцарь! Извини. И прощай.

Припомнив еще один урок поведения, она сделала книксен и вежливо выпроводила расстроенного рыцаря. Вернувшись в пещеру, Симорен с остервенением продолжила чистить и полировать до блеска палаш. И лишь тогда, когда он заблестел как зеркало, принцесса немного успокоилась.

Но назавтра появились уже два рыцаря, а через день еще четыре. На четвертый день был только один, но зато такой упрямый, что Симорен потребовалось почти два часа, чтобы отделаться от него. Принцессе так это все надоело, что она уже готова была попросить Казюль потолковать с непрошеными гостями по-своему. И все же пока поостереглась жаловаться драконше. Рыцари, как только увидят Казюль, тут же, конечно, ринутся в бой. Еще бы! Настоящему рыцарю ничего больше в жизни не надо — дай только сразиться с драконом. Но в схватке наверняка кто-нибудь будет ранен, а то и убит — или дракон, или рыцарь. А Симорен жалко было обоих. Да и не желала она, чтобы ее спасали! Вот и все. И принцесса со вздохом решила сама отваживать рыцарей, тайком от Казюль.

Принц Терандил появился на исходе третьей недели. Он немного прихрамывал, как будто металлические башмаки натерли ему мозоли на пятках. Перья на шлеме обвисли, словно увядший букет. Терандил остановился, приосанился, выставил вперед ногу и по всей форме выкрикнул обычный вызов.

Симорен устала и была не в настроении. Она хмуро и придирчиво оглядела принца и заметила, что золотой шлем ему велик и налезает на уши, башмаки малы, а стальные нагрудники и железные наколенники плохо пригнаны и скрипят как несмазанная телега.

— Не кажется ли тебе, что ты немного припозднился? — с раздражением спросила Симорен. — До тебя здесь уже побывали восемь рыцарей.

— Всего восемь? — расстроился принц. — Я думал, их была по крайней мере дюжина. Пожалуй, я приду попозже.

Такого Симорен не ожидала.

— Почему? — удивилась она.

— Ну, славы будет побольше, — серьезно объяснил Терандил. — Настоящий принц должен победить дракона, который убил хотя бы десять или двенадцать рыцарей. Вот сэр Горолакс из Болотного королевства и близко не подходил к дракону, который убил меньше сорока пяти человек. Так долго я ждать не собираюсь, но все же восемь рыцарей слишком мало.

— Значит, своего спасения я должна ожидать, пока на счету дракона не наберется человек пятнадцать? — спросила Симорен, которую стала сильно раздражать самоуверенность Терандила.

— Нет, почему же, — заторопился принц, — если ты желаешь, чтобы тебя спасли немедленно, я готов поступиться славой. Хотя мы должны подумать и о будущем. Иметь мужа, победившего не очень опасного дракона... Может, подождешь немного? — И принц Терандил с надеждой посмотрел на Симорен.

— Боюсь, что ждать придется очень-очень долго, — злорадно усмехнулась Симорен. — Видишь ли, Казюль не победила еще ни одного рыцаря.

— Н-но... я думал... ты же сказала, что их было восемь, — растерялся Терандил.

— Верно. Их и было восемь. Но они не сражались. Я отправляла всех обратно.

— Отправляла обратно? — ужаснулся Терандил. — Но это..., это...

— ... не по Правилам, да? Знаю. — Симорен вежливо улыбнулась. — Но я и впредь собираюсь так поступать. Потому что я неправильная принцесса. Запомни и передай это всем остальным. Глупо же они будут выглядеть, пройдя долгий путь по горам, чтобы спасти меня, а я, запыленных и голодных, отправлю их обратно.

— Как?! — возмутился принц Терандил. — Ты осмелилась шутить над рыцарскими Правилами? И не желаешь быть спасенной?

— Да, — потеряла терпение Симорен, — не желаю! И вообще, вы только отрываете меня от работы. Так что возвращайся домой и, пожалуйста, больше не приходи сюда.

— Ты не имеешь права, — обиделся Терандил. — Ведь все ждут, что я спасу тебя!

— Ну и пусть ждут! — Симорен повернулась и, нагнувшись, скрылась в пещере. До принца донесся ее голос. — Прощай! Мне некогда. Пора готовить обед.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, в которой Симорен встречает ведьму и сомневается в колдуне.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Терандил ушел, но вернулся и назавтра, и на следующий день. Симорен не могла выйти из пещеры, чтобы тут же не наткнуться на принца. Симорен это даже льстило бы, не знай она, что принц просто стесняется вернуться домой с пустыми руками, так и не подравшись с драконом. На пятый день Симорен уже была вне себя. И когда на шестой день кто-то постучался у входа в пещеру, она поняла, что по-хорошему Терандил не уберется.

Был полдень, и принцесса как раз возилась на кухне, вытаскивая косточки из вишен. Ну конечно, это опять явился навязчивый Терандил!

— Уходи сейчас же! — гневно закричала она. — Я в сотый раз повторяю, что не хочу, чтобы меня спасали! И не собираюсь больше с тобой спорить!

—А я и не собираюсь спорить, — раздался неожиданно женский голосок. — Я пришла узнать, как поживает моя блинная сковородка. Берущий взаймы сковородки не должен так кричать.

— О-о-о! — всполошилась Симорен. Она быстро вытерла руки и поспешила встретить гостью. — Простите, — сказала принцесса. — Но меня просто одолели рыцари, и я думала... — Она вдруг осеклась, разглядев стоящую у входа молодую женщину.

Та была принцессе по плечо. Рыжеватые волосы дыбились на голове высокими волнами. Подол просторного черного платья волочился по земле, а из широких длинных рукавов едва торчали кончики пальцев. На носу гостьи прочно сидели очки с прямоугольными стеклами в золотой оправе. А в правой руке она держала невероятно растрепанную метлу. Эта особа нисколько не смущалась своим странным видом и выглядела ужасно самоуверенной.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

— Ох, эти рыцари, — вздохнула она, внимательно разглядывая Симорен, — вечно нас одолевают. Как я тебя понимаю! А ты, значит, и есть та самая принцесса драконши Казюль?

— Да, я Симорен. А вы?..

— Морвен, — ответила та, прислоняя метлу к большому камню у входа. — Мы давние подружки с Казюль. Знали друг друга еще до того, как я переселилась в Заколдованный Лес. Вот я и подумала, не сходить ли в гости, взглянуть на новую принцессу, которая появилась у Казюль?

— Выходит, Казюль у вас берет взаймы миски и сковородки? — догадалась наконец Симорен. — Но тогда вы должны быть...

— Ведьмой! — подхватила Морвен. — Не понимаю, чему тут удивляться. Самая обычная профессия в наших местах.

— Ну, просто раньше я не встречала ни одной ведьмы, — смущенно пробормотала Симорен. Честно говоря, в королевстве Линдер-за-Стеной ведьмы считались опасными и злыми существами, и поэтому их старались избегать. Но, с другой стороны, и драконов в королевстве Симорен не очень-то жаловали. — Не желаете ли войти и выпить чаю? — вежливо пригласила ведьму принцесса.

— Почему бы и нет? — пожала плечами ведьма и засеменила за Симорен на кухню.

Здесь она, как любопытная кошка, крадучись обошла, обнюхала и осмотрела все, пока Симорен ставила чайник на плиту и доставала чайную посуду.

— Ну что ж, — одобрительно хмыкнула Морвен, когда Симорен ловко плеснула кипяток в заварочный чайник, — на моей памяти ты первая принцесса, которая так умело орудует на кухне.

Симорен понравилась похвала. Она и не заметила, как разговорилась с ведьмой и поведала ей все — от уроков фехтования, философии и латыни до бесконечных приставаний рыцарей, желающих ее спасти. Они уже выпили по две чашки чаю и приступили к третьей, когда Симорен рассказала о привязчивом принце Терандиле.

— Да, историйка, — задумалась ведьма. — Если рыцари продолжат валить сюда валом, тебе некогда будет варить вишневый компот.

— В том-то и дело, — вздохнула Симорен. — Я твержу им, твержу, что не хочу быть спасенной. Но они такие благородные, просто сил моих нет! И слышать не желают. А вернутся домой — и словом не обмолвятся о своей неудаче.

— Ну конечно, кто согласится выглядеть одураченным? — покивала, соглашаясь, Морвен.

— Да если даже и расскажут, кто им поверит? — сокрушалась Симорен. — В нормальном королевстве не верят в ненормальных принцесс.

— Благородные-то они благородные, — медленно проговорила ведьма. — Но ведь и королевство Линдер-за-Стеной дорогого стоит. Даже полкоролевства. Многие соблазнятся. Так что тебя и силой могут спасти, хочешь ты или не хочешь.

— Это мне и в голову не приходило, — забеспокоилась Симорен. — Что же делать?

— Дай подумать, — нахмурилась Морвен. — Дело-то необычное. Я никогда не слышала о принцессе, которая сама пришла к дракону. Видишь ли, принцесса, побывавшая у драконов, завидная невеста. Многие принцессы могут захотеть устроиться на работу к дракону.

— Но, может быть, они побоятся, что их съедят? — с надеждой спросила Симорен. — Не написать ли мне письмо домой и постращать их драконами? Вдруг поможет?

— Вряд ли, — покачала головой ведьма. — Когда речь идет о замужестве, нормальную принцессу ничем не остановишь. Впрочем, попробуй. А я тем временем сверюсь со своими колдовскими книгами, как только доберусь до дому. Ты же покопайся в библиотеке Казюль. Она веками собирала древние свитки. Вдруг найдешь что-нибудь полезное? А пока давай-ка изготовим дорожный указатель.

— Дорожный указатель? — Симорен задумалась и вдруг улыбнулась. — Напишем что-то вроде: «Дорога размыта. Идите в обход».

— Вот-вот, именно! — одобрительно покивала Морвен. — Остановить благородных рыцарей и решительных принцесс ничто не может. Но удлинить их путь мы сумеем. А к тому времени что-нибудь да придумаем.

Они сразу же приступили к работе. И уже вскоре отличный дорожный указатель был готов. Он выглядел не хуже официального, королевского. Морвен хотела взять его с собой и поставить на опушке Заколдованного Леса. Но Симорен возразила, что лететь на метле с указателем под мышкой неудобно. Поэтому, как только ведьма отправилась домой, принцесса взяла указатель и пошла по тропинке, бегущей от пещеры.

До сих пор Симорен почти не отходила от пещеры, хотя и не раз любовалась окрестными горами. Она была рада предлогу поглядеть, что творится вокруг, вдали от ее нового жилища.

Был прекрасный денек, теплый и солнечный. Тропинка поначалу шла прямо, и по ней было легко и весело шагать. Симорен шла и размышляла о том, поверят ли ее выдумке и поможет ли дорожный указатель одурачить глупых принцесс и навязчивых рыцарей. Вдруг тропинка резко свернула влево, обогнула большой валун и превратилась в еле заметную змейку, вившуюся по обрывистому склону горы.

Симорен остановилась. Теперь она поняла, почему ни один рыцарь не подъезжал к пещере верхом. Тут и пешком-то хорошо, если не свалишься. А лошадь на этой крутизне и самый лучший всадник не удержит. Симорен свернула указатель в тугой рулон, засунула его за пояс. Теперь обе руки оказались свободными, и она, цепляясь за камни и кустики, стала карабкаться на гору, осторожно ощупывая ногой каждый камешек, чтобы не сорваться вниз и не разбиться. Симорен нередко влезала на башню замка в своем родном королевстве Линдер-за-Стеной и считала, что не боится высоты. Но теперь в сравнении с разверзшейся под ногами пропастью башня казалась ей низенькой приступочкой.

Симорен почти добралась до вершины горы, где тропинка снова расширялась, когда часть выступа исчезла прямо из-под занесенной для следующего шага левой ноги. Симорен отдернула ногу и постаралась сообразить, что делать дальше. Странно, но она не слышала ни грохота падающих камней, ни удара отломившейся скалы о дно пропасти. Зато на ее пути образовался провал метра два шириной. Несколько минут Симорен прикидывала, как бы ей перемахнуть через этот провал или обойти его стороной. Ничего не приходило в голову. Принцесса совсем уже было расстроилась, как вдруг одна замечательная мысль развеселила ее. Ведь теперь и рыцари не смогут добраться до драконьей пещеры! Если она, легкая, тоненькая девушка, не может перепрыгнуть на ту сторону, то рыцарь в тяжелых доспехах и подавно не прыгнет оттуда сюда! Симорен рассмеялась и повернулась, чтобы возвращаться назад.

Но позади нее оказался еще один провал, и тоже метра два шириной. Симорен растерялась. Происходило что-то очень странное. И эта странность ей не понравилась.

— Ты в затруднении? — долетел до нее откуда-то сверху глубокий густой голос. — Могу я тебе помочь?

Симорен подняла голову и увидела человека, стоящего метрах в четырех над ней на самом краю каменного уступа. Человек этот был высокого роста, с тяжелым взглядом блестящих черных глаз. Седая борода доходила ему до пояса, но стариком он не выглядел. Шелковый плащ серо-голубого цвета ложился крупными складками. В руке незнакомец держал длинный посох из темного полированного дерева.

— Может быть, и можете, — ответила Симорен. Она сразу догадалась, что это колдун. И тут же насторожилась. Придворный философ говаривал, что все колдуны отменные хитрецы. — А кто вы такой?

— Я — колдун Земенар, — ответил бородач. — А ты, должно быть, новая принцесса драконши Казюль? Надеюсь, ты не пытаешься сбежать? Это...

— ... не по Правилам, — усмехнулась Симорен. — Верно? — Она сильно рассердилась, потому что на этот раз вовсе и не собиралась делать что-то не по Правилам. — Да, я принцесса Симорен.

— Я не это хотел сказать, — прогудел колдун. — Наоборот, известно, что сбегать от драконов полагается.

— Ах, извините, — попыталась сделать реверанс Симорен, но чуть не сверзилась в пропасть. — Но я не сбегаю. А как вы узнали, кто я?

— Вряд ли найдется еще какая-нибудь юная красавица, так спокойно гуляющая над Ущельем Серебряного Льда, — ответил с улыбкой Земенар. — Но, как видишь, здесь легко оказаться в безвыходном положении.

Этот лукавый колдун явно не нравился Симорен. Он почему-то напоминал ей одного из придворных папы-короля. Тот тоже называл ее юной красавицей и донимал советами, которых никто не спрашивал. Правда, колдун длинный и худой, а придворный был толстеньким коротышкой.

— Когда я шла сюда, тропа была нормальной, — раздраженно проговорила Симорен. — Мне кажется, ты знаешь, что здесь произошло.

Гневные молнии сверкнули в глазах колдуна, но промелькнули и исчезли, и лицо его вновь приняло добродушное выражение. Он вежливо улыбнулся и пожал плечами.

— Ущелье Серебряного Льда — странное место. Здесь часто случаются непонятные дела.

— Ну, это дело мне понятно, — вспыхнула Симорен.

Теперь-то она была уверена, что обвал — дело рук колдуна. Он только притворялся, что спас ее, хотя на самом деле чуть не угробил. Но зачем он это сделал? Драконы его не поблагодарят. Да и ее благодарности он не дождется.

— Что ты сказала? — угрожающе сощурился Земенар.

Симорен ничего не ответила, а, прижавшись к отвесному выступу, попыталась продолжить путь. Она ощупала правой ногой ближайший камень, опробовала его прочность и перенесла всю тяжесть тела вперед. Потом подтянула и левую ногу. Так, шажок за шажком, она двинулась вверх по висящему над пропастью выступу скалы шириной не больше ее узенькой ступни. Принцесса старалась не смотреть вниз и медленно скользила вдоль нависшей скалы.

— Что ты делаешь? — всполошился Земенар.

— Убираюсь подальше от этого провала, — спокойно ответила Симорен. — Разве не понятно? — Еще один осторожный шаг, и она стояла бы на безопасной тропинке. Но Земенар заслонял ей дорогу и не двигался с места. — Посторонитесь чуть-чуть, мне некуда поставить ногу, — попросила Симорен.

Глаза Земенара сузились, но он сделал два шага в сторону, и принцесса с облегчением ступила на дорожку. Коленки ее дрожали, но Симорен не собиралась показывать колдуну свой испуг и потому улыбнулась ему самой своей широкой и очаровательной королевской улыбкой.

— Спасибо за предложенную помощь, — церемонно произнесла она. — Как видите, помощь не потребовалась. Заходите как-нибудь в гости. Буду рада.

— Спасибо, зайду, — вежливо поклонился Земенар, будто и впрямь собирался принять приглашение. — Удачи тебе, принцесса Симорен.

С этими словами он исчез. Но не было ни дыма, ни вихря, ни огня. Не случилось даже малейшего колебания воздуха. Он просто пропал, и все.

Симорен изумленно разглядывала то место, где только что стоял колдун. Ее пронизала дрожь. Это должен был быть действительно могущественный волшебник, если он умел так незаметно и тихо исчезать. А она так и не поняла, зачем он появился и чего хотел.

Симорен встряхнулась и постаралась сосредоточиться на бегущей вперед тропинке. Позже она, может быть, и поразмышляет об исчезнувшем колдуне, но сейчас принцессе было не до него. Надо найти подходящее место для дорожного указателя и поскорей вернуться в пещеру. Ей больше не хотелось бродить по незнакомым местам.

Но не успела она сделать и двух шагов, как над головой зависла огромная темная тень. Посмотрев вверх, Симорен увидела переливающуюся на солнце кольчугу желто-зеленых чешуй. А еще через мгновение на тропинке, преградив ей дорогу, приземлился дракон. Хвост его свисал с выступа скалы и болтался в воздухе над пропастью. Складчатые крылья были широко раскинуты в стороны и чуть подрагивали, помогая дракону сохранять равновесие. Симорен тут же узнала его. Это был желто-зеленый дракон, который хотел съесть ее в первый же день.

— Я все видел, — злорадно просвистел дракон. — Пыталась сбежать и вдобавок болтала с колдуном! Ну погоди, узнает об этом Казюль! Она еще пожалеет, что не разрешила слопать тебя сразу.

— Приветствую тебя, о дракон, и желаю удачи во всех твоих делах, — нежно пропела Симорен, понимая, что лучше не ссориться с зубастым чудовищем, даже если он сам был с нею не очень вежлив. — Ты ошибся, я вовсе и не собираюсь убегать.

— Тогда зачем ты сюда пожаловала? Уж Казюль-то наверняка тебе сюда не посылала.

— Я вышла установить дорожный указатель, чтобы отвадить рыцарей, — честно призналась Симорен.

— Странно, — подозрительно фыркнул дракон. — Я облетал дозором эти места всю последнюю неделю и не заметил ни одного рыцаря, даже запаха их не учуял.

— Не знаю, где ты летал, но за это время в пещеру Казюль наведались уже девять рыцарей, — сказала Симорен, — хотя, по правде, последний из них был принцем.

— Принцы по запаху ничем не отличаются от рыцарей, — проворчал дракон, — и я бы уж наверняка заметил, если бы здесь околачивался кто-нибудь посторонний. Но не заговаривай мне зубы. Как насчет колдуна, с которым ты болтала?

— Защищайся! — раздался крик из-за спины дракона.

— Терандил! — ахнула Симорен. — Я же велела тебе уходить отсюда!

Желто-зеленый дракон изогнул длинную змеиную шею и глянул через плечо. Казалось, он весь подобрался и приготовился к прыжку, как затаившийся перед добычей кот. Вдруг он метнулся вверх, и Симорен ослепла от густого облака пыли, поднятого взмахом гигантских крыльев. Она зажмурилась и буквально вжалась в каменный выступ скалы, боясь быть сметенной в пропасть пронесшимся вихрем. Мгновение спустя Симорен услышала рядом с собой грохот, будто загремели упавшие с кухонной полки железные кастрюли. Что-то тяжелое ударило ее по ноге. Симорен открыла глаза.

— Ой, — ойкнула она, разглядев лежащего на земле Терандила.

— Симорен? Это ты? — простонал Терандил.

— А кто же? — ответила Симорен, потирая ушибленную лодыжку. — Да протри глаза. Пыль осела. — Она взглянула вверх и увидела, что желто-зеленый дракон исчезает за скалой.

— Извини, — пролепетал Терандил и тревожно спросил: — Надеюсь, я не поранил тебя? Так некстати споткнулся.

Симорен хотела было успокоить его, но вдруг ей в голову пришла отличная мысль. Она, кажется, сумеет спровадить Терандила, который наверняка теперь захочет утащить ее обратно в королевство Линдер-за-Стеной.

— О-ой, — притворно застонала она, — ты вывихнул мне ногу.

— Не может быть, — испуганно протянул Терандил. Забрало его шлема было опущено, и все же Симорен ясно представила до забавности расстроенное лицо принца.

— Наверное, я не смогу ходить целый месяц, — притворно захныкала Симорен. — И уж тем более не сумею спуститься с горы.

— Но если ты не можешь идти... — Терандил смущенно замолчал. Но вдруг молодецки расправил плечи и воскликнул: — Тогда я понесу тебя! — По восторженному тону его голоса было ясно, что эта затея ему нравится.

— Нет, нельзя, — слабым голоском простонала Симорен. — Драконы непременно погонятся за нами. А как же ты станешь биться, если руки будут заняты мной? Придется тебе оставить меня здесь и уходить одному.

— Но ты не можешь оставаться здесь! — пылко воскликнул Терандил, хотя видно было, что упоминание о драконах слегка поколебало его уверенность.

— Это самое лучшее, что мы можем придумать сейчас, — тихо сказала Симорен, стараясь придать своему голосу больше мягкости и страдания. — Драконы удостоверятся, что меня не украли, и успокоятся. А месяц — это ведь не так долго.

— Почему месяц? — недоуменно спросил Терандил.

— Очень просто. Тебе и всякому, кто желает освободить меня, придется подождать месяц и не появляться здесь, пока не заживет нога и я снова смогу передвигаться, — терпеливо втолковывала принцу Симорен, хитро поглядывая на его расстроенную физиономию, вынырнувшую из-под приподнятого забрала.

— Ага! Теперь я понял! — оживился Терандил. Он запрокинул голову и обозрел пустое небо. — Ты уверена, что с тобой ничего плохого не случится? Тогда я, пожалуй, пойду, пока драконы не вернулись. — Он повернулся на железных каблуках и осторожно, гремя доспехами, стал спускаться по противоположному склону горы.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой Казюль устраивает званый обед, а Симорен готовит десерт.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Симорен долго и с облегчением смотрела вслед уходящему Терандилу. Теперь у нее есть по крайней мере месяц, чтобы придумать способ отвадить рыцарей. Ведь Терандил наверняка растрезвонит по всему королевству о том, что бедняжка Симорен охромела. И все же она решила на всякий случай выставить свой дорожный указатель. Она нашла тоненькое деревце у самой дороги и прикрепила указатель на крепкой ветке.

На обратном пути Симорен снова наткнулась на непреодолимый провал, устроенный колдуном. Она осторожно пощупала ногой пустоту и, к своему облегчению, почувствовала в ней твердый каменный уступ. Что такое? Значит, колдун не разрушил тропинку, а просто-напросто сделал ее невидимой? Симорен с величайшей осторожностью, все еще не веря себе, шагнула по воздуху. И снова ощутила под ногой твердую каменистую поверхность. Она посмотрела вниз и содрогнулась. Казалось, что она стоит в воздухе, словно бы парит над пропастью над острыми уступами скал, похожими на хищные драконьи зубы. Симорен зажмурилась и решительно двинулась вперед.

Казюль прилетела домой всего лишь через несколько минут после Симорен. Принцесса в это время искала нитки и иголку, чтобы зашить юбку, порванную об острые камни. Тут-то она и услышала шуршание драконьей чешуи у входа в пещеру.

— Симоре-ен! — позвала Казюль.

— Иду! — откликнулась принцесса и с лампой в руках поспешила навстречу драконше.

— Ты дома? Умница! — благосклонно прогудела Казюль. — А Моранц что-то толковал о том, будто ты сбежала то ли с рыцарем, то ли с колдуном. Я так и не поняла, с которым из них.

— Моранц — это тот самый желто-зеленый дракон, который хотел съесть меня? — спросила Симорен. — Не получилось, вот он и выдумывает всякие гадости.

— Это верно, ничего хорошего ждать от него не приходится, — качнула головой Казюль со вздохом, от которого по всей пещере распространился острый запах горелого хлеба. — Но будет лучше, если ты не станешь давать пищи для его гадкого языка. Ну-ка, выкладывай, что на самом деле случилось.

— Ничего особенного, — начала Симорен. — Просто приходила Морвен. Мы поболтали о том, о сем, о надоедах рыцарях, и она посоветовала поставить на дороге указатель...

И Симорен подробно рассказала обо всем — о встрече с колдуном, драконом и принцем.

— Ага. Морвен, значит, была здесь, — пробормотала Казюль. Она села. Кончик ее хвоста нервно двигался по полу пещеры, погромыхивая чешуей. — Ясно. Ты принесла указатель обратно?

— Нет, я нашла подходящее дерево и повесила его, — сказала Симорен, не понимая, к чему клонит драконша. — Это на тот случай, если упрямых рыцарей не остановит моя вывихнутая лодыжка.

— Прекрасно! — рявкнула Казюль и свирепо оскалилась, показывая разом все острые драконьи зубы. — Моранц еще пожалеет, что сует свой нос...

— Куда? — не поняла Симорен.

— В мои дела!

— Ничего не понимаю. Объясни, пожалуйста, — недоуменно пожала плечами Симорен.

Дрожь негодования волнами прошла по телу Казюль, угрожающе ощетинились от загривка до хвоста костяные пластины чешуи. Распрямились, заскребли по потолку пещеры страшные кожаные крылья. Но спустя мгновение драконша немного успокоилась. Загремела, опадая, чешуя.

— Я все время забываю, что ты не такая пустоголовая, как все эти обыкновенные принцессы, — прошипела она. — Садись и устраивайся поудобнее. Рассказ будет долгим.

Симорен примостилась на гладком камне. Казюль сложила крылья и начала:

— Видишь ли, мы, драконы, и вы, принцессы, не уживаемся долго. То есть принцессам не удается у нас ужиться. Недолго они остаются живыми, если говорить откровенно. Очень уж раздражает то, что они с собой приносят... или приводят...

— Рыцари! — догадалась Симорен.

— И они тоже, — кивнула Казюль. — Но не это главное. А дело в том, что принцесса не самое главное достояние дракона. И даже больше того — второстепенное.

— Вто-ро-сте-пенное? — ахнула Симорен.

— Вот именно, — оскалилась, то есть улыбнулась Казюль. — Когда покорная принцесса подает на стол заморские фрукты или пирожные с сахарными финтифлюшками и кремовыми розами, то, конечно, это производит впечатление на гостей. Но можно есть все это и не подавая на стол, а просто из корзинки. К тому же драконы любят совсем другие сладости. Понимаешь? — облизнулась она.

— Понимаю, — уныло ответила Симорен. А про себя подумала, что очень уж плотоядно облизывается драконша, да вдобавок перед самым обедом.

А Казюль словно бы услышала ее мысли.

— Моранц еще слишком молод и глуп, — успокоила она Симорен. — Он и недели не может продержать у себя принцессу. Говорит, будто они раздражают его... аппетит. Многие возмущались, когда исчезла его третья принцесса подряд. Правда, поговаривают, что она удрала, когда он спал.

— И ничего странного. Если принцессе не нравится у дракона, она имеет право сбежать, — сказала Симорен.

— Конечно, конечно. Но Моранц считает по-другому. Ему кажется, что принцессы просто созданы для того, чтобы прислуживать за обедом и служить обедом. И не имеют права сбегать. Вот и теперь он наверняка повсюду только и толкует о том, что ты собиралась сбежать.

— Какое безобразие! — возмутилась Симорен.

Казюль снова улыбнулась, и зубы ее серебряно сверкнули в свете лампы.

— Представляю, какой глупый вид будет у него, когда обнаружится, что ты и не собиралась сбегать. Только ради этого я и устрою сегодня званый обед для друзей-драконов.

— Обед? — всполошилась Симорен. Она тут же забыла про Моранца, ужаснувшись предстоящим хлопотам. — Что готовить? Сколько драконов придет? Когда они прибудут? Куда мы их всех посадим? — воскликнула принцесса.

— Шесть. Около половины девятого. В пещере для банкетов. И ничего не надо готовить. Кроме сладкого, естественно. Все остальное я приготовила.

— Сама?!

— Нет, с Баллимор. Великаншей. Она одолжила мне котел изобилия. Обычно она включает его, когда неожиданно заявляется ее двенадцатиголовый зять. Накормить дюжину голодных голов не шутка. Котел готовит сразу десять дюжин блюд. Но со сладким у него заминка. Только и умеет, что выдать пригоревший мятный заварной крем и мороженое из кислых сливок и репчатого лука.

— Бр-р! — передернулась Симорен. — Тогда мне все ясно.

— Да, милочка. Справишься?

— Нет, если ты надеешься на вишневый компот, — нахмурилась Симорен. — У меня нет такого большого горшка, чтобы наварить компоту сразу на семерых драконов. Может быть, обойдемся шоколадным муссом? Он легко взбивается. А охлаждать можно в самой холодной пещере. К половине девятого все будет готово.

— Шоколадный мусс? — Казюль на мгновение зажмурилась и кивнула. — Годится. Пошли, покажу, куда его подавать.

Симорен взяла лампу и отправилась следом за драконшей по коридорам, на которые пещеры были нанизаны, как бусины на нитку.

Банкетная пещера ее поразила. Здесь могли бы разместиться, и довольно удобно, пятьдесят, а то и все сто самых больших драконов. Наверное, это все же была общественная пещера. Не могло же в подземелье под Утренними Горами оказаться столько места, чтобы каждый дракон заимел такую громадную пещеру.

Убедившись, что теперь Симорен сама легко отыщет банкетную пещеру и не заблудится, Казюль оставила ее одну в кухне. И принцесса не теряя времени принялась растапливать на плите плитки шоколада и взбивать в огромных ведрах сливки для мусса. Когда все было готово, Симорен ног под собой не чувствовала. Ей бы только свалиться в постель и вздремнуть хоть немного. Но Казюль желала, чтобы принцесса прислуживала за столом. А это значило, что нужно было привести себя в порядок. Симорен не собиралась появляться перед всеми этими драконами в замызганном переднике и с растрепанными волосами, прилипшими к потному лбу, да еще с застывшими на лице шоколадными брызгами. Поэтому вместо того, чтобы лечь и отдохнуть, она натаскала в котел воды, нагрела его на очаге в кухне и приняла ванну.

Когда Симорен помылась и причесалась, она почувствовала себя намного лучше, будто проспала целый час. Проверив, хорошо ли застыл мусс, принцесса отправилась к себе в комнату и занялась самым главным делом: она решала, что ей надеть. К сожалению, выбор был небольшой. Просторный шкаф ломился от простых платьев, пригодных лишь для работы на кухне или перебирания пыльных драконьих сокровищ. Нашлось лишь одно нарядное платье — то, в котором она пришла сюда. Симорен достала его из шкафа и с ужасом обнаружила, что оборки заляпаны грязью, подол обтрепался от долгого пути, а кружевной воротник измят, будто его жевали сразу три дракона. Но времени привести все в порядок не было, и оставалось надеть одно из простых, будничных платьев. Зато чистое и выглаженное.

Со вздохом Симорен принялась шарить в шкафу, выбирая самое миленькое из всех обычных платьев. И тут она обомлела. Шкаф просто ломился от самых красивых платьев, каких она сроду не видывала даже в гардеробах королевы-мамы. Шуршащие шелковые, ласкающие бархатные, тяжелые парчовые, невесомые, как пух, газовые, вышитые серебром и золотом, расшитые драгоценными камнями.

— И ничего удивительного, — пробормотала Симорен, опомнившись от изумления. — С чего я взяла, что у драконов должен быть обыкновенный шкаф? Ну конечно, он волшебный! Он наполняется тем, что ищешь.

Одна из дверок шкафа покачалась и скрипнула, словно бы подтверждая слова принцессы. Симорен окинула взглядом все это богатство и принялась рыться в бесконечных рядах платьев.

Она выбрала красное бархатное, сплошь расшитое золотом. На дне любезного шкафа отыскались и чудесные туфельки в цвет платью. Волосы Симорен распустила, и они густыми черными волнами текли почти до самых пят. Она даже отыскала в дальнем ящике шкафа свою корону, которую затолкала туда в первый же день. Симорен приоделась и была готова как раз вовремя и поспешила на кухню за муссом, который тоже уже был вполне готов.

Четыре раза Симорен бегала с огромными ведрами мусса из кухни в подсобную пещеру рядом с банкетной. Драконьи тарелки были чуть больше купального таза и вмещали по два ведра мусса каждая. Симорен выбилась из сил, пока перенесла весь приготовленный ею шоколадный мусс. Теперь она сидела и ждала, когда Казюль позвонит, требуя подавать сладкое. Из-за тяжелой дубовой двери до нее доносился приглушенный гул гудящих, рычащих, хрипящих и свистящих голосов, но невозможно было разобрать ни словечка.

Наконец звякнул большой медный колокол над дверью. Симорен сорвалась с места и поволокла первые два ведра мусса в банкетную пещеру. Посреди пещеры лежала толстая плоская плита из белого камня. Вокруг нее прямо на полу, помахивая хвостами, лежали драконы. Плита оказалась высокой — до самого подбородка Симорен, и ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы водрузить на нее ведра с муссом. Теперь предстояло разложить лакомство по тарелкам, строго соблюдая очередность. К счастью, Симорен не пришлось гадать, кто из драконов самый важный, потому что каждый занимал соответствующее ему место за столом. Казюль заставила Симорен выучить Правила прислуживания, что входило в обязанности принцессы дракона. Симорен терпеть не могла всякие Правила, но пришлось подчиниться.

Когда она наполнила последнюю тарелку, а вернее, тарелищу, один из драконов прохрипел:

— Пришлось, видно, тебе побегать, Казюль, за девчонкой, пока ты ее поймала. Эти принцессы вечно убегают.

Симорен сердито обернулась, готовая уже дать отпор, но тут вступил в разговор большой серо-зеленый дракон, лежавший с другой стороны каменной плиты.

— Чепуха, Ворауг! — прогудел он. — Девушка тут ни при чем. А ты наслушался всяких сплетен и слухов. Помнишь, как ты гонялся за каким-то воображаемым колдуном, о котором рассказывала Гаурим?

Симорен узнала говорившего. Это был Роксим, самый старый дракон, которому она в первый день дала свои носовые платки.

— Уверен, во всем виноват этот дуралей Моранц, — проворчал пурпурно-зеленый дракон. — Кто-то должен призвать его к порядку.

— Казюль все еще не ответила на мой вопрос, — упрямо заявил Ворауг, и хвост его, как у разгневанного кота, застучал по полу. — Спрашиваю еще раз: убегала принцесса или нет? И нечего толковать о каких-то колдунах, когда перед нами готовенькая принцесса!

— Ну вот! — возмущенно пророкотал Роксим. — Горячишься, Ворауг! Слишком горячишься, как я погляжу.

— Э нет! — возмутился Ворауг. — Я задал вопрос и жду ответа!

— Я очень довольна своей принцессой, — мягко сказала Казюль. — И мне вовсе не пришлось тащить ее обратно силой. А тем более заставлять готовить такой превосходный мусс, который ты, Ворауг, уплетаешь за обе щеки. Что-то я не слышала, чтобы твои принцессы, убегая, готовили на прощание шоколадный мусс.

— Вот именно, на прощание, — хмыкнул Роксим. Симорен отметила, что чешуя Ворауга позеленела еще сильнее, а дыхание стало отдавать серой.

— Попрошу без оскорблений, Казюль, — злобно прохрипел Ворауг.

— Ты сам начал этот разговор, — спокойно ответила Казюль и повернулась к серому дракону. — А что это ты сейчас толковал о каком-то колдуне и нашей соседке Гаурим, объясни-ка, Роксим?

— Ты разве ничего не слыхала? — удивился старый дракон. — Гаурим уже не одну неделю только об этом и говорит. Кто-то проник в ее пещеру и украл из библиотеки важную книгу. Никаких следов, но она-то твердо уверена, что это был колдун. А-апчхи! — Из пасти Роксима вылетело огненное облачко, тут же вскипятившее мусс в его тарелке. — Фу, только подумаю о них, как тут же начинается аллергия. А-апчхи-и!

— Но если не колдун, то кто же тогда мог сюда проникнуть? — спросил небольшой дракон, сидевший у дальнего края плиты.

— Да кто угодно! Эльф, гном. Даже просто человек! — ответил Роксим. — Считать, что это был колдун-невидимка только потому, что Гаурим не видела его, глупо. В конце концов, она редко бывает дома. Все летает, летает неизвестно где...

— А какую книгу у нее украли? — спросила худая коричнево-зеленая драконша, свернувшаяся рядом с Казюль.

— Да какая разница? — пробурчал пурпурно-зеленый дракон.

— Кажется, это была книга по истории или книга историй. Но зачем колдуну книга? Что ему с ней делать? Нет-нет, Гаурим вечно поднимает шум по пустякам. Обычный вор. Вот что я вам скажу.

— И все же это мог быть колдун, — заметил сидящий у дальнего края стола дракон.— Кто может знать, зачем колдуну то, чего он хочет?

— Ерунда! — возразил Роксим. — Колдун не осмелится показаться здесь. Каждому из них известно, чем кончается встреча с драконом. Клянусь хвостом соседа! О, прошу прощения! — ухмыльнулся он, обернувшись к лежащему рядом серебристо-зеленому дракону, который злобно запыхтел и ударил хвостом об пол.

— Не осмелится? Ха-ха-ха! — заклокотала Казюль. — Могу тебе сообщить, что одного из них в двух минутах лёта от моей пещеры сегодня встретила Симорен.

— Что? Что-о?! — взревел Роксим. — Ты уверена?

— Ну вот, теперь он не успокоится, — недовольно проворчал пурпурно-зеленый дракон, слизывая шоколадный мусс с шершавого носа. И чешуя на его спине задвигалась с противным скрипом. — Будет толковать об этом без конца и портить всем аппетит!

Симорен увидела, что Казюль кивает ей, разрешая вступить в разговор.

— Это правда. Я встретила колдуна, — сказала она. — Он заколдовал тропинку и сделал ее невидимой. Я и шагу не могла сделать. Боялась свалиться в пропасть.

— Заколдовал тропинку? Наверняка колдун! — важно проговорил дракон с дальнего конца стола.

— А как он выглядел? — спросила серебристо-зеленая драконша.

Симорен подробно описала колдуна и добавила:

— Он сказал, что его зовут Земенар.

— Земенар? Чепуха! — фыркнул Ворауг. — В прошлом году Земенара выбрали Главным колдуном. Не станет он тратить время, чтобы подшутить над какой-то принцессой.

— Если не замыслил что-нибудь эдакое, — задумчиво проговорила тощая драконша. Она повернула голову и уставилась на Симорен.

— И что же? — спросил Ворауг. Он помолчал, но никто ему не ответил. — Не верю, чтобы это был Земенар! — продолжал Ворауг. — Девчонка ошиблась. Вот и все.

— Может, это был не он, — примирительно сказала Симорен, сдерживая раздражение насколько могла. — Раньше я никогда не встречала Земенара. Но он-то назвался Земенаром!

— Вот будет забавно, если она действительно права, — хмыкнул серебристо-зеленый дракон, отрываясь от тарелки с муссом.

— Какая разница как его зовут? — взорвалась коричнево-зеленая драконша. — Главное, что этот колдун сует нос в наши дела, да еще в наших горах! Что будем делать?

— Подадим жалобу королю Токозу, — пробурчал Роксим. — Пусть он и разбирается.

— Да что он может, наш король Токоз? — презрительно фыркнул Ворауг.

— Он может с помощью королевского кристалла узнать, что задумали колдуны, — заметила тощая драконша.

— Вот еще! Станет он трогать кристалл, пока нет настоящей войны! — усмехнулся Ворауг. — И потом, разве его забота заниматься каким-то колдуном, который, видите ли, обидел глупышку Гаурим?

— Пусть подаст протест в Общество колдунов, — спокойно сказал Роксим, не обращая внимания на Ворауга. — И тогда при встрече с колдуном любой из нас будет иметь право... — Он не договорил, но так убедительно щелкнул зубами, что все догадались и без слов.

— Как же, ждите от короля Токоза чего-нибудь путного! — проворчал пурпурно-зеленый дракон. — Он создаст комитет, образует подкомитет, назначит расследование, пошлет комиссию. Нет уж, надо придумать что-нибудь другое.

— А может, подождать, пока не разузнаем, зачем же все-таки приходил Земенар? — предложила тощая драконша.

— Чего ждать? Действовать надо! — взъярилась серебристо-зеленая драконша, и ее когти клацнули и заскребли по каменному столу. — Мы не можем позволить этим паршивым колдунам бродить где им заблагорассудится! Эти наглецы только и высматривают, где бы им перехватить лишнюю толику волшебства! Воры!

— К тому же на некоторых драконов нападает безумный чих, стоит им учуять лишь посох колдуна, — ехидно добавил дракон с дальнего конца стола.

Поднялся страшный шум, крики, рев и шипение. Драконы заспорили о том, что делать и как сделать то, что сделают, получше и побыстрее. Этот бестолковый и беспорядочный шум и гвалт напомнили Симорен заседание министров ее папы-короля в королевстве Линдер-за-Стеной. А драконы так и не могли ни на чем остановиться. Согласны они были лишь в одном — с колдунами надо что-то делать. Но как и когда? Вот тут-то и была загвоздка. Роксим настаивал на том, чтобы подать жалобу королю Токозу, который заявит официальный протест. После этого можно будет с чистой совестью поедать колдунов. Тощая драконша желала прежде выяснить, что затевают колдуны, а уж после этого пожирать их. Серебристо-зеленая драконша предлагала выслать дозоры и немедленно глотать любого колдуна, бродящего в Утренних Горах. Дракон с дальнего конца стола требовал напасть на штаб-квартиру Общества колдунов без промедления и съесть их всех без разбора. А пурпурно-зеленый дракон считал, что забавнее было бы устроить засаду, напугать и лишь потом сожрать первого попавшегося колдуна. И только Ворауг ничего не предлагал, он лишь посмеивался и облизывался.

Казюль и вовсе молчала. Симорен с недоумением смотрела на нее. Ведь именно Казюль затеяла весь этот обед и завела разговор о колдуне. Зато, когда спор и спорщики накалились до предела, Симорен порадовалась, что хоть кто-то из драконов не ввязался в перепалку. А драконы уже принялись друг за друга. Дракон с дальнего конца стола изрыгал короткие языки пламени на пурпурно-зеленого соседа. А Роксим зарычал, что сейчас, вот-вот у него случится приступ аллергии, он начхает на всех и ненароком кого-нибудь проглотит. И только Казюль по-прежнему оставалась спокойной. Симорен была уверена, что ее драконша как хозяйка пещеры вмешается, если драка начнется по-настоящему.

И она оказалась права. Через мгновение, когда дракон с дальнего конца стола раздулся, набирая побольше воздуха, чтобы спалить соседа, а тощая драконша, доказывая свою правоту, угрожающе защелкала зубами. Казюль тихо сказала:

— Спасибо всем за ваши советы. Я обязательно обдумаю каждый, прежде чем приму решение.

— Что ты хочешь этим сказать? — подозрительно спросила тощая драконша.

— Колдуна встретила моя принцесса, — твердо ответила Казюль, — а значит, именно я решаю, обращаться ли к королю Токозу или расправиться с этим колдуном, то есть справиться с этим делом самой.

Драконам явно не понравились ее слова, но, к удивлению Симорен, они с шипением закрыли пасти, с шорохом свернули хвосты и примолкли. Правда, дракон с дальнего конца стола что-то недовольно проворчал, пустив из пасти клуб дыма, но с места не двинулся. На этом все и кончилось. Постепенно разговор перешел на всякие приключения, посыпались драконьи истории одна другой страшней и забавней. А Казюль кивнула Симорен, чтобы та убирала пустые миски из-под мусса. Так что окончание вечера принцесса провела в кухне и слышала лишь обрывки разговоров. Но, по правде говоря, это ее уже не волновало. Даже наоборот. Наконец-то удалось урвать часок-другой, чтобы подумать о чем-нибудь своем. А уж мыслей у Симорен хватало.

ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой Симорен знакомится с другими пленницами и находит среди них подружку.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

На следующее утро Казюль заспалась. Симорен не терпелось узнать, чем же закончился вечер драконов. Она ужасно боялась, что драконша, пробудившись, тут же улетит по делам. Но Казюль, едва открыв глаза, потребовала к себе принцессу со щетками для чистки чешуи.

— Что это за кристалл, о котором толковала вчера твоя гостья драконша? — спросила Симорен, раскладывая принесенные щетки. — И чем он может помочь королю Токозу в борьбе с колдунами?

— Королевский кристалл? — переспросила Казюль. — О, это один из волшебных предметов, которыми владеет король Драконов.

— А какое волшебство он может творить? — с любопытством спросила Симорен.— И почему Ворауг говорил, что король Токоз не захочет его использовать?

— Это очень трудное и утомительное дело, а Токоз стареет и слабеет, — ответила Казюль. — И потом, Зарет права: надо сначала узнать, что затеял Земенар. Иначе король Токоз и разговаривать с нами не станет. Ты хочешь знать, какое волшебство может творить кристалл? Сквозь него видно все, что творится и творилось в иных временах и в иных местах. Но нужно еще понять то, что увидишь. И это самое трудное.

— Как хрустальный шар, — понимающе кивнула Симорен. Она перебралась со своими щетками поближе к хвосту Казюль, и та подняла лапу, открывая позеленевшую от времени чешую. — Я видела его у придворного волшебника дома, в Линдер-за-Стеной, — пояснила Симорен. — Но мне запретили брать уроки волшебства, и я так и не узнала тайну хрустального шара.

— Королевский кристалл вовсе не шар. Он больше походит на тарелку, — сказала Казюль. — Но действует так же.

— Хрустальная тарелка? — засмеялась Симорен. — Звучит не очень-то внушительно. Тарелка! — Она снова хихикнула.

— Не смейся, — строго оборвала ее Казюль. — Шару твоего придворного волшебника далеко до королевского кристалла. Шар, конечно, красивее, зато на тарелку мало кто позарится. Не своруют. С этими колдунами нужен глаз да глаз.

— Вот почему серебристо-зеленая драконша опасалась колдунов, что бродят поблизости в горах,— догадалась Симорен. — Но неужели они крадут волшебные кольца, мечи или другие вещи? Никогда бы не подумала!

— Не волшебные вещи, — буркнула Казюль, подставляя другой бок под щетку Симорен, — не вещи, а волшебство! Они воруют волшебство у нас. Вот откуда их волшебная сила.

— Но как же можно украсть волшебство? — удивилась Симорен, забираясь на стул, чтобы почистить перепонки шуршащих крыльев драконши.

— Они его поглощают. Отовсюду. И везде, где появляются. — Казюль расправила левое крыло и вдруг хихикнула, когда щетка щекотно прошлась по нежной перепонке. — Осторожней! Поцарапаешь! Как поглощают? Посохами. Вот потому они и шныряют поблизости. То в Утренних Горах, то в Заколдованном Лесу. Чем больше волшебства вокруг, тем больше его вбирают их посохи.

— А что случится, если у самого колдуна украдут его посох? — поинтересовалась Симорен. — Он потеряет свое волшебство?

— Конечно! Без посоха колдун как дракон без крыльев, — усмехнулась Казюль. — Да и посох без колдуна становится обыкновенной палкой и уже не может поглощать волшебство. Потому колдуны и держатся за свой посох обеими руками.

— Странно, — пожала плечами Симорен. — Прятать все волшебство в посох. Странно и глупо. Мало ли что может случиться? Украдут его. Потеряется. Сломается, наконец.

Казюль хмыкнула.

— Кому что нравится.

— Теперь-то я понимаю, почему драконы не любят, когда колдуны появляются поблизости.

— Ничего ты не понимаешь! Волшебство — наш воздух. Когда его высасывают, дракон сморщивается и погибает, как воздушный шарик! А тут еще и всякие другие неприятности.

— Какие еще неприятности? — подняла брови Симорен. — Эй, повернись-ка. Я почищу другой бок.

Казюль, кряхтя, повернулась.

— Думаешь, аллергия и бесконечное чихание приятно? — проскрипела драконша. — Роксим просто очень чувствительный, у остальных это не так заметно. Но страдают все, стоит лишь колдуну приблизиться. Вот почему мы подписали с ними договор.

— Драконы договорились с колдунами?

Казюль кивнула.

— Не договорились, а только подписали договор. Это не одно и то же. По этому договору колдуны не имеют права заходить в наши владения. Мы позволили им бывать только в Пещерах Огня и Ночи. Да и то не во всех. Но король Токоз стал старым и забывчивым, а колдуны наглеют все больше и больше и теперь уже внезапно появляются там, где им строго-настрого быть запрещено.

— Как тот Земенар, которого я встретила на тропинке в Утренних Горах? — спросила Симорен. — Ты думаешь, это и вправду был тот самый Земенар, что выбран Главным колдуном?

— Сомневаюсь, чтобы кто-то другой осмелился назваться его именем, — проговорила Казюль. — Он славится очень уж дурным характером.

Симорен вспомнила тяжелый взгляд черных глаз и острое, будто высеченное из камня, лицо колдуна. Противное лицо! Он только притворялся добрым. Иначе зачем же так ее напугал заколдованной пропастью и так разозлился, когда Симорен все-таки выбралась, пройдя по выступу скалы? Вспомнив это, принцесса нахмурилась.

— Интересно, что же ему было нужно? — задумчиво проговорила она. — Неужели он попробует пробраться дальше?

— Пусть только попробует! — рявкнула Казюль. Глаза ее сверкнули, а когти злобно заскребли по каменному полу пещеры.

— Не ерзай, — попросила ее Симорен. — А Земенар хитрый. Он не появится здесь, пока ты дома, и дождется того момента, когда я останусь одна.

— Да-да, верно, — согласилась Казюль. — Он наверняка считает, что ты такая же глупая, как и все настоящие принцессы. Поэтому надеется обмануть тебя и выманить то, за чем придет. Так вот. Если он все же придет...

— ... я обману его! — весело подхватила Симорен. — И как только мы узнаем, за чем он охотится, то сможем и придумать, что делать.

Казюль и Симорен еще немного поговорили, потом пошептались. Наконец принцесса закончила утренний туалет драконши, надраила до блеска ее чешую, начистила до скрипа ее крылья и отполировала когти. План был составлен. Правда, до конца все обдумать им не удалось, потому что не ясно было, когда Земенар может объявиться в пещере и что станет делать, когда появится здесь. Пока суд да дело, Казюль полетела осмотреть выступ скалы, где Симорен повстречалась с колдуном. Она желала убедиться, что заколдованные места на горной тропе снова стали видимыми.

Когда Казюль отбыла, Симорен отправилась в библиотеку, чтобы порыться в колдовских книгах и древних свитках. Во время вчерашнего обеда она нагляделась на разъяренных драконов, выпускающих из пасти языки пламени. Не очень-то хотелось принцессе быть спаленной таким драконьим дыханием. И она надеялась найти заклинание, которое охраняло бы от огня. Раньше она как-то не задумывалась, что разъяренный дракон начинает, сам того не сознавая, выдыхать огонь и может спалить все вокруг. Нет, она вовсе не собиралась никого, а тем более Казюль, выводить из себя и злить. Но все же стоило обезопасить себя на всякий случай. Совсем неинтересно превратиться в кучку пепла, даже если потом дракон и пожалеет о случившемся или даже всплакнет. Впрочем, вряд ли: где они возьмут носовые платки, чтобы утирать слезы?

Поначалу Симорен не очень везло. Она же не успела еще привести библиотеку в порядок, а в этой неразберихе найти что-нибудь было трудно. Книги и свитки валялись горой, покрытые пылью, плесенью и паутиной. Пауки в рулонах свитков устроили себе удобные убежища. Симорен поняла, что прежде, чем что-то искать, придется порядком потрудиться, приводя библиотеку в порядок. Вздохнув, она пошла за ведром воды и тряпками.

Повязав волосы платком, принцесса принялась за дело и работала несколько часов без передышки, вытирая пыль с манускриптов, протирая грязные полки и аккуратно расставляя книги ровными рядами. Она отобрала две старые книги и пять пожелтевших свитков, где, как ей казалось, можно было найти что-нибудь путное.

Только-только она раскрыла книгу и перелистнула первую хрупкую страницу, испещренную застарелыми коричневыми пятнами, как услышала чьи-то шаги и шум голосов.

— Ну что еще там? — сердито пробормотала Симорен. Она захлопнула книгу, положила ее на стол и пошла поглядеть, кто топчется у входа в пещеру.

К ее удивлению, шум доносился не от главного, а от черного хода в пещеру. Симорен поспешила в коридор, завернула за угол и наткнулась на трех хорошеньких, разряженных принцесс. Все они были белокурыми, голубоглазыми и грациозными. На голове у одной сияла золотая корона, усеянная бриллиантами, а локоны были цвета спелой пшеницы. Голова второй была увенчана серебряной короной с сапфирами, а волосы цветом напоминали засахаренный гречишный мед. Абрикосовые локоны третьей принцессы были стянуты обручем, сплошь утыканным жемчужинами. Принцессы ошарашенно смотрели на Симорен, на ее запыленное невзрачное платьице и повязанный на голове платочек.

— Вот незадача! — пробормотала себе под нос Симорен, а затем, улыбнувшись одной из самых своих приветливых и очаровательных улыбок, сказала: — Добро пожаловать в пещеры драконши Казюль. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Мы проделали опасный путь по извилистым и темным тоннелям, чтобы встретиться с принцессой Симорен, которая тоже попала в плен к дракону. Посидим, поплачемся друг другу, пожалуемся на нашу несчастную судьбу, — вздохнула первая принцесса. — Скажи ей, что мы здесь.

— Я и есть та самая Симорен. Только меня не нужно утешать, я совершенно не печалюсь и не жалуюсь на свою судьбу. Но если желаете войти и попить чаю, я вас приглашаю.

Первые две принцессы хоть и были буквально ошарашены, но виду не показали. Они же были хорошо воспитаны. По-королевски! Зато третья, явно самая младшая, та, чей лоб был стянут жемчужным обручем, не скрывала своего любопытства и с интересом разглядывала Симорен. Старшие принцессы помолчали мгновение, а потом первая величественно произнесла:

— Мы принимаем твое приглашение и следуем за тобой. — И она проскользнула мимо Симорен в пещеру.

Остальные последовали за ней. Принцесса с жемчужным обручем смущенно улыбнулась Симорен, которая двинулась следом за тремя своими гостьями. Принцессы дошли до главной пещеры и остановились. Они важно озирались вокруг, сощурив глаза и приподняв бровки, то ли удивленно, то ли презрительно. Зато младшая принцесса наивно всплеснула руками и воскликнула:

— Ого! Как здесь у тебя просторно!

— Элианора! — резко оборвала ее принцесса в золотой короне, и бедняжка тут же осеклась и смущенно зарделась.

— Прошу сюда, — поспешно проговорила Симорен и повела трех принцесс на кухню. — Садитесь, — вежливо сказала она, указывая на длинную скамью рядом с кухонным столом.

Принцесса в золотой короне с отвращением оглядела скамью, но все же села. Принцесса в серебряной короне брезгливо провела ладошкой по гладкой поверхности скамьи, скорчила гримаску, но тоже села. Принцесса в жемчужном обруче плюхнулась на скамью и блаженно вздохнула, вытянув ножки в крохотных туфельках. Симорен тем временем налила в медный чайник воды и повесила его над огнем. Принцессы молча наблюдали за ней.

— Извини, мы были невежливы. Даже не представились, — заговорила принцесса в золотой короне. — Я принцесса Кередвел из королевства Раксвел, а теперь просто пленница ужасного дракона Горнула. Это,— она кивнула в сторону принцессы в серебряной короне, — принцесса Халланна из королевства Поранбат, а ныне пленница ужасной драконши Зарет. А это, — она махнула в сторону девушки в жемчужном обруче, — принцесса Элианора из графства Тур-на-Болоте, а сейчас пленница ужасного дракона Ворауга.

— Рада познакомиться, — слегка поклонилась Симорен. — Я Симорен из королевства Линдер-за-Стеной, принцесса драконши Казюль. Какого чаю вам заварить? У меня есть ежевичный, имбирный, ромашковый и мелкий зеленый. Еще и... впрочем, нет, он сегодня утром кончился.

— Ежевичный, пожалуйста, — церемонно произнесла Кередвел. Она внимательно поглядела на Симорен, долгим взглядом смерила ее с головы до ног и произнесла: — Кажется, ты не очень сетуешь на свою судьбу?

— Ах, жаль, что я так не умею! — слабым голоском пропела Халланна. — Я такая чувствительная! Могу только плакать и жаловаться.

— Но если тебе не нравится быть принцессой дракона, почему же ты не убежишь? — спросила Симорен, вспомнив, что слышала от Казюль о трех принцессах, сбежавших от желто-зеленого дракона Моранца.

Кередвел и Халланна ошеломленно глядели на Симорен.

— Как? Сбежать самой, не дожидаясь, пока тебя спасут? — пролепетала Халланна. — Брести по горам, кишащим драконами и троллями и невесть знает кем еще? Сбивать ноги о камни и ждать, что каждую секунду тебя разорвут, съедят, проглотят? О нет, я на такое не способна!

— Кроме того, так не полагается, — холодно добавила Кередвел. — А ты сама-то пыталась убежать?

— Но мне нравится быть принцессой драконши Казюль, — весело сказала Симорен. — И я бы очень расстроилась, попробуй кто-нибудь украсть меня. Мне не на что жаловаться.

Элианора подалась вперед, глядя на Симорен широко распахнутыми глазами.

— Неужто ты и вправду сама пришла к драконам? — ахнула она.

Кередвел и Халланна обе разом повернулись к Элианоре.

— Не болтай глупостей, Элианора! — воскликнула Кередвел.

— Как ты можешь даже говорить такое? — пискнула Халланна.

— Это не я, — растерянно пробормотала Элианора. — Мне Ворауг сказал... — Она осеклась.

— Ты, должно быть, не поняла, — строго произнесла Кередвел.

— Ты что-то перепутала, милочка, — мягко пропела Халланна. — Где это видано, чтобы принцесса добровольно пришла к драконам?

— Так просто не полагается, — тут же добавила Кередвел.

— Но Элианора сказала правду, — улыбнулась Симорен, ставя чашки на стол. — Я пришла сюда по своей воле. — Она весело разглядывала двух принцесс, которые застыли как громом пораженные. — Просто-напросто мне надоело вышивать, танцевать и наряжаться.

Кередвел и Халланна растерянно переглянулись, не зная, что ответить, и от смущения затеяли разговор о чае и фасонах бальных платьев. Элианора молчала, а когда пыталась вставить словечко, старшие принцессы так поглядывали на нее, что она тут же умолкала. Симорен было жалко Элианору, и она старалась подбодрить ее улыбкой.

Наконец принцессы распрощались и отправились восвояси. Симорен облегченно вздохнула и взялась за уборку. Она как раз вытирала последнюю вымытую чашку, когда услышала, как кто-то нерешительно покашливает у нее за спиной. Симорен обернулась и увидела Элианору, робко стоящую в дверях.

— Привет, — улыбнулась Симорен. — Ты что-нибудь забыла?

— Не совсем, — тихо ответила Элианора. — То есть Кередвел я сказала, что забыла, а на самом деле просто хотела на некоторое время отделаться от них. Ты не сердишься, что я вернулась?

— Ну что ты! Наоборот, — приветливо сказала Симорен. — Только... только мне надо немного поработать в библиотеке.

— А что ты там делаешь? — спросила Элианора. Она с таким интересом это спрашивала, что Симорен с удовольствием рассказала и о драконьем обеде, и о заклинании против огня.

— Здорово! — восхищенно ахала Элианора. — Драконы, конечно, осторожны у себя в пещерах, но все-таки иногда так разойдутся, что, того и гляди, все спалят. — Она поколебалась секунду-другую, а потом застенчиво спросила: — Можно я тебе помогу?

— Думаю, Казюль не будет против, — сказала Симорен. — Но сначала лучше бы переодеться. В библиотеке слишком пыльно для такого платья.

Элианора оглядела свое шелковое платье, густо расшитое серебром и жемчугами, и хихикнула. Симорен привела ее в свою спальню, раскрыла волшебный шкаф и нашла для Элианоры подходящее простое платье. Правда, волшебный шкаф не сразу сообразил, что нужно прекрасной принцессе, и поначалу подсовывал им роскошные наряды, усыпанные драгоценными каменьями и подшитые легкими мехами. Переодевшись, Элианора поспешила за Симорен в библиотеку.

Первым делом следовало закончить уборку. Вдвоем с Элианорой работа спорилась быстрее и веселее. К тому моменту, когда две принцессы стерли всю пыль и расставили все книги, они уже были закадычными подружками. И Элианора, не стесняясь и не смущаясь, прямо спросила у Симорен, как это она решилась сама прийти к драконам?

— О, это длинная история, — отнекивалась Симорен, но Элианора так упрашивала, что пришлось рассказать ей все от самого начала, от первых уроков у фехтовальщика, повара и придворного волшебника до сватовства принца Терандила. А потом Симорен в свою очередь спросила, как Ворауг унес Элианору.

Элианора вспыхнула.

— Они сами все устроили, — туманно ответила она. — Ну, я имею в виду мою семью.

— Ничего не понимаю, — пожала плечами Симорен.

— Видишь ли, я не нормальная принцесса, а... а нелепая, — печально сказала Элианора. — Я так старалась, но... Это началось, когда злая фея пришла на мои крестины.

— Она прокляла тебя?

— Нет! Она ела пирожные и мороженое, пока не раздулась, как лягушка. А потом танцевала с моим дядей Артуром до полуночи и отлично провела время. Потому и ушла, не только не прокляв, но даже и не взглянув на меня. Тетя Эрминтруда говорит, что как раз в тот момент и начались мои несчастья.

— Разве это несчастье? Многих принцесс феи не прокляли на крестинах. И ничего, живут-поживают.

— Это если крестные у них добрые, а не злые феи, — покачала головой Элианора. — И вот, когда мне исполнилось шестнадцать лет, тетя Эрминтруда прислала мне на день рождения прялку. Я пряла, пряла. Но... представляешь, палец не уколола! Нелепая я принцесса.

Симорен уже начала догадываться, что происходило с бедняжкой Элианорой.

— Это все потому, что фея на крестинах забыла о проклятии, — понимающе кивнула Симорен.

— Конечно. Вот тетя Эрминтруда и посоветовала маме посадить меня в чулан, заполненный соломой, и велеть спрясть из нее золотую нить, — продолжала Элианора. — Я старалась! Но смогла спрясть лишь серебряную и льняную.

— Да, это тоже как-то не по Правилам.

— И тогда они дали мне краюху хлеба, отправили в лес и велели наделять хлебом всякого, кто бы ни попросил. Я старалась. Вторая же нищенка оказалась переодетой колдуньей. Она должна была наколдовать, чтобы у меня при каждом слове изо рта выпадали розы и бриллианты. Но вместо этого пообещала, что за мою доброту у меня никогда не будут болеть зубы.

— Вот это да! И что?

— Ну, у меня и вправду с тех пор, как встретила ту нищенку, зубы никогда не болели.

— Это же прекрасно! Когда розы и бриллианты выпадают изо рта — это хорошо. А представь себе, что зубы начнут выпадать. И потом подумай, как неудобно было бы, если бы ты случайно заговорила во сне, — прыснула Симорен. — Проснешься, а вся постель в шипах и острых камнях, пусть они хоть бриллианты, хоть алмазы!

— Об этом я и не подумала! — рассмеялась Элианора.

— И это все твои несчастья? — спросила Симорен.

— Нет, — понурилась Элианора. — Тетя Эрминтруда уговорила одну свою знакомую фею дать мне бальное платье и хрустальные башмачки, чтобы я поехала на бал в соседнее королевство. Там я должна была потерять один башмачок и найти жениха-принца. Но я же нелепая принцесса! И я разбила один башмачок, не успев войти в замок...

— Ничего странного, — успокоила ее Симорен, — хрустальные башмачки такие хрупкие!

— Да, попробуй убеди в этом тетю Эрминтруду, — вздохнула Элианора. — Я уверена, она вызнала, что Ворауг собирается опустошить деревню недалеко от нашего города, и устроила так, чтобы я пошла в гости в тот самый день и в ту самую деревеньку. Она не предупредила меня, что надо опасаться драконов. Иначе я наверняка все перепутала бы и отправилась в другую сторону. Я же нелепая принцесса!

— Да, не думаю, что я бы поладила с твоей тетей Эрминтрудой, — задумчиво проговорила Симорен.

— О, вначале все было не так уж и плохо, — воскликнула Элианора. — Ворауг почти не обращал на меня внимания. И совсем перестал замечать, когда выяснилось, что я не умею готовить. А самая большая радость, что теперь не было рядом тети Эрминтруды! Но вскоре дракон Горнул принес принцессу Кередвел, а драконша Зарет — принцессу Халланну. И...

— ... и они сделали твою жизнь несносной, — догадалась Симорен. — Почему ты подчиняешься им?

— Я пыталась сопротивляться, но ты и представить себе не можешь, как это трудно! — вздохнула Элианора. — Кередвел все время твердит, что настоящая принцесса должна поступать по Правилам. А Халланна на каждое возражение заливается слезами, и ее приходится успокаивать часами. К тому же их пытались спасти дюжины принцев и рыцарей, а меня — только двое.

— Вот счастливица! — воскликнула Симорен. — Как тебе это удается? Ко мне уже приходили девять спасителей, и все они такие надоедливые!

При этих словах Элианора поглядела на Симорен и громко прыснула.

— Что тут смешного? — удивилась Симорен.

— Кередвел страшно хвасталась, что в первый же месяц ее явились спасать два рыцаря. Она твердит, что это рекорд. Вот умора! — Элианора уже просто задыхалась от смеха. — Представляю, как она разозлится, когда узнает, что у тебя за это время было уже девять принцев и рыцарей! Да она рассвирепеет от ревности!

— Если Кередвел так хочется, она может их заполучить, — задумчиво проговорила Симорен. — Это мысль... Посылать рыцарей к другой принцессе — самый простой способ избавиться от них. Не нужно ничего объяснять, отсылать обратно, домой...

— Ой-ой-ой! — давилась смехом Элианора. — Кередвел будут спасать отвергнутые рыцари! Подержанные принцы! О-о-о! — Она просто корчилась от смеха.

У Симорен в глазах тоже запрыгали веселые искорки.

— Ну почему же подержанные? Я могу их сначала как следует рассмотреть и расспросить, чтобы удостовериться, что они достойны настоящей принцессы.

И они обе рухнули на пол, наполняя пещеру звонким хохотом.

— Ты на самом деле сделаешь это? Неужели сделаешь? — смогла наконец выговорить Элианора.

— Стану посылать рыцарей спасать другую принцессу? Конечно! — Симорен посерьезнела. — Но надо сделать так, чтобы Кередвел ни о чем не догадывалась. Не хочется ее обижать. Отвадить бы рыцарей хотя бы на пару недель. За это время я наверняка что-нибудь придумаю.

— Но как это сделать? — спросила Элианора.

И тогда Симорен рассказала ей об указателе и о своей будто бы вывихнутой ноге. Элианора обрадовалась.

— Нет ничего проще, — воскликнула она. — Я расскажу про твою ногу Халланне, она растрезвонит всем появляющимся рыцарям, а уж те разнесут по свету, будь спокойна. И все узнают, даже если твой принц Терандил никому ничего не скажет.

Довольные своей выдумкой принцессы сели и начали листать книги и просматривать свитки манускриптов, которыми Симорен загромоздила весь стол. Элианора хоть и была нелепой принцессой, но воспитывалась как вполне нормальная, правильная принцесса и потому ни слова не знала по-латыни. Пришлось Симорен самой разбираться в латинских свитках. Но зато книги Элианора могла читать вполне сносно и рылась в них с большим удовольствием. И наконец Симорен отыскала нужное заклинание.

— Кажется, то, что нам нужно! — воскликнула она, поднимая глаза от древнего потрепанного свитка. — Вот, послушай: «Это заклинание от жара и пламени всякого рода. В особенности от производимого всевозможными волшебными созданиями и зверями», — прочла Симорен. — О, тут и список приложен! И номером первым стоят драконы!

— Уж драконы-то наверняка должны быть в самом начале, — подтвердила Элианора. — А само заклинание очень трудное?

— На первый взгляд не очень, — пробормотала Симорен, внимательно изучая древний текст. — Правда, зелье состоит из довольно редких трав и порошков. Но зато потом, добавив лишь щепотку сушеных цветков перитрума девичьего...

— Чего-чего? — не поняла Элианора.

— ... Ну, такие мелкие ромашки, — нетерпеливо объяснила Симорен и продолжала: — Добавить щепотку сухих ромашек и произнести вслух заклинательный стишок.

— И все? — обрадовалась Элианора. Она обежала стол и склонилась над свитком, развернутым перед Симорен. Непонятным узором вились по странице выведенные выцветшими чернилами слова. — Это по-латыни? — благоговейно спросила Элианора.

— Нет, просто древнее письмо. Витиеватое, — ответила Симорен, сосредоточенно разглядывая бледные узоры. — Прочесть это нетрудно. Главное — понять. Смотри, вот этот заклинательный стишок:

Я заклинаю простыми словами
Злобой рожденное жаркое пламя.
Силою ветра, земли и воды
От неминучей спасаюсь беды.

Симорен помолчала и добавила:

— Это именно то заклинание, которое защищает от драконов.

— Откуда ты знаешь? — спросила Элианора.

— Дома придворный волшебник рассказывал об этом, когда давал мне уроки волшебства, — сказала Симорен, вчитываясь в строки свитка.

— А мы сможем достать все травы и порошки для зелья? — засомневалась Элианора.

— Постараемся. Но придется поискать, — медленно проговорила Симорен. — Я не знаю, где добыть траву «волчье проклятье» и слюну бешеного единорога. Пойдем-ка поищем в драконьих запасах.

Они взяли свиток и отправились на кухню. Здесь принцессы принялись шарить по полкам и ящикам и нашли даже больше, чем ожидали. Все было аккуратно сложено и рассыпано по пакетикам. Симорен даже стала подозревать, что одна из предыдущих принцесс драконши Казюль изучала волшебство. И все же травы «волчье проклятье» и слюны бешеного единорога так и не удалось отыскать. Не смогли они отыскать и перьев белого орла. Зато Элианора наткнулась на обвитый паутиной глиняный кувшин с надписью: «Молотые куриные зубы». Но кувшин оказался пустым.

Симорен написала все названия трав и порошков, которых им не хватало для заклинательного зелья. А Элианора тем временем переоделась в свое нарядное платье с серебряной вышивкой и жемчугами. Она взяла составленный Симорен список и отправилась к себе, в пещеру Ворауга. Вдруг там посчастливится ей отыскать все, что нужно? Правда, Симорен сомневалась, что нелепой Элианоре удастся разыскать хоть что-нибудь. Но пусть попробует, беды от этого не будет.

Как только Элианора ушла, Симорен прибралась в кухне, навела порядок на полках и в ящиках и вернулась в библиотеку. Здесь она тоже все прибрала, расставила по местам книги. Но взяла себе свиток, где нашла заклинание, и одну старинную книгу — толстый том, переплетенный в потертую кожу. На книге потускневшими золотыми буквами было выведено: «Historia Dracorum». Симорен решила, что пора уже ей серьезно взяться за латынь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ, в которой колдуны суют нос не в свои дела, а Симорен не остается в долгу.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Целых три недели Симорен проводила все свое свободное время за изучением заклинания и подготовкой трав для зелья. Траву «волчье проклятье» и цветки перитрума девичьего она собирала на склонах гор поблизости от драконьих пещер. Элианора у себя в пещере отыскала кувшин гиппопотамьего масла. Флакончик слюны бешеного единорога Симорен выпросила у ведьмы Морвен в обмен на заклинательный стишок. Перья белого орла пришлось просить у Казюль. Правда, Симорен очень боялась, что Казюль сразу догадается, зачем они нужны, и, разъярившись, спалит ее, прежде чем будет готово зелье для заклинания. Однако Казюль вдруг заинтересовалась заклинанием и даже похвалила Симорен.

— Эта затея может оказаться очень полезной, — сказала она, поразмыслив. — У нас слишком много горячих молодых дракончиков, и нелишним будет защитить от их глупого гнева наших принцесс.

— Но у меня не хватает перьев белого орла и толченых куриных зубов, — уныло сказала Симорен. — Где их достать?

— Посмотрим, что можно сделать, — проговорила Казюль и через несколько дней действительно швырнула под ноги Симорен пучок белых перьев. Часть перьев, поломанных и растрепанных, застряла в когтях ее правой лапы и в пасти, между кривых драконьих зубов. Драконша выглядела ужасно довольной собой, и Симорен не решилась спросить, откуда и как она добыла эти перья. И все же даже Казюль не смогла добыть молотых куриных зубов. И Симорен пришлось отложить на время мысль о заклинании.

И принцесса не теряя времени принялась за книгу «Historia Dracorum». Поначалу было очень трудно. Все же немало лет прошло с тех пор, как ей запретили заниматься латынью, и многое подзабылось. Но Симорен упорствовала до тех пор, пока снова не начала разбираться во всех склонениях, спряжениях, падежах и окончаниях. И совсем скоро обнаружила, что все реже и реже заглядывает в словарь в поисках незнакомых слов.

Теперь она читала в свое удовольствие. А книга оказалась действительно интересной, восхитительной, захватывающей. История драконов — вовсе не тот предмет, который считается обязательным для настоящих принцесс. Но теперь Симорен была настоящей драконьей принцессой, а потому и считала себя обязанной знать их историю. Кроме того, драконья история оказалась по-настоящему бурной и необыкновенной. Они сжигали целые деревни, утаскивали принцесс, побеждали рыцарей и принцев, разгадывали и разрушали козни колдунов, бились с великанами и даже друг с другом. Целые главы были посвящены знаменитым драконьим сокровищницам и подробно описывали необычные драконьи обычаи.

В этот день Симорен, как всегда, сидела в библиотеке, перед ней лежала «История драконов», а по левую руку латинский словарь. Вдруг она услышала, что кто-то зовет ее у входа в пещеру. Видно, не суждено ей избавиться от рыцарей! Она вздохнула, заложила нужную страницу кожаной закладкой, захлопнула книгу и, готовая дать отпор новому спасителю, отправилась ко входу в пещеру.

Но у входа стояли двое колдунов. Сначала Симорен увидела их деревянные посохи, а подойдя поближе, сумела разглядеть и лица. В одном из гостей она узнала Земенара. Спутник старого колдуна был выше и моложе. В густых каштановых волосах и бороде ни единого седого волоска, плащ такого же покроя, что и на старом колдуне, но не мрачного, черного цвета, а, наоборот, веселый, голубой. Зато взгляд его черных блестящих глаз был таким же пристальным, как и у Земенара. И Симорен под этим взглядом почувствовала себя неуютно.

— Доброе утро, принцесса Симорен, — сказал Земенар. — Я воспользовался твоим приглашением. Надеюсь, мы не отрываем тебя от важных дел?

— О нет, нет, — пробормотала Симорен, напряженно соображая, что же нужно здесь колдуну. Она же обещала Казюль выведать планы Земенара, если он вдруг объявится. И вот он здесь, да не один. Оставалось надеяться, что он считает ее такой же дурочкой, как и все принцессы, и проговорится.

— Но все-таки ты долго не отзывалась, — подозрительно глянул на нее колдун. — Значит, была занята, верно?

— Я просто не сразу услышала вас, — ответила Симорен, невинно хлопая глазками. Так всегда делали ее сестры-принцессы, сказав очередную глупость. — У Казюль так много пещер, а я как раз была в одной из дальних. Извините меня.

— Ну, малышка, — ласково проговорил Земенар, поглаживая бороду, — не расстраивайся. Мы подарим тебе такое заклинание, с помощью которого ты всегда будешь знать, кто стоит у входа в пещеру. Гостю не придется хрипнуть от крика, а ты встретишь его вовремя. Согласен со мной, Анторелл?

— Ничего нет проще, — откликнулся молодой колдун. — Мы можем сделать это прямо сейчас. За две-три минуты.

Земенар кинул мимолетный гневный взгляд на своего спутника. Симорен сразу догадалась, что колдун хотел притвориться, будто заклинание очень дорогое и стоит ему больших усилий. А наивный Анторелл все испортил.

— Итак, принцесса, — сдержал себя Земенар, — ты согласна?

— Я... я даже не знаю, — притворно растерялась Симорен. Она старательно подражала одной из своих сестриц, вспоминая все ее манеры и ужимки. — Было бы здорово. Но Казюль такая... вспыльчивая. Она сердится, когда кто-нибудь что-нибудь меняет в ее владениях. Нет, я не могу, ну просто никак не могу позволить вам делать здесь что-либо без разрешения хозяйки.

— Жаль, жаль, — покачал головой Земенар. Его младший спутник пошевелился и кашлянул. — А, да. Позволь мне представить своего сына Анторелла. Надеюсь, ты ничего не имеешь против, что я взял его с собой?

— Конечно нет, — вежливо улыбнулась Симорен.

— Я рад познакомиться с такой очаровательной принцессой, — сказал Анторелл, поклонившись.

Симорен сощурилась. Ей уже наскучил этот ничего не значащий разговор. Может быть, ей удастся вытянуть что-нибудь из колдунов, если пригласить их войти?

— Спасибо, — склонила она головку в ответ на слова Анторелла. — Но не желаете ли войти и попить чаю?

— С удовольствием, — быстро откликнулся Земенар. — Ты покажешь нам дорогу, принцесса?

— Прошу вас, — церемонно раскланялась руку Симорен. Она подарила колдунам свою самую очаровательную улыбку и посторонилась, пропуская их внутрь пещеры. — Вы можете оставить ваши посохи прямо здесь. Просто прислоните их к стене у входа.

Анторелл вопросительно глянул на отца. Земенар нахмурился.

— Это Правило драконьих пещер? — спросил он подозрительно. — Твоя драконша так велела?

— Н-нет, что вы. — Симорен наморщила лобик, как это часто делала другая ее сестрица, не выучив урока. — Просто кухня у нас такая маленькая, а посохи такие длинные. Вам будет неудобно.

— Ничего, устроимся как-нибудь, — мрачно ответил Земенар.

Симорен, по правде говоря, и не надеялась обхитрить колдунов и заставить их расстаться с посохами, но попробовать стоило. Она пожала плечами, улыбнулась самой своей невинной улыбкой и повела колдунов в кухню. Там она каждый раз, бегая от плиты к столу, норовила задеть ногой посохи, споткнуться о них, охнуть, извиниться и снова споткнуться. Наконец Анторелл не выдержал и сунул свой посох под стол. Но Земенар упрямо держал свой колдовской посох двумя руками и зорко наблюдал за Симорен из-под нахмуренных бровей. Она даже стала сомневаться, удалось ли обмануть его, притворившись дурочкой.

— А другие пещеры Казюль такие же маленькие? — спросил Земенар, беря из рук Симорен чашку.

Она налила ему чай в чашку с отбитой ручкой. Хотя колдун и гость, но очень уж противный!

— Разные, — уклончиво ответила принцесса, уже не уверенная, что сумеет вытянуть из колдунов хотя бы самую малость. Они с удовольствием потягивали чаек и готовы были, казалось, часами сидеть за кухонным столом и болтать о всяких пустяках.

— Замечательный чай, — сказал наконец Анторелл, ставя чашку на стол. — И здесь очень уютно. Ты знаешь, не часто нам, колдунам, выпадает удача побывать в драконьих пещерах.

«Держу пари, ты никогда здесь и не бывал», — подумала Симорен, изобразив при этом на лице самую свою любезную улыбку.

— Ах, какая жалость! — воскликнула она притворным голоском третьей своей сестрицы.

— Может быть, ты покажешь нам остальные пещеры? — спросил Земенар. — Казюль не рассердится? — добавил он осторожно.

— Не думаю, — медленно проговорила Симорен, будто бы сомневаясь. — Во всяком случае, она не станет меня ругать, если, конечно, я вас не поведу в сокровищницу...

— Прекрасно! — воскликнул Анторелл, чуть, пожалуй, поспешнее, чем надо.

— Обещайте, что ничего не станете трогать, — попросила Симорен, когда они встали. — Казюль этого не любит. Ох, она такая раздражительная!

— Не беспокойся, ни к чему и пальцем не прикоснемся, — пообещал Земенар, хитро улыбаясь.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Симорен в ответ улыбнулась своей самой доверчивой улыбкой и повела колдунов в коридор. Она искоса, но внимательно следила за двумя непрошеными гостями, пока вела их через большую главную пещеру, через пещеры-кладовые, через банкетную пещеру, где Казюль обычно давала обеды для других драконов. Земенар вежливо восхищался величиной и удобством пещер, их устройством и обустройством, но ни он, ни Анторелл не казались очень уж заинтересованными всем увиденным.

— А это — библиотека, — сказала Симорен, открывая массивную дверь.

— О, я поражен! — воскликнул Земенар, и на этот раз он, как заметила Симорен, был вполне искренен. Она чуть поотстала, чтобы можно было следить за обоими колдунами одновременно.

— Замечательное собрание книг! — кивал Анторелл, оглядывая полки.

Он принялся бродить вдоль стеллажей, вслух читая названия книг на толстых кожаных корешках.

— А это что? — спросил Земенар, склоняясь над столом. — «Historia Dracorum», — прочел он. — Странное чтение для маленькой принцессы! — Колдун внимательно посмотрел на Симорен, и взгляд его был тяжелым и подозрительным.

— Ах, это? Я ее не читаю, — поспешно сказала Симорен, хлопая глазками, как ее самая глупая сестрица. — Просто я думала, что библиотека будет выглядеть красивее, если на столе выложить несколько самых толстых книжек и раскрыть их. Ну, будто бы их читают...

Земенар кивнул. Казалось, он поверил, но продолжал подозрительно и настороженно поглядывать на Симорен.

— Ты все устроила как нельзя лучше, дорогая принцесса, — умильным голосом похвалил ее Земенар. — Здесь и впрямь очень красиво. — Тут он вдруг резко обернулся к сыну и воскликнул: — Анторелл! Осторожней!

Симорен увидела, что Анторелл явно намеренно задел книжную полку рукой и сбрасывает на пол одну книгу за другой.

— Прекрати сейчас же! — закричала она, тут же позабыв, что надо прикидываться наивной дурочкой.

— Извини, принцесса, я так неловок, — притворно смутился Анторелл. — Помоги мне, пожалуйста, все поставить на место.

Симорен не оставалось ничего другого, как подойти к нему и приняться наводить порядок. Но Анторелл словно ненароком, вместо того чтобы собирать книги, ронял все новые и новые. Симорен разозлилась и в конце концов взялась за дело сама, оттолкнув Анторелла. На собирание книг у нее ушло несколько минут. И когда она наконец обернулась, то заметила, как Земенар поспешно захлопывает книгу «История драконов». Симорен притворилась, будто ничего не видела, но про себя отметила, что колдуна что-то очень интересует именно в этой книге.

— Ах, ты так неловок! — пожурила она Анторелла, капризно погрозив ему пальчиком, как это делала старшая сестрица, когда в танце какой-нибудь принц наступал на краешек ее платья.

— Да, он ужасно неуклюжий, — извинился за Анторелла Земенар.

— Прямо не знаю, что скажет Казюль, — расстроенно проговорила Симорен. — Она так не любит, когда трогают ее вещи. Я же просила ни к чему не прикасаться.

— Да, нехорошо получилось, — сочувственно покачал головой Земенар. — Я вовсе не хочу, чтобы из-за нас у тебя были неприятности. Самое лучшее, если ты вообще не скажешь Казюль, что мы были здесь.

— Пожалуй, вы правы, — тут же согласилась Симорен и состроила наивную гримаску, которая появлялась на лице ее младшей сестрицы, когда та собиралась обмануть кого-нибудь. — Только получится ли у меня?

— Непременно получится! — ободрил ее Анторелл. — А я наведаюсь через несколько дней узнать, все ли обошлось.

— А теперь нам пора, — сказал Земенар, глянув на сына из-под бровей. — Спасибо, ты была очень любезна, принцесса.

Симорен проводила колдунов к выходу из пещеры и, удостоверившись, что они действительно ушли, поспешила назад в библиотеку. Несколько часов подряд она листала, читала и перечитывала «Историю драконов», пытаясь сообразить, что же тут выискивал Земенар. Принцесса все еще была в библиотеке, когда явилась Казюль и кликнула ее.

— Сюда приходил колдун Земенар вместе со своим сыном, — доложила Симорен.

— Знаю, — прогудела Казюль простуженным голосом. — Я почуяла их запах в ту самую минуту, когда подлетела к пещере.

— Вот почему ты немного хрипишь, — догадалась Симорен. — У тебя начинается аллергия. Не собираешься ли чихать? — И она с опаской отодвинулась от драконши.

— Не беспокойся. В крайнем случае я отвернусь, и мой чих тебя не опалит, — успокоила ее драконша.

— Жаль, что у меня нет толченых куриных зубов, — сказала Симорен. — Все же неплохо иметь на всякий случай огнезащитное заклинание...

— А ты искала в сокровищнице? — спросила Казюль.

— Нет, — опешила Симорен. Она вспомнила, что видела там, разбирая сокровища, множество кувшинов и бутылок разных размеров и форм, но без надписей и этикеток. — Я не сообразила. А можно?

— Ты моя принцесса, — сказала Казюль. — Во всяком случае, пока тебя кто-нибудь не спасет или я не передумаю. Поэтому тебе позволено входить в сокровищницу в любое время. Пойди и посмотри. Если найдешь толченые куриные зубы, они твои. Только будь осторожна, когда начнешь заглядывать в кувшины. Один или два из них, закрытые пробками, откупоривать нельзя.

— С пробками, — кивнула Симорен. — Я запомню.

— Отлично. Ну и чего же хотели эти колдуны?

— Я точно не знаю, — начала Симорен и подробно рассказала, что произошло. Не скрыла она и того, что Земенар заглядывал в «Историю драконов», после чего оба колдуна поспешили уйти. — Но перед уходом Анторелл пообещал заглянуть вскоре еще раз, — закончила Симорен. — Так что я не знаю, нашли они то, что искали, или нет.

— Ты заметила, на какой странице Земенар раскрывал «Историю драконов»? — спросила Казюль.

— Где-то на середине, немного дальше моей закладки, — ответила Симорен. — Я как раз остановилась на том месте, где про то, как драконы пришли в Утренние Горы, обосновались в пещерах и выбирали короля.

— В этой части истории описываются Пещеры Огня и Ночи, верно?

Симорен кивнула.

— Там еще на целой странице говорится о каком-то камне, который кто-то нашел или потерял, отчего драконы и не могли тогда выбрать короля, — ответила она. — Но я ничего не поняла.

— Камень Колина, — пояснила Казюль. — С его помощью выбирают короля драконов. Когда умирает король, все драконы отправляются на поляну Шепчущих Змей в Заколдованный Лес и по очереди пытаются перенести Камень Колина от поляны до Исчезающей Горы. Тот, кому это удается, и становится королем.

— А что станется, если сразу два дракона будут настолько сильны, что сумеют передвинуть Камень? — полюбопытствовала Симорен.

— Здесь вовсе не сила нужна, — сказала Казюль. — Камень Колина не больше тебя. Даже маленький дракон может поднять и дважды обнести вокруг Заколдованного Леса такой небольшой камень. Но Камень Колина особый. Стоит до него дотронуться, как он начинает дрожать, сотрясая в тебе каждую жилку, каждую косточку. С каждым шагом ты чувствуешь, как тело будто бы разваливается на куски, а кости просто дробятся в мелкую труху. Большинство драконов роняют Камень тут же. Но всегда находится такой, для которого сотрясение камня не больше чем приятное поглаживание, и этому дракону ничего не стоит донести его до Исчезающей Горы.

— Ты так говоришь, будто тоже пробовала поднять Камень Колина, — осторожно проговорила Симорен.

— Конечно, — спокойно ответила Казюль. — Я была уже вполне взрослой, чтобы принять участие в выборах нового короля, когда умер старый. — Она нежно улыбнулась своим воспоминаниям. — Я дотащила Камень дальше, чем от меня ожидали, хотя и была, если честно, не в первой десятке.

Симорен помолчала, раздумывая, потом тихо сказала:

— Я рада, что ты не победила.

— Это почему же? — удивилась Казюль.

— Потому что тебе не понадобилась бы принцесса, стань ты королевой драконов. И тогда противный Моранц, этот желто-зеленый дракон, сожрал бы меня, — объяснила Симорен.

— Ты хотела сказать — королем драконов, — поправила ее Казюль. — Быть королевой очень скучно.

— Но ты же драконша! — воскликнула Симорен. — Сумей ты донести Камень до Исчезающей Горы, то наверняка должна была стать королевой. Разве я не права?

— Нет, конечно же нет, — усмехнулась Казюль.

— Но ведь король Токоз — дракон, а не драконша! Верно? — совсем запуталась Симорен.

— О, несомненно! — хмыкнула Казюль. — Только король — это титул. И не важно, кто занимается этой королевской работой, дракон или драконша. Ясно?

Симорен помолчала, размышляя.

— Выходит, для драконов не важно, кто их правитель — он или она? — переспросила Симорен.

— Ну да! Мы любим, чтобы все было просто, — уже немного раздражаясь от ее непонятливости, проворчала Казюль.

Почувствовав перемену в настроении драконши, Симорен решила поскорей переменить тему.

— Но объясни мне, — проговорила она, — почему колдуны так интересуются Камнем Колина, если он годится только для драконов и выбора драконьего короля?

— Подозреваю, что им нужен не сам Камень, — словно бы размышляя вслух, медленно проговорила Казюль. — Камень Колина был найден в Пещерах Огня и Ночи, а колдуны всегда интересовались этими пещерами. Однако драконы внимательно стерегут все известные входы в пещеры, и колдунам никогда не удавалось проникнуть туда незамеченными. «История драконов» — единственная книга, в которой подробно описаны Пещеры Огня и Ночи. Хвост даю на отсечение, Земенар с удовольствием украл бы ее, надейся он безнаказанно выбраться с этой книгой отсюда.

— Но я слышала, что колдунов пускают в Пещеры Огня и Ночи,— возразила Симорен. — Зачем же Земенару копаться в старинных книгах, если он может попросту пойти и увидеть все, что пожелает?

— Э нет, мы не позволяем колдунам ходить в пещеры, когда им вздумается, — усмехнулась Казюль. — Только разреши, они станут сновать туда и обратно все время. Дышать будет нечем, от чиха не избавишься. Их пускают не везде и не всегда. Только в определенные часы и дни и лишь через один из входов. Остальные охраняются.

— Может быть, они ищут какие-нибудь новые тайные проходы?

— М-м-м, — промычала Казюль. Она не ответила, а надолго задумалась. Потом повернулась к выходу и заявила: — Навещу-ка я Гаурим. Роксим толковал, что у нее украли какую-то историческую книгу. Интересно узнать какую? Вернусь через несколько часов.

— А я пока почитаю «Историю драконов», — задумчиво произнесла Симорен. — Теперь я знаю, что там искать. Может быть, найду что-нибудь новенькое о Пещерах Огня и Ночи...

Весь остаток дня Симорен провела в библиотеке, внимательно читая главу о пещерах. К ее огорчению, о самих пещерах там было не очень много. В книге рассказывалось, как драконы обнаружили вход в пещеры, и описывалось то, что они там увидели, — залы, наполненные голубым и зеленым огнем; черные пруды, две-три капли жидкости из которых, упав на землю, тут же испарялись облаком тьмы, покрывающим все на двадцать миль вокруг; хрустальные стены, которые в тысячу раз усиливали достигающий их звук; камни, которые, раскалываясь, выплескивали языки пламени. Но большая часть главы повествовала о Камне Колина, о том, как его выносил из Пещер Огня и Ночи первый король драконов.

Казюль вернулась к ужину. Симорен поведала ей обо всем, что вычитала в книге. А Казюль, в свою очередь, рассказала, что узнала от Гаурим.

— Украденная книга называлась «Короли драконов», и вся первая часть ее посвящена Камню Колина и Пещерам Огня и Ночи, — заявила драконша. — Вход в библиотеку Гаурим был защищен надежными заклинаниями, и только колдун мог проникнуть туда, откинув заклинание, как занавеску. Да, колдуны наверняка собирают сведения о Пещерах Огня и Ночи.

— Тогда зачем же им теперь «История драконов»? — удивилась Симорен. — Они же нашли то, что искали.

— Ничего подобного, — прогудела Казюль. — Только драконы все знают о пещерах и нигде, кроме драконьих историй, не найдешь столько тайных сведений. До недавнего времени колдуны интересовались только тропами и проходами в Заколдованный Лес. Теперь очередь дошла до Пещер Огня и Ночи.

— Но из того, что я прочитала в «Истории драконов», ясно только одно — пещеры восхитительное, просто волшебное место! — воскликнула Симорен. — Ни о каких тайных проходах ни словечка. Неужели нет больше никаких книг о Пещерах Огня и Ночи?

— Никаких... — Казюль внезапно умолкла, и глаза ее сузились. — Постой-постой... Лет сто тому назад некий рассеянный профессор обнаружил неизвестный ход в пещеры, тайно проник туда, а потом написал невероятно скучную ученую книгу о том, что видел. Я совсем забыла о ней.

— У тебя есть эта книга? — загорелась Симорен.

— Нет, — покачала головой драконша. — Но не думаю, чтобы эта книга была и у колдунов. Дело в том, что их напечатали всего несколько штук. И почти все они пропали во время наводнения. Какой-то герой или просто глупец столкнул великана в озеро, желая его утопить. Этот тупица не сообразил, что такая громадина займет все озеро, и воде надо будет куда-то деваться. Вот и произошло наводнение.

— А вдруг все книги утонули? Ни одной не осталось? — приуныла Симорен.

— Я этого не сказала, — возразила Казюль. — У меня этой книги нет, но я знаю, у кого она есть.

— У кого? — нетерпеливо воскликнула Симорен.

— У ведьмы Морвен. Боюсь, что завтра тебе не придется заниматься огнезащитным заклинанием. Вместо этого нам надо будет отправиться в Заколдованный Лес.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой Симорен и Казюль путешествуют под землей.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Симорен страшно удивилась, что Казюль собирается взять ее с собой в гости к Морвен. К тому же идея эта была принцессе совершенно не по душе. Она слышала о Заколдованном Лесе всякие ужасы и вовсе не жаждала увидеть это своими глазами и испытать на собственной шкуре. Поговаривали, что люди, попадавшие туда, превращались в камни, цветы, деревья или зверей либо их уносили великаны-людоеды и тролли, а то и просто заколдовывали злые феи и ведьмы. Да, этот лес — неподходящее место для приятных прогулок!

Однако вряд ли с Симорен может случиться что-нибудь ужасное, коли она отправится в Заколдованный Лес вместе с драконшей. А принцессе очень хотелось снова повидаться с Морвен, которая ей очень понравилась.

— В любом случае, — убеждала себя Симорен, — я должна слушаться Казюль, и раз она велела идти с ней, то у меня нет выбора. А значит, не стоит и беспокоиться.

Тем не менее Симорен все-таки решила взять с собой небольшой волшебный меч, если, конечно, Казюль позволит. Она ничего не хотела делать тайком от своей драконши.

Казюль не возражала, и Симорен выбрала маленький, ничем на первый взгляд не примечательный меч в потертых кожаных ножнах. Однако этот простой на вид меч делал его владельца непобедимым.

Симорен предполагала, что Казюль полетит через ущелье, но драконша только покачала головой.

— В Заколдованный Лес не так-то просто попасть, — объяснила она. — Надо знать правильную дорогу. А для тех, кто попадает туда случайно, он опасен. Вот почему всяких принцев и умных портняжек в Заколдованном Лесу ждут не самые приятные приключения.

— Я-то думала, что драконам любые пути открыты, — разочарованно протянула Симорен.

— Драконам открыты, — коротко бросила Казюль, — но ты ведь не драконша!

Вот почему вместо того, чтобы лететь напрямик через Ущелье Серебряного Льда, Казюль повела Симорен по подземным ходам и тоннелям. Симорен еле поспевала за ней, хотя та старалась двигаться помедленнее. Выбиваясь из сил, Симорен мечтала, чтобы потолок очередного тоннеля поднялся повыше и она могла бы продвигаться дальше верхом на драконше. А подземная дорога кружила, петляла, поднималась вверх, ныряла вниз, поворачивала назад, снова стремилась вперед и опять вниз, вверх, вправо, влево. Симорен уже окончательно запуталась и не понимала, куда же все-таки они идут. И в этот момент они оказались перед железными решетчатыми воротами, которые закрывали выход из подземного прохода на поверхность. Симорен внимательно разглядывала тяжелые створки ворот, но не видела ни ручки, ни щеколды, ни запора, ни замка.

— Это вход в Пещеры Огня и Ночи, — сказала Казюль. — Теперь будь особенно внимательна, не отходи от меня, иначе потеряешься.

Впрочем, Симорен уже потерялась настолько, что и слова вымолвить не могла. Наконец она тихо спросила:

— Как же мы откроем эти ворота?

— А вот так! — усмехнулась Казюль. Она вдруг вся словно раздулась и зашипела:

Тайный замок не откроешь руками.
Его отмыкает Сияющий Камень,
Черная Ночь и Багровое Пламя.
Аль-беро-лин-гарн!

И как только голос драконши затих, железные ворота бесшумно распахнулись.

— Вот это заклинание! — восхищенно прошептала Симорен. — Самое открывающее из заклинаний.

— Оно не всегда было таким длинным и сложным, — словно бы извиняясь сказала Казюль. — Прежде эти ворота открывались простым «Сезам, откройся». Но эти слова стали известны буквально всем на свете, даже малым детям. И нам пришлось изменить заклинание.

Симорен понимающе кивнула и последовала за Казюль сквозь ворота в Пещеры Огня и Ночи. Первые метров сто эти пещеры не отличались от привычных драконьих почти ничем. Разве что здесь было теплее и суше. Но вдруг лампа, которую принцесса держала в руке, погасла, и все вокруг погрузилось во тьму.

Симорен замерла на месте.

— Казюль! — позвала она.

— Не беспокойся, принцесса, — послышался из темноты голос драконши, отразившийся эхом с потолка и будто бы упавший сверху. — Это здесь происходит всегда. Не пытайся зажечь лампу снова. Просто ухватись за меня и двигайся следом.

— Хорошо, — послушно проговорила Симорен и вытянула руку, пытаясь нашарить тело драконши. Вдруг ее ладонь оцарапали острые края больших, как блюдца, драконьих чешуй. — Ой! — вскрикнула Симорен и ухватилась за край крыла драконши.

— Не торопись, — остерегла ее Казюль.

— Я готова, — ответила Симорен. Пальцами правой руки она ощущала холодную поверхность шевелящихся чешуй. — Только иди помедленнее, не то я потеряю тебя и пропаду.

Казюль, по ее мнению, еле двигалась, но Симорен приходилось чуть ли не бежать за ней. На каждый шаг драконши принцесса должна была делать пять. К тому же она то и дело спотыкалась о камни, соскальзывала в расселину или ударялась о выступы стены. Рука ее, скользя по гладкой чешуе, съехала постепенно к хвосту драконши, и Симорен боялась, что в конце концов потеряет во тьме и этот спасительный кончик хвоста.

— Может быть, я все же зажгу лампу? — просительно простонала Симорен, когда в очередной раз чуть не скатилась в глубокую яму.

— Нет, — твердо ответила Казюль и тут же смягчилась. — Видишь ли... э-э-э... ну, видишь?

И Симорен действительно увидела впереди вспышку света. И вдруг тьма отодвинулась, будто черная занавеска, и принцесса обнаружила, что стоит в большой пещере, стены которой мерцали, будто были усеяны тысячью крошечных зеркал. А лампа в ее руке неожиданно снова вспыхнула.

— Этот свет от лампы? — не сразу поняла Симорен.

— Свет рождается в этих пещерах сам по себе, сменяя тьму по своей прихоти. Недаром они называются Пещерами Огня и Ночи, — объяснила Казюль.

— Сам по себе? — прошептала Симорен. — Мне страшно.

— Не бойся, с тобой ничего не случится, пока ты со мной, — успокоила ее Казюль. — Драконам тьма не страшна. Да и длится она не очень долго.

— Значит, Ночь опять вернется? — испугалась Симорен.

Казюль спокойно кивнула.

— Тогда поспешим, чтобы пройти как можно дальше вперед, пока светло, — попросила Симорен.

Из мерцающей пещеры вели четыре коридора. Казюль, не колеблясь ни секунды, пошла по второму слева.

— Куда ведут все эти тоннели? — спросила Симорен, оглядываясь назад.

— Тот, что справа, ведет к цепочке пещер, — ответила через плечо Казюль. — Первые из них совсем обычные, но в конце концов утыкаешься в пещеру с серным озером. Некоторые из старых драконов купаются там. Они говорят, что вода серного озера помогает от ломоты в костях. За нею — пещера с капающим со стен расплавленным серебром, а кончается эта цепь пещер глубокой пропастью, на дне которой течет река расплавленной докрасна лавы.

— Да, не очень привлекательная речушка, — сказала Симорен.

— А кузнецы-гномы считают, что из этой лавы выковываются отличные волшебные мечи, — хмыкнула Казюль. — Второй тоннель справа приведет тебя в лабиринт. Все повороты и ходы лабиринта без конца меняются и перемещаются, поэтому, как бы ни замечал и ни запоминал дорогу попавший сюда путник, он непременно заблудится.

— Даже дракон?

— Даже дракон. Впрочем, — вспомнила она, — был, кажется, некий принц, которому удалось найти обратную дорогу при помощи обыкновенного клубка ниток.

— О-ох! — вскрикнула Симорен, потому что вдруг как раз в тот момент, когда они очутились в маленькой пещере, свет снова погас.

— Не пугайся, — успокоила ее драконша. — Оставшаяся часть пути легкая.

— Ну нет, в следующий раз я возьму с собой хотя бы палку подлинней и покрепче, — пробурчала себе под нос Симорен. — И куда же ведут остальные два тоннеля?

— Крайний слева проходит через две довольно красивые пещеры. Туда вечно таскаются бродячие рыцари и принцы за водой из бездонного пруда. Покою от них нет.

— А вода эта обыкновенная? — спросила Симорен. — Ой! — тут же вскрикнула она, больно ударившись локтем об острый выступ.

— Выльешь три капли этой воды на землю, и поднимется облако тьмы на двадцать миль вокруг, — ответила Казюль.

— Отличная водичка! — фыркнула Симорен, потирая ушибленный локоть.

— А тоннель, по которому мы идем, ведет в Заколдованный Лес через Королевскую пещеру, — закончила свой рассказ Казюль.

— Здорово! — обрадовалась Симорен. — Я очень хотела увидеть эту пещеру. — Она помнила, что в «Истории драконов» описывалась именно эта пещера, где первый король драконов нашел Камень Колина. — А вот и свет возвращается! — воскликнула принцесса. — Поспешим, пока он снова не угас.

Они пересекли еще две маленькие пещеры, и еще два раза свет сменялся тьмой, пока наконец достигли Королевской пещеры. Казюль показала Симорен хрустальную стену, от которой был отбит небольшой кусок. Это принц Рубинового Трона украл осколок хрусталя, чтобы сделать из него волшебное кольцо. Показала она и пещеру, сплошь усыпанную драгоценными камнями. Здесь король драконов обычно принимал тех из своих подданных, кого желал ошеломить великолепием своего богатства. Здесь же была и совсем небольшая тесная пещера, заваленная черными продолговатыми камнями. Одни стояли ровно, другие уже покосились, третьи и вовсе упали. Казюль спокойно пояснила, что все эти камни не что иное, как заколдованные принцы.

— Все?! — испуганно ахнула Симорен. Она насчитала примерно сорок каменных глыб.

— Нет, не все, — пожала плечами Казюль, — вон тот, в самом углу, обыкновенный валун.

— Но как же это случилось?

— Принцы прокрадывались сюда, чтобы украсть немного Живой Воды из колодца в дальнем конце пещеры. — Казюль злорадно усмехнулась. — Видишь у колодца два ковша? Один оловянный, другой золотой, украшенный драгоценными камнями. Все принцы тут же хватались за золотой ковшик, хотя их предупреждали, что Живую Воду черпают оловянным. Вот и наказаны за жадность!

Симорен представила некоторых знакомых принцев, превращенных в черные камни, и сердце ее защемило от жалости.

— Конечно, они вели себя глупо, но такое наказание...

— Глупо? — фыркнула Казюль. — Да любой мало-мальски воспитанный принц, отправляющийся на поиски приключений и жаждущий рыцарских подвигов, обязан соблюдать Правила! Но все эти парни были уверены, что знают все лучше всех. Если бы они беспрекословно выполняли то, что им велено, то не валялись бы здесь бездушными и бездумными камнями.

— И все же превращать их навечно в мертвые камни, по-моему, слишком...

— Ну, не всегда они будут камнями, — успокоила принцессу Казюль. — Рано или поздно здесь появится тот, кто будет соблюдать Правила. Он сумеет зачерпнуть Живой Воды и покропит ею камни. Принцы оживут и уберутся отсюда восвояси. И пещера снова опустеет. До тех пор, — драконша хмыкнула, — до тех пор, пока сюда не заявятся новые балбесы.

Симорен немного успокоилась, узнав, что принцев можно освободить. Она бы и сама попыталась сделать это, но, поразмыслив, поняла, что такое ей не под силу. Принцесса прочитала немало книг о рыцарских приключениях и колдовстве и знала, что разрушить чары может лишь тот, кого послали за Живой Водой, и надо пройти через многие невзгоды и лишения, чтобы добраться до этой пещеры. Но ее сюда привели, поэтому, даже зачерпнув Живой Воды, она вряд ли сможет что-нибудь сделать, но уж наверняка навлечет на себя множество неприятностей. И Симорен, оглядев напоследок пещеру, поспешила за драконшей. Она старалась не наступать на лежащие повсюду черные камни и на всякий случай осторожно переступала даже через осколки и обломки.

Перед входом в следующую пещеру Казюль остановилась.

— Это, — сказала она, — и есть Королевская пещера. Нам надо проскочить ее как можно быстрее. Не останавливайся, не шуми, не топай и не произноси ни слова, пока не выйдем отсюда. Поняла? Прекрасно! Двинулись!

Едва они ступили в пещеру, Симорен поняла, почему Казюль так серьезно предупреждала ее и требовала осторожности и тишины. Стены, потолок и пол пещеры были сделаны из темного блестящего камня, отполированного настолько, что малейший звук рождал громогласное эхо. Тихое поскребывание чешуек драконши, волокущей хвост по полу, звучало так, будто тридцать человек одновременно пилили огромные бревна, а тишайший вздох Симорен усиливался до завывания ураганного ветра. И Симорен старалась идти на цыпочках, затаив дыхание.

Пройдя половину пещеры, Симорен вдруг почувствовала, как пол под ногами стал мелко и почти незаметно вздрагивать. Задрожал воздух, и каждый вздох рождал дрожь внутри тела. Неприятное сотрясение тела и ломота в дребезжащих, словно горсть камешков, костях рождались, казалось, сами собой. Идущая впереди драконша тоже вся дрожала, и кончик хвоста ее гневно вздрагивал. Тут Симорен вспомнила рассказ Казюль о том, как сотрясается все вокруг от таинственного Камня Колина. А ведь в этой пещере он и был найден. Неудивительно, что и драконше Казюль тоже было не по себе.

Симорен охватило почти непреодолимое желание остановиться, замереть, чтобы прекратились эта противная дрожь в теле и ломота в костях. Но она вспомнила предупреждение Казюль и продолжала идти. Они уже были почти у выхода из странной пещеры, когда Симорен увидела на гладком полу крохотный осколочек величиной с ноготь большого пальца. Он был явно из того же камня, которым облицована вся пещера. Казюль ничего не говорила о том, можно ли подбирать что-либо здесь, поэтому Симорен незаметно сделала шаг в сторону, нагнулась и подняла крохотный камешек. Через мгновение они вышли из пещеры.

— Фу! — облегченно вздохнула Казюль. — Все прошло гладко. Дальше будет намного проще.

— Вот и прекрасно! — ответила Симорен, опуская найденный камешек в карман. Потом она рассмотрит его получше, а теперь надо было двигаться дальше за ушедшей вперед Казюль.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, в которой Симорен и Казюль наносят визит и принцесса ввязывается в драку.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Через несколько минут они вышли из Пещер Огня и Ночи на поверхность, на яркий солнечный свет. Симорен, ослепленная дневным сиянием, на мгновение зажмурилась. Как только глаза ее привыкли к свету, принцесса разглядела поляну, начинавшуюся сразу у входа в пещеру. Земля поросла зеленой сочной травой, такой густой, что поляна казалась меховой шкуркой какого-то разлегшегося здесь зверька. Кое-где разноцветными глазками выглядывали из травы мелкие цветы. За поляной начинался лес. Стоявшие на краю леса, как часовые, деревья были такими громадными, что даже Казюль казалась перед ними игрушечной.

— Оставь лампу здесь, — приказала Казюль. — Нет резона таскать ее с собой по всему лесу, коли она понадобится нам лишь по возвращении.

Симорен бережно поставила лампу у входа в пещеру.

— А теперь что? — спросила она.

— Теперь мы отправимся к Морвен, — сказала Казюль. — И попадем туда намного быстрее, если ты поедешь на мне верхом. Вскарабкайся на тот камень, а оттуда взбирайся ко мне на спину.

— Ты не против? — спросила на всякий случай Симорен, влезая на камень.

— Была бы против, не предлагала бы, — буркнула Казюль. — Не болтай попусту, а хватайся за рог. Так ты не повредишь мне крылья и не кувыркнешься вниз, если я вдруг сделаю резкий поворот или потеряю равновесие и... всякое бывает, сама шлепнусь на землю.

Последнее Симорен не очень понравилось. Выходит, и для драконов Заколдованный Лес небезопасен? Но она ничего не сказала, а покорно вцепилась в толстый рог драконши. Не оставаться же здесь и в одиночестве поджидать Казюль, пока та будет гостить у Морвен. Неизвестно еще, что опаснее — сидеть у пещеры или лететь через Заколдованный Лес.

Как только Симорен уселась, Казюль взвилась в воздух и со свистом полетела над лесом. Поначалу Симорен только и думала о том, как бы удержаться на широкой драконьей спине. Но постепенно привыкла и приспособилась. Вскоре принцесса уже могла смотреть по сторонам и разглядывать все, мимо чего они пролетали. Деревья были такими толстыми, что, пожалуй, и четыре человека, ухватившись за руки, не смогли бы обхватить гигантский ствол. Землю покрывал ковер ярко-зеленого мха, который казался еще гуще, чем трава на поляне. Ни единого цветочка не заметила Симорен, но разглядела несколько кустов и какое-то ползучее растение с тремя разноцветными плодами.

Казюль без конца меняла направление, кружила, летела то вправо, то влево и, по мнению Симорен, слишком уж металась из стороны в сторону. Но, не желая отвлекать драконшу вопросами, принцесса молчала. Они пронеслись над большим домом, обнесенным золотой стеной, и высившейся над воротами приземистой башней без окон. Затем Казюль совсем низко пролетела над мелкой речкой, разбрызгивая крыльями воду, и вновь сделала резкий поворот. Деревья расступились, и Казюль опустилась перед чистым серым домиком с красной крышей и широким крыльцом. Над дверью красовалась черно-золотая табличка, на которой крупными буквами было выведено: «ПО ПУСТЯКАМ НЕ БЕСПОКОИТЬ! ПОЖАЛУЙСТА!».

На крыльце и на травке перед домом нежились на солнышке несколько котов и кошек, разноцветных и разновеликих. Симорен с любопытством разглядывала все со спины драконши, а Казюль обратилась к одному из котов:

— Не будешь ли ты так любезен сообщить Морвен, что я хочу с ней поговорить?

Огромный серый котище сощурил желтые глаза, нагло разглядывая Казюль. Потом нехотя поднялся и, задрав хвост трубой, важно прошествовал в дом, показывая всем своим видом: я, мол, делаю это только по доброте душевной, помни и будь благодарна.

— Не очень-то он испуган, — удивилась Симорен.

— А чего ему пугаться? — в свою очередь удивилась Казюль.

— Но ты как-никак драконша! — сделала большие глаза Симорен, немного обиженная за свою хозяйку.

— А коту какая разница?

— Возразить Симорен не успела, потому что в дверях появилась Морвен. Она была в том же черном платье, как и в прошлый раз. Но, может быть, у ведьмы все платья одинаковые — черные? Морвен строго и несколько озадаченно глядела на них сквозь очки.

— Доброе утро, Казюль, — сказала она, помолчав немного. — Вот это сюрприз!

— Привет, — откликнулась Казюль. — А разве ты нас не ожидала? Тебе ведь все ведомо.

— Конечно. Просто обычное приветствие. Так положено, — спокойно ответила Морвен. — Вы сильно торопитесь?

— Не очень, поскольку никто не знает, что мы здесь, — ответила Казюль.

— Тогда Симорен есть смысл слезть и что-нибудь выпить, — тихим, но не терпящим возражения тоном произнесла Морвен. — Есть сидр и козье молоко. Впрочем, стоит этим обжорам котам услышать о козьем молоке, они покою не дадут. Может быть, лучше поставить чайник и заварить чаю? Ой, что с твоими руками?

Пока Морвен говорила, Симорен успела соскользнуть со спины Казюль. Это было непросто. Она долго скользила, как с высокой крутой горки, пока ногами не коснулась земли. Ей пришлось вытянуть руки, чтобы удержать равновесие и не упасть. Вот тут-то Морвен и заметила, что правая ладонь принцессы вся расцарапана и сочится кровью.

—Ой, — изумилась Симорен. — А я и не чувствовала. Наверное, оцарапалась в темноте, в пещере, когда хваталась за каменные стены. Но совсем не болит.

— Болит не болит, а забинтовать надо, — твердо сказала Морвен. — Входите. Я займусь твоей рукой, пока Казюль будет рассказывать, зачем пожаловали. На этот раз тебе придется войти с черного хода, — добавила она, обернувшись к драконше. — Ступени парадного крыльца не выдержат твоего веса. Одну из опор украл гном, я все не соберусь укрепить ступеньки. Ох уж эти надоедливые гномы! Досаждают похуже, чем мыши.

— А разве ваши коты не распугивают мышей? — спросила Симорен.

— Ха, мышей! Лучше бы они гномов отпугивали! Не то прямо отбою нет, — пожаловалась Морвен. — Не споткнись, принцесса.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Казюль обогнула дом и скрылась за углом, а Морвен повела Симорен вверх по деревянным поскрипывающим ступеням. Коты с любопытством поглядывали на принцессу, но не двинулись с места. Только один котенок с шерсткой цвета черепахового панциря проворно взбежал по ступенькам и шмыгнул мимо Симорен в раскрытую дверь.

Первая же комната, в которой оказалась принцесса, была просторной, светлой и веселенькой. В одном углу высилась большая железная печка. В остальных углах, вдоль всех стен и посреди комнаты стояло множество столов, стульев, кресел, комодов, шкафов и шкафчиков. И повсюду, кроме обеденного стола и горячей печки, сидели коты и кошки. Морвен сердито глянула на одного из них, толстого пушистого и важного персидского кота, который развалился в одном из кресел. Тот лениво потянулся, сладко зевнул, лизнул переднюю лапку и провел ею за ухом и только потом спрыгнул на пол, притворяясь, будто встал, потому что сам так захотел. Не успела Симорен усесться на освободившееся место, как послышался громкий стук в деревянную дверь, выходящую на обратную сторону дома.

— Это Казюль, — сказала Морвен. Она пересекла комнату, проплывая между столами и комодами, как лодочка меж рифами, и распахнула дверь. — Входи. Я принесу тебе сидра. Вот только осмотрю руку Симорен.

Дверь была узка, а Казюль огромна. Но странное дело — как только драконша просунула голову в проем двери, та будто бы раздвинулась сама собой. Казюль прошла в комнату, не нагибаясь и не царапнув о притолоку ни единой чешуйкой. Мало того, в тесной комнате неожиданно оказалось достаточно просторно для громадной драконши.

Казюль растянулась вдоль дальней стены, чтобы не мешаться под ногами. Стоило ей устроиться и перестать шевелиться, как шестеро котов вспрыгнули на ее хвост, спину и плечи и уютно там устроились. Впрочем, Казюль, кажется, этого и не заметила. А Морвен тем временем сняла с полки оловянную коробочку и уселась к столу рядом с Симорен.

— Теперь выкладывайте, зачем пришли и что от меня хотите, — сказала она, вытаскивая из коробочки чистый полотняный лоскут и две баночки с мазью. — Кроме моего сидра, разумеется.

— Симорен вчера навестили занятные гости, — загадочно начала Казюль.

— Занятные? — переспросила Морвен. — Тогда наверняка это были не рыцари.

— Угадала, не рыцари, — кивнула Казюль и, многозначительно помолчав, выпалила: — Это были колдуны! И они не поленились протопать по Утренним Горам, запылиться и сбить ноги только ради того, чтобы заглянуть в мою «Историю драконов», в ту ее главу, где говорится о Пещерах Огня и Ночи.

— И ты полагаешь, что именно поэтому они кружили в Утренних Горах последние полгода и все что-то вынюхивали? — спросила Морвен. — А как ты догадалась, что они искали? Неужто они попросили разрешения заглянуть в книгу?

— Земенар, по-моему, не похож на того, кто спрашивает разрешения, — покачала головой Симорен. — Он, наверное, считает это ниже своего достоинства. Нет, я просто заметила, как он украдкой заглянул в книгу чуть дальше моей закладки. А я как раз читала эту главу. Ой! Жжется!

— Прекрасно, — пробормотала Морвен. — Так и должно быть. — Она закрыла банку с целебной мазью и принялась бинтовать руку Симорен полотняным лоскутом. — Земенар нашел то, что искал?

— Не думаю, — откликнулась Симорен. — Он сказал, что придет в гости еще раз. Не стал бы он приходить, если бы нашел то, что нужно.

— Что ж, вполне разумное рассуждение, — согласилась Морвен. — Хотя колдуны разумом не блещут. Ну вот, так-то будет лучше. Дня четыре повязку не снимай. А если будешь готовить блюдо, в котором есть укроп, помешивай только левой, здоровой рукой.

— Случай с «Историей драконов» не единственный, — продолжала Казюль. — Многое доказывает, что Земенар интересуется Пещерами Огня и Ночи. — Она рассказала о книге, украденной у Гаурим — И вообще мы не раз видели колдунов, шнырявших поблизости от наших пещер и пытавшихся проникнуть внутрь. Поначалу мы не придавали этому никакого значения. Ведь с тех пор как король Токоз заключил с колдунами мирное соглашение, все драконы стали относиться к ним терпимее.

— Не все. — Морвен многозначительно глянула на Казюль.

— Ну, я-то всегда была слишком подозрительной, — согласилась Казюль. — Особенно к колдунам.

— И что твоя подозрительность подсказывает?

— Земенару ничего не удалось разнюхать, когда он заглядывал в пещеры. И теперь колдун надеется вычитать что-нибудь о Пещерах Огня и Ночи в древних книгах. Он их ищет повсюду.

— Ты думаешь, и у меня есть подобные книги? — спросила Морвен.

— Не думаю, а знаю, — твердо сказала Казюль. — Эта книга называется «Путешествие через Пещеры Огня и Ночи» Де Монморенси. Она есть в твоей библиотеке. Если кто-нибудь еще не украл ее.

— Пусть только попробуют! — угрожающе проговорила Морвен. — Подождите здесь, я схожу посмотрю. — Она поднялась и вышла. За распахнувшейся дверью Симорен успела разглядеть комнату, уставленную высокими темными полками.

Дверь захлопнулась, и тут Симорен сообразила.

— Послушай, Казюль, ведь это та самая дверь, через которую пришла ты!

Драконша спокойно кивнула:

— Угу.

— Но я думала, что дверь эта ведет на улицу, во двор к Морвен!

— Она ведет туда, куда пожелает хозяйка, — коротко бросила Казюль.

— Понимаю, — протянула Симорен. Ох, как бы ей хотелось, чтобы здесь сейчас очутился придворный философ ее папы-короля! Этот упрямый и напыщенный старикашка считал любое волшебство надувательством. Дверь Морвен наверняка сбила бы с него спесь.

Морвен вернулась с книгой в красном кожаном переплете.

— Вот она. Еле нашла. Но у меня в библиотеке все неинтересные книги в таком беспорядке!

— Казюль поднялась на ноги, роняя котов на пол. Те укоризненно поглядели на нее и с видом оскорбленного достоинства удалились. Казюль не обратила на них никакого внимания. Она вытянула шею, чтобы заглянуть в книгу из-за плеча Морвен.

— Мне кажется, ты хочешь взять ее на время? — спросила Морвен.

— Да, — подтвердила Казюль. — Ты разрешишь?

— А если украдут? — строго проговорила Морвен. — Другую такую не достанешь.

— Я буду хранить ее в сокровищнице, — пообещала Казюль. — Земенар ни за что не догадается, а если и узнает, то не сумеет добраться. У меня вместо замка такое защитное заклинание, что хоть все колдуны на свете соберутся, они и на полпальца дверь не откроют.

— Прекрасно, — сказала Морвен, протягивая книгу драконше. — Вы только за этим и приходили?

— Нет, — возразила Казюль и вдруг жалобно протянула: — Я ведь еще сидра не получила.

Морвен захохотала и направилась к одному из буфетов. Она вынула две кружки и большую миску, налила в нее из тяжелого глиняного кувшина густую янтарную жидкость. Полную миску Морвен поставила на стол перед Казюль. Одну кружку дала Симорен, а другую взяла себе. Драконша тут же склонилась над миской и принялась жадно лакать.

Больше часа сидели они так за столом, смакуя вкусный сидр и толкуя о колдунах. Постепенно, один за другим, вернулись в комнату коты. Морвен дала им козьего молока, и все еще обиженные на Казюль коты немного смягчились.

— А как огнезащитное заклинание? Получается? — обернулась к принцессе Морвен.

— У меня уже есть все, кроме молотых куриных зубов. Но и это я, кажется, скоро найду, — сказала Симорен. — Казюль разрешила мне поглядеть в кувшинах из сокровищницы. Но если и там их нет, то где искать — ума не приложу.

— Ничего, пораскинем умишком вместе и что-нибудь придумаем, — улыбнулась Морвен. — Можно, например, заменить куриные зубы змеиными ногтями или щетинкой с черепашьих яиц. Но это уж в крайнем случае. Переделывать заклинание — ужасная морока!

Наконец пора было уходить. Казюль вышла в ту же дверь, и Симорен с изумлением наблюдала, как громадное тело с удивительной легкостью проскользнуло в узкий проем, который просто на глазах растянулся, будто резиновый. Морвен вывела принцессу с парадного крыльца. В этот момент и Казюль, обогнув дом, появилась перед ними. Симорен взобралась на парапет крыльца и оттуда перемахнула на спину драконши. Кошки были возмущены тем, что на их законное место — перила крыльца — залезает какая-то девчонка, и выразили свое неудовольствие противным и протяжным мяуканьем.

— Сделай вид, что не замечаешь их, — шепнула Морвен, — не то они устроят такой концерт!

Симорен молча кивнула.

— Спасибо вам за все, — вежливо поблагодарила она.

— Не за что, — милостиво улыбнулась Морвен. — И приходи запросто.

— Ладно, поехали, — проворчала Казюль. — И возьми вот это. — Она протянула Симорен красную кожаную книгу. — Как я полечу, держа что-то под мышкой!

Симорен взяла книгу и засунула ее в широкий и глубокий карман походного платья.

— Я готова, — сказала принцесса, и драконша понеслась.

Симорен с радостью возвращалась домой, в Утренние Горы. Она уже приспособилась ехать верхом на драконше и с удовольствием разглядывала пролетающий мимо лес. Деревья казались почти одинаковыми. Зато Симорен заметила несколько странных кустов. Ей даже показалось, что из гущи листвы высовываются и поглядывают на нее маленькие блестящие глазки на крохотных лукавых личиках.

Они добрались до Пещер Огня и Ночи гораздо быстрее, чем Симорен ожидала. Казюль подождала, пока принцесса соскользнет с ее спины на землю, и сказала:

— По-моему, кто-то топтался у входа. Я пойду гляну, все ли там в порядке. Подожди меня здесь.

Симорен послушно кивнула, и Казюль исчезла в пещере. Вдруг над головой принцессы раздался пронзительный резкий крик. Она поглядела вверх и увидела громадную белую птицу, камнем падавшую на нее. Когтистые лапы птицы были вытянуты, готовые впиться в свою жертву. На мгновение Симорен обмерла. Опомнившись от страха, она потянулась к маленькому мечу, висевшему у пояса.

Но принцесса, неумело дергая меч за рукоять, промедлила какую-то долю секунды. Птица уже била крыльями над самой головой и раскрыла свой ужасный клюв, как вдруг меч будто бы сам собой выпрыгнул из ножен. Симорен отшатнулась. Меч взвился и коснулся птицы. Раздался пронзительный крик боли, сменившийся клекотом захлебывающейся кровью белой птицы. Симорен вновь подняла меч.

Но ей уже не нужно было защищаться. Птица, пораженная почти неуловимым ударом волшебного меча, умирала. Симорен с ужасом смотрела на истекающую кровью птицу. Та подняла голову и глянула принцессе в глаза.

— Это ты убила меня? — простонала птица. — Быть такого не может. Ведь ты просто юная девушка!

— Не просто девушка, а принцесса, — раздался за спиной Симорен скрипучий голос Казюль. — И не просто принцесса, а моя принцесса. И, сумей ты утащить ее, тебе все равно не поздоровилось бы.

— Я не хотела, — пролепетала Симорен. — Мне не удалось удержать меч.

В голосе Симорен слышались слезы. Никогда еще до сих пор она не тронула, не ранила и тем более не убила ни одного живого существа.

— Это не твоя вина, а моя судьба, — прохрипела птица. — Все по-честному. Ты убила меня, ты победила и получишь награду.

— Но ты еще не умерла, — прошептала с надеждой Симорен. — Если подпустишь меня, я сумею остановить кровь.

— Надежды нет, — произнесла птица слабеющим голосом. — Ты согласна взять то, что я предлагаю?

— Бери, — посоветовала Казюль.

Симорен промолчала. Птица снова заговорила:

— Под моим левым крылом ты увидишь три черных пера. Они твои. Стоит только подбросить одно из перьев, и ты в мгновение ока перенесешься туда, куда пожелаешь. Тебе все ясно?

— А если я захочу взять с собой еще кого-нибудь? — осторожно спросила Симорен. Она уже мысленно смирилась со смертью птицы и поняла, что ничем не сможет помочь ей.

Птица стекленеющими глазами глядела на принцессу.

— Чудеса ждут каждого, — тихо произнесла она. — Любой человек хоть один раз в жизни получает в руки волшебство. Важно не прозевать свою удачу. Да, ты можешь взять с собой все, до чего в это мгновение дотрагиваешься. Главное, чтобы тебе было под силу удержать то, что взяла. Будь это живой человек или мертвый камень. Одно перо — одно путешествие. Вот и все.

— Но... — начала было Симорен и умолкла. Голова птицы запрокинулась, крылья бессильно распростерлись по земле. Большая белая птица умерла.

— Не горюй, — успокоила принцессу Казюль. — Если бы ей удалось утащить тебя, она покормила бы тобой своих птенцов.

— Меня — на корм птенцам? — ужаснулась Симорен, с неприязнью глядя на мертвую птицу. И вдруг новая мысль пронзила ее. — О ужас! — вскричала Симорен. — Бедных птенчиков теперь некому кормить, и они умрут с голоду!

— Не волнуйся. Другая птица позаботится о них. А через несколько недель птенцы вырастут в таких же хищных и опасных птиц и сами станут добывать себе пищу, — сказала Казюль. — Лучше почисти свой меч. Да не забудь про перья. И пошли домой. Я хочу заглянуть в книгу Морвен.

Симорен сделала так, как велела драконша. Три черных пера она обнаружила под левым крылом и сунула их в тот же карман, где лежала книга Морвен и черный осколок камешка, найденного в Пещерах Огня и Ночи. Потом Симорен вытерла меч о траву, протерла его своим носовым платком. Когда лезвие засияло снова, принцесса оставила носовой платок рядом с телом убитой птицы и последовала за Казюль вглубь Пещер Огня и Ночи.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, в которой снова появляется надоедливый Терандил, а Симорен произносит заклинание.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Остаток путешествия прошел без приключений. Королевскую пещеру на обратном пути они прошли легче и быстрее, а тьма опустилась всего лишь один раз и ненадолго. Как только они вернулись домой, Казюль не мешкая взяла книгу, которую дала им Морвен, свернулась вокруг камня на солнышке у входа в пещеру и углубилась в чтение, пока Симорен готовила обед. До позднего вечера драконша не отрывалась от книги. Принцесса с любопытством посматривала на Казюль, которая осторожно переворачивала хрупкие пожелтевшие страницы тяжелой когтистой лапой. А на следующее утро Казюль встала пораньше и улетела посоветоваться с Роксимом.

Симорен так устала от вчерашней поездки верхом на драконше, что решила не заниматься уборкой. Вместо этого она отправилась в сокровищницу Казюль и принялась перебирать и пересматривать все кувшины и бутыли в поисках толченых куриных зубов. Симорен не забыла запрета Казюль и поэтому сразу же отставила в сторону бутыли, закупоренные пробками. Поскольку в сокровищнице было темновато, она сложила кувшины и бутыли в подол передника и собиралась уже вынести их в более светлое место, как вдруг услышала снаружи чей-то приглушенный толстыми каменными стенами голос.

— Ну вот! — расстроилась Симорен. — Опять! Я думала, что они подольше не станут тревожить меня.

Она похватала оставшиеся бутыли, не забыла закрыть за собой дверь и поспешила через лабиринт коридоров и тоннелей посмотреть, кто же на этот раз появился перед пещерой.

Это был, конечно же, Терандил!

— Ну, что тебе надо? — сердито воскликнула Симорен. — Я же просила не спасать меня раньше чем через месяц!

— Я беспокоился, — пролепетал Терандил. — Говорили, что ты сломала ногу. Но кажется, я ошибся...

— Конечно! — ответила Симорен. — А кто тебе об этом сказал?

— Некий рыцарь в гостинице у подножия горы, — зачастил принц.— Он был там вчера и толковал о принцессе, которую пытался освободить. А та рассказала ему о принцессе, томящейся в плену у драконши Казюль. Я сразу догадался, что речь идет о тебе, стал расспрашивать. Тот рыцарь и поведал мне, будто ты сломала ногу и еще целый месяц не сможешь ходить.

Симорен постаралась скрыть улыбку. Значит, Элианора не подвела и нашептала Халланне выдумку о сломанной ноге Симорен. А глупышка Халланна, надеясь на то, что все рыцари теперь кинутся спасать только ее, не преминула передать эту выдуманную историю первому попавшемуся спасителю.

— Видишь, все оказалось путаницей и чепухой. Можешь перестать волноваться, — успокоила принца Симорен. — Отправляйся домой. Мне некогда. Надо еще выяснить, что там в этих кувшинах.

— Симорен, — тихим голосом, но настойчиво проговорил Терандил, — нам надо поговорить.

— Хорошо. Ты говори, а я в это время буду работать, — заявила Симорен.

Она резко повернулась и пошла на кухню. Терандил потащился за ней. Симорен разбирала досада. В первый момент, когда принц сказал, что беспокоится о ней, Симорен даже немного смягчилась. Но желание принца поговорить только разозлило принцессу. Она была уверена, что он снова начнет настаивать на ее спасении, и гневалась на Терандила за упрямство, а на себя злилась за то, что сердится на принца, который ведь желает ей только добра.

Терандил молча топал позади с виноватым видом.

— Что ты с ними собираешься делать? — спросил он, когда, придя на кухню, Симорен вывалила гору кувшинов и бутылей на стол.

— Пересмотреть и почистить, — коротко бросила Симорен.

Она приподняла крышку маленького кувшинчика, вырезанного из цельного куска жадеита. Кувшин был наполовину заполнен зеленым бальзамом. Симорен закрыла его и отставила в сторону.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила она, беря другой кувшин.

— О тебе. О драконах. О нас. Ведь это важно не только для меня. Можно, я помогу тебе?

— Если ничего не уронишь и не расколотишь, — примирительно сказала Симорен.

Она понадеялась, что, занявшись простым делом, принц хоть на время забудет о драконах и рыцарских подвигах.

— Я буду очень осторожен, — пообещал Терандил. — О, этот кувшин металлический, он не разобьется. Я начну с него, ладно?

Принц взял один из больших медных кувшинов с двумя ручками по бокам. Он оглядел кувшин со всех сторон, крякнул и полез за кинжалом. Когда Терандил наклонил кувшин, Симорен увидела, что тот закупорен пробкой.

— Только не этот! — воскликнула она.

Странно, как закупоренный кувшин попал сюда? Принцесса точно помнила, что внимательно оглядела горлышко каждого кувшина и бутыли. Наверное, она схватила его в спешке в последний момент, когда услышала крик Терандила.

— Почему? — обиделся Терандил. — Я же сказал, что буду очень осторожен. К тому же кувшин медный, не разобьется.

Кончик кинжального лезвия уже воткнулся в пробку.

— Казюль запретила трогать те, что закупорены пробками, — строго сказала Симорен. — Отставь его и не трогай.

— Если ты настаиваешь... — пожал плечами Терандил и попытался вытащить кончик кинжала из пробки. Но тот прочно застрял и не поддавался. — Проклятье! — рассердился Терандил и рванул кинжал. Пробка, наколотая на острие, легко выскочила из горлышка кувшина.

— Ну вот, так я и знала! Недотепа! — в сердцах воскликнула Симорен.

Черное облако дыма вырвалось из кувшина. Пока Симорен и Терандил, застывшие от неожиданности, смотрели на растущее облако, оно сгустилось, оборотившись темнокожим великаном в громадном тюрбане и набедренной повязке. Великан был раза в два больше Терандила. Губы гиганта растянулись в злой усмешке.

— Что это? — прошептал Терандил.

— Беда, — ответила Симорен.

— Ты говоришь правду, о Дочь Мудрости, — прогудел великан, и эхо его голоса наполнило пещеру. — Я джинн, который был замурован в этом кувшине. И я — ваша смерть! Твоя и твоего милого дружка.

— Моего кого? — не поняла Симорен.

— Ну, того, с кем ты... милуешься-целуешься, — запнулся джинн. — Этого парня, что стоит рядом. Дружок-женишок.

— Он мне не мил дружок, не женишок, и я с ним не собираюсь миловаться-целоваться! — рассердилась Симорен. — Так что убивать меня вместе с ним тебе не резон.

— Не жених? — опешил Терандил. — Но Симорен, как же так?..

— А ты помолчи! — оборвала его Симорен. — И так уже достаточно натворил дел!

— Если он не твой дружок, не женишок, то кто же? — недоуменно спросил великан.

— Надоеда!

— О Симорен! — только и мог вымолвить растерявшийся Терандил.

Великан тоже казался озадаченным. Минуту-другую он поводил бровями, тяжко размышляя. Симорен, казалось, слышит, как скрипят, словно жернова, его неповоротливые мозги.

— Впрочем, все равно, кто он, — прогудел наконец великан.

— Кому все равно? — переспросила Симорен.

Джинн нахмурился.

— Мне! — отрезал он. — Вы умрете оба. Я так решил! А ты имеешь право выбрать, какой смертью умереть.

— От старости! — быстро ответила Симорен.

— Не дразни меня! — разъярился великан. — Вы умрете еще до исхода дня!

— Может, он шутит? — с надеждой спросил Терандил.

— Да, — усмехнулась Симорен, — джинны большие шутники. Но с ними шутки плохи! Успокойся, он шутить не собирается.

Терандил склонился к уху принцессы.

— Тогда я, наверное, должен вызвать его на бой, как ты думаешь? — неуверенно спросил он.

— Ты? На бой? Не болтай глупостей! — вспылила Симорен, но, вспомнив, что Терандил все-таки пришел ее спасать, мягко добавила: — Ты явился, чтобы биться с драконом, а в битве с джинном совсем другие Правила. Ты их не учил, а потому и не обязан вызывать на бой джинна.

— Ну, если ты так считаешь... — облегченно вздохнул Терандил.

Симорен снова повернулась к джинну и увидела, что тот явно чем-то смущен и колеблется.

— Ты разве не хочешь узнать, почему я тебя убью? — спросил джинн жалобно.

— А это важно? — вкрадчиво проговорила Симорен.

— Да это не важно! — вмешался Терандил.

— Терандил! — прикрикнула на него Симорен. — Помолчи! — И повторила: — Так это важно для тебя?

— Выслушайте мою историю, о ты, Дочь Мудрости, и ты, Надоеда, и вы все поймете, — печально вздохнул джинн. — Так случилось, что я нарушил сразу несколько Правил и Законов страны джиннов и за это был приговорен к тюремному заключению в бутылку на триста лет. После этого меня мог освободить любой человек, нашедший этот медный кувшин. Но я надеялся, что мне повезет и кто-нибудь освободит меня гораздо раньше.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Первые сто лет, сидя в закупоренном кувшине, я каждый день клялся, что того, кто освободит меня, сделаю правителем мира. Вторые сто лет я намеревался одарить своего освободителя невиданным богатством. Когда пошло третье столетие, я поклялся, что исполню три любых желания моего избавителя. Но коли и тогда меня не вызволят из кувшина, то первому, кто его вскроет, я дарую лишь одно — выбирать, какой смертью ему умереть.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Джинн умолк и грозно нахмурился.

— Сколько же времени ты провел в кувшине? — спросила Симорен. — Тысячу, две тысячи лет или больше?

Джинн вдруг отвел глаза и пробормотал:

— Э-э-э... ну... на самом деле...

Он умолк и спрятал свои маленькие глазки под густыми бровями.

— Сколько же? — настаивала Симорен.

— Двести семнадцать лет! — выпалил великан. — Но какая разница?

— Он еще спрашивает! — воскликнул приободрившийся Терандил. — Выходит, ты не убивать нас должен, а исполнить три наших желания! Хочешь увильнуть?

— Нет, что ты, — смутился джинн. — Для меня исполнить три желания какого-то человечка — пара пустяков. Видите ли, о Дочь Мудрости и достопочтимый Надоеда, по Правилам, я должен быть освобожден только через триста лет. А тогда, как я и поклялся, мне придется убить своего спасителя. Понятно?

— Ничего не понятно, — сказал Терандил.

— Ты не только Надоеда, но и Недоумок, достопочтенный человечек! — взъярился джинн. — Я же объяснял, что, с одной стороны, не могу нарушить клятву, а с другого боку, не должен выходить из кувшина раньше, чем пройдет триста лет! Что, по-твоему, я должен делать? Самое простое — убить вас. И никто ничего не узнает. Иначе и домой стыдно вернуться. Да я стану там посмешищем! Ни разу за три тысячи лет не случалось, чтобы джинн нарушал Клятву!

— А зачем же ты клялся? — недоумевал правильный Терандил.

— Потому что это тоже по Правилам! — втолковывал ему вконец запутавшийся джинн. — Это обычай джиннов. Было бы... было бы...

— Неправильно? — подсказала Симорен.

— Вот именно! — радостно закивал джинн. — Теперь-то ты понимаешь? Если я нарушу Правила, то не исполню Клятву. И наоборот, стоит мне выполнить Клятву, как тут же нарушается Правило. Попробуй-ка решить эту головоломку. Я на ней уже голову сломал.

— Очень просто, — сказала Симорен. — Ты можешь вернуться в кувшин еще на восемьдесят три года и дождаться, пока исполнится триста лет.

— Вернуться обратно? — Джинн от изумления захлопал глазами. — Верно, это я могу...

— А через восемьдесят три года мы оба умрем от старости, — продолжала Симорен. — Поскольку именно такой способ смерти я выбрала, твоя Клятва не будет нарушена. И когда тебя кто-нибудь освободит, ты сможешь по всем Правилам вернуться домой, не давая никому ни власти, ни богатства и никого не убивая.

— О Дочь Мудрости, нет, Королева Дочерей Мудрости! — вскричал джинн, и от его громового голоса чуть не обрушился потолок пещеры. — Ты спасаешь меня! Я возвращаюсь в кувшин.

— Э, постой! — вдруг всполошился Терандил. — А как же насчет желаний?

— Терандил! — возмутилась Симорен. — Ты меня поражаешь! О каких желаниях речь, если уважаемый джинн возвращается в кувшин на восемьдесят три года?

Терандил упрямо насупился.

— Но мы же освободили его, и как раз через двести лет, когда он поклялся исполнить три желания! Джинн благодушно усмехнулся.

— Ладно, — прогремел он, — в знак благодарности за мудрый совет я исполню... — он задумался, наморщил лоб и зашевелил губами, что-то быстро подсчитывая, — исполню по одному вашему желанию. — Если только вы никому не скажете.

— Клянусь! — с готовностью воскликнул Терандил. — Вот мое желание: победить дракона, освободить принцессу и жениться на ней. Учти, это одно желание! Единственное!

Джинн взмахнул рукой над головой Терандила. Вихрь поднялся в пещере.

— Смело иди на бой с драконом — и победишь! — прогудел Джинн. — Да будет так! А твое желание? — повернулся он к Симорен.

— Достань мне немного толченых куриных зубов, — попросила она.

Джинн опешил. Он растерянно заморгал глазами, наморщил лоб, но ничего не сказал, а лишь нагнулся над столом, выбрал из горы посуды пузатый коричневый кувшинчик и протянул его Симорен.

— Вот твое желание, — вымолвил он. — Прощайте!

Джинн склонил голову в тяжелом тюрбане, приложил правую руку к сердцу и с этим древним восточным приветствием вдруг исчез. Впрочем, сначала он превратился в черное облако дыма, потом это облако, вытянувшись в струйку, влилось обратно в медный кувшин. Симорен, не теряя ни секунды, сорвала пробку с кончика кинжала Терандила и плотно закупорила ею горлышко кувшина. Только после этого она расслабилась и облегченно вздохнула.

А внимание Терандила было занято пузатым кувшинчиком.

— Зачем тебе нужны какие-то куриные зубы, да еще толченые? — недоумевал он. — Тоже мне желание! И пахнет отвратительно! — добавил принц, поморщившись.

— Тебя это не касается, — ответила Симорен, опуская кувшинчик в карман передника.

— Не касается? Нет, вы только послушайте, что она говорит! — возмутился Терандил. — Я же собираюсь на тебе жениться, как только побью дракона!

— Не думаю, что тебе удастся победить Казюль, — спокойно ответила Симорен.

— Но этот джинн только что сказал...

— Он сказал, что ты победишь дракона. Но не драконшу! — улыбнулась Симорен. — А это, заметь, большая разница. Кроме того, я не хочу, чтобы ты спасал меня.

— Но почему? — недоумевал Терандил.

— Потому что есть другие принцессы. И они попали в плен к драконам гораздо раньше меня. И по Правилам, их надо спасать в первую очередь. Ни один принц или рыцарь не имеет права нарушать очередь. Понял?

— О-о-о, — простонал Терандил. — Но откуда ты знаешь про других принцесс?

— Они приходили ко мне в гости и все рассказали, — серьезно проговорила Симорен. — Я думаю, тебе надо вызволить Кередвел. Она из королевства Раксвел, носит золотую корону, усеянную бриллиантами, а волосы у нее цвета спелой пшеницы. Тебе она понравится.

Терандил заметно оживился, услышав про пшеничные волосы и бриллиантовую корону.

— Но, — уже не так решительно возразил он, — ведь все ожидают, что я освобожу тебя!

— Если ты победишь дракона и спасешь принцессу, никто и внимания не обратит, что это другая, — убеждала его Симорен. — А Кередвел подойдет тебе гораздо больше, чем я.

— А ты уверена, что у нее дракон, а не драконша? — с опаской спросил Терандил, постепенно сдаваясь.

— Совершенно уверена, — подтвердила Симорен. — Пещера Горнула, дракона принцессы Кередвел, недалеко от нашей. Если ты пойдешь по тропинке, никуда не сворачивая, как раз и наткнешься на нее. Отправляйся сейчас же и успеешь уладить все до обеда.

— Что ж, — вздохнул Терандил, — раз ты не возражаешь... — Он внимательно поглядел на Симорен. — И не обидишься?

— Нисколько! — обрадованно воскликнула Симорен. Она вывела Терандила из пещеры Казюль, показала ему дорогу в жилище Горнула и вернулась на кухню. Здесь она собрала все кувшины и бутыли, оставив лишь пузатый кувшинчик и медный кувшин с дымом джинна, и все отнесла поскорей в сокровищницу Казюль. Затем она сбегала в библиотеку, нашла там серебряную чернильницу, лист бумаги и большое перо и поспешила обратно на кухню. Сев за стол, Симорен принялась писать предупреждение, которое собиралась прикрепить к медному кувшину, чтобы уже никто ненароком не откупорил его.

— Дописала она в тот самый момент, как услышала голос Элианоры, разыскивающей ее.

— Я на кухне! — прокричала Симорен. — Иди сюда!

— Ты, как всегда, торчишь на кухне, — сказала Элианора, просовывая голову в дверь. — Или в библиотеке. Только и знаешь, что готовить и читать. Неужто других развлечений у тебя нет?

В ответ Симорен протянула ей исписанный листок бумаги.

— Взгляни-ка на это, — сказала она. — Тут все понятно?

— «Пре-ду-пре-ждение, — прочитала по слогам Элианора. — В этом кувшине заключен джинн, который убьет каждого, кто выпустит его прежде, чем пройдет сто пять лет после падения Крепости Желтого Великана». — Элианора посчитала на пальцах и проговорила: — Если прибавить, а потом отнять, то получается ровно восемьдесят четыре года.

Яснее ясного. Надо быть отчаянным глупцом, чтобы не обратить внимания на такое предупреждение.

— Надо будет показать его и Халланне и объяснить, в чем дело, — озабоченно сказала Симорен. — Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь попал в беду только из-за того, что плохо посчитает.

— Да не волнуйся ты, все и так ясно! — успокоила ее Элианора. — Лучше скажи, чем ты занималась эти дни. И как узнала, что в кувшине джинн?

— Терандил, — коротко бросила Симорен.

— Он был здесь? — удивилась Элианора.

— Да, — кивнула Симорен. — Я перебирала бутыли в поисках толченых куриных зубов, а он взялся помогать.

— И открыл кувшин? — всплеснула руками Элианора.

— Ага, — кивнула Симорен. — Но зато теперь я избавилась не только от джинна, но и от этого надоедливого принца. Я отослала его освобождать Кередвел.

— Ой, а вдруг он не сладит с Горнулом? — испугалась Элианора.

— Справится. Наверняка, — усмехнулась Симорен. — Джинн обещал исполнить его желание победить дракона. — Симорен вдруг смутилась. — Наверное, мне надо было послать Терандила спасать тебя?

— Ни в коем случае! — воскликнула Элианора. — Ты здорово придумала. Ведь теперь я избавлюсь от Кередвел! Какая удача! А после того, что я слышала о Терандиле, и слышать не желаю о таком женихе!

— Я так и знала, — с облегчением вздохнула Симорен. — А мне джинн дал этот кувшинчик с толчеными куриными зубами. Теперь мы сумеем сделать огнезащитное заклинание.

— Отлично! — запрыгала от радости Элианора. — Давай начнем прямо сейчас!

Симорен выложила на стол все, что собрала для заклинания, и они с Элианорой принялись за дело. Целый час принцессы раскладывали, перекладывали, пересыпали, перемешивали и процеживали. Сначала нужно было вскипятить слюну бешеного единорога и насыпать туда горсть сушеной травы «волчье проклятье». Затем эту смесь они процедили и смешали с жиром гиппопотама и толчеными куриными зубами. Симорен отмеривала порции порошков, а Элианора перетирала лепестки голубой розы с кусочком эбенового дерева.

Эбеновое дерево оказалось очень твердым, но, к счастью, его потребовалось не так уж много. Когда Элианора наконец справилась с кусочком эбенового дерева, Симорен смешала его с перетертыми лепестками голубой розы в небольшой, величиной с тазик, чешуйке драконши Казюль и капнула в эту смесь немного слюны бешеного единорога. Мешать надо было пером белого орла три раза против часовой стрелки. В готовую смесь Элианора обмакнула кончик пера и принялась рисовать звезду на полу пещеры.

— Звезда должна быть большая, да? — спросила она. — Такая, чтобы мы обе там поместились?

— Конечно, — сказала Симорен. — Но не размахивайся на всю пещеру, иначе тебе не хватит волшебной смеси. И придется начинать все сначала.

Элианора долго пыхтя ползала по полу пещеры, и наконец звезда была готова. И даже осталось немного смеси на самом донышке драконьей чешуи.

— Вот! — удовлетворенно сказала Элианора, садясь на корточки и рассматривая свой рисунок. Удостоверившись, что ни одна линия волшебной диаграммы не прерывается, принцесса отодвинула драконью чешуйку, отложила в сторону орлиное перо и встала. — Теперь твоя очередь.

— Сначала нам надо ступить в самый центр звезды, — напомнила ей Симорен. — Осторожно, не наступи на линию, не то сотрешь!

— Столько труда — и вдруг стереть? — засмеялась Элианора. — Да я лучше научусь летать!

Она приподняла свои пышные юбки и осторожно ступила в центр рисунка. Симорен шагнула следом. В руках она держала маленькую мисочку, наполненную какой-то коричневой мазью с воткнутым в нее орлиным пером.

— Фи, как ужасно пахнет! — скривилась Элианора.

— Пускай, лишь бы заклинание работало, — сказала Симорен. — Ты готова?

— Готова, — подтвердила Элианора, зажмуриваясь и съеживаясь, будто ожидала, что на нее сейчас выльют ушат холодной воды.

Симорен выхватила из мисочки орлиное перо и занесла его над головой Элианоры. С кончика пера медленно, одна за другой сорвались четыре больших коричневых капли и утонули в локонах принцессы. А Симорен вдобавок еще дважды провела влажным пером по чистому, белому лбу Элианоры. Та протянула правую руку ладонью вверх, и Симорен нарисовала на ней ровный коричневый круг.

— Щекотно! — отдернула руку Элианора.

— Ничего. Теперь то же самое проделай надо мной, — велела Симорен.

Элианора взяла миску и перо у Симорен и принялась за дело.

— И правда щекотно! — хихикнула Симорен. — Уж-жасно щекотно!

— А теперь что? — с интересом спросила Элианора.

— Поставь миску на пол и закрой глаза, — приказала Симорен. Когда Элианора покорно зажмурилась, Симорен тоже закрыла глаза и громко произнесла:

Я заклинаю простыми словами
Злобой рожденное жаркое пламя.
Силою ветра, земли и воды
От неминучей спасаюсь беды!

— Ого! — воскликнула Элианора. — Вот так заклинание! Могу я уже разожмуриться?

— Да, — разрешила Симорен. — Мы закончили. — И она тоже открыла глаза.

— И оно работает? — недоверчиво спросила Элианора, осторожно открывая один глаз и косясь на Симорен.

— По-моему, что-то произошло, — медленно проговорила Симорен. — Во всяком случае, мне так показалось. И потом, на твоих волосах и лбу уже нет коричневых пятен и полос от той волшебной смеси.

Элианора широко распахнула глаза и уставилась на Симорен.

— И ты чистенькая. Что же это значит?

— Это означает, что мы пойдем на кухню и проверим, — твердо сказала Симорен. Она наклонилась и подняла миску. — Впрочем, ее мы вымоем потом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, в которой Симорен и Элианора кое-что проверяют и кое-что узнают.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Вернувшись в кухню, Симорен и Элианора первым делом принялись проверять надежность заклинания. Сначала Симорен, а за нею и Элианора бросили по щепотке перитрума девичьего в воздух и громко произнесли заклинание. Потом они быстро протянули руки и подержали ладошки над пламенем свечи. И не обожглись нисколечко. Только Элианора хихикнула и заявила, что язычок огня щекочет почти так же, как и кончик орлиного пера.

— Интересно, на сколько времени хватает одного заклинания? — полюбопытствовала Элианора.

— Точно не знаю, — ответила Симорен, — на час или два. Но для того чтобы убедиться в этом, мне нужно его испытать не только свечкой. Скоро вернется Казюль. Тогда и проверим по-настоящему.

— Ты собираешься проверять драконьим пыхом? — испугалась Элианора. — Хочешь, чтобы Казюль дохнула на тебя своим пламенем? Хорошенькая проверка! А если заклинание не сработает?

— Тогда я попрошу Казюль снова отправиться со мной к Морвен. Она наверняка поможет. Да не смотри ты на меня как на дурочку! Я и не собираюсь подставляться целиком огненному дыханию драконши. Просто протяну палец. Ну, так же, как мы только что делали со свечкой.

Элианора с сомнением покачала головой.

— Пальца тоже жалко, — протянула она.

— А если заклинание не охраняет от драконьего огня? — спросила Симорен. — Дыхание разъяренного дракона — это тебе не свечка! Я не желаю изжариться, когда гости Казюль снова соберутся и одному из них не понравится мой вишневый компот!

Элианора не нашлась что возразить, но и соглашаться не спешила. Спор прервало появление Казюль. Выяснив, в чем дело, драконша поначалу ни за что не соглашалась дыхнуть огнем даже на палец Симорен.

— Ни к чему мне принцесса-калека, — ворчала она. Но в конце концов, когда Симорен сунула руку в огонь факела, а потом и вовсе в горящий очаг, Казюль нехотя согласилась, сказав, что пламя своего дыхания будет раздувать постепенно. Драконша прижалась к земле, приподняла голову и шумно дыхнула. Из ее пасти вылетел клуб дыма и заиграли языки пламени. Правда, очень короткие, как в разгорающемся костерке. Симорен осторожно протянула палец. Затем окунула в огненное дыхание всю руку. И наконец, сама ринулась в самую середину разбушевавшегося пламени. Заклинание работало отлично! Даже кончики волос принцессы не опалило горячее огненное дыхание драконши.

— Вот видишь, — удовлетворенно сказала Симорен, когда Казюль умерила дыхание и словно бы проглотила огненные языки. — Теперь ты довольна?

— Еще как довольна! — пылко воскликнула Элианора. — И все же надеюсь, что мне не придется испытать на себе действие заклинания. Я готова была зажмуриться от страха, но еще больше боялась, что ты улетучишься легким дымком или рассыплешься горсткой пепла, пока я буду стоять с закрытыми глазами. Очень хотелось увидеть тебя напоследок!

— Может, сама попробуешь? — спросила Симорен.

— Нет-нет, — замахала руками Элианора. — И смотреть-то на это страшно. Я и так верю, что заклинание хорошее.

— Да и я, честно говоря, слишком много огня выдохнула за один раз, — просипела Казюль. — Начинаю перегреваться.

— Не хочешь — как хочешь, — пожала плечами Симорен. — Тогда, пожалуй, стоит навести порядок. А то все в саже и каких-то пятнах.

Элианора осталась помочь Симорен помыть пол, посуду и вообще убрать все следы заклинания. За работой Элианора совсем успокоилась и даже повеселела. На прощание Симорен отсыпала ей немного перитрума девичьего и заставила повторить стишок, приводящий заклинание в действие.

— Помни, тебе надо произнести лишь две последние строчки, потому что заклинание уже сотворено и его надо только подтолкнуть. — Не перепутаешь?

— Всего две строчки да еще и в рифму? Ни-ког-да! — радостно засмеялась Элианора. — У меня память, конечно, девичья, но не дырявая!

— И все же повтори еще раз вслух, — попросила Симорен.

— Пожалуйста! — с готовностью откликнулась Элианора и продекламировала: — Силою ветра, земли и воды от неминучей спасаюсь беды! Ну что, довольна?

С этим она распрощалась и вприпрыжку побежала к себе, в пещеру дракона Ворауга. А Симорен отправилась в главную пещеру порасспросить Казюль о том, что новенького узнали они с Роксимом о Пещерах Огня и Ночи.

Казюль была явно не в духе. Наверное, действительно перегрелась. Не желая раздражать драконшу своим присутствием, Симорен попросила разрешения пойти почитать книгу, взятую у Морвен.

— Она в сокровищнице, — буркнула Казюль. — Там и читай. Надеюсь, вычитаешь что-нибудь такое, чего мы с Роксимом не заметили.

Симорен кивнула, взяла лампу и поспешила выскользнуть из пещеры, пока Казюль не передумала. Книга лежала рядом с горкой сапфиров, придавленная небольшой золотой короной. Симорен вытащила книгу и подошла к большому и крепкому дубовому столу, рассчитанному на то, чтобы считать на нем россыпи тяжелых золотых и серебряных монет. Принцесса раскрыла книгу и углубилась в чтение.

Книга оказалась скучнее, чем говорила Казюль. Бесконечные «вероятно», «возможно», «как бы сказать», «может быть» и длиннющие предложения, где перепутались туманные рассуждения, пространные объяснения и подробные описания странных обычаев таких мест, о которых Симорен и слыхом не слыхивала. Прочитав всего несколько страниц, Симорен отложила книгу, пошла за пером, чернильницей и бумагой, чтобы записать те сведения, которые показались ей важными. Второй раз перечитывать «Путешествие через Пещеры Огня и Ночи» она не желала.

Последующие три дня Симорен каждую свободную минутку проводила в сокровищнице, упорно штудируя скучную книгу Де Монморенси. Прочитав страницу-другую, она начинала отчаянно зевать, на третьей странице ее клонило ко сну, и принцесса поскорей захлопывала книгу, чтобы и вовсе не заснуть. И все же в конце концов у нее составилось несколько страниц записей о Пещерах Огня и Ночи, хотя не обнаружилось ничего такого, что могло бы интересовать колдунов.

Через несколько дней ее навестила Элианора. Лицо принцессы просто светилось несказанной радостью.

— Сработало! — весело воскликнула она, вбегая в библиотеку, где Симорен трудилась над своими записями. — Кередвел исчезла! Терандил освободил ее, как ты и задумала!

— Прекрасно, — улыбнулась Симорен. — Все идет как надо.

— А теперь что? — с интересом спросила Элианора, усаживаясь рядом с Симорен.

— Вот, — указала Симорен на страницы записей, усеявших стол. — Казюль уверена, что эта проклятая книга, которую она взяла у Морвен, подскажет нам, за чем охотятся колдуны. Но я выписала все, что мне показалось интересным, но ничего, что казалось бы интересным колдунам, не нашла.

— А может быть, просто не заметила? — предположила Элианора.

— Не знаю, — с сомнением покачала головой Симорен. — Может, я и не догадываюсь.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась Элианора, вытягивая из кипы бумаги один листок с записями. Она пошевелила губами и, нахмурившись, спросила: — И что это значит?

Симорен заглянула в листок, который держала Элианора.

— «Таковы эти Пещеры Огня и Ночи, в некотором смысле бесконечно малые, тогда как Пещеры Судьбы, наоборот, не такие, хотя было бы нелепо заявлять, что эти описания верны для обеих групп пещер, но в своей полноте...» Уфф! Это я списала слово в слово. Вся книга такая. Я думаю, это означает, что даже осколочек из Пещер Огня и Ночи обладает той же волшебной силой, что и вся пещера целиком.

— Ты уверена? — спросила Элианора. — А я думаю, тебе пора остановиться, пока с этой книгой ты окончательно не потеряла голову.

— Я уже остановилась, — сказала Симорен. — И запуталась. А что у тебя?

— У меня кончился перитрум девичий, — прошептала Элианора, глядя в стол. — Я надеялась, что ты пойдешь со мной пособирать еще.

— Кончился? — удивилась Симорен. — Но как же это случилось?

Элианора виновато улыбнулась.

— Мне пришлось в эти дни пользоваться огнезащитным заклинанием чуть ли не каждый час, — созналась она. — Ворауг последнее время стал ужасно раздражительным. Вчера у меня в гостях была Халланна. Дракон вошел и принялся ни с того ни с сего рычать, изрыгая пламя. Бедняжка Халланна перепугалась до смерти. Если бы не заклинание, он наверняка поджарил бы своим дыханием нас обеих.

— Что же с ним происходит?

— Не знаю. Он же не рассказывает мне о делах драконов, о колдунах и своих затеях. Не то что твоя Казюль.

Симорен задумалась.

— Может, Казюль знает, что все это значит? — проговорила она. — Сегодня же вечером выспрошу у нее все о Ворауге. Да-да, ты права, я слишком увлеклась книгой Морвен и отвлеклась от наших дел.

— Спасибо тебе, — с облегчением вздохнула Элианора. — И ты пойдешь со мной за перитрумом девичьим? Здорово! А то я никогда не собирала травы и ни за что не отличу одну от другой.

Симорен сложила в стопку записи, вынесла из кладовой пещеры две плетеные корзинки и маленький нож и кивнула Элианоре.

— В какую сторону отправимся? — спросила Элианора, когда они вышли из пещеры наружу.

— Направо, — сказала Симорен. — В той стороне, слева, тропа, которую заколдовал Земенар. Боюсь, что она до сих пор частично невидима.

Тропинка, ведущая через Ущелье Серебряного Льда, вилась и кружила между входами в соседние пещеры драконов. Чуть ли не все валуны у входов хранили темные отметины огненного драконьего дыхания, кусты были опалены, а трава выжжена дотла.

— Да, придется нам топать до самого Заколдованного Леса. Поблизости не найти и простой травы, не говоря уж о лечебных травках! — жалобно простонала Элианора.

— Погоди-ка! — остановила ее Симорен. — Взгляни вон туда. За тем громадным валуном с трещиной посередине что-то зеленеет.

Элианора проследила взглядом за вытянутой рукой Симорен.

— Кажется, и вправду что-то зеленое, — недоверчиво протянула она.

Валун, на который показывала Симорен, был огромным и лежал внизу, у самого подножия крутого косогора. Ни кустика, ни выступа, за который можно уцепиться, лишь усыпанный мелкими камешками склон. Валун раскололся на две части, и между ними вполне мог протиснуться кто-нибудь не очень большой и толстый.

— Пойдем взглянем, — предложила Симорен.

Она решительно подошла к самому краю откоса, плотно обернула юбки вокруг ног, села на землю, поставив корзинку на колени, и заскользила вниз по склону, поднимая огромное облако пыли и такой шум и грохот, будто сыплется вниз лавина камней. До подножия косогора Симорен добралась невредимой и встала, отряхивая юбки. Пелена пыли была такой густой, что сквозь нее Симорен едва различала стоящую наверху Элианору. Кашляя и чихая, она и слова произнести не могла.

— Симорен! — позвала Элианора. — Что с тобой?

— Пыль! Всего лишь пыль! — откликнулась Симорен придушенным голосом. Она зажимала нос и рот платком, сразу ставшим серым от клубящейся в воздухе пыли. — Теперь твоя очередь. Давай!

— А может, мне пойти в обход? — неуверенно спросила Элианора.

— Не тяни время. И не бойся. Не так уж это страшно.

— Да, легко говорить, когда уже спустилась, — пробормотала Элианора.

Но все же подхватила юбки, прижала к груди корзинку и, зажмурившись, скользнула вниз по склону. Скатилась Элианора благополучно, только подняла еще больше пыли. Симорен поскорей дала ей платок, и они переждали, пока вся пыль осядет.

Оказалось, что две половинки валуна развалились так широко, что между ними образовалась довольно широкая расселина, усеянная мелкими осколками камней и сухими листьями, густо припорошенными пылью. Правда, Симорен и Элианоре пришлось идти гуськом, ступая след в след.

По другую сторону валуна раскинулась зеленая долина, зажатая со всех сторон горами, словно дно гигантской чаши. Меж редкими кустиками почти по пояс поднимались густые травы и цветы. На круглом камне грелась в лучах солнышка белка. При появлении Симорен и Элианоры она вспрыгнула на небольшое деревце и скрылась в листве.

— Какая красота! — восхищенно воскликнула Элианора. — Трава не опалена, а камни не почернели от огненного дыхания драконов. Похоже, до нас никто здесь никогда и не бывал.

Симорен внимательно огляделась. Кажется, Элианора права. Выветрившиеся серые камни, покрытые лишайниками, кривоствольные деревца, упрямо растущие даже из расселин валунов, сочная, свежая трава. И ни единой горелой проплешины, что оставляют обычно языки пламени, вырывающиеся из пасти тяжело дышащего дракона.

— И все же это странно, — с сомнением проговорила Симорен.

— Почему? — недоуменно спросила Элианора.

— Эти горы не так высоки, чтобы над ними не могли пролететь драконы, а находятся они как раз в середине драконьих владений. Почему же тогда драконы здесь не бывают? Обычно они облетают все свои владения.

— Может, они пролетают над долиной так быстро, что не успевают ничего опалить? — предположила Элианора.

— Ладно. Спрошу у Казюль, — сказала Симорен и почти скрылась в густой траве. — Давай-ка разбредемся в разные стороны. Так мы быстрее обойдем всю долину.

— Сначала покажи мне, что искать, — попросила Элианора, — я ведь не отличу репку от морковки и не смогу узнать перитрум девичий, даже если за мной будет гнаться огнедышащий дракон.

Симорен согласно кивнула, и они пошли рядом, с шуршанием раздвигая высокие стебли травы. Не успели принцессы пройти и нескольких шагов, как Симорен увидела лужайку, а на ней несколько белых цветов с головками, похожими на перламутровые пуговички. Это было то, что она искала.

— Вот, — сорвала Симорен один цветок. — Это и есть перитрум девичий. Хорошо, что они еще не отцвели.

Элианора внимательно оглядела, потрогала, понюхала цветы и листья перитрума.

— Теперь-то я наверняка их различу, — обрадовалась она.

Они срезали стебельки с распустившимися цветами, но оставили нетронутыми те, что еще были в бутонах.

— Ищи другую полянку, — велела Симорен.

— Погляжу вон там, — сказала Элианора и смело двинулась в сторону.

Они нашли еще несколько кустиков перитрума девичьего, и постепенно их корзинки стали наполняться.

— Думаю, этого достаточно, — сказала наконец Симорен. — Ты...

— Тс-с-с! — зашипела Элианора, хватая Симорен за руку. — За кустами кто-то есть!

Симорен быстро обернулась. Верхушки густой травы пригибались темнеющим зигзагом, словно кто-то пробирался сквозь заросли, приминая ногами податливые слабые растения.

— Ты права, — сказала Симорен и смело двинулась вперед.

Элианора тянула Симорен за руку, пытаясь ее остановить.

— Ты же не собираешься идти смотреть? — испуганно шептала она.

— А как же мы выясним, кто это? — спросила Симорен.

Она резко вырвала руку, приблизилась к кустам и осторожно выглянула из-за них. Элианора старалась держаться за спиной своей безрассудно смелой подруги.

По другую сторону кустов спиной к Симорен стоял темнокудрый человек в шелковом коричнево-голубом плаще. Он набивал зазубренными темно-красными листьями маленькую полотняную сумочку. На земле рядом с ним лежал длинный полированный посох.

— Анторелл?! — удивленно вскрикнула Симорен.

Человек дернулся, словно его ужалила пчела, молниеносно нагнулся и схватил свой посох. Это и в самом деле был Анторелл. Он тут же изобразил на лице приятную улыбку и быстро засунул полотняную сумочку в рукав.

— П-принцесса Симорен? — запинаясь проговорил он. — Что ты здесь делаешь?

— Я собиралась то же самое спросить у тебя, — парировала Симорен.

— Колдуны ходят там, где пожелают, не отчитываясь ни перед кем, — надменно ответил Анторелл.

— Может, за пределами Утренних Гор они так и делают, но здесь обязаны спрашивать разрешения у драконов, — твердо сказала Симорен.

— Откуда тебе знать? — Анторелл попытался усмешкой скрыть смущение.

— Симорен... — толкнула ее в бок Элианора, — он твой знакомый?

— Прости, я не представила, — церемонно произнесла Симорен. — Это Анторелл, один из соседних колдунов. Анторелл, это принцесса Элианора из герцогства Тур-на-Болоте. А сейчас она принцесса дракона Ворауга.

Элианора сделала реверанс, невнятно пробормотав какие-то вежливые слова. Анторелл, опешивший поначалу от встречи с Симорен, уже успел оправиться от испуга и смущения.

— Принцесса Ворауга? — улыбнулся он. — Очень приятно. Однако дракон Ворауг мог бы и не посылать тебя так далеко...

— Он и не знал... ой! — вскрикнула Элианора, потому что Симорен больно ударила ее носком туфли по лодыжке, чтобы та не проболталась.

— Не знал чего? — подозрительно нахмурился Анторелл.

— Того, что мы встретим здесь тебя, — тут же откликнулась Симорен.

— Откуда вы знаете, что он не знал? — подозрительно спросил Анторелл, но тут же спохватился: — Конечно, не знал! Это не его дело!

Симорен очень хотелось расспросить: какое же дело, до которого нет дела даже дракону, привело колдуна в долину? Но она опасалась назойливыми расспросами вызвать подозрение Анторелла и решила, как и в прошлую встречу с колдунами, притвориться дурочкой.

— Не понимаю, какое такое дело? — захлопала она глазами. — Да и не моего ума это дело.

— Конечно, — снисходительно усмехнулся Анторелл, но взгляд его при этом был таким острым, что у Симорен заныли зубы. — Но я рад встрече.

— И я так рада, — изобразила на лице самую свою глупую и наивную улыбку Симорен.

Анторелл в свою очередь состроил такую масленую улыбку, что Симорен всю передернуло от отвращения.

— Так и быть, я не расскажу Вораугу, что вы без спросу гуляете так далеко от пещеры, — важно кивнул Анторелл. — Но и вам не обязательно докладывать ему о нашей встрече.

— Да мы и не собирались. — Тут Симорен говорила чистую правду.

— Отлично! — обрадовался Анторелл. — Тогда я провожу вас обратно?

Элианора растерянно поглядела на Симорен.

— Но мы не торопимся, — широко раскрыла глаза Симорен. — Нам еще надо собрать букет васильков и маргариток. — Она услышала, как за спиной фыркнула, сдерживая смех, Элианора.

— Маргаритки? — недоверчиво переспросил Анторелл. — Так вы пришли за цветочками?

Симорен усиленно закивала.

— И еще васильки, и лен, и всякие другие цветочки, что здесь растут, — пропела она, широко взмахивая рукой. — Они такие хорошенькие, когда стоят в вазе с водой на кухне.

— Да, это очаровательно, — поддакнул Анторелл. Он все еще не верил Симорен и искал способ побыстрей спровадить принцесс. — Давайте я вам помогу. Так будет намного быстрее.

— О, мы не смеем задерживать тебя, — поспешила отказаться Симорен.

Анторелл явно не желал оставлять принцесс одних в долине, но Симорен не поддавалась ни на какие уловки. Поговорив еще минуты две-три, Анторелл вынужден был уйти. Он не исчез с помощью колдовского заклинания, а просто-напросто поплелся через долину пешком. Симорен провожала колдуна глазами до тех пор, пока он не пропал из виду среди кустов. Ее удивляло, что колдун не воспользовался заклинанием. Неужто это неспроста?

— Ох, — облегченно вздохнула Элианора. — Но почему ты так упорно не хотела уходить, а, наоборот, выпроваживала его? Я так боялась, что колдун, разозлившись, превратит нас в жаб или ящериц.

— Я хотела разузнать, что он замышляет, — сказала Симорен. — К тому же Анторелл не такой уж умелый волшебник. Он и в белку-то превратиться не сможет.

Элианора немного успокоилась, а Симорен, наоборот, не успокоилась до тех пор, пока не убедилась, что Анторелл убрался восвояси. Она подошла к тому месту за кустами, где стоял колдун, и принялась внимательно обследовать каждую примятую или сорванную травинку. Поначалу Симорен не обнаружила ничего необычного. Но тут она заметила темно-красное растение с зазубренными колючими листьями. В том месте, где листочки были сорваны, выступил густой сок.

— Взгляни-ка, — позвала она Элианору.

— Что это? — спросила та, нагибаясь.

— Не знаю, — задумчиво проговорила Симорен. — Такие растения я уже замечала, когда мы собирали перитрум девичий, но думала, что это обычные сорняки.

— Может, так оно и есть?

— Колдун не станет тайком пробираться в драконьи владения, чтобы здесь украдкой собирать сорняки. Ведь им для заклинаний вовсе не нужны никакие травы. Так чего же нужно было Антореллу от этих колючек?

Элианора еще раз внимательно оглядела сочащиеся соком стебли.

— Наверное, это ему нужно для какого-нибудь колдовства, — предположила Элианора.

— Вот мне и любопытно, для какого? — Симорен протянула руку, осторожно отломила веточку с листьями и завернула ее в платок. Сунув его в карман, Симорен огляделась. — Давай посмотрим, не собирал ли колдун еще чего-нибудь.

Анторелл оставил за собой темный след склоненных, смятых и сломанных стеблей, по которым легко можно было проследить, откуда он пришел. Симорен и Элианора прошли по следу колдуна и внимательно изучали каждую травинку, но ничего больше не обнаружили.

— Вряд ли мы здесь еще что-нибудь найдем, — сказала Элианора, откидывая со лба свои абрикосовые волосы. — К тому же становится ужасно жарко.

— Ты заметила, что в этом месте долины уже нет тех темно-красных растений? — спросила Симорен. — То-то Анторелл так торопился увести нас сюда.

— Давай-ка убираться отсюда поскорей, — поторопила ее Элианора. — Не ровен час, колдун вернется, чтобы проверить, что мы здесь делаем.

Симорен сомневалась, что Анторелл посмеет снова показаться в долине, но согласно кивнула и пошла к развалившемуся на две половины валуну. Элианора шла следом и молчала, и Симорен была благодарна подружке за это: ей хотелось спокойно поразмыслить надо всем, что случилось. Из того, что сказал и чего постарался не говорить Анторелл, выходило, будто Ворауг знал о посещении долины колдунами. Неужто дракон им помогает? Не может того быть! А вдруг? Тогда становится ясным, почему в последнее время Ворауг был таким неспокойным, нервным и раздражительным.

Придя назад к пещере, Симорен постаралась забыть все свои сомнения и опасения. Они с Элианорой вытряхнули из корзин собранные травки, связали их пучками и повесили сушиться в темном углу кухни.

— Когда же я смогу воспользоваться этим перитрумом? — спросила нетерпеливая Элианора.

— Не так скоро, — ответила Симорен. — Он будет сохнуть не меньше недели. Но если тебе не терпится, попробуй использовать его и раньше. В рецепте заклинания не сказано, насколько сухим должен быть перитрум девичий. Мы можем перемешать свежие цветочки со щепоткой высохших лепестков.

Элианора обрадовалась:

— Ты же знаешь, как мне это необходимо!

— Но предупреждаю — я не уверена, что заклинание, настоянное на такой смеси, сработает как надо, — остерегла подружку Симорен.

Она оторвала свежий лепесток, смешала его в ладонях с сухим, подкинула в воздух и быстро прочитала заклинательный стишок.

— Вот! Теперь зажги свечку.

Элианора поставила на стол зажженную свечу. Симорен подошла и раскрыла ладонь над пламенем.

— Кажется, работает, — сказала она и опустила ладонь пониже. Язычки пламени скользнули между растопыренными пальцами.

Вдруг огонь охватил рукав ее платья. Симорен поспешно отдернула руку и другой рукой стала хлопать по рукаву, стараясь сбить пламя. Элианора быстро схватила ведро с водой и плеснула на Симорен. Зашипев, огонь погас, свечка потухла, а обе принцессы изрядно промокли.

— Ой, извини! — растерялась Элианора. — Ты сильно обожглась?

— Нет, — сказала Симорен, разглядывая пальцы. — Я ничего не почувствовала. Но прежде огонь не мог опалить даже платье.

— Может быть, из-за того, что мы примешали свежую травку? О, я так надеялась, что смогу использовать перитрум сразу! — расстроилась Элианора.

— Если у тебя совсем не осталось сушеного перитрума, возьми у меня, — предложила Симорен. — Моя драконша так редко раздражается и плюется огнем, что мне на крайний случай хватит щепотки-другой.

— Спасибо! — пылко воскликнула Элианора. Симорен подвернула мокрые рукава и пошла доставать из банок сушеные травы.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, в которой Казюль заболевает, а Симорен предстоит неожиданная встреча.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Элианора решила вернуться домой не по темным тоннелям, а по тропинке. День был теплым, солнечным, и принцесса надеялась, что по дороге платье успеет высохнуть. Симорен проводила Элианору до выхода и видела, как та весело размахивает корзинкой и счастливо напевает что-то себе под нос. Лежащий в кармане маленький пучок высушенного перитрума явно радовал легкомысленную принцессу.

— Хотела бы я быть такой же беззаботной, — пробормотала Симорен, не переставая размышлять о Ворауге и колдунах.

Она подняла руку, чтобы получше разглядеть обгоревший рукав, и покачала головой. Даже волшебный шкаф не скоро сумеет залатать такую прореху. Порыв свежего ветра заставил Симорен вспомнить, что платье насквозь мокрое. Дрожа от холода, принцесса поспешила вернуться в пещеру, чтобы переодеться.

В этот момент большая темная тень накрыла Симорен. Принцесса подняла голову.

— Казюль! — обрадовалась принцесса, когда драконша с шумом опустилась на траву перед ней. — Я так рада видеть тебя! Мне столько надо рассказать!

— Денек, как я погляжу, был у тебя не из легких, — прогудела Казюль, разглядывая мокрую юбку Симорен и обгоревший рукав. — Надеюсь, ничего серьезного не случилось?

— Не уверена, — медленно проговорила Симорен. — Мы с Элианорой пошли собирать цветы перитрума девичьего и наткнулись на колдуна Анторелла.

— Где это было? — быстро спросила драконша.

— Вот там, — показала рукой Симорен. — В той маленькой круглой долине, куда, кажется, драконы никогда не залетают...

— Ты встретила колдуна именно там? — быстро спросила Казюль. Она явно была обеспокоена. — Как он туда пробрался? И как попали туда вы?

— Съехали вниз по откосу и протиснулись сквозь трещину в валуне, — сказала Симорен. — А каким путем прошел Анторелл, не знаю. Во всяком случае, уходил он в противоположную сторону.

— Это очень серьезно, — пророкотала Казюль, хлопая громадными крыльями. — Надо предупредить короля Токоза. Пожалуй, настало время воспользоваться королевским кристаллом.

— Выслушай сначала все до конца, — остановила драконшу Симорен. — Анторелл не очень обрадовался, увидев нас. Но когда узнал, что Элианора принцесса Ворауга, в первый момент даже успокоился. Кажется, он подумал, что нас послал в долину сам дракон Ворауг.

— Что-что?

Симорен непроизвольно отступила на два шага, услышав в голосе Казюль гневные нотки и опасаясь ее пламенного дыхания.

— Он решил, что нас послал Ворауг, — повторила она и коротко пересказала весь разговор с колдуном.

— Ворауг! — Хвост драконши заметался из стороны в сторону, расшвыривая мелкие и крупные камни. — Но Ворауг не дурак, а ведь только глупец может позволить колдуну проникнуть в долину. Пока он не будет уверен, что ни одному из колдунов не известно... — Она вдруг умолкла и внимательно посмотрела на Симорен. — А что делал в долине Анторелл?

— Рвал листья, — сказала Симорен. — Или, вернее, нарвал листья какой-то травы. Одной-единственной.

— Других ему и не требовалось, если, конечно, это та самая трава, — озабоченно проговорила Казюль. — Как она выглядела?

— Такая темно-красная с зазубренными листочками, — ответила Симорен, засовывая руку в карман и вынимая завернутые в носовой платок листья. — Я не знаю ее названия и потому решила принести тебе стебелек, чтобы ты посмотрела...

— Что-о? — взревела Казюль.

Пламя вырвалось из пасти драконши. Языки огня лизнули Симорен. От ее мокрого платья пошел пар, а тонкие кружевные рукава, окутавшись вихрем искр, вмиг превратились в пепел. Носовой платок, в который была завернута веточка незнакомой травы, обратился в едкое дымное марево. Кажущийся масляным дым окутал Симорен и драконшу.

А Симорен, глядя на испачканную черной гарью ладонь и обуглившиеся лохмотья платья, радовалась, что огнезащитное заклинание сработало на славу: на теле не оказалось ни малейшего ожога.

— Теперь я понимаю, почему у Элианоры так быстро кончился перитрум, — пробормотала она.

Порыв горячего ветра коснулся ее лица, и послышался хрип драконши. Принцесса подняла глаза, думая, что Казюль смеется над ее словами, и ахнула. Голова Казюль была откинута назад, пасть широко открыта, от затрудненного хриплого дыхания вздулась толстая чешуйчатая шея драконши. Симорен увидела в этой разинутой пасти сверкающие серебром страшные зубы и как будто бы распухший длинный красный язык. В первое мгновение Симорен испугалась, что Казюль собирается проглотить ее, и отскочила. Но тут же поняла, что драконша просто силится глотнуть хоть немного воздуха.

— Казюль! Что случилось?

— Ды-ым! — сквозь надрывный кашель прохрипела Казюль. Симорен едва разобрала, что говорит задыхающаяся драконша.

— Что надо делать? — вскричала Симорен, стараясь сдержать дрожь.

— Зе-ле-ный кув-шин... верхняя полка... третья со-кро-вищница... — с трудом выталкивала из горла слова драконша между приступами кашля. — Скорей!

Симорен уже неслась по коридору, на ходу схватила лампу и кинулась во тьму переходов и тоннелей. Казалось, нужна была вечность, чтобы преодолеть весь этот лабиринт поворотов и переплетений и пересечь две пещеры, доверху набитые сокровищами. Принцесса ухватилась за ручку двери третьей пещеры, притормозила и остановилась, тяжело дыша. Она оглядывалась в поисках полки и нужного кувшина. Быстро разыскав кувшин и прижав его к груди обеими руками, Симорен припустила обратно.

По мере приближения к выходу Симорен слышала все усиливающийся кашель Казюль. Выскочив на поверхность, Симорен поспешно откупорила зеленый кувшин. Внутри оказалась густая изумрудно-зеленая жидкость, тягучая, как мед. Взглянув на Казюль, принцесса увидела, что голова драконши беспомощно дергалась при каждом взрыве кашля, а чешуйки на шее стали по краям розовыми. Симорен уловила мгновение, когда пасть драконши судорожно раскрылась, и с силой швырнула в эту гигантскую глотку кувшин с изумрудной жидкостью. Кувшин упал на язык Казюль. Челюсти драконши сомкнулись, раздался хруст раздавленного кувшина, и Казюль судорожно вздохнула. Воцарилась неожиданная тишина.

— Ну как, тебе получше? — заботливо спросила Симорен после того, как драконша несколько раз глубоко вздохнула и кашель прекратился.

— Надеюсь, — просипела Казюль. Голос ее дрожал, а движения, когда она потянулась в пещеру, были медленными и неуверенными.

— Но что же случилось? — спросила Симорен, сторонясь и пропуская тяжело ползущую драконшу.

— Я глотнула дым от тех листьев, что ты принесла, — медленно проговорила Казюль, улегшаяся прямо в коридоре у входа в пещеру. — Счастье, что глоток был всего один. Теперь надо несколько дней приходить в себя. Но все же это лучше, чем быть мертвой.

Симорен, ничего не понимая, испуганно уставилась на драконшу.

— Что же это было за растение? — пролепетала она.

— «Драконья погибель», — сказала Казюль. Вдруг глаза драконши закрылись, и она мгновенно уснула.

Казюль спала три дня. Время от времени она в полусне поднимала голову, разевала пасть, и Симорен вливала ей в глотку пару ведер теплого молока с медом. После этого драконша снова впадала в беспамятство. Симорен места себе не находила от беспокойства, но не знала, как еще помочь несчастной больной Казюль. Даже перевернуть ее на другой бок, чтобы поправить подстилку, принцесса была не в силах. Больные драконы слишком тяжелы и неповоротливы, чтобы можно было ухаживать за ними как следует.

На четвертый день Казюль раскрыла глаза.

— Ну наконец-то! — вырвалось у Симорен, когда драконша повела головой и села. — Я уж начала думать, что ты собираешься проспать целый месяц.

— И могла бы, стоило мне глотнуть побольше того гадкого дыму. — Казюль пошевелила хвостом и изогнула шею, пытаясь свернуться кольцом.

— Знать бы мне, что это так опасно, — расстроенно проговорила Симорен, — ни за что не принесла бы сюда этой темно-красной травы. Ведь могло все кончиться и хуже. Твоей... — Она умолкла, боясь даже произносить это ужасное слово — «смерть».

— Думаешь, я могла бы умереть? — спросила Казюль. — Нет, вряд ли. Если дракон не умер в первые пять минут, его уже не убьешь. Просто он проспит немного дольше, чтобы прийти в себя. И не важно, чем старались убить дракона, рыцарским ли волшебным мечом или дымом «драконьей погибели».

— Тогда зачем же ты послала меня за тем кувшином с зеленой жидкостью? — спросила Симорен.

— За противоядием? Очень просто. Мне не хотелось тратить целый месяц на бессмысленный сон. Времени нет, чтобы валяться столько дней в постели. Тем более что... — Неистовый приступ кашля не дал ей договорить.

Симорен на всякий случай отошла на шаг. Беспокойно оглядываясь на драконшу, она кинула в воздух щепотку перитрума девичьего и шепотом произнесла стишок огнезащитного заклинания на тот случай, если Казюль ненароком снова изрыгнет сноп пламени.

— Целый месяц, возможно, тебе и много, но уж три дня наверняка мало, — сказала Симорен. — Лучше приляг, пока снова не начала задыхаться.

Нельзя, — помотала головой Казюль. — Надо предупредить короля Токоза. Если в руках колдунов уже три дня «драконья погибель»... — Она вновь закашлялась и умолкла.

Лежи, — твердо сказала Симорен. — Я сама предупрежу короля Токоза.

— Токоз не станет с тобой разговаривать, — возразила Казюль, но послушалась и снова свернулась на подстилке. — А с Роксимом станет. Пойди к нему.

— Роксим? — с сомнением переспросила Симорен. Она опасалась, что Роксим тут же, не испрашивая разрешения короля Токоза, полетит крушить колдунов, стоит ему только услышать об их замыслах.

— Он выслушает тебя, а король Токоз будет слушать его, — продолжала Казюль. — Это не самое лучшее, но лучшее из того, что мы сейчас можем сделать.

— Хорошо, я пойду к Роксиму. Оставайся здесь и поспи.

— Когда ты вернешься...

— Я тут же разбужу тебя и поведаю все, что он сказал, — пообещала Симорен. — А теперь спи.

Казюль успокоилась и закрыла глаза. Симорен подхватила лампу и почти бегом устремилась к выходу в другом конце пещеры. Она боялась, что Казюль придумает еще что-нибудь и снова начнет говорить, вместо того чтобы отдыхать.

На пересечении тоннелей Симорен остановилась, припоминая, в какой стороне живет Роксим. Она неплохо помнила карту расположения пещер, что висела на стене в библиотеке, однако знала и то, что в этих бесконечных коридорах с их изгибами и поворотами и одинаковыми серыми каменными стенами недолго и заблудиться.

— Налево, снова налево, пятый поворот направо, мимо маленькой пещеры, опять направо, мимо железных ворот, мимо двух проходных пещер налево к третьей... — бормотала она вполголоса. — Как же далеко пещера Роксима!

Симорен шла, и шла, и шла. И хотя старалась быть очень внимательной, все же дважды пришлось возвращаться, когда вдруг коридор кончался тупиком. Наконец принцесса увидела железные ворота, которые вели в Пещеры Огня и Ночи, и облегченно вздохнула. Самая трудная часть пути преодолена, дальше будет проще и легче. Симорен подняла лампу повыше и ускорила шаги, надеясь наверстать время, упущенное в блужданиях по бесконечным лабиринтам. У самой решетки, закрывавшей вход в Пещеры Огня и Ночи, принцесса внезапно остановилась. Там, с внутренней стороны ворот, кто-то сидел на земле, прислонившись к решетке.

Симорен едва не проскочила мимо. И неудивительно: одежда незнакомца была того же темно-серого цвета, что и каменные стены пещеры, а сам он застыл, скорчившись и прижав голову к коленям, отчего был похож на серый валун. Если бы незнакомец не пошевелил рукой, Симорен и не догадалась бы, что он живой.

Человек поднял голову, и Симорен с ужасом увидела, что и волосы его, и кожа были того же мертвенно-серого цвета, как и одежда. Глаза были тоже серыми, неподвижными, а на лице застыло виноватое выражение.

Прости за то, что напугал тебя, — серым, невыразительным голосом произнес человек, тяжело поднимаясь на ноги. Он чуть склонил голову на почти не гнущейся шее, стремясь отвесить вежливый поклон.

— Кто ты? — спросила Симорен. — И что здесь делаешь?

— Я — принц, — сказал человек приглушенным, мрачным голосом. — Теперь пожинаю плоды своей глупости.

— Какой глупости?

Принц вздохнул:

— Это длинная история.

— Всем вам ваши истории кажутся длинными, — усмехнулась Симорен. — Ты ведь пришел спасать очередную принцессу от дракона, верно? Если это действительно так, то я не собираюсь выводить тебя отсюда. Во-первых, так тебе и надо, а во-вторых, сейчас у меня нет времени.

— И слышать больше не хочу о драконах! — поежился принц. — Выведи меня отсюда, пожалуйста!.. Но кто ты?

— Симорен, принцесса драконши Казюль. — Она несколько мгновений внимательно рассматривала принца, и жалость вкралась в ее сердце. — Ладно, я выведу тебя. Отвернись и закрой уши.

— Зачем? — с недоумением спросил принц.

— Тебе незачем слышать заклинание, открывающее ворота, — хмуро сказала Симорен. Вовсе она не желала раскрывать тайны пещер постороннему принцу, даже если его ужасно жалко.

Принц пожал плечами и подчинился. Симорен быстро произнесла заклинание, которое она слышала от Казюль:

Этот замок не откроешь руками,
Его отмыкают Сияющий Камень,
Черная Ночь и Багровое Пламя.
Аль-беро-лин-гарн!

В первое мгновение ничего не произошло, и Симорен уже испугалась, что перепутала слова заклинания. Но вдруг железные ворота дрогнули и медленно, бесшумно растворились. Принц, стоявший спиной к воротам, заткнув уши, ничего не заметил и не услышал. Симорен тронула его за плечо и обомлела.

— Ой! — вскрикнула она. — Ты... ты каменный?

— Не знаю, — понурился принц, — еще не понял. Я же говорил, что это длинная история.

Едва принц прошел в ворота, как створки тут же плотно сошлись за его спиной.

— Извини, но у меня действительно нет времени слушать всякие истории, — вежливо сказала Симорен. — Мне надо бежать. Очень срочное поручение.

— А я не могу пойти с тобой?

Симорен удивленно воззрилась на него:

— С какой стати?

Каменный принц смущенно опустил глаза.

— Видишь ли, я тут заблудился. А ты, кажется, знаешь дорогу. — Он с надеждой взглянул в глаза Симорен и вздохнул. — Я готов еще немного побродить с тобой в этих пещерах, чтобы потом ты помогла мне выбраться отсюда.

— Я иду к дракону. Он съест тебя!

— Но я же каменный, верно? Пусть попробует съесть! — вдруг весело ответил принц.

— Пожалуй, он получит несварение желудка, — улыбнулась в ответ Симорен. — Но что же делать? У меня действительно нет времени!

— Я могу подождать здесь, если ты будешь возвращаться этим же путем, — покорно сказал каменный принц.

Симорен обрадовалась, но тут же нахмурилась и покачала головой.

— Не годится. Какому-нибудь дракону может прийти в голову наведаться сюда, в Пещеры Огня и Ночи. Да и колдуны стали частенько сюда захаживать. Тебе здесь оставаться нельзя.

— Тогда...

— Придумала! Ты можешь подождать в кладовке, сразу за банкетной пещерой, — просияла Симорен. — Это совсем близко отсюда, и места там хватает. Нынче туда никто не придет. Я знаю, потому что сама проверяла Перечень Дел на сегодня. А я выйду с заднего входа и быстренько доберусь до Роксима. Побежали! Мне нельзя больше терять время.

— Я тебе так благодарен, — говорил каменный принц, поспешая за Симорен. — Ты и представить себе не можешь, что значит заблудиться во тьме этих страшных пещер!

— Но как же это случилось? — спросила на ходу Симорен.

Каменный принц снова помрачнел.

— Во всем виноват Предсказатель, — буркнул он.

— Предсказатель?

— Мой отец считал, что на крестины принца нужно пригласить не каких-то там фей, а настоящего Предсказателя, — с готовностью начал свою историю каменный принц. — Предсказатель долго глядел на меня и сказал, что в будущем я окажу королю великую услугу. И с тех пор это ужасное предсказание стало моим проклятием.

— Не вижу в этом предсказании ничего ужасного, — сказала Симорен.

— Поначалу, может, так и было, — согласился принц. — Отец приставил ко мне разных учителей, и я узнал от них много интересного. Меня даже послали в специальную школу для детей, которых готовят к свершению Великих Услуг.

— И ты многому научился? Сейчас сворачиваем направо...

— Я был лучшим учеником, — вспыхнул от гордости каменный принц. — Но это и оказалось самым ужасным!

— Ничего не понимаю, — удивилась Симорен. — Теперь вот сюда, налево. Ты можешь идти побыстрей? Я спешу.

— Я окончил школу три года назад, а все еще ждут, что я совершу что-нибудь великое, — продолжал принц, прибавляя шаг и тяжело дыша. — Все мои школьные товарищи давно прославились. Джордж сразу же принялся убивать драконов. Арт отправился домой и одним махом выдернул из камня застрявший там на века волшебный меч. Даже самые последние ученики, от которых ничего и не ожидали, что-нибудь да совершили. Джек, например, никуда не стремился, а вернулся на ферму своих родителей и стал выращивать бобы. Но и ему повезло: бобовый стебель вырос до неба, Джек полез по нему, встретил великана и украл у него волшебную арфу и все остальное. Я единственный, кто ни в чем не преуспел.

— Почему же?

Каменный принц опять тяжело вздохнул.

— Не знаю. Сначала казалось, что стоит только найти короля, которому нужно будет оказать Великую Услугу, и все пойдет на лад. Каждый раз, когда случалась война, короли наперебой поручали мне вести их армии. Но в войне обязательно кто-то из королей терпел поражение и терял свой трон. И обиженные посылали жалобы моему отцу. Никто не разбирался, побеждал я или проигрывал битву. И я решил, что проще не брать ничьей стороны.

— Понятно, — кивнула Симорен, а про себя подумала, что каменный принц просто слабак.

Принц заметил насмешливую ухмылку, на мгновение мелькнувшую на губах Симорен, и помрачнел.

— Ты права. Это было моей ошибкой. Я стал осмотрительней и решил держаться от королей подальше. Но слух о принце, который может оказать Великую Услугу, уже разлетелся по свету. И меня просто одолевали посланники и послы всевозможных королей. Гостиницы вокруг замка, где я жил, просто были забиты королевскими послами. Дошло до того, что я и носу не смел показать на улицу, чтобы по меньшей мере трое уговаривающих не набрасывались на меня.

Симорен молча кружила по коридорам, взмахом руки каждый раз поторапливая принца. Тот пыхтя поспевал за ней, продолжая рассказывать.

— Наконец я больше уже не мог выносить этой суеты и сбежал. Сначала я почувствовал облегчение, потому что никто не требовал от меня Великой Услуги. Но через некоторое время я заскучал. Никто не ждал от меня ничего необычного. Зато я вдруг понял, что сам от себя жду великих дел. Так уж меня воспитали!

Каменный принц умолк на время, и только слышалось его прерывистое, тяжелое дыхание.

— Я был настолько взволнован, — заговорил он снова, — что побежал к соседнему замку и спросил, не нуждается ли король в моей службе. Выяснилось, что король болен и спасти его может только Живая Вода из Пещер Огня и Ночи. Вот я и отправился добывать ее.

— Вот, оказывается, зачем ты сюда явился! — поняла Симорен.

Каменный принц снова мрачно кивнул.

— Мне сразу бы догадаться, что ничего не получится. Дело в том, что у того короля было три сына. Первые двое уже исчезли, добывая Живую Воду. Любой сведущий человек понял бы, что повезти может только младшему королевскому сыну. Но я слишком сильно желал совершить что-нибудь великое и отправился в пещеры.

— И что же случилось потом? — с любопытством поглядела на принца Симорен.

— Долго я блуждал, пока набрел на Пещеры Огня и Ночи. Но потом все оказалось или, вернее, показалось мне совсем простым. Я быстро нашел маленькую пещеру с Живой Водой. Она была просто набита окаменевшими принцами.

— Я видела их, — коротко бросила Симорен. — Нагни голову, здесь низкий потолок.

— Тогда ты знаешь все! — горестно воскликнул каменный принц. — Я твердо знал, что нужно взять оловянный ковш. Это в меня вдолбили еще в первом классе. Но подумал, что не будет вреда, если я посмотрю на золотой. Снял его со стены, чтобы разглядеть получше, и тут же начал каменеть.

— Гм, — сочувственно хмыкнула Симорен. Она понимала, что принц уже здорово наказан за свою глупость, и не хотела обижать его насмешкой.

— Испугавшись, я сунул руку в озеро с Живой Водой, — сказал принц.

— Вот это да! А ты не так глуп! — воскликнула Симорен.

— Правда? — воспрянул принц. — Я тогда подумал, что Живая Вода спасет меня и не даст окаменеть. А потом я спасу всех остальных каменных принцев. Но все произошло не так, как я ожидал, — печально проговорил он.

— Вижу, — сказала Симорен. — Но по крайней мере ты хоть можешь двигаться и говорить. Не то лежал бы сейчас каменной грудой и ждал, когда кто-то придет и разрушит заклинание.

— Ждать пришлось бы недолго, — возразил каменный принц. — В любой день сюда может прийти младший сын короля. Уж это точно! Но ты права, до тех пор я бы оставался неподвижным, бездушным камнем, который ничего не чувствует, не мыслит и не осознает.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Симорен. — Или прежде уже был куском камня?

Каменный принц вздрогнул:

— Что ты! Я просто подумал...

— Вот и чудесно! Додумаешь здесь, — едко промолвила Симорен, — вот в этой кладовке. Жди меня и не вздумай высовывать нос, даже если меня долго не будет. Не знаю, сколько времени понадобится мне, чтобы выполнить поручение. Но не знаю, сумею ли чем-то помочь, если драконы обнаружат тебя бродящим по здешним коридорам.

— Я не двинусь с места, — пообещал принц. — Но что делать, если кто-нибудь войдет сюда?

— Спрячься в банкетной пещере, — посоветовала Симорен, показывая на широкую дверь. А если и туда войдут, то свернись в уголке и застынь, притворившись камнем.

— Попробую, — с сомнением проговорил принц.

Симорен не хотелось оставлять каменного принца одного, но брать его с собой к Роксиму было бы еще большим риском. Роксим, может быть, и не тронул бы принца, но как объяснить дракону, зачем тот пришел сюда? Сказать правду нельзя, потому что воровство Живой Воды строго наказывается. А придумывать что-то и втолковывать простодушному Роксиму нет ни сил, ни времени. Пусть уж каменный принц посидит в кладовке. Симорен еще раз строго-настрого запретила принцу выходить за дверь и поспешила в сторону пещеры Роксима.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ, в которой Симорен навещает дракона, а каменный принц раскрывает заговор.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Добираться до пещеры Роксима пришлось кружным путем. Но Симорен сумела наверстать упущенное время, не давая себе ни единой передышки. К счастью, Роксим был дома. Она еще издали услышала шуршание и поскребывание чешуи, когда дракон переползал с места на место. Симорен решительно шагнула в пещеру и позвала:

— Дракон Роксим!

Что-то круглое и блестящее сверкнуло в воздухе, едва не задев Симорен, звонко шмякнулось о каменную стену и с грохотом покатилось по полу. Симорен отпрыгнула.

— Роксим! — заорала она во весь голос.

— Кто там? — прогудел дракон, поднимая голову.

— Я Симорен, принцесса драконши Казюль, приветствую тебя и желаю удачи во всех делах. — Симорен полагала, что надо быть предельно вежливой на тот случай, если Роксим в плохом настроении. А он наверняка не в духе. Просто так не швыряются в каждого вошедшего грохочущими штуками.

— Очень хорошо, — проворчал Роксим. — Рад видеть тебя и все такое прочее, но у меня нет сейчас времени на гостей. Извини.

— Я не в гости! Казюль послала меня к тебе с весточкой.

— О, это другое дело. Тогда подай мне щит, если не трудно.

Симорен подняла с пола щит, которым швырнулся дракон. На щите, где он ударился о стену пещеры, была глубокая вмятина.

— В следующий раз кидай поаккуратнее, — сказала Симорен. — Только взгляни!

— Ха! — фыркнул Роксим, осматривая помятый щит. — Дрянная работа. Никудышная работа. Вот в чем дело. В мое время можно было скинуть рыцаря в полных доспехах с самого крутого склона Утренних Гор — и ни вмятины, разве что несколько царапин. Эти дешевые современные железки не выдерживают даже прикосновения.

— Тем более не следует их швырять, — наставительно проговорила Симорен. — Ты чуть не убил меня.

Роксим беспокойно пошевелился:

— Извини. Я не хотел.

— Ладно, но в следующий раз смотри, в кого кидаешь, — смягчилась Симорен, подавая дракону щит.

— Я такой рассеянный, — пожаловался Роксим. — Никогда не помню, что и куда положил. Оттого и раздражаюсь, хватаю со стен чего попало и швыряю куда попало. Дурная привычка, но избавиться не могу.

— Попытаюсь помочь тебе, — сказала Симорен. — Но после того как исполню поручение Казюль.

— Чтобы делать вмятины в вещах, помощи не требуется, — проворчал Роксим. — А вот как их не делать?

— Я и не собиралась помогать тебе кидаться щитами, — пояснила Симорен, — а хотела помочь найти запропастившиеся вещи.

— А, это другое дело. Входи, входи.

Симорен последовала за драконом в другую пещеру, которая оказалась чуть просторнее первой. Точно в такой располагалась спальня Казюль. В пещере Роксима был ужасный беспорядок. Симорен пришлось пробираться, переступая через горы доспехов, кучи коробок из-под чая, вороха розовых свитков, неразбериху кухонных горшков, разбитых фигурок, свечных огарков и даже лежащей поперек дороги длинной сломанной флейты. Роксим волочился прямо по этой мешанине вещей, расплющивая старое чучело голубя, сминая оловянную чашку, с хрустом раздавливая глиняные горшки. Он кинул щит на кучу шелковых плащей и махнул Симорен, чтобы она садилась на большой деревянный сундук у стены.

— Итак, что за весточку прислала Казюль?

— О колдунах, — сказала Симорен, а про себя подумала, что неплохо бы найти Роксиму какую-нибудь миленькую и расторопную принцессу. — Мы с Элианорой встретили в маленькой круглой долине колдуна, собиравшего листья «драконьей погибели». Казюль надеется, что ты сообщишь об этом королю Токозу. Тебя он выслушает.

— Ага, вот, значит, где они достали эту гадость, — с отвращением просипел Роксим. — Жаль, что ты не сказала раньше.

— Что ты имеешь в виду? — всполошилась Симорен.

— Кто-то отравил короля Токоза сегодня утром, — пояснил Роксим.— Подсыпали немного «драконьей погибели» в кофе. Он умер мгновенно. И спасти его было невозможно. Теперь нам нужен новый король.

— Ужасно! — прошептала Симорен. — Ты знаешь, кто это сделал?

— Проклятые колдуны, кто же еще? — гневно рыкнул Роксим. — Само собой. Какая пакость эти колдуны, клянусь хвостом моего соседа! А вот Ворауг со мной не согласен.

— Ворауг? Но при чем здесь Ворауг?

— Он ведет Расследование, — ответил Роксим. — Но, если хочешь знать мое мнение, — лишь тянет время.

— Но ведь король отравлен только сегодня утром...

— Ну и что из этого? — проворчал Роксим. — К началу Испытаний, то есть к завтрашнему дню, мы должны иметь виновного!

— Начало Испытаний? — ахнула Симорен. — Камнем Колина?

Она растерялась. А вдруг в Испытаниях будет участвовать тот, кто убил короля? Как его распознать? Или драконы умеют распознавать убийцу?

— Именно! — подтвердил Роксим, словно подслушал ее мысли. — Вот я и ищу с утра изумруд, который нашел лет пять—десять тому назад. Подарок новому королю. Куда я его задевал?

— Но вы же еще не выбрали нового короля! — воскликнула Симорен. — А вдруг ты станешь королем?

Роксим широко улыбнулся, показав густой ряд острых зубов.

— Я знал, что ты хорошая девочка. Король! Что ж, мне нравится твоя идея! И все равно я должен отыскать изумруд. Не годится появляться на Испытаниях без коронационного подарка, не положено. Не по Правилам. И подозрительно.

Симорен была очень расстроена и обескуражена печальной новостью, но все же с готовностью согласилась помочь Роксиму в его поисках. Примерно через час после копания в грудах хлама, заполнявшего пещеру, Симорен удалось отыскать изумруд. Она завернула его в вышитый золотом носовой платок и вставила в раструб большого медного рога. Роксим поблагодарил принцессу и пригласил остаться на чай. Но Симорен вежливо отказалась. Ведь ей нужно было поскорей вернуться к Казюль, рассказать ей обо всем и решить, что делать дальше.

Симорен поспешила к пещере Казюль самым кратчайшим путем. Она так была ошарашена смертью короля Токоза, что позабыла даже о каменном принце, томящемся в кладовке. Казюль крепко спала. Симорен понимала, что драконша во сне набирается сил и выздоравливает, но все же решилась разбудить ее, чтобы поведать о смерти короля драконов. К тому же ей не терпелось узнать, как отнесется Казюль к вести о Ворауге.

— Уже вернулась? — удивилась драконша, с трудом разлепляя глаза. — Разве Роксим не взял тебя с собой к королю Токозу?

— Нет, — тихо ответила Симорен. Она колебалась, не зная, как лучше и осторожнее преподнести печальную новость. — Было уже слишком поздно.

— Поздно? — Казюль подняла голову и пронзила Симорен подозрительным взглядом. — Выкладывай, что случилось!

— Короля Токоза сегодня утром отравили. Роксим сказал, что кто-то подсыпал ему «драконьей погибели» в кофе.

Казюль хмыкнула.

— Вот оно что! Кто-то был довольно хорошо осведомлен. — Заметив удивление на лице Симорен, драконша пояснила: — Каждое утро Токоз пьет... пил турецкий кофе. Такой горячий и крепкий, что язык может свариться, а нёбо вспухает. Токоз становится ужасно нервным. Поэтому никто не заходит к нему во время завтрака. В этот момент можно незаметно всыпать в кофе хоть мешок «драконьей погибели». Аромат турецкого кофе отбивает любой запах. И на вкус не распознаешь никакой самой вредной добавки.

Симорен попыталась вообразить себе турецкий кофе такой крепости, что может ободрать нёбо даже дракону, и не сумела.

— Я рассказала Роксиму о колдуне, которого мы с Элианорой встретили, — продолжала она. — А Роксим велел изложить все Вораугу, потому что тот ищет отравителя. Но...

— Но когда вы застали Анторелла, собирающего «драконью погибель», он намекнул, что послан Вораугом. Так? — перебила принцессу Казюль. — Если Ворауг сговорился с колдунами... — Она надолго закашлялась. Симорен с тревогой глядела на драконшу, но та справилась с кашлем и закончила: — Мне это не нравится.

— И мне тоже, — согласилась Симорен. — Но что же делать?

Казюль насупилась. Несколько минут они провели в молчании и тишине. Потом Казюль проговорила:

— Мы ничего не сможем сделать, пока не будет избран новый король. Роксим сказал, когда начнутся Испытания?

— Завтра, — сообщила Симорен.

— Завтра! — Казюль вскочила на ноги. — Почему ты сразу не сказала? Если мне завтра нужно быть на поляне Шепчущих Змей, то уже сейчас...

— Не смей подниматься! — прикрикнула на нее Симорен. Казюль удивленно посмотрела на принцессу, но тут же снова зашлась в приступе кашля. Симорен подождала, пока драконша справится с кашлем, и строго сказала: — Ты еще слишком слаба, чтобы пытаться волочить на себе Камень. Я сильно удивлюсь, если ты просто-напросто долетишь дотуда. Увы, на этот раз тебе придется отказаться от Испытаний.

Казюль вся затряслась. Симорен с тревогой посмотрела на драконшу, но тут же поняла, что та сотрясается от беззвучного смеха.

— Ты ничего не понимаешь, принцесса, — проговорила Казюль, успокоившись. — Все взрослые драконы Утренних Гор обязаны явиться на Испытание во что бы то ни стало.

— Но...

— Никаких «но» и никаких извинений не принимается, — резко оборвала ее Казюль. — Ни-ка-ких! — повторила она. — Мне еще многое нужно успеть сделать до завтрашнего утра, и если ты...

— Если надо что-то сделать, я готова, — поспешила заверить драконшу Симорен. — А ты отдыхай, набирайся сил, чтобы завтра хотя бы долететь до поляны Шепчущих Змей.

— Благоразумно, — согласилась Казюль, снова устраиваясь на подстилке. — Итак, первое — нужен коронационный подарок новому королю. На полке во второй кладовой пещере лежит шлем, усыпанный драгоценными камнями. Думаю, эта штука подойдет. Найди и принеси.

Весь остаток вечера Симорен, не присаживаясь, выполняла поручения драконши. Один выбор коронационного подарка порядком вымотал принцессу. Казюль с ходу отвергла шлем, потом оттолкнула две принесенные ей короны и остановилась наконец на скипетре, сделанном из золота и хрусталя. Кроме того, пришлось писать бесчисленное множество весточек и рассылать их драконам, отвечающим за приготовление к Испытанию. Одного оповещать о плохом самочувствии Казюль, чтобы приняли это в расчет, устанавливая порядок и очередность Испытания. Другому надо было сообщить, что Казюль по причине нездоровья не сможет присоединиться к коронационной процессии. Третьего просила найти заместителей, чтобы они исполняли различные церемониальные обязанности Казюль. Затем имена заместителей необходимо было утвердить у мрачного, угрюмого дракона, который отвечал за церемонию. И наконец, всех заместителей требовалось внести в списки драконов, которые руководили Испытанием. Вся эта суета напомнила Симорен дворцовые порядки в доме ее родителей, короля и королевы Линдер-за-Стеной.

К тому времени, когда были сделаны последние приготовления и последние записки и весточки отнесены адресатам, Симорен совершенно выбилась из сил. Впрочем, она была довольна, что не позволила заниматься всем этим драконше. Казюль, проспавшая большую часть вечера, выглядела немного посвежевшей, и даже при тусклом свете керосиновой лампы Симорен могла заметить, что чешуйки драконши позеленели. Усталая, но довольная, принцесса ввалилась в свою пещерку и рухнула на кровать.

На следующее утро Симорен встала пораньше, сбила на завтрак Казюль дюжину страусиных яиц в большой железной кастрюле. Драконша съела все, выползла из пещеры и стала готовиться к отлету на поляну Шепчущих Змей.

— Не волнуйся, принцесса, — сказала драконша. — Испытание не начнется раньше десяти. У меня полно времени, чтобы добраться туда, даже если я буду часто останавливаться и присаживаться отдохнуть. — Голос ее звучал гораздо лучше, чем вчера, и казалось, горло прочистилось окончательно. — Почему бы тебе в мое отсутствие не навестить принцессу Ворауга? Разузнай, не обнаружила ли она что-нибудь странное за эти дни. Нам надо многое узнать, прежде чем удастся поговорить о Ворауге и колдунах с новым королем.

— Хорошо, — пообещала Симорен, — вот только вымою посуду.

Казюль развернулась и подпрыгнула, перепончатые крылья взбили облако пыли, и драконша тяжело оторвалась от земли.

— Удачи! — прокричала ей вслед Симорен.

Драконша взмыла в небо и исчезла из виду за вершиной соседней горы. Симорен еще долго стояла и смотрела вслед улетевшей Казюль. Тревога сквозила в ее взгляде. Наконец она тряхнула волосами и пошла обратно в пещеру. У нее оставалось еще немало работы.

Мытье мисок не заняло много времени, и как только Симорен закончила уборку, она отправилась в гости к Элианоре. Тоннели и коридоры были пустынны и тихи, и шаги Симорен отдавались в темноте гулким и пугающим эхом. Она уже начала жалеть, что поспешила и не пошла кружной дорогой по поверхности, где чистое небо над головой, светит солнышко и пахнет утренней свежестью влажная трава. Каким же безжизненным и страшным становится город драконов, когда его обитатели исчезают!

— Тс-сс! Симоре-ен! — услышала принцесса чей-то шепот.

Она подпрыгнула от неожиданности. Но тут же опомнилась и кинулась в ту сторону, откуда донесся голос, занеся лампу, словно дубинку, над головой. Из соседнего тоннеля навстречу ей вышла Элианора. Подружка держала большое ведро с пузырящейся мыльной пеной. В свете лампы Симорен увидела, что Элианора смертельно бледна.

— Элианора! — воскликнула она, опуская лампу. — Что ты здесь делаешь?

— Тс-с-с! — приложила палец к губам Элианора и нервно оглянулась назад через плечо. — Ворауг приказал мне отскоблить и помыть стол в банкетной пещере, пока никого нет. И... я услышала, что там кто-то ходит! Но ведь все, кроме нас, ушли! Я уронила лампу и...

— Ой -ой-ой! — схватилась за голову Симорен. — Каменный принц! Я совсем забыла о нем!

— Кто-кто?

— Каменный принц. — Симорен наскоро объяснила Элианоре, как вчера встретила принца и спрятала его в кладовке рядом с банкетной пещерой. — И я даже не вспомнила о нем до сих пор! Впрочем, сейчас самое подходящее время вывести его отсюда, — сообразила Симорен. — Все драконы ушли, и никто нас не увидит. Пошли, пока я опять не забыла.

Элианора недоверчиво покосилась на Симорен, но последовала за нею в банкетную пещеру. Симорен вошла первой, высоко подняв лампу.

— Принц! — позвала она. — Ты здесь? Это я, Симорен!

— Да, я тут, — кряхтя распрямился принц, изображавший каменную груду в углу пещеры. — Наконец ты вернулась. Но кого это ты привела с собой?

— Принцессу Элианору из герцогства Тур-на-Болоте, — успокоила принца Симорен. — Сейчас она принцесса дракона Ворауга.

— Ее отцу не требуется какая-нибудь Великая Услуга? — с надеждой спросил принц.

— Не знаю, — пожала плечами Симорен. — Разве что ты здорово можешь отваживать тетушек. Но это скорее услуга Элианоре, чем ее отцу.

— Счастлив служить! — проговорил принц, с восхищением глядя на Элианору и пытаясь склонить голову на неподвижной каменной шее. — Добрый день, принцесса! Или уже добрый вечер? Трудно сообразить, когда нет ни одного окошка.

Элианора вспыхнула, потупилась и попыталась спрятать за спину ведро мыльной пены.

— Сейчас действительно утро. И надеюсь, доброе, — сказала Симорен. — Извини, что так долго не приходила. Но... ну, слишком многое произошло за это время.

Элианора подняла глаза на принца.

— Ты сидел здесь в темноте всю ночь? — Она задрожала. — Могла бы, Симорен, по крайней мере оставить ему свечку.

— Спасибо за сочувствие, принцесса, — ответил каменный принц, — но как хорошо, что она этого не сделала! Сиди я тут при свече, они тут же заметили бы меня. Тем более что в такой тьме мало пользы от маленькой свечки.

— Что ты говоришь? — насторожилась Симорен. — Кто мог заметить тебя?

— Дракон и двое неизвестных, — сказал принц. — Думаю, это были колдуны. Они тихо беседовали.

— Что-о? — в один голос вскричали Симорен и Элианора.

— Ну, я по разговору понял, что они колдуны, — ответил принц. — Но... но посохов у них не было!

— Как они выглядели? — спросила Симорен.

— Оба высокие и бородатые. У старшего борода была седая, а у младшего — коричневая.

— Земенар и Анторелл! — догадалась Симорен. — И они разговаривали с драконом?

Каменный принц кивнул.

— Тогда понятно, почему у них не было посохов. Ведь у драконов аллергия на колдовские посохи. Они начинают чихать, — усмехнулась Симорен. — А ты слышал, о чем они говорили?

— О каком-то Испытании, — неуверенно сказал принц. — Колдуны собирались устроить так, чтобы этот дракон победил. Я, правда, не все понял. Они толковали о чем-то похожем на спортивные состязания, по-моему, о беге по пересеченной местности. Колдуны собирались спрятаться на пути у состязающихся и... и как-то помочь тому дракону. Только я не запомнил заклинание, которое они твердили. Не моя это специальность. Я, видите ли, готовился к оказанию Великой Услуги...

Элианора и Симорен обменялись испуганными взглядами.

— Испытание с Камнем Колина! Выборы нового короля драконов! Вот что это такое, — объяснила Симорен.

— Я знаю, — прошептала Элианора.

— Как выглядел дракон? — настойчиво выпытывала Симорен. — Ты можешь описать нам дракона, с которым говорили колдуны?

— Я его не видел, а только один раз слышал имя, — смущенно проговорил каменный принц, — и не уверен, что правильно разобрал. Слишком уж оно глупое.

— Говори! — приказала Симорен.

— Ну, оно звучало как «вор» или, точнее, «ворюга». — Принц смутился еще сильнее.

— А может быть, Ворауг? — осторожно спросила Симорен.

— Именно так! — обрадовался принц. — Я знал, что на самом деле не может зваться ворюгой настоящий дракон.

— Как жаль, что ты вспомнил, — раздался грозный голос у входа в банкетную пещеру.

Симорен быстро обернулась. В дверях стоял Анторелл с посохом в руке. Колдун разглядывал их, злорадно улыбаясь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, в которой Элианора разбирается с мыльной пеной, а Симорен — с драконом.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Анторелл глядел мимо Симорен и Элианоры, будто их здесь и не было, и обращался прямо к каменному принцу.

— Я говорил отцу, что кто-то подслушивает. Его очень расстроит, что я был прав. Но зато немало обрадует то, что я принял меры. Может, он даже позволит мне первому взглянуть на королевский кристалл, когда Ворауг отдаст его нам.

— Ах вот за чем вы охотитесь! — воскликнула Симорен.

Анторелл одарил ее высокомерной улыбкой.

— Ты догадлива, принцесса Симорен. Королевский кристалл откроет нам тайну самого великого волшебства в мире. И останется только овладеть им.

— Боюсь, не так-то это будет просто, — пробормотала Симорен.

— Мы знали, что король Токоз ни за что не отдаст нам кристалл. Зато Ворауг, став королем драконов, уступит колдунам волшебный кристалл. Иначе мы откроем всем, как помогли ему стать новым королем. Мы! Но не кто-то другой. Не думаю, чтобы драконы стали слушать россказни каких-то глупых принцесс. Но ему, — Анторелл махнул посохом в сторону каменного принца, — придется исчезнуть.

— Что ты собираешься делать? — пролепетала Элианора.

Она была ужасно напугана, и Симорен заметила, что пальцы принцессы, сжимавшие дужку ведра с мыльной водой, побелели.

— Всего-навсего превращу его в россыпь никому не нужных камней, — зловеще усмехнулся Анторелл. — Надеюсь, горка камешков, небольшая кучка сору в углу пещеры никому не помешает?

— Должен ли я серьезно относиться к болтовне этого пришельца? — вопросительно глянул на Элианору каменный принц. — Кто он?

— Это не болтовня, а угроза, и очень серьезная, — ответила Элианора. Голос ее все еще дрожал, но, кажется, она постепенно приходила в себя. — Перед тобой колдун!

— Кучка сора? Никому не помешает? — вскипела Симорен. — А подметать пол кто будет? Может быть, ты?

Симорен, изображая гнев, возбужденно махая руками перед лицом Анторелла, тем временем незаметно сделала несколько шагов в сторону и оказалась между каменным принцем и колдуном. Она, правда, считала, что Анторелл еще не очень опытный колдун, чтобы суметь причинить кому-либо настоящий вред. Но на всякий случай старалась оттеснить его подальше от принца.

— Ни шагу больше, принцесса Симорен, — приказал Анторелл. — Тобой я займусь попозже.

— Ах-ах, испугал! — насмешливо протянула Симорен.

— Ты думаешь, я только пугаю? — в бешенстве вскричал Анторелл.

— Конечно. Пускаешь пыль в глаза, — поддразнила его принцесса. — И получается у тебя это не очень здорово.

— Не похож он на колдуна, — подхватил каменный принц. — Он всегда так хорохорится?

— Довольно! — взорвался Анторелл и поднял посох. Искра пробежала вдоль колдовского посоха, он вдруг засветился изнутри, а острие его раскалилось, переливаясь алыми бликами. Оскалив по-волчьи зубы, колдун нацелился острием на каменного принца.

— Не смей! — вскричала Элианора. Анторелл даже не взглянул на нее, замахиваясь посохом. — Не смей, я сказала! — завизжала Элианора и швырнула ведро в голову Анторелла.

Элианора промахнулась. Ведро задело плечо колдуна и перевернулось. Он покачнулся. Огненная молния вырвалась из острия посоха, пронеслась между принцем и Симорен и вонзилась в дальнюю стену, рассыпавшись потоками мгновенно растаявших искр. Анторелл взмахнул вдруг руками, поскользнулся в луже мыльной воды и перелетел через ведро, выронив посох.

Симорен устремилась к покатившемуся по полу посоху и отшвырнула его ногой подальше от колдуна. Тот барахтался в мыльной пене, взбивая ее в белые пузырящиеся сугробы. Его шелковые одежды промокли и обвисли жалкими лохмотьями.

— Спа... спасите! — визжал Анторелл. — Не губите меня!

Симорен вдруг замерла от изумления. Элианора широко раскрыла глаза, а каменный принц просто оцепенел. То, что они увидели, было действительно невероятно.

— Он... он сжимается! — вырвалось у Симорен.

— Он тает, — прошептала Элианора.

— Вот так штука! — поразился каменный принц.

— Я не могу... не должен исчезнуть! — вопил Анторелл все более слабеющим голосом, высовывая голову из пенного сугроба. — Я же колдун! Не... — Голос его оборвался, как истонченная паутинка, а голова превратилась в коричневую лужицу. Колдун растаял.

На мгновение в пещере повисла мертвая тишина, и слышалось только, как шипит и лопается оседающая мыльная пена.

— Рассказывали мне о ведьмах, которые боятся простой воды... вымолвил наконец каменный принц.

— Простой? — встрепенулась Симорен. — Послушай, Элианора, что это ты намешала в своем ведре?

— Всего лишь воду, и мыло, и немного лимонного сока. Для аромата, — растерялась Элианора.

— Мда-а, — задумалась Симорен. — Вполне возможно, что и простая вода годится. Но сейчас у нас нет времени это проверять. Сколько у тебя есть ведер, Элианора?

— Два, считая это, — ответила немного растерявшаяся принцесса. — И еще одно могу взять у Халланны. Выходит, три.

— И у меня на кухне найдется пара ведер да еще и громадный железный чайник. Тоже подойдет. Всего шесть. По два на каждого. Ты ведь поможешь нам? — повернулась Симорен к каменному принцу.

— А как же! — зашевелился принц.— Но что вы собираетесь делать?

— Остановить колдунов, — сказала Симорен. — Мы не можем позволить им обманом сделать Ворауга королем драконов.

— Но как же мы остановим их? — не поняла Элианора. — Во-первых, нам не добраться вовремя до поляны Шепчущих Змей, а во-вторых, мы даже не знаем, где затаятся колдуны.

— Главное — предупредить драконов о том, что задумал Ворауг. Они остановят Испытания, — не очень, впрочем, уверенно сказала Симорен. — А уж потом займемся поисками колдунов. Я знаю кратчайшую дорогу до поляны. Идите за ведрами. Встретимся у тебя, Элианора. А мне еще надо поискать кое-что у Казюль.

— А что делать с этим?.. — Элианора с отвращением кивнула в сторону лужи, в которой мокла бесформенная кучка одежды — все, что осталось от Анторелла.

— Уберем, когда вернемся, — решительно сказала Симорен. — Сейчас у нас дела поважнее.

Элианора послушно кивнула, и все трое поспешно покинули банкетную пещеру. Каменный принц и Элианора направились в пещеру Ворауга и там намеревались ждать Симорен, которая, дойдя с ними до первого поворота, свернула в сторону и понеслась к пещере Казюль. Здесь она прошла прямо в свою пещерку и открыла ящик, где хранила всякую всячину. В дальнем левом углу ящика лежали аккуратно завернутые в платок три черных пера, добытых ею из-под крыла убитой в Заколдованном Лесу птицы. Симорен быстро, даже не разворачивая, засунула сверток в карман и поспешила на кухню за ведрами. После этого принцесса устремилась по лабиринту тоннелей к пещере Ворауга, где ждали ее каменный принц и Элианора.

Вбежав в пещеру, Симорен увидела, что каменный принц наполняет водой уже третье ведро, а Элианора тем временем во втором ведре мешает мыло с лимонным соком. Симорен поставила свои ведра и железный чайник рядом с каменным принцем, а сама принялась помогать Элианоре.

— А что теперь? — спросила Элианора, когда все ведра были наполнены и пенились через край.

Симорен полезла в карман и вытащила сверток. Принцесса аккуратно развернула носовой платок, достала одно перо, заметив при этом маленький камешек, который она подобрала в Пещерах Огня и Ночи.

— Каждый возьмет два ведра, — сказала она. — И при этом надо еще переплести руки.

Элианора и каменный принц удивленно переглянулись, пожали плечами, но послушно взяли друг друга под руки, подхватив при этом ведра. Симорен в левой руке держала ведро, а правой умудрилась подхватить чайник и еще между большим и указательным пальцами зажать черное перо. Элианора долго возилась с ведром, пока наконец сумела уцепиться за Симорен, плеснув при этом мыльной водой на подол ее платья.

— Хорошо, что я не колдун, — засмеялась Симорен. — Готовы? В путь! — Она разжала пальцы, и перо упало в чайник. — Хочу, чтобы мы оказались на поляне Шепчущих Змей, — проговорила Симорен в тот момент, когда перо коснулось мыльной шапки.

И все вокруг пропало...

В то же мгновение они очутились на узком плоском камне, который едва высовывался из воды. Элианора немедленно поскользнулась на мокром камне, и не будь каменный принц таким тяжелым и устойчивым, плюхнулась бы в реку. Несколько секунд все трое качались, удерживая равновесие. Симорен наконец удалось покрепче упереться ногами в камень, и она быстро огляделась.

Поляна Шепчущих Змей была полна. Драконы всех размеров и оттенков — зеленого, серого и коричневого — теснились плотными рядами по берегам реки и заполняли пространство между деревьями, высящимися на опушке Заколдованного Леса. На противоположном берегу расположился бледно-зеленый дракон, внимательно изучавший длинный пергаментный свиток. Симорен показалось, что она уже видела этого дракона, когда нынешней ночью бегала по одному из многих поручений Казюль.

Шум стоял неимоверный. Казалось, все драконы говорят разом. Они были так увлечены приготовлением к Испытанию, что и не заметили Симорен и ее друзей.

— Привет, драконы! — закричала Симорен, стараясь перекрыть весь этот гам.

— Что это значит?! — прогремел оливково-зеленый дракон, лежащий у самой воды. — Посторонние осмелились явиться сюда незваными!

— Подс-с-сматривать, — прошипел кто-то неподалеку от Симорен. Она подпрыгнула и посмотрела вниз, но, хотя пристально вглядывалась в прибрежную осоку, обнаружить говорившего так и не смогла.

— Избавьтесь от них, прежде чем Троум вернется с Камнем Колина, — посоветовал другой дракон.

— Мы не собираемся подсматривать, и нам совершенно неинтересны ваши Испытания! — крикнула Симорен, страстно желая поскорей увидеть Казюль, но не смея откровенно оглядываться по сторонам. — Мы пришли сюда, — она говорила как можно громче и четче, — чтобы предупредить вас о колдунах!

— Колдуна-аххх! — эхом повторил тихий голос совсем рядом, и снова Симорен не смогла разглядеть, кто это шипел.

— О колдунах? — недоверчиво просипел оливково-зеленый дракон. — Здесь нет никаких колдунов.

— Есть! — горячо возразила Симорен. — Мы узнали, что они попытаются вмешаться в Испытание и навязать вам выбор короля драконов. — Колдуны прячутся где-то здесь. Отложите Испытания с Камнем Колина, пока не найдете колдунов! — Она поискала глазами Казюль и не увидела ее. — Казюль бы нам поверила, — с отчаянием прошептала Симорен.

— Отложить Испытания? — изумился оливково-зеленый дракон. — Невозможно! Они уже полчаса как начались. Нельзя прерывать на середине. И потом, кто вы, люди?

Краем глаза Симорен уловила молниеносное движение в прибрежной осоке, стремительно обернулась и успела заметить тонкую красную змею, скользнувшую из зарослей в воду.

— Замыс-сс-слили подс-сс-смотреть,— шипела она уже из воды у самого камня, на котором все еще стояли Симорен, Элианора и принц. — С-соглядатаи и колдуны-ыы.

— Тебя не спрашивают, — строго осадил злобную змею дракон. — К тому же, кем бы они ни были, но на колдунов не похожи.

— По мне, они выглядят как чьи-то принцессы, — проворчал сине-зеленый дракон. — Жаль. Будь они ничьи, слопать бы, и весь разговор.

— Ты уверен? — спросил третий дракон. — Но вон тот, что стоит с краю, совсем не похож на принцессу.

— Наша замечательная затея мне начинает все меньше и меньше нравиться, — пробормотал каменный принц.

— Он, может быть, и не принцесса, но выглядит не вполне съедобным, — заметил сине-зеленый дракон. — А эти две точно принцессы.

— Принцес-сссы,— досадливо прошипела змея из-под самого камня.

— Ах, принцессы! — пренебрежительно фыркнул оливково-зеленый дракон. — Тогда неудивительно, что они болтают всякую чепуху.

— Но это правда! — в отчаянии вскричала Симорен. — Если не верите нам, позовите Казюль!

— Я не могу этого сделать, — хмуро проговорил оливково-зеленый дракон. — Казюль третья в очереди, следом за Мазарином и Вораугом. Нельзя отвлекать тех, кто уже стал на старт Испытания.

— Ворауг? — всполошилась Симорен. — Ворауг следующий?

— Да. Он уже готов и подойдет к Камню Колина с минуты на минуту, — кивнул оливково-зеленый дракон. — Затем будет Мазарин, а уж потом Казюль. Не думаю, что ее долго придется ждать. Никто не может пронести камень дальше, чем на милю-другую.

— Но я принцесса драконши Казюль! — настаивала Симорен. — Позови ее!

— Мне совсем неинтересно, чья ты принцесса, — сварливо проворчал дракон. — Ты не можешь говорить с Казюль, пока она не сделает своей попытки. Таковы Правила!

— Но тогда будет слишком поздно! — не уступала Симорен. — Ты разве не понимаешь? Ворауг и колдуны...

— С меня довольно болтовни о колдунах, — перебил принцессу оливково-зеленый дракон. — Ты — надоедливая упрямица и упрямая надоеда! Убирайся!

— Что же нам делать, Симорен? — чуть не заплакала Элианора, глядя, как оливково-зеленый дракон отползает в сторону.

— В школе Героев и Победителей нас учили: сделай сам то, в чем не сумел убедить других, — робко вставил каменный принц. — Попробуем? — И он приподнял слегка два своих ведра.

— Но мы не знаем, где прячутся колдуны, — возразила Симорен.— Их надо сначала найти. А у нас не остается времени.

— С-ссначала найди-ии, — прошипел тихий голос.

— Это самое разумное из того, что ты здесь шипела, — вдруг обрадовалась Симорен.

— А ты не можешь просто захотеть оказаться там, где прячутся колдуны? — спросил каменный принц. — Пусть перо само и перенесет нас.

— Нет, надо точно знать, куда направляешься, иначе заклинание не сработает, — печально покачала головой Симорен.

Мгновение все трое молчали. Симорен смотрела на колышущуюся воду, пытаясь что-нибудь придумать. Она вытащила два оставшихся пера и вдруг вспомнила, как и где добыла их.

— Мы не можем найти колдунов, но я знаю того, кто сумеет их разыскать! — воскликнула Симорен.

Она снова подхватила ведро и чайник, зажав в руке одно из перьев.

— Держитесь крепко, — приказала Симорен своим спутникам. Те прижались к ней, не выпуская из рук ведер. — Хочу оказаться в доме Морвен, — пожелала Симорен и уронила перо.

Река и драконы исчезли. Друзья стояли уже у дверей дома Морвен. Домик выглядел таким же опрятным и аккуратным, как и в тот единственный раз, когда Симорен была в гостях у лесной ведьмы. Пол крыльца блестел, будто его только что вымыли. Черно-белая кошка, испуганная их внезапным появлением, скатилась с перил. Четверо остальных, сидящих на ступеньках и крыше крыльца, перестали умываться и уставились на Симорен немигающими желтыми и зелеными глазами.

— Мне надо поговорить с Морвен, — сказала Симорен кошкам. — Это очень важно.

Худая, полосатая, как тигр, кошка поднялась и буквально просочилась сквозь щель под дверью. Симорен поставила свое ведро и чайник на землю. Следом за нею то же самое сделали и каменный принц с Элианорой.

— Теперь, думаю, все будет в порядке, — с надеждой прошептала Симорен.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой колдуны пытаются добиться своего, а Симорен добивает их.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Дверь домика распахнулась, и на пороге показалась Морвен.

— Какая такая важность привела вас сюда? — спросила она. Несколько мгновений Морвен пристально изучала Элианору и каменного принца, потом перевела взгляд на Симорен, строго поглядела на нее поверх очков и добавила: — Надеюсь, ваш визит не имеет отношения к его затруднительному положению. — И ведьма небрежно махнула рукой в сторону каменного принца. — Он, возможно, чувствует себя несколько неудобно в таком обличье. Но мне это не так уж важно.

— Нет-нет, — поспешила вмешаться Симорен, пока принц не выпалил что-нибудь неуважительное. — Я имела в виду колдунов. Они отравили короля драконов, а теперь пытаются вмешаться в Испытания с Камнем Колина и сделать королем Ворауга. Нам надо их остановить, но мы и понятия не имеем, где они. А Ворауг вот-вот подойдет к Камню Колина. Ты можешь нам помочь?

Морвен наморщила лоб, подоткнула пальцем съезжающие на нос очки.

— Понимаю, — медленно произнесла она. — Ты права. Это очень важно. Потом, на досуге, ты непременно расскажешь мне подробно всю историю. И попробуй отказаться, я превращу всех вас в мышей и отдам на съедение моим кошкам. Но сейчас... Подождите здесь.

Морвен мгновенно исчезла и появилась уже с маленьким зеркальцем в руке.

— Камень Колина... — сказала она и жарко дыхнула на зеркальное стекло. Потом подняла глаза на Симорен. — Кого из колдунов ты ищешь прежде всего?

— Земенара, Главного колдуна, — выпалила Симорен, сгорая от нетерпения, но не решаясь поторопить Морвен.

— Я должна была догадаться, — недовольно сказала Морвен, снова вглядываясь в зеркальце. — Земенар, — отчетливо произнесла она и снова дыхнула на стекло. Затем пальцем поманила к себе Симорен.

Принцесса подошла и взглянула в зеркальце. Элианора и каменный принц робко тянули шеи у нее за спиной. В зеркале возникла туманная, колеблющаяся поляна Шепчущих Змей. Симорен смотрела не отрываясь. В зеркальце из одного его края в другой поплыла река с заросшими берегами, с сидящими плотно один к другому драконами. Вот потянулся Заколдованный Лес. Потом снова появилась река, и зеркальце не спеша следовало за ее изгибами вниз по течению.

— А побыстрее оно двигаться не может? — нетерпеливо прошептала Элианора на ухо Симорен.

— Нечего шептаться! — прикрикнула на принцессу Морвен. — И нечего его торопить! Вы же не хотите, чтобы зеркало ошиблось?

Картинка в зеркале продолжала ползти вдоль берега. Симорен машинально вытащила из кармана последнее черное перо и нервно поглаживала его пальцами.

— Что это? — неожиданно вскрикнул каменный принц. Картинка в зеркале остановилась и снова, но еще медленнее двинулась вверх по берегу, перемещаясь от воды к прибрежным зарослям ежевики. Симорен увидела едва заметную среди переплетения колючих ветвей верхушку посоха. Застыв от напряжения, она ждала, когда зеркало покажет обратную сторону ежевичного куста.

— Это они! — срывающимся голосом вскричала Элианора. — Смотрите, это они!

Симорен жадно вглядывалась в зеркальную, словно бы отраженную в воде, картинку. Пятеро колдунов затаились на поляне, скрытые густыми кустами ежевики. Они облокотились на посохи и неотрывно глядели в небо. Внезапно один из колдунов поднял вверх руку. Остальные, повернув головы, проследили за его рукой и одновременно подняли посохи.

— Приготовьте ведра! — распорядилась Симорен. Кошки кинулись врассыпную, когда каменный принц тяжело загромыхал по прогибающимся под его ногами ступенькам вслед за принцессами. — Держитесь! — вскричала Симорен. — Мы отправляемся. Я хочу...

— И я с вами, — вдруг решилась Морвен, крепко ухватив Симорен за плечо.

— ... хочу оказаться в зарослях ежевики, где стоят колдуны, — произнесла Симорен и уронила последнее перо.

— Без меня не обойдетесь! — успела выкрикнуть Морвен, и крыльцо ее дома тут же сменилось прибрежными зарослями ежевики.

Пятеро колдунов рядком стояли за кустами, приподняв свои посохи на полметра над землей и нацелив острия на что-то скрытое во мху у них под ногами. Посохи мерцали отвратительным, режущим глаза желто-зеленым светом. А мох вокруг колдунов обгорел и лежал на земле неопрятными коричневыми лохмотьями. Колдуны стояли спиной к Симорен и ее спутникам.

— Начали! — вскричала Симорен.

Ничего не ожидавшие колдуны с недоумением обернулись. Симорен подняла над головой чайник с мыльной водой. Точно прицелившись, она метнула огромный железный сосуд в стоящего посередке черноволосого колдуна.

— В атаку! — завопил каменный принц и швырнул одно из своих ведер в ближайшего к нему колдуна.

— Получайте! — тоненько вскрикнула Элианора, выливая воду на третьего колдуна.

— Что... что? Не может быть! — запоздало взвыл один из колдунов, начиная таять прямо на глазах.

— Поздно! — торжествовала Симорен, кидая свое ведро в голову четвертому колдуну.

— Поосторожней! — недовольно сказала Морвен, когда каменный принц, разгоряченный удачей, так плеснул водой в пятого колдуна, что обрызгал мыльной водой всех вокруг.

— Прошу прощения, — извинился запыхавшийся принц. — Пятеро! Это все?

— Лишь те, которых мы видели. — Симорен опасливо огляделась вокруг.

— Но мы уничтожили всех! — ликовала Элианора.

— Не совсем, — спокойно сказал Земенар, выходя из кустов за спиной у Морвен. — Вы опоздали. Камень окутан нашим заклинанием, и Ворауг спокойно донесет его до Исчезающей Горы. Взгляните. — Он поднял посох.

Симорен задрала голову и увидела высоко в небе трех драконов, устремившихся к туманной вершине горы. Один из драконов зажал в когтях большой черный камень.

— Ворауг и двое судей, — пробормотала Симорен.

Земенар злорадно кивнул. Вид у него был торжествующий.

— Поставь на землю свое ведро, — обратился он к Элианоре. — Если ты бросишь его в меня, то и ваша защитница ведьма тоже растает. А что, кстати, в ведре? — как бы между прочим поинтересовался колдун.

— А зачем тебе знать? — быстро спросила Симорен, глядя, как Элианора послушно ставит у ног последнее, шестое ведро с мыльной водой.

— Просто интересно, — небрежно ответил Земенар. — Сейчас появятся другие колдуны, на смену тем... исчезнувшим, и я смогу решить, что с вами делать. А потом, когда и вы исчезнете, спросить будет не у кого. — И он громко рассмеялся.

— Тебе интересно? — вскричал вдруг каменный принц, хватая ведро Элианоры. — Так рассмотри поближе!

— Ни с места! — грозно скомандовал Земенар. Он поднял свой посох и быстро отскочил вбок. Теперь Морвен оказалась между ним и каменным принцем.

— Я и отсюда тебя достану! — спокойно ответил принц и плеснул воду через голову Морвен, окатив с головы до ног и ведьму, и колдуна.

Все произошло так быстро, что никто и ахнуть не успел.

— Что?.. Нет! — захлебнулся Земенар. — Только не мыльная пена! — в ужасе вскричал он. — Это унизительно-ооо... — И колдун начал уменьшаться, таять.

— Не нравится? — пожала плечами Элианора. — Но я же добавила для приятности лимонного сока...

Земенар уже был вполовину меньше своего огромного роста и продолжал стремительно укорачиваться, а темная лужа вокруг него, наоборот, увеличивалась, расплывалась. Колдун, не в силах больше вымолвить ни слова, лишь беззвучно разевал рот, словно рыба, попавшая на сушу. Наконец он выдавил из себя тоненький писк:

— Лимонный сок! Ух!.. Как вы осмелились?.. Я Главный колдун!.. — Его голос угасал. — Ваши ухмылки!.. Обмылки!.. Вы пожалеете!.. Пожа...

Голос колдуна растаял вместе с ним. Все, что от него осталось, — жалкая кучка мокрой шелковой одежды да длинный деревянный посох, теперь уже никому не страшный. Элианора и Симорен как зачарованные несколько мгновений глядели на быстро высыхающую коричневую лужицу. Потом Элианора резко повернулась к каменному принцу.

— Я, конечно, рада, что он исчез. Но Морвен!.. — всхлипнула принцесса. — Как ты мог?..

— Да что с ней сделается! — удивился принц. — Взгляни!

Симорен и Элианора взвизгнули от радости. Перед ними как ни в чем не бывало, только мокрая с ног до головы, стояла Морвен. Она даже ростом не стала ниже. Ведьма сняла свои очки и старалась протереть их ладонью.

— Только не стой просто так, — раздраженно обратилась она к Симорен. — Дай мне сухой носовой платок.

— Сейчас, сейчас, — бормотала Симорен, судорожно роясь в карманах. Она нашарила носовой платок, в который были прежде обернуты черные перья, и подала его Морвен. — Но... но почему же ты не растаяла?

— Потому что я чистюля, — загадочно сказала Морвен, протирая очки носовым платком.

— Я так и думал! — обрадовался каменный принц. — Тот, кто живет в таком чистеньком домике, не может растаять в ведре с обмылками.

— О, у тебя хорошая голова, молодой человек, — одобрительно глянула на него Морвен. — Я, видите ли, каждый день умываюсь водой с мылом и... привыкла. А это что? — подняла она остроконечный черный камешек.

— Ах, я уронила его, доставая платок, — спохватилась Симорен. — Этот осколок камня я нашла в Пещерах Огня и Ночи.

— В какой именно из пещер? — допытывалась Морвен.

— В Королевской пещере, — припомнила Симорен. — Морвен, а можно разрушить заклинание, о котором говорил Земенар?

Элианора посмотрела в небо, приставив ладошку к глазам.

— Ворауг уже пролетел полпути к горе, — с тревогой проговорила она.

— Хорошо, — удовлетворенно сказала Морвен.

Симорен и Элианора, однако, не видели в этом ничего хорошего. А ведьма попыталась выжать свое мокрое платье, потом безнадежно махнула рукой. Она осторожно обходила лужи с жалкими бесформенными кучками плащей и превратившимися в обычные палки посохами — всего, что осталось от колдунов. Обгоревший мертвый мох хрустел под ногами Морвен. Симорен двинулась следом. Ведьма вдруг остановилась. Посреди коричневого пятна мха лежал черный камень величиной с кулак. Желто-зеленая паутина поблескивала на его гладкой поверхности.

— Плохая работа. Очень небрежная, — презрительно хмыкнула Морвен. — Впрочем, я всегда знала, что колдуны надеялись только на грубую силу. Тонкости в их работе недоставало. — Она мгновение покрутила в пальцах камешек Симорен, потом вытянула руку и уронила черный осколочек на камень колдунов.

Симорен показалось, что взорвалась гора воздушной кукурузы. Одновременно сверкнула зеленая молния, черный камень засветился изнутри, и взвился в воздух сноп желто-зеленых искр. Элианора вскрикнула и отшатнулась. Симорен вздрогнула, но постаралась не показать Морвен своего испуга и не двинулась с места.

Искры растаяли, и мерцающий зеленый свет исчез. Высоко в небе послышался слабый крик удивления и ярости. Симорен подняла голову и увидела три черных пятнышка почти у самых облаков. Нет, не три! Четыре! Одно из пятнышек падало, быстро увеличиваясь. Это был Камень Колина, который выпустил из когтей Ворауг. Два других дракона устремились вниз, пытаясь поймать Камень.

Симорен облегченно вздохнула и посмотрела на Морвен.

— Вот здорово! — воскликнула она. — Нам даже не понадобится огнезащитное заклинание. — Но как ты это сделала?

— Ой, смотрите!.. — успела ахнуть Элианора.

— Прячьтесь! — крикнула Морвен и кинулась в сторону кустов.

— Что... — начал было принц, но не успел докончить. Его, Элианору и Симорен поглотило пылающее облако драконьего дыхания.

Каменный принц попытался защитить своим телом принцесс, но было слишком поздно. К счастью, огнезащитное заклинание еще не потеряло своей силы. Никто из них даже не почувствовал всеопаляющего жара. Разве что у Элианоры чуть обгорели кружева на рукавах да подпалилась кайма на платье Симорен.

— Ага, — усмехнулась Симорен, — все же заклинание пригодилось.

С оглушительным ревом и свистом крыльев пронесся над ними Ворауг и, сделав круг, приземлился.

— Ты! — взревел он, увидев Симорен. — Я так и знал, что это твоих рук дело! — Пламя вырвалось из его пасти, но, как и в первый раз, никому вреда не принесло.

Симорен взглянула в небо и увидела, как один из сопровождающих драконов спиралью спускается вниз, желая узнать, что здесь происходит.

— Ты должен сдаться, Ворауг, — смело сказала Симорен, надеясь разговорами оттянуть время, пока подоспеет помощь. — Теперь тебе не стать королем драконов.

— Я раз-зорву тебя на части! — ярился Ворауг. — Всех вас! — Страшная когтистая лапа протянулась вперед, и сверкающие серебряные когти вцепились в каменного принца.

Элианора закричала.

— Скорей! Сюда! — крикнула Симорен все еще кружащему в небе дракону.

Дракон услышал зов и устремился к ним. И все же он не успел. Ворауг приподнял принца и засунул его целиком в свою ужасную пасть. Что-то хрустнуло. И в то же мгновение Ворауг дико завопил от боли и выплюнул каменного принца и четыре сломанных зуба.

— Что здесь происходит? — строго спросил дракон-судья, осторожно опускаясь рядом с Вораугом. Небольшая полянка становилась слишком тесной для всех.

— Заговор, — коротко бросила Симорен. Дракон-судья недоуменно выпучил глаза, и тогда Симорен добавила, указывая на Ворауга: — Он сговорился с колдунами, чтобы обманом стать королем драконов.

Тем временем Элианора суетилась около лежащего на земле каменного принца.

— Ты цел? — спрашивала она дрожащим голоском. Принц неуклюже поднялся на ноги. Его каменное тело местами потемнело от огненного дыхания дракона, кое-где светлели тонкие длинные царапины от драконьих зубов. Но в остальном он казался целым и невредимым.

— Более или менее, — крякнул каменный принц. — Но только посмотри, что сделал огонь с моей одеждой! Этот дракон обломал кусок рукава. Как быть? Ведь я не могу содрать с себя окаменевшую рубаху и переменить платье. Как же я вернусь домой в таком виде?

А дракон-судья все сверлил глазами Симорен.

— Это невозможно! — пророкотал он. — Ни один порядочный дракон не станет связываться с колдунами. Да и колдунам не резон приближаться к драконам. Уверен, ты все это выдумала!

— Мы бы тебе показали несколько колдунов, — ответила Симорен. — Но, увы, они растаяли.

— Растаяли? — с сомнением спросил дракон, оглядываясь вокруг.

— Взгляни на эти посохи. Откуда, как ты думаешь, они взялись? — спросила Симорен, указывая на лежащие в черных лужах колдовские палки.

Дракон приблизился к одной из луж и шумно потянул носом.

— Все это совершеннейшая правда, — произнесла Морвен, выходя наконец из кустов. — И мы будем счастливы поведать обо всем новому королю драконов, как только он у вас появится. — Ведьма опасливо глянула на Ворауга. — А этого ревуна уберите подальше, пока он не спалил весь Заколдованный Лес. — Она усмехнулась и теперь уже обратилась к Симорен: — Принцесса, я вынуждена попросить у тебя копию огнезащитного заклинания и немного куриных зубов про запас, не искать же мне их по всему лесу!

— Кто это? — опешил дракон-судья. — Неужто Морвен? Вот это да! Слишком много вас тут собралось. Извините, но я вынужден взять всех под стражу и держать в заключении, пока не закончатся Испытания. А разбираться уж будет новый король драконов. Идемте!

— Полагаю, меня это не касается? — прогремел Ворауг. Он даже содрогнулся всем телом от подобной нелепой, по его мнению, мысли.

— Конечно, касается, — спокойно ответил дракон-судья. — Я сказал: всех — и имел в виду именно всех. Если бы я сказал: «всех людей», или, предположим, «некоторых из вас», или, того пуще, «всех недраконов», или, в конце концов, «всех тех»... Но я сказал: всех!..

— Чепуха! — перебил Ворауг. — Ты разве не знаешь, кто я? Поберегись!

— Ты дракон, который не выдержал Испытания, но испытывает непонятное неудовольствие, — ответил дракон-судья. — И к тому же только что угрожал судье. Моя обязанность — заключить тебя под стражу. Когда испытания закончатся, вы все сможете объяснить королю драконов свое поведение. А если я сделал что-то не так, то и понесу наказание. Без-ро-пот-но! Ну а если нет, то вы понесете свое. Как бы тяжко оно ни...

— Хорошо, хорошо, — оборвал поток его слов Ворауг. — Но я еще раз предупреждаю: ты об этом пожалеешь!

— Может, и так, — с достоинством произнес дракон-судья. — Но пока я тебя предупреждаю. Если ты, сидя в заключении вместе с этими людьми, попытаешься закусить кем-либо из них, как ты это сделал только сейчас с тем серым человеком, то новый король драконов надолго отобьет у тебя аппетит...

— Но он уже отломил кусок рукава, — возмутился каменный принц. — Пусть ответит!

— Расскажешь об этом королю, — посоветовал дракон-судья. — А теперь двинулись. Все!

Морвен осторожно выпростала подол платья из колючих кустов и, отлепляя от мокрой одежды черные ежевичные листочки, надменно посмотрела сквозь очки на дракона.

— Наша одежда пострадала, — сухо сказала она. — Я пошлю счет за чистку и штопку вашему королю.

— Твое право, — буркнул дракон и нетерпеливо поторопил: — Идем, идем!

Гневно сверкая глазами, Ворауг поплелся в сторону леса. Каменный принц и Элианора шли вместе, о чем-то оживленно переговариваясь. Морвен приостановилась и подняла черный камень колдунов и камешек Симорен, потом быстрыми шагами пошла следом за ними. Симорен все еще колебалась.

— Топай! — сердито приказал дракон.

— Я пойду. Но хочу предупредить, что здесь скоро появятся другие колдуны. — Она понизила голос. — Земенар проговорился. Я не знаю, что у них теперь получится без черного камня, но как-нибудь они постараются напакостить.

— От колдунов другого и не жди, — вздохнул дракон. Он еще раз обнюхал валявшиеся на земле посохи колдунов. — Ладно, — сказал он лениво, — я пошлю кого-нибудь, чтобы присмотреть за ними, как только мы доберемся до поляны. Да-а, пожалуй, здесь действительно без колдунов не обошлось.

— Вот и прекрасно! — удовлетворенно проговорила Симорен. — Спасибо тебе. — Она улыбнулась, заметив смущение на рогатой морде сурового дракона, и пошла за остальными.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ, в которой драконы коронуют нового короля, а Симорен получает новую работу.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Путешествие к поляне Шепчущих Змей оказалось длиннее и дольше, чем предполагала Симорен. Деревья Заколдованного Леса росли так тесно, что драконам приходилось все время петлять, выискивая просветы пошире. Иногда густой лес подступал прямо к воде, и вместо того, чтобы идти вдоль берега реки, путники делали большой круг. Ворауг, который шел впереди, казалось, умышленно замедлял шаг. Симорен была уверена — он надеется, что колдуны прибудут раньше, чем вся группа достигнет поляны, и драконы будут предупреждены. Ничего хорошего, опасалась Симорен, из этого не выйдет. Впрочем, простодушный дракон-судья вовсе не разделял опасений Симорен и не собирался поторапливать хитрого Ворауга.

Когда они наконец приблизились к поляне, то услышали громкие радостные возгласы. Ворауг вздрогнул, а Элианора и каменный принц притихли.

— Что это? — недоуменно спросила Элианора.

— Мне кажется, у драконов появился новый король, — с удовлетворением произнес дракон-судья. — Это означает, что я тут же могу избавиться от вас. Какая удача! — Он облегченно вздохнул. — Я уж опасался, что буду приклеен к вам не на один час.

Услышав его последние слова, Элианора обиженно надулась, а Морвен рассмеялась. Зато Ворауг чуть сжался, крылья его обмякли. Но он все еще пытался хорохориться. И Симорен, глядя на него, забеспокоилась. А вдруг хитрому Вораугу удастся убедить нового короля драконов, что на него возводят напраслину?

И вот они подошли вплотную к веселящейся толпе драконов.

— Кто смог это совершить? — вопрошал дракон-судья одного из стоящих с краю. — Кто новый король?

— Откуда мне знать, — отвечал тот. — Я ничего не вижу с такого расстояния, а ближе не протолкнешься.

— Ну что ж, скоро узнаем, — сказал дракон-судья и вдруг возопил: — Дорогу! Дайте дорогу! Пленники короля драконов! Дорогу!

Толпа драконов неохотно расступилась, и они двинулись вперед. Путники шли сквозь ряды веселящихся драконов до самого берега реки.

— Отступите! — кричал кто-то в толпе. — Отступите, идет король драконов!

Соседние драконы посторонились, оставив Ворауга, Симорен и остальных ее спутников на открытом пятачке, затоптанном и вспаханном широкими когтистыми лапами. И тут Симорен увидела Казюль, спокойно лежащую у самой воды.

— Казюль! — вскричала Симорен и ринулась вперед. — Как ты себя чувствуешь?

Пятнистый дракон, стоявший рядом с Казюль, сердито ощерился и замахнулся хвостом, как гигантской плетью.

— Ты должна говорить: «Ваше величество»! — рыкнул он.

— Не будь смешным, Фракс. Это моя принцесса, — осадила его Казюль. — Чувствую себя неплохо, Симорен. А что ты здесь делаешь?

— Ты — новый король драконов? — изумилась Симорен. — Но... но утром ты едва могла летать! Как же ты сумела дотащить Камень Колина до Исчезающей Горы?

— Камень Колина сам выбирает будущего короля, — спокойно ответила Казюль. — Когда я его подняла, то почувствовала необъятные силы.

— Не может быть! — вскричал Ворауг.

— Ты обвиняешь меня во лжи? — мягко поинтересовалась Казюль.

— Лучше бы он этого не делал, — сказала Симорен. — Он-то как раз и пытался обмануть всех с помощью Земенара и остальных колдунов.

— В самом деле? — спросила Казюль.

— Все это чепуха и наветы! — заявил Ворауг. — Просто эта принцесса старается выслужиться и обратить на себя внимание.

— В самом деле? — снова повторила Казюль и угрожающе улыбнулась, показав сразу все грозные серебряные зубы.

— О, перестань, Казюль, — небрежно махнул крылом Ворауг, — не считаешь же ты какую-то принцессу правдивее меня, дракона? Это все россказни!

— Это зависит от того, что она рассказывает. Ну-ка, принцесса, выкладывай! — приказала Казюль.

И Симорен начала свою историю. Она вытащила вперед каменного принца, чтобы он объяснил, как подслушал разговор Ворауга и колдунов в банкетной пещере. Она заставила Элианору поведать о том, как колдуны растаяли в мыльной воде с подмешанным в нее лимонным соком. Она рассказала и о том, как они попали на поляну Шепчущих Змей с помощью черного пера и как ни один дракон не захотел слушать их. Она объяснила, как второе перо перенесло их в дом Морвен и та помогла им выяснить, где прячутся колдуны. Она растолковала, как они на третьем пере перенеслись к ежевичному кусту и уничтожили колдунов. Она сообщила о неожиданном появлении Земенара и о его бесславном конце. Она с восторгом говорила о том, как Морвен разрушила с помощью черного камня и камешка заклятие колдунов. И закончила свой длинный рассказ описанием появления на ежевичной поляне разъяренного Ворауга.

— А уж потом приземлился он, — кивнула Симорен в сторону дракона-судьи, — арестовал нас и привел сюда. Но кто-то должен отправиться обратно, на ежевичную поляну, — взволнованно продолжала Симорен. — И поскорей, пока не явились остальные колдуны! Как только они узнают, что произошло...

— Все ясно, — перебила ее Казюль. Она повернула голову к бледно-зеленому дракону, стоящему неподалеку. — Возьми пять или шесть молодых драконов, тех, кто давно жаждал поохотиться за колдунами, и отправляйся на ежевичную поляну.

— Будет исполнено, ваше величество, — встрепенулся бледно-зеленый дракон, показав в улыбке грозный ряд зубов.

— Неужто ты веришь всему этому бреду? — вскричал Ворауг.

Казюль молча уставилась на Ворауга. Окружающие ее драконы пошевелились, загромыхав чешуей.

— Ах, простите, запамятовал... — испуганно залебезил Ворауг. — Ваше величество! — добавил он подобострастно.

— А почему я не должна верить? — спокойно спросила Казюль, все еще не отрывая от Ворауга пронзительного взгляда.

— Да потому, что это чепуха, ерунда, небылицы и бред, как я уже имел честь доложить! — с горячностью заговорил Ворауг. — Ну посудите сами, ваше величество, как могут колдуны повлиять на Камень Колина?

Казюль перевела вопросительный взгляд на Симорен.

— Извини, Казюль, — сказала Симорен, — я знаю, что колдуны сделали это. Но понятия не имею как.

— Я могу объяснить, ваше величество, — выступила вперед Морвен. Она небрежно перекидывала с ладони на ладонь черный камень колдунов. — Они использовали вот это. Вы легко убедитесь, что он из Пещеры Огня и Ночи. Точнее, из Королевской пещеры, где был найден и Камень Колина. А одно из свойств Пещер Огня и Ночи такое, что даже малый осколок обладает свойствами целого.

— Вот-вот, именно так и было сказано в той занудливой книжке! — воскликнула удивленная Симорен.

— Де Монморенси? Да, ты права, он очень скучный автор, — согласилась Морвен.

— И этот камень, — Казюль кивнула на черный камень в руках Морвен, — может влиять на Камень Колина, правильно я поняла?

— Абсолютно правильно, ваше величество, — ответила Морвен.

— Это... — начал было Ворауг.

— ... нелепо, невероятно, невозможно, чепуха и бред, — насмешливо продолжила Казюль. — Это мы уже слышали. Но я не услышала от тебя чего-нибудь поубедительнее.

— Ну вот, ваше величество, — обреченно прогудел Ворауг, — скажите еще, что я отравил короля Токоза. Давайте, валите на бедного Ворауга!

— В этом тебя не обвиняют, — примирительно сказала Казюль. — Король Токоз был отравлен «драконьей погибелью». А мы все знаем, что драконы и близко не могут подойти к этой поганой траве.

— А что, если Земенар... — Симорен вдруг осенило, когда она вспомнила о мешочке, в который собирал вредную траву Анторелл, — догадался спрятать листья «драконьей погибели» в плотную, непроницаемую сумку? Ведь тогда Ворауг мог нести ее безбоязненно! А потом кинул в кофе королю Токозу. Такой мешочек дракон проглотит как маковое зернышко и не заметит.

— Такое вполне возможно, — сказала Казюль. — Но нет ни свидетелей, ни доказательств.

— На что он мог быть похож? — внезапно заговорила Элианора. — На мешочек для хранения чая?

Все обернулись к Элианоре.

— К чему ты это спрашиваешь, принцесса? — строго проговорила Казюль.

— Потому что у Ворауга было что-то похожее, когда он пошел проведать короля Токоза вечером, перед тем как тот был отравлен, — твердо сказала Элианора. — Я видела своими глазами.

Гневный шепот, скорее похожий на бурю в лесу, пробежал в толпе драконов.

— Вранье! — вскричал Ворауг. — Они все вруны!

— Неужто? — холодно спросила Казюль. — Я так не думаю. Ты, вероятно, так страстно хотел стать королем, бедняга, что был готов ради этого на все.

— Я... — Ворауг стрельнул глазами по рядам драконов, надеясь заметить сочувствие. Но столкнулся лишь со злобными взглядами. — Не-ет! — завопил он.

— Сговор с колдунами. Убийство короля драконов. Попытка обмана в Испытаниях с Камнем Колина, — отчеканила Казюль. — Вряд ли это правильное поведение для дракона.

Толпа согласно загудела. Симорен переводила взгляд с Ворауга на Казюль и обратно. Ворауг был просто в смятении. Симорен еще не понимала, какого наказания он боится. А тот прижался к земле, почти втиснулся в мягкий мох, плотно сомкнув крылья. Он, казалось, стал меньше ростом. Симорен зажмурилась, в ужасе представляя себе кровавую расправу. Но стояла жуткая тишина, и Симорен открыла глаза. Ворауг стал еще меньше! Как же это?

— Он сжимается! — вырвался у Симорен удивленный возглас.

— Не-ет! — опять завопил Ворауг, но было уже слишком поздно. Он сжимался, ссыхался, съеживался все быстрее и быстрее. Крылья его превратились всего-навсего в борозды на спине, а когти вытягивались, становясь длинными мягкими пальцами. Он теперь едва достал бы до плеча Симорен. И вдруг, задрожав, Ворауг словно бы обрушился, засыпанный горой ненужной уже собственной чешуи. И через мгновение из-под спуда чешуи неуклюже выползла отвратительная бородавчатая жаба с сердитыми красными глазками.

— Это... это Ворауг? — хриплым голосом спросила Элианора.

Жаба повернулась всем телом и злобно глянула на принцессу. Элианора с отвращением отпрянула. Каменный принц заслонил Элианору и, успокаивая, положил ей на плечо тяжелую свою десницу.

— Поосторожней, жаба, — презрительно бросил он, — не то я наступлю на тебя.

— Да, это Ворауг, — подтвердила Казюль. И в голосе драконши вдруг прорвалась печаль. — Вот что происходит с драконом, когда он нарушает Правила.

Жаба повернула свои выпученные глаза к Казюль, потом подпрыгнула и исчезла среди камней на берегу реки.

Элианора содрогнулась. Казюль несколько мгновений молча изучала ее.

— Ты была принцессой Ворауга, я не ошиблась? Мне жаль, что так все произошло, но этому уже нельзя помочь. Впрочем, я помогу тебе найти другого дракона.

Симорен взглянула на Элианору и стоящего рядом с нею каменного принца, и ей вдруг пришла в голову отличная идея.

— Не надо искать нового дракона, — сказала Симорен.

— Что? Почему не надо? — не поняла Казюль.

— Потому что каменный принц бился с Вораугом, и дракон не победил его. Разве это не означает, что по Правилам принц освободил принцессу? — торжествующе воскликнула Симорен.

— Я не уверена, что есть такие Правила, — задумалась Казюль. — Однако они должны существовать. Надеюсь, никто протестовать не станет? — оглядела Казюль толпу драконов. — Если, конечно, не против сама принцесса.

— О! — всплеснула руками Элианора, и щеки ее порозовели. — Нет, я совсем не возражаю!

— Ты уверена? — вдруг встревожился каменный принц. — То есть я хочу спросить: согласна ли ты выйти за меня замуж? Подхожу ли я тебе? И... готова ли ты немного подождать?

— Очень даже подходишь! — зарделась еще больше Элианора. — Но почему я должна подождать?

Каменный принц вздохнул.

— Видишь ли, мне еще надо найти того короля, которому я окажу Великую Услугу. А на это понадобится некоторое время.

— Для такого умного юноши, каким кажешься, ты слишком глуп, — усмехнулась Морвен. — А что, по-твоему, ты сделал совсем недавно?

Лицо принца вытянулось от изумления.

— Ты хочешь сказать, что король, которому я должен бы услужить, это король драконов?

— Совершенно верно, — подтвердила Морвен. — И я сомневаюсь, что ты мог бы оказать большую услугу, чем спасение трона от заговора Ворауга.

— Тогда все улажено, — удовлетворенно кивнула Казюль. — Давайте заканчивать церемонию и возвратимся в наши горы. У нас еще масса дел.

И началась последняя часть торжественной церемонии. Драконы склонили головы, а в толпе начался небольшой водоворот крыльев, лап, хвостов. Толпа раздвинулась, и вперед вышли два дракона, несшие Камень Колина. Он был похож на длинное черное бревно раза в три толще Симорен и вдвое длиннее. Драконы положили Камень перед Казюль и попятились. Затем появился третий дракон, который держал большой железный обруч с шестью шипами, торчащими по всей его поверхности. Казюль поставила переднюю лапу на черный камень, и дракон возложил ей на голову обруч. Толпа драконов на несколько минут разразилась одобрительными криками, восторженным воем и оглушительным ревом. Но вот драконы стали выстраиваться длинной чередой, чтобы каждый мог поздравить нового короля драконов и поднести ему коронационные подарки. В отдалении драконши ставили прямо на землю огромные лохани с вином и блюда с мясом и сыром. В самый разгар празднества вернулись те шестеро драконов, которых Казюль отправила на ежевичную поляну. Казюль ненадолго оторвалась от праздничных торжеств, чтобы выслушать их доклад.

— Колдуны появились минут на десять раньше, чем мы туда долетели, ваше величество, — рассказывал предводитель отряда — бледно-зеленый дракон. — Их было шестеро, как и говорила принцесса вашего величества.

— Увидев нас, они не очень обрадовались, — самодовольно добавил самый юный дракон.

— Я так и думала, — улыбнулась Казюль. — И что вы с ними сделали?

— Пятеро убежали, — ответил бледный дракон. — Вряд ли они осмелятся вернуться.

— Пятеро? — переспросила Казюль.

Бледный дракон стрельнул взглядом на самого молодого, который длинным розовым языком облизывал губы и буквально раздувался от самодовольства.

— Да, ваше величество, ровно пять... оставшихся, — сказал бледно-зеленый дракон.

— Понимаю. Итак, доказательств правдивости Симорен больше чем достаточно, — строго проговорила Казюль и возвысила голос, обращаясь ко всем драконам, собравшимся у реки. — Договор между драконами и колдунами отменен! С этого момента под страхом съедения колдунам не разрешается появляться даже близко от Пещер Огня и Ночи. Я так сказала! — И она спокойно продолжила принимать подарки и поздравления своих новых подданных.

Симорен наблюдала за празднеством со смешанным чувством. Она, конечно же, была рада, что Казюль стала королем драконов. Но в то же время опасалась, что теперь драконша не будет нуждаться в своей собственной принцессе. Ведь она может требовать услужения всех принцесс драконов, и, кроме того, появится множество молодых драконов, которые поспешат угодить новому королю и сами станут убирать и готовить обед, лишь бы получить местечко при королевском дворе. Симорен отлично помнила, какие нравы царили при дворе ее короля-папы в Линдер-за-Стеной.

Мрачные мысли не оставляли принцессу ни во время коронационных торжеств, ни в часы пира, ни по дороге обратно в Утренние Горы. Симорен и Элианора ехали верхом на спине самого большого дракона, чья погромыхивающая темно-зеленая чешуя казалась почти черной. Элианора, конечно, предпочла бы находиться рядом с каменным принцем, но ни один из драконов не пожелал взять на спину второго пассажира вдобавок к тяжелому каменному принцу.

Все драконы задержались у входа в пещеры и вились вокруг Казюль, поэтому внутри было пусто. Попрощавшись с Элианорой и пообещав непременно прийти завтра утром и помочь ей собрать вещи, Симорен пошла к себе и стала ожидать Казюль.

Драконша явилась поздно вечером. На ней все еще красовалась железная корона-обруч, и выглядела драконша ужасно усталой.

— Ох, — простонала она, снимая и швыряя в угол пещеры корону, которая со звоном покатилась по каменному полу, — наконец-то все закончилось.

— Вы не должны так обходиться со своей короной, ваше величество, — укоризненно покачала головой Симорен и подняла железный обруч.

— Наоборот, должна! — возразила Казюль. — Так полагается по Правилам. Потому и сделали ее из железа. И не называй меня «ваше величество». Надоели с этим мне за целый день.

Симорен немного приободрилась.

— А что теперь мне делать? — спросила она с готовностью.

— Завтра начнем переезд, — вздохнула Казюль. — Целая неделя хлопот! Жаль, что невозможно предугадать заранее, кто станет королем. Можно бы загодя начать сборы, чтобы вовремя приступить к королевским делам.

— Ты хочешь все перевезти? — обескураженно спросила Симорен. — Даже библиотеку и сокровища из подвалов? Но я в них только-только разобралась и прибралась!

— Увы, — снова вздохнула Казюль. — И если ты думаешь, что в королевских покоях царит порядок, то жестоко ошибаешься.

— Неужели так ужасно? — расстроилась Симорен.

Казюль обреченно кивнула.

— Я только что там побывала и все осмотрела. Сама завтра увидишь. Там есть маленькая пещерка рядом с библиотекой. Думаю, она тебе подойдет. Но я хочу, чтобы ты сама побывала там, прежде чем начнем все перетаскивать.

— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась при тебе? — выпалила Симорен. — Я-то думала, что король драконов не нуждается в принцессе.

— Не смеши меня! — рассердилась Казюль. — А кто будет готовить вишневый компот? И потом, ты даже не начинала составлять каталог моей библиотеки. А как я разберу все эти королевские подвалы с сокровищами? Учти, у меня на это времени не будет!

— А другие драконы не станут возражать?

Казюль презрительно фыркнула.

— Я — король драконов. Никто не смеет противиться моей воле и даже капризам! Так гласят Правила. Хочу — и будет у меня принцесса, даже если королю иметь ее не полагается. Впрочем, если тебя это очень беспокоит, мы можем дать тебе титул «королевский повар» или «королевский библиотекарь». И хватит. Иди спать. Завтра нам обеим предстоит трудный день.

Симорен радостно улыбнулась и отправилась в свою пещерку с легким сердцем. Она крепко спала и на следующее утро встала рано. Казюль, однако, уже проснулась и наблюдала за самыми молодыми драконами, которые паковали сокровища и библиотеку. Симорен сразу же включилась в работу и лишь через несколько часов смогла наконец оторваться и забежать к Элианоре.

— Прости, что опоздала, — запыхавшись, извинилась Симорен, когда добралась до пещеры Ворауга. — Но я не думала, что Казюль тут же начнет переезд.

— Ничего, я и сама управилась, — успокоила ее Элианора. — У меня не так много вещей, да и принц помогал. Так что мы почти закончили.— Она кивнула в сторону большого чемодана с откинутой крышкой. В другом углу пещеры каменный принц ставил один на другой сундуки, ящики и ларцы.

— Ну хотя бы попрощаться я успела, — сказала Симорен.

— Ты разве остаешься у драконов? — поразился каменный принц. Он нахмурился и выпрямился. — По собственной воле или?.. — Принц воинственно выпятил грудь.

— Она сама этого хочет! — остановила его Элианора. — Теперь Казюль нуждается в ней даже больше, чем прежде. А в обычном королевстве Симорен никогда счастлива не будет.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Симорен.

— Да это же очевидно! Линдер-за-Стеной — самое обычное королевство. Если ты оттуда убежала, то уж наверняка не захочешь жить в другом таком же.

— Я не про то спрашивала, — поморщилась Симорен. — Откуда ты знаешь, что Казюль захочет оставить меня при себе?

— И это очевидно, — рассудительно продолжала Элианора. — Ты единственная, кто не догадывался, что драконша жить без тебя не может. — Она несколько мгновений разглядывала Симорен, покачивая головой. — Быть принцессой даже короля драконов не по мне. Но тебе это вполне подойдет.

— Верно, — сказала Симорен, широко улыбаясь.

— Можно задать один вопрос? — вмешался каменный принц. — Что сталось с колдунами?

— Они изгнаны из Утренних Гор навсегда. И около сотни драконов вылетели проверить, как выполняется приказ короля. — Симорен развела руками. — Боюсь, не многих колдунов им удастся поймать. Те, кого еще не съели, постараются убраться подальше.

— И это все? — удивился принц.

— А что еще драконы могут сделать? Ведь не колдуны на самом деле отравили короля Токоза. Это совершил Ворауг. Поэтому по Правилам нельзя просто уничтожить всех колдунов. Драконы поступают по справедливости.

— Может, ты и права, — с сожалением вздохнул принц. — И все же предупреди Казюль, чтобы драконы были начеку. Эти колдуны, чувствую, еще наделают больших бед, дай им только прийти в себя.

— Ты ошибаешься, — успокоила принца Симорен. — Земенар растаял, а он был самым коварным, и все злобные замыслы шли от него.

— Вот что! — щелкнула пальцами Элианора. — Чуть не забыла! Я вчера долго разговаривала с Морвен, и та сказала, будто колдуны, растаяв, не исчезают навсегда.

— То есть они еще вернутся? — всполошилась Симорен.

Элианора кивнула.

— Не сразу. Морвен просила навестить ее. Она надеется через несколько дней найти способ уничтожения колдунов без помощи мыльной воды. «Не так мокро, зато надежно», — сказала она.

— Это нам пригодится, если колдуны снова объявятся здесь, — задумчиво проговорила Симорен.

— Это все, Элианора? — спросил каменный принц, указывая на лари, сундуки, ящики и чемоданы, громоздившиеся чуть ли не до потолка пещеры.

— Кажется, — неуверенно сказала Элианора и попыталась закрыть последний битком набитый чемодан. Принц надавил на крышку каменным коленом, и замок громко щелкнул.

— Куда вы пойдете сначала? — спросила Симорен. — В его королевство или в твое герцогство?

— Ни туда и ни туда, — ответила, улыбаясь, Элианора. — Мы идем к Морвен. Она обещала обратить его из каменного снова в обыкновенного. Мы вчера попросили у Казюль разрешения пройти через Пещеры Огня и Ночи. Поэтому...

— Видишь ли, Элианора, — перебил ее принц, смущенно переминаясь с ноги на ногу, — я начинаю понемногу привыкать к своему каменному обличью. К тому же в этом есть кое-какие преимущества...

— Но и кое-какие неудобства, — лукаво улыбнулась Элианора и вдруг покраснела.

Симорен хихикнула.

Элианора залилась краской до самой шеи.

— Я имею в виду... э-э-э... как ты починишь свой выщербленный рукав, если не сможешь снять одежду? — запинаясь, сказала она.

— Я, кажется, понял, что ты имеешь в виду, — тихо проговорил принц, задумчиво разглядывая Элианору с ног до головы, отчего та и вовсе побагровела от смущения. — И ты совершенно права. Пошли скорее к Морвен.

Элианора и Симорен посмотрели друг на дружку и залились веселым смехом.

Каменный принц нахмурился.

— И вовсе не смешно! — раздраженно сказал он, что еще больше развеселило принцесс. Укоризненно покачивая головой, принц ждал, пока они перестанут хихикать. Потом поднял чемодан Элианоры. — Пошли?

Симорен пообещала, что остальные вещи донесут позже молодые драконы, и пошла проводить Элианору и принца до железных ворот, ведущих в Пещеры Огня и Ночи. Там их поджидал фиолетовый дракон, присланный Казюль, чтобы показать дорогу через пещеры. Добрая драконша не желала, чтобы принц и Элианора заблудились в бесконечных тоннелях, коридорах, переходах и лабиринтах. Симорен в последний раз обняла Элианору и принца и пожелала им безопасного путешествия.

— Надеюсь, вы проживете долго и будете счастливы всю жизнь! — крикнула она им вслед.

— Надеюсь, и ты будешь счастливее прежнего! — прокричала в ответ Элианора, ныряя вслед за фиолетовым драконом в створ железных ворот.

Симорен подождала, пока они не скрылись совсем, и отправилась домой, в пещеру Казюль. Она думала о Морвен, об исчезнувшем, но оказывается не насовсем Земенаре, о его недалеком сынке Анторелле и о других колдунах, которые могут скоро вернуться. Она думала о Казюль и о том, как станет приводить в порядок королевские подвалы, и обо всех сотнях и тысячах книг, которые наполняют королевскую библиотеку, и обо всех делах, заботах и радостях, которые наверняка ожидают ее в новой роли принцессы короля драконов. Она вспомнила последние слова Элианоры и улыбнулась.

Счастливее прежнего? Симорен не была в этом уверена. Но зато точно знала, что жизнь с драконами будет интересной и увлекательной. В конце концов, не это ли делает человека счастливым?

— Счастливее прежнего, — повторила Симорен. — Пожалуй, ты права, Элианора, — бормотала она, шагая по пустому гулкому тоннелю. — Но так или иначе, я уверена — счастье не обойдет меня стороной.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Ловушка для дракона.

Приношу искреннюю благодарность Каролине, Эллен и Мими — членам Благородного благотворительного благодетельного общества злых мачех по надзору за благовоспитанными детьми за разрешение использовать название их общества в этой книге, а также за разрешение навязать им мужское отделение злых дядь.

ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой король Заколдованного Леса устраивает себе выходной.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Королю Заколдованного Леса было двадцать лет. Жил он в замке, построенном без всякого плана. Королевский замок, казалось, рос и разрастался сам собой, как Лес, в центре которого он стоял. Впрочем, ни в центре, ни в серединке, ни в сердцевинке Заколдованного Леса стоять ничто не могло, ибо и сам Лес без конца разрастался, передвигался, перемещался, словно непоседливая, но медлительная черепаха. Король никогда не мог сказать с королевской точностью, в какой же части Заколдованного Леса сейчас стоит его замок. Но коли ты правитель волшебного королевства, то приходится мириться с маленькими неудобствами. И король старался не очень горевать, а уж тем более не размышлял слишком долго о том, куда же завтра заблагорассудится переместиться его замку.

А сам замок был огромным. Окружал его широкий квадратный ров. Шесть разновеликих, непохожих одна на другую башен высились вдоль его стен. Четыре балкона висели почти под самой крышей, и множество лестниц вилось вокруг, убегало внутрь, и все они ветвились, переплетались, перепутывались, поднимались, спускались, заворачивали, перетекали одна в другую, будто не лестницы это вовсе, а ветки дерева. Один из прежних королей Заколдованного Леса очень любил носиться вверх-вниз по лестницам в длинной бархатной накидке и самой лучшей короне. Для собственного удовольствия он велел достроить еще десяток замысловатых лестниц, бегущих из башни в башню. Такая путаница лестниц и ступеней нередко приводила в смущение гостей, которые, попав в замок, могли месяцами кружить по нему, не находя выхода.

Но лестницы — это еще полбеды. Коридоры в замке были не менее замысловатыми, они петляли, извивались, кружили. Но и коридоры, можно сказать, пустяки по сравнению с комнатами замка, которые сливались, вели одна в другую и даже оказывались одна в другой, что уж совсем немыслимо понять и объяснить. Как в каждом настоящем замке, здесь были тайные ходы, скользящие панели, скрытые люки, несколько подвалов и полуподвалов и две темницы. В одну из темниц можно было попасть только с шестого этажа Северо-северо-западной Башни, которую для простоты и краткости называли Се-Сезам Башня.

— Забираться вверх, на шестой этаж, только затем, чтобы спуститься в темницу? Как-то несовременно, — задумчиво сказал однажды своему управителю король Заколдованного Леса.

Управитель, маленький пожилой эльф по имени Виллин, поднял рассеянный взгляд от рукописного свитка, который был с него ростом, и нахмурился:

— Это не тема для обсуждения, ваше величество.

Оба они в этот момент находились в рабочем кабинете замка, занимаясь важными государственными делами. Виллин стоял посреди комнаты, опираясь локтями на спинку крохотного стульчика, а король сидел за огромным, сильно потертым дубовым столом, удобно вытянув длинные ноги. Король не носил короны и даже обруча, одежда его была проста и скорее походила на рабочий наряд садовника, а черные волосы торчали на голове в таком беспорядке, что и впрямь им требовался не парикмахер, а садовник с большими ножницами. И все же ему каким-то образом удавалось не терять королевского облика. Возможно, благодаря благородно-задумчивому выражению серых глаз. Виллин прочистил горло и продолжал:

— Как центр королевства вашего величества, этот замок...

— Не центр королевства, — раздраженно перебил его король, — а только где-то неподалеку. И пожалуйста, называй меня просто по имени — Менданбар, а все свои «ваши величества», всю эту чепуху побереги для официальных приемов.

— У нас больше не бывает официальных приемов, — обиженно проворчал Виллин. — Ваше величество отменили все: и ежегодный Древесный праздник, и банкет для потерянных принцев, и Деньрожденный бал, и Разноцветное увеселение, и...

— Знаю-знаю, — снова оборвал его Менданбар. — Я уверен, что все они у тебя где-то аккуратно записаны, поэтому не стоит перечислять. Но претерпевать столько бесконечных обедов, гостей, церемоний просто утомительно.

— И теперь у нас вообще ничего не происходит, — не унимался Виллин. — А все из-за того, что вы считаете церемонии слишком церемонными и, не желая с ними церемониться, бесцеремонно их отменили, ваше величество.

— Да они просто скучные! — вскричал Менданбар. — И не просто скучные, а занудливые, тягучие и бес-смыс-лен-ные! И перестань через каждые три слова вставлять свое «ваше величество»! Глупо! Ведь нас здесь только двое.

Во время правления вашего отца, ва... ва... вели... в общем, от всех требовали демонстрации надлежащего уважения.

— Отец был заносчивым и чванливым, и ты это прекрасно знаешь, — отмахнулся Менданбар. — И если бы он, к несчастью, не утонул три года назад в озере Рыдающих Мечтателей, то сегодня ты точно так же ворчал бы на него, как сейчас на меня.

Виллин насупился и с упреком посмотрел на короля:

— Ваш отец был превосходным королем Заколдованного Леса.

— Я никогда и не говорил, что он им не был. Но это не уменьшало его заносчивости, скорее, увеличивало.

— Могу ли я вернуться к началу нашей дискуссии, ваше величество? — холодно спросил эльф.

Король в изнеможении закатил глаза:

— Могу ли я остановить тебя?

— Для этого вашему величеству нужно только прогнать меня.

— Ну да, если я это сделаю, ты будешь дуться несколько дней кряду. Уж лучше продолжай. Так что же нам делать с Се-Сезам Башней и темницей под ней?

— Я заметил, что она оборудована не должным и не надлежащим образом. Когда прапрапрапрадедушка вашего величества выстроил ее, она была вполне сносно оснащена. — Виллин порылся в свитках и развернул один из них. — Два кожаных кнута, одна «Железная Дева», четыре превосходных набора для пыток, с помощью которых пальцы на ногах и руках превращались в...

— Я верю тебе на слово, Виллин, — поспешно перебил эльфа Менданбар. Не оборви его, Виллин мог бы читать часами. — Чего ты хочешь?

— Большинство этих превосходных и превосходящих все и вся приборов и приспособлений все еще находится в темнице, — спокойно проговорил Виллин, сворачивая свиток и убирая его на место, — но вот дыба пропала. Ее вытащили из темницы еще во времена прапрадедушки вашего величества и больше никогда не возвращали на место.

— В самом деле? — неожиданно заинтересовался король Менданбар. — А почему он ее вытащил?

Коротышка управитель кашлянул:

Насколько мне известно, прапрабабушка вашего величества желала развесить на ней скатерти для просушки.

— Скатерти? — Менданбар подошел к окну, поглядел на Се-Сезам Башню и покачал головой. — Она заставила кого-то тащить тяжеленную дыбу вверх шесть этажей, а потом снова вниз только для того, чтобы посушить скатерти?

— Очень решительная женщина была ваша прапрабабушка, — восхищенно произнес Виллин. — Но в любом случае для темницы требуется новая дыба.

А нельзя ли оставить все как было? — просительно обратился к своему строгому управителю король Менданбар. — Зачем нам новая дыба? Мы и в прежней никогда не нуждались. — Он поразмышлял, нахмурившись. — И по-моему, ни разу не использовали. Какая же от нее польза?

— Это не тема для обсуждения, ваше величество, — непреклонно проговорил Виллин, из тона его голоса король Менданбар мог заключить, что все же дыбу когда-то использовали. — Моя обязанность состоит в том, чтобы замок был надлежащим образом обставлен и оборудован, от самой высокой башни до самой глубокой темницы. А темница...

— ...дожидается новой дыбы, — с иронией подхватил Менданбар. — Я подумаю об этом. Что еще?

Эльф сверился со своим списком:

— В северо-западной части замка стало видимо-невидимо призраков.

— Призраки всегда то видимы, то невидимы. Это все? — нетерпеливо спросил король.

— А... — Виллин откашлялся, прочистил горло, затем снова откашлялся и опять не спеша прочистил горло. — Это касается женитьбы вашего величества...

— Какой такой женитьбы? — встревожился Менданбар.

— Женитьбы вашего величества на даме подходящего происхождения, — твердо сказал Виллин. Он вытащил другой свиток. — У меня есть список претенденток, который я составил после досконального изучения окружающих Заколдованный Лес земель, княжеств и королевств.

— Ты проводил исследования? — всполошился король. — Виллин, надеюсь, ты не говорил с той ужасной женщиной и всеми ее дочерьми? Потому что если ты толковал о моей женитьбе с ней, то я использую тебя для проверки той новой дыбы, о которой ты так хлопочешь!

— Королева Александра — дама, достойная всяческого уважения, — невозмутимо проговорил Виллин. — А ее дочери — одни из самых прекрасных и наиболее совершенных принцесс в мире. Я, конечно, не посмел говорить с королевой о... о возможном сватовстве, но любая из ее дочерей может стать подходящей невестой для вашего величества. — Он многозначительно постукивал свитком о ладонь.

— Под-хо-дящей?! Виллин, да все двенадцать вместе не смогли бы наполнить здравым смыслом и чайной ложки! Да и ты тоже не умнее, если полагаешь, что я собираюсь жениться на одной из них.

Виллин вздохнул:

— Я очень надеюсь, что ваше величество со временем сумеет оценить эту идею. — Он упрямо насупился.

— А я надеюсь, что ты так не думаешь на самом деле! — вспылил король. — После всех неприятностей, которые у меня были...

— Может быть, неудачный опыт вашего величества так неудачно и дурно повлиял на ход ваших мыслей...

— Дурно или нет, но я не собираюсь пока жениться ни на ком! А в особенности на какой-нибудь пустоголовой принцессе. И главное, ни на одной из дочерей королевы Александры! И не смей талдычить мне об этом каждый день! Понял?

— Да, ваше величество. Но...

— Никаких «но»! Если это все, можешь идти. И забери этот список претенденток с собой!

— Да, ваше величество. — В последний раз свирепо нахмурившись, Виллин поклонился и попятился из комнаты, однако каждый миллиметр его крохотного существа выражал несогласие.

Менданбар обессиленно вздохнул и уронил голову на руки, зарыв пальцы в густые темные вихры. Виллин желает ему только добра, но почему же он затеял этот разговор снова и именно сейчас, когда все, казалось, на некоторое время успокоилось? Улажена наконец наследственная вражда между кланами эльфов. Спасены и отправлены домой с грудой волшебных снадобий последние заколдованные принцы. Не ожидалось по крайней мере месяца два никаких набегов великанов. Казалось, выпала неделя-другая спокойной жизни, которой так жаждал Менданбар. Но если Виллин начнет донимать с женитьбой, то и денька спокойного не выкроишь.

— Надо чем-нибудь отвлечься, — пробормотал Менданбар. — Отправиться, например, на поиски приключений или нанять гномов, чтобы построить еще парочку лестниц. — Менданбар снова вздохнул. — Когда Виллину втемяшится в голову какая-нибудь идея, ее не вышибить из нее и пушкой.

— Он прав, и ты это знаешь, — донесся откуда-то с потолка протяжный скрежещущий голос. Король глянул вверх, и деревянная горгулья, украшавшая резной потолок, усмехнулась ему. — Ты должен жениться, — сказала она.

— Ой, хоть ты-то не приставай! — поморщился Менданбар.

— Меня не прогонишь, как Виллина, — хмыкнула горгулья. — И мои советы не хуже других.

— Но и не лучше, — пробормотал Менданбар.

— И это слышали! — Горгулья скосила глаза, уставившись на короля. — Но зато мои советы бескорыстны. И хотя бы из чувства чистой благодарности позаботься о чистоте. Ты знаешь, сколько времени уже никто не вытирал потолок? Уши мне забила пыль, в когтях вот-вот заведется всякая скользкая гадость.

— Пожалуйся служанке, — отмахнулся Менданбар. — Не нанимать же отдельную прислугу для протирки потолка и твоих ушей.

— А почему бы и нет? Или ты жадина?

— Не тебе судить об этом!

— Король Менданбар — жадина-говядина! Вот как тебя все называют!

— Вообще не желаю с тобой разговаривать, — сказал Менданбар, прекрасно зная, что горгулью все равно не переговоришь. — Я ухожу.

— Погоди минутку! Я ведь еще и не начинала разговор!

— Если Виллин спросит, скажи, что я пошел погулять, — бросил Менданбар и шагнул к двери. Выходя, он поднял руку и дотронулся до перекрестия невидимых волшебных нитей, вдоль и поперек пересекавших Заколдованный Лес Неожиданно из воздуха забила струя мыльной пенящейся воды, ударила прямо в резной деревянный потолок, окатив горгулью. Из ее рта вместо слов вылетело лишь невразумительное бульканье. С умытой горгульи стекали потоки бурой воды.

Менданбар, довольный своей шуткой, улыбнулся и захлопнул дверь. Но еще долго до него доносились невнятные гневные выкрики деревянной болтуньи.

— По крайней мере несколько дней несносная горгулья не будет досаждать мне своими жалобами на пыльный потолок, — засмеялся Менданбар.

Он шел по коридорам и переходам замка, и улыбка не сходила с его лица. Очень давно уже король не устраивал себе выходного. И пусть Виллин ворчит, сколько ему угодно. Король заработал отдых, каникулы, День безделья, в конце концов, и волен использовать этот день, как ему заблагорассудится.

* * *

Незаметно выбраться из замка было нетрудно, не требовалось даже никакого заклинания. По чести, Менданбар и не любил заклинаний, делающих тебя невидимым, и считал это неуважением ко всем остальным. Впрочем, и прятаться было совсем ни к чему. Единственным, кто мог остановить или задержать его, был эльф Виллин. Менданбар проскользнул мимо двух лакеев в серебряных ливреях, мимо стоящего у входа зевающего стражника и оказался на воле. Ах, как хорошо было бы почаще ускользать, исчезать, освобождаться от королевских обязанностей, от Виллина, в особенности тогда, когда он начинает свои разглагольствования о дочерях королевы Александры!

Когда Менданбар миновал подъемный мост через ров, окружавший замок, и оказался перед высоченными деревьями Заколдованного Леса, он позволил себе немного передохнуть и оглядеться. Поспешно входить в Заколдованный Лес и беспечно гулять по нему было небезопасно даже для короля. Если он осмеливался попить из волшебного ручья, то мог превратиться в кролика. Наступив ненароком на стоп-камень, он застывал надолго, каменел, а руки и ноги становились неуклюжими, корявыми, как ветви старого дерева. Менданбар хорошо помнил, как трудно было избавиться от ослиных ушей, которые выросли после того, как он в восемь лет поел заколдованного салата.

Конечно, теперь, когда Менданбар стал королем Заколдованного Леса, он был избавлен от многих опасностей. Самые вредные обитатели Леса вынуждены были подчиняться ему. Лесные тропинки не смели кружить и запутывать короля, и он, даже не задумываясь, с легкостью мог войти в Лес, выйти из него или плутать в самой волшебной чаще, не боясь заблудиться. Все чары Заколдованного Леса были подвластны королю и делали его могущественнее любого колдуна. Разве что очень старый и мудрый чародей смел поспорить с Менданбаром в волшебстве и силе.

— Волшебство делает все вокруг нас проще и понятнее, — изрек Менданбар. Он поглядел под ноги на раскинувшийся зеленым пушистым ковром густой и упругий мох, поднял глаза и проследил за убегающими ввысь стволами гигантских деревьев, закинул голову и увидел раскидистые кроны, заслоняющие небо, и улыбнулся. Мир, тишина и покой окружали его. И все же король знал, что повсюду здесь таится волшебство, враждебное к чужаку, но доброе и покорное, когда умеешь с ним управляться.

А кому, как не королю Заколдованного Леса, владеть всеми тайнами волшебства? Ничего — ни малой, ни большой работы не сделаешь без него, не сможешь управлять волшебным королевством, не обладая силой собственного волшебства. Заколдованный Лес выбирал своих королей и сам же наделял их волшебной силой. Но по Правилам Леса королей выбирали только из семейства Менданбара, потому что лишь они могли и умели подчинить себе волшебный меч, который делал последний выбор. Иногда, правда, корона доставалась не прямому наследнику, а его двоюродному брату или дяде. Менданбару, считалось, повезло, потому что он без всяких хлопот унаследовал трон своего отца.

В последний раз Менданбар оглянулся на замок и решительно тряхнул головой.

— Даже король нуждается в выходном дне, — успокоил он себя. — Тем более что никаких срочных дел на сегодня нет. — Он повернулся спиной к молчаливо глядевшему ему вослед замку и зашагал в гущу деревьев.

Несколько минут он шел без всякой цели и направления, наслаждаясь прохладой живой, трепещущей тени. Потом вдруг вздумал повернуть к Зеленому Стеклянному Пруду. Давно он не бывал в этом одном из самых его любимых мест. Поначалу Менданбар хотел было использовать заклинание и перенестись к Пруду мгновенно, но передумал.

— В конце концов, — пробормотал он, — я же просто гуляю. — И он бодро зашагал по тропинке.

Он шел целый час, а Пруда не было и в помине. Король начал уже сердиться. Лес за это время дважды изменился, каждый раз передвигая Пруд в сторону или назад. Куда бы ни шел король, Пруд оказывался или за спиной, или сбоку. Казалось, Лес не хотел, чтобы Менданбар нашел его. Не будь Менданбар королем Заколдованного Леса, он даже не понял бы, что идет неверной дорогой.

— Очень странно, — нахмурился Менданбар. — Надо выяснить, что же здесь происходит.

Обычно Заколдованный Лес не осмеливался играть с королем в прятки. На всякий случай Менданбар проверил, легко ли вытаскивается из ножен волшебный меч. Потом поднял руку и тронул одну из невидимых нитей волшебной сети.

Стволы громадных деревьев вокруг него затуманились и растворились в сероватом тумане. Легкий туман загустел, став почти осязаемым, шерстистым, а потом сразу и неожиданно пропал, что всякий раз несколько удивляло и обескураживало короля. Все еще моргая, он огляделся вокруг.

Менданбар стоял именно на том месте, куда желал перенестись, — у Зеленого Стеклянного Пруда, на его каменистом берегу. Пруд выглядел так, как и всегда: ровный и неподвижный, словно зеркало, и такой же зеленый, как молодые тополиные листочки.

— Ой! — раздался позади короля испуганный тихий голосок. — Ой, кто ты?

Менданбар подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся и обомлел. На земле, у корней огромного дуба, сидела девушка. Голову ее охватывал тонкий серебряный обруч. Личико с пухлыми щечками и остреньким подбородком напоминало сердечко. Ее длинные золотые волосы и небесно-голубое платье смотрелись на фоне грубой коричневой коры старого морщинистого дуба как яркая картинка в темной раме. Неспроста она села именно здесь, у старого дуба, мелькнуло в голове у Менданбара. Почему-то все принцессы, даже те, у кого в голове было пусто, как в сухом орехе, всегда знали, как появиться в самом лучшем виде и в самом выгодном свете.

— Кто ты? — опять спросила принцесса. Она с большим интересом разглядывала Менданбара и теперь уже не выглядела испуганной. — Как ты появился здесь, в этом заброшенном, забытом и всеми покинутом месте?

— Меня зовут Менданбар. Я просто гуляю, — ответил король и вздохнул, огорчаясь, что так и не сумел подольше побыть в одиночестве. — Могу ли я что-нибудь сделать для тебя?

— Принц Менданбар? — деликатно спросила девушка.

— Нет, — пожал плечами Менданбар.

— Как же тебя называть? Лорд Менданбар? Или сир Менданбар?

— Ни так и ни этак, — постарался прекратить эти расспросы Менданбар. Того и гляди, она спросит, не король ли он? Эти принцессы такие тщеславные, потом от нее не отвяжешься. А Менданбару вовсе не хотелось сейчас связываться с кем-либо, тем более с принцессой.

Тонкие брови принцессы сошлись на мгновение, пока она обдумывала ответ незнакомца. Наконец личико ее прояснилось.

— Тогда ты, должно быть, сын дровосека. Отправился на поиски приключений, которые принесут тебе в будущем удачу, земли и титул, — сообразила она.

— Дровосек? В Заколдованном Лесу? — удивился Менданбар. Кажется, у девушки даже меньше ума, чем в пустом орехе. — Это надо же такое придумать!

— Но как же ты тогда попал сюда? Как же сможешь спасти меня, если ты не принц, не рыцарь и не достойный бедный юноша, желающий найти славу и богатство? — воскликнула принцесса, широко распахнув глаза.

— Ну... здесь, в Лесу, всякое случается, — неопределенно хмыкнул Менданбар. — А ты кого ждала?

— Да-а-а... — замялась принцесса. Она внимательно изучала Менданбара, прикидывая, стоит ли попросить о помощи, если он не принц, не рыцарь и даже не сказочный дровосек.

— Кстати, а как ТЫ попала сюда? — быстро спросил Менданбар. Он не любил отказывать принцессам в помощи, потому что тут же начинались слезы, упреки, причитания. Но и исполнять просьбы этих пустышек тоже не доставляло ему никакого удовольствия. Они тогда начинали жеманиться, сюсюкать и требовать всяких глупостей: принести белую розу из Лунного Сада, убить великана или сразиться с драконом. Самое лучшее — попытаться ускользнуть от этой принцессы, пока она не попросила о помощи и не разревелась.

— Увы, — откликнулась на его вопрос принцесса, — это очень скорбная история. Злая и ревнивая мачеха выгнала меня из замка, пока король, мой отец, был на войне. С тех пор я скитаюсь много дней, одна, без друзей и служанок, покинутая всеми. И вот оказалась здесь, не знаю где.

Принцесса отбарабанила свою историю без запинки, будто заучила ее наизусть и не раз уже повторяла. И последние капли теплоты и сочувствия, которые еще согревали сердце Менданбара, испарились. Может быть, принцесса вместе со своей мачехой все придумали и разыграли, считая, что самый лучший способ отыскать знатного и богатого мужа — это отправиться путешествовать по свету в поисках приключений? На какие только уловки не пускаются эти принцессы! Но как же она попала в Заколдованный Лес?

— Наконец, — продолжала меж тем щебетать принцесса, — я обнаружила, что оказалась на огромном пустынном поле. Я уже решила, что пропаду в этой безлюдной и сухой пустыне, и готова была зареветь. Но тут увидела вдали этот лес. Я собрала остаток своих сил и перешла пустынное поле. Удача мне сопутствовала, и я дошла туда, куда и стремилась. Усталая и измученная, я упала под этим деревом и...

— Погоди минутку, — остановил ее Менданбар. — Ты пересекла какую-то пустошь и попала сюда? Этого быть не может! На границе Заколдованного Леса нет никакого пустынного поля.

— Ты мне не веришь? — оскорбилась принцесса — Зачем же мне обманывать такого достойного юношу? Пойди и посмотри сам, если сомневаешься в моих словах! — Она грациозно махнула рукой, указывая куда-то позади себя.

— Спасибо, посмотрю, — сказал Менданбар. Нахмурившись, он прошел мимо сидящей принцессы и быстро зашагал в ту сторону, куда она указала.

— Менданбар скрылся между деревьями прежде, чем принцесса успела еще что-либо произнести. Она так и осталась сидеть с открытым ртом.

ГЛАВА ВТОРАЯ, в которой Менданбар путешествует по Заколдованному Лесу и узнает кое-что важное.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Менданбар, радуясь тому, что ускользнул от принцессы, шагал по Лесу, как вдруг деревья расступились. Король остановился, огляделся и тут же позабыл обо всех принцессах на свете.

Заколдованный Лес исчез! Перед Менданбаром простиралось выжженное, мертвое поле, на котором кое-где из сухой, потрескавшейся земли торчали обгорелые пни. Словно горячий вихрь пролетел над этим местом, оставив за собой лишь налет черной копоти и горстки серого пепла.

Ветер дохнул пылью, запорошил лицо Менданбара, и это вывело его из оцепенения. Он поколебался мгновение и шагнул на окаменелую землю. И тут же, ступив на потрескавшуюся, лишенную мягкого мха, твердую почву пустоши, Менданбар почувствовал охватившую его пустоту. Там, где должны были быть невидимые нити, гудевшие и позванивавшие волшебной силой, которая и давала жизненную энергию Заколдованному Лесу, он не ощутил ни-че-го! Волшебство исчезло.

— Теперь я понимаю, почему принцесса так легко попала в Заколдованный Лес, — пробормотал Менданбар. Лишенная волшебства, эта часть Леса и не могла заслониться от любого пришельца, от всякого незваного гостя. Принцессе достаточно было, как только что Менданбару, сделать шаг, отделяющий живую стену деревьев от безжизненной пустыни.

Обеспокоенный и разгневанный, Менданбар в сердцах топнул по земле ногой, выбив из нее, как из старого заскорузлого коврика, облако пыли. Он потрогал высокий обгорелый пень, и дерево под его пальцами рассыпалось трухой. Закашлявшись от поднятой пыли и тучи золы, Менданбар опустился на корточки и тут увидел рядом с соседним пнем что-то сверкнувшее в тусклых лучах солнца Он подошел и поднял свою находку. Это был тонкий твердый диск, чуть больше его ладони, переливчато-зеленого цвета.

— Чешуйка дракона? Но откуда здесь драконья чешуя? Рядом никого не было, кто мог бы ответить на этот обращенный в никуда вопрос. Менданбар внимательно рассмотрел пластинку чешуи, повертел ее так и сяк, но ничего путного она ему больше не поведала. Нахмурившись, Менданбар запихнул чешуйку в карман и принялся обследовать мертвую пустошь шаг за шагом в надежде найти разгадку того, что здесь произошло.

За полтора часа поисков он нашел еще четыре драконьих чешуйки разных оттенков — от светло-зеленого до изумрудного. Менданбар помрачнел. Он всегда считал, что находится в хороших соседских отношениях с драконами, которые жили к востоку от его Леса в Утренних Горах. Он не нарушал их покой, и они не трогали его. Еще раз оглядев горелую пустошь, Менданбар скривил недовольную гримасу.

— Да, не похоже, чтобы меня оставили в покое, — сердито пробормотал он. — На что эти драконы надеются? — Король уже начинал жалеть, что последние три года старался не нарушать покой драконов. Он, по правде говоря, не очень-то задумывался о них и знал лишь то, что драконы огромные и дышат огнем. Маловато, надо бы разузнать побольше.

Менданбар рассеянно сунул в карман найденные драконьи чешуйки и пошел обратно, к границе обожженной, сухой земли с дышащим свежестью Заколдованным Лесом. Оказавшись в живительном окружении деревьев, он глубоко и с наслаждением вздохнул и в последний раз оглянулся на черную пустошь.

— Просто так этого оставлять нельзя, — решительно сказал Менданбар. — Если та принцесса смогла проникнуть в Лес этим путем, то и любому дорога сюда не закрыта. Но как же вернуть волшебство в эту выжженную, высосанную до пустоты мертвую землю? Как снова пронизать ее сетью волшебных нитей?

Не переставая хмуриться, Менданбар обошел горелое поле по границе, пытаясь закинуть туда концы волшебных нитей, которые невидимо вились в воздухе. Но ни одна из них не удержалась над выжженной землей, а, свиваясь, будто в языках пламени, истончалась и исчезала совершенно. Наконец, обойдя почти всю пустошь, он вдруг заметил, что не весь Лес отрезан мертвой землей, а в дальнем конце пустынного поля пересекает его словно бы змейка зелени. Менданбар поспешил туда. Тропинка была совсем неширокой.

— Интересно, — размышлял он, — смогу ли я обвить этой зеленой полосой сухую пустошь и постепенно, по спирали оживить ее?

Менданбар осторожно вытянул руку и набрал полную пригоршню волшебства. Он чувствовал, как невидимые нити, выскальзывая из кулака, пощипывают ладонь и вытягиваются в воздухе. Каждая тончайшая нить была лишь частью той сети волшебства, которым он питал заклинание. Менданбар напрягался и сдерживался, чтобы не истратить сразу всю волшебную силу, творя заклинание, и удержать заполнившее его руки летучее, невесомое волшебство.

Нежно дергая за невидимые нити, Менданбар медленно, шаг за шагом ступал от Заколдованного Леса к мертвой пустоши. Блестящий зеленый мох следовал за ним, будто развертывающийся под ногами ковер. Деревья чуть расплывались, и стволы их колыхались, словно Менданбар смотрел на них сквозь горячее марево нагретого солнцем и волнами поднимающегося от земли воздуха. Он сделал еще шаг и еще один. Деревья вдруг замелькали перед глазами, а мох стал ворситься и щетиниться, будто мех на шкуре испуганного зверя. Капля пота сбежала со лба и застыла на кончике носа Менданбара. Волшебство в его кулаке стало горячим и словно бы потянуло его назад. Он попятился.

Внезапно с невероятным гулом и треском, переходящим в грохот, деревья пошатнулись и снова замерли в неподвижности. Мох разгладился и лег шелковистым покрывалом Заколдованный Лес сомкнулся вокруг горелой пустоши, и она превратилась в небольшой пятачок высохшей поляны, плотно окруженной высокими деревьями, бесплодной земли, охваченной зелеными объятиями мха и травы. Менданбар с облегчением вздохнул.

— Сработало! — победно вскричал он. Но тут его лица коснулся пыльный ветер, несущий острый запах гари, и радость Менданбара померкла. Он же не оживил горелую пустошь, а лишь огородил ее. — Но по крайней мере никто не сможет случайно забрести в Заколдованный Лес, — утешился он. — Это уже что-то.

Одну за другой отпускал Менданбар нити волшебства, чуть разжимая кулак. Он чувствовал, как, протягиваясь над поляной, они соединялись с невидимой волшебной сетью по ту сторону ее, заштопывая, затягивая прореху. И наконец сеть волшебства, пронизывающая Заколдованный Лес, снова сплавилась воедино. Менданбар отер пот с лица, посмотрел на пустую ладонь и глубоко вздохнул.

— Ты уверен, что все поправил? — долетел к нему с дерева тонкий голосок.

Менданбар поднял голову и увидел на ветке дерева толстую серую белку, сердито поглядывающую на него.

— Надеюсь, — сказал Менданбар. — Во всяком случае на некоторое время.

— На некоторое время? — раздраженно фыркнула белка — Что это за ответ? Пустое дело, вот как я это называю, пустое дело! И без того трудно найти достойное местечко в этом Лесу, а тут еще под деревьями скачут какие-то люди! Именно какие-то, вот как я это называю! Уж не говорю о горелых пустошах, да, да, горелых, вот как я это называю! Представить не могу, куда мы идем и к чему придут эти места?

— Ты была тут, когда подожгли деревья? — быстро спросил Менданбар. — Ты видела, как это случилось? Или, может быть, кто это сделал?

— Ну конечно же нет, — фыркнула белка. — Если бы видела, то высказала бы прямо в глаза кому-то или чему-то все, что я о нем или о ней думаю. Это же ужасно! Чтобы попасть домой, мне теперь придется заучивать новую дорогу. А показывать нужную тропинку заблудившимся принцам я и подавно не смогу! Да, да, именно так я это и называю — не смо-гу! И все тут! Принцы всегда и всё валят на меня. Мол, я виновата, что они не там вошли, не туда пришли и не оттуда вышли. А плохие новости скачут быстрее, чем белки. Вот и говорят повсюду: «Белке не доверяйте! Она направит вас туда, не знаю куда, и пошлет за тем, не знаю за чем!» Ложь и клевета, вот как я это называю, облыжная клевета! Они никогда и не подумают оценить все трудности такой работы, как моя. И спасибо не скажут. Спросил белку — и бежать, вот что они делают. Даже не оглянутся на прощание. Никакой благодарности, или, как я это называю, воз-на-граж-дения! И где они только воспитывались?

— Если они принцы, то, вероятно, при королевском дворе, — пожал плечами Менданбар. — Принцы обычно воспитываются там.

— Что на королевском, что на скотном дворе — какая разница? Неудивительно, что у них, как я это называю, уж-жасные манеры! — пискнула белка. — Их надо посылать в лесную школу. Попробуй там быть невежливым! С волком или с кабаном. Мои дети никогда не позволяли себе подобных, как я это называю, штучек! Только «пожалуйста» и «спасибо». «Да, сэр. Нет, мадам». Вот как я их воспитала! Каждого из двадцати трех. А что хорошо для белок, то достаточно хорошо и для принцев, вот что я вам скажу!

— Не сомневаюсь, что ты права, — мягко сказал Менданбар. — А теперь о горелой пустоши...

— Безобразие, вот как я это называю, без-ала-бер-ность! — перебила его белка. — Но подобные безобразники, или, как я это называю, бе-до-куры, и не подумают остановиться и подумать. Они играют с огнем, будто это забава. Но они играют с огнем, вот что я вам скажу! Раздуют огонь — и в ус не дуют! Наделают бед, вот как я это называю, на-бе-до-курят! Когда-нибудь кто-нибудь из них пожалеет, но будет поздно. Вот посмотрите, именно так и будет!

— Безобразники? — уловил в потоке беличьей трескотни Менданбар и немного успокоился. Может быть, драконы здесь ни при чем? Какой-нибудь безобразник, или, как говорит белка, бедокур, и спалил ненароком часть Леса? Это, конечно, не радует, но, по крайней мере, не надо придумывать, как защитить от драконов целое королевство, весь Заколдованный Лес. Менданбар озабоченно наморщил лоб. — Но как узнать это наверняка?

— Спроси Морвен, — сказала белка, взмахнув пушистым хвостом.

— Что?

— Я сказала: спроси Морвен. Ну и уши у вас, у двуногих. Сами вымахали, а ушки меньше моего коготка. Слушать не умеете. Можно подумать, что тебе никогда не приходилось разговаривать с белкой.

— Прости меня, — извинился Менданбар. — Но кто такая Морвен?

— Простить? Так-то лучше, — смягчилась белка — Морвен — ведьма. Она живет там, около гор. Просто иди прямо, пока не добредешь до ручья, потом иди прямо по ручью до большого дуба с красными листьями. Поверни налево и топай ровно десять минут. Выйдешь точнехонько к заднему двору ее дома. — Белка помолчала и мрачно добавила: — Доберешься, если доберешься. И если там тоже все не сожжено или не передвинулось на новое место. Но не пеняй тогда на меня и не говори, опять, мол, белка меня закружила.

— Ты полагаешь, эта ведьма знает что-нибудь о том, что случилось? — Менданбар кивнул в сторону покрытой пеплом поляны.

— Я ничего подобного не говорила. Ничего подобного! Морвен очень порядочная ведьма, несмотря на то что приваживает кошек, их у нее видимо-невидимо.

— Приваживает кошек? Тем более не понимаю, почему ты посылаешь меня к ней.

— Ты спросил моего совета, и я дала его, — привычно фыркнула белка. — Это моя работа. Я должна объяснять. Если же хочешь разъяснений, поговори с грифоном.

— Встречу — обязательно поговорю, — пообещал Менданбар. — Спасибо за совет.

— Пожалуйста, — благосклонно пискнула белка. Она дважды махнула хвостом и взлетела на ветку повыше. — До свидания. — Ив следующее мгновение она пропала в густой листве.

— До свидания! — крикнул ей вслед Менданбар. Он подождал еще немного, но ответа не последовало. Белка исчезла окончательно.

— Менданбар направился в ту сторону, куда указала белка. Если кто-то в Заколдованном Лесу дает тебе совет, то следуй ему, даже если ты король. Таково Правило.

— В особенности если ты король, — напомнил себе Менданбар. Он подосадовал, что так мало знает о Морвен. Впрочем, ничего удивительного. В Заколдованном Лесу и вокруг него обитало так много ведьм, что всех их не то чтобы знать, но и упомнить было невозможно. И все же эта ведьма, должно быть, особенная. Иначе белка не послала бы короля Заколдованного Леса именно к ней.

Но что же за ведьма была Морвен, если белка назвала ее порядочной? Честной? Или ого-го какой огромной? Она могла быть белой ведьмой. А то и такой, что жила в леденцовом домике и заманивала сладостями проходящих мимо детей.

— В конце концов, она может оказаться и огненной ведьмой, — размышлял Менданбар. — Да, немало разных ведьм можно назвать этим словом — порядочная. — Он прикидывал и так и сяк, но пришел к выводу, что ни к какому выводу не придешь, пока не увидишь эту ведьму.

Однако если Морвен жила в Заколдованном Лесу долгое время и не попадалась ему на глаза, то, вероятно, она была очень скромной ведьмой. Противные ведьмы обычно сразу же заявляли о себе, и кто-нибудь непременно жаловался на их проделки.

* * *

— А на Морвен никто не жаловался, — заключил король.

Менданбар дошел до ручья и повернул налево. Может быть, зря отменил он все эти празднества, обеды и торжественные приемы, которые так любил Виллин? Это давало бы ему возможность встречаться и знакомиться со всеми обитателями Заколдованного Леса. В особенности с теми, кто жил скромно и тайно, не досаждая королю своим присутствием. Обычные жители Леса. Впрочем, слово «обычные» не совсем подходило к тем, кто жил в Заколдованном Лесу, будь они в обличье человека или простого зверя.

Размышления короля были прерваны густым ревом. Подняв глаза, он увидел льва, громадными скачками несущегося к нему вдоль ручья. Лев был огромным и свирепым. Он прыгнул на Менданбара, готовый растерзать его. Менданбар едва успел дернуть за волшебную нить, и лев пролетел у него над головой, перекувырнулся в воздухе и шлепнулся на землю, удивленный и ошеломленный своей неудачей. Зверь сразу же вскочил на лапы, развернулся и уже готов был повторить свою попытку. Но на сей раз Менданбар был готов к нападению. Как только лев оторвал передние лапы от земли, намереваясь взвиться в воздух, Менданбар еле заметным мановением руки околдовал и заморозил его. Лев так и застыл в нелепой позе на задних лапах.

Бедняга взревел, бессильный и обескураженный, и в смущении уставился на короля. Менданбар дернул другую нить над головой, и в жалобном реве зверя стали различимы звуки человеческой речи.

— Прекрати! Дай опустить лапы! — взывал лев. — Ты унизил меня, приподняв на задних лапах. Как ты посмел так обойтись со мной?

— Я король, — сказал Менданбар. — Моя обязанность сохранять в Лесу покой и безопасность и охранять его обитателей. Не очень-то я люблю, когда на меня прыгают ни с того ни с сего во время безобидной прогулки по собственным владениям.

— Что-о? — Лев умерил голос и близоруко сощурился. — О, клянусь гривой, я обознался. Покорнейше прошу простить меня, ваше величество. Но на вас же нет короны.

— Это не оправдание, — жестко сказал Менданбар. — Я и без короны остаюсь королем!

— Но я страж Золотого Пруда и обязан отгонять всякого, кто приблизится. Иначе все кому не лень станут нырять в Пруд и превращаться в золотые статуи. А то еще некоторые хитрецы повадились кидать туда прутики, обращая их в золото. Но конечно, королю позволено все.

— Я не собираюсь обращаться в статую, — усмехнулся Менданбар. Он огляделся по сторонам. — Но где же Золотой Пруд, который ты охраняешь?

— Вон там за излучиной, ваше величество, — смиренно ответил лев.

— Тогда зачем же ты нападаешь здесь? — строго спросил король. — Я ведь мог просто пройти мимо и не свернуть к Пруду.

— Но будь вы принцем... О, вы не знаете этих принцев, ваше величество. Они так и норовят завернуть к Золотому Пруду. А там их уже не удержишь.

— Ну да, ты здесь нападаешь на одного принца, а другой мог бы тем временем спокойно зайти с другой стороны и кидать в Пруд ветки или попросту воровать золотую воду, сколько ему заблагорассудится. — Менданбар сурово поглядел на льва.

— Это мне не приходило в голову, — озадаченно рявкнул лев.

— Соображать надо, — усмехнулся Менданбар. — С этой минуты чтобы шагу от Пруда не делал! И сначала разберись, кто идет и зачем, а уж после кидайся на человека Ясно?

— Да, ваше величество, — смущенно проговорил лев. — А теперь вы отпустите, то есть спустите меня?

Менданбар кивнул и расплел один узелок на волшебной сети. Лев упал на все четыре лапы, встряхнулся и низко склонил гривастую голову.

— Благодарю, ваше величество, — почти мяукнул он. — Я могу что-нибудь для вас сделать?

— Где живет ведьма Морвен? — спросил Менданбар.

— О, совсем неподалеку, — откликнулся лев. — Ее дом там, на холме, где растут голубые «кошачьи коготки». Сам я там, конечно, не был — поспешно добавил лев, — поскольку день и ночь должен охранять Золотой Пруд. Но иногда забегает ко мне одна из кошек ведьмы Морвен. Она-то мне и рассказывала.

— Спасибо, — поблагодарил Менданбар. — Очень полезные сведения.

— Не стоит благодарности, ваше величество, — потупился лев. — И добро пожаловать в любое время. Желаете еще что-нибудь узнать? Если нет, то мне и в самом деле пора возвращаться.

— Все, — вежливо улыбнулся Менданбар и сердечно попрощался со львом, верным стражем Золотого Пруда Он подождал, пока лев, пятясь, не скрылся из виду, и продолжил свой путь. Все эти встречи немного расстроили короля, ибо его бесцельная прогулка вдруг стала приобретать какую-то цель и оттого становилась не такой радостной и беспечной.

Очень скоро он дошел до дуба, о котором говорила белка, а чуть дальше увидел и холм, сплошь покрытый голубыми «кошачьими коготками». Менданбар остановился в раздумье. Ближе — пойти напрямик, продираясь сквозь густую колючую поросль, но безопаснее обогнуть холм.

— Ты знать не знаешь, что могут вытворить эти непонятные «кошачьи коготки», — остерег сам себя король.

Он еще раз глянул на сплошной голубой ковер листьев и укрытых ими колючек, окинул взглядом высокие деревья, окружавшие холм.

— Но с другой стороны, ты ведать не ведаешь, что случится, если пойдешь в обход, — возразил сам себе Менданбар. — Самое главное Правило Заколдованного Леса: следуй точно по указанной дороге, иначе забредешь неведомо куда. — Он опять поглядел на «кошачьи коготки». Нет, не стоит блуждать по Лесу часами из-за каких-то странного цвета «коготков». Менданбар осторожно ухватился за невидимую нить волшебства, которая тянулась через холм, и решительно двинулся вперед.

На полпути к вершине холма он вдруг заметил, что по траве недалеко от него прокатилась легкая волна, словно кто-то маленький, юркий и неслышный осторожно следует за ним, скрытый голубой листвой. Волна зигзагом следовала за королем по пятам. И как он ни старался разглядеть своего невидимого спутника, ничего не получалось.

Заросли голубых «кошачьих коготков» оборвались у самой вершины. Менданбар остановился, чтобы перевести дыхание, и огляделся. Противоположный склон холма мягко спускался к белому забору, который окружал пышный сад. Рядом с воротами цвел огромный куст сирени, а по другую сторону поднимала свою крону высокая яблоня, ветки которой сгибались до земли под крупными, величиной с кулак, спелыми яблоками.

Менданбар недоверчиво нахмурился.

— Что за ерунда! — воскликнул он. — Одновременно цветет сирень и зреют яблоки? Такого не бывает! — И тут же засмеялся. — Но это же сад ведьмы! Как я мог забыть? Здесь никаким странностям удивляться не стоит.

За белым забором виднелся маленький серый домик под красной крышей. Из трубы поднимался дымок, в открытых окнах раздувались кружевные занавески. Под правым окошком был подвешен длинный ящик, просто кипевший невесомой пеной красных и голубых цветов. А каменные ступеньки крыльца казались чище, чем натертый пол в его замке. Надо будет, подумал Менданбар, по возвращении задать трепку Виллину, который плохо следит за чистотой. На одной из ступенек спала кошка, шелковистый мех ее сиял и переливался на солнце.

Менданбар спустился с холма к воротам. Над медной щеколдой висела маленькая латунная табличка. Она гласила: «Пожалуйста, закрывайте ворота. Продавцы ненужных товаров входят на свой собственный риск». Улыбаясь, Менданбар откинул щеколду и толкнул створки ворот.

Громкий звук протяжного зевка над самой головой заставил короля отшатнуться. Он взглянул вверх и обнаружил сидящего в ветвях яблони толстенного полосатого кота, который уставился на него круглыми зелеными глазами. В то же мгновение из-за соседнего дерева вылетела серая молния и метнулась в ворота. Менданбар успел заметить, что это был длинный и тощий серый кот. Этот серый кощей добежал до порога дома и вспрыгнул на подоконник, уронив хвост в кипень цветов, растущих в деревянном ящике. И тут же неподвижно распластавшаяся на белой ступеньке белоснежная кошечка подняла голову и жалобно замяукала, глядя на серого кота.

— Слишком много встречающих, — сказал Менданбар коту на дереве.

Кот самодовольно смерил незваного гостя косым взглядом и принялся с остервенением лизать лапу длинным розовым языком. Менданбар аккуратно прикрыл за собой ворота и направился через сад к дому.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, в которой Менданбар получает несколько советов от Морвен.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Прежде чем Менданбар успел пройти и половину дорожки от сада к дому, дверь распахнулась. Семь кошек разного цвета и величины с высоко поднятыми хвостами вышли из домика. Они ручейком, одна за другой, стекли с крыльца, смыв и белую кошку, сидевшую на ступеньке, и выстроились в ряд перед гостем. Менданбар остановился, глянул на эту разноцветную шеренгу и прищурился. Кошки, все восемь одновременно, словно дрессированные, сощурились в ответ.

— Ну? — раздался над их головами чей-то голос.

Менданбар поднял взгляд. В дверном проеме стояла невысокая женщина в свободном черном одеянии. Рыжеватые волосы ее были собраны в небрежный узел на макушке. Однако из этой как бы наспех сделанной прически не выбивался ни один локон, не выпрастывался ни единый волосок, словно они были склеены настоящим волшебством. Нос незнакомки оседлали очки с прямоугольными стеклами в золотой оправе, а в руке она держала метлу.

— Ты, наверное, и есть ведьма? — неуверенно спросил Менданбар, потому что стоящая перед ним женщина вовсе не похожа была на старую каргу. Наоборот, она была молодая и хорошенькая, и, кроме черного платья и метлы, ничего не напоминало в ней ведьму.

Хозяйка дома с достоинством кивнула. Любезно поклонившись, Менданбар продолжал:

— Я Менданбар. Мне посоветовали поговорить с тобой о... то есть попросить совета в кое-каких делах. Надеюсь, ты не собиралась улетать? — Он поглядел на метлу.

Морвен изучала гостя несколько мгновений живым, чуть насмешливым взглядом:

— Итак, ты король. Входи и рассказывай, что тебя привело ко мне.— Она чуть посторонилась в дверях, приглашая Менданбара в дом. — Посмотрим, чем я сумею помочь.

— Откуда ты узнала, что я король? — недовольно спросил Менданбар.

Кошки обменялись насмешливыми взглядами и, помахивая хвостами, разбрелись в разные стороны. А Менданбар, который и не собирался упоминать, что он король, сердито смотрел на Морвен. Но она не улыбалась подобострастно, не кланялась в пояс и не собиралась, кажется, называть его «ваше величество». Это немного смягчило и успокоило Менданбара.

— Как узнала? — усмехнулась Морвен. — Очень просто. Узнала тебя. — Она прислонила метлу к стене у двери. — У тебя немного отросли волосы, но в остальном ты такой же, как был. К тому же имя Менданбар в наши дни не совсем обычное. Ну что, ты собираешься простоять на пороге весь день?

— Прости, — извинился Менданбар, входя в дом следом за Морвен. — Я не сообразил, что ты могла меня видеть и раньше.

— Мы не встречались, — коротко бросила Морвен. — Но, поселившись в Заколдованном Лесу пять лет назад, я во избежание неприятностей постаралась выяснить, как ты выглядишь.

— Ого! — буркнул ошеломленный Менданбар. Никогда он не думал о себе как об одной из опасностей Заколдованного Леса. И это ему не очень-то понравилось.

Морвен тем временем указала на крепко сколоченный стул рядом с таким же прочным столом, стоявшим в середине комнаты:

— Садись. Хочешь сидра?

— Неплохая идея, — согласился Менданбар.

Морвен подошла к буфету и распахнула дверцы. Менданбар тем временем успел прийти в себя и оглядеться.

Не только сама Морвен, но и дом ее, совсем непохожий на ведьминский, поразил Менданбара. Все здесь было аккуратно разложено и расставлено по местам, прибрано и чисто. Шесть больших окон наполняли комнату, окрашенную в серебристо-серый цвет, потоками света и чистого воздуха. На гладком потолке не было ни горгулий, ни каких-либо резных украшений, этих бесконечных ползучих растений и горбатых деревьев с корявыми ветками, что так надоели Менданбару в его замке. Простые доски пола были плотно подогнаны одна к другой, не скрипели и не выскакивали при каждом шаге, как паркетины из узорных полов королевского замка. В углу, за буфетом, стояла большая черная плита. На широком подоконнике сидела, скосив глаза на гостя, громадная кошка. Другая важно вплыла в комнату, уселась возле буфета и принялась чинно умываться.

— Вот, — сказала Морвен, ставя на стол голубой пузатый кувшин и две одинаковые кружки. — А теперь рассказывай.

Менданбар смущенно откашлялся и начал:

— Примерно час назад, гуляя по Заколдованному Лесу, я набрел на странную горелую пустошь. Деревья сожжены, от них остались лишь полуобгорелые пни, а весь мох выжжен до самой земли. В золе я раскопал несколько драконьих чешуек. Не драконьи ли это проделки? Белка посоветовала пойти к тебе. Вот и все.

— Чешуйки дракона? — Морвен поджала губы и задумалась. — Они у тебя с собой?

— Да, — ответил Менданбар и с готовностью вывалил на стол зеленоватые пластины.

— Гм-мм, — Морвен склонилась над столом, — не нравится мне их вид.

— Ты можешь по этим чешуйкам сказать что-нибудь о самом драконе? — спросил Менданбар.

— Непохоже, что они от одного дракона, — ответила Морвен, внимательно разглядывая чешуйки.

— Не от одного? — упавшим голосом спросил Менданбар.

— Взгляни. — Морвен перебирала позвякивающие в ее руках пластины. — Видишь, эта желто-зеленая, та сероватого оттенка, а у той темно-красный блеск. Драконы не бывают такими разноцветными.

— О, только не это! — простонал Менданбар, хватаясь за голову. Он так надеялся, что все натворил один-единственный дракон! В любом случае придется посылать жалобу королю драконов, стараясь избежать ссоры. Но уж если здесь побывала целая компания драконов, то войны не миновать. — Значит, их было несколько?

— Я этого не говорила, — возразила Морвен. — Просто заметила, что разноцветные чешуйки не могут принадлежать одному дракону. Имей терпение, Менданбар.

Менданбар открыл было рот, чтобы сказать еще что-нибудь, но, остановленный суровым взглядом Морвен, затих. Ведьма сосредоточенно разглядывала самую зеленую чешуйку. Внезапно она выпрямилась и одним быстрым движением сложила чешуйки, словно колоду карт. Потом постучала этой колодой по столу, чтобы выровнять по краям, и с удовлетворенным видом положила на стол.

— Хм! Неспроста я подозревала, что тут что-то не так! — пробормотала она себе под нос.

— Что же?

— Погоди минутку, и я все тебе покажу.

Морвен вернулась к буфету и взяла с полки маленькую плоскую чашку и несколько кувшинов и кувшинчиков. Она принялась черпать из них ложкой, смешивать в чашке и что-то нашептывать. Менданбар всем своим существом ощущал, как волшебство течет позванивающими струйками и скапливается в плоской чашке. Наконец ведьма закупорила кувшины и понесла наполненную до краев чашку к столу.

— Не двигайся, — предупредила она Менданбара, когда тот потянулся вперед, чтобы заглянуть в чашку.

Менданбар застыл, внимательно наблюдая, как Морвен разложила в ряд пять драконьих чешуек, темно-красную с одного края, а ярко-зеленую с другого. Потом она подняла чашку над столом, глубоко вздохнула и произнесла:

Ветер, все проясни.
Река, все измени.
Камень, все упрочь.
Огонь, прогони ночь.
Станьте тем, что вы есть,
Сейчас и здесь!

Произнося это заклинание, она медленно наклоняла чашку, пока тягучая струя темной жидкости не потекла на лежащие рядком чешуйки.

Менданбара ослепила вспышка темно-красного света, и жидкость тут же начала светиться. Свет словно бы нехотя расползался во все стороны, будто огонь, медленно пожирающий лист плотной бумаги. Наконец разливающееся сверкание полностью поглотило весь ряд драконьих чешуек, и свет, ярко вспыхнув напоследок, угас.

Пять одинаковых чешуек лежали на столе, и все они были ярко-зеленого цвета!

— Я так и думала, — удовлетворенно сказала Морвен. — Это чешуя одного дракона. Кто-то ловко перекрасил чешуйки в разные цвета.

— Здорово! — восхитился Менданбар. — Но как ты догадалась?

Эти чешуйки одной формы и почти одной величины, — спокойно пояснила Морвен. — Нет на свете двух одинаковых драконов. У каждого чешуйки своей формы, размера и цвета.

— Неужели? — поразился Менданбар. — Я этого не знал.

— Ничего удивительного. Не многим это известно. Но, будь ты повнимательнее, ты заметил бы, что все чешуйки, как одна, круглые и с ровными плоскими краями и нет среди них ни квадратных, ни овальных, ни длинных, ни волнистых...

— Но тогда совсем не трудно будет найти дракона, который уничтожил кусок Леса! — вскричал обрадованный Менданбар.

Морвен насмешливо глянула на него поверх очков:

— А я совсем не уверена, что это вообще был дракон.

— То есть как? — опешил Менданбар. — Он ведь и перекрасил свои чешуйки, чтобы замести следы...

— Если какой-нибудь дракон хотел, чтобы на него не пало подозрение, — медленно и назидательно проговорила Морвен, — то просто-напросто не оставил бы ни одной чешуйки. Стал бы он возиться с перекрашиванием! Собрать оброненные чешуйки проще, чем заколдовывать. Кроме того, здоровый дракон не теряет сразу столько чешуек. Или ты полагаешь, что какой-то проказник подпалил Лес, а потом две недели стоял и пялился на горелую пустошь, роняя чешуйки одну за другой?

— Понимаю, — закивал Менданбар.

— Хорошо, что именно ты их нашел, — продолжала Морвен. — Если бы чешуйки подобрал какой-нибудь эльф, беды не миновать.

— С чего ты взяла? — не согласился Менданбар. — Кто бы ни нашел чешуи, он непременно отнес бы их в мой замок.

— А задолго до того, как он добрался бы до замка, новость облетела бы весь Заколдованный Лес, — усмехнулась Морвен. — Эльфы хорошие и добрые ребята, но не умеют держать язык; за зубами. Ветреные существа.

— Выходит, кто-то очень желает посеять рознь между драконами и Заколдованным Лесом?

— Возможно, — ответила Морвен. — Не приди ты ко мне, так бы и думал, что в Лесу побывали несколько драконов. А там и до ссоры недалеко. Не думаю, чтобы и в замке у тебя нашелся кто-нибудь разбирающийся в драконьей чешуе.

— Но ты-то откуда так много знаешь о драконах? — удивился Менданбар.

— С давних пор я дружу с Казюль, — ответила Морвен. — Мы часто видимся. Она дарит мне чешуйки для заклинаний, а я ей даю книги из моей библиотеки и сковородки да кастрюли для готовки. Как раз Казюль и посоветовала мне перебраться в Заколдованный Лес.

— Казюль, — наморщил лоб, припоминая, Менданбар. — Знакомое имя. Кто она?

— Казюль — король драконов, — сказала Морвен. — Пей сидр.

Менданбар поднес было кружку ко рту, да так и застыл, когда смысл сказанного ведьмой дошел до него. Морвен дружит с королем драконов? Теперь ясно, почему она с одного взгляда различает драконью чешую.

А Морвен поверх очков лукаво поглядывала на озадаченного короля Заколдованного Леса, будто догадываясь, о чем он сейчас думает. Чтобы прийти в себя, Менданбар принялся мелкими глотками отхлебывать сидр. Холодный и сладкий ведьмин напиток шипел и остро пощипывал язык. Сидр понравился Менданбару, и он неожиданно для себя сделал добрый глоток, чуть поперхнувшись.

Очень хороший сидр, — прохрипел он, прочищая горло.

Морвен была явно польщена.

— Сама делала, — похвасталась она. — Можешь взять с собой бутылочку. И Казюль отнеси, пожалуйста, когда пойдешь потолковать о найденных чешуйках.

— Спасибо... но погоди, почему ты решила, что я пойду к Казюль?

— А как же еще ты разузнаешь что-нибудь о драконьей чешуе? Я, конечно, много знаю о цвете и размерах чешуек, но не могу определить, какому дракону они принадлежат. А Казюль скажет сразу. Кроме того, ты просто обязан нанести визит еще за прошлый год, когда умер король драконов и Казюль получила корону.

— Я послал тогда записку и подарок на коронацию, — помрачнев, ответил Менданбар. Эта ведьма отчитывала его, словно мать-королева, когда маленький Менданбар раздирал штанишки в колючих кустах. — Я собирался зайти к ней в гости, да все было недосуг. То зимующие великаны раньше обычного стали собираться на юг, то какой-то глупый волшебник пытался превратить змею в птицу, а получился злобный василиск, и мне пришлось...

— ...а потом пришлось штопать облака, а потом наполнять соком лесные ягоды, — насмешливо подхватила Морвен. — Ах, Менданбар, Менданбар, неужели ты еще не уяснил себе, что всегда одно идет за другим и дела кружат каруселью? Но занятость не оправдание. Все заняты. Бери эти чешуйки, бутылку моего сидра и сейчас же отправляйся потолковать с Казюль о своей находке. В самом крайнем случае ты получишь хороший совет, а то и помощь. Поспеши. И не забывай: король должен заниматься не всеми делами, а только королевскими.

— У меня в замке очень верные слуги, — попытался открутиться Менданбар, — а мой управитель отлично справляется с любым поручением...

— Уверена, что это именно так, — перебила его Морвен. — Но даже отличный управитель — это очень мало, чтобы управлять королевством, да еще таким необычным, как Заколдованный Лес. Посмотри на себя, какой ты измотанный. Небось все сам и сам?

— Заметно? — расстроился Менданбар.

Морвен твердо кивнула:

— Еще как! А в этом нет никакой необходимости. Все, что тебе по-настоящему нужно, так это...

— Жена! — брякнул Менданбар, вспомнив назойливые речи Виллина.

— ...кто-то разумный, чтобы посоветовать, — не обращая внимания на его слова, закончила Морвен. Она строго поглядела на него поверх очков. Лучше всего тот, кто разбирается в королевском деле. Можно бы подыскать какого-нибудь принца в изгнании. Но эти несчастные так долго мотаются по свету, что забывают все на свете. Но не нужен и такой, кто забивает голову мелочами.

Менданбар снова вспомнил о Виллине и его списке, в который эльф вносил всякую чепуху, ерунду и мелочь.

— Ты права, — вздохнул он. — Нет ли у тебя на примете подходящего советника?

— Сам отыщешь, не волнуйся, — загадочно ответила Морвен. — Это же Заколдованный Лес. Надо только хорошенько поискать.

— И еще догадаться, что это именно тот, кто мне нужен, — задумчиво проговорил Менданбар. Он отхлебнул еще сидра и решился. — Ты самая разумная из всех, кого я встречал. Не согласишься ли переехать в мой замок?

— Нет, — не задумываясь ответила Морвен. — У меня полно дел и здесь. Но я поручу своим котам следить, не появилась ли у нас в Лесу новая выжженная пустошь. А если случится что-нибудь важное, непременно дам тебе знать. Допивай свой сидр и отправляйся к Казюль, пока не передумал.

— Я не передумаю, — уверил ее Менданбар. — Ничего другого мне делать не остается. — Он поспешно допил вкусный сидр и запихнул в карман драконьи чешуйки. Надо было спешить, пока какой-то злодей не выжег весь Заколдованный Лес дотла. — Скажи, Морвен, — неожиданно спросил он, — а драконы пользуются чужим волшебством?

— Не знаю, — пожала плечами Морвен. — Но почему ты об этом спрашиваешь?

— На выжженном месте не осталось ни капельки волшебства. Кто-то выпил, высосал его досуха, — сказал Менданбар. — Никогда не видел такой пустоты.

— Вряд ли это сделали драконы, — покачала головой Морвен. Она задумалась на минуту, потом быстро встала. — Подожди-ка, я хочу кое-что проверить.

Ведьма подошла к противоположной стене, дотронулась до нее рукой, и вдруг там оказалась дверь! Морвен распахнула ее, и Менданбар увидел в глубине, за дверью, ряды высоких темных книжных шкафов и длинных стеллажей. Морвен оставила дверь открытой и скрылась среди полок. Менданбар огляделся. По-прежнему из пяти окон был виден сад, а в шестом сидела кошка. Ну конечно же, сообразил он, это одна из тех дверей, которые ведут туда, куда пожелаешь. Точно такая же дверца была и в его замке на седьмом этаже. Через нее очень просто оказываться в любом месте, минуя всю путаницу переходов, коридоров и пристроек. Правда, предварительно надо было преодолеть пешком все семь этажей.

Морвен появилась вновь, держа в руках красную книгу с вытесненным золотыми буквами названием: «Драконы». Она мановением руки закрыла за собой дверь библиотеки, словно бы стерев ее со стены, и подсела к столу. Поначалу ведьма быстро листала книгу, не задерживаясь глазами на ее страницах, но вдруг ее палец остановился и побежал по строчкам только что перевернутой страницы.

— Я так и думала, — пробормотала ведьма. — Драконы не воруют волшебства. Оно в них рождается само собой, как в единорогах.

— Ты уверена?

— Посмотри сам. — Морвен протянула королю книгу. — Остин, автор книги, заслуживает полного доверия. Он все излагает просто и убедительно. Если он утверждает, что драконы творят свое собственное волшебство, значит, так оно и есть.

— Ты меня убедила, — сказал Менданбар и вздохнул. — Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю, что происходит.

— Значит, ты узнал еще не все, — ответила Морвен.

Они поговорили еще несколько минут, пока Менданбар допивал сидр. Морвен растолковала королю, как найти в Утренних Горах пещеру Казюль, дала ему с собой две бутыли сидра, красную книгу о драконах и посоветовала не мешкать.

Менданбар направился прямо к замку. Визит к королю драконов требовал серьезных приготовлений, считал он. Да, Морвен, кажется, была права, когда торопила Менданбара.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой колдун наносит визит.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Когда Менданбар наконец добрался до замка, первый, кого он увидел, был, конечно, стоявший в дверях Виллин. Эльф изобразил на лице радостное облегчение. Однако стоило Менданбару приблизиться, как приветливое выражение сменилось свирепым оскалом.

— Я так счастлив, что ваше величество возвратились целым и невредимым, — раздраженно отчеканил Виллин. — Мы уж было собирались посылать на ваши поиски отряд.

— Ну, Виллин, это глу... — Менданбар умолк на полуслове. Он вдруг сообразил, что Виллин, умевший волноваться по пустякам и ворчавший на то, что король бездельничает, все же не стал бы поднимать панику без особой причины. — Что случилось? Виллин поджал губы:

— У вашего величества незваный гость. — Он многозначительно помолчал. — Во всяком случае, я имею дерзость предполагать, что он незваный.

— Не смотри на меня так сердито, — улыбнулся Менданбар. — Я и в самом деле никого не ждал. Иначе наверняка предупредил бы тебя.

— Именно так я и предполагал, — смягчился Виллин. — А поскольку ваше величество не столь уж забывчивы и рассеянны, — он стрельнул глазами на Менданбара, довольный своим намеком, — э-ээ... я был уверен, что... э-ээ... вы не оставили бы дворец так стремительно и неосмотрительно, если бы у вас была назначена встреча.

— Кто это? — нетерпеливо перебил многоречивого эльфа Менданбар. — Не очередной ли жалобщик из компании Предутренних Эльфов? Если так, то можешь сообщить им, что я занят. Сыт их нытьем по горло. К тому же у меня сейчас более важные дела.

— Нет, — сухо отрезал Виллин, обиженный за своих родичей. — Это Земенар, Главный колдун.

— О-о-о, — простонал Менданбар. — Его только не хватало! — Он встречал Главного колдуна только один раз, на своей коронации три года назад, и тогда уже тот ему не очень понравился. И все же с колдунами не следовало ссориться. Король провел ладонью по непокорным волосам. — Давно он ждет? И чего хочет?

— Он здесь всего лишь несколько минут, — успокоил короля Виллин, продолжая хмуро глядеть из-под насупленных бровей. — Колдун отказался сообщить мне, по какому делу пожаловал, ваше величество. Он заявил, что дело касается лишь ушей вашего величества.

— Вот как! — пробормотал Менданбар. — У него, видно, преувеличенное мнение о важности собственной персоны.

— Ваше величество! — Виллин был просто ошарашен таким безрассудным заявлением короля. — Земенар, не забывайте, Главный колдун и персона весьма известная!

— Да, это ОН так считает, — хмыкнул Менданбар. — Но ты не беспокойся, я буду с ним предельно вежлив. Где он?

— Я попросил его подождать в зале приемов.

— Прекрасно! Пойду узнаю, чего же он хочет. А это отнеси на кухню. — И Менданбар протянул Виллину кувшины с сидром Морвен. Эльф удивленно заморгал. Прежде чем тот успел что-нибудь сказать, Менданбар потянул за одну из невидимых волшебных нитей...

Внутренний двор замка исчез в белом тумане. Через мгновение туман рассеялся, и Менданбар оказался в своем рабочем кабинете. Деревянная горгулья под потолком тут же завопила:

— Ты! Ну и нервы у тебя! Вбегаешь вприпрыжку, танцуя, будто ничего и не случилось! Держу пари, ты считал ту шутку с мыльной водой забавной! Еще пожалеешь об этом, когда деревянные потолки начнут гнить от сырости. Подожди, вот увидишь!

— А ты для чего? — спокойно спросил Менданбар, кладя на стол книгу, полученную от Морвен. — На тебе лежит обязанность дать нам знать, если деревянные балки и стропила начнут разрушаться или в них заведутся термиты. И мы сможем укрепить замок до того, как он развалится на части.

— Только взгляните на благодарность, которую я получаю за службу! — заныла горгулья. — Вода в ушах, мыло в глазах! Могу я исполнять свою работу, если ничего не вижу?

Менданбар слушал жалобы горгульи вполуха, а сам тем временем лихорадочно рылся в столе. Золотой обруч, который он обычно надевал на официальные приемы, нашелся в нижнем ящике под кучей старых конвертов и пожелтевших приглашений на балы, обеды, дни рождения, игру в крикет и чай. Нахлобучив золотой обруч, Менданбар хмуро разглядывал наваленный там хлам, не понимая, зачем хранит эти никому не нужные бумажонки. В сотый раз он решил все убрать в ближайший же день, толчком задвинул ящик и огляделся вокруг, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

— Ты меня слушаешь? — заверещала горгулья.

— Конечно нет, — ответил Менданбар. — Я никогда не слушаю, если со мной говорят в оскорбительном тоне.

— Ах, тебе тон не нравится! Хорошо же, я наговорю тебе оскорблений в другом тоне! — И горгулья выпалила без остановки: — Ты одеваешься шутом! У тебя ноги как у слона! Нос твой висит хоботом, а уши растопырены!

— Если не сравнивать с твоими, — весело ответил Менданбар, направляясь к двери. — Перестань ворчать. А если ты разглядела мой нос с такой высоты, то с глазами у тебя все в порядке.

— Твои волосы похожи на птичье гнездо! — выкрикнула вслед Менданбару горгулья. — Птичье гнездо, ты слышишь?

Менданбар закатил глаза, усмехнулся и двинулся по коридору в сторону зала приемов. Он подумал, что рано или поздно придется извиниться перед горгульей. Но прежде надо придумать способ, как избавиться от этой ее бесконечной болтовни. Может быть, употребить заколдованные затычки для ушей? Вот будет потеха, когда горгулья поймет, что он не слышит ни словечка. Заклинание, правда, заковыристое и потребует немало усилий, но это стоит того, чтобы увидеть обескураженную физиономию горгульи, выплескивающей свои оскорбления впустую. Менданбар улыбнулся и толкнул дверь зала приемов.

Земенар обернулся, и волны стального цвета потекли по складкам его серо-голубого плаща. Треугольное лицо колдуна было таким же жестким, резко очерченным, каким его и помнил Менданбар. Смерив короля долгим пристальным взглядом, Земенар склонил голову в приветствии:

— Ваше величество.

— Добро пожаловать, Главный колдун, — звучно произнес Менданбар, в свою очередь чуть склонив голову.

И почти тотчас же он ощутил неприятный холодок в груди. Он почувствовал, как нити волшебства, которым наполнен замок, неудержимо тянутся к посоху Земенара. Минута-другая — и они начнут наматываться на колдовской посох, как на веретено. И очень скоро колдун так запутает и растерзает сеть волшебства, окутывающую замок, что Менданбару придется потратить немало часов на латание прорех и развязывание тугих узелков.

Такое случалось при каждом посещении колдунами Заколдованного Леса и доставляло массу хлопот. Менданбар устал уже просить колдунов не орудовать здесь своими посохами, не высасывать волшебство, которое им не принадлежит. Они поначалу делали вид, что не понимают, о чем идет речь, а под конец начинали злиться. Но Менданбар не желал ни злить, ни сердить Главного колдуна, хотя его вовсе не радовало провести остаток дня, усердно залатывая волшебную сеть замка. Он мысленно протянул руку и перерубил тянущиеся к посоху колдуна невидимые волшебные нити.

Земенар, казалось, не заметил этого.

— Я пришел повидать вас по очень важному делу, касающемуся колдунов, — сказал он, зловеще поглаживая бороду. — Надеюсь, вы с готовностью поможете нам.

Это зависит от того, какую помощь вы просите, — ответил Менданбар. — Кое-чего я не хочу, а кое-чего и не могу сделать. Вы, думаю, понимаете.

— Вполне, — кивнул Земенар, хотя в голосе его слышалось раздражение, будто он ожидал от короля большей покладистости и быстрого согласия.

Менданбар удержал на своем лице приветливую улыбку. Все живущие в Заколдованном Лесу твердо помнили Правило: лучше не давать обещания, не зная, что обещаешь. Неужто этот колдун полагает, что Менданбар так же глуп, как и молод?

— В последнее время у нас нелады с драконами из Утренних Гор, — продолжал Земенар. — Вот в чем все дело.

— Не думаю, что могу помочь вам с драконами, — сказал Менданбар. Нити волшебства снова потянулись к посоху колдуна, и Менданбар опять оборвал их. — Утренние Горы никогда не были частью Заколдованного Леса, и я не могу приказывать драконам и указывать им, как себя вести. Вот если бы дело касалось эльфов...

— Мы ни в коем случае не желаем вовлекать вас в этот спор, — холодно перебил его Земенар. — Но в результате всех ссор и столкновений король драконов отрезал колдунам доступ в Пещеры Огня и Ночи.

— Я все еще не понимаю...

— В Пещерах, — продолжал Земенар, будто и не слышал слов короля, — имеется кое-что, необходимое нам для заклинаний. — Он замолчал и сощурился, поглаживая посох, будто что-то незаметно нащупывал на его гладкой поверхности. — Колдунам необходимо проникать в Пещеры.

— Продолжай. — Менданбар старался говорить ровно и спокойно, хотя раздражение постепенно овладевало им. Слишком уж непочтительно, резко говорил Земенар, и непонятно было, к чему он клонит. А кроме всего, невидимые нити волшебства вновь потянулись к посоху колдуна, и Менданбар сильно дернул их, жалея, что не может так же бесцеремонно одернуть Главного колдуна.

— Мы... э-ээ... подошли к самой сути, ваше величество, — сказал Земенар, начав вдруг запинаться, словно старался сосредоточиться на двух вещах сразу. — Вы... э-ээ... могли бы помочь... да, да, вы оч-чень могли бы помочь нам.

— Как?

Нити волшебства текли к посоху все быстрее и быстрее. Менданбар понимал, что постоянное дергание волшебных нитей слишком отвлекает и он уже теряет нить разговора. И король Заколдованного Леса мгновенно свил невидимую петлю и накинул ее на посох колдуна. Петля повисла в воздухе, медленно кружась, и волшебные нити стали наматываться на нее. Менданбар торжествовал.

Главный колдун сбился посреди предложения.

— Что это было? — недоуменно спросил он.

— Прошу прощения, — с достоинством произнес Менданбар. — Как правитель Заколдованного Леса, я обязан следить за всем, что здесь происходит, и немедленно наводить порядок. Этим как раз я и занимался в данную секунду.

Земенар, сбитый с толку, нахмурился:

— Неужели? Но я не услышал и не почувствовал никакого заклинания... — Он осекся, пристально разглядывая Менданбара.

— Ты и не должен был ничего заметить, — надменно ответил Менданбар, внутренне улыбаясь. Колдуны, конечно, улавливают обычные заклинания, но они не могут чувствовать то, как творит волшебство Менданбар. И никто не замечает. Иногда это его удивляло. Однако такие неуловимые заклинания и придавали ему уверенности в столкновении с колдунами. — Это касается только лесных сил и пусть не заботит тебя.

— Конечно, ваше величество, — притворно смирился колдун. — Могу ли я продолжить?

— Пожалуйста.

— Все, что мы просим, так это позволения входить в Пещеры Огня и Ночи из Заколдованного Леса, — сказал Земенар. — Такой вход находится, если не ошибаюсь, где-то у восточной границы ваших владений.

— Да, но он не стоит на месте, — возразил Менданбар. — Ничто не остается в неподвижности в Заколдованном Лесу. Во всяком случае долгое время.

— Мы с готовностью потратим любое время, чтобы разыскать его, — настойчиво проговорил Земенар.

Менданбар подумал о тех прорехах и узлах, о той путанице, которую устроят колдуны, если начнут бродить по Заколдованному Лесу в поисках входа. Он с трудом сдержался.

— А как же драконы?

— Если у вас нет власти над драконами, то и они не властны закрыть вход в Пещеры Огня и Ночи из Заколдованного Леса, подвластного вам, — промолвил Земенар, вперившись в Менданбара круглыми немигающими глазами.

— Я не это имел в виду. — Менданбар умолк, притворившись, будто размышляет. — Боюсь, что вынужден буду отказать тебе. По крайней мере до поры до времени. — Он говорил как можно приветливее — у меня пока определенные... сложности в отношениях с королем драконов. Естественно, драконам не понравится, если я позволю вам входить в Пещеры Огня и Ночи из Заколдованного Леса. А мне бы не хотелось некоторые разногласия превращать во вражду. Надеюсь, ты понимаешь меня?

— А-аа. — В глазах колдуна зажглась мгновенная искорка злорадного удовлетворения. — Мне прискорбно слышать, что и вам драконы причиняют неприятности. Полагаю, вы всегда настороже. Это ужасно лукавые и хитрые существа и никто никогда не знает, что у них на уме.

То же самое можно сказать и о Главном колдуне, подумал Менданбар.

— Спасибо тебе за добрые чувства, — вслух сказал он.

— Если позволите, мы счастливы будем дать вам и добрый совет, — вымолвил Земенар со змеиной улыбкой. — За много лет у нас накопился огромный опыт общения с драконами.

— Я ценю ваше предложение, — церемонно откликнулся Менданбар. Он не желал раздражать колдуна, но и не собирался пользоваться его советами.

— Вы уже виделись с новым королем драконов и с ее принцессой? — поинтересовался колдун.

— Нет, я... Какая такая принцесса? — Менданбар тут же позабыл все свои страхи, хитрости и уловки и с нескрываемым удивлением воскликнул: — У короля драконов есть принцесса?

— И еще какая! — со злобой прошипел Земенар. — Настоящая интриганка! Именно из-за нее и начались у нас неприятности с драконами. — Он так крепко сжал посох, что побелели пальцы.

— Неужто? — поразился Менданбар. Он уже собирался по привычке взъерошить волосы, но вовремя вспомнил, что у него на голове золотой обруч. — И король драконов слушает ее?

— Конечно! Симорен — это тень власти за троном в Утренних Горах!

Голос Земенара дрогнул от неподдельного гнева, тогда как на губах змеилась усмешка. Менданбар на этот раз даже посочувствовал колдуну. У него и самого была масса неприятностей с принцессами. И Симорен наверняка из этой породы — хорошенькая, пустоголовая, надменная куколка, которая только и умеет, что таращить свои огромные голубые глаза и очаровывать ими глупых принцев. А нынче эти принцессы, как видно взялись за драконов, строят им глазки и ослепляют своими золотыми волосами. Симорен, вероятно, достаточно глупа, чтобы воспользоваться своей властью над королем драконов, но глупостей может наделать немало.

— Этого еще не хватало! — поморщился Менданбар. Почему Морвен не предупредила его? Так или иначе непременно надо будет потолковать с Казюль. Может быть, Морвен уже слышала о его неприятностях с принцессами и не желала, чтобы король из-за какой-то принцессы отложил визит вежливости к новому королю драконов? — Спасибо, что предупредил, — сказал на этот раз вполне искренне Менданбар.

— Не стоит благодарности, — скромно потупился Земенар. — Итак, вы сразу же дадите мне знать, как идут дела. И помните, что колдуны будут счастливы оказать вам любую необходимую помощь. В конце концов, это в наших собственных интересах. Чем быстрее вы уладите отношения с драконами, тем скорее сможете удовлетворить и нашу малую просьбу о Пещерах Огня и Ночи.

— Да, да, конечно, — рассеянно проговорил Менданбар. — Это все? Я попрошу Виллина проводить тебя.

— В этом нет необходимости. — Земенар так нагло улыбнулся в лицо Менданбару, что тот едва сдержался, чтобы не вспылить. — Я же все-таки колдун. Удачи вам, ваше величество.

Он поклонился и внезапно исчез, но на том месте, где стоял Земенар, Менданбар ощутил словно бы комок невидимого волшебства. Король нахмурился. Он оценил предупреждение о принцессе, но это не давало колдуну права оставлять после себя в королевском замке клочки своего заклинания.

Менданбар собрался было распустить невидимую петлю, все еще невидимо висящую в воздухе, но поленился и попросту дернул за одну из волшебных нитей, и зал приемов растворился.

Менданбар перенесся в холодную тьму оружейного склада. Потянув волшебные нити, он зажег факелы на стенах и огляделся. Виллин потрудился здесь на славу, с тех пор как Менданбар в последний раз заглядывал в подвал. Мечи и щиты, которые прежде были свалены кучей в том или ином углу, теперь висели на стенах. Копья, булавы, пики и ножи были развешаны чуть выше аккуратными рядами. Менданбар мысленно похвалил Виллина за образцовый порядок и направился к деревянным сундукам, стоявшим у дальней стены.

Тот, что нужен был королю, стоял в самом центре. Менданбар сунул руку в карман за ключом и с досадой обнаружил, что забыл его в кабинете на столе. Он вздохнул и прищелкнул пальцами. С тихим звоном ключ появился на уровне его носа и упал в ладонь. Менданбар удовлетворенно хмыкнул и склонился над сундуком, намереваясь его отпереть. Виллин все время надоедал ему с требованием заказать полный набор ключей для разных дверей, ящиков, сундуков и тайных замков, которыми замок был переполнен. Однако Менданбар не видел необходимости тратить лишние усилия, когда ключ в его руках открывал любой тайный запор.

Конечно, Виллину, не владевшему заклинанием, трудновато носиться каждый раз за нужным ключом, с сочувствием подумал Менданбар, поднимая крышку сундука. Впрочем, ключ подчинялся всем, кому король позволял его вызывать, но Виллину больше понравилось, шагая по коридорам замка, важно позвякивать огромной связкой ключей, привязанной к поясу. Менданбар заглянул в сундук и тут же позабыл о Виллине и всех его затеях.

В сундуке лежала лишь одна вещь — мерцавший в свете факелов меч. Он был похож на самый обычный меч, хотя тот, кто всмотрелся бы в него повнимательнее, заметил, что сияет меч слишком уж ярко, а лезвие отточено до почти невидимой грани. Менданбар осторожно провел пальцем по холодному клинку и с видимым удовольствием сжал в кулаке удобную рукоять. И тут же зазвенели, зажужжали, словно невидимые струны, туго натянутые волшебные нити, идущие от меча. Этот меч был связан с самой основой волшебной сети, раскинутой над Заколдованным Лесом. И даже король не до конца понимал, как велика и прочна эта связь. Менданбар всегда чувствовал себя в полной безопасности, если меч был с ним, но не мог же он все время таскать его с собой по замку, поэтому меч до поры до времени покоился на оружейном складе.

Подняв меч над головой, Менданбар дважды взмахнул им, словно разминая плечо. Затем нашел пояс и ножны, опоясался и вложил меч ножны. Еще раз мысленно потянув волшебную нить, он вновь оказался в зале приемов.

ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой случается недоразумение и Менданбар чинит водопровод.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Неприятный комок заклинания, оставшийся после колдуна, так и не растворился. Мгновение Менданбар приглядывался к нему, а потом поднял меч.

— Ваше величество! — вскричал Виллин, высовываясь из-за двери. — Что вы делаете?

— Убираюсь после нашего гостя, — ответил Менданбар. — Помолчи минутку, Виллин. Мне надо сосредоточиться.

— Но...

Менданбар бросил сердитый взгляд на Виллина. Управитель замка умолк и недовольно поджал губы. Менданбар подождал еще мгновение, чтобы удостовериться, что эльф не собирается раскрывать рот, и повернулся к застывшему в воздухе невидимому густому облачку колдовского заклинания, которое не могло сдвинуться с места, охваченное волшебной петлей Заколдованного Леса. Подняв меч, он подошел к опоясывающей облако волшебной петле и быстро воткнул острие в самую середку колдовского комка.

Волна могучей силы прошла по клинку, который с огромной скоростью стал поглощать оставленное колдуном облако и одновременно залатывать порванную в этом месте незримую волшебную сеть Заколдованного Леса. Волна оказалась намного сильнее, чем ожидал Менданбар, и он нахмурился, вынимая меч из теперь уже пустого пространства и вкладывая его в ножны. Не оставил ли Земенар умышленно часть своего заклинания в замке короля Менданбара? Но теперь, когда облако уничтожено, поздно было проверять это. Меч настолько совершенен, что и пылинки колдовства не оставил.

— Ваше величество! — послышался осторожный голосок Виллина.

Менданбар еле сдержал улыбку. Эльф наверняка оскорбился бы, заподозрив, что над ним смеются. И потому Менданбар постарался подольше не оборачиваться, делая вид, что еще распутывает петлю над исчезнувшим клочком заклинания колдуна. Лишь удостоверившись, что на лице не осталось и следа улыбки, Менданбар поглядел на эльфа:

— Да, Виллин?

— Что случилось? Мой хозяин выгнал Главного колдуна? И почему на вас меч? Что...

— За один раз только один вопрос, — мягко перебил его Менданбар. — Земенар действительно удалился. Он сотворил совсем неплохое заклинание. Ни дыма, ни взвихрения пыли, просто пых! — и его нет. К сожалению, колдун был немного неаккуратен и оставил хвостик заклинания. Пришлось избавляться от него.

— Я... я понимаю, — пролепетал Виллин таким тоном, что ясно было: он ничегошеньки не понял. — И именно поэтому на вас меч?

— Почти, — туманно ответил Менданбар, внимательно разглядывая то место на полу, где прежде стоял колдун. Ладно, он потом разберется с тем, что задумал Земенар. Это подождет. — Я должен нанести визит королю драконов.

Виллин побледнел:

— Вы должны... что?

— Я иду к Утренним Горам навестить короля драконов, — раздельно повторил Менданбар. — И конечно же, не собираюсь отправляться в путь без меча. Эти горы просто набиты всякими опасными существами, и некоторые из них при встрече не посмотрят на то, что я король Заколдованного Леса. Они и не подумают знакомиться, прежде чем напасть.

— Но вы не можете так просто пойти, ваше величество! — всполошился Виллин. — Официальное посольство к королю драконов надо готовить несколько недель. Вам необходимо почетное сопровождение и...

— У меня, боюсь, нет на это времени, — остановил Менданбар неудержимый порыв своего управителя. — Происходит нечто странное и непонятное. И с этим надо срочно что-то делать. Поэтому я отправляюсь сегодня, сейчас, сию минуту. А ты присмотришь за замком до тех пор, пока я не вернусь. — Менданбар вытащил из кармана ключ и церемонно протянул его Виллину.

— Я глубоко чту доверие вашего величества, — прочувствованно произнес Виллин. — Но вы уверены, что идти необходимо?

— Да, — твердо сказал Менданбар. — И не впускай ни одного колдуна, пока меня нет дома. Повторяю: происходит что-то неладное или, вполне может быть, просто забавное. Но и в том и в другом случае я не желаю, чтобы кто-нибудь из них ступил на порог замка в мое отсутствие.

— А что сказать, если они спросят вас?

— Что угодно, только не впускай, — ответил Менданбар. — У тебя все? Тогда я ухожу.

Он потянул за невидимую волшебную нить. Когда пелена белесого тумана рассеялась, Менданбар стоял за стенами замка среди высоких деревьев Заколдованного Леса. Он перебрал еще несколько нитей и осторожно дернул одну из них. На этот раз король оказался на самом краю Леса у подножия Утренних Гор. Прямо у его ног обрывался мягкий зеленый ковер мха и лежала серая каменная пустыня. Он еще раз сверился с указаниями Морвен, убедился, что находится в нужном месте, и неохотно перешагнул границу Леса и Гор.

Менданбар не покидал Заколдованный Лес больше трех лет, с тех пор как стал королем, и забыл уже, как бесплодна эта каменная пустыня. Он все еще ощущал за спиной парение волшебной сети Заколдованного Леса, но там, где Менданбар стоял, воздух был пустым и от этого казался чуточку враждебным. В низинах, в расселинах, там, где скапливалась влага, с трудом пробивалась между камнями жалкая тощая травка и были разбросаны редкие низкорослые кусты. Впереди круто поднимались островерхие горы с мертвыми сизыми вершинами. Здесь обитало множество волшебных существ, не видимых простым человеческим глазом, но Менданбар мог чувствовать пустоту, замечать волшебным оком, как в ней мелькают, суетятся, скользят чьи-то быстрые тени. Помимо воли он вздрогнул.

— По крайней мере мне не придется долго блуждать в этих горах в поисках Казюль, — успокоил он себя. — Пока я помню указания Морвен, с пути не собьюсь и приду прямо к драконьей пещере. — Он неожиданно улыбнулся. С ним была частица волшебства Заколдованного Леса — его меч! Это чего-то стоило. Даже сквозь толстые ножны Менданбар чувствовал пульсирующую силу волшебного меча. — Путешествие началось, и следует лишь продолжить его, — вслух сказал Менданбар, последний раз оглянулся на родной Заколдованный Лес и решительно двинулся вперед.

Как только удалось привыкнуть к сухому, лишенному освежающего волшебства воздуху гор, Менданбар стал и в самом деле наслаждаться прогулкой. Конечно, нет ничего на свете краше Заколдованного Леса, но нельзя было не признать, что там не увидишь столько неба над головой, как здесь. Поскольку драконы предпочитали холмистую местность, путь Менданбара пролегал по холмам, по их крутым склонам и осыпающимся мелкими сухими камешками горным тропам. И чем выше забирался Менданбар, тем более широкие просторы открывались перед ним. В его Заколдованном Лесу взгорки были такими пологими, что подчас и не ощущались под ногами. Правда, встречались довольно крутые курганы, которые служили прибежищем для чего-то таинственного, волшебного, что иногда грозило и опасностью. Большинство курганов было возведено из яшмы, полированного угля или же чистого серебра. Один, высившийся где-то у южного края Леса, даже был выплавлен из толстого зеленоватого стекла. Поговаривали, некий древний король Заколдованного Леса возвел его для своей дочери.

Дочь. Королевская дочь. Принцесса! Хорошее настроение Менданбара улетучилось мгновенно. Он совсем позабыл о принцессе драконши Казюль!

— Придется быть предельно вежливым с этой дурочкой и сдерживать насколько возможно раздражение от ее глупых разговоров, — мрачно напомнил себе Менданбар. Если принцесса имеет такое большое влияние на Казюль, как намекал Земенар, вполне возможно, она здорово напакостит ему, если невзлюбит. Он не переставал удивляться, зачем Казюль держит при себе эту кривляку, а что она и впрямь дурочка и кривляка, Менданбар ничуть не сомневался. По Правилам король драконов не обременял себя собственной принцессой. Во всяком случае, Менданбар никогда не слышал о нарушениях жестких драконьих Правил.

Размышляя, он незаметно для себя подошел к последнему повороту, сделал несколько шагов в сторону и увидел прямо перед собой вход в пещеру. Перед ней была устроена выровненная и посыпанная песком просторная площадка, на которую могли разом приземлиться несколько драконов. Прямо за входом в пещеру вырастала гигантская крутая гора. А на камне, венчающем вход, была высечена остроконечная черная корона.

Подойдя ближе, Менданбар обнаружил потускневшую латунную палку с набалдашником, торчащую из небольшой черной дыры рядом с пещерой. И тут же была накарябана надпись: «Добро пожаловать в пещеру короля драконов», а буковками помельче выведено: «Дерните ручку — зазвенит звонок». А еще пониже кто-то приписал красной краской аккуратными печатными буковками: «Никаких колдунов, никаких торговцев и особенно принцев-освободителей. Это касается тебя!».

Менданбар прочитал последнюю строку и заулыбался. Неудивительно, что Земенар недолюбливал принцессу драконши Казюль. Но сам Менданбар не был колдуном, ничего не собирался продавать и уж безусловно не желал никого освобождать. Он смело дернул за ручку.

Где-то внутри пещеры тренькнул колокольчик.

— Ну наконец-то! — раздался мелодичный девичий голосок, и сердце Менданбара почему-то екнуло. Он услышал легкие быстрые шаги, и тот же самый голосок, приближаясь, пропел: — Хорошо, что я еще дома. Наша раковина...

Кто-то показался в полутьме пещеры, и тут же голосок оборвался.

— О нет! Неужто еще один? — донесся до Менданбара испуганный вскрик.

Менданбар, сбитый с толку потоком слов и восклицаний, молча разглядывал появившуюся перед ним девушку. Не принцесса ли это драконши Казюль? Но она не была похожа ни на одну принцессу, а уж Менданбар повидал их на своем веку немало. И все же на голове девушки кое-как примостилась крохотная золотая корона, а сама она была прехорошенькая, да чего уж там — просто красавица! Но в то же время на скромное платьице девушки был повязан простой фартук в бело-синюю клетку и с большими карманами. Менданбар никогда раньше не видел принцессу в переднике. Рукава невзрачного платьица были закатаны по локоть, будто девушка только что занималась уборкой. Ее волосы толстыми черными косами спускались почти до колен, а не вились золотистыми колечками и не собирались в облако кудряшек вокруг личика, как у обычной принцессы. Глаза были черными, блестящими, а не прозрачными голубыми. А ростом она не уступала Менданбару.

— Ну? — раздраженно произнесла девушка. — Ты собираешься стоять здесь вечно, как чурбан? Или все же скажешь, зачем явился? Впрочем, я заранее знаю, чего ты хочешь.

— Извини, — промямлил Менданбар и неуверенно поклонился. — Я ищу Казюль, короля драконов.

— Так я и знала! — усмехнулась девушка. — Но увидеть ее тебе не удастся. Я сама управляюсь со своими рыцарями и принцами.

— Прости... — недоуменно заморгал Менданбар. Он уже начинал думать, что ошибся дорогой. Эта девушка никак не напоминала принцессу. Разве что корона на голове? Но она и вела себя, и говорила не как обычная принцесса. Однако если она не принцесса, то что же делает здесь?

— Повторяю, я сама управляюсь со всеми рыцарями, — повторила девушка. — Пойми, я не желаю, чтобы меня спасали, освобождали и похищали! Глупо рисковать головой в битве с драконом, если я все равно никуда отсюда не уйду. Кроме того, у Казюль слишком много королевских забот, чтобы еще отвлекаться на сражение с каким-то принцем!

— Так ты и в самом деле принцесса драконши Казюль? Как это тебя называл Земенар? Дай-ка вспомнить... А-а-а, Симорен!

— Не спорю. Но, послушай, у меня нет времени. Сегодня я очень занята. Пожалуйста, приходи через недельку, когда все немного уляжется. А коли ты так нетерпелив, то отправляйся на спасение другой более покладистой принцессы. Я укажу тебе дорогу. Здесь недалеко.

— Видишь ли, я пришел освобождать не тебя, вернее, не освобождать тебя... — совершенно запутался Менданбар. Он с тоской вспомнил справедливые слова Виллина, что прежде нужно дождаться официального приглашения. Ни на что уже не надеясь, он брякнул: — Я король Заколдованного Леса и пришел поговорить с Казюль об очень важном и спешном деле. Поэтому...

— Неужто? — воскликнула Симорен. — А ты уверен, что дело важное? Но тебе все равно придется подождать Казюль. Ее сейчас нет дома.

— Я подожду, — вежливо, но твердо вымолвил Менданбар. — Как я уже сказал, дело срочное.

Симорен внезапно нахмурилась.

— Ты и вправду король Заколдованного Леса? — недоверчиво спросила она.

Менданбар кивнул:

— Да. Мое имя Менданбар.

— Тогда почему вы, ваше величество, пришли один, без свиты? — подозрительно спросила Симорен.

— Сегодня утром в Заколдованном Лесу я наткнулся... то есть обнаружил... — Под взглядом необычной принцессы Менданбар совсем потерялся. — Короче, мне посоветовала поговорить с королем драконов ведьма Морвен.

— Тебя послала Морвен? — удивилась, потом задумалась, а потом вдруг смягчилась Симорен. — Тогда все в порядке. Входи и присаживайся. Посмотрим, чем я смогу помочь.

— Буду очень рад, принцесса, — склонил голову Менданбар.

— Зови меня просто Симорен, — откликнулась она, ведя Менданбара за собой в пещеру. Она подняла фонарь повыше и обернулась. — Мое официальное звание теперь — Главный повар и библиотекарь. От титула принцессы я давно уже отвыкла.

— Главный повар и библиотекарь? — с любопытством переспросил Менданбар. — Как же это случилось?

— Это придумала Казюль, — охотно объяснила Симорен. — Видишь ли, королю драконов не полагается иметь собственную принцессу, а мы не хотели нарушать Правила. Не стоит давать драконам повод поворчать. Это иногда плохо кончается.

— И?..

— Ну и к тому же такое звание отпугивает всяких принцев и рыцарей. Представляешь, он приезжает домой, в свое королевство, и объявляет, что освободил повара или библиотекаря. Засмеют! Это у многих отбило охоту приходить сюда. Раньше ко мне являлись по два принца и по три рыцаря в день, а теперь не больше одного в неделю. Правда те что все же приходят, такие упрямые. Им толкуешь, что я повар, а они свое: ты принцесса.

— Да, от таких трудно отделаться, — посочувствовал Менданбар.

— Ничего подобного. Умных можно уговорить. Глупых заговорить. А тех, кто упрямится, приходится вызывать на бой.

Менданбар в тусклом свете фонаря с сомнением всмотрелся в Симорен:

— Ты и в самом деле предлагала рыцарям биться?

— Четверым, — спокойно ответила Симорен. — И одному принцу. Что поделаешь, это единственный способ убедить упрямцев. — Она смущенно глянула на Менданбара и добавила: — Прости, что я и с тобой обошлась не очень вежливо поначалу. Но я приняла тебя за очередного освободителя. Ты даже не представляешь себе, какой грубой приходится иногда быть с принцами. — Она тронула пальцем корону на голове. — И все из-за этого. Хоть снимай. Ох уж эти принцы!..

— Да, да, я понимаю! — сочувственно воскликнул Менданбар. — Они ужасно похожи на принцесс — такие же упрямые, пустоголовые и... — Он в ужасе осекся, вспомнив, что и Симорен — принцесса.

К счастью, Симорен, казалось, совсем и не обиделась. Она согласно кивнула:

— Ты прав. Именно поэтому я и отсылаю рыцарей и принцев другим принцессам. Чаще всего они достойны друг друга. Конечно, все принцессы миленькие, и я стараюсь посылать к ним самых милых принцев.

Они дошли до поворота, и Симорен вдруг заколебалась. Потом пожала плечами и решительно двинулась вперед.

— Сегодня на кухне ужасный беспорядок, — извинилась она — Но все равно здесь уютнее, чем в большой драконьей пещере. К тому же я могу заварить чаю, если желаешь.

Прежде чем Менданбар успел ответить, они вышли из бокового тоннеля и оказались в большой, хорошо освещенной пещере. Полстены занимала громадная черная плита, а вдоль других стен плотными рядами стояли высокие дубовые буфеты. Каменная раковина рядом с дверью была до краев наполнена пенистой серой водой, а соседняя с ней полка завалена грудами немытой посуды. Посреди пещеры стоял большой стол и три разномастных стула.

— Чай — это хорошо, — сказал наконец Менданбар, делая вид, что не заметил грязных мисок.

Симорен кинула мимолетный взгляд на раковину, сердито нахмурилась и принялась рыться в буфетах.

— Ты не возражаешь, если чай я налью в бокал для вина? Понимаю, это немного странно, но, увы, все чашки грязные. Раковина засорена почти неделю, и невозможно вымыть посуду.

— Я не привередлив, — откликнулся Менданбар. — Но все же рано или поздно тебе придется заняться раковиной.

— Знал бы ты, как трудно уговорить водопроводчика заглянуть в пещеру дракона! — раздраженно откликнулась Симорен. — Я нашла тут одного посмелее, он обещал заглянуть еще вчера утром, но вот до сих пор не появился. А в библиотеке Казюль нет ни одной книги по водопроводному делу. Придется попытаться самой.

— Не могу ли я помочь? — вызвался Менданбар.

— Давай, — ответила Симорен. — Хуже, чем есть, не будет.

Это прозвучало не слишком ободряюще, но Менданбар, не обращая внимания на недоверие принцессы, направился к раковине. Он мгновение вглядывался в пенную непрозрачную воду, потом отошел и вытащил свой меч.

Симорен удивленно воззрилась на короля.

— Твоим мечом чинят кухонные раковины? — с недоумением спросила она. — Я слыхала, что он волшебный, но считала, годится лишь для битвы.

— Он много чего может, — рассеянно ответил Менданбар, изучая раковину.

Волшебство Заколдованного Леса требовало большой сосредоточенности и внимания. Менданбар почувствовал, как рукоять меча постепенно нагревается в его ладони, становясь все горячее и горячее. Когда уже и держать меч было почти невозможно, Менданбар окунул его в воду, опустил на всю длину клинка и тут же выдернул, разбрызгивая мыльные капли. Не медля ни секунды, он обвел мечом вокруг раковины, опутывая ее невидимыми нитями волшебства. Последним движением он коснулся кончиком меча поверхности пенистой воды. Она вспенилась еще больше, загудела, всасываясь в невидимое отверстие раковины. Последний чмокающий звук — и на каменной поверхности раковины остались лишь тонкие мыльные кружева, быстро исчезающие прямо на глазах.

— Ну вот, — сказал Менданбар, — теперь будет работать.

Он вытер меч и сунул его в ножны.

— И в самом деле починилась! — обрадовалась Симорен. — Ты всегда так ловко колдуешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Не обращай внимания. Я вымою несколько чашек, пока закипит чайник. Садись.

Менданбар сел за стол, но внезапно нахмурился.

— Эх! — с досадой произнес он.

— Что? Что случилось?

— Морвен дала мне бутыль сидра для короля драконов, но после визита Земенара мне пришлось кое-что приводить в порядок, и я так заморочился, что позабыл ее дома. Извини. Но я тут же, как только вернусь, пошлю с кем-нибудь.

Симорен застыла с чайником в руке:

— Земенар? Не Главный ли колдун?

— Он самый, — подтвердил Менданбар, немного удивленный ее волнением. Но тут он вспомнил, что Симорен очень не нравится Земенару. Может, и она испытывает к нему такие же чувства?

— Значит, после него пришлось кое-что налаживать. Интересно, — пробормотала Симорен, как бы отвечая своим мыслям. Она поставила чайник на плиту, вымыла две чашки и блюдца, все время о чем-то сосредоточенно размышляя.

Менданбар рад был ее молчанию, потому что и сам должен был собраться с мыслями и немного прийти в себя после встречи с необычной принцессой. Симорен своим острым умом и решительностью скорее была похожа на Морвен, чем на избалованную пустышку. Менданбару очень захотелось узнать, как она попала к драконам. Король уже собрался расспросить принцессу обо всем этом, но одернул себя прежде, чем слова слетели с его губ. В конце концов, он пришел не в гости к принцессе, а с визитом к королю драконов.

— Когда вернется Казюль? — деловито спросил Менданбар.

Симорен ответила не сразу. Она поставила на стол чашки, налила горячей воды в заварочный чайник и в ожидании, пока чай настоится, присела к столу напротив Менданбара. Принцесса молча разглядывала его несколько минут, а потом решительно кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я признаюсь тебе: не знаю!

— Но если Казюль не сообщает тебе, когда ее ждать, почему ты не сказала мне этого сразу? — возмутился Менданбар.

— Она сказала, — медленно произнесла Симорен. — Казюль должна была быть дома позавчера.

— И она еще не вернулась?

Симорен снова кивнула:

— И даже весточки не прислала. Казюль исчезла. Я как раз собиралась идти на ее поиски, когда появился ты.

ГЛАВА ШЕСТАЯ, в которой Симорен и Менданбар долго беседуют и Менданбар с неохотой принимает решение.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Менданбар перевел дыхание. Потом ровным голосом сказал:

— Тебе лучше рассказать мне все, что знаешь. Когда улетела Казюль? Куда она собиралась?

— Она улетела в прошлый понедельник, — с готовностью ответила Симорен. — Драконша хотела навестить своих внуков, живущих в северной части Утренних Гор. Она всегда старается выкроить для них время и остается там на несколько дней. Но обязательно дает мне знать, если задерживается. — Симорен беспокойно нахмурилась.

— В-в-внуки?.. — заикаясь, переспросил пораженный король.

Симорен улыбнулась:

— Да. Поначалу меня это известие тоже ошеломило. Король драконов — и вдруг нежная, любящая бабушка! Так вот, я знала, что на этот раз она задержится подольше. Ей надо было разобраться с зимующими великанами. И все же Казюль должна была пробыть там не более двух дней, а потом через Заколдованный Лес вернуться домой.

— Она собиралась повидаться со мной? — спросил удивленный Менданбар.

Не совсем. — Симорен колебалась. — Мы слышали, что кто-то в одной из долин вдоль границы Заколдованного Леса выращивает траву «драконья погибель». Вот она и хотела убедиться, правда ли это. Теперь ты понимаешь, почему я беспокоюсь?

— Выращивает? То есть специально сажает? Но зачем? Там есть такие места, где эта штука растет сама по себе, — пожал плечами Менданбар.

— Но та долина, по слухам, большая и этой травы там великое множество. Вряд ли это случайно. — Симорен подняла крышку заварочного чайника, заглянула внутрь и налила густую янтарную заварку в чашки. — Казюль решила сама проверить. И сделать это тихо, незаметно, пока какой-нибудь молодой горячий дракон не пронюхал и не помчался палить, не разбираясь, весь Заколдованный Лес.

— Ой-ой-ой! — схватился за голову Менданбар. — Боюсь, что так и случилось! Жаль, что она не сообщила мне обо всем этом.

Симорен с нарочитым вниманием разглядывала свою чашку.

— Она подозревала, что как раз ты этим и занимаешься, — буркнула принцесса.

— Я?!

— Да, король Заколдованного Леса. Ты не приехал на коронацию, отделался запиской и подарком — Симорен внезапно поглядела прямо в глаза Менданбару. — А почему ты появился сегодня и так внезапно? И что ты имел в виду, сказав «так и случилось»? Только не рассказывай, будто кто-то уже начал поджигать Заколдованный Лес!

— Так оно и есть. Почти, — поправился Менданбар и поведал Симорен о выжженной пустоши и драконьих чешуйках, найденных там. — Морвен считает, что это чешуйки одного дракона. Я надеялся выяснить у Казюль, кто этот дракон, а потом задать ему несколько вопросов.

— Дай мне взглянуть на эти чешуйки, — попросила Симорен.

Менданбар вытащил из кармана тонкие пластины и разложил их на столе.

Симорен поморщилась:

— Я могу сказать, чья это была чешуя. Но, боюсь, делу это не поможет. Ворауга здесь больше нет.

— Но что-то уже выясняется, — оживился Менданбар. — А ты уверена, что эта чешуя дракона Ворауга?

— Вполне. Но ты не сможешь задать ему ни одного вопроса. — Симорен усмехнулась.

— Почему?

— Год тому назад он был превращен в жабу. Ты знаешь, как выбирают короля драконов?

— Конечно. Испытание Камнем Колина, — ответил Менданбар, немного озадаченный вопросом. — Когда король умирает, корона переходит к тому, кто сумеет перенести Камень с поляны Шепчущих Змей к Исчезающей Горе.

— Верно. Так вот, Ворауг отравил старого короля драконов и сговорился с колдунами, чтобы те помогли ему стать новым королем, — быстро проговорила Симорен. — Его разоблачили и превратили в жабу. — Она отхлебнула глоток чаю. — Наверное, его уже давно проглотила змея, — задумчиво добавила Симорен.

Менданбара так взволновал этот короткий рассказ, что он некоторое время не мог вымолвить ни слова. Чтобы успокоиться, он сделал несколько больших глотков чаю и осторожно спросил:

— Не потому ли колдуны были объявлены вне закона в Утренних Горах?

— Конечно, — утвердительно кивнула Симорен. — И это самое малое наказание. Впрочем, короля все-таки отравили не они, а Ворауг. Разве Морвен не рассказала тебе об этом? Она тогда была здесь.

— Нет, — покачал головой Менданбар. — Наверное, к слову не пришлось. — Он забарабанил пальцами по столу. — Неудивительно, что Земенар не захотел сказать, почему драконы больше не пускают колдунов в Утренние Горы. Симорен кивнула в ответ.

— Колдуны стараются не говорить об этом, потому что еще не знают, как поступить, и тайно замышляют какие-то козни. А драконы помалкивают, потому что стыдятся, что колдуны сумели вмешаться в их дела. Морвен тоже не любит толковать об этом деле, потому что не хочет обижать драконов.

— Улавливаю, — протянул Менданбар, хотя не просто улавливал, а понимал. И гораздо больше того, что сказала Симорен. Земенар хотел уверить его, что раздоры между драконами и колдунами — сущие пустяки. Теперь выяснилось, что и принцесса драконши Казюль, или, как она себя называла, Главный повар и библиотекарь, вовсе не была хитрой и коварной заговорщицей, как желал ее изобразить Главный колдун. Он намеренно пытался вызвать вражду между королем Заколдованного Леса и драконами. Интересно, как бы Земенар очернил Морвен, заговори о ней Менданбар?

А Симорен, пока он размышлял, молча разглядывала и перекладывала на столе драконьи чешуйки.

— Меня не удивит, если окажется, что за всем этим, — она подняла одну из чешуек, — за всем этим тоже стоят колдуны. Они на все горазды.

— Вполне возможно, — согласился Менданбар. — Но почему они пытаются втянуть в свой спор с драконами и Заколдованный Лес?

— Наверное, надеются, что ты сможешь очистить Горы от драконов или по меньшей мере половину истребить. Тогда колдуны смело будут ходить в Утренние Горы, не опасаясь, что их проглотит дракон.

Менданбар помотал головой.

— Ну уж не-ет, — протянул он. — Если дойдет до сражения, то Заколдованный Лес будет вместе с Утренними Горами. Война на годы закроет колдунам дорогу не только в Горы, но и в Лес. Это Земенар должен понимать. У него должна быть очень серьезная причина затевать нечто подобное.

— Может, она у него есть?

— Может быть. Но не могу сообразить, что бы это могло быть. А ты?

— Нет, — призналась Симорен, — понятия не имею. Но если что-нибудь придет в голову, дам тебе знать непременно.

— Однако кто бы еще мог устроить такое? — Менданбар ткнул пальцем в горку драконьих чешуек.

— Не всякий может достать чешуйку дракона, а тем более несколько, — задумалась Симорен. — Принцесса Ворауга вполне могла бы взять одну или две на память. Но и у нее, уверена, так много быть не может. К тому же она не знает никакого волшебства и не сумела бы перекрасить зеленые чешуи в другой цвет. — Внезапно ее осенило. — Погоди минуту! Когда Ворауг превратился в жабу, с него осыпалась вся чешуя.

— И что с нею сталось?

— Мы просто оставили всю эту никому не нужную кучу чешуи на поляне Шепчущих Змей, — сказала Симорен, пожав плечами. — Никто и не подумал, что это важно. Знаешь, большая часть их, наверное, все еще там. Сброшенная драконья чешуя сохраняется долго.

— На поляне Шепчущих Змей? — Менданбар хлопнул ладонью по колену. — Но тогда любой мог набрать целый ворох чешуи! Прошел ведь целый год. Да, не очень-то это поможет в наших поисках.

— Думаю, будет нелегко, — согласилась Симорен.

Она взглянула на Менданбара. Тот, сощурив глаза, что-то прикидывал в уме.

— Послушай, — оторвала его от размышлений Симорен, — а кто сказал, что здесь замешаны именно колдуны? Ведь мы поняли, что чешую мог подобрать любой.

— Но... Если это не колдуны, тогда у нас появился новый враг, о котором ни я, ни драконы слыхом не слыхивали?

Симорен вдруг успокоилась:

— Жаль, но я не смогу заняться всем этим прямо сейчас. Прежде всего надо срочно разыскать Казюль.

— Дай мне знать немедленно, как только она вернется.

— Я попрошу Роксима сообщить тебе, если она появится, когда меня не будет дома, — заверила короля Симорен. — А если я первая найду ее, то непременно расскажу все, о чем ты мне поведал. Уверена, она тут же полетит к тебе.

— Спасибо.

— У тебя есть еще вопросы? — осведомилась Симорен. — Если нет, то мне пора. До Приплюснутой Горы долго добираться, а я хочу попасть туда до наступления темноты.

— Надеюсь, ты не собираешься топать через все Утренние Горы пешком. — Менданбар был удивлен и даже огорчен очевидной глупостью этой, как он уже успел убедиться, умной принцессы.

— Еще чего! — фыркнула Симорен. — Я не настолько глупа. Возьму на время волшебный ковер-самолет у великанши Баллимор, которая как раз живет на Приплюснутой Горе. Менданбар даже поперхнулся глотком чая.

— Надеешься, что великанша даст тебе ковер только потому, что ты водишься с драконами? — откашлявшись, спросил он.

— Я найду что сказать ей, — отмахнулась Симорен. — И потом, это не твое дело.

— Но ты же не собираешься в одиночку бродить по Утренним Горам в поисках Казюль? — испуганно воскликнул Менданбар.

— Конечно собираюсь, — просто ответила Симорен. — А если не найду ее там, пролечу над теми же местами Заколдованного Леса, где собиралась побывать драконша. Ладно, мне пора идти, если ты...

— Э не-ет! — Менданбар с такой силой поставил на блюдце свою чашку, что оно чуть не треснуло. — Если ты настолько глупа, что собираешься одна путешествовать по Утренним Горам, то это не моя забота. Но по Заколдованному Лесу одну я тебя не пущу. Это слишком опасно.

— Могу и сама о себе позаботиться! — гордо вскинула голову Симорен. — Ты забыл, что я живу с драконами уже больше года?

— Может, и так, — настаивал Менданбар, еле сдерживая гнев, — но Заколдованный Лес здорово отличается от Утренних Гор. Ты думаешь, мне будет приятно узнать, что принцесса короля драконов, или, если тебе угодно, повар и библиотекарь, будет схвачена, съедена, заколдована, путешествуя по моему Лесу?

Симорен открыла было рот, чтобы достойно ответить, но постаралась смирить взыгравший в ней гнев и улыбнулась.

— О, я понимаю, — сказала она уже совсем другим тоном — Ты заботишься о спокойствии и порядке в своих владениях. Я-то привыкла, что люди стараются оградить принцессу от трудностей и опасностей, полагая, будто она не способна сама с ними справиться. Мне и в голову не пришло, что у тебя могла быть настоящая причина.

— Значит, ты не пойдешь? — с облегчением вздохнул Менданбар.

— Я должна! — с напором ответила Симорен. — Кроме того, Казюль мне как подружка. Лучше бы, конечно, чтобы меня не схватили, не убили, не заколдовали.

— Но это проще сказать, чем сделать, — развел руками Менданбар.

— Я ходила в гости к Морвен раза два, — ответила Симорен. — И мне удавалось, как видишь, вернуться целой и невредимой.

Менданбар еще немного поуговаривал Симорен, но вскоре умолк. Он уже понял, что коли эта упрямая принцесса задумала идти, то пойдет во что бы то ни стало. Впрочем, кто-то же должен отправиться на поиски Казюль. И король драконов наверняка отыщется в самое ближайшее время. Менданбар и думать не желал о том, что может случиться, исчезни Казюль надолго. В особенности если слухи о «драконьей погибели» в Заколдованном Лесу окажутся вовсе не слухами.

— Не могла бы ты взять кого-нибудь с собой? — спросил Менданбар.

— Нет, — отрезала Симорен. — Единственные драконы, которые, узнав об исчезновении Казюль, не устроят истерики, — это Роксим и Маржак. Но Роксим слишком стар для подобных приключений, а Маржак должен остаться здесь, пока меня не будет. Не брать же с собой принцессу дракона Маржака! Об этом даже страшно подумать...

— Она что, так ужасна? — полюбопытствовал Менданбар.

— Наоборот, очень миленькая, — усмехнулась Симорен. — Но очень уж глупая. Суеты вокруг нее да хлопот больше, чем пользы. Уж лучше идти одной.

— С принцессой плохо, — согласился Менданбар. — Но одной не лучше. Придется, кажется, мне отправиться с тобой.

Симорен мгновение смотрела на него, а потом расхохоталась.

— Так и знал, — обиделся Менданбар. — И вовсе не смешно.

В конце концов, он не навязывается, но Симорен должна бы помнить, что Менданбар все же король Заколдованного Леса, и от него, не то что от капризной принцессы, польза будет немалая. Вот и раковину он починил.

Извини, — подавила смех Симорен. — Я не хотела тебя обидеть. Просто у тебя был такой обреченный вид. Сразу понятно, что ты не очень-то жаждешь путешествовать в компании с принцессой.

— Но кто-то ведь должен... — начал было Менданбар, однако Симорен остановила его, подняв руку.

— Что это было? — прошептала она.

— Я ничего не слышал, — пожал плечами Менданбар.

— Тш-шшш! — зашипела Симорен. Она поднялась, на цыпочках подошла к двери и приникла к ней, прислушиваясь. В наступившей тишине Менданбар ясно услышал приглушенный звук осторожных шагов. Симорен сжала губы. — Принц или колдун? — пробормотала она. — Наверняка колдун! Принцы не таятся и шумят почем зря.

Все еще хмурясь, она одной рукой подняла ведро с мыльной водой, стоявшее у входа, а другой медленно повернула ручку двери. Менданбар пошел следом за крадущейся Симорен. Она не просила его о помощи, но, подумал Менданбар, ведро мыльной воды слишком слабое оружие. В коридоре за кухней была смолисто-черная темнота. Симорен тут же пропала во тьме. Она двигалась уверенно. Мысленно кляня себя и непроглядную темень, Менданбар ощупью поспешал за принцессой. Одной рукой он касался шершавой стены, а другую вытянул перед собой, чтобы не наткнуться на что-нибудь.

До них снова донесся таинственный шорох, усиленный и повторенный эхом. Менданбар сделал еще два шага, и его вытянутая рука дотронулась до плеча Симорен. А еще через мгновение Симорен тихим и ровным голосом произнесла:

— Фразельспитц.

И тут же Менданбар почувствовал, как волшебство завихрилось вокруг него и потекло, потянулось вглубь коридора освежающей струйкой. Стены засветились изнутри мягким ровным светом, и в сером полумраке Менданбар увидел впереди громадную пещеру. Они с Симорен стояли в проеме одного из пяти входов, неровно разбросанных по окружности стен. Посреди пещеры высилась темная фигура в коричнево-голубом одеянии колдуна. Такие же, как у Земенара, кудрявые волосы и длинная густая борода. Только этот колдун был явно моложе. Он держал в руке массивный посох, которым все еще продолжал нащупывать дорогу, хотя свет мерцающих стен коридора начал проникать и в пещеру.

— Анторелл! — с негодованием воскликнула Симорен. — Я должна была догадаться!

— Рад снова видеть тебя, принцесса Симорен, — приторно улыбаясь, провозгласил колдун. — Ну кто не возрадуется при виде такой прекрасной принцессы!

— Что ты здесь делаешь? — сурово спросила Симорен. Менданбар с удовольствием заметил, что лесть Анторелла нисколько на нее не подействовала. — И каким же способом ты пробрался сюда?

— О, у нас, колдунов, есть много способов, — беззаботно улыбнулся Анторелл. — К тому же я пришел не просто так. Отец, вернувшись из Заколдованного Леса сообщил, что король Менданбар готовится к войне с драконами.

— С чего же твой отец это взял? — заинтересовалась Симорен.

Анторелл слегка нахмурился, будто надеялся на больший эффект от своих слов:

— Наверное, сам король сказал ему об этом. Вот я и поспешил уведомить драконов. Поверь, меня вело искреннее чувство.

— Не сомневаюсь, — с ехидцей заметила Симорен. — Искреннее чувство вело тебя самыми темными коридорами, искреннее чувство заставило украдкой пробираться в темноте. Искреннее чувство не позволило тебе просто-напросто позвать меня или хотя бы засветить лампу.

— Я не хотел беспокоить Казюль. Вдруг она спит? — неуклюже оправдывался Анторелл.

Симорен насмешливо фыркнула:

— Если бы ты и в самом деле думал, что Казюль дома, то не осмелился бы и сунуться в пещеры. Король драконов не любит, когда нарушаются ее приказы и запреты, и не жалует нарушителей. И один из запретов, позволь тебе напомнить, гласит: отныне и навечно колдунам под страхом быть съеденными возбраняется появляться в Утренних Горах.

— Но если вот-вот начнется война...

— Войны не будет! — сказал Менданбар, выступая вперед, на свет. — По крайней мере до тех пор, пока я управляю Заколдованным Лесом. Почему это колдуны так стремятся нарушить наш мир и покой?

Анторелл вытаращил глаза.

— Менданбар? — задохнулся он. — Ты все испортил. О, будь проклят. Он вдруг взял себя в руки и улыбнулся мерзкой злорадной улыбкой. — Впрочем, мне повезло. Покончу враз с вами обоими. Отец будет очень доволен.

Колдун поднял свой посох. Менданбар шагнул к нему, вырывая из ножен меч, хотя прекрасно понимал, что Анторелл выпалит свое заклинание быстрее, чем он успеет приблизиться. Симорен поспешила следом за Менданбаром, однако старалась не расплескать мыльную воду и потому тоже замешкалась. Не успели они проделать и нескольких шагов, как из посоха вырвалось облако черного дыма, заклубилось, завихрилось перед глазами.

Дым быстро густел, столбом упирался в потолок пещеры и опадал черными складками. Вдруг дымный столб ожил и обратился самым громадным призраком, какого только встречал Менданбар. Полы его черного плаща, окутывавшего шевелящуюся пустоту невидимого тела, заслонили колдуна. Из пустоты сверлили Менданбара два черных глаза-буравчика. Черный рукав плаща поднялся, и из него высунулись темно-красные когти. А под сверкающими глазками обнаружились два хищных клыка. Угрожающее, злобное шипение наполнило пещеру.

— Вот вам! — послышался сквозь шипение пронзительный голос Анторелла. — Победи его, Симорен... если сможешь!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой приходится убирать колдуна и после него, и путешествие начинается.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Менданбар, не обращая внимания на Анторелла, не спускал глаз с призрака. Эх, будь он сейчас в Заколдованном Лесу, ему ничего бы не стоило разделаться с ужасным монстром. Но здесь все было гораздо сложнее. Менданбар поднял меч.

Призрак повернулся к нему, и ужасные кроваво-красные когти со свистом рассекли воздух. Движения призрака были неуловимо быстрыми. Менданбар едва успевал отскочить или защититься. Невидимая когтистая рука описала дугу и отшвырнула Менданбара в сторону с такой силой, что он едва не выронил меч. Правда, острие клинка скользнуло по черному рукаву, и призрак зашипел от боли. Но Менданбар знал, что рана не могла быть серьезной. Он не успел вложить в меч всю силу своего волшебства, и призрак отделался лишь синяком.

А монстр не давал Менданбару сосредоточиться. Уклоняясь от нового взмаха черного рукава, король ловко перекувырнулся через голову и покатился по полу, стараясь оказаться вне досягаемости когтей призрака. В самом углу пещеры он встал на одно колено, направил меч в сторону черного призрака, и волшебная сила искрой пробежала от его руки до самого острия клинка.

И в этот момент посох Анторелла ударил Менданбара по плечу. Меч вылетел из его руки, а сам он навзничь грохнулся на каменный пол. Менданбар почувствовал, как волшебная сила заклинания высасывается из него, втягиваясь в наконечник колдовского посоха. И тут же услышал пронзительный вопль Симорен:

— Менданбар! Уклоняйся! Левее!

Он стремительно перекатился влево, и когти призрака клацнули о камень в дюйме от него. Позади раздался громкий всплеск, и в то же мгновение завизжал Анторелл.

— Нет! Не-ет! — верещал он все тише и тише. — Ты пожалеешь еще, Симоре-еееен!

Не обращая внимания на всплески и вопли, Менданбар сжал рукоять меча обеими руками, отчаянным усилием направляя мощный поток волшебства в самую сердцевину клинка.

Он поднял меч как раз в тот момент, когда призрак взвился в воздух и готов был вот-вот обрушиться вниз, на лежавшего на спине короля. Острие меча и грудь черного монстра встретились. Взвихрился сноп ярких искр. Призрак застыл на мгновение в воздухе и вдруг превратился в быстро таявшее облако едкого дыма. Менданбар уже стянул в узел остатки волшебства, намереваясь швырнуть его в колдуна. Но, оглянувшись, застыл в изумлении.

В двух шагах от него стояла Симорен, раскачивая в руке пустое ведро. Во внезапно наступившей тишине лишь мерно поскрипывала дужка ведра.

Анторелл исчез.

— Здорово у тебя получилось! — восхищенно прицокнула языком Симорен. — Стремительное волшебство. Такого я не видала со времени коронации Казюль.

— Где Анторелл? — спросил Менданбар, устало поднимаясь на ноги. — Убежал?

— Нет, — просто ответила Симорен, показывая Менданбару мокрое пятно на полу. — Я растворила его.

— Растворила? — Менданбар внимательно разглядывал грязную пузырящуюся лужу. Посреди нее бесформенной кучкой лежали одежды колдуна. Посох его валялся чуть поодаль. Никаких других следов Анторелла не было. Менданбар недоуменно переводил взгляд с мыльной лужи на Симорен и обратно.

— Это не так уж и трудно, — пояснила Симорен. — Нужно всего лишь ведро мыльной воды и немного лимонного соку. Моя подружка принцесса случайно додумалась до такого способа борьбы с колдунами. Вот с тех пор я и держу на всякий случай наготове полное ведро.

— А я-то думал, что это средство годится только против ведьм.

Симорен пожала плечами.

— Бывает и так, что все не так, — усмехнулась она — Морвен ведьма, а на нее мыльная вода не действует.

Менданбар вспомнил сверкающие, будто надраенные, ступеньки домика Морвен, блистающую чистотой и аккуратностью комнату ведьмы-чистюли и кивнул:

— Это я понимаю. Но почему вода так действует на колдунов?

— Мы и сами не знаем. — Симорен вдруг замялась. — Извини, что позволила Антореллу ударить тебя посохом. Но я не хотела выплескивать на него воду, пока ты стоял рядом.

— Почему это... о, ты боялась, что я тоже растаю? — Менданбар сощурился. — Но я же не колдун!

— Ты творил волшебство, — возразила Симорен. — А кто знает, как подействует мыльно-лимонная вода на волшебников? Не хватало еще того, чтобы я посреди гостиной Казюль превратила в грязную лужу самого короля Заколдованного Леса. Конечно, не навсегда, но надолго.

— Не навсегда? — переспросил Менданбар. — Значит, колдун может вернуться? И как скоро?

— По крайней мере не раньше чем через два дня, — уверила его Симорен. — Анторелл, конечно, сын Главного колдуна Земенара, но все же он никогда не был хорошим колдуном.

— Анторелл — сын Главного колдуна? — Менданбар снова поглядел на кучку одежды в грязной луже. — Так вот почему он говорил, что отец будет доволен!

— Естественно, — рассеянно ответила Симорен, глядя на посох колдуна. — Да, теперь просто необходимо поскорей разыскать Казюль. Колдуны явно что-то ищут, неспроста они послали сюда Анторелла.

— Но может быть, Анторелл пришел сам по себе? — предположил Менданбар, сам не очень-то веря в свои слова.

Симорен с сомнением покачала головой:

— Не думаю, чтобы он осмелился. Я же говорила, что он не очень-то умелый колдун. Ему не удалось бы так легко проскользнуть в пещеру мимо стражей драконов. Антореллу кто-то помогал. И пришел он не просто так, а намереваясь сотворить какую-нибудь пакость. Вроде того дымного чудища.

— Это был призрак, — сказал Менданбар. — Они запросто бродят по Заколдованному Лесу. Анторелл не сотворил его, а попросту вызвал, притянул своим посохом.

— Вызвал? — Глаза Симорен расширились. — Да, такое ему, пожалуй, под силу. Теперь я понимаю, о каких опасностях, поджидающих в Заколдованном Лесу одиноких путников, ты говорил, — проговорила она задумчиво.

— Что ж, меня это радует, — пробормотал Менданбар, искоса глянув на принцессу. — Значит, ты изменила свое решение? — с надеждой добавил он.

— Не совсем. Но твое предложение отправиться в Заколдованный Лес вдвоем придется, пожалуй, принять, — хмуро ответила Симорен. — Это, конечно, для меня морока, но все-таки меньшая, чем встреча с призраком.

Слегка ошеломленный таким сравнением, Менданбар взглянул на Симорен. Глаза ее лукаво щурились. Менданбар улыбнулся и галантно поклонился:

— Спасибо на добром слове, принцесса.

— Не стоит благодарности, ваше величество, — скромно сказала Симорен, приседая в ответ. — А теперь нам лучше заняться уборкой, чтобы дотемна поспеть к подножию Приплюснутой Горы.

Уборка большой пещеры заняла намного меньше времени, чем предполагал Менданбар. Надо было лишь выбросить грязный ком одежды колдуна. А вымыть пол расплесканной повсюду мыльной водой не составляло никакого труда. Симорен быстро вытерла насухо пол и стены, завернула посох Анторелла в его одежду и пошла в дальний угол пещеры.

— Что ты собираешься делать с этим? — с любопытством спросил Менданбар.

— Припрячу, — ответила Симорен. — Больше ничего с посохом колдуна сделать нельзя. Его не сломаешь, не разрубишь. Даже огненное дыхание дракона не в состоянии спалить колдовской посох. Мы уже пытались делать все, что только можно придумать, когда в последний раз растворили несколько колдунов.

— Мы?

— Ну да, мы с Морвен. Анторелл в конце концов снова появится. Но пусть хоть посох ищет подольше. — Она с усилием запихнула посох в расселину.

Менданбар собрался было отправляться в дорогу, но на кухне обнаружилось новое дело. Симорен настояла на том, чтобы перемыть все миски, накопившиеся за то время, пока раковина была засорена. Менданбар предложил перемыть миски одним мановением волшебного меча, но Симорен наотрез отказалась.

— Волшебный меч, которым производят водопроводные работы, еще туда-сюда, — фыркнула она, наполняя раковину водой. — Но меч, моющий грязную посуду, выглядит просто глупо. Кроме того, за последний час в пещере и так уже было два больших всплеска волшебства, а если произойдет и третий, кто-нибудь из драконов наверняка придет посмотреть, что это я здесь вытворяю.

— Ну, что касается призрака, то Анторелл вызвал его почти без всяких усилий, — сказал Менданбар, нахмурившись. — Хотя, согласен, я немного перестарался и нашумел, избавляясь от этого существа.

— Да, конечно, — улыбнулась Симорен, ставя чистую тарелку на посудную полку. — Но я-то имела в виду не пустяковый фокус Анторелла, а твою возню с засоренной раковиной.

— Разве я гремел мечом или слишком громко ворожил? — оправдывался Менданбар. Он взял чистое полотенце и начал вытирать тарелки. Это было самое обычное заклинание, без всяких световых и шумовых эффектов.

Симорен с иронией посмотрела на него:

— Да совсем обычное. Как этот твой меч.

— Ну, меч — другое дело. Он прочно связан с Заколдованным Лесом нитями волшебства. Совершенно невидимыми, — сказал Менданбар. — Зато во всем остальном он вполне обычный. Стальной клинок, бронзовая рукоять. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Симорен даже перестала на мгновение мыть посуду и воззрилась на Менданбара. — Ты на самом деле ничегошеньки не замечаешь?

— Не замечаю чего? — растерялся Менданбар.

— Того, что твой меч просто дымится от волшебства. — Симорен нахмурилась. — Нам придется с ним что-то делать, иначе колдуны обнаружат нас с закрытыми глазами.

Менданбар с недоумением посмотрел на Симорен. Он отложил кухонное полотенце и вытащил меч из ножен. Королю Заколдованного Леса меч казался совершенно нормальным. Но Симорен поморщилась:

— Ты не мог бы... немного смягчить его?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! Смягчить меч? — начал раздражаться Менданбар.

— Умерить волны волшебства, которые так и гуляют вокруг.

Менданбар все еще недоумевал. Сам он ничего не чувствовал, но в любом случае не в его силах было скрыть свет волшебства, идущий от меча. Не обрывать же невидимые силовые нити!

— Это невозможно, — отрезал он.

— Почему? Это ведь твой меч!

— Да. Но он или волшебный, или никчемный.

— Вот так всегда с волшебными вещами, — проворчала Симорен, выхватывая из мыльной воды в раковине очередную чашку и споласкивая ее чистой водой. — Может быть, в сокровищнице Казюль найдется что-нибудь умеряющее или, вернее, скрывающее его волшебную силу. Я посмотрю, как только закончим мыть посуду.

Когда посверкивающая белизной и чистотой посуда стояла на полке, а в кухне был наведен полный порядок, Симорен попросила Менданбара подождать, а сама направилась в сокровищницу. Менданбар был рад остаться в одиночестве спокойно поразмыслить.

— Что же задумали колдуны? — бормотал он. За всей туманной, сбивающей с толку болтовней Земенара и откровенной ложью Анторелла скрывалась какая-то хитрость. Земенар явно не желал, чтобы Менданбар познакомился с Симорен и прислушался к ее словам. А Симорен права, считая, что это колдуны подталкивают короля Заколдованного Леса к войне с драконами.

Но знакомство короля Заколдованного Леса с принцессой Казюль, или попросту с Главным поваром и библиотекарем, — сущие пустяки по сравнению с тайной горелой пустоши. Неужто это дело рук колдунов? Они запросто могли подобрать чешуйки Ворауга и заколдовать их, раскрасив в разные цвета.

— Но зачем они это делают? — спросил Менданбар, обращаясь к раковине. — Они не глупцы, и уж по крайней мере не глуп Земенар. Он прекрасно понимает, что война принесет колдунам не меньше неприятностей, чем мне и драконам. Что же заставляет их поступиться собственной безопасностью и раздувать вражду?

Раковина гортанно булькнула в ответ.

Но если не колдуны, продолжал размышлять Менданбар, то кто же тогда? И куда исчезла Казюль? И было ли на самом деле тайное поле «драконьей погибели» в самой глуши Заколдованного Леса? Или это тоже козни колдунов, распускающих всякие слухи, чтобы поскорее накликать беду?

Он все еще пытался привести свои мысли в порядок, разложить по полочкам все теснящиеся в голове вопросы, когда возвратилась Симорен. Она сменила кухонный фартук и простенькое платьице на темно-голубую тунику и бордовый плащ. На ногах у нее красовались высокие черные ботинки. Принцесса сняла корону, а косы аккуратно обернула вокруг головы. На поясе висел меч с золотой рукоятью и небольшой вышитый мешочек. В руках Симорен держала широкий потертый пояс для меча и кожаные ножны, посеревшие от времени.

— Кажется, это подойдет, — сказала она, протягивая Менданбару старые ножны. — Попробуй.

— Но у меня уже есть ножны! — удивился Менданбар.

— Да, но эти непроницаемы для волн волшебства. Они скроют свойства твоего меча от посторонних глаз, — втолковывала ему Симорен.

— Ну, если ты так считаешь... — ответил Менданбар, не желая спорить. Он взял ножны и вложил в них меч.

— О, так намного лучше! — с облегчением сказала Симорен. — Теперь я едва различаю слабые толчки.

— А я чувствую, — сказал Менданбар, дотрагиваясь до рукояти.

Пульс Заколдованного Леса бился в клинке меча, готового в любой момент показать свою волшебную силу.

— Конечно! — пожала плечами Симорен. — Ведь это твой меч.

— Ладно, надеюсь, ножны не испортят его, — согласился Менданбар.

— Не беспокойся, не испортят, — улыбнулась Симорен.

Менданбар снял свой пояс для меча и опоясался тем, что дала ему Симорен.

— Хорошо, — энергично воскликнул он, — двинули!

Как только они вышли из пещеры, Симорен пробормотала что-то себе под нос и махнула рукой в сторону входа. Менданбар чуть не подпрыгнул, когда упругий вихрь волшебства толкнул его в бок и пронесся мимо. Обернувшись, Менданбар увидел вместо темной дыры входа в пещеру сплошную каменную стену в рыжих пятнах старого мха. Он перевел взгляд на Симорен и поднял брови:

— Что это было? Волшебство?

— Мы тут с Казюль кое-что придумали, — скромно ответила Симорен. — Для того чтобы в наше отсутствие сюда не ходили колдуны и странствующие рыцари.

Значит, Симорен не только повар и библиотекарь, но и ведьма? Чего еще ждать от нее? Каждый раз, когда Менданбар считал, что уже все знает о Симорен, она умудрялась удивлять его снова.

— Это замечательно. Но, пожалуйста, впредь, когда соберешься сделать что-либо подобное, предупреждай заранее, — сказал он. — Не люблю неожиданностей. Их мне хватает в Заколдованном Лесу.

Симорен, слегка нахмурившись, спросила, что же неожиданного в ее волшебстве. Простое заклинание. Менданбар тут же заинтересовался, на что похоже это заклинание. На «сезам, откройся»? Или на «сим-сим, закрой дверь»? А может быть, на «избушка, повернись к лесу задом»? И они принялись толковать о всевозможных заклинаниях: простых, сложных, закрученных, завихренных, замыкающих и отпирающих, тайных и явных, древних и новых. Менданбара чрезвычайно интересовали способы, методы и стили волшебства, но ему не всегда хватало времени на их изучение. Симорен, оказалось, смыслила в науке о волшебстве и уже изучила кое-что из колдовских приемов драконов. Она в свою очередь заинтересовалась системой Менданбара, которая была не научной, а просто врожденной способностью каждого короля Заколдованного Леса. Так, толкуя о том о сем, они незаметно проделали весь путь до Приплюснутой Горы.

Солнце соскользнуло за горы, и было почти темно, когда они достигли наконец подножия последнего склона. Менданбар различил на вершине замок великанов, огромный, темный и зловещий на фоне багровеющего неба. Широкая дорога три раза опоясывала гору, с каждым витком приближая путников к воротам замка.

— Ты уверена, что это то, что нам нужно? — с сомнением спросил Менданбар.

— Совершенно уверена,— твердо ответила Симорен. — Я сама здесь никогда не была, но Казюль довольно часто описывала это место. Это наверняка замок великанши.

— А это именно та великанша, которая нам нужна? — не унимался Менданбар.

— Стоя здесь, мы все равно ничего не выясним, — насмешливо откликнулась Симорен. — Идем!

Она уверенно двинулась вверх по дороге. Покачав головой, Менданбар последовал за ней. К тому времени, когда они достигли ворот замка, стало совсем темно и на небе высыпали звезды.

— Здесь должен быть шнурок от колокольчика или кнопка, — пошарила рукой Симорен. — Погляди с этой стороны, а я с другой.

— Хорошо, но что...

Громкий скрежещущий звук оборвал Менданбара на полуслове, и тяжелые ворота медленно распахнулись как бы сами собой.

— Входите, путешественники, — произнес женский голос, протяжный и сладкий, будто напитанный патокой. — Входите и удобно устраивайтесь на ночь.

Ни Менданбар, ни Симорен не сдвинулись с места.

— Твоя затея, — прошептал Менданбар. — Что будем делать?

— Задавать вопросы, — так же тихо ответила Симорен. Она повысила голос и сказала: — Спасибо вам за гостеприимство, но мы не просто путешествуем, а ищем великаншу Баллимор. Нам некогда. Поэтому, если вы не Баллимор, мы уйдем.

— Я и есть Баллимор, — произнес голос, такой приторный, что от этого почему-то пробегали по спине мурашки. — А вы кто?

— Я Симорен, Главный повар и библиотекарь короля драконов Казюль. А это Менданбар, король Заколдованного Леса, — ответила Симорен.

— Симорен? — Голос тут же изменился. — Очень хорошо! Я так давно хотела встретиться с тобой. Входите, ты и твой друг. У меня мигом будет готов ужин.

Менданбар и Симорен переглянулись.

— Думаю, теперь все в порядке, — неуверенно сказала Симорен.

— Ну, этого мы не выясним, стоя здесь, — поддразнил ее Менданбар. Он протянул руку. — Идем, принцесса!

Симорен лукаво улыбнулась ему и вложила кончики своих тонких пальцев в его широкую ладонь, будто собиралась пройти тур вальса на придворном балу.

— Я буду рада сопровождать вас, ваше величество.

Так, держась за руки, они вместе вошли в ворота. Двор был просторным и пустым. Два ряда пылающих факелов в железных держателях шли по обеим сторонам дорожки, ведущей к замку. Менданбар и Симорен медленно дошли до двери, которая распахнулась тоже будто бы сама собой, но мягко и неслышно, без скрежета. Войдя в дом, они услышали, как позади с грохотом захлопнулись ворота замка. Спустя мгновение бесшумно закрылись и двери.

Король и принцесса стояли в громадном зале. Во всю его длину тянулся деревянный стол, окруженный стульями с высокими спинками. В дальнем конце зала в открытом очаге метался огромный костер. Вдоль стен были высоко подвешены ярко пылавшие факелы. Женщина с длинными каштановыми волосами склонилась над котлом, висевшим на железном крюке над огнем очага. Все было обычно, как в любом мирном доме. Но тут Менданбар обратил внимание на то, что сиденья стульев находились как раз на уровне его глаз и все остальное было во много раз больше и выше обычного.

Женщина шумно понюхала пар над котлом, кивнула сама себе и выпрямилась.

— Добро пожаловать, — сказала она, приближаясь к путникам, — Я Баллимор. А ты, должно быть, принцесса Симорен. Я так рада встретиться с тобой наконец. Казюль о тебе много рассказывала.

Великанша склонилась, чтобы пожать руку Симорен. Она была по крайней мере раза в три выше Менданбара, но двигалась легко и даже с некоторой грацией. Симорен церемонно пожала ей руку и проговорила:

— Надеюсь, ничего плохого Казюль обо мне не говорила?

— Совсем нет, — откликнулась великанша — А это твой рыцарь? Не собираешься ли ты убежать от драконов?

— Что вы! — пылко воскликнула Симорен. — Я просто счастлива своей судьбой... и работой.

— Да, да, — рассеянно ответила Баллимор, и в ее голосе сквозило разочарование. Она мельком взглянула на Менданбара и еще ниже склонилась над Симорен. — Будь я на твоем месте, то еще бы подумала, — сказала она громовым шепотом. — Твой молодой рыцарь, кажется, настроен решительно.

— Все совсем не так, — покраснела Симорен. — Повторяю. Это король Заколдованного Леса, и пришел он к драконше Казюль. А Казюль полетела навестить внуков и до сих пор не вернулась. Поэтому мы пришли к тебе... чтобы попросить взаймы волшебный ковер и полететь на поиски Казюль.

— О, понимаю, — прогудела великанша. — Только дело и ничего больше. Но вам придется подождать, пока я приготовлю ужин. Доббилан будет дома с минуты на минуту. Он ужасно гневается, если ему тут же не подают еды.

— Доббилан? — повторил Менданбар, наполняясь дурными предчувствиями.

— Мой муж, — просто пояснила Баллимор.

Со двора донесся громкий стук ворот и — бух, бух, бух — тяжелые шаги, сотрясавшие землю.

Баллимор выпрямилась со счастливой улыбкой:

— Вот и он!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, в которой Симорен и Менданбар дают великану несколько хороших советов.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Шаги приближались, потрясая замок. Менданбар и Симорен повернулись лицом к входу. И через мгновение двери широко распахнулись. Муж великанши ввалился в зал. Он был на великанскую голову выше нее, с торчащими во все стороны волосами и всклокоченной бородой, похожей на громадный веник. В руках великана была дубинка величиной с Менданбара.

Только ступив за дверь, великан резко остановился, принюхался и чихнул так, что задрожало, заметалось пламя факелов. Сделав страшные глаза, великан прогремел:

Фи, фу, фо, фам!
Кто тут? Кто там?
Живой ли, мертвый, выходи!
Пощады от меня не жди!

Баллимор покачала головой:

— Не волнуйся, дорогой. Это всего-навсего принцесса Симорен и король Заколдованного Леса.

Великан косо посмотрел вниз на гостей:

— Ты уверена в этом?

— Можете не сомневаться, — уверил его Менданбар.

— Ладно... — Великан еще раз втянул воздух похожими на две кроличьи норы ноздрями и со вздохом опустил дубинку. — Честно говоря, устал я сегодня работать ею. Извините за ошибку. Во всем виновата простуда. А-апчхи!

— Я говорила тебе вчера, что надо принять лекарство, — заворчала Баллимор. — А утром велела, перед тем как выйдешь на улицу, обернуть горло фланелью. Но разве ты слушаешь меня? Не-ет!

— Слушаю, слушаю, — виновато пробубнил великан. — Да кто же грабит с фланелевым платочком на шее? Засмеют!

Симорен не сдержалась и украдкой фыркнула. Менданбар строго покосился на нее.

— А кашляющий и чихающий великан не смешон? — возмутилась Баллимор. — Подумать только, сопливый грабитель! Посмотри на себя!

— Я бы лучше поужинал, — сконфуженно пробормотал великан и опять чихнул.

— Завтра, если это будет продолжаться, останешься дома в постели, — строго проговорила Баллимор.

— Да не могу я! На завтра как раз намечено ограбить две деревни и разорить полграфства.

— В таком состоянии ты не сможешь ограбить курятник, не то что деревню, — заявила Баллимор. — Кроме того, надо дать себе отдых. Ты перетрудился!

— Не устал я! — упрямствовал великан.

— Ну да, конечно! Ты считаешь насморк не великанской болезнью!

— Чихал я на этот насморк! — в сердцах воскликнул Доббилан. — А-апчхи!

— Вот-вот! — злорадно ухмыльнулась великанша. Она покачала головой и добавила: — Ох уж эти мужчины!

— Не смей обзывать меня мужчиной! — вспылил великан. — То есть, я хотел сказать, не вмешивайся в мою работу!

— А может быть, вам чуточку изменить характер вашей работы? — осторожно вмешался Менданбар.

— Чего-о-о? — Доббилан с интересом глянул вниз, на путающуюся у него под ногами мелкоту. — Что ты сказал?

— Предлагаю сменить профессию, — смело сказал Менданбар, сам еще не зная, что собирается предложить.

Великан обалдело заморгал:

— Как так сменить? На что?

— Не брать, а давать, — нашлась Симорен. — Не брать чужого, а давать свои советы. Вместо того чтобы грабить, отбирать, опустошать, ты мог бы учить людей, как спасаться и обороняться от грабителей-великанов. С таким опытом, ручаюсь, ты преуспеешь.

— Никогда об этом не думал, — пробурчал великан, почесывая бороду.

— Не знаю почему, но эта идея мне нравится, — задумалась Баллимор. — Нет, знаю почему! — обрадованно воскликнула она. — Тебе не придется выходить из дому во всякую погоду, простужаться, подхватывать грипп и всякие другие болезни по разным деревням.

— В последнее время у меня было слишком много работы, это верно, — согласился великан. — Может, и вправду передохнуть немного? И потом, я становлюсь слишком старым, чтобы таскаться по полям целый день.

— К тому же на хороших советах можно неплохо заработать, — добавил Менданбар.

— Ты думаешь? Тогда тем более займусь этим ремеслом! — неожиданно решился великан. — И начну с завтрашнего утра. Спасибо, что надоумили. Как, вы говорите, вас зовут?

— Если бы ты хоть раз прислушался к моим словам, то не задавал бы глупых вопросов, — проворчала Баллимор. — Это принцесса Симорен. Ну, та самая, что жила у Казюль весь последний год и дала мне рецепт восхитительного бисквита, который ты так любишь. А ее кавалер — король Заколдованного Леса, с которым она еще не убежала.

— При последних словах великанши Менданбар вздрогнул и кинул испуганный взгляд на Симорен. Принцесса возмущенно подняла глаза к потолку, но дала знак Менданбару, чтобы он не перечил великанше, — все равно, мол, бесполезно.

— Рад видеть тебя, принцесса, — приветливо прогудел Доббилан. — Приятно познакомиться, уважаемый король. Что привело вас на Приплюснутую Гору?

— Они говорят, что важное дело, — ответила за гостей Баллимор.

— Всего только важное? Тогда оно подождет до окончания неотложного дела — ужина! — провозгласил великан. — За едой я ничего не обсуждаю. А до еды тем более. — Он вдруг подмигнул Симорен. — К тому же я голоден и готов проглотить целиком двух таких овечек, как вы. — И чихнул в третий раз. — Простите.

Баллимор что-то ворчливо бормотала, возясь у очага. Наконец она усадила мужа за один конец стола и повела гостей к другому, бросив через плечо:

— Симорен, дорогая, ты и король садитесь справа. Там для вас уже все приготовлено.

С некоторым опасением Менданбар протиснулся мимо восседавшего на гигантском стуле великана, ведя за руку Симорен. Он прикидывал, как они станут взбираться на великанские стулья, но, подойдя к своему месту, увидел, что Баллимор все предусмотрела. Рядом со стулом стояла деревянная лесенка, а на сиденье, напоминавшем небольшую полянку, были поставлены две табуретки нормальной высоты. Очевидно, Баллимор не раз принимала в своем доме таких по сравнению с великанами крохотулек. Тарелки и стаканы, поставленные перед ними на столе, тоже оказались обычных размеров. Если не смотреть вниз, то вполне могло показаться, что сидишь за обыкновенным обеденным столом.

Еда оказалась очень вкусной. Начали они со свежих овощей и перешли к жареному поросенку с клюквенной подливой, грибам в вине и каким-то бугристым плодам в густом коричневом соусе, который был просто восхитительным. Стол просто ломился от всевозможных блюд. А порции были великанскими. Баллимор, наверное, и в голову не приходило, что у гостей, которые в три раза меньше хозяев, и аппетит может быть в три раза меньше. Она вновь и вновь наполняла тарелку Менданбара, пока он не почувствовал, что вот-вот лопнет.

Когда трапеза уже подходила к концу, Симорен склонилась к Менданбару и шепнула:

— Не прикасайся к десерту.

— Почему? — спросил он.

— Баллимор все варит в Котле изобилия, а он не очень хорошо готовит сладкое. Поэтому если тебе не по вкусу подгоревший мятный крем или мороженое из кислых сливок и репчатого лука...

— Понял, — быстро ответил Менданбар. — Но я все равно больше не смог бы съесть и кусочка.

Когда обед подошел к концу, Симорен вновь затеяла разговор о волшебном ковре. Баллимор сразу же согласилась:

— Конечно, ты можешь взять его на время, Симорен, дорогая. Я сейчас же пойду в кладовку и взгляну, на месте ли он.

— Как же, найдешь там что-нибудь! — сердито проворчал Доббилан и снова громко чихнул. — Тот дрянной мальчишка, которого ты впустила, украл последнее. Зря ты его спрятала и не позволила переломать ему кости, как я собирался.

— Не мели чепухи! — хмуро поглядела на мужа Баллимор. — Губить ребенка из-за какой-то дешевой волшебной арфы и старой сумки с одной неразменной монеткой?! А мамино серебро и фамильные драгоценности я положила на буфет, куда дети не могут дотянуться. Кроме того, все они такие хорошие мальчики.

— Ха! — воскликнул великан. — Попрошайки и воры, вот они кто!

— Быть того не может! — поразился Менданбар.

— Может! Они всегда делают одно и то же — приходят, просят поесть, прячутся, а потом убегают с арфой или сумкой в ту самую минуту, когда я засыпаю. И всегда их зовут Джеками, — добавил великан. — Всегда! Мы живем в этом замке уже двадцать лет, и каждые три месяца, регулярно как часы, появляется один из этих мальчишек по имени Джек. И никогда среди них не было Тома, Дика или Гарри. Только Джеки. У людей совсем нет воображения!

— А как же насчет ковра? — напомнила Симорен.

— Ах, это! Ну, последний из Джеков оказался не музыкальным мальчишкой. Он обчистил нас, взяв вместо арф волшебные ковры. — Доббилан опять чихнул и зашелся в кашле.

Тебе надо лечь в постель, дорогой, — твердо сказала Баллимор и вытолкала мужа из комнаты. Она шла следом за ним, бормоча под нос о сиропе от кашля, паровой ванне и горячем чае с лимоном и с медом.

Менданбар и Симорен переглянулись.

— Можем ли мы достать ковер где-либо еще? — спросил Менданбар.

— Не знаю, — ответила Симорен, беспокойно хмурясь. — Придется идти пешком. И на это уйдет уйма времени. Вот неудача!

— Давай вернемся в Заколдованный Лес и...

— Ну вот, — довольным голосом прогудела Баллимор, входя в обеденный зал, — к утру ему полегчает. А насчет ковров, боюсь, он прав. Но Симорен, дорогая, погоди расстраиваться, я посмотрю, не завалялось ли чего по углам. Не могу поверить, что у нас не осталось ни одного хотя бы завалящего коврика.

— Не беспокойтесь, мы как-нибудь обойдемся, — утешила великаншу Симорен.

— Не мели ерунды, дорогая! — произнесла Баллимор тем же строгим и не терпящим возражений тоном, каким разговаривала с мужем. — Мне только интересно будет пошарить по дому. В некоторые кладовые я не заглядывала уже несколько лет. Завтра же утром этим займусь.

Было ясно, что возражать бесполезно. Они немного для приличия попротестовали и сдались. Баллимор показала им две уютные комнатки, в каждой из которых стояла вполне обычная, не великанская кровать, и пожелала спокойной ночи. Длинный путь от пещеры драконов до замка великанов был так утомителен, что оба путника заснули мгновенно.

На следующее утро Менданбар, выспавшийся и отдохнувший, поспешил в обеденный зал. Там, к его удивлению, никого не было. На завтрак его ждали каша с корицей, молоко и жареный хлеб с джемом. Взобравшись на стул, Менданбар увидел на другом краю стола сдвинутые с места громадные миски и крошки хлеба. Значит, Баллимор и Доббилан уже поели. Менданбар принялся накладывать себе в тарелку кашу. В этот момент появилась и Симорен. Она тоже оглядывалась в поисках великанов.

— Доброе утро, — поздоровался Менданбар. — Мадам Баллимор и ее муженек, кажется, уже поели. Но они оставили нам превосходный завтрак. Присоединяйся!

— С удовольствием! — отозвалась Симорен и ловко вскарабкалась по ступенькам на стул рядом. — Не думала, что великаны так рано встают, — сказала она, усаживаясь поудобнее. — Где их искать?

— Искать ничего не надо. Все на столе, — донесся из коридора голос Баллимор. — Симорен, дорогая, я была уверена, что оставила достаточно каши. Но готова сварить еще. Это не займет у меня и минуты. Котел изобилия...

— Спасибо, спасибо, еды нам хватает, — быстро проговорил Менданбар. — Мы говорили о тебе и Доббилане.

— Но он должен был вас подождать, — сказала Баллимор, появляясь из коридора и недоуменно оглядываясь. Голова ее возвышалась над огромным свертком, который великанша прижимала к груди. — Ох эти мужчины, они такие непостоянные! Симорен, дорогая, я нашла нужную тебе вещь. Уверена была, что уж на чердаке что-то осталось. А вы уверены, что каши достаточно?

— Совершенно уверены, — рассмеялась Симорен. — А что...

— Баллимор! Баллимо-ор! Где чернильница? — громовым эхом отозвался в зале крик Доббилана. — И где ты? Почему я никогда ничего не могу найти в этом доме?

— Потому что никогда не ищешь в нужном месте, дорогой, — отозвалась Баллимор. — Чернильница стоит на кухне рядом со списком покупок. Во всяком случае, полгода тому назад она была там. А я в столовой, где, кстати, должен быть и ты, а не бродить по дому в поисках всякой ерунды.

— Я не брожу. И это не ерунда, — возразил Доббилан, просовывая встрепанную голову в дверь. — Мне нужны бумага и чернила, чтобы написать письмо. О, доброе утро, принцесса. Утро доброе, король. Я, кажется, вас еще не видел.

— А должен бы! — раздраженно сказала Баллимор. — Я просила тебя быть здесь, пока... впрочем, ладно!

— Ну, если ты кончила ворчать, не поможешь ли мне найти чернильницу?

— Баллимор безнадежно помотала головой, положила сверток на стул и вышла. Великан уныло поплелся следом. Менданбар взглянул на Симорен, и они оба захохотали.

— Надеюсь, они не слышали, — пролепетала Симорен, еле отдышавшись от смеха.

— Они всегда такие? — спросил Менданбар.

— Не знаю, — пожала плечами Симорен. — Я здесь в первый раз. Обычно попросить что-нибудь или просто поболтать к великанам ходила Казюль. — При воспоминании о драконше улыбка исчезла с лица Симорен. — Надеюсь, она жива.

— Случись что-нибудь ужасное, ты уже знала бы, — уверенно сказал Менданбар. — В одном король драконов и король Заколдованного Леса похожи: если они попадают в беду, то об этом мгновенно узнают все.

— Я, конечно, хорошо знаю, что Казюль не даст себя в обиду, но все же очень беспокоюсь, — вздохнула Симорен, — и успокоюсь лишь тогда, когда мы разыщем ее.

Менданбар ничего не ответил. Несколько минут они ели молча и покончили с завтраком как раз в тот момент, когда вернулись Баллимор и Доббилан. Великан нес несколько листов белой бумаги и перо такой величины, будто оно было вырвано из слоновьего хвоста, если, конечно, в этих горах водятся летающие слоны. Баллимор держала в руках чернильницу размером с кухонную раковину. Великанша убрала миски, смахнула крошки и аккуратно водрузила гигантскую чернильницу на стол. Потом подтолкнула мужа к стулу, усадила его и подняла сверток, который принесла ранее.

— Я должна еще выбить из него пыль, — сказала она. — А ты, дорогая, и твой кавалер можете выйти тоже, как только поедите, не торопитесь.

— Как пишется «прошу отставки»? Через три «о» или через три «а»? — спросил Доббилан, грызя конец своей ручки-пера.

Менданбар принялся диктовать по буквам, а Баллимор, бормоча себе под нос: «Ох уж эти мужчины, им и буквы подавай готовенькими!» — поспешила выйти. Доббилан, вспотевший и взъерошенный, пыхтел над листом бумаги, с ожесточением грызя кончик пера. Подождав немного, Симорен и Менданбар быстро скатились со своих стульев и пошли следом за великаншей, чтобы посмотреть, что же она в конце концов раскопала на чердаке?

— Ну, вот и вы, — отдуваясь, произнесла Баллимор, когда они вышли во внутренний двор. — Я выбила почти всю пыль. Как он вам?

Она отошла на шаг, и Менданбар наконец-то смог разглядеть огромный, метра четыре в ширину и в длину, ковер с широкой каймой по краю. Во многих местах он был довольно здорово потерт, а в одном углу даже образовалась дыра величиной с великанью тарелку. По густо-кремовому фону были вытканы мелкие игрушечные розовые медвежата. Ярко-розовые медвежата!

— Да-а, размер подходящий, — неопределенно протянул Менданбар.

— А он полетит? — спросила Симорен, с подозрением рассматривая дыру.

— О, непременно! — заверила Баллимор. — Ковер был отличного качества, но мы не пользовались им из-за узора. — Она со смущенной улыбкой указала на медвежат. — Доббилан посчитал, что такой несерьезный узор будет выглядеть нелепо в замке великана.

— На этот раз я согласен с ним, — пробормотал Менданбар, с неприязнью разглядывая розовых медвежат, похожих скорее на толстеньких поросяток. — Неудивительно, что парнишка Джек не взял его.

— Если ковер летает, то мне все равно, как он выглядит, — заявила Симорен. — Большое тебе спасибо, Баллимор. Будь уверена, ты получишь ковер обратно, как только мы покончим с нашим делом.

— Не беспокойся, дорогая, — улыбнулась Баллимор. — Он просто сам вернется на чердак.

— А как с ним обращаться? — спросил Менданбар.

— Инструкция куда-то запропастилась, но все и так довольно просто, — ответила Баллимор. — Все волшебные ковры одинаковы. Садишься в самой середке и говоришь: «Лети, ковер, под небеса через горы и леса!» Управлять им еще легче. Наклоняешься в ту сторону, куда хочешь лететь.

— А как его остановить?

Баллимор наморщила лоб:

— Наверное, надо сказать: «Тпр-р-ру!» А может, сработает и: «Ковер, стой!» Простите, не могу припомнить. Очень уж много времени прошло.

— Делать нечего, — развел руками Менданбар и повернулся к Симорен. — Ты уверена, что хочешь лететь на этом ковре?

Симорен мгновение колебалась, потом утвердительно кивнула:

— Справимся. Если бы у нас был другой способ как можно быстрее перелететь горы, я бы еще подумала. Полетели! — Она решительно ступила на ковер и плюхнулась посередке.

Менданбар с некоторой опаской последовал за принцессой.

— Ох, чуть не забыла! — спохватилась Баллимор. — Подождите-ка. Симорен, дорогая, я мигом!

— Что будем делать? Подождем? — спросил Менданбар, когда великанша скрылась в замке.

— Может, она вспомнила, где лежит инструкция к ковру? — предположила Симорен.

— Что-то я сомневаюсь, — сказал Менданбар.

Через мгновение появилась запыхавшаяся Баллимор. В руке она держала большую сумку.

— Я собрала вам немного еды на дорожку, — объяснила она, протягивая сумку Симорен. — Мало ли что приключится в горах.

Симорен горячо поблагодарила великаншу, поставила сумку между собой и Менданбаром и произнесла:

Лети, ковер, под небеса
Через горы и леса!

Ковер задрожал, углы его загнулись вверх, и он медленно поднялся в воздух. Широко улыбаясь, Симорен помахала Баллимор и резко наклонилась вперед. Ковер снова затрясся и полетел прямо. Он проплыл над оградой великаньего замка и устремился в небо над горами, быстро набирая скорость.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, в которой взятый взаймы ковер грозит непредвиденными опасностями.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Поначалу полет на волшебном ковре казался необыкновенно приятным. Воздух был свежим и бодрящим. В небе среди молчаливых облаков стояла полная тишина. Утренние Горы серо-голубой зубчатой стеной проплывали внизу, и каждая трещина, валун или ущелье были очерчены четкой черной тенью. У подножия Гор среди серых россыпей камней и зеленых пятен травы шевелились темными точками овцы и горные козлы. Скакали на словно бы игрушечных лошадках крошечные фигурки странствующих рыцарей. То и дело между пиками скалистых вершин проглядывали сочные кроны высоких деревьев Заколдованного Леса. Менданбар с тоской провожал глазами эти лоскутки своего родного королевства.

— Перестань вытягивать шею и вертеться, — одернула его Симорен. — Ты путаешь ковер, и он мотается туда-сюда.

— Извини. — Менданбар украдкой бросил последний взгляд назад и, когда за каменистым склоном скрылся последний зеленый кусочек Заколдованного Леса, тяжко вздохнул. Как там Виллин управляется без него?

— Менданбар, не выскользнул ли твой меч из ножен? — спросила вдруг Симорен. — Я почувствовала на мгновение словно бы дуновение волшебства.

— Нет, все в порядке, — откликнулся Менданбар, трогая рукоять меча. — Я и не трогал его. А ты уверена, что волшебство шло от меча?

— Не-ет, — протянула Симорен. — Может быть, мы летели над чем-нибудь волшебным и именно это я почувствовала? Но теперь все исчезло.

— Ну и прекрасно, — успокоился Менданбар. — Ты...

Ковер вдруг накренился в сторону, затем снизился метра на три.

— Менданбар! — закричала Симорен. — Я же просила тебя не крутиться!

— Я не двигался! — оправдывался Менданбар, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

— Но и не я! — отрезала Симорен. — А нас здесь всего только двое!

Ковер заходил волнами, потом успокоился и продолжал плыть по воздуху как ни в чем не бывало. Менданбар осторожно повернул голову и покосился на Симорен. Локоны черных волос выбились у нее из косы и развевались на ветру. Разгоряченное лицо принцессы от этого только похорошело, хотя она и хмурилась, глядя на непослушный ковер и на испуганно замершего Менданбара.

— Я и в самом деле ничего не... — начал он.

Ковер стал дергаться, извиваться и принялся медленно кружить на одном месте. Менданбар почувствовал, как к горлу подкатывает обильный великаний завтрак. Он закрыл глаза, но тут же в страхе открыл их, потому что ковер дважды подпрыгнул, остановился и тут же стал вертеться в два раза быстрее, но в обратном направлении.

— Ковер! — завопил Менданбар. — Стой!

Кружение прекратилось. Ковер на долгое время неподвижно завис в воздухе, а потом вдруг ухнул вниз, как дно у разваливающейся картонной коробки. У Симорен перехватило дыхание, она всхлипнула и, когда ковер опять замер тремя метрами ниже, хрипло выкрикнула что-то невнятное, вроде «у-ух!». Менданбар попытался подняться на ноги, но ковер коварно дернулся и упал еще на три метра.

Теперь Менданбар не решался пошевелиться и прижался всем телом к розовым медвежатам. Через две секунды ковер снова рухнул вниз и опять замер. И вновь. И еще раз. Менданбар уже потерял счет падениям, остановкам и ударам. Внезапно ковер сделал резкий поворот и начал быстрый крутой подъем.

— Тпр-р-ру! — закричала Симорен. — Тпр-ру, глупый ковер, стой!

Ковер вновь застыл. А затем упал снова, но на этот раз он падал без остановок, просто камнем летел вниз. Менданбар в ужасе увидел быстро приближающуюся землю, и его рука непроизвольно легла на рукоять меча. Он даже не стал вытягивать меч из ножен, а просто вытянул нить волшебства из клинка и мгновенным мысленным движением обернул этой нитью себя и Симорен.

Скорость их падения резко замедлилась. Ковер падал, весь сморщившись, как старая тряпка, а они парили над ним. Наконец волшебный ковер беспомощно шлепнулся на каменистую площадку у подножия горы. Менданбар и Симорен мягко приземлились в самом центре ковра. Они полежали мгновение, обретая дыхание и приходя в себя.

Наконец Менданбар поднял голову и осторожно огляделся. Они оказались посреди небольшой впадины, окруженной высокими соснами.

— Приехали! — сказал Менданбар, садясь.

— Целые? — неуверенно спросила Симорен. Она тоже села, отвела пряди волос от лица и слабо улыбнулась. — Кажется, мне следовало задать Баллимор еще парочку вопросов об этом гадком ковре.

— Возможно. Но сейчас уже слишком поздно. — Менданбар скатился с ковра и встал. — Сколько мы пролетели?

— Думаю, чуть больше половины пути. Слишком далеко, чтобы возвращаться, и достаточно много, чтобы остальную часть пути одолеть пешком. — Она показала язык розовым медвежатам, которые даже не моргнули своими глазками-клюковками. — Ну что, попробуем испытать ковер еще раз?

— Подождем пока. Вон там, видишь, стоит дом? Крыша видна сквозь деревья, — указал Менданбар.— Может, хозяин скажет, где мы находимся, и укажет дорогу покороче и получше.

— Ладно, — согласилась Симорен так быстро, что Менданбар подумал будто и она не очень-то стремится снова оказаться в воздухе на ковре. — Но ковер придется взять с собой. Не годится разбрасывать волшебные вещи где попало.

Менданбару пришлось согласиться, хотя он не слишком этому обрадовался. Они завернули в ковер великанью сумку с едой, аккуратно заправили редкую бахрому. Затем Симорен взялась за передний конец тяжелого рулона, Менданбар поднял другой его конец, и они пошли в сторону дома.

Петляя между тремя рядами сосен, нагибаясь под низкими ветвями, путники углубились в рощу и вскоре остановились перед домом. Наверное, с усмешкой подумал Менданбар, этот домик соорудил тот же строитель, что возводил замок в Заколдованном Лесу. Отличался он только тем, что, кроме бесконечного числа башен, башенок, пристроек и лестниц, здесь все стены были просто усеяны окошками: квадратными, треугольными, круглыми, широкими, узкими, ромбиком и звездочкой, крохотными окошечками с молочно-белым непрозрачным стеклом, огромными окнами с витражами, изображающими дам в широких платьях и птиц с золотыми перьями. Некоторые окна были открыты, и в них развевались полотняные, шелковые, ситцевые, тюлевые занавески. Крыша была крыта красной черепицей, и в ней тоже проглядывали плоские застекленные оконца. И даже одна сторона кирпичной трубы имела длинное задымленное окошко. И конечно же, в двери тоже мерцало круглое смотровое окошечко. Двухэтажный этот домик был совсем невысоким, и просто удивительно, как могло на нем уместиться такое бесчисленное множество окон!

Когда они подошли поближе, Менданбар почувствовал слабое колебание волшебства, которое окружало домик, словно невидимый кокон. Он уже собирался сказать об этом Симорен, как из домика донеслись крики, возгласы, взрывы смеха. Внезапно из-за угла выскочила крохотная белокурая девочка. Она резко остановилась и с любопытством уставилась на пришельцев, засунув пальчик в рот. Следом за ней вылетел из-за пристройки мальчонка. Он так разлетелся, что еле успел притормозить, чтобы не уткнуться Менданбару в колени. Девочка с белокурыми волосами повернулась к дому и запищала изо всех сил:

Герман! Герман! Там люди!

— Не желаю видеть никаких людей! — донесся из открытого окна рядом с дверью глубокий сердитый голос. — Скажи им, пусть уходят! Крохотная девочка послушно повернулась к Симорен.

— Пожалуйста, уходите, — пискнула она.

— Ну уж нет, — ответила Симорен. — Позови-ка своих родителей.

— У нас их нет, — сказал мальчик. Он склонил голову набок, словно размышляя, потом вдруг сорвался с места и понесся в сторону дома. — Герман! Они не хотят уходить! — кричал он на бегу. — Им нужны родители! Они не...

На полуслове он нырнул головой в открытое окно и исчез внутри дома. Одно из окошек на верхнем этаже со скрипом распахнулось, и двое детей постарше с любопытством уставились на пришедших. В то же самое мгновение из трех угловых окошек высунулись вертлявые маленькие головки. Вскоре чуть ли не в каждом оконце поблескивали любопытные глазки.

Симорен опустила свой конец ковра на землю. Менданбар сделал то же самое и шагнул вперед. Теперь они стояли рядом. Странные детки глядели на них, не произнося ни слова.

— И не ждите! — прокричал вдруг сердитый голос.

Дверь дома распахнулась, и на пороге появился гномик. Он был не намного выше самых старших детей, но его длинная черная борода и жилистые руки доказывали, что это уже не ребенок. Волосы гнома напоминали небольшую черную копну. Глаза его гневно сверлили Менданбара.

— Я не буду этого делать! — заявил гном, прежде чем Менданбар и Симорен успели вымолвить хоть словечко. — Пусть это наша семейная традиция! Пусть тебя грозят превратить в жабу! Пусть вы заблудились и не знаете дороги домой! Меня это не касается! Так и знайте! Я ничего делать не стану! И это мое последнее слово!

— Но нам ничего такого и не надо, — заговорила Симорен. — Мы просто хотим...

— Я знаю, чего ты хочешь! — Гном свирепо вращал глазами и притопывал маленькой ножкой. — Ты хочешь уговорить меня! Не получится, мисс! Даже и не думай!

— Она вовсе не думает об этом, — вмешался Менданбар. — Мы путешественники и остановились спросить вас кое о чем.

Гном поднял ногу, желая притопнуть, да так и застыл на одной ножке, подозрительно вглядываясь в Менданбара. Кто-то в окошке хихикнул. Гном недовольно обернулся на смех, а потом опять уставился на Менданбара.

— Кое о чем? О чем таком? — недоверчиво спросил он. — И вообще, кто вы?

— Я принцесса Симорен. А это король Менданбар, — смиренно проговорила Симорен. — Мы пытаемся добраться до пещеры дракона Фалгорна.

— Ага! Ясно, — часто закивал гном, поглядывая на Менданбара. — Ты собираешься вызволять принцессу. Но вы хоть понимаете, на что идете? Драконы ох как несговорчивы!

— Да нет же! — раздраженно воскликнула Симорен, которой надоели эти бесконечные разговоры о спасении принцесс. — Я Главный повар и библиотекарь Казюль, короля драконов, и очень довольна своей работой, просто счастлива и вовсе не желаю, чтобы меня кто-то спасал.

Глазки гнома сузились.

— Тогда зачем вам дракон?

— У нас срочное дело к драконше Казюль, а она улетела в гости к дракону Фалгорну, — объяснил Менданбар.

— Гм-гм. — Гном поколебался, переводя взгляд с Менданбара на Симорен. — Откуда мне знать, что вы не обманываете?

— А зачем нам тебя обманывать? — спросила Симорен.

— Чтобы заставить меня сплести из соломы золотую пряжу, глупая мисс, — важно сказал гном. — Именно затем ко мне и приходят. А какая плата? Дети! Сотни и сотни детей! — Гном повернулся к дому, свирепо оглядывая бесконечные ряды окошек. Под его взглядом детские головки быстро исчезали за занавесками с лукавым хихиканьем. Девочка с белокурыми волосами молча стояла в сторонке, потом вытащила палец изо рта, бросилась к гному и крепко обняла его.

— Спасибо, Герман, — мило пролепетала она смутившемуся гному, повернулась и унеслась в дом.

Гном с глуповатой улыбкой смотрел ей вслед. Его сердитое бородатое лицо вдруг разгладилось и стало приятным, даже красивым. Через мгновение гном повернулся к Симорен, и хмурость снова вернулась на его лицо.

— Но какая связь между соломой, золотой пряжей и детьми? — недоуменно спросил Менданбар. — Никак не могу разобраться.

— Не можешь разобраться? — закипел от злости гном. — Именно это сказала мне та девушка, когда родила близнецов! Она заявила, что не может разобраться, кто из них родился первым! И вот результат — я заполучил их обоих!

— Да, такое не каждому понравится, — на всякий случай поддакнула Симорен.

Гном с подозрением посмотрел на нее:

— Ну да, это вы все сначала говорите, но стоит мне расслабиться и ты слезами или хитростью заставишь меня прясть золотую пряжу.

— Если ты нам не объяснишь... — начал было Менданбар, но гном его оборвал отчаянным взмахом руки:

— Вам-то какая разница? Это моя судьба, вот и все. С самого начала мне не надо было лезть в это дело и превращать солому в золотую пряжу.

— Но зачем же ты это делал? — недоуменно спросил Менданбар.

— Семейная традиция, — мрачно ответил гном. — Давным-давно мой прапрадедушка по доброте душевной помог бедной девушке и превратил солому в золотую пряжу. Не будь он таким добреньким тогда, я бы сегодня не попал в эту дурацкую переделку.

— Но какое же доброе дело сотворил твой прапрадедушка? — заинтересовался Менданбар.

— Один принц прослышал, будто некая девушка умеет крутить из соломы золотую пряжу, — начал гном, с каждым словом возбуждаясь все больше и больше. — Безмозглый молодой осел! Все они такие, эти принцы. (Тут Симорен согласно закивала.) Если бы та девчонка умела добывать золотую пряжу из соломы, разве стала бы она жить в жалкой лачуге? Но мой добренький прапрадедушка Грампс вызвался помочь девице за небольшую плату. Он ей к утру — золотую пряжу, а она ему — своего первенца. Но когда родился ребенок, она, само собой разумеется, ни за что не соглашалась отдавать его. Поэтому Грампс предложил сыграть в обычную гномью игру: если она не отгадает его имя, то отдает ребенка. Где ей было отгадать?! Пришлось отдать ребенка. С того и началось!..

— Кажется, я начинаю понимать, — сказала Симорен. — Менять золотую пряжу на детей и стало семейной традицией, верно?

Гном печально кивнул:

— В том-то и дело. От девушек теперь отбою нет. И ни одна ни разу не смогла угадать имя гнома.

— Ну и ну, — улыбнулась Симорен.

— У меня полный дом детей. Деваться от них некуда, — вздохнул гном. — Я уж сменил имя. Зовусь Германом. Простое человеческое имя. Казалось бы, что стоит его угадать? Не могут. Тогда я стал нашептывать свое имя им на ушко. Так нет, эти дурачки даже запомнить не умеют и несут, несут мне своих младенцев. Все! Я прекратил прясть золото из соломы! Но прежних детей куда девать? Они едят, кричат, плачут, им нужна одежда. Но прясть золото я могу только по просьбе. Тогда я отправляюсь искать следующую девушку, пряду ей золотую пряжу и себе немного оставляю, но кончается все новым младенцем! И начинай все сначала!

— Но ты, кажется, э-ээ... любишь детей, — осторожно заметил Менданбар.

Гном оглянулся проверить, нет ли поблизости какого-нибудь ребенка, и застенчиво склонил голову набок:

— Они хорошие детишки. Только их слишком уж много. Я уехал в эту глушь, чтобы спрятаться от глупых назойливых девиц. Но они все равно находят меня.

— Не очень удобное местечко ты выбрал, — сказала Симорен. — По соседству драконы, великаны, каменные змеи.

— О, они не мешают. Дом раньше принадлежал доброму и могущественному волшебнику. Он оставил множество охранных заклинаний. Никакая гадость и близко не сможет подползти или подлететь.

— Так вот почему я все время чувствую волшебство! — догадался Менданбар.

— Странный для колдуна дом, — покачала головой Симорен. — Столько окошек!

— Не колдуна, а волшебника, — поправил гном. — Он просто пытался выяснить, какой формы окно лучше показывает.

— Показывает?

— Ну да, как волшебное зеркало, если в него глядишься, — пожал плечами гном. — Неужто не понятно?

— И выяснил? — заинтересовалась Симорен.

— Вроде бы выяснил. Иначе не продал бы дом, — рассудительно заметил гном. — Впрочем, круглое оконце на чердаке иногда кое-что показывает.

— Что попало или то, что попросишь? — быстро спросил Менданбар.

— Надо просить, но оно не всегда откликается, — сказал гном. — Хотите на него или, вернее, в него посмотреть?

— Да, пожалуйста, — обрадовалась Симорен.

Менданбар с сомнением глянул на ковер, опасаясь оставлять его без присмотра, когда вокруг так много детей. Но и тащить этакую тяжесть с собой на чердак...

— Пусть лежит, — сказал гном, проследив за взглядом Менданбара. — Дети не тронут.

С некоторым сомнением, оглядываясь на ковер, Менданбар последовал за гномом и Симорен в дом. Внутри, как и предполагал Менданбар, был невероятно запутанный лабиринт переходов, коридоров, комнат, комнаток и комнатушек. Гном повел их по коридору, свернул за угол, поднялся вверх на один пролет скрипучей деревянной лесенки, провел через комнату, увешанную картинами, поднялся вверх еще на один пролет, пересек длинный зал и открыл дверь в затемненную маленькую комнатку с косым потолком под самой крышей. Единственный луч света проникал сюда из круглого окна, в которое с трудом бы просунулась голова Менданбара.

— Вот оно, — сказал гном, — Если хотите что-то увидеть, спрашивайте. Но не могу поручиться, что оно будет работать.

— Покажи мне Казюль, короля драконов! — тут же приказала Симорен.

Мгновение ничего не происходило. Потом Менданбар почувствовал легкую рябь волшебства.

— Мне кажется, ему нужна поддержка, — сказал он и потянулся к своему мечу.

— Нет, позволь мне, — остановила его Симорен. Она внутренне собралась, потом подняла правую руку и произнесла, указывая пальцем на окно:

Я заклинаю простыми словами
Драконом рожденное жаркое пламя.
Силою ветра, воды и земли
Увижу, что скрыто вблизи и вдали.

Волшебная сила волной заплеснула окно, и стекло стало молочно-белым.

— Как ты это сделала? — спросил восхищенный Менданбар.

— Это драконье заклинание, — ответила ему Симорен, не спуская глаз с окна. — Его просто запомнить и нетрудно, чуть изменив, применять по любому случаю. Я нашла его у Казюль в... Смотри!

Оконное стекло прояснилось. В круглой раме показалась внутренность большой пещеры. Золотящийся шар света, как громадный мыльный пузырь, мерцая, занимал половину пещеры. А внутри этого светящегося шара была заключена драконша. Она была, пожалуй, раза в четыре больше Менданбара, не считая распростертых крыльев. Три коротких плотных рога торчали у нее изо лба. Чешуя прямо на глазах меркла, покрываясь серым налетом. Гневная струйка дыма еле курилась из ее пасти. Перед светящимся пузырем стояли двое высоких бородачей в длинных одеждах. В руках они держали полированные деревянные посохи.

— Колдуны! — воскликнула Симорен. — Я так и знала!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, в которой Менданбар действует решительно.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Менданбар не отрываясь глядел в окно, наливаясь негодованием и одновременно приходя в смятение. Он прекрасно помнил, что драконы неподвластны Заколдованному Лесу, а значит, он и не обязан спасать короля драконов. К тому же колдуны — народ опасный, с ними лучше не связываться. Менданбару даже послышался дребезжащий голосок Виллина, который предлагал сначала послать жалобу, запрос, протест и ноту. Но сейчас Менданбар чувствовал, что почему-то не может оставаться в стороне и позволять колдунам бесчинствовать, похищать и заключать в темницу кого-либо, будь он королем драконов или обыкновенным беспомощным существом.

— Гм-гм, — хмыкнул гном — Значит, вы не обманывали, что ищете дракона.

— Конечно нет, — тряхнула головой Симорен. Она не отрывала глаз от окна, сердито сведя брови. — Но где они? Окно, покажи!

Сильная волна волшебства всколыхнула воздух в комнате, и Менданбар почувствовал, как ответной волной потекла волшебная сила от его меча. Окно стало ярко-зеленым. Оно разгоралось и разгоралось все сильнее, и вдруг стекло с громким треском разлетелось в пыль.

— Эй! — вскричал гном. — Мое окно!

— Проклятие! — Руки Симорен сжались в кулачки. Сузив глаза, она продолжала смотреть в пустую раму окна. Спустя мгновение Симорен как бы очнулась и живо повернулась к гному. — Прости, Герман. Я не думала, что такое случится. А мы так ничего и не знаем.

— Нет, кое-что мы узнали, — горячо возразил Менданбар. — Во-первых, разведали, что Казюль в плену у колдунов. А во-вторых, можем быть почти уверенными, что они где-то в Заколдованном Лесу.

— Неужели?

— Я уверен. Именно поэтому окно и не смогло показать нам, где находится та пещера. В Заколдованном Лесу все постоянно перемещается. Особенно он старается отторгнуть, оттеснить то, что ему не нравится. Готов поспорить на свою лучшую корону, — воскликнул Менданбар, — это как раз то, что Лесу совсем не понравилось!

— Хорошо, но от этого нам не легче, — вздохнула Симорен. — Заколдованный Лес большой. Как мы их отыщем?

— Ну, это не так уж и сложно, — засмеялся Менданбар. — Надеюсь, ты еще не забыла, что я король Заколдованного Леса?

— И это помогает тебе отыскивать потерявшихся драконов?

— Это помогает мне отыскивать любое место в Лесу, — ответил Менданбар. — Пусть даже оно передвинулось. Мы с легкостью обнаружим пещеру, где прячут Казюль, стоит только добраться до Заколдованного Леса.

— Тогда поспешим, — воспрянула Симорен. — Мне очень не нравится этот светящийся пузырь, в который колдуны заманили Казюль.

— Самое главное — она жива, — подбодрил принцессу Менданбар.

— Верно. О, как жаль, что я не знаю, что они затеяли! — Симорен с отчаянием глянула в разбитое окно и резко повернулась, чуть не сбив гнома с ног.

— Я ничего не понимаю, — пролепетал он, переводя недоуменный взгляд с Менданбара на Симорен.

— Прости, но у нас нет времени на объяснения, — заторопился Менданбар.

— Спасибо за помощь, — добавила Симорен.

Герман недовольно покачал головой и повел их обратно к входной двери. Он был сейчас так хмуро-молчалив, что ни Менданбар, ни Симорен не решались заговорить. В дверном проеме гном остановился.

— Так золота вам не нужно? — вдруг спросил он.

— Зачем? — удивился Менданбар. — Впереди у нас длинный путь, а золото ужасно тяжелое.

— Мне показалось, что ты больше не желаешь сучить золотую пряжу, — сказала Симорен.

Гном стоял опустив глаза.

— Вы не представляете, как быстро растут детишки, — пробормотал он смущенно. — А золота у меня осталось чуть-чуть.

— Ну так напряди! — воскликнул Менданбар.

— Я же говорил, меня должны попросить, — уныло проговорил Герман. — Я пробовал просто так. Не выходит.

— Хорошо, мы просим тебя, — сказала Симорен. — Напряди столько золота, сколько тебе нужно.

— Не сработает. Только в обмен на младенца.

Герман распахнул дверь, и с улицы ворвались в дом детские крики, шлепанье босых ног, плач и звонкий смех. Гном нахмурился.

— Но что же ты собираешься со всеми ними делать? — спросила Симорен.

— О, в конце концов они вырастут и отправятся освобождать свои королевства, — оживился гном. — Все эти дети — маленькие принцы и принцессы, наследники престола. В том-то и трудность. Я должен дать им хорошее и правильное воспитание.

— Обучение, обучение... — бормотал под нос Менданбар, пытаясь поймать какую-то очень полезную, но все время ускользающую мысль.

— Верни их родителям! — предложила Симорен.

Но Герман только махнул рукой:

— Уговор есть уговор. Я не имею права возвращать детей, пока они не вырастут и сами не уйдут.

— Вернуть не можешь? — Менданбар вдруг ухватил за хвост убегающую мысль. — Но ты можешь брать с родителей деньги на их обучение и воспитание! — воскликнул он.

Радостная улыбка осветила лицо Симорен.

— Здорово придумано! Специальная гномья школа для малолетних королей!

— Гномья школа? — неуверенно хихикнул Герман. — Для малолетних королей? Даже не знаю...

— А почему бы и нет? — настаивала Симорен. — Это сразу решит все твои денежные затруднения. Специальные школы всегда ужасно дорогие. А ты вдобавок предоставляешь комнату и питание.

Глаза гнома заблестели, но тут же взгляд его снова погас.

— А как же золотая пряжа? — сказал он. — Как-никак, семейная традиция.

Симорен подняла брови:

— Ну, жадина! Тебе уже и платы за обучение мало?

— Не в этом дело, — замялся Герман. — Заклинание... нельзя его нарушать.

— У меня есть идея! — воскликнул Менданбар. — Учреди школьный фонд. Для себя прясть нельзя. Но ты пряди по просьбе родителей школьников! Для их же бывших младенцев!

— Боюсь, это нарушение каких-то пунктов заклинания, — все еще сомневался гном.

— А ты найми хорошего адвоката, — посоветовала Симорен. — Он сумеет обойти все запреты твоего заклинания, не нарушив семейной традиции. И ты сможешь делать золотую пряжу из соломы когда пожелаешь.

— Пожалуй, для школьного фонда можно, — озадаченно почесал бороду гном. — Надо все обдумать.

— Вот и обдумай на досуге, — похлопал его по плечу Менданбар.— А нам пора.

— Да, — заторопилась Симорен, — я не успокоюсь, пока мы не освободим Казюль из колдовского пузыря. Еще раз спасибо тебе, Герман.

Они оставили гнома, застывшего в дверном проеме и бормочущего что-то о жутких тратах, о фонде и школе, и поспешили к лежащему на земле ковру.

Менданбар с отвращением поглядел на скатанный ковер, вспоминая их дикий полет. Он надеялся, что Симорен не станет настаивать на немедленном использовании коварного ковра-самолета. До сих пор еще при одном взгляде на лежащий на земле рулон у него начинала крутиться голова и сводило живот. Он просительно взглянул на Симорен.

— Давай отнесем его подальше, — предложила она. — Не то дети увидят летающий ковер и начнут сами пробовать на чем попало. Нельзя подавать детям опасных идей, — важно добавила Симорен.

— Правильно, — с облегчением поддакнул Менданбар. — Ты какой край хочешь нести?

Они взвалили ковер на плечи и двинулись в путь. Менданбар шел впереди, Симорен сзади. Идти оказалось на удивление легко. Симорен была под стать Менданбару — высокая, сильная, гибкая.

Тебе, наверное, не впервой таскать тяжести, — заметил Менданбар. — Всякие драконьи блюда из цельных барашков и горы овощей.

— Я варила только шоколадный мусс и вишневый компот, — откликнулась Симорен.

— Ну, шоколадный мусс легче легкого.

— Да? А если компот и мусс приходится таскать ведрами? — фыркнула Симорен.

— Ведрами — другое дело, — согласился Менданбар.

Он попытался себе представить, сколько весит ведро мусса, но в это мгновение ковер неожиданно дернулся. Менданбар крепче сжал его рукой. Неужто он начинает плясать сам собой? — подумал он в первое мгновение. Но тут же понял, что просто Симорен остановилась. Он вопросительно глянул через плечо.

— Не пора ли поесть? — спросила она. — От всех этих разговоров о барашках и вишневом компоте у меня разыгрался аппетит.

Теперь, когда Симорен предложила поесть, Менданбар почувствовал, что тоже голоден.

— Неплохая мысль! — с воодушевлением подхватил он. — И кажется, подходящее для привала место.

Они поставили трубу свернутого ковра на траву между двумя соснами, вытащили сумку Баллимор, уселись и принялись разбирать припасы, которые дала им в дорогу великанша. Как и предполагал Менданбар, здесь были горы еды. Семь жирных пирогов с цыплятами и приправами, громадная бутыль родниковой воды, круглый каравай хлеба величиной с мельничный жернов, изрядный кусок желтого сыра, четыре крупных красных яблока и большая коробка с восхитительными кремовыми помадками.

— Ого-го! — воскликнула Симорен, когда они все развернули и разложили на траве. — В еде у Баллимор размах тоже великаний. Ты только посмотри!

— Зачем же только смотреть? — засмеялся Менданбар. — Это надо есть! — И он протянул Симорен кусок пирога.

— Интересно, где она раздобыла помадки? — размышляла Симорен. — Котел изобилия сладкое делать не умеет.

— Может, она сама их сделала? — предположил Менданбар.

— Прекрасно! — прицокнула языком Симорен. — Непременно попрошу рецепт.

Словно бы сговорившись, Симорен и Менданбар во все время еды не вспоминали о Казюль и о колдунах, хотя, конечно, ни на секунду не забывали о них. Вслух же они весело и почти беззаботно болтали, вспоминая забавные встречи, необычные случаи и невероятные истории, которые случались с ними в последнее время. Симорен, конечно же, могла бесконечно рассказывать о драконах, их повадках и манерах, но за время жизни у Казюль она повидала и немало странных существ, обитающих в Утренних Горах. Эти странные существа нередко заявлялись в пещеру Казюль засвидетельствовать ей свое почтение, порасспросить кое о чем или просто с любопытством поглазеть на короля драконов.

Вдруг Менданбар заметил, что Симорен пристально смотрит на него, вернее, на его волшебный меч.

— Что такое? — забеспокоился Менданбар.

— Ты сейчас трогал свой меч? — спросила Симорен.

— Нет, — озадаченно глянул на нее Менданбар. — С тех пор как чинил раковину, рубился с призраком и... ну, когда наш ковер начал безобразничать, я не вытаскивал его из ножен и даже не прикасался к рукояти. Но почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что волшебство бьет из него фонтаном, — сказала Симорен. — Я поначалу сомневалась, но теперь просто уверена. — Она доела второй пирог и встала, смахивая крошки с коленей. — Выходит, ножны не так; хороши, как я думала. Можно я на них взгляну? Только без меча.

— Пожалуйста. — Менданбар вскочил на ноги и вытащил меч. Симорен вздрогнула. — Что-то не так? — всполошился Менданбар.

— Не знаю, — растерянно проговорила Симорен. — А ты разве не чувствуешь?

— Что?

— Это наверняка не ножны, а твой несносный волшебный меч. Он просто клокочет волшебством. Отложи-ка его подальше.

— Встревоженный, Менданбар послушно отошел и положил меч поодаль.

— Ну, — вернулся он, — теперь объясни, что происходит.

— Попытаюсь, — сосредоточилась Симорен. — Ты не чувствуешь поток волшебства, идущий от твоего меча. Поэтому поверь мне на слово, что сейчас этот поток бьет фонтаном с бешеной силой. Я это ощущаю всем телом.

Менданбар долго и опасливо глядел на неподвижно лежащий меч.

— Видишь ли, — сказал он наконец, — меч связан невидимыми нитями волшебства с Заколдованным Лесом. Я впервые вынес его за пределы моих владений. — Менданбар еще раз взглянул на меч. — Может быть, это ему не нравится? А может, он пытается непривычные скалы превратить в привычные для себя деревья? — Менданбар понимал, что все его предположения скорее похожи на глупую выдумку. Но ведь и он сам не прочь бы заменить эти враждебные и бесплодные горы подвластным ему живительным Заколдованным Лесом.

— Ага, — рассеянно проговорила Симорен, не отрывая от меча задумчивого взгляда. Минуту спустя она вдруг нагнулась и принялась быстро собирать остатки еды. — Твой меч прав. Надо поскорее лететь в Лес на ковре! — сказала она решительно.

— Постой-постой, — удивился Менданбар. — Какое отношение мой меч имеет к этому сумасшедшему ковру?

— Ты же сам только что сказал, что меч стремится вернуться в Заколдованный Лес, — чуть раздраженно ответила Симорен. — Вот он и будет для нас путеводным маяком. К тому же, — продолжала она, — фонтан волшебства, который беспрерывно бьет из твоего меча, вполне может привлечь сюда великана-людоеда или бродящего в горах колдуна. Да любой любопытный поспешит прийти посмотреть, кто это гонит такую волну волшебства! Да и на ковре добираться до Заколдованного Леса все же легче, чем топать по горным тропам пешком.

— Я ему не доверяю, — нахмурился Менданбар.

— Нам же удавалось его укротить. Теперь будет еще проще, потому что мы изучили его норов и знаем, чего можно ожидать. Помоги мне. — Она опустилась на колени и принялась разворачивать ковер.

— Неизвестно, что он еще выкинет, — проворчал Менданбар, вспоминая все выкрутасы, рывки и прыжки коварного ковра.

— Послушай, мне это нравится не больше, чем тебе, но надо что-то делать! Кроме того, чем быстрее мы попадем в Заколдованный Лес, тем скорее ты сможешь выяснить, где колдуны прячут Казюль. Или ты можешь предложить что-то иное?

— Можно бы использовать меч. Он, наверное, вмиг перенесет нас в Заколдованный Лес, — неуверенно вымолвил Менданбар.

Симорен оторвалась от ковра и подняла глаза на Менданбара.

— Ты это можешь? Так чего же молчал до сих пор? — вскинулась Симорен. — Мы уже давно добрались бы до пещеры внуков Казюль.

— Я не совсем уверен, что у меня получится, — замялся Менданбар. — Никогда не испытывал этого заклинания за пределами Заколдованного Леса.

Менданбар сказал чистую правду, потому что с тех пор, как стал королем и получил в свои руки силы волшебства, он попросту никогда и не покидал Заколдованного Леса. Но ему не хотелось признаваться в этом Симорен, которая уже немало попутешествовала по свету. Менданбар был уверен, что решительная и отважная Симорен, владей она настоящим волшебством, не преминула бы попробовать свои силы, испытывая заклинания на разный лад и в разных местах. Очень не хотелось ему показаться перед нею слишком трусливым, легкомысленным и неумелым.

— Решай, — твердо сказала Симорен. — Или мы сейчас же садимся на ковер, или испытываем твое заклинание. — Она задумчиво поглядела на розовых медвежат, застывших по углам ковра, и вдруг улыбнулась Менданбару. — Давай попробуем заклинание! Что я должна делать?

— Просто стой и не двигайся, — с облегчением улыбнулся ей в ответ Менданбар. — Я привык работать в одиночку.

— Почему? — удивилась Симорен. — Ведь, судя по тому, что ты рассказывал, у тебя работы хватило бы еще на дюжину помощников.

— Именно поэтому. Мне некогда было искать помощников-волшебников, — развел руками Менданбар. — У меня никого нет, кроме эльфа Виллина, но он никогда не учился волшебным наукам.

— Ты хочешь сказать, что правишь Заколдованным Лесом сам, и никто из волшебников тебе не помогает? И со всем управляешься один? — воскликнула Симорен. — Ну, в таком случае ты очень похож на моих драконов!

— Отчего же?

— Мне потребовалось долгих полгода, чтобы убедить их, что король Драконов не должен делать все и вся! — объяснила Симорен. — А потом пришлось потратить еще три месяца на придумывание системы.

— Какой такой системы? — заинтересовался Менданбар.

— СУД, — сказала Симорен и пояснила: — Система управления драконами. Чтобы они не бегали к Казюль каждую минуту со всякими мелочами.

— И ты выстроила такую систему! — ахнул Менданбар, — Но как же ты сумела?

К его удивлению, Симорен вспыхнула и потупилась.

— Дома, в королевстве Линдер-за-Стеной, я изучала множество необычных наук, — смущенно проговорила она. — То есть необычных для обыкновенной принцессы. Даже политику.

— Мне кажется, политика вполне подходящее занятие для принцесс, — с жаром возразил Менданбар.

— О, знаешь, какой переполох подняли домашние, когда узнали об этом!

— Но что же ты должна была изучать?

— Вышивание. Танцы. Этикет. И правила правильного поведения.

— Неудивительно, что все принцессы такие глупые, — хмыкнул Менданбар, но вдруг спохватился, что ведь и Симорен — принцесса! Он смущенно заморгал и добавил: — Я не тебя имел в виду... ты, наоборот, умная, хоть и принцесса. То есть я имел в виду...

— Не пытайся больше ничего объяснить, — засмеялась Симорен. — Ты только еще больше запутаешься. Лучше займись заклинанием. Ты не забыл, что мы немного спешим?

— Верно! — Менданбар помотал головой, словно вытряхивая все лишнее, и попытался сосредоточиться на заклинании перемещения.

Обычно он просто дергал одну из нитей волшебства, пересекавших Заколдованный Лес, и тут же оказывался в нужном месте. Но здесь ничего такого не было. Вся сила волшебства сейчас сосредоточилась в мече, который и был связан с Заколдованным Лесом. Если использовать эту силу, они, наверное, смогут оказаться в Лесу.

Но прежде предстояло мысленно перечислить все и всех, что он собирался перенести в Заколдованный Лес. Менданбар вовсе не желал брать с собой неприятный ему ковер с розовыми медвежатами. Однако Симорен это наверняка не понравилось бы: она же должна вернуть ковер великанше! Придется брать. Значит, в заклинание надо включать не только Симорен, но и этот проклятый ковер! Менданбар даже скрипнул зубами. Ах, как бы просто все получилось, будь они сейчас в его владениях! Но ничего не поделаешь, приходилось вспоминать и складывать в уме тайную формулу заклинания.

Когда Менданбар понял, что все получается, он сжал рукоять меча и посмотрел на Симорен:

— Готова?

— Начинай! — откликнулась Симорен.

Менданбар кивнул и вынул из ножен меч. Он услышал, как Симорен судорожно вдохнула сквозь сжатые зубы, поднял меч над головой и описал острием клинка медленный круг. Потом нацелил клинок на ковер и стоящую рядом Симорен. И снова покружил мечом над головой. Он видел, как Симорен задрожала, а ковер ощетинился потертым ворсом, будто раздраженный зверь.

Повернувшись, Менданбар направил меч в сторону Заколдованного Леса. Теперь самое главное и опасное. Менданбар крепче окал рукоять меча, чувствуя, как он наливается волшебной силой, которая перетекает по руке в его тело, сотрясая и напрягая каждую жилку. Мысленно Менданбар нарисовал гигантские деревья Заколдованного Леса, стоящие молчаливо вокруг немых валунов на берегу Зеленого Стеклянного Пруда. Он ясно видел, как перевернутые деревья отражаются в неподвижном зеркале воды. Когда вся эта картина, как живая, встала перед его глазами, он закрутил силу, клокотавшую в мече. Тонкие невидимые нити волшебства, как лучи, протянулись над его головой. Менданбар с силой дернул пучок нитей, так же как он это делал, желая переместиться с места на место в Заколдованном Лесу.

Медленно, словно неохотно, скалы начали растворяться и исчезать. Волнами поднимался туман, скрывавший горы и закрывавший небо. Но вдруг, когда все уже должно было исчезнуть в серой волнистой мгле, туман, поначалу густой и шерстистый, начал таять. Мгновение все было неподвижно. Затем туман совсем поредел, и снова стали выявляться очертания камней, скал и гор.

Почти получилось, подумал Менданбар. Но почти! Здесь нужно больше волшебных сил, чем в Заколдованном Лесу. Он обеими руками сжал меч и резко крутанул его над головой.

Серый туман с шуршанием, словно занавес, опустился перед ними. Что-то грохнуло, будто гигантский молот ударил по наковальне. И Менданбар почувствовал, что падает. Или летит? Удалось! — успел подумать он, прежде чем все в глазах почернело, померкло. Надеюсь, все будет в порядке... И Менданбар потерял сознание. Он даже не почувствовал, как приземлился...

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, в которой Менданбар и Симорен очень заняты.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Что-то не так. Менданбар почувствовал это еще до того, как окончательно пришел в себя. Волшебство Заколдованного Леса парит вокруг него, но кажется слабым, разреженным и неустойчивым, как легкий утренний туман, почти разъятым, словно густое переплетение невидимых волшебных нитей превратилось в обвисшую, оборванную и заброшенную паутинную сеть. Первой мыслью Менданбара было подняться и закрепить, связать прочными узелками разорванные нити. Он открыл глаза.

Прямо над собой он увидел озабоченное лицо Симорен. Ее косы, прежде туго, короной обвивавшие голову, теперь растрепались и упали по плечам, между бровей пролегла хмурая складка. Менданбар хотел ее успокоить, попытался вымолвить что-то, но вместо слов из его горла вылетел хриплый кашель. Симорен прикусила губу и еще больше нахмурилась.

— Не пытайся говорить, — строго сказала она. — Просто лежи и старайся дышать ровнее и медленнее. Твой меч в полной сохранности, я себя чувствую отлично. А все остальное может немного подождать.

Менданбар вдруг сообразил, что Симорен тревожится о нем самом! Это было приятно, но все же непременно надо ее успокоить сейчас, сию минуту. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, собраться с силами и... И моментально заснул.

Когда он проснулся, небо было бледно-голубым и высоким, как в полдень. Протирая глаза, Менданбар осторожно приподнялся и сел, судорожно припоминая, что же с ним произошло, почему он спал. Симорен сразу же оказалась рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила она.

— Неплохо, — слабо проговорил Менданбар. — Но что случилось?

Симорен мгновение смотрела на него молча, изучающе. Потом, видимо, расслабилась, успокоилась.

— Сама не понимаю, — медленно проговорила она. — Один миг мы куда-то бешено летели, крутясь, а уже в следующий — рухнули. Когда я поднялась, ты лежал здесь, полумертвый и белый, как льдинка. Так ты пролежал, лишь один раз придя в себя, почти четыре часа. Знаешь, такому заклинанию перемещения я бы предпочла сумасшедший ковер.

— Но по крайней мере оно перенесло нас в Заколдованный Лес.

— Не совсем.

Менданбар крепко зажмурился, потом открыл глаза и огляделся. Ковер, на котором они с Симорен сидели, лежал посреди небольшой, шести шагов в ширину, полянке, поросшей нежным зеленым пушком. Семь крохотных ростков, не толще карандаша, возвышались над тощей зеленой травкой. Сразу же за круглой зеленой полянкой между громадных серых камней торчали из земли жалкие пучки коричневато-зеленого мха. А за ними, буквально в десяти шагах от Менданбара, вырастали утесы, хребты и скалы, перераставшие в островерхие горы, которые вставали сплошной стеной, заслоняя небо. Все было незнакомо, хотя Менданбару все еще смутно казалось, что они в Заколдованном Лесу.

— Но куда-то нам все же удалось переместиться! — попытался утешить Симорен и самого себя Менданбар.

— Да, но куда? Это, — Симорен обвела скалы рукой, — Утренние Горы. Но все остальное, — и она указала на тощие деревца и зеленый пушок поляны, — скорее похоже на Заколдованный Лес. Так где же мы?

— Я тоже чувствую, что мы в Заколдованном Лесу, — подтвердил Менданбар. Он сел поудобнее, и пальцы его коснулись холодного металла. Даже не глядя, Менданбар понял, что это меч. Он поднял его и задумчиво посмотрел на тусклую сталь клинка. — Симорен, скажи, ты все еще, как и прежде, чувствуешь льющийся от него поток волшебства?

— Нет, — тихо ответила Симорен. — Я знаю, что это волшебный меч, верю, но... ничего не чувствую.

Менданбар поднялся на ноги. Это потребовало больше усилий, чем он предполагал. Хмурая складка вновь обозначилась между бровей Симорен, с тревогой наблюдавшей за ослабевшим Менданбаром.

— Все нормально, — попытался он снова успокоить Симорен. — Почти. — Менданбар переждал мгновение, пока перестала кружиться голова, затем осторожно дошел до края полянки. Шагнул еще и переступил четкую границу, отделяющую нежный зеленый пушок от клочковатой жухлой травы. Уютное чувство того, что ты окружен защитным коконом волшебства, тут же пропало. Хотя Менданбар почти ожидал этого, он слегка зашатался.

Симорен в то же мгновение оказалась рядом:

— Что с тобой?

— Ничего, ничего. А теперь ты чувствуешь меч?

— Да, — сказала Симорен. — Но не так явно, как сегодня утром.

— Именно это я и опасался услышать. — Менданбар окинул взглядом округлую зеленую полянку и вздохнул. — В каком-то смысле это действительно часть Заколдованного Леса. Потому я ощущал себя как дома, и поэтому ты не чувствовала волшебного потока, идущего от меча.

— Теперь мне кое-что понятно, — раздумчиво сказала Симорен, все еще держа Менданбара за руку. — Но как эта полянка попала сюда, в суровый круг чужих гор?

— Не попала, а возникла, — поправил ее Менданбар. — Меч сотворил этот клочок Заколдованного Леса, спасая нас. Вот почему все здесь — и травка и деревца — такое новенькое, только что рожденное.

— Твой меч?.. — Симорен умолкла, размышляя. — Да, ты же говорил, что он связан с Заколдованным Лесом. — Она оглянулась на зеленый круг полянки. — Я и не предполагала, что он может делать что-то сам, без приказа.

— Обычно он этого и не делает, — ответил Менданбар. — Пока не выберет следующего короля Заколдованного Леса.

— Выберет? Следующего? — опешила Симорен. — Знаешь что, расскажи-ка мне о мече подробнее. Все, а не понемногу, по чуть-чуть, когда что-то уже произошло. Мне кажется, сейчас я должна знать о силе меча не меньше, чем ты.

— Да я и сам-то почти ничего не знаю, — пробормотал Менданбар. — А что делать с этим клочком Заколдованного Леса? Стирать его жалко, но и оставлять часть своего королевства где попало неразумно.

— Это уж точно,— кивнула Симорен, отпуская наконец его руку.— И все же поторопись со своим заклинанием. Скоро совсем стемнеет, и мне не улыбается ждать еще четыре часа, пока ты придешь в себя.

— Мне и самому не хочется застрять здесь, — сказал Менданбар. — Не беспокойся. Я буду осторожен.

— Да уж пожалуйста.

Менданбар поднял меч и шагнул назад, в крошечный лоскуток Заколдованного Леса. Он двинулся по самому краю, по кругу, собирая волшебство, которое паутиной протянулось через полянку. Остановившись, Менданбар опустил меч так, чтобы острием он коснулся зеленого пушка, который когда-нибудь мог стать густым мхом. Свободную руку он вытянул вперед и стал бережно собирать нити паутины в горсть. Эта незаметная работа требовала больших усилий и сосредоточенности, потому что меч с неохотой, словно сопротивляясь, притягивал нити волшебства. Менданбар не был уверен, что сможет проделать подобную работу дважды, и потому трудился без передышки, превозмогая слабость.

Когда полработы было сделано, карандашные деревца вдруг стали сжиматься. Поначалу медленно, а потом все быстрее и быстрее маленькие деревья-ростки становились короче, истончались до тех пор, пока и вовсе не исчезли среди зеленого пушка полянки. Потом начал сжиматься и сам зеленый круг. Он всасывался через кончик клинка, словно капля воды, которую впитывает бумажная салфетка. Зеленый покров убегал, оставляя за собой серый безжизненный камень. Теперь ковер великанши Баллимор окружала лишь тонкая зеленая каемка.

Менданбар чувствовал, как меч наполняется тугим волшебством. Осталось собрать всего несколько нитей, и он, сберегая силы, замедлил свою работу. Пятно величиной с тележное колесо сузилось до размеров обеденной тарелки, потом превратилось в блин, в монетку. И исчезло совсем.

На мгновение, равное одному удару сердца, Менданбар замер, желая убедиться, что ничего не пропустил. Наконец он закрыл заклинание и поднял меч острием вверх. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, чем вначале. Менданбар взглянул на Симорен и улыбнулся.

— Это было замечательно! — восхищенно прошептала Симорен, глядя на лежащий посреди серых камней старый ковер. — Все?

— Думаю, да.

— Тогда, если мы не собираемся проводить здесь ночь, надо поскорее убираться. Уже темнеет. — Симорен помолчала и добавила: — Лучше вложи меч в ножны. С него так и сочится волшебство.

— И верно... — едва успел вымолвить Менданбар.

Из расселины ближнего утеса, с грохотом разбрасывая мелкие камешки, стрелой вылетела длинная черно-серая змея и со злобным шипением устремилась к Симорен. Менданбар быстрым, резким движением поднял меч и послал трескучую молнию волшебной силы навстречу змее. Шипение превратилось в бульканье, будто горячие угли залили водой. Змея вспыхнула, мелькнула тонкой светящейся полоской и распалась на части. Хлопья пепла медленно падали к ногам Симорен и Менданбара.

Но с утеса скатились еще три змеи, а четвертая выскользнула из-за валуна. Уголком глаза Менданбар заметил, как Симорен рванула свой меч из ножен. Не оставалось времени раздумывать, умеет ли принцесса орудовать мечом, но Менданбар почему-то был уверен в Симорен.

Вторым взмахом волшебного меча Менданбар испепелил двух змей на лету, а третью, нависшую прямо над головой, разрубил пополам. Но к этому моменту в воздух взвились четыре новых змеи, а шипение слышалось со всех сторон. Он хлестнул заклинанием, словно плетью, и острием клинка встретил двух других змей, выскочивших из узкой трещины, которая зияла совсем рядом на уровне его плеча. Потом Менданбар уже потерял счет змеям, которых ударял, разрубал, колол, которых сжег, испепелил, взорвал. У него не было ни секунды отдыха. Он размахивал мечом, пока не устала рука, а сердце не билось уже где-то в горле. Голова раскалывалась от напряжения, от пульсировавших в ней толчками слов заклинаний. И вдруг змеи исчезли...

Земля была буквально укрыта черным колышущимся пеплом, усеяна кусками рассеченных змеиных тел, а в воздухе разливался стойкий запах паленого мяса. Менданбар медленно опустил меч. В нескольких шагах от него замерла Симорен, все еще дрожащая от возбуждения битвы. Меч ее был покрыт темной кровью, а вокруг валялись извивающиеся в последней агонии изрубленные в куски змеи.

— Ты была великолепна! — с искренним восхищением вымолвил Менданбар. — Я не сомневался, что ты отлично управляешься с мечом.

— Ты тоже неплохо орудуешь своим, — ответила Симорен, чуть задыхаясь.

— Но это волшебный меч, — напомнил Менданбар, однако похвала девушки была ему приятна.

Симорен усмехнулась:

— И мой тоже. Я немного училась фехтованию, но для Утренних Гор явно недостаточно, поэтому Казюль позволяет мне брать этот меч. — Она стряхнула с кончика клинка застывающую змеиную кровь. Потом нахмурилась и принялась свободной рукой рыться в карманах. — Меч дракона делает своего владельца непобедимым.

— И наверное, неуязвимым? — уточнил Менданбар, разглядывая клочки змеиных тел у ног Симорен.

— Нет, от ран он не спасает, — сказала Симорен. Она вынула из кармана носовой платок и стала протирать им меч. — Поэтому мне все равно приходится быть начеку. Тебе нужен платок? — Она протянула Менданбару испачканный кровью клочок полотна.

— Спасибо, — поблагодарил он, беря квадратик ткани. Аккуратно вытерев меч, Менданбар вложил его в ножны и протянул платок Симорен. — Боюсь, он испорчен окончательно.

— Не волнуйся, — улыбнулась Симорен, — у меня с собой всегда есть дюжина запасных платков. — Она скомкала испачканный платок и убрала его в мешочек на поясе. — Так. Теперь давай поскорей выбираться отсюда.

— К чему такая спешка? — Менданбар надеялся немного передохнуть после изнуряющей кровавой битвы.

— Нам все еще надо освободить Казюль. И, кроме того... тебе хочется еще подраться с каменными змеями? — сощурилась Симорен. — Именно этим нам придется очень скоро заняться, если задержимся здесь. Мы переколотили немало змей, но уверена, поблизости таится еще несколько змеиных гнезд. — И она показала на темный утес, высившийся в сотне метров впереди. — Вот там, например. Или тут. — Симорен кивнула в другую сторону, на испещренный расселинами, словно бы сморщенный, другой утес.

— Но как нам пробраться мимо них? — нахмурился Менданбар.

— Оставаться здесь тоже нельзя. Змеи начнут выползать, как только исчезнет последний луч света. Придется воспользоваться ковром.

— Не советую, — раздался вдруг чей-то голос.

Менданбар и Симорен обернулись одновременно. Позади, рядом с волшебным ковром стоял темноволосый незнакомец и с интересом их разглядывал. Он был на несколько вершков ниже Менданбара, с ярко-синими глазами и аккуратно расчесанными бородой и усами. Одет он был в серую рубашку с высоким воротником и свободными рукавами, короткий, до пояса, жилет со множеством карманов и карманчиков. Темно-серые штаны, плотно облегающие ноги, были заправлены в высокие черные ботинки. Широкий пояс провисал под грузом туго набитых мешочков и ножен странной формы. Воздух вокруг незнакомца потрескивал от окружающего его густого, почти искрящегося облака волшебства. Симорен ощущала этот поток каждой клеточкой кожи.

— Кто ты? — спросила она. — И почему не советуешь пользоваться ковром?

— Меня зовут Телемайн, — ответил незнакомец, кланяясь с достоинством. — И я довольно близко знаком с ткачами, делающими волшебные ковры. А этот ковер... — он небрежно махнул левой рукой, и три серебряных кольца замерцали в сумеречном свете, — этот совершенно неисправен.

— Испорчен? — подозрительно поглядел на незнакомца Менданбар. Телемайн не был похож на колдуна, но это ничего не значило. Колдуны умеют менять личину.

— Не совсем, — пожал плечами Телемайн. — Он еще поработает. Но недолго. Ненадежен. Я удивляюсь, как еще вам удалось на нем так далеко забраться без всяких приключений.

— Не совсем так, — сказал Менданбар. — У нас уже были с ним кое-какие неприятности. Но что ты предлагаешь?

Звук скатившегося с горы камешка эхом отдался в узком каньоне.

— Предлагаю поговорить где-нибудь подальше отсюда, — сказал Телемайн, вглядываясь в ту сторону, откуда прилетел этот дробный звук. — Это небезопасное место даже для меня, с моими защитными чарами.

— А как, по-твоему, мы выберемся отсюда? — спросила Симорен.

— Вот так. — Телемайн поднял руку и указательным пальцем очертил в воздухе круг. Замыкая невидимый круг, он что-то пробормотал и хлопнул в ладоши.

Каменный каньон потек, как тающая горка мороженого, и растворился, сменившись просторным лугом, который тянулся к подножию дальних гор.

— Так-то лучше,— удовлетворенно промолвил Телемайн.— Ни троллей, ни великанов-людоедов, ни каменных змей или других каких-нибудь опасных хищников. Ручаюсь. Можете быть спокойны.

Менданбар понемногу проникался доверием к Телемайну. Во всяком случае, насчет троллей и великанов-людоедов он был прав. Эти злобные существа всегда готовы были появиться из темной горной пещеры или внезапно выпрыгнуть из-за камней. На открытом лугу им не укрыться. Да и сам Телемайн больше не излучал колющих волн волшебства. Значит, он тоже не боится и развернул обвитый вокруг него кокон охранного заклинания.

— Теперь, — продолжал Телемайн, — объясните мне, как вы попали в ущелье, полное каменных змей, имея при себе лишь неисправный волшебный ковер? Я вас спас, поэтому, думаю, имею право спрашивать.

— Мы направляемся в Заколдованный Лес, — осторожно начала Симорен, отводя от лица выбившиеся прядки волос. Менданбар с удовлетворением заметил, что она ничего не сказала о цели их путешествия. — Но как ты оказался здесь, да еще в самый подходящий момент?

— Я... искал тех, кто, как я почувствовал, неожиданно появился в этих местах, — неопределенно ответил Телемайн. — Кстати, как вас зовут?

— Это Симорен, а я Менданбар, — коротко ответил Менданбар. — А кого же ты искал?

— Наверное, вас, — сказал, улыбаясь, Телемайн. — Если именно вы были сегодня утром в гостях у гнома Германа.

— Да, это были мы, — насторожилась Симорен.

— Прекрасно! Тогда я все смогу быстро уладить и вернуться к своим делам. А как вы...

— Прости, — перебил Менданбар. — Откуда ты знаешь Германа? И как нашел нас?

— Герман купил у меня дом, вот откуда! — ответил Телемайн, начиная раздражаться. — К тому же я создал защитный кокон вокруг дома и подарил ему зачарованное окно на чердаке. Когда чары кто-то разрушил и окно разбилось, я почувствовал себя обязанным прийти гному на помощь. Он и поведал мне о неких Симорен и Менданбаре ищущих дракона. А тут еще я ощутил сильную вспышку волшебства. По ней легко было вас обнаружить.

— Я знала, что этот меч навлечет на нас беду, — невнятно пробормотала Симорен.

Телемайн не услышал или не обратил внимания на ее слова.

— Потом я ощутил и волну заклинания перемещения, очень неумелую кстати, — продолжал он, осуждающе нахмурившись. — Этим вы только запутали меня. Пришлось потратить целый день на распутывание следов. Я удовлетворил ваше любопытство, милейшие?

— Да, — утвердительно кивнул Менданбар. — Прости, если мы кажемся слишком подозрительными, но у нас уже была недавно неприятная встреча с одним колдуном. И кто знает, сколько их еще предстоит. Поэтому, видишь ли...

— Я не колдун! — подчеркнул Телемайн. — Я чародей. Понятна разница?

— Нет, — простодушно ответила Симорен. — А в чем она, эта разница?

— Чародей владеет многими родами и видами волшебства, — назидательно произнес Телемайн. — Колдун лишь одним, поэтому он им дорожит и секрет его тщательно прячет, как бедняк последнюю медную монетку. Я изучал колдунов много лет, но так и не смог докопаться до их методологии.

— Мето-до... что? — переспросила Симорен, недоуменно глядя на многоумного Телемайна.

— Он пытался выяснить, как колдуны творят свои заклинания, объяснил Менданбар. — Ну, как ты стараешься узнать рецепты блюд драконов.

— А! — закивала Симорен. — Но зачем тебе это нужно? — вдруг с новой вспышкой подозрительности обратилась она к Телемайну.

— Для дела! — коротко ответил Телемайн. — И если вы мне ответите на несколько вопросов, я смогу к нему вернуться. Итак, первый вопрос: как вы разбили окно?

— Мы попросили его показать нам кое-что, — уклончиво ответил Менданбар. — Оно не сумело это сделать и разлетелось вдребезги от напряжения.

Телемайн покачал головой:

— Невероятно! Это особое стекло. Оно было зачаровано так, чтобы показывать все, что угодно и где угодно, даже в Заколдованном Лесу. Если бы оно не смогло отыскать в пространстве тот предмет, о котором его спрашивали, то отразило бы пустой информационный буфер.

— Что-что? О чем это он толкует? — недовольно нахмурилась Симорен.

— Он имеет в виду, что стекло, не умея показать нам то, о чем мы просили, должно было не разбиться, а просто остаться пустым, — терпеливо пояснил Менданбар.

— Именно это я и сказал, — передернул плечами Телемайн. — Оно не должно было разбиться.

— Но разбилось. — В голосе Симорен уже слышалось нетерпение. — У нас, прости, нет времени вести научный спор о разбитом стекле. Нам надо поскорей добраться до Заколдованного Леса и спасти мою... — она замялась на мгновение, — мою подружку. Поэтому объясни, пожалуйста, что не так с нашим ковром.

— Вы ведете разговор не по Правилам, — насупился Телемайн. — Мы не успели не только осветить первый вопрос, но даже просто очертить его рамки... — Он поймал гневный взгляд Симорен и вздохнул. — Хорошо, хорошо, я осмотрю ваш ковер. Расстелите его, чтобы я мог обозреть полностью все пространство объекта.

Симорен вместе с Менданбаром развернула ковер на земле. Брови Телемайна медленно поползли вверх при виде розовых медвежат, но комментировать он ничего не стал, за что Менданбар был ему безмерно благодарен. Когда ковер был полностью развернут и разглажен, Телемайн два раза обошел его, хмурясь, почесывая затылок, подергивая то бороду, то ус, жестикулируя и прицокивая языком. Затем он повернулся к Симорен и Менданбару и покачал головой.

— В посадочном трансформаторе прореха, а регулятор полета полностью вышел из строя, — важно проговорил он. — Починка требует специального инструментария и пряжи для нового скручивания. Вам нужно отнести его в мастерскую по ремонту волшебных вещей.

— Великолепно! — саркастически улыбнулась Симорен. — Совет достойный ковра.

— Ты мог бы рекомендовать хорошую мастерскую? — примирительно проговорил Менданбар. — Где-нибудь поблизости, — добавил он, глянув на закатное розовое небо. — Через час солнце сядет, а нам не хотелось бы кружить в Утренних Горах в темноте.

— А может быть, ты сумеешь перебросить нас в Заколдованный Лес без помощи ковра? — с надеждой спросила Симорен. — Мы очень-очень спешим.

— Заколдованный Лес требует сложного и специального волшебства, добавленного к основному модулю заклинания перемещения, — объяснил, вернее, запутал Телемайн. — Но в ремонтную мастерскую переправить вас просто.

Он поднял левую руку и сделал тот же круговой жест, что и раньше.

— Мастерская цыгана Джека, — сказал он и хлопнул в ладоши.

Гора и луг поплыли, теряя свои четкие контуры, словно в тумане. Гора стала выше, а холмистый луг совсем плоской каменистой равниной. Длинная прямоугольная полоска земли косо взлетела вверх и преобразилась в узкий домик на колесах.

— Вот, — сказал Телемайн, с удовлетворением оглядываясь вокруг, — мы и прибыли.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ, в которой появляется и исчезает еще один колдун.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Они стояли перед входом в дом на колесах. Во всяком случае так казалось Менданбару, потому что в самом конце длинной стены красовалась дверь. К ней вели две железные, истертые годами и потемневшие от времени ступеньки. Дом был выкрашен в веселый голубой цвет с желтыми ставнями и желтыми же наличниками двери. Четыре аккуратных окошка, выровненные по верхней кромке двери, вытянулись в длинный ряд, как бегущие за мамой-курицей желтые цыплятки. Крыша, чуть покатая, крытая новенькой деревянной дранкой, выступала за стену дома, бросая глубокую тень. Четыре пары колес, на которых стоял дом, тоже были раскрашены — обода в голубой, а спицы в желтый цвет. В землю рядом с домом был воткнут длинный шест с аккуратной вывеской, на которой было красиво выведено:

ПОИНТЕРЕСУЙТЕСЬ НАШИМИ НИЗКИМИ ЦЕНАМИ.

Менданбар взглянул на Симорен, которая посматривала то на дом, то на Менданбара, то на Телемайна.

— Впредь не вытворяй такого, не спросив нас, — сурово выговорила она волшебнику.

— Я думал, вы будете довольны, — сказал Телемайн. — Столько времени сберегли.

— Так уж много времени нужно, чтобы спросить! — фыркнула Симорен.

— Но где мы? — поспешил вмешаться Менданбар, пока их перепалка не перешла в ссору. — И что это такое? — Он кивнул в сторону домика на колесах.

— Это дом цыгана Джека, — ответил Телемайн. — Если кто и может отремонтировать ваш ковер, так только он. А где мы? Пока еще в Утренних Горах. Если хотите узнать более точные координаты, обратитесь к Джеку. Впрочем, он так много кочует, что мог уже и запутаться.

— Но тогда как же ты его нашел? — спросила Симорен.

— Видишь ли, Джек часто бывает нужен мне, когда необходимо наладить заклинание или выковать кое-что для волшебства, — сказал Телемайн. — Я же плачу ему тем, что некоторым образом заколдовываю его дом. А волны собственного заклинания уловить несложно.

— Ты заколдовал дом цыгана Джека? — заинтересовался Менданбар. — Так же, как и дом гнома Германа от великанов-людоедов?

Телемайн покачал головой:

— Я предложил это Джеку, но он не пожелал. У него свои способы отваживания непрошеных гостей. Нет, Джек попросил меня лишь сделать так, чтобы краска на его домике всегда оставалась яркой и новенькой, будто он только что выкрашен. И мне это удалось на славу, верно?

— А почему же он отказался от защитного заклинания? Неужто сам владеет волшебством? — спросила Симорен.

— Джек не волшебник, — ответил Телемайн. — Он умеет все: кует, садовничает, пишет музыку, шьет, удачно торгует всем, что только можно себе вообразить. Даже этот дом сам нарисовал и сам построил. И заклинания умеет починить, подновить, если они поизносились. Но, увы не может сотворить собственное волшебство. Именно поэтому он нуждается во мне.

Одно из окон беззвучно распахнулось, и из него высунулась взлохмаченная голова.

— Эй! Вы собираетесь простоять тут всю ночь, дожидаясь, пока вас слопает дракон? Я не намерен вмешиваться в ваши планы, но коли вы решили войти, то могу подсказать самый быстрый способ. — И голова кивнула на дверь.

— Привет, Джек! — отозвался Телемайн. — Я привел тебе клиентов.

— Клиентов! Что же ты сразу не сказал? Иду сию минуту. — Голова исчезла, и окно захлопнулось.

— Какие еще клиенты? — сердито проворчала Симорен.

— Вы хотели починить ковер, верно? Джек может...

Дверь дома с грохотом распахнулась, и цыган Джек, махом перепрыгнув через две ступеньки, предстал перед ними. У него были густые черные усы, длинные черные волосы, карие глаза и широкая белозубая улыбка. Сдернув с головы мягкую мятую шляпу, он низко поклонился.

— Добро пожаловать в мой дом, друзья Телемайна! — прогудел он. — Прошу, долгожданные господа! Чем могу помочь?

— Небольшая сложность с перемещением, Джек, — выпалил Телемайн, прежде чем Симорен и Менданбар успели опомниться и приглядеться к громогласному хозяину. — Надеемся на твою помощь.

— Это пустяки! Выбирайте, что нужно. У меня полная бочка отличнейшей, самой прочной в мире обуви: сандалии, башмаки на деревянной подошве, бальные туфельки, сапоги для верховой езды, подковы... — Он умолк и вопросительно глянул на Телемайна.

— У нас дело более тонкое, — важно произнес Телемайн. — Волшебное...

— А. Желаете семимильные сапоги? Ну, вам повезло! Парочка сапог появилась именно сегодня утром. Они совсем новенькие, почти не надеванные. Имеется и шикарная пара хрустальных башмачков, как раз для леди. Я добавлю к ним в цвет волшебный пояс совершенно бесплатно. Или...

— Нет, нет, Джек, — поспешно перебил его Телемайн. — Наше средство передвижения при нас. — Он отступил в сторону, давая Джеку возможность рассмотреть волшебный ковер.

Глаза Джека сузились до щелочек. Он шагнул вперед и принялся сосредоточенно изучать ковер, затем, покачивая головой, обошел ковер со всех сторон.

— Нешуточное дело, — проговорил наконец цыган.

— Ты можешь починить его? — спросила Симорен.

— Конечно. Дайте мне неделю, и он будет как новенький.

— Неделю! — уныло протянула Симорен. — А побыстрее нельзя? Джек развел руками:

— Может быть, но обещать не могу. Это зависит от того, как быстро я смогу добыть запасные детали.

— Тогда мы оставим ковер здесь и будем продолжать путешествие без него! — обрадовался Менданбар. По крайней мере, подумал он, не придется таскать эту тяжесть и не будет соблазна еще раз испробовать коварный ковер, рискуя жизнью. — Ты смог бы отослать его домой, когда починишь?

— Не составит труда, — улыбнулся Джек. — Куда отсылать? Симорен немного поколебалась, потом спросила осторожно:

— Не из тех ли ты Джеков, что убивает и грабит великанов?

— Леди, за кого вы меня принимаете? За глупца или негодяя? — обиделся цыган Джек. — Я честный труженик.

— Тогда, пожалуйста, как только починишь ковер, отошли его великанше Баллимор на Приплюснутую Гору, — сказала Симорен. — А счет за ремонт — Симорен, Главному повару и библиотекарю короля драконов.

— Короля драконов, вот как? — задумчиво произнес Джек.

— И постарайся не раздувать счет, Джек, — улыбнулся Телемайн.

— Не приучен. — Джек свернул ковер и взвалил его на плечо. Еще что-нибудь желаете?

— Нет ли где-нибудь поблизости безопасного места, где мы могли бы провести ночь? — спросил Менданбар.

— Конечно. — Джек, поддерживая одной рукой ковер, другой махнул в сторону своего желто-голубого домика на колесах. — У меня есть две свободные комнаты, которые я могу сдать вам за небольшую плату на любой срок.

— Нам нужно только на сегодняшнюю ночь, — сказал Менданбар, и Симорен подтвердила кивком.

Джек добродушно повел усами, что, вероятно, означало полное согласие, и двинулся к дому. Менданбар повернулся к Телемайну:

— Большое спасибо за помощь.

— Пустяки, — отмахнулся Телемайн и направился вслед за Джеком.

— Эй! — окликнула его Симорен. — А ты куда идешь?

— Приготовить себе постель и еду,— спокойно ответил Телемайн. — Не полагаете ли вы, что я удалюсь прежде, чем получу ответы на все вопросы?

И он вошел в дом. Менданбар и Симорен переглянулись, пожали плечами и последовали за Джеком и Телемайном.

Входная дверь дома Джека вела прямиком в загроможденную вещами комнату. Выкрашенная в ядовито-зеленый цвет, она неприятно поражала после веселеньких желто-голубых тонов домика. К счастью, за кучами барахла, баулов, бочек и бумажных мешков стен почти не было видно. Джек засунул ковер в угол между двумя картинами, балансирующими на кипе книг, и отправился готовить обед.

Симорен и Телемайн затеяли оживленную беседу, Джек был занят с кастрюлями и сковородками, и Менданбар смог спокойно обдумать все, что с ними случилось в последние два дня. Из калейдоскопа событий и приключений он пытался выделить что-то важное, ускользнувшее от внимания, словно бы спрятавшееся за мелкие неурядицы, как ящерица среди камней.

Разговор между Симорен и Телемайном все время отвлекал Менданбара, и он, так и не сумев сосредоточиться, стал прислушиваться к их беседе.

— ...Окно молчало, — говорила Симорен. — И тогда мне пришлось использовать дополнительное заклинание.

— И это разбило его? — нахмурился Телемайн.

— Нет, — ответила Симорен. — Оно прекрасно работало. Стекло сначала побелело, как молоко, потом показало Казюль и колдунов, а потом... — принцесса досадливо поморщилась, — потом, когда я попыталась удержать картинку...

Что же случилось? — нетерпеливо перебил Телемайн.

— Я попросила окно показать, где они. И после этого стекло раскололось.

— Какие пустяки! — кинул Джек через плечо. — Вставим новое. У меня где-то было подходящее. Ничего не стоит вырезать его по размеру.

— Спасибо, Джек, я подумаю об этом, — поблагодарил Телемайн и снова обратился к Симорен: — И ты не успела ничего увидеть хотя бы в одном из осколков?

Симорен отрицательно покачала головой:

— Ничегошеньки. Верно, Менданбар?

— Да, — подтвердил тот. — Изображение Казюль и колдунов пропало, а окно вдруг разлетелось вдребезги. Наверное, от напряжения: оно старалось показать нам место в Заколдованном Лесу и не сумело.

— Такого быть не может! — недоверчиво воскликнул Телемайн. — Я проверял и закалял стекло несколько раз и самым лучшим образом. Просто, наверное, истощилось волшебство. Ну-ка выкладывай, какое заклинание ты применила? — обратился он к Симорен.

Симорен поколебалась несколько секунд, потом пожала плечами:

— Ничего особенного. Одно драконье заклинание, которое я разыскала в прошлом году, роясь среди книг в библиотеке Казюль. Оно очень легко приспосабливается и изменяется, а я...

Грозный крик, донесшийся с улицы, оборвал Симорен на полуслове:

— Вы, там, внутри! Сейчас же выходите! Все равно не скроетесь! Джек недовольно хмыкнул и высунул голову из окна.

— Потерпи! — прокричал он. — Сейчас выйду!

За стеной что-то взорвалось, и Джека буквально вбросило обратно в комнату, а весь дом встряхнуло, как пустую коробку.

— Выходите! — грозно повторил голос. — Немедленно!

— Ох уж эти колдуны! — пробормотал Джек. — Ни капли терпения.

Менданбар весь собрался и взглянул на Симорен.

— Нам лучше выйти, не то он разнесет весь дом, — сказала она. — Джек, ты не мог бы развести ведро мыльной воды и добавить туда немного лимонного сока? Только быстро!

— Что? — не понял Джек.

— Ведро мыльной воды с лимонным соком, — нетерпеливо повторила Симорен. — Это растворяет колдунов. Поспеши и вынеси его следом за нами. Подозреваю, оно нам пригодится.

— Мыльная вода с лимоном растворяет колдунов? — с интересом проговорил Телемайн. — Откуда тебе это известно?

Еще один взрыв потряс дом.

— Некогда объяснять, — отмахнулась Симорен. — Пошли! — Она толкнула дверь и выбежала из дома.

Бормоча проклятия, Менданбар последовал за ней. В спешке, позабыв о ступеньках, он оступился, споткнулся, но удержался на ногах. Тут же отскочил в сторону, выхватил меч из ножен и только тогда огляделся вокруг.

Симорен стояла, прижавшись спиной к стене дома и настороженно разглядывая пришельца. Даже в наступивших сумерках колдуна легко было видеть, потому что он был словно охвачен ореолом пламени. Этот колдун казался намного выше, чем тот, что приходил в пещеру к Симорен, а платье на нем было не коричнево-голубое, а ярко-красное. Только посох, выточенный из полированного дерева, да длинная всклокоченная песочного цвета борода говорили о принадлежности незнакомца к племени колдунов. Глядя на эту топорщащуюся бороду, Менданбар даже подумал: не запрещается ли колдунам под страхом отлучения ухаживать за бородами?

Симорен, ты? — прогремел колдун. — О, я должен был догадаться! Нет, ЭТО тебе не удалось заполучить. Где ОНО?

— Что? — недоуменно переспросил Менданбар. — Ради чего ты поднял такой шум? И разве никто не учил тебя вежливо стучать в дверь?

— А, ты успела подхватить героя? — презрительно усмехнулся колдун. — Но он тебе не поможет. Где ОНО?

Я не знаю, о чем ты говоришь, — спокойно ответила Симорен.

— Он и сам не знает, — вмешался Телемайн, небрежно опершийся на косяк двери. — Тупоголовый субъект, как я погляжу. Никакой логики, ищет следствия, не выяснив причины.

Глаза колдуна сузились, и он ткнул посохом в сторону Телемайна:

— А это еще кто такой?

— Это первый разумный вопрос, который ты задал с того момента, как появился здесь, — пространно ответил Телемайн. — Я чародей Телемайн. Удовлетворен?

— Ча-ро-дей! — задохнулся колдун. — Полагаю, мы ищем одну и ту же вещь. Предупреждаю: лучше не переходи мне дорогу. Не я один — все колдуны заинтересованы в этом деле.

— В каком деле? — сердито спросила Симорен.

— С прискорбием должен повторить, что в твоих речах мало связности и разумной логики, — монотонно продолжал Телемайн. Ты попросту...

Менданбар почувствовал, как посох колдуна взбухает и трепещет от закипавшего в нем колдовского заклинания. Прежде чем стрела заклинания вылетела из посоха, Менданбар стремительно коснулся кончиком меча набалдашника колдовского посоха. Молния колдовства ударила в клинок, и меч задрожал. Дрожь пробежала по руке Менданбара от рукояти меча до плеча. И заклинание угасло.

— На твоем месте я бы не пытался этого повторить, — спокойно сказал Менданбар, прямо глядя в глаза колдуну.

Все остолбенели от неожиданности. Первым опомнился колдун.

— Меч! — вскричал он. — Волшебный меч! Как я сразу не понял? Превосходно! Все становится проще и легче.

Он устремил острие посоха на Менданбара и что-то забормотал себе под нос. Но теперь уже Менданбар не стал ждать, пока заклинание сработает и оживший посох начнет высасывать волшебство из меча, опустошая его. Быстрым движением он крутанул меч вокруг посоха, опутывая его невидимым клубком волшебных нитей.

Колдовская сила неудержимо потекла в меч. Посох ссыхался, сжимался, как губка, из которой выжимают воду. Постепенно исчезло свечение, окружавшее колдуна. Он резко вскрикнул и опустил посох, беспомощно глядя на Менданбара.

— Как ты это сделал? — обескураженно спросил колдун. — Ты и вправду герой! Как же тебе удалось повернуть вспять мое заклинание.

— Я его вовсе не поворачивал, — просто ответил Менданбар. — Остановил, вот и все. И я вовсе не герой, а король Заколдованного Леса.

Глаза колдуна расширились. Уверенный, что колдун не преминет сотворить еще какую-нибудь пакость, Менданбар постарался опередить его и стремительно намотал нити волшебства вокруг колдовского посоха. Но не рассчитал и чуточку помедлил. Не успел он потянуть за нити, как колдун исчез.

Наступила мгновенная тишина.

— Менданбар, что ты сотворил? — наконец произнесла Симорен.

— Ничего, — смутился Менданбар. — Просто я хотел... О, извините, я должен был сообразить, что он сбежит, исчезнет!

Телемайн подошел к тому месту, где только что стоял колдун.

— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно... Ого! — Он быстро наклонился, а когда выпрямился, в руке у него был посох.

В этот момент в дверях появился Джек.

— Вот твое ведро, — сказал он. — Ну и что надо делать с колдуном?

— Теперь уже ничего, — сказала Симорен. — Он исчез.

— Значит, тебе эта гадость не нужна? — спросил Джек, намереваясь выплеснуть из ведра мыльную воду.

— Подожди, не выливай, — поспешно остановил его Менданбар. — Вдруг колдун надумает вернуться?

— Мысль о его возвращении представляется мне нереальной, — важно сказал Телемайн. — Ваше беспокойство, думаю, напрасно. Сила колдуна в его посохе. Без него наш недавний гость не слишком опасен. — И он с удовлетворением повертел в руках колдовской посох.

— Но тогда он непременно вернется за ним, — заволновалась Симорен.

— Да, но как скоро? — усмехнулся Телемайн. — Уверяю вас, пешком колдун перемещается не так быстро, как с помощью посоха. Когда он вернется, мы уже будем далеко.

— Мы? — переспросил Менданбар.

— Конечно. — Телемайн улыбнулся. — Я многие годы охотился за подобной штукой, — он поднял посох колдуна, — многие годы. Ты смог добыть его за несколько секунд. Не думаешь же ты, что я расстанусь с такой находкой. Она принадлежит тебе? Значит, я иду вместе с вами.

— Если это все, что тебе нужно, бери посох, он твой. Я в посохе колдуна не нуждаюсь, — сказал Менданбар. И я тоже, — подхватила Симорен.

Телемайн поклонился:

— Спасибо вам обоим. — Он помолчал. — Но мне все равно не хотелось бы расставаться с вами. Я не выяснил еще всего. — И Телемайн загадочно улыбнулся.

Менданбар с недоумением поглядел на волшебника. А Симорен вдруг вздрогнула.

— Менданбар, — вполголоса произнесла она, — твой меч снова ведет себя беспокойно. Кажется, он обеспокоен близостью Телемайна.

— Вон как! — Менданбар быстро вложил меч в ножны и мгновение внимательно разглядывал стоящего поодаль Телемайна. Чародей все еще озадачивал своей таинственностью, но уже не пугал. Ведь ясно теперь, что колдуны и чародеи не очень-то любят друг друга. Значит, Телемайн если и не друг, то уж не враг наверняка. — Коли ты интересуешься моим мечом, то я не собираюсь скрывать от тебя его волшебные свойства. И можешь идти с нами, — успокоенно произнес он, поглядывая на Симорен.

— Я согласна, — подтвердила она — Но прежде чем ты отправишься с нами, тебе, пожалуй, лучше знать цель нашего путешествия.

— Если у вас здесь, на улице, нет больше никаких дел, то, может, войдем в дом и поедим наконец? — предложил цыган Джек. — Ужин готов. А раз уж я развел мыльную воду, то использую ее для мытья посуды.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, в которой путники наконец возвратились в Заколдованный Лес.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

За ужином Симорен рассказала Телемайну и Джеку всю историю от начала до конца, и они все вчетвером до позднего вечера обсуждали приключения и события последних дней. Телемайн особенно заинтересовался подробностями пленения Казюль.

— Ты говоришь, у колдунов есть волшебная сила и способ держать Дракона в заключении? — взволнованно спросил он. — Ты уверена?

— Но это было так очевидно! — сказала Симорен, наливая себе чашку горячего шоколада. Жаркое было давным-давно съедено, а грязные тарелки и миски лежали кучей в ведре с мыльной водой в ожидании, что у кого-то возникнет намерение заняться мытьем посуды. Джек удобно развалился в кресле у очага. Симорен блаженно потягивала шоколад. Телемайн был захвачен рассказом о коварстве колдунов. А Менданбар лениво рассуждал про себя, усилится ли действие мыльной воды на колдунов, если в ведре окажутся тарелки и чашки? Наверное, подумывал он, не очень приятно, когда тебя не только растворяют, но еще и сыплют на голову вилки, ножи и грязную посуду.

— Я правильно сделал, что присоединился к вам, — провозгласил между тем Телемайн. — Иначе никогда бы мне не узнать о колдовстве, создающем непроницаемый, но в то же время прозрачный воздушный пузырь. — Он поднял палец и важно произнес: — По моим предположениям, это простая модуляция высоких частот стандартного заклинания, сдерживающего рептилий, но выросшая до невероятных масштабов. Интересно, где они берут силу? — добавил он, нахмурившись.

— Меня не интересует, как они это делают! — фыркнула Симорен. — Я пекусь лишь о том, как вызволить оттуда Казюль, и побыстрее.

— Ну, это лишь детали, мелочи, — махнул рукой Телемайн. — Главное — понять и досконально изучить конструкцию заклинания.

— Мелочи? — взвился вдруг Менданбар. — Ты, наверное, забыл о колдунах! Так они тебе и позволят приблизиться, дос-ко-нально изучить и разрушить их заклинание.

— И кто знает, что они тем временем сделают с Казюль! — с болью воскликнула Симорен.

— Чепуха, — усмехнулся Телемайн. — Я, конечно, понимаю твое беспокойство, но, поверь, сам факт пленения важнее того неудобства, которое он причиняет твоей подружке драконше.

Симорен этот довод явно не успокоил, и потому Телемайн пустился в длинные и путаные рассуждения о том, что колдунам нет никакого резона вредить Казюль, — они не такие глупые, чтобы делать подобные глупости. Менданбар при этом помалкивал, но подумал, что будь колдуны поумнее, то они не стали бы и похищать Казюль.

Телемайн наконец закончил свою длиннейшую лекцию, но убедить и успокоить Симорен ему так и не удалось. Впрочем, он и не собирался, по-видимому, этого делать, потому что тут же повернулся к Менданбару и попросил дать ему меч. Оказывается, как и Симорен, чародей Телемайн тоже ощущал сильные волны волшебства, идущие от меча. Он сравнил это со светом, который испускает маяк на вершине горы, и был крайне удивлен, что Менданбар ничего не замечает.

— Я удивлен, что и сам сразу не заметил, — сказал Телемайн, отхлебывая из чашки остывший шоколад.

— В тот момент, когда ты встретил нас, меч Менданбара направил силу своего волшебства на каменных змей, — пояснила Симорен. — Ни единой частички волшебства не разбрызгивалось в стороны. Вот ты и не заметил ничего.

— Да? Но тогда он очень быстро восстанавливается и накапливает волшебство, — изумился Телемайн. — Он всегда так ведет себя?

— Откуда мне знать? — ответил Менданбар, ероша волосы. — Я не знаю, как он это делает, а еще меньше — когда не делает.

— Да, верно, ты упоминал об этом прежде. — Телемайн глотнул шоколада, рассеянно глядя в пространство. — Мне понадобится некоторое время, чтобы обдумать это. Жаль, что ты не можешь сейчас же отправиться в мою башню, где мы бы провели некоторые исследования, — добавил он сокрушенно.

— И речи не может быть! — воскликнул Менданбар.

— Нам надо спасать Казюль, — быстро вставила Симорен. — Прежде чем эта, как ты говоришь, мелочь не превратилась в нечто большее. И до того, как колдуны решат, что драконшу слишком опасно держать в плену, и не вздумают накормить ее «драконьей погибелью».

Некоторое время Телемайн размышлял над словами Симорен.

— Убедительный довод! — восторженно воскликнул он.

Менданбар и Симорен замерли, глядя на него во все глаза.

— Если колдуны отравят короля драконов, то войны не миновать, — рассуждал Телемайн. — Война доставляет массу неприятностей и расстраивает все планы. А это расстраивает меня и отвлекает от мыслительной работы. Нет, войны не нужно. Поэтому мы должны спасти Казюль.

— Я рада, что ты тоже пришел к такому выводу, — поддела чародея Симорен.

Но не так-то просто было угомонить Телемайна. Он до самой темноты развивал свои идеи и теории насчет войны, колдунов, драконов и важных исследований, проводимых им в башне. Наконец Джек предложил всем идти спать.

— Вам, любителям приключений и путешествий, хорошо вот так просто сидеть, попивать шоколад и разводить нудные разговоры до полуночи, — ворчливо сказал он. — Но некоторых с утра ждет работа.

Я вовсе не любитель приключений, — сердито возразил Телемайн. — Я ученый чародей, проводящий исследования и осуществляющий поиск.

— Хорошо, хорошо, — добродушно улыбнулся Джек, — вот иди и поизучай мою кровать. Ты и король будете ночевать здесь, принцессу Симорен устроим в соседней комнате, а я отправляюсь спать на кухню. Спокойной всем ночи.

В этот вечер все тем и кончилось, но наутро за завтраком из оладьев с медом Телемайн затеял новую дискуссию.

Мне кажется, вы правильно определили местонахождение Казюль, — изрек он. — Ее, вероятно, держат где-то в Заколдованном Лесу. Поэтому первый пункт нашего плана — отыскать драконшу.

— Первый пункт — найти Заколдованный Лес, — поправил Менданбар. — Я даже не знаю, в какой он стороне.

— Это там, — махнул Джек в сторону большой горы за домом. — Не так далеко, если собираетесь полететь, но далековато, коли пойдете пешком. Вам придется обойти гору, вот в чем загвоздка. Но у меня есть отличное помело, которое донесет вас туда в мгновение ока. Оно очень длинное, поэтому вы без труда усядетесь втроем.

— Нет, Джек, спасибо, — твердо сказал Телемайн. — Помело — надежное средство передвижения только для ведьм. Мы справимся сами. Передай мне, пожалуйста, еще оладьев.

— Возьми, — протянула ему тарелку Симорен. — А ты что, собираешься доставить нас в Заколдованный Лес так же, как перенес нас сюда? Не самый приятный способ.

— Ты права, — кивнул Телемайн. — Но, видишь ли, Заколдованный Лес — единственный в своем роде, поэтому взаимодействие между ним и остальным миром, волшебно говоря, у-ни-каль-но. Проникновение в это взаимодействие требует специальных компонентов.

— Компо... чего? — не понял Джек. — А нельзя ли это растолковать попроще, для тех, кто ничего не смыслит в науках?

Попросту говоря, — перевел Менданбар, — чтобы попасть в Заколдованный Лес, необходимо специальное заклинание, потому что это место отличается от всего остального.

Джек удовлетворенно кивнул, а Телемайн выглядел раздраженным.

— Именно это я только что и сказал. Что тут непонятного?

— Вот почему вместо Леса нас занесло в ущелье с каменными змеями, — догадалась Симорен.

— Возможно. — Телемайн потер кончик носа. — И тем не менее странно. Волшебство Менданбара того же свойства, что и волшебная суб-стан-ция, поясняю для простаков, волшебная кон-си-стенция... короче, волшебство Заколдованного Леса. Все должно было сработать отлично, если допустить, что вообще сработало.

— Ну и почему же, по-вашему, не сработало? — обиженно спросил Менданбар. Он стал уже уставать от загадок. Особенно от тех, что были связаны с его мечом, его волшебством и его Лесом.

— Боюсь, что не могу ответить на это лишь с ваших слов и по вашему описанию, — провозгласил Телемайн. — Я могу выдумать полдюжины невозможных вещей, могу сделать так, что вовсе не так, но лишь в том случае, если знаю, какая из причин была тому причиной.

— Очень просто, — вмешался Джек. — Надо попробовать еще раз и посмотреть, что так, а что не так. Передайте мне мед, ваше величество.

Менданбар поднял горшок с медом, сделанный в форме толстобокого темно-красного медведя. Он еле сдержал желание швырнуть этого медового медведя в голову Джека, но взял себя в руки и спокойно ответил:

— Не очень-то мне по душе идея повторять заклинание. В прошлый раз оно отняло у меня немало сил и четыре часа времени. И я не желаю делать это опять лишь потому, что Телемайн хочет провести небольшое исследование.

— Но это же так просто! — изумился Телемайн. — Несколько правильно устроенных шатров — и не будет никакой неблагоприятной реакции. Никакого беспокойства.

— Сколько же нужно неблагоприятных реакций, чтобы ты начал беспокоиться? — с иронией спросила Симорен.

— Трехдневная головная боль,— заметил со смешком Джек. — У него всегда болит голова, если не удается покопаться в чем-нибудь и выяснить причину того, по какой причине все это произошло.

— Серьезное преувеличение, — отпарировал Телемайн. — Но вернемся к делу. Я не думаю, что наш эксперимент окажет длительное воздействие, если я сначала устрою шатры. У меня есть некоторые соображения о том, чего можно ожидать, и я могу приспособить обычные защитные заклинания так, чтобы они соответствовали разнообразным неблагоприятным реакциям.

— Звучит не очень понятно, но заманчиво, — задумалась Симорен. — Но что будет, если все это не сработает?

Телемайн с возмущением начал длинное запутанное объяснение почему именно должно все получиться и недурно сработать. Менданбар слушал вполуха. Ему казалось, что в Заколдованный Лес они смогут добраться лишь с помощью его собственного волшебства. Правда, Телемайн вовсе не утверждал, что может все сотворить сам, без участия Менданбара, но полагаться на сомнительные эксперименты чудака чародея все же было опасно. С другой стороны, топать пешком тоже не стоит — это займет слишком много времени. Выхода, кажется, нет.

И Менданбар стал всерьез обдумывать предложение Телемайна. Даже если бы чародею удалось лишь с двух или трех попыток выяснить, что произошло с заклинанием перемещения Менданбара, это все равно было бы быстрее, чем пеший поход. Конечно, они всегда могут взять напрокат некоторые из товаров Джека. Но после опыта с волшебным ковром Менданбару почему-то совершенно не нравился этот вариант. Повторение заклинания помогло бы выяснить и кое-какие свойства меча, если внимательно понаблюдать за ним. Приключения, которые выпали на долю Менданбара, после того как он покинул Заколдованный Лес, убедили его в том, что по-настоящему он мало знает о своем волшебстве и силе меча. Оставалось единственное опасение: не заставят ли непонятные шатры Телемайна, перемещаясь, вновь кувыркаться вверх тормашками, когда все внутри переворачивается?

— Телемайн, — воспользовался паузой Менданбар, — ты уверен в этих своих защитных заклинаниях?

— Аб-со-лют-но! — провозгласил Телемайн. — Я только что потратил немало времени и дыхания, рассказывая принцессе Симорен, какова их надежность, почему я уверен и насколько невероятно предположение, что я могу ошибиться. Очевидно, ты был слишком занят оладьями с медом. Желаешь, чтобы я полностью повторил свои объяснения?

— Нет, конечно нет, — поспешно воскликнул Менданбар. — Извини, что я отвлекся, но мне хотелось бы надо всем этим немного поразмыслить...

— И? — нетерпеливо перебила Симорен.

— И я думаю, что мы должны попробовать. Если Телемайн обещает, что нас не завертит, как в прошлый раз.

— Обещаю, — немного раздраженно произнес Телемайн. — Я же толкую об этом все утро!

— И отлично! — сказал Джек. — Я рад, что все утряслось. И все же вы уверены, что не хотите на всякий случай прихватить пару семимильных сапог?

— Нас здесь трое, а у тебя все равно только одна пара сапог, — сказала Симорен.

После этого они быстро покончили с завтраком и помогли Джеку убрать со стола. Телемайн вознамерился кое-что обсудить с Джеком. Симорен и Менданбар вышли на улицу, чтобы дать им возможность потолковать наедине. Менданбар заметил, что брови Симорен снова беспокойно сошлись.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты уверен в себе? — спросила в свою очередь Симорен. — То есть в заклинании перемещения? После того, что случилось накануне...

— На этот раз я буду осторожнее, — успокоил ее Менданбар. — И шатры Телемайна, надеюсь, помогут. Не волнуйся, все обойдется.

Симорен, однако, не выглядела такой уверенной, как Менданбар:

— Ты все равно полагаешься на случай, на удачу. Может быть, есть другая возможность попасть в Заколдованный Лес?

— Мы спешим, верно? Тогда ничего лучше не придумаешь, — сказал Менданбар. — Мало попасть в Заколдованный Лес. Нам еще надо разыскать там Казюль. На это тоже потребуется время.

— Я понимаю,— задумчиво, покусывая губу, произнесла Симорен. — И все же ты король Заколдованного Леса Тебе нельзя полагаться лишь на удачу только из желания помочь мне. Ты не обязан. В конце концов, это же не твое дело.

— Ну, во-первых, мне нравится помогать тебе, — тихо сказал Менданбар. — А во-вторых, я обязан заботиться о Заколдованном Лесе. И если колдуны заточили Казюль в моем королевстве, то это уже мое Дело.

— Ты не можешь быть в ответе за дела колдунов!

— Нет, но когда это касается Леса, то касается и меня. Я должен, обязан все исправить.

— Да, немало у тебя забот, — сочувственно покачала головой Симорен. — Неудивительно, что ты выглядел таким усталым, когда появился в пещере Казюль.

Дверь домика хлопнула. Со ступенек поспешно спускался Телемайн с колдовским посохом в руке.

— Извините, что заставил ждать, — вежливо сказал чародей. — Вы готовы?

— Да, — ответил Менданбар.

— Надеюсь, это ты не возьмешь с собой? — спросила Симорен, пренебрежительно указывая на посох.

— Как раз наоборот, беру! — откликнулся Телемайн. — Я же говорил вам, как долго искал такую штуку. Попробуй я оставить посох у Джека, как он тут же, еще и день не кончится, продаст его первому встречному. Обожает торговать, и тут уж ничего не поделаешь. Подержи-ка его, Симорен.

Симорен с видимой неохотой взяла колдовской посох. На лице принцессы появилась гримаска отвращения, стоило лишь ее пальцам коснуться холодной и, как ей показалось, неприятно скользкой поверхности посоха. Менданбар положил ладонь на рукоять своего меча и направил мелкую волну волшебства в сторону посоха, проверяя на всякий случай, не осталось ли в нем хотя бы хвостика колдовского заклинания. Но ничего не почувствовал.

Тем временем Телемайн, подняв руку, принялся быстро бормотать. Менданбар с интересом наблюдал, как работает чародей, собирая волшебную силу, сплетая невесомую сеть волшебства и словно бы накрывая их невидимым шатром.

— Вот, — вымолвил наконец Телемайн. — Это должно сработать. — Он взял у Симорен посох и взглянул на Менданбара. — Готовься.

Менданбар с недоверием изучал тонко сплетенную сеть.

— И это все? — спросил он. — И куда я должен целиться острием меча? В одну из прорех или в самую нить?

— Каких прорех? — вскричал Телемайн. — Каких нитей? О чем ты говоришь?

— О твоей сети, — пожал плечами Менданбар. — Так куда мне целиться?

— Ты можешь видеть мое шатровое заклинание? — Телемайн застыл и онемело глядел на Менданбара несколько секунд.

— На самом-то деле сеть невидима, и заметить ее нельзя, — успокоил его Менданбар. — Но я ощущаю ее и могу точно описать переплетение нитей, чувствую самый маленький узелок.

— Потрясающе! — изумился Телемайн. — И ты всегда умел это делать?

— Нет, — просто ответил Менданбар. — Это умение пришло, когда я стал королем Заколдованного Леса.

— Неужто? — все никак не мог опомниться Телемайн. — И так происходит с любым заклинанием? И ты его видишь? А давай попробуем заклинание звука! Интересно, сможешь ли ты его услышать?

— Не попробовать ли нам прежде добраться до Заколдованного Леса? — вмешалась Симорен. — Ты не мог бы заняться своими экс-пе-ри-мен-тами после того, как мы освободим Казюль?

— Конечно, конечно, — смутился Телемайн. — Прости. Меня иногда заносит.

Глядя на извиняющегося чародея, Менданбар подумал, что тот очень расстроен и разочарован таким оборотом дела.

— Мы говорили о сети, — напомнил ему Менданбар.

— Ах да, ты хотел знать, куда целиться — в ячейку или в нить. — Телемайн на мгновение задумался. — Никакой разницы.

— Прекрасно. — Менданбар вынул меч из ножен, и тут же Симорен и Телемайн одновременно вздрогнули. Вероятно, предположил Менданбар, толика волшебства все же из меча опять утекает.

Он осторожно провел мечом над головами Симорен и Телемайна, чтобы включить их в круг заклинания перемещения. Потом направил острие клинка в сторону гор, где, как сказал Джек, простирался Заколдованный Лес.

— Я попытаюсь попасть прямо во дворец, — сказал Менданбар и, закрыв глаза, стал рисовать в воображении картинку своего королевского замка.

— Нет, нет! — перебил его Телемайн. — Делай все так же, как было в прошлый раз. В этом весь смысл эксперимента.

— Я-то думала, что смысл в том, чтобы добраться до Заколдованного Леса, — нахмурилась Симорен.

Менданбар пожал плечами. Он считал, что замок был самым лучшим местом, откуда они могли бы начать поиски Казюль. Все же это центр или почти центр Заколдованного Леса. Впрочем, если они окажутся в Заколдованном Лесу, то добраться до замка не составит труда. Коли уж Телемайн так хочет проверить прежнее заклинание, которое отбросило их в каменное ущелье, то почему бы не пойти ему навстречу? Стерев только что возникшую перед внутренним взором картинку дворца, Менданбар заменил ее мысленным изображением Зеленого Стеклянного Пруда.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы старательно припомнить каждый камень, дерево, изгиб берега. Когда картинка стала настолько ясна, что Пруд нарисовался в воображении как настоящий, Менданбар глубоко вздохнул и направил всю силу своего волшебства в клинок меча, давая ему начальный толчок.

Горы и деревья и маленький странный дом на колесах цыгана Джека подернулись туманом, превращаясь в серые привидения, потом растворились, растаяли и совершенно исчезли в густом молочном мареве. Через мгновение туман рассеялся. Они стояли на берегу Зеленого Стеклянного Пруда.

— Совершенно восхитительно! — восторженно воскликнул Телемайн. — Это, несомненно, самое аккуратное заклинание перемещения, какое мне приходилось видеть. Но ты, как мне помнится, говорил, что твой меч, как бы это выразиться, чуть барахлил?

— Да, в последний раз не совсем получилось, — замялся Менданбар.

— Ну, тогда лучше не убирать меч в ножны, — посоветовал Телемайн. — Посмотрим, что с ним такое. Я не могу определить неполадки, пока сам не увижу. Надо бы проделать заклинание еще раз.

Менданбар, однако, спокойно вложил меч в ножны и отрицательно покачал головой.

— Я никогда не использую меч, чтобы перемещаться по Заколдованному Лесу. Здесь он мне просто не нужен, — сказал он.

— Кстати, твой меч перестал испускать беспокойные волны волшебства, — заметила Симорен.

— Именно так, — поддакнул Телемайн. — Удивительный, я бы сказал, интригующий феномен. Вероятно, поблизости нет ничего подозрительного?

— О, вы мне напомнили, — спохватился Менданбар. — Выжженная поляна! Я вам о ней рассказывал. Она где-то рядом. Телемайн, не мог бы ты взглянуть?

— Счастлив подчиниться, ваше величество, — ответил Телемайн, ставший в Заколдованном Лесу необыкновенно церемонным.

— А как же поиски Казюль? — напомнила Симорен.

— Я попытаюсь сейчас найти место ее пленения, — успокоил принцессу Менданбар. — Но это заклинание довольно сложное и потребует некоторого времени. Пусть пока Телемайн изучает поляну.

Симорен была явно недовольна, но согласно кивнула, и Менданбар повел их вглубь Леса, петляя между громадными деревьями. Довольно быстро они вышли к выжженной поляне. Она была по-прежнему черной, пустынной и безжизненной. Симорен с ужасом рассматривала мертвую землю. И даже Телемайн был потрясен.

— Понимаю теперь, почему ты желал, чтобы я осмотрел это место, — задумчиво произнес он.

— И я тоже, — согласилась Симорен.

Прислонив колдовской посох к стволу дерева, Телемайн ступил на выжженную землю и медленно двинулся вперед. Он дошел до центра испепеленной поляны, встал на колени и легко пробежал пальцами по сухой, мертвой земле. Мгновение чародей оставался неподвижным, потом встал и сделал еще несколько шагов. Серые облачка пепла взвихрялись из-под его ног.

Минуту Менданбар с любопытством следил за Телемайном, потом, поймав недовольный взгляд Симорен, занялся своим собственным заклинанием.

В Заколдованном Лесу он чувствовал себя легко и уверенно. Волшебство здесь давалось ему без всяких усилий и возникало само собой. Менданбар быстро перебрал невидимые нити волшебных сил, отделяя те, что тянулись к дальнему краю Заколдованного Леса. Он тщательно собирал их в пучок, стараясь не пропустить ни одной самой тонкой паутинной ниточки.

Когда Менданбар был совершенно уверен, что в горсти собраны все нити до единой, он обмотал эти невидимые паутинки вокруг правого запястья и просунул два пальца сквозь расходящийся веером пучок. Левой рукой он поймал свободно витающую над головой нить и ловко свернул ее в клубок. Получившийся крохотный шарик Менданбар осторожно положил на упругий веер тянущихся от запястья нитей. Мысленно он воссоздал увиденную в окне гнома Германа картину плененной Казюль и колдунов вокруг нее, затем щелчком послал невидимый шарик по одной из натянутых нитей.

Шарик стремительно набрал скорость и исчез. Через несколько мгновений он появился вновь, перескочил на другую нить и укатился по этой новой нитяной дорожке. Словно челнок, катался шарик туда и обратно, каждый раз в мгновение ока перескакивая с одной нити на другую. А потом улетел и не вернулся.

Менданбар нахмурился. Не могло такого случиться! Если бы шарик-заклинание не нашел Казюль, он должен был вернуться, перескочить на следующую нить и продолжить поиск. Если же Казюль обнаружена, шарику положено было остановиться на нужной нити и медленно катиться вперед, показывая дорогу, и привести их к драконше. В любом случае шарик должен был вернуться!

— Что случилось? — услышал Менданбар взволнованный голос Симорен.

Усилием воли он отключился от захватившего его волшебства и взглянул на принцессу. Она пристально и с тревогой разглядывала его лицо.

— Что-то не так, — сказал Менданбар. — Но погоди минутку. Я попробую по-другому.

Он осторожно наклонил к земле конец нити, по которой в последний раз укатился шарик-заклинание. И тут же рука почувствовала легкую дрожь, пробегающую по невидимой паутинке. В первое мгновение Менданбар решил, что шарик катится обратно по наклонной нити. Но вдруг с тонким протяжным звоном, как лопнувшая струна, натянутая нить оборвалась, и свободный ее конец беспомощно заколыхался в воздухе, словно несомая ветром паутинка.

— Что это было? — спросил Телемайн, обшаривая глазами пустое пространство.

— Что-то и впрямь не так, — мрачно повторил Менданбар. — Лучше нам прекратить все и немедленно отправиться во дворец.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой у Менданбара появляются интересные гости.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Симорен и Телемайн некоторое время молча посматривали на Менданбара.

— Ладно, — вымолвил наконец Телемайн, отряхивая с ладоней пепел. — Я почти закончил обследование места происшествия. Во всяком случае, могу наверняка сказать, что мне все это не нравится.

Он пересек выжженную поляну и подошел к дереву, чтобы забрать оставленный там посох.

— Менданбар, но все-таки что случилось? — продолжала допытываться тем временем Симорен.

— Не уверен, что смогу объяснить, — растерянно ответил Менданбар. — Но что-то противится моему заклинанию. Телемайн, как ты думаешь, что это?

Телемайн поднял посох и внимательно разглядывал землю в том месте, где он лежал.

— Подойди-ка сюда и взгляни, — подозвал он Менданбара.

Менданбар раздраженно поморщился и нехотя направился к дереву. Раздражение мигом исчезло, как только он увидел то, на что смотрел чародей. У подножия дерева протянулась полоска выжженного мха, превратившегося в ломкую коричневую корку. Мох выгорел точно так же, как и на горелой поляне. А сама полоска была точно такой же формы и размера, как только что лежавший здесь колдовской посох.

— Опять эти колдуны, — поморщилась Симорен. — Ясно как день.

— Да, и как две капли воды похоже на горелую пустошь. — Менданбар кивнул в сторону мертвой поляны. — Я не ошибся?

— Насколько могу судить по мимолетному визуальному осмотру, твое наблюдение верно, — важно заявил Телемайн. — Но для абсолютной уверенности мне нужно еще часа два скрупулезных исследований.

— У нас нет этих двух часов, — возразил Менданбар. — Можешь ли ты сейчас сравнить эти два выжженных места и подтвердить их...

— Идентичность? — не преминул вставить ученое словцо чародей.

— То есть похожесть, — пояснил Менданбар Симорен.

— И как они это сделали? — добавила Симорен.

— Как? Да очень просто! — воскликнул Телемайн. — Посох обладает свойством притягивать любое волшебство, с которым он входит в контакт, то есть соприкасается. А Заколдованный Лес пропитан волшебством. Без него он умирает. Вот и получилось, что посох выпил волшебную жизненную силу из того места, где лежал, оставив мертвую выжженную полосу. Вы это и сами прекрасно видите.

— А это? — махнула рукой Симорен в сторону горелой пустоши. — Они что, как ненормальные катали посох по земле целый день, пока не выжгли всю поляну?

— Конечно нет, — снисходительно улыбнулся Телемайн. — Это лишь вопрос протяженности и интенсивности заклинания поглощения. Несколько колдунов враз могут охватить большое пространство. Впрочем, тут и один бы справился.

— Я, кажется, понял! — вскричал Менданбар.

Симорен и Телемайн воззрились на него с недоумением.

— Так что же ты понял? — нетерпеливо спросила Симорен.

— Я понял, что случилось с тем шариком-заклинанием, — объяснил Менданбар. — Посох какого-то колдуна всосал волшебство. Поэтому шарик и не вернулся назад.

— Не вернулся? — насторожился Телемайн. — Ты хочешь сказать, что твое заклинание работает по принципу эха? Прошу тебя, продемонстрируй это еще раз!

— Только не сейчас, Телемайн! — остановила порыв ученого чародея Симорен и тут же обернулась к Менданбару. — Выходит, ты знаешь, где находятся колдуны?

— Нет. Но надеюсь, что теперь знаю, как это выяснить, — задумчиво проговорил Менданбар. — Идем!

Не дожидаясь ответа, Менданбар взялся за одну из волшебных нитей и с силой дернул. Поднялся и упал туман. Они стояли перед главным входом во дворец.

— Виллин! — позвал Менданбар, рывком открывая дверь. — Виллин, иди сюда! Мне нужно...

Он осекся. Посреди вестибюля стоял мальчик лет десяти в шелковом голубом камзоле, расшитом золотом. Рядом застыл мужчина средних лет, весь в черном бархате. Лицо его было искажено то ли страхом, то ли гневом. У ног незнакомцев сидели две кошки: одна гладкая, кремово-серебристая, другая пушистая, полосатая. Поодаль непринужденно улыбалась Морвен, а позади всех — совершенно измученный Виллин. В дверях застыл лакей с непроницаемым выражением на лице, которое он напускал при появлении незнакомых и странных визитеров или в момент необычных происшествий. Практика у него, надо сказать, была большая, ибо служил он не где-нибудь, а в Заколдованном Лесу.

— Ваше величество! Ну наконец-то, — простонал Виллин с искренним облегчением. — Эта ведьма... эти люди...

— Виллин! — остановил его строгим окриком Менданбар.

Эльф захлопнул рот и обиженно заморгал, подбирая, видимо, слова для достойного ответа. Но пока он соображал, Морвен выступила вперед.

— Здравствуй, Симорен. Приветствую тебя, Менданбар, — оживленно проговорила она. — Вы вернулись как раз вовремя. Эти люди принесли интересные новости...

— Морвен! — удивленно воскликнул стоявший позади Симорен и Менданбара чародей. — Это ты? Что ты делаешь в Заколдованном Лесу?

— Живу здесь, — спокойно ответила Морвен. — И давно. Ты мог бы, Телемайн, знать это, если бы интересовался делами своих старых друзей.

— Я был очень занят, — смутился Телемайн.

Одна из кошек фыркнула.

— Не обращай внимания, — погладила ее Морвен. — Он всегда чем-нибудь занят. Вот только чем на этот раз? Есть ли у него новые теории, какие эксперименты он проводит сейчас?

Обе кошки повернули головы и выжидательно уставились на Телемайна. Менданбар решил, что пора вмешаться, иначе разговор потечет в сторону и не скоро удастся вернуть его в нужное русло.

— Телемайн нам очень помог, — сказал он. — Но кто эти люди, Морвен?

— Его королевское высочество кронпринц Джориллам Мериамбейский, — доложил звонким дворцовым голосом Виллин, поспешивший опередить Морвен. И эльф кивнул в сторону мальчика, который неуверенно поклонился. — И дядя и опекун его королевского высочества принц Руперт, — продолжал Виллин. На этот раз старший гость выступил вперед и с достоинством склонил голову.

Виллин снова почувствовал себя в своей тарелке и важно кивнул в сторону Морвен:

— Они явились вместе с ведьмой Морвен... — Виллин замолчал, ожидая, очевидно, что Морвен сделает реверанс, приветствуя короля, но она только глянула на эльфа и не пошевелилась, — с ведьмой Морвен, — повторил Виллин недовольным голосом, — чтобы попросить благодеяния у его величества Менданбара, короля Заколдованного Леса.

— Это пустяковая просьба, ваше величество, — поспешно проговорил принц Руперт. — Если бы я мог занять минуту или две вашего времени... — Он умолк, просительно глядя на Менданбара.

Совершенно сбитый с толку, Менданбар переводил недоуменный взгляд с принца Руперта на Морвен и обратно.

— По правде говоря, я сейчас очень спешу, — извинился он. Но в чем дело?

— Если бы могли... э-ээ... обсудить наш вопрос в уединенном... — Принц Руперт снова умолк, косо глянув на своего племянника.

— Ох дядя! — раздраженно сказал маленький кронпринц Джориллам и повернулся к Менданбару. — Он просто не хочет прямо признаться, что мы заблудились. Но главное — причина, по которой мы оказались в Заколдованном Лесу. Дядюшка вознамерился захватить мое королевство, а меня бросить в Лесу на съедение диким зверям.

— Джориллам! — всплеснул руками принц Руперт.

— Но это же правда, дядя! — настаивал кронпринц. — И если они спешат, то лучше рассказать все и не тратить зря времени.

— Мяу! — согласно мяукнула одна из кошек.

— Морвен... — только и мог выговорить ошеломленный Менданбар, надеясь, что хоть ведьма разъяснит ему что-нибудь.

Рыжеволосая ведьма покачала головой и строго поглядела поверх очков на принца Руперта:

— Вы, дядюшка принц, здесь, чтобы честно поведать всем вашу историю. И лучше начать поскорее, пока не принялась за дело я.

— За какое дело? — встрепенулся мальчик-кронпринц. — Ты можешь превратить его в жабу?

— Могу, — сдержанно ответила Морвен. — Но не буду. Во всяком случае пока. При условии, что он начнет говорить.

— Не слишком ли это сурово? — нахмурился Телемайн.

— Имей ты с ним дело последние два часа, так не думал бы! — отрезала Морвен.

Симорен выступила вперед и вдруг улыбнулась испуганному принцу Руперту своей самой очаровательной улыбкой.

— Возможно, будет действительно лучше, если вы расскажете нам все без утайки, — мягко сказала она.

— А... да-да... конечно... — промямлил принц Руперт, сжимая ладони. — Я... э-ээ... мы... хм...

— Это все из-за дурацкого клуба, в который вступил дядя, — вмешался кронпринц Джориллам. — Ну же, дядя, расскажи им!

— Что это за клуб? — с любопытством спросила Симорен.

Принц Руперт затравленно поглядел на нее.

— Благородное благотворительное благодетельное общество злых мачех по надзору за благовоспитанными детьми, — одним духом выпалил принц Руперт. — А я последние пятнадцать лет был членом мужского отделения... — Он вздохнул и умолк.

— При обществе злых мачех? — подтолкнул его Менданбар.

— Да. Впрочем, у нас было не так уж много членов, — словно бы извиняясь, продолжал принц Руперт. — По большей части это злые дяди. Вы, кстати, тоже можете вступить в наш клуб, даже если еще не стали дядей. — Он снова вздохнул. — Именно это сделал и я. Честно говоря, не ожидал и не собирался становиться дядей вообще. Розаннон — моя сестра — находилась под проклятием на сто лет вперед. И я думал, что умру к тому времени, когда кто-то наконец разрушит проклятие и женится на ней. — Он снова умолк надолго.

— Итак, вы вступили в этот клуб... — поторопила его Симорен.

— И это было прекрасно! — Лицо принца Руперта просветлело от воспоминаний. — И места, где мы собирались! И вина! И закуски! И разговоры с дамами — злыми мачехами! О лучшем я и не мечтал! И вот один нахальный принц пробрался в заколдованный замок, где лежала усыпленная на сотню лет Розаннон, и разрушил проклятие. Они поженились, и пожалуйста — родился Джориллам. А потом они, как водится, исчезли, отправившись в какое-то глупое путешествие. И все заботы о племяннике свалились на меня.

— Это не глупое путешествие! — воскликнул Джориллам. — Вопрос жизни и смерти всей Мериамбии!

— Итак, я попался! — продолжал возбужденно принц Руперт. — Если я вскоре не совершу злодейства по отношению к племяннику, меня просто вышвырнут из клуба! И времени мне дано до завтрашнего заката.

— Поэтому вы привели кронпринца Джориллама в Заколдованный Лес, собираясь его здесь покинуть, — сурово проговорил Менданбар.

— На самом деле это была моя идея, — вдруг вставил кронпринц. — После того как другие злодейства не удались.

— Другие? Очаровательно! — поднял брови Телемайн.

Принц Руперт был явно смущен:

— Я нанял великана для ограбления южных границ Мериамбии. Он должен был явиться вчера. У меня уже был заранее заготовлен отчет для членов клуба, когда я получил письмо от великана, где он заявляет, что, мол, подает в отставку, оставляет свою грабительскую работу и, следовательно, не придет.

Менданбар и Симорен понимающе переглянулись.

— Он не объяснил почему? — с интересом спросила Симорен.

— Написал, что достаточно даже для такого великана, как он, натворил за свою жизнь злых дел и теперь меняет профессию. Собирается попробовать кое-что новое.

— Поэтому я и посоветовал дяде Руперту оставить меня в лесу, — простодушно поведал Джориллам. — Это зло не хуже, чем великаньи набеги, верно? А у меня будут всякие приключения. Намного веселее, чем сидеть дома и дожидаться, пока папа и мама вернутся из своего опасного путешествия. Только сначала мы не могли найти подходящий Лес, а потом за нами гнались какие-то колдуны, а потом мы нашли лес, но колдуны нас потеряли, а потом и мы сами потерялись. И дядя Руперт не может бросить меня и уйти, потому что и сам не знает дороги. А потом нас поймала эта ведьма и привела сюда. Ты собираешься бросить нас в темницу?

— Что это ты тут толковал насчет колдунов? — спросил Менданбар.

— Я так и думала, что это тебя заинтересует, — с удовлетворением заметила Морвен.

— Но они встретились до того, как мы попали в Заколдованный Лес, — сказал уже окончательно сбитый с толку принц Руперт. — А почему это должно заинтересовать короля Заколдованного Леса?

— Не важно, — скупо ответил Менданбар. — Просто расскажите нам все, что случилось.

— Ну, мы только-только вышли из Ущелья Драконов, — начал принц Руперт. — Оно ведет прямо через Утренние Горы в Заколдованный Лес. Здесь все тропинки заросли, и я полагал, что вряд ли кто-нибудь пользуется теперь этой полузабытой дорогой. Однако я очень давно не бывал в Ущелье, и все за это время, вероятно, сильно изменилось. Во всяком случае, вместо Заколдованного Леса мы оказались на пустоши...

Теперь уже все трое — Менданбар, Симорен и Телемайн — настороженно переглянулись.

— Опишите, пожалуйста, пустошь поподробнее, — попросил Менданбар.

— Она была... она была пустой, — попытался объяснить Руперт. — Э-ээ... ну, пустой! Ни травы, ни деревьев. Ничего. Только... только...

— Только пустошь, — хмыкнула Симорен. — Ладно, скажите, она выглядела выжженной?

— Да, выглядела. Хорошо, что вы упомянули об этом, — обрадовался принц Руперт. — Я не мог изучить ее более внимательно, вы же понимаете, потому что откуда ни возьмись появились колдуны и прогнали нас.

— Нам пришлось бежать со всех ног, — с удовольствием сообщил мальчик. — Они едва нас не поймали.

— Да, нам повезло, что поблизости начинался Лес, — подтвердил дядя. — Колдуны потеряли нас из виду, как только мы вбежали в чащу. Так неожиданно! Все было пусто — и вдруг деревья!

Лес, должно быть, переместился, подумал Менданбар. Это хорошо!

— Спасибо большое, — сказал он вслух. — Вы нам очень помогли.

— По-мо-гли? — изумился принц Руперт.

— Значит, вы не собираетесь бросать нас в темницу? — разочарованно спросил маленький кронпринц Джориллам.

— Разумеется, собираюсь, — ответил Менданбар и повернулся к эльфу, незаметно подмигнув ему. — Виллин, после того как мы уйдем, присмотри, чтобы его королевскому высочеству кронпринцу была предоставлена лучшая из темниц. Та, что под Северо-северо-западной Башней. — Менданбар улыбнулся про себя, представив, как ждущий приключений мальчик сначала вскарабкается на шесть лестничных пролетов вверх, а потом станет спускаться вниз, пока не достигнет уютной комнаты без окон, так похожей на темницу. Что ж, он получит что хочет, но это ему нисколько не повредит.

— Слушаюсь, ваше величество, — понимающе кивнул Виллин. Он помолчал и осторожно проговорил: — Могу я спросить, куда и когда вы идете?

— Освобождать короля драконов, — сказал Менданбар. — И как можно скорее.

Виллин застыл с вытаращенными глазами. Принц Руперт задохнулся, словно хлебнул слишком много воздуху. И даже Морвен была слегка ошеломлена.

— Единственный вопрос, как это сделать лучше, — продолжал как ни в чем не бывало Менданбар. — Есть предложения?

— Нельзя просто напасть на пещеру, где колдуны держат Казюль,— сказала Симорен. — Они могут убить ее прежде, чем мы успеем ее спасти. А если вокруг пещеры все выжжено: ни кустика, ни деревца, как только что нам рассказал принц Руперт, — мы не сумеем подкрасться незаметно.

— Нужно пробраться в пещеру с черного хода, — предложил Телемайн и тут же сам себе возразил: — Но вряд он там есть.

— В каждой пещере Заколдованного Леса непременно есть черный ход, — уверенно заявил Менданбар. — Дело за тем, чтобы его найти. Может, ты, Морвен, знаешь эту часть Заколдованного Леса получше?

— Увы, нет, — развела руками Морвен. Она повернулась к кошкам. — Хаос? Жасмин? А вы?

Кошки переглянулись, сощурились, зевнули по очереди и вновь обернулись к Морвен с равнодушным видом.

— Они тоже не знают, — с сожалением сказала Морвен.

Виллин деликатно кашлянул.

— Если я могу рискнуть предложить, ваше величество... — Он умолк в ожидании.

— Ну-ну, продолжай! — нетерпеливо поторопил его Менданбар.

— Думаю, что в королевских архивах есть подробный список пещер, проходов, входов и вестибюлей, — сказал эльф. — Не взглянуть ли на него?

— И немедленно! — обрадовался Менданбар. — Я должен был сразу догадаться, что у тебя наверняка есть самый подробный список с самыми верными сведениями, дорогой Виллин!

Эльф склонился в глубоком поклоне. Он был очень доволен собой.

— Я принесу его с радостью, ваше величество. — И он шмыгнул в коридор.

— Послушайте, — вмешался кронпринц Джориллам, — вы собираетесь драться с колдунами? Можно я с вами пойду?

— Да, собираемся. Нет, нельзя, — отрезал Менданбар. — Ты ведь должен быть брошен в темницу, забыл?

— Но биться с колдунами гораздо интереснее, чем сидеть в темнице. Возьмите, что вам стоит? Я хочу посмотреть, — принялся канючить маленький кронпринц.

— Так всегда в жизни. Хочешь одно, а получаешь другое, — нравоучительно проговорила Симорен.

— Но... — попытался захныкать он.

— Никаких «но»! — отрезал Менданбар. — Я король и приговариваю тебя к заключению в темнице. И никаких возражений!

— Довольно, — оборвала разговор Морвен. — У нас для обсуждения есть более важные вещи. Не забывайте, нам надо вооружиться против колдунов.

— Верно! — воскликнула Симорен. — Нужно много ведер, мыло и лимонный сок. Где ты хранишь ведра, Менданбар?

— Где-то здесь, — неопределенно махнул Менданбар. — Виллин знает. Возьмем столько, сколько сможем унести. Нас ведь трое.

— Четверо, — поправила его Морвен. Кошки недовольно замяукали. — Вы тоже идете, — успокоила их ведьма. — Но ведра нести вам не под силу. Поэтому кошки не в счет.

Кошки холодно глянули на хозяйку, возмущенно фыркнули и с оскорбленным видом повернулись к ней спинами.

— Боюсь, нам не удастся застать колдунов врасплох, — сказал Телемайн. — Они, конечно, заметили появление поблизости принца Руперта и не могли не заметить твоего неудачного заклинания, Менданбар, когда вас занесло в ущелье каменных змей. И готов держать пари, что колдуны прекрасно помнят о твоих... э-э... мыльно-лимонных методах борьбы с ними, дорогая Симорен.

— И все равно надо взять с собой несколько ведер, — настаивал Менданбар. — Это не повредит.

Он кивком подозвал стоявшего столбом у дверей молчаливого лакея. Тот с непроницаемым лицом сделал несколько шагов и застыл перед королем. Менданбар приказал лакею немедленно принести полдюжины ведер мыльной воды, смешанной с лимонным соком, и поставить их у входа. Лакей, который с незапамятных времен работал во дворце и привык ко всяким странностям и неожиданным приказам, нисколько не изменившись в лице, повернулся, как деревянный, и вышел ровным шагом.

— Есть еще идеи? — спросил Менданбар.

— А не может ли ведьма превратить их в жаб? — спросил маленький кронпринц.

— Могу попробовать, — тут же согласилась Морвен.

Симорен с сомнением покачала головой:

— Не уверена, что это сработает. У колдунов, вы же знаете, есть особое заклинание, которое впитывает волшебство. Вот отчего появляются голые, выжженные места в Заколдованном Лесу.

— Я все еще не могу взять в толк, зачем они украли Казюль? — задумчиво проговорил Менданбар. — Может быть, для того, чтобы свалить на драконов появление выжженных пустошей в Заколдованном Лесу, колдуны стараются настроить меня против драконов и устроить войну? Но ведь им тоже придется несладко, как и всем остальным.

— Как знать, — неожиданно для себя возразил принц Руперт. — Вдруг они воруют волшебство для чего-нибудь такого... я хотел сказать, неспроста...

Симорен, Морвен, Менданбар и Телемайн тревожно переглядывались.

— А ведь верно, — произнесла Симорен после долгой паузы, — у колдунов должна быть какая-то цель.

— Вероятнее всего... — Телемайн, заложив руки за спину, прошелся из угла в угол, — вероятнее всего, чтобы увеличить потенциальные возможности своего волшебства. А это в свою очередь необходимо им, чтобы иметь возможность самим достигать чего-то более существенного, чем было бы в ином случае. То есть аль-тер-на-тив-но. — И он поднял к потолку указательный палец.

Принц Руперт озадаченно посмотрел на чародея.

Мне-ее... не-еее... — выкатив глаза, проблеял он.

— Не обращайте внимания, — улыбнулась Морвен. — Он просто слишком ученый.

— Но что он имел в виду? — спросил принц.

— Он хотел сказать, что колдунам для их заклинаний нужны большие запасы волшебства, — пояснил Менданбар. — И они напитываются им повсюду где только могут.

— Колдуны жаждут завладеть заклинаниями, которые им не по силам, — вставила Морвен. — И поверьте, они накопили уже немало волшебства для этого.

Телемайн продолжал ходить по залу, рассуждая сам с собой:

— Если драконы вступят в войну с Заколдованным Лесом, станут являться все новые и новые пустоши. Колдуны смогут высасывать волшебство из Леса до тех пор, пока кто-нибудь не сообразит, что это делают они. Нонсенс, не правда ли? — Тем более нам поскорее надо остановить их! — воинственно произнес Менданбар, кладя ладонь на рукоять меча.

— Менданбар! — внезапно воскликнула Симорен. — Помнишь, тот колдун, что появился у дома Джека, вопил, что ты повернул вспять его заклинание? А ведь тогда ты использовал свой меч. Может быть, он и сейчас сможет разрушить козни колдунов?

— Что ж, стоит попробовать, — согласился Менданбар. — Тогда я пойду один!

— Только не раньше, чем мы все разузнаем досконально, — остановила его Морвен. — Если король Заколдованного Леса, освобождая короля драконов, будет убит, то представляете, что может произойти?

— Верно, мы прокрадемся к пещере и осмотримся, — подхватил Телемайн. — А потом сможем выстроить план действий и действовать строго по плану.

— Ну да, и ухлопаем на это массу времени, — пробормотала Симорен. — Это вам не какой-то эксперимент, когда можно потратить время, а потом попробовать вновь. Если колдуны обнаружат, что кто-то пытается освободить Казюль...

Менданбар попытался ободрить Симорен:

— Небось, не обнаружат... А, Виллин! Ты нашел тот список? Прекрасно! Тогда идем все в гостиную и посмотрим его. И чем скорее мы это сделаем, тем быстрее сможем выступить в дорогу.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ, в которой все спорят.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Список Виллина оказался просто замечательным, аккуратно написанным и подробным. Ничего не стоило отыскать в нем раздел «Пещеры, ущелья, норы и расселины». А там уж оказалось пара пустяков найти пещеру каменных сосулек, единственную в западной оконечности Ущелья Драконов. Как Менданбар и предполагал, в ней оказался и черный ход. Тоннель начинался у подножия Хрустального Водопада и кружил под холмами и лесом, пока не достигал расселины в противоположном конце пещеры.

— Как просто! — обрадовалась Симорен. — Поспешим!

— Правильно, — подхватил Менданбар. — Это займет не много времени. Ждите. Я вернусь примерно через час. Виллин, позаботься обо всех, пока меня не будет... ну, ты понимаешь, после долгой дороги им надо подкрепиться, отдохнуть...

— Погоди! — Голос Симорен покрыл недовольный ропот всех остальных. — Ты не уйдешь без меня.

— Но...

— Я Главный повар и библиотекарь драконши Казюль, — твердо сказала Симорен. — И моя обязанность — освободить ее.

— Не отрицаю, — ответил Менданбар. — Но все, что я собираюсь сделать, так это прокрасться внутрь и выяснить, где скрываются колдуны. А потом украдкой выскользну оттуда и вернусь.

— Это лишь твои намерения. А если все пойдет не так?

— Совершенно верно, — вмешалась Морвен. — С тобой должен пойти еще кто-то.

— Я здорово умею подкрадываться, подлезать и подползать, — загорелся маленький кронпринц Джориллам. — И потом, ужасно хочется глянуть на дракона вблизи.

— Помолчи, пожалуйста, — сказал Менданбар и повернулся к ведьме. — Морвен, судя по всему, ты желала бы...

— Не желала бы, — перебила его Морвен, строго глядя поверх очков, — а пойду, хочешь ты этого или нет. Казюль — моя подруга, и, кроме того, я давно мечтала разобраться с этими негодяями колдунами.

— Но я и не собирался сталкиваться с колдунами, пока побольше не разузнаю о них, — возразил Менданбар.

— Тогда зачем же тебе эти ведра с мыльной водой? — спросил кронпринц Джориллам.

— На всякий случай, — пожал плечами Менданбар. — А сейчас мне нужно лишь выяснить, что делают колдуны и сколько их там.

— Именно поэтому я должен пойти тоже, — заявил Телемайн.

— И ты? Телемайн нахмурился:

— Ты, кажется, не понимаешь до конца, какая это бесценная возможность, какая уникальная возможность! Ведь мы будем тайно наблюдать за процессом колдовских заклинаний и действиями колдунов, похищающих и всасывающих волшебство Заколдованного Леса. Поскольку их методы и техника сугубо засекречены, это, скорее всего, единственный случай, позволяющий воочию убедиться...

— Довод неубедительный! — оборвал его Менданбар. — И не стоит того риска, какому мы подвергнемся.

— С твоей точки зрения, — не унимался Телемайн. — А я тем не менее намерен использовать все преимущества данного обстоятельства. Так или иначе, но я собираюсь взглянуть на колдунов. — Он прислонил колдовской посох к стене и упрямо сложил руки на груди.

— Да, а потом мы их растопим! — с энтузиазмом воскликнул кронпринц Джориллам.

— Ты. С нами. Не пойдешь! — раздельно повторил Менданбар.

— Но я и в самом деле отлично подкрадываюсь! — чуть ли не заплакал Джориллам. — Скажи им, дядя!

— Да, это он умеет, — подтвердил принц Руперт. — А я буду приглядывать за племянником, чтобы не путался у вас под ногами.

Менданбар с изумлением посмотрел на дядю Руперта:

— Нет. Вам не придется ни за кем приглядывать, потому что я собираюсь проникнуть в пещеру каменных сосулек один!

— Ничего подобного! Не позволим! И не надейся! — закричали все разом. Только кошки Морвен остались спокойными. Они подняли головы, оглядели по очереди всех возбужденно галдящих и принялись как ни в чем не бывало охаживать язычками длинные пушистые хвосты. Всем своим видом они показывали, что считают ниже своего достоинства вмешиваться в глупый и никчемный спор.

— Королю Заколдованного Леса не подобает делать свой первый визит к королю драконов без приличествующего случаю эскорта, — вдруг произнес Виллин.

— Ты считаешь, что я должен взять с собой их всех как почетное сопровождение? — поразился Менданбар. — Виллин, в своем ли ты уме?

— В своем, — важно ответил Виллин, — но пекусь о вас, ваше величество. Никто из здесь присутствующих не годится для этой высокой миссии. Они не ваши подданные. Свиту могут составлять лишь те, кто находится на службе у вашего величества. И у нас есть лишь единственный выбор.

— Что же ты предлагаешь? — недоуменно спросил Менданбар.

— Я единственный, кто может исполнять такую важную миссию и сопровождать ваше величество, — гордо вскинул подбородок маленький эльф.

— Если ему позволено идти, то и я могу! — закричал кронпринц Джориллам.

— Без меня ни на шаг! — вдруг рявкнул принц Руперт. — Я знать не знаю никаких драконов и колдунов, но Джориллам находится под моей опекой. До тех пор, пока я не потеряю его в Лесу, — добавил он тихо.

— А потерявшаяся Казюль — под моей опекой. До тех пор, пока мы ее не найдем, — подхватила Симорен.

— Нравится вам или нет, — твердил свое Телемайн, — но я должен изучить технику колдовских заклинаний.

— Эти колдуны доставили мне немало неприятностей, — повысила голос Морвен. — И я собираюсь ответить им тем же.

— Для поддержания достоинства вашего величества необходим почетный эскорт, — не уступал Виллин.

— За-мол-чи-те! — вскричал Менданбар, закрывая ладонями уши.

Все мгновенно умолкли. Виллин застыл с изумленно раскрытым ртом. Джориллам вжал голову в плечи. Принц Руперт испуганно заморгал. Телемайн обиженно склонил голову набок. Глаза Морвен недовольно поблескивали за стеклами очков. И лишь Симорен улыбалась. Менданбар глубоко вздохнул. Потом повернулся к мальчику:

— Кронпринц Джориллам!

— Да?

— Ты не пойдешь. Останешься здесь, в моем замке, пока я не вернусь. В темнице, как и просил.

— Но это нечестно, — заныл Джориллам. — Я же тогда не знал, что вы собираетесь идти к колдунам. А этот эльф...

— Виллин — один из моих слуг и житель Заколдованного Леса, — прервал маленького кронпринца Менданбар. — А ты — нет. И не пытайся спорить. Я здесь король, не забывай.

Джориллам мрачно кивнул.

— Принц Руперт, — продолжал Менданбар, — вы были совершенно правы, когда заявили, что за вашим племянником нужен глаз да глаз. Поэтому оставайтесь здесь и опекайте его, пока меня не будет.

— Конечно, ваше величество, — с облегчением вздохнул принц Руперт. — Как прикажете.

— Боюсь, что и тебя, Виллин, не смогу взять с собой, — мягко сказал Менданбар, поворачиваясь к управителю. — Кто-то должен позаботиться о гостях, а ты единственный умеешь делать это.

Виллин некоторое время колебался, раздираемый противоречиями.

— Моя обязанность служить вашему величеству, невзирая на опасности, — попытался еще сопротивляться эльф.

— Я ценю твою преданность и смелое желание сопровождать меня, — уверил его Менданбар. — Но тем не менее считаю, что ты лучше послужишь мне здесь. А теперь отведи, пожалуйста, этих двух гостей в Се-Сезам Башню и проследи, чтобы их хорошо накормили.

— Как будет угодно вашему величеству, — поклонился Виллин. Он жестом поманил за собой принца Руперта и кронпринца Джориллама и скрылся вместе с ними за дверью.

Итак, эти двое под надежным присмотром, успокоился Менданбар. Однако он понимал: с остальными будет не так просто. Морвен, Симорен и Телемайн, как воины, готовые к бою, стояли плечом к плечу с упрямым выражением на лицах. Менданбар вздохнул. Он подумал, что мог бы словно «случайно» забыть включить их в заклинание перемещения. Но прекрасно понимал, что это их не остановит. Нет, когда одна — ведьма, другой — чародей, а третья — опытная принцесса дракона, о хитрости и думать нечего.

— Даже и не пытайся отговаривать нас, — предупредила Симорен. — Только время потеряешь.

— Пожалуй, ты права, — сдался Менданбар. — В конце концов помощь мне может потребоваться.

— Очень разумно, — усмехнулась Морвен.

— Ладно, берем ведра и идем, — махнул рукой Менданбар.

Все четверо взяли ведра с мыльной водой, которые принес невозмутимый лакей. Симорен и Телемайн — по два. Менданбар — только одно, чтобы оставить свободной правую руку на случай, если потребуется орудовать мечом. Морвен тоже взяла только одно ведро. Она не стала ничего объяснять, но по твердому выражению лица все поняли, что делает это ведьма неспроста. Про молчаливых кошек все как-то позабыли.

Лакей удалился, забрав колдовской посох, оставленный Телемайном. Удостоверься, что положил его в безопасное место! — прокричал вслед ему Телемайн.

Менданбар в последний раз внимательно огляделся, проверяя, все ли готово к перемещению, и дернул за невидимую волшебную нить. В мгновение ока они оказались у подножия Хрустального Водопада.

Под ногами был скользкий берег узкой речки. А прямо над головой сверкающей завесой шумел Хрустальный Водопад, свергающийся с крутого утеса, словно бы отлитого из черного стекла. Вода пенилась и кружилась, образуя у подножия Водопада маленький беспокойный пруд, а затем вырывалась по узкому каналу в речку и устремлялась вглубь Заколдованного Леса. Шум падающей воды был оглушающим, а чистый воздух, напоенный свежестью, кружил голову.

Менданбар внимательно осмотрел всех, убеждаясь, что никто не отстал и не расплескал мыльную воду. И тут он с удивлением заметил обеих кошек, хотя точно помнил, что не включал их в заклинание перемещения. Ох уж эти кошки! Такова их природа, наверное.

— Где вход в тоннель? — спросила Симорен. Ей пришлось кричать, чтобы быть услышанной за ревом водопада.

— Вон там! — прокричал в ответ Менданбар, махнув рукой в сторону столпившихся у подножия черного утеса елей. — Смотри под ноги!

— Что ты сказал? — завопил во все горло Телемайн.

— Он сказал «смотри под ноги»! — проорала Симорен.

Телемайн кивнул, и они осторожно двинулись к утесу по скользкому берегу речушки. Кошки уже скрылись в водяном тумане, окутывающем все вокруг. Когда остальные нагнали их, кошки, насквозь промокшие, со слипшейся шерстью, с упреком посмотрели на Менданбара, как будто говоря, что он мог и не высаживать всех так близко к мерзкому Водопаду.

Вход в тоннель оказался узкой расселиной в склоне утеса, скрытой стеной елей. Кошки мелкими шажками пробежали между низких еловых лап и исчезли во тьме. Морвен смотрела им вслед с задумчивым выражением на лице.

— Кажется, никто не подумал о том, чтобы взять свечу или лампу, — с укоризной заметила Симорен.

Телемайн загадочно улыбнулся, пробормотал три непонятных слова, которые затрещали в воздухе, как сырая лучина, охваченная огнем. И тут же над его головой появился маленький шарик, наполненный золотистым светом.

— Я иду первым. Остальные будут внимательно смотреть, куда я ступаю, — важно сказал Телемайн и с самодовольным видом оглядел спутников.

— А ты не подумал о том, что стоит нам подойти поближе к колдунам, как они тут же всосут вместе с волшебством и твой очаровательный шарик? — ядовито заметила Морвен.

— Ты можешь предложить что-нибудь получше? — с обидой возразил Телемайн.

Морвен быстрым движением пальца подтолкнула очки, поставила на землю ведро с мыльной водой и глубоко засунула правую руку в левый просторный рукав платья. Она вытащила небольшой фонарь, а затем таким же движением фокусника выпростала из правого рукава кремень и длинную лучину. Ловким ударом ведьма высекла из кремня искру, запалила лучину и зажгла фонарь. Потом задула горящую щепочку и засунула ее вместе с кремнем обратно в рукав. Увидев удивление на лицах путников, Морвен улыбнулась:

— Я подумала, что это может нам пригодиться. — Она подняла ведро и с фонарем зашагала ко входу в тоннель.

— Постой, — остановил ее Менданбар. — Я пойду первым. Не дашь ли ты мне свой фонарь, Морвен?

— Только не медли, — ответила Морвен, уступая ему дорогу. — Мои кошки уже внутри.

— Я поспешу. Ты пойдешь за мной. Следом Телемайн со своим светящимся шаром. Симорен будет идти последней, — распоряжался Менданбар. — Тогда свет распределится поровну между всеми.

Симорен, недовольная таким планом, хотела было возразить, но Менданбар никому не дал и секунды на споры. Он взял у Морвен фонарь и протиснулся в расселину. Проход был узок, и идти пришлось по одному, след в след. Земля под ногами была усеяна мелкими осколками камней, и каждый их шаг отдавался предательским хрустом. Подняв фонарь над головой, Менданбар освещал дорогу идущей за ним Морвен и одновременно пытался разглядеть, что там впереди.

— Не лучше ли было выманить колдунов наружу и сразиться с ними у входа в пещеру? — бормотал он себе под нос.

Прошла, казалось, вечность, и вдруг тоннель стал расширяться. На самом деле они шли всего несколько минут. Каменные осколки, усеивавшие пол тоннеля, стали попадаться реже, а вскоре и вовсе пропали. Теперь можно было идти, не опасаясь сбить ноги или шумом насторожить колдунов. Менданбар с облегчением вздохнул и остановился, поджидая, пока подтянутся все остальные.

— Все идет прекрасно, — шепнула ему подошедшая Морвен. — Я уж начала думать, что эти каменные россыпи никогда не кончатся. Ты не видел моих кошек?

— Меня, если хотите знать, больше интересуют колдуны, — проворчал Телемайн, появляясь вслед за Морвен в широком рукаве тоннеля. На одежде у него расплывалось большое мокрое пятно. Вероятно, рассеянный чародей был не столь аккуратен с ведром, как опрятная ведьма.

— И следа колдунов не видно, — ответил Менданбар. — Зато кошки здесь пробегали. — Он указал на две цепочки крохотных следов от кошачьих лап, которые исчезали во тьме тоннеля.

— О чем вы тут разговариваете? — спросила Симорен, появляясь в проходе. — И почему вдруг остановились? Пещера каменных сосулек гораздо дальше.

Слова ее словно подтолкнули путников, и они двинулись дальше по все расширяющемуся тоннелю. Правда, и теперь еще он не был настолько просторным, чтобы идти всем рядом. Приходилось продвигаться по двое, зато без труда, не цепляя локтями и плечами за пыльные каменные стены. Симорен ухитрилась пристроиться к Менданбару, и теперь они шли рядом впереди всех. Менданбар, конечно, чуть опасался за Симорен, но все же шагать вместе с ней ему было приятно. Шли они молча и осторожно, потому что колдуны вполне могли подстерегать их в каждом проходе, за любым поворотом. И хотя Менданбар знал, что принцесса может постоять за себя, все же немного волновался.

Размышлять об этом у него было время, потому что тоннель, извиваясь, тянулся и тянулся. Почему-то близость Симорен смущала и не давала сосредоточиться. Он обнаружил, что хочет обнять ее за плечи, прижать к себе, защитить. Но одна рука была занята ведром, в другой болтался на тонкой дужке фонарь. Менданбар чувствовал себя глупо, ему уже казалось нелепым и странным, что они ищут каких-то колдунов, вместо того чтобы просто гулять по Заколдованному Лесу, вдыхать аромат цветов и слушать пение диковинных птиц. Никогда раньше он не встречал такой принцессы, как Симорен. Она была умной и смелой, доброй и преданной. И она ему явно нравилась. В сущности, очень нравилась. Даже больше...

Внезапно свет позади Менданбара стал ослабевать. Он оглянулся через плечо и увидел, что маленький шарик, висевший над головой Телемайна, погас.

— Что случилось, Телемайн? — прошептал Менданбар.

— Я его не гасил, — обескураженно прошептал в ответ чародей. — Мы, должно быть, приблизились к колдунам.

Менданбар весь напрягся. Вдруг он почувствовал, что волны волшебства, всегда окружавшие его в Заколдованном Лесу, истаяли. Он больше не ощущал волшебных нитей, невидимо парящих в воздухе. Менданбар похолодел, все же надеясь, что не придется сейчас делать никаких заклинаний, ибо в спешке, лишенный силы волшебных нитей, он вряд ли сумел бы сотворить его как надо.

— Держитесь ближе, — шепнул он Телемайну и Морвен и медленно двинулся вперед.

Тоннель резко повернул влево, затем вправо и внезапно открылся просторным залом с лесом каменных колонн. Между колоннами мерцал свет и слышались заглушённые расстоянием невнятные голоса.

Менданбар поспешно прикрыл фонарь полой плаща. Свет теперь падал на полшага впереди у самых ног. Симорен чуть приотстала. Но через мгновение положила руку на его плечо. Коротким кивком она дала понять, что Морвен и Телемайн спрятались поодаль. Затем Менданбар услышал еле уловимый скрип дужки ведра. Симорен приготовилась.

Крадучись, от колонны к колонне Менданбар двинулся в сторону света и голосов.

Вскоре он уже мог различить слова.

— Мне это не нравится, — гудел один из голосов, многократным эхом отражаясь от стен и потолка. — Мы потеряли уже слишком много времени. Надо просто вытащить ее наружу, влить дозу «драконьей погибели» и оставить, чтобы кто-нибудь наткнулся на мертвое тело.

— Перестань канючить, Дизенель, — ответил ровный голос, и Менданбар поежился, узнав плавную речь Земенара. — Я уже твердил тебе, что это глупость, — продолжал Земенар, — и не собираюсь объяснять в сотый раз.

— И все же он прав, — вступил другой голос. — Кто-нибудь в конце концов обнаружит нас. И что будут стоить тогда все наши планы?

— И кто-то уже заметил, — задребезжал четвертый голосок. — Как насчет этих двоих сегодняшним утром?

— Случайные искатели приключений, — небрежно отозвался Земенар, явно стараясь заглушить собственное беспокойство. — Они не считаются.

— Но они ушли, не так ли? Стоит им кому-нибудь сболтнуть о том, что видели...

— Они не расскажут, — ответил Земенар.

— Почему ты так уверен в этом?

Земенар фыркнул:

— Потому что мне известно, кто они. Разве ты не узнал злого дядю, как только увидел его? Он наверняка забрел сюда, чтобы злодейски бросить мальчика одного в Заколдованном Лесу. Он никому не расскажет о нас. А если даже и проговорится, что из того? Все знают, что в Заколдованном Лесу происходят странные вещи. Его история покажется лишь очередной небылицей.

Менданбар уже приблизился настолько, что мог видеть колдунов, выглянув на мгновение из-за колонны. Их было десятеро. Собрались колдуны вокруг маленького стола, стоящего в дальнем углу пещеры. Земенар и двое других сидели. Остальные стояли группками, прислонившись к неровным стенам пещеры. Высоко над колдунами с потолка свисали сотни длинных конусообразных каменных сосулек-колонн. В железных кольцах, вбитых в стены пещеры, пылали четыре факела. А посреди стола горела лампа. Пламя ее отбрасывало пляшущие клыки теней от свисающих сосулек.

Половина пещеры была, словно прозрачной занавеской, отгорожена золотым сиянием. По ту сторону прозрачной световой завесы лежала драконша. Крылья ее бессильно повисли. Глаза сузились до еле заметных щелочек. Менданбар сразу же узнал ее, даже без предупреждающего знака Симорен. Это была та самая драконша, которую они видели в волшебном окне гнома, — Казюль, король драконов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, в которой Менданбар занимается уборкой.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Менданбар беззвучно задул фонарь и осторожно поставил его на пол. В любом случае он больше им не понадобится. Они были теперь достаточно близко, чтобы отлично видеть колдунов при свете четырех пылающих факелов. Симорен, Морвен и Телемайн успели проскользнуть между колоннами и затаиться как раз в тот момент, когда из тени в дальнем конце пещеры возник еще один колдун.

— Милостивый и могущественный наш Главный колдун, — произнес он, кланяясь Земенару, — мы осмотрели все и повсюду по меньшей мере два раза. Снаружи у главного входа никого нет, и не видно, чтобы кто-нибудь приближался. То заклинание, которое уловил Ксинамон, вероятно, было всего-навсего какой-нибудь случайной вибрацией.

Менданбар, застывший за колонной, вздрогнул. Значит, колдуны все же почувствовали одно из его заклинаний — перемещения или поиска. Симорен нахмурилась и молча покачала головой, но он не понял в осуждение ли его неловкости или просто от беспокойства. Морвен сверкнула очками в их сторону и приложила палец к губам.

— Может быть, — ответил Земенар. — Хотя мне не хотелось бы рисковать. У короля Заколдованного Леса есть много тайных способов волшебства, и мы не всегда можем уловить эти невидимые колебания. Пошлите еще нескольких колдунов, пусть и они осмотрят все вокруг.

— Если ты не хочешь рисковать, нам надо уморить драконшу сейчас же и поскорей выбираться отсюда, — предложил Дизенель.

— Я присоединяюсь,— поддержал его только что подошедший колдун.— Драконы нервируют меня. Вы уверены, что она не сможет прийти в себя и вырваться отсюда?

— Если бы могла, то давно бы сделала, — сказал Земенар. — Можешь не беспокоиться. В построение защитной оболочки мы заложили силу огромного куска Заколдованного Леса. Вспомни о множестве высосанных и выжженных пустошей. Теперь уже никто, кроме нас, не сможет разрушить этот щит.

— Ты уверен? — настаивал колдун.

— Посмотри повнимательнее, если еще не убедился, — махнул посохом в сторону светящейся занавеси Земенар.

— Да, неплохо, — сказал колдун, подойдя вплотную к световой оболочке. — Но вдруг есть заклинание... Послушайте, что это?

Колдуны разом обернулись на голос товарища, уставившись на светящийся купол, покрывающий Казюль. И застыли. Никто не произносил ни слова. Потом один из колдунов выдавил:

— Это кошка.

Менданбар покосился на Морвен и увидел, что она неодобрительно покачивает головой и нагибается к ведру с мыльной водой, стоящему у ног. Он быстро сосчитал ведра и поморщился. Всего шесть. А колдунов одиннадцать. Да, если дело дойдет до стычки, колдуны будут превосходить их числом чуть ли не вдвое.

— Как это кошка смогла попасть внутрь? — поразился другой колдун. — Вчера ее там не было.

— Ее не было там и несколько часов назад, — сказал Дизенель. — Откуда она появилась?

— Обыщите всю пещеру! — приказал, поднимаясь, Земенар. — И поскорей несите сюда «драконью погибель». Кто-то сует нос в наши дела.

Колдуны разбрелись по гигантской пещере, приближаясь к лесу колонн. Теперь Менданбару и его спутникам было совершенно невозможно незамеченными выбраться отсюда, даже пожелай они оставить Казюль на произвол судьбы. Менданбар вытащил из ножен меч. Есть мыльная вода или нет, он все же чувствовал себя лучше с оружием в руках.

Первый колдун, поравнявшийся с колоннами, вдруг отшатнулся и поднял посох. Но прежде чем он успел произнести заклинание, поток мыльной воды окатил его с головы до ног. Колдун пронзительно завопил.

— Проклинаю вас шестью способами до следующей среды! — кричал он, начиная таять. — Вы во второй раз заставляете меня превращаться в лужу! Пусть тебя и твоих драконов с головой и хвостами поглотит эта треклятая мыльная вода!

Другие колдуны попятились.

— Это Симорен! — нервно воскликнул один из них. — Гадкая принцесса!

— Получай от гадкой принцессы! — вскричала, выскакивая из-за колонны, Симорен. Она занесла над головой второе ведро, готовая швырнуть его в первого приблизившегося колдуна.

— Не подходите! — приказал Земенар. — Проклинайте ее на расстоянии.

— Трусы! — презрительно выкрикнула Симорен и нырнула за ближайшую каменную колонну. — Попробуйте достаньте меня!

Колонна не защита, мелькнуло в голове Менданбара, и он покрепче сжал рукоять меча. Земенар был слишком умен, чтобы позволить своим колдунам гоняться за Симорен в лабиринте колонн. Они останутся на безопасном расстоянии и будут метать молнии колдовской силы в колонны, пока не разрушат полностью весь лабиринт и не уничтожат всех.

Вбежали еще трое колдунов. Земенар жестом остановил их. Остальные колдуны отошли от колонн на безопасное расстояние и выстроились в шеренгу поперек пещеры.

— А теперь... — грозно произнес Главный колдун, поднимая посох и указывая на колонну, за которой скрылась Симорен, — теперь вот так!

Менданбар почувствовал, как волна колдовства вспухает на острие посоха. Мгновенно, прежде чем он сам успел поднять меч, колдовская сила молнией вонзилась в колонну, раскалывая ее на мелкие кусочки. Брызги острых каменных осколков разлетелись во все стороны.

— Ой! — послышался вскрик Симорен откуда-то из густой тени, созданной лесом колонн.

Не раздумывая, Менданбар вышел из-за колонны с ведром мыльной воды в одной руке и с мечом в другой. Теперь он был на виду.

— Эй, вы! — закричал Менданбар. Если бы ему удалось отвлечь внимание колдунов на минуту-другую, Симорен, возможно, успела бы перебежать за другую колонну.

— Менданбар! — На какое-то мгновение Земенар ошеломленно замер. Затем на лице его появилась отвратительная улыбка. — Как приятно видеть тебя. Наконец-то мы сможем закончить наш небольшой спор.

Говоря так, Земенар выдвинулся вперед и переместил острие посоха так, чтобы оно было нацелено на Менданбара. Король поднял меч и не сдвинулся с места. Он чувствовал, как вокруг посоха снова накапливается волна волшебства, и решил не ожидать, пока выяснится, что же теперь намеревался делать Земенар. Менданбар вытянул руку и коснулся кончиком меча невидимого пузыря колдовства, вспухавшего на острие посоха.

Здесь, в Заколдованном Лесу, все оказалось гораздо проще, чем тогда, в Утренних Горах. Меч моментально впитал колдовскую силу, и колыхавшийся на острие посоха, вот-вот готовый взорваться очередной испепеляющей молнией пузырь растаял. Меч Менданбара словно бы вытянул из него все колдовские соки.

— Что ты делаешь? — изумленно воскликнул Земенар, опуская посох. Волосы на его голове зашевелились. Они сейчас были такими же дико и беспорядочно перепутанными, как тот клубок колдовской путаницы, оставленный когда-то Земенаром на полу в замке Менданбара.

— Останавливаю тебя, — просто ответил Менданбар. Рука его дрожала от силы, которую поглотил меч. Если бы он только знал, что делать с этой рожденной колдуном силой...

— И правильно делает, — добавила Морвен, появляясь между колоннами. — Ты слишком жаден и готов пожрать всю волшебную силу вокруг.

— Я не из жадности! — возмущенно запротестовал Земенар. — У меня есть на то право...

— Жадина! Жадина! — выкрикнула Симорен из-за спины Менданбара. — Ты и сам не знаешь, что делать с той силой, которую украл или украдешь. Лучше взгляни на себя! У тебя не волосы, а воронье гнездо!

Земенар сжал губы. Менданбар пристально вглядывался в него, пытаясь сообразить, что ему напоминают слова Симорен.

— Горгулья! — внезапно озарило его. — Почему же я раньше не догадался?

— Какая горгулья? — недоуменно спросил один из колдунов.

— Не слушай его! — возопил Земенар. — Он просто пытается отвлечь нас. А ну-ка, все разом! Проклинайте их!

Шеренга колдунов ощетинилась посохами. Менданбар усмехнулся и стянул в пучок нити силы, идущие от меча, точно так же как делал два дня назад, рассердившись на горгулью. Мыльная вода водопадом хлынула на колдунов прямо из воздуха, будто ее пускали из невидимого шланга. Пенистые потоки окатили всю шеренгу колдунов с ног до головы. Лужи быстро растекались по каменному полу. Колдуны вопили, поскальзывались, махали руками, стараясь удержать равновесие на скользких камнях. Некоторые из них выронили посохи и обеими руками терли залитые щиплющей водой глаза. Но никто не растаял.

В первое мгновение Менданбар растерялся, его даже охватила паника. Он же точно знал, что созданная волшебной волей мыльная вода не хуже обыкновенной. Но она никак не действовала на колдунов! Они могли прийти в себя в любую секунду, и что ему тогда делать?

— А ты не забыл о лимонном соке? — шепнула ему на ухо Симорен.

— О, верно! — встрепенулся Менданбар. Он снова скрутил тугой пучок волшебства, и еще один поток мыльной воды, остро пахнущей лимоном, окатил колдунов.

К радости Менданбара, они начали таять, терять свой облик и один за другим быстро превращаться в клейкие лужицы. И в следующее мгновение в пещере не осталось ни одного колдуна. Лишь колдовские посохи и бесформенные кучки одежды валялись повсюду в грязных, пузырящихся, с шипением высыхающих лужах.

Менданбар поставил на пол свое теперь уже ненужное ведро с мыльной водой. Однако меч он продолжал держать наготове, не ведая, сколько еще колдунов может оказаться снаружи.

— Восхитительно! — изумился Телемайн. Он подошел к одной из луж и опустился на колено. — Эта смесь, кажется, полностью состоит из щелочного компонента, с некоторыми добавками, то есть ингредиентами.

— Вот никогда бы не подумала! — фыркнула Симорен.

— Он имеет в виду мыльную воду и лимонный сок, — простодушно пояснил Менданбар.

— Что ж, мыльная вода кстати. Иначе пришлось бы день потратить на мытье полов и уборку, — заметила Морвен. — Эти колдуны такие неряхи! Напакостят, даже исчезая.

— Исчезают, но, увы, ненадолго, — с сожалением проговорила Симорен. — Мне бы хотелось избавиться от Земенара раз и навсегда.

— Если убрать посохи, то колдуны появятся нескоро, — заявил Телемайн.

— Неплохая идея, — одобрительно улыбнулась Морвен. Она осторожно, на цыпочках пошла между лужами и с брезгливой миной принялась подбирать колдовские посохи.

Телемайн углубился в изучение очередной лужи. Симорен обернулась к Менданбару:

— Теперь, если у Казюль хватит сил... О нет! — огорченно вскричала она, подсознательно ожидая увидеть Казюль свободной, но защитное колдовское заклинание, перекрывая половину пещеры, все еще окутывало драконшу сияющим коконом.

Повисла долгая, тягостная тишина. Спустя минуту Симорен вымолвила:

— Телемайн, правду ли говорили колдуны, что они единственные могут снять заклинание?

— Что такое? — рассеянно откликнулся Телемайн, поднимая взгляд от лужи. — Ну как вам не стыдно без конца отрывать меня от ученых занятий! В таких невыносимых условиях я никогда не закончу своих исследований!

— Но здесь есть и более интересные объекты, — лукаво сказал Менданбар. — Взгляни, например, на этот светящийся полог. Ты когда-нибудь видел нечто подобное?

— О, необыкновенно интересное явление! — вскричал Телемайн, быстро поднимаясь на ноги. — Дайте-ка мне взглянуть на него.

— Ловко придумал! — восхищенно шепнула Симорен на ухо Менданбару.

Все они с напряжением наблюдали за Телемайном, который внимательно изучал мерцающую завесу. Сначала он медленно ходил от одного конца до другого, потом вдруг приложил ладонь к светящейся невесомой ткани и с силой толкнул ее. Ничего не произошло. Тогда чародей повернул на пальце одно из своих колец и дотронулся им до сияющего марева.

— Ты мог бы снять его? — осторожно спросила Симорен.

— Еще не знаю, — пробормотал Телемайн. — Первоначально необходимо вычислить параметры колдовства.

— О-ох!..

Чародей повернул другое кольцо и дотронулся им до неподвижной завесы света. На этот раз выскочила искра.

— Ага! — удовлетворенно хмыкнул Телемайн. — Именно это я и предполагал.

— Не желаешь ли поделиться с нами своим открытием? — спросила Морвен, кидая груду посохов в угол.

— Это непроницаемый световой барьер, подпираемый циркуляцией первоначально выстроенной силы, — принялся объяснять Телемайн. — Благодаря эффекту вращения большинство физических субстанций не в состоянии проникнуть сквозь данный барьер ни в том, ни в обратном направлении, — вещал он. — В отличие от большинства заклинаний, исследуемое нами не требует внешней энергетической подпитки от постоянного или временного источника. С уверенностью могу констатировать: обычные процедуры демонтирования представляются полностью неэффективными.

— И что это все означает? — спросила Симорен.

— Заклинание само поддерживает световую завесу, — пояснил Менданбар. — Мы не можем проникнуть внутрь, и тот, кто там заключен, не в состоянии выйти. И разрушить завесу невозможно.

— Тогда как туда вошла кошка? — И Симорен указала на большую серебристо-кремовую кошку Морвен, которая взобралась на спину Казюль и преспокойно лежала, свернувшись клубком между крыльев драконши.

— Таковы кошки, — развела руками Морвен. — Когда она выйдет, я постараюсь выспросить, если желаете, но не ожидайте слишком многого. Кошкам нравится оставаться таинственными.

— Мне все равно, что им нравится, — упрямо сказала Симорен. — Надо поскорее вытащить оттуда Казюль, и если эта кошка может помочь...

— Вряд ли, — перебил Телемайн, отступая на шаг от сияющей завесы. — Кошачьи методы прохождения сквозь барьеры, по всей вероятности, бесполезны для всех остальных. К счастью, у нас есть иные источники.

— Да?

Телемайн с неудовольствием взглянул на Менданбара:

— Хотя у меня и не было возможности произвести полный и тщательный осмотр невероятно интригующего оружия, которое ты носишь у пояса, я, однако, в достаточной мере успел оглядеть его, чтобы выявить некоторые функции, существенно противоположные колдовской силе. — Он перевел дыхание и продолжал с воодушевлением: — Мне кажется возможным прямое проникновение с режуще-разрушающим эффектом, в результате которого произойдет ослабление стягивающих свойств световой завесы.

— Ну, кто мне переведет? — спросила Симорен, но на сей раз никто ей не ответил.

— Менданбар, попробуй, вдруг получится? — сказала Морвен.

— Хорошо, — откликнулся Менданбар. Он сделал три шага вперед и воткнул меч в сияющее колдовское заклинание.

Раздался треск, будто разрядилась молния. Впрочем, с таким же звуком разрывается полотняная простыня. Сфера света вспыхнула и сверкнула ослепительнее полуденного солнца. Менданбар на мгновение зажмурился. Перед глазами у него поплыли темно-красные пятна и черные круги. Но он услышал вдруг громкий рев, гневное шипение кошки и скрежет чешуи о камень. Еще ничего не видя, он был уверен, что барьер исчез.

— Казюль! — позвала Симорен из-за его спины. — Не беспокойся. Это мы, а не колдуны!

— И как раз вовремя, — раздался глубокий гудящий голос. — Привет, Симорен. Здравствуй, Морвен. Приятно видеть вас снова. А кто это с вами?

— Это Менданбар, король Заколдованного Леса, — ответила Симорен, и Менданбар почувствовал ее руку на своем плече. — Именно он освободил тебя из светового кокона. А там стоит Телемайн. Он чародей и научил нас, как сделать это.

— Приветствую ваше величество, — сказал Менданбар, все еще щурясь. Наконец темно-красные пятна уплыли, и он обнаружил, что смотрит прямо в зелено-золотые глаза огромной драконши. Менданбар едва удержался, чтобы не отпрянуть. — Рад встрече с вами.

Я тоже рада увидеться, хоть и при таких необычных обстоятельствах, — ответствовала драконша с улыбкой, которая обнажила ровный ряд острых серебряных зубов.— Но как вам удалось все это проделать?

— А ты не видела? — полюбопытствовала Симорен.

— Видела что? — спросила Казюль. — Я ничего не видела, кроме того, что было внутри этого проклятого пузыря.

— А мы тебя видели.

— Защитное заклинание было с односторонней видимостью, — вставил Телемайн. — Внешний поглощающий эффект...

Казюль строго глянула на чародея, и тот смешался. А драконша снова улыбнулась, сверкнув серебром зубов:

— Но что же все-таки произошло?

Телемайн с опаской посмотрел на Казюль, перевел взгляд на Менданбара. Нахмурившись, он осторожно проговорил:

— Световой щит был открыт для всасывания колдовства снаружи. Он впитывал все, что пыталось проникнуть извне, и накапливал внешнюю энергию, становясь все прочнее и прочнее.

— Что ж, на этот раз вполне понятно, — усмехнулась Морвен. — А то я уже начинала думать, что ты безнадежен.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — с достоинством ответил Телемайн и отвернулся от ведьмы.

Жалобное мяуканье заставило их всех повернуть головы. Серебристо-кремовая кошка стояла у края мыльной, пахнущей лимоном лужи, где растаял один из колдунов. Она трясла передней лапкой, с отвращением глядя на грязную воду, разлившуюся поперек пещеры.

— Очень плохо, — пожурила кошку Морвен. — Если бы ты не сунулась в сферу к Казюль и не привлекла внимания колдунов, Менданбару не пришлось бы так расточительно разбрызгивать мыльную воду, придется тебе самой перебираться через лужу, голубушка. А где Хаос? Кошка надменно сощурилась и принялась мыть свою правую лапку. Казюль хмыкнула.

— Если ты не против ехать верхом, взбирайся ко мне на спину, — обратилась она к кошке. — Но поторопись, потому что я уже ухожу.

Казюль поднялась на ноги, встряхнула крыльями, и кошка, оттолкнувшись от камня, взвилась в воздух. В мгновение ока она исчезла за приподнятыми крыльями драконши, и лишь слышалось легкое поскребывание коготков о гладкую чешую. Затем пушистая мордочка кошки появилась за головой Казюль. Удобно устроившись на спине драконши, она как ни в чем не бывало продолжила умывание.

Подожди минутку, — остановил драконшу Менданбар, когда она уже двинулась к выходу из пещеры. — А вдруг там еще колдуны?

— Хорошо, — откликнулась Казюль, не замедляя шага. — Они должны заплатить мне небольшой должок. Кроме того, за четыре дня плена я нагуляла отличный аппетит. — Она щелкнула зубами. — Я голодна!

— Они тебя не кормили? — заботливо спросила Симорен, следуя за Казюль.

— Нет, но я бы все равно не взяла из их рук ни крошки! — гневно прорычала Казюль. Она завернула за угол, и уже оттуда донесся ее приглушенный голос: — Потому что я знаю, что эти... — Она была уже так далеко, что слышалось лишь: — Бр-бр-бр... способны бр-бр... «драконью погибель» бр-бр-бр... Я могла бр-бр... закончить, как бр-бр-бр... Токоз...

— И все же не исключено, что там есть еще колдуны, — не успокаивался Менданбар. И он поспешил за драконшей и Симорен. Совершенно ясно, что ни та, ни другая не остановятся, поэтому будет лучше, если он и его меч будут рядом.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ, в которой Менданбар выращивает несколько деревьев и делает некое предложение.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Колдунов снаружи не оказалось. Зато вокруг простиралась огромная выжженная пустошь. В нескольких шагах от выхода из пещеры на испепеленной земле сидела, с явным неодобрением оглядывая бесплодное пространство, пушистая полосатая кошка Морвен.

— Вот ты где! — проворчала ведьма, выходя из пещеры следом за Менданбаром. — Колдунов поблизости нет?

Кошка мяукнула.

— Хорошо,— кивнула Морвен.— Но кое-кто из них успел убежать?

Кошка злобно фыркнула.

— Ясно, — снова кивнула Морвен. Она повернулась к Менданбару. — Ты сумеешь защитить нас, если они нападут неожиданно?

— Не уверен, — уныло проговорил Менданбар. — Здесь, на выжженной земле, все волшебство выбрано до ниточки. — Он с ужасом разглядывал мертвую пустошь. Как он сможет возродить эту землю, возвратить ее к жизни, наполнить пульсирующей силой волшебства?

— Ага, вот как они это сделали! — раздался из-за спины Менданбара довольный голос Телемайна. Он был в восторге от своей догадки. Я все размышлял и размышлял над этой трудной задачей. И кажется, решил!

— Что же ты выяснил? — спросил Менданбар.

— Структуру защитного заклинания колдунов, — с привычной важностью начал Телемайн. — Видите ли, вовлеченная сила была, очевидно, на несколько коэффициентов выше производительной способности колдунов...

Казюль повернула голову и с любопытством взглянула на Телемайна.

Чародей закашлялся.

— Я хотел сказать, что колдунам самим это было бы не под силу,— смущенно пояснил он.

— Но они высосали волшебство из огромного пространства моего Леса и напитали им световой защитный кокон. — Менданбар недоуменно наморщил лоб. — Теперь кокон разрушен, исчез. А куда же испарилась волшебная сила? Куда она делась? Ушла в твой меч, конечно, — оживился Телемайн. — Это само собой разумеется.

— А меч связан с Заколдованным Лесом, — продолжил его мысль Менданбар. — А выжженная пустошь — часть этого Леса... или, по крайней мере, была ею. Поэтому...

— Поэтому тебе нужно всего лишь использовать свой меч. Он притянет волшебство и сплетет новую сеть невидимых нитей, — закончила Симорен.

— Теоретически это возможно, — задумчиво произнес Телемайн. — Но теория не всегда так легко и просто осуществляется на практике.

— Ерунда! — запротестовала Симорен. — Этот меч превратил целый кусок Утренних Гор в уголок Заколдованного Леса, когда это понадобилось. Менданбар тогда вобрал волшебство в свой меч. А теперь нужно сделать обратное — оборотным заклинанием выпустить собранное волшебство, освободить его. Попробуй, Менданбар!

Менданбар медленно опустил острие клинка и коснулся им пепла под ногами. Поначалу он ничего не почувствовал. Затем он сообразил, что тщетно пытается дотянуться до нитей волшебства, которые всегда привычно реяли вокруг него в Заколдованном Лесу. Но на этой пустоши все было пусто! Менданбар нахмурился. Закрыв глаза, он всю свою волю, все мысли сосредоточил на кончике меча.

Кажется, получилось. Менданбар почувствовал, как задрожал клинок, по которому прошла сильная волна волшебства. Но и она тут же угасла. Менданбар весь напрягся, пытаясь мысленно перебросить мостик к парящим над Заколдованным Лесом волшебным нитям через мертвую пустошь. Но и этого было недостаточно.

— Я не сумею этого сделать, — уныло сказал он, обращаясь к Симорен.

— Ты можешь! Можешь! — с напором произнесла Симорен и положила руку на плечо Менданбару.

Как только она дотронулась до его плеча, Менданбар почувствовал, что в нем возрождается волшебная сила, словно все волшебство Заколдованного Леса невидимым потоком хлынуло через острие меча в ладонь, в руку, в плечо, в сердце. Освежающая сила волшебства омыла все его существо. Менданбар как бы воочию увидел узоры волшебной сети, витающей над Лесом. И понял, как перенести этот невидимый узор на безжизненную пустошь, оплетая ее живительной силой, украденной накануне колдунами. И сделал это почти с легкостью.

Он услышал, как изумленно ахнула Симорен, как шумно вздохнула Казюль, как тихо присвистнул Телемайн, как замурлыкали кошки.

— Отлично! — воскликнула Морвен.

Только теперь Менданбар открыл глаза. Густой ковер мха, зеленее, чем чешуя Казюль, покрывал все пространство бывшей пустоши. Внушительные дубы и гибкие березы с мелкими бронзовыми листочками стояли так густо, что тени их сливались в одно большое темно-зеленое пятно. Повсюду вокруг себя Менданбар теперь ощущал токи волшебства, чувствовал парящие невидимые нити, готовые принять любое его заклинание.

Долгое время никто ничего не произносил. Потом Телемайн оторвал взгляд от трепещущей листвы вновь возрожденного Леса и повернулся к Менданбару.

Ты не мог бы повторить все это снова, только медленнее, чтобы я уловил процесс восстановления волшебства и проанализировал его? — попросил он.

Несмотря на настойчивые просьбы чародея, Менданбар наотрез отказался разрушать сделанное только ради научных изысканий Телемайна. В утешение Менданбар предложил чародею понаблюдать, как он станет возвращать к жизни бесплодную землю около Зеленого Стеклянного Пруда. Но Телемайн не угомонился и решил остаться пока в пещере, чтобы досконально, как он выразился, исследовать субстанцию растопленных колдунов. Но Морвен и Симорен запротестовали, и чародей в конце концов сдался. Однако он продолжал хмуриться до тех пор, пока Морвен не напомнила, что у него есть целых четырнадцать колдовских посохов, и даже посох самого Земенара, Главного колдуна. Эта мысль невероятно развеселила Телемайна.

— Ты совершенно права, — обрадованно сказал он. — Колдуны еще долго не смогут восстановиться, а когда вернутся, то станут разыскивать свои посохи. Ха-ха-ха! До того времени я непременно должен досконально исследовать посохи. Это мой шанс! Во всяком случае, процесс распада колдунов под воздействием мыльно-лимонного раствора я смогу исследовать и попозже. — Он поспешил назад в пещеру и появился вновь с охапкой колдовских посохов.

— Поосторожнее с ними! — остерег его Менданбар, когда Телемайн хотел вывалить посохи на зеленый мох перед пещерой.

— Я считаю, что, вырванные из рук колдунов, посохи не могут быть источником опасности, — с важностью заявил Телемайн. — Вне контактов с колдунами их посохи остаются всего лишь пассивными инструментами. И беспокоиться о них не стоит.

— Ты ошибаешься, — возразила Симорен. — Вспомни, что мы видели. Стоит кинуть их на землю, и в этой свежей зеленой травке появятся уродливые коричневые отметины. И еще неизвестно, что случится после.

— Все же это колдовские посохи, — поддержала ее Морвен, — и никогда не известно, что они могут вытворить.

Телемайн неприязненно взглянул на ведьму:

— Ну да, ты предпочла бы, чтобы я оставил их здесь. Но это не подобает ученому исследователю, так и знай!

— Че-пу-ха! — отчеканила Морвен. — Я тоже, как и ты, Телемайн, любопытна. Но никогда не слышала, чтобы ученые занятия мешал принять меры предосторожности.

— О, это другое дело, — примирительно сказал Телемайн. — Так бы сразу и говорила.

Пока остальные толковали о колдовских посохах да научных исследованиях, Менданбар внимательно следил за нитями волшебства. Он с удовлетворением заметил, что невидимые волшебные нити уже не тянулись к посохам и не накручивались на них, как на веретено. Телемайн был прав. Посохи, лишенные злой воли колдунов, не обладали прежней притягательной силой. Может быть, чародею и вправду удастся окончательно обезвредить посохи и избавить всех от колдунов и их мерзких замыслов?

Несколько минут Казюль подозрительно принюхивалась, шумно вдыхая воздух, и наконец полностью удостоверилась, что поблизости нет ни одного колдуна. Теперь Менданбар мог спокойно перенести всех в свой замок, что он незамедлительно и сделал. Перемещение громадной драконши удалось на славу, и Менданбар был удовлетворен силой своего заклинания перемещения.

Они оказались во внутреннем дворе замка. Виллин, который, очевидно, с нетерпением ожидал их, мгновенно выскочил из замка и поспешил к своему повелителю.

— Добро пожаловать домой, ваше величество, — произнес эльф с видимым облегчением. Менданбар заметил, что управитель где-то откопал старую, предназначенную для торжественных приемов ливрею из небесно-голубого бархата, обшитую потускневшей золотой тесьмой. — Могу ли я предположить, — продолжал Виллин торжественным голосом, — что ваша миссия была успешной?

— Да, можешь, — коротко бросил Менданбар. — А теперь, Виллин, я хочу представить тебя драконше Казюль. Она король драконов и, подозреваю, очень голодна. Не сможешь ли ты наскрести что-нибудь на кухне, что может насытить дракона?

— Немедленно, ваше величество, — с готовностью ответил Виллин, низко кланяясь. — Но позвольте прежде по всем правилам этикета поздравить вас и ваших спутников с огромным достижением и провозгласить королю драконов официальное приглашение в Заколдованный Лес?

— Самым лучшим приглашением для меня будет приглашение к обеду, — широко улыбнулась Казюль, показывая все свои зубы, остро сверкнувшие серебром.

Виллин отшатнулся.

— Конечно, конечно, — поспешно пролепетал он, — я немедленно распоряжусь.

— Я пойду с тобой, — вызвалась Симорен. — Целый год я была Главным поваром Казюль и знаю, что она любит.

Эльф и принцесса направились в другой конец замка, и Казюль облизываясь, последовала за ними.

Менданбар находился в некоторой растерянности, не понимая, радоваться ему или расстраиваться. Симорен была с ним, в его замке, но поговорить с принцессой ему так и не удалось. Да и как сказать ей то, что он намеревался сказать, тем более когда вокруг полно посторонних глаз?

— Менданбар, — обратился к нему Телемайн, — не найдется ли в твоем замке тихий, уединенный уголок, где бы меня никто не отрывал от ученых занятий? — И он кивнул на кипу посохов, которые все еще прижимал к груди обеими руками.

— Я бы и сама не отказалась поизучать их, — вдруг вымолвила Морвен.

— Думаю, голубая комната подойдет, — раздумчиво произнес Менданбар. — Конечно, в моем кабинете светлее, но там в углу живет горгулья, которая, э-ээ... не совсем приятна в общении.

— Мы займем кабинет, — решительно сказала Морвен. — Свет важнее. А когда Телемайн погрузится в свои научные изыскания, уже ничто, никакая горгулья не сможет отвлечь его.

— А тебя? — обиделся вдруг Телемайн.

Морвен насмешливо хмыкнула:

— Меня никакая горгулья не испугает.

— И прекрасно! — согласился Менданбар. — Идем.

Он провел их в кабинет, помог удобно расположиться и отправился назад поглядеть, что там делают Симорен и Казюль. Драконшу Менданбар нашел на внутреннем дворе, где она поедала из огромного медного таза куски тушеного мяса, которое предназначалось на ужин для всех обитателей и гостей замка. Симорен оказалась в кухне. Руки ее были по локоть в муке. Она успевала месить тесто, раскатывать коржи для пирога, следить за плитой и еще давать распоряжения королевскому повару. Менданбар молча постоял в дверях кухни, наблюдая за принцессой, но она, заметив его, тут же прогнала со словами, что, мол, кухня не цирк, а она не дрессированная кошка, чтобы на нее глазеть.

Ты не должна заниматься готовкой, — сказал Менданбар.

— Придется, если мы хотим хоть чего-нибудь поесть, — возразила Симорен. — Казюль уже подъедает все, что было приготовлено на вечер. И как только она управится с нашим ужином, тут же попросит еще. Твой повар просто не представляет себе, что такое драконья порция.

— У нас никогда прежде не гостили драконы.

— А сейчас гостят. — Симорен выглянула в окно во внутренний двор и понизила голос: — Нам, кажется, придется остаться здесь по крайней мере на несколько дней, если ты не возражаешь. Казюль должна набраться сил, прежде чем лететь назад в Утренние Горы.

— Ты можешь оставаться столько, сколько пожелаешь! — с горячностью воскликнул Менданбар. — А я мог бы тебе чем-нибудь помочь?

— Позволь мне вернуться к приготовлению обеда, — с улыбкой, но твердо ответила Симорен.

— Хорошо. Позови меня, если что-нибудь потребуется. — Менданбар поклонился и вышел, чувствуя со смущением, что его просто-напросто выставили вон из кухни.

Поскольку кабинет был занят, Менданбар направился в библиотеку. Некоторое время он перебирал книги и свитки, а потом решил проведать принца Руперта и его племянника. Руперта король разыскал довольно быстро и послал одного из слуг за кронпринцем.

— Как вам темница? — вежливо осведомился он у маленького узника, когда тот явился.

— Все было отлично! — бодро ответил мальчик, хотя выглядел несколько помятым и слегка недовольным. — Но там не оказалось ни одной крысы! И даже виселицы! Какая-то ненастоящая темница.

— Джориллам! — резко оборвал его принц Руперт. — Что за манеры? За гостеприимство благодарят, а не жалуются.

— Но мне же обещали темницу! — капризно топнул ногой кронпринц. — Не понимаю, почему я не могу сказать правду? Там же действительно не было ни одной крысы, ни единого паука, ни страшного топора, ни виселицы!

— Тебе предоставили лучшую темницу, какая нашлась в замке, — упрекнул мальчика дядя. — Извините, ваше величество, — продолжал он, повернувшись к Менданбару. — Он слишком избалован. Это моя вина. Я не сумел растолковать ему, что значит приличное и приличествующее кронпринцу поведение.

— Я веду себя прекрасно, — надул губы Джориллам.

— Кажется, я начинаю понимать, почему вы хотели оставить его в Заколдованном Лесу, — с улыбкой заметил Менданбар.

Принц Руперт покраснел:

— Нет, нет, это не так. Я на самом деле очень люблю мальчика. Но у меня есть обязательства, вы же знаете. Выхода нет.

— Оставь меня здесь, дядя, — попросил Джориллам. — Ведь замок стоит в Заколдованном Лесу? Значит, ты выполнил свою клятву.

— Не совсем так, — быстро возразил Менданбар, представляя себе, сколько забот будет с этим своенравным маленьким кронпринцем. — Замок — не Лес. И здесь живут не звери, а люди. Так что оставить тебя в замке вовсе не то же самое, что бросить в диком Лесу.

Принц Руперт мрачно кивнул:

— Вы правы, ваше величество. И, честно говоря, я вообще не уверен, что мое намерение покинуть мальчика в Заколдованном Лесу было правильным. Просто я не мог придумать никакого другого подходящего злодейства.

— Так нечестно! Ты же обещал бросить меня в Заколдованном Лесу! — запротестовал Джориллам. — Я хочу быть брошенным! У меня будут разные приключения, и я вернусь домой увенчанный славой!

— Ты немного молод для этого, — мягко сказал Менданбар, разглядывая кронпринца. — Тебе еще надо подрасти и кое-чему научиться.

— У нас нет времени, — упрямствовал Джориллам. — Дядя обязан совершить злодейство немедленно.

— Ах, так дело только за этим! — понимающе кивнул Менданбар. Он повернулся к принцу Руперту, не обращая внимания на недовольно нахмурившегося кронпринца. — Насколько я понял, Джориллам только и ждет того, чтобы его бросили в Лесу. Но разве исполнение желания считается злодейством? Боюсь, вам, принц Руперт, этого не зачтут.

— Вы правы, — пригорюнился принц Руперт.

— Но, дядя-а... — захныкал Джориллам.

— С другой стороны, — продолжал Менданбар, словно бы и не замечая мальчика, — вы нарушаете обещание, данное племяннику. Вот где злодейство! А посему теперь вы можете со спокойным сердцем отправить юного кронпринца в частную школу воспитания королевских детей...

— Я не хочу в школу!.. — заныл Джориллам. — Хочу приключений.

— О-о-о! — схватился за голову принц Руперт. Он долго соображал, переводя глаза с Менданбара на маленького кронпринца и обратно. — Причинить зло, не причиняя зла, вовсе не злодейство. А не причинять зла, если оно вовсе и не зло, значит совершить злодейство. О-очень сложно! Боюсь, мне не поверят.

— А никто и не узнает! — убеждал его Менданбар. — Вы можете править страной, как будто и на самом деле оставили племянника в Лесу, в то время как он преспокойно будет учиться в школе. И этот обман будет даже еще большим злодейством. Верно?

— Ве-ерно, — тупо глядя на Менданбара, согласился принц Руперт и неожиданно расцвел улыбкой. — Вы абсолютно правы, ваше величество! — Но внезапно он вновь нахмурился. — Но как же я найду подходящую школу до заката? Ведь срок моей клятвы истекает сегодня!

— Об этом не беспокойтесь, — уверенно сказал Менданбар. — Я знаю хорошее место. Оно в Утренних Горах. Совершенно уединенное и тайное. Там есть отличный учитель по имени Герман. Если хотите, я немедленно пошлю к нему вестника с рекомендательным письмом.

— Нет! — вскричал Джориллам.

— Прекрасно! — облегченно вздохнул принц Руперт. — Но... — Он замялся. — Согласится ли Герман направить в общество злых дядей письмо? Ну, что я, мол, оставил кронпринца в затерянном месте... и тому подобное.

— А почему бы и нет? — подхватил Менданбар. — Только зачем это вам?

— Надо бы все же удостоверить, что я совершил настоящее злодейство, — промямлил принц Руперт. — Понимаете, наше общество... Ну, мне хотелось бы слыть настоящим злодеем.

— Понимаю, — кивнул Менданбар. — Не беспокойтесь. Если Герман не захочет или не сумеет написать достаточно злое письмо, я сам его придумаю. Могу спорить, что Благородное благотворительное благодетельное общество злых мачех поверит королю Заколдованного Леса.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ, в которой Виллин наконец устраивает настоящее королевское празднество.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Никогда еще за все время своего правления Менданбар не был так занят, как в следующие несколько дней. Помимо устройства кронпринца Джориллама в школу, необходимо было послать целую толпу вестников к драконам в Утренние Горы, чтобы успокоить их насчет короля драконов и упредить о колдунах.

Морвен и Телемайн постоянно спорили о свойствах посохов, о методах изучения колдовства и ежеминутно требовали все новых и новых справочников по волшебству, сборников заговоров и заклинаний и книг ведьминского ведовства. Менданбар рылся на библиотечных полках не поднимая головы, а слуги носились туда-сюда, таская кувшины со снадобьями, мешки с травами и чайники с живой и мертвой водой, необходимые для работы чародея и ведьмы.

Колдуны, казалось, исчезли совсем. Но Менданбар не доверял им и был настороже. Он тратил каждый день несколько часов, проверяя невидимую волшебную сеть, укрывающую Заколдованный Лес. Добираясь до самых удаленных уголков Леса, Менданбар обнаружил еще несколько выжженных мест. К счастью, это были небольшие проплешины. И все же ему пришлось немало потрудиться, возрождая их к жизни. Но в любой момент в Заколдованный Лес мог прокрасться новый колдун, который попытается украсть волшебство, истощая и сжигая все живое.

Менданбар поделился своими опасениями с Симорен.

— Надо найти способ защиты волшебства, чтобы колдуны, даже пробравшись в Заколдованный Лес, не смогли впитывать его своими посохами, — сказала Симорен. — Тогда пускай себе бродят по Лесу.

— От них все равно ничего хорошего не жди, — покачал головой Менданбар. — Но ты права: защитить волшебство Заколдованного Леса необходимо. Только как это сделать? Я не могу придумать никакого способа.

— И не сможешь, пока по-настоящему не изучишь колдунов и не разгадаешь тайну их заклинания поглощения волшебства. Почему бы тебе не попросить Телемайна заняться этим?

Менданбару понравилась ее идея, и они тут же отправились к Телемайну, который вместе с Морвен все еще возился с колдовскими посохами. Поначалу чародей ужасно рассердился, что его отрывают от дела, но стоило Менданбару все объяснить, как у Телемайна прямо глаза загорелись.

— Автоматическое заклинание, меняющее направление любой волшебной силы, должно непременно блокировать заклинания колдунов, — затараторил ученый чародей. — Таким образом, все, что они попытаются втянуть, или попросту утянуть, ускользнет туда, где и было прежде. Тогда не образуется новых дыр, пустошей и выжженных мест, которые приходится латать и возрождать к жизни.

Морвен посмотрела на Телемайна и усмехнулась.

— Все гораздо проще, — сказала она.

— Ты можешь создать защиту для Заколдованного Леса? — обрадовался Менданбар.

Телемайн обиженно отвернулся, а Морвен спокойно ответила:

— Это не составит никакого труда. Я создам нечто вроде якоря, удерживающего волшебство на месте, какие бы волны ни гнали колдуны. Но тебе придется хотя бы раз в месяц проверять надежность работы моего заклинания-якоря. Согласен?

— Еще бы! — воскликнул Менданбар.

Они втроем обсудили, как лучше все сотворить, и Морвен предложила связать заклинание с волшебным мечом Менданбара. Тогда проверять его надежность будет проще простого. Телемайн тут же предложил составить интегральную формулу защиты волшебства.

— Что это означает? — привычно переспросила Симорен.

— Это значит, что, если какой-нибудь колдун войдет в Заколдованный Лес, его посох уже не сможет поглощать волшебство, — объяснил Менданбар. — И мне даже не придется проверять заклинание, потому что оно будет связано с волшебным мечом. Пока меч находится в Лесу, колдуны ничего не смогут сделать.

Симорен нахмурилась.

— А если тебе опять придется покинуть Заколдованный Лес? — спросила она.

— Придется взять с собой другой волшебный меч, свободный от защитного заклинания, только и всего, — ответил Менданбар. — К тому же этот меч чересчур напитан волшебством, и ты помнишь, какие волны он испускает? Сама же страдала от этого потока излучений.

— Еще как! — улыбнулась Симорен.

Они помолчали несколько мгновений. Потом Симорен заговорила снова:

— Казюль готова покинуть замок завтра. Она хотела улететь сегодня, но я упросила ее не торопиться.

— Я... Что ж, прекрасно... — Менданбар замялся, а потом спросил напрямик: — Ты уйдешь вместе с ней?

— А как же иначе? — недоуменно развела руками Симорен, но в ее голосе Менданбар уловил нотку сомнения.

— Ты можешь остаться здесь,— осторожно предложил он. — В замке. Со мной. — Он уже не мог остановиться и выпалил: — Как королева Заколдованного Леса. Если не возражаешь...

Менданбар перевел дыхание и умолк, боясь поднять глаза на принцессу.

— В самом деле? — В голосе Симорен, кажется, не было насмешки.

— Да, — тихо вымолвил Менданбар, не поднимая взгляда. — Я люблю тебя и... и...

— И мог бы сказать об этом раньше, — подхватила Симорен с лукавой улыбкой.

Менданбар поднял голову, и выражение сияющих глаз принцессы заставило его сердце часто забиться.

— Ну просто для того, чтобы удовлетворить мое любопытство, — продолжала Симорен и вдруг, смутившись, тихо добавила: — Значит ли это, что ты просишь меня выйти за тебя замуж?

— Да! Да! — воскликнул Менданбар. — Это я и имел в виду!

— Хорошо. Согласна, — коротко ответила Симорен и тоже опустила глаза.

Менданбар пытался найти какие-то слова, но от счастья у него перехватило дыхание. Он чуть наклонился и поцеловал Симорен. И вдруг обнаружил, что и говорить-то ничего не надо.

Первый, кому они рассказали об этом, была конечно же Казюль. Менданбар поначалу немного нервничал, потому что слышал, будто драконы становятся ужасно раздражительными и вспыльчивыми, когда их принцессы убегают с кем-то. Но Казюль, кажется, вовсе не рассердилась.

— Очень хорошо, — прогудела она. — И поздравляю вас обоих. — Чуть прикрыв тяжелые веки, драконша взглянула на Симорен. — Мне всегда было интересно, сколько ты продержишься у нас.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — обиделась Симорен, — но я не нарочно. Просто так получилось.

— Верю тебе, — кивнула Казюль, загремев чешуей на шее. — И все же ты все равно бы ушла. Теперь, когда я стала королем драконов и удалось разобраться с колдунами, работы в Утренних Горах поубавилось. А жить без дела тебе надоело бы очень скоро. Ты соскучилась бы и ушла.

— По-моему, жизнь у драконов не такая уж скучная, — вежливо вымолвил Менданбар.

— Это потому, что ты никогда с нами не жил, — ответила Казюль. А Симорен, с ее умением и талантами, будто рождена, чтобы стать королевой Заколдованного Леса. Работки ей тут хватит.

— Значит, ты совсем не сердишься и не возражаешь? — обрадовался Менданбар.

— Почему я должна сердиться? — улыбнулась Казюль, сверкнув серебряным рядом зубов. — Ты довольно приятный, по человеческим меркам разумеется, юноша. И вежливый. А это не часто случается. Обычно принцы и рыцари просто хватают принцессу и бегут. А большинство принцесс даже и не позаботится о том, чтобы сказать хотя бы до свидания. — Она глянула на Симорен и вздохнула. — Хотя мне будет не хватать твоей стряпни...

— Я могу вернуться на неделю-другую, если хочешь, и научу ту, что заменит меня, — с готовностью предложила Симорен.

— Ловлю тебя на слове, — подхватила Казюль. — Как только я кого-нибудь найду... — задумчиво добавила драконша.

— А до тех пор можешь приходить к нам запросто пообедать, — опрометчиво предложил Менданбар.

Симорен и Казюль переглянулись и постарались скрыть улыбки.

Когда Виллин услышал о помолвке, он чуть не запрыгал от радости. И только высокое положение управителя при королевском дворе удержало его. Свадьба короля Заколдованного Леса была тем самым событием, которое давало эльфу долгожданный повод организовать великое торжество. И Виллин с неудержимым рвением принялся за приготовления. Он даже не ворчал, когда услышал, что Симорен желает, чтобы драконша и ведьма были ее подружками невесты на свадьбе.

— Казюль и Морвен мои лучшие подруги, — объяснила Симорен. — А кроме того, если мама-королева и папа-король узнают, что на свадьбу приглашены драконы и ведьмы, то не очень станут настаивать, чтобы мои сестры выполняли роль подружек невесты.

— У тебя есть сестры? — удивленно спросил Менданбар.

Симорен рассмеялась:

— Шестеро. И все они очень хорошенькие и милые. Но вид Казюль, наверное, их испугает, и они здорово поглупеют.

— Настоящие принцессы, — пробормотал Менданбар, однако без всякой неприязни. Ведь теперь ему не нужно было выбирать одну из настоящих капризных и глупых принцесс. У него есть Симорен.

— Они не такие глупышки, как может показаться, — поспешила уверить его Симорен. — Просто живут и поступают как положено по Правилам.

— Я не уверен, что Правила вашего королевства мне подходят, с сомнением проговорил Менданбар. — Может, нам сохранить нашу свадьбу в тайне от всех?

— Нет, теперь слишком поздно, — разумно возразила Симорен. — Не беспокойся. Все будет хорошо.

— Если ты так считаешь, — тут же согласился Менданбар, хотя в глубине души очень и очень сомневался.

Послание королевы-мамы в ответ на уведомление о свадьбе еще больше увеличило сомнения Менданбара.

Я рада, что ты собираешься наконец поступить по Правилам, дорогая Симорен, говорилось в послании. Я прилагаю список родственников и друзей семьи, которых, безусловно, необходимо включить в список гостей. Твой отец хочет знать, какую половину королевства твой нареченный предпочел бы, поскольку необходимо к свадьбе подготовить все дарственные, закладные, накладные и докладные.

— Половина королевства? — опешил Менданбар.

Симорен немного смутилась:

— Это обычная награда за освобождение принцессы от дракона. Я понадеялась, что они забудут, но сама забыла, что мои родители никогда не нарушают Правил.

— Но мне не нужна эта половина! Одного королевства более чем достаточно.

— Тогда тебе лучше сразу написать им и отказаться, — посоветовала Симорен. — Иначе папа-король подготовит все справки, формы и записи, подписанные двадцатью благородными свидетелями, скрепленные гербами всех членов королевского совета и запечатанные королевской печатью. И ты никогда уже не сможешь отделаться от королевского дара.

— Тут же займусь этим! — всполошился Менданбар.

— И прекрасно. — Симорен взяла послание королевы-мамы с длинным списком имен. — Я отнесу это Виллину, чтобы он уже мог рассылать приглашения.

— Нам надо пригласить их всех? — ужаснулся Менданбар.

— Мы должны, — с напором ответила Симорен. — Нас всегда приглашали все. К тому же все со всеми в родстве, а значит, это моя семья.

— Да, кажется, проще было бы сбежать, — вздохнул Менданбар.

Список гостей был длинным. Пригласить требовалось и всех драконов, а с ними множество их принцесс. А семья Симорен оказалась просто немыслимой. Шесть сестер и шестеро их мужей. Четырнадцать племянниц и племянников с родителями. Три тетки, два дяди, семнадцать кузенов со своими двенадцатью дочерьми. Менданбар начинал нервничать, вспоминая, что придется приглашать и всех королей и королев, принцев и великих герцогов, которые жили по соседству с Заколдованным Лесом. Кроме того, нельзя было забыть и всех обитателей Леса, этих странных и необычных существ. Даже великаны-людоеды и тролли дали слово, что будут вести себя прилично, если их пригласят на свадьбу. Короче говоря, не пригласили только колдунов.

— Свадьба его величества короля Заколдованного Леса будет самым большим, нет, великим и грациозным, то есть грандиозным событием этих лет! — счастливо восклицал Виллин, когда посыпались благосклонные согласия на разосланные приглашения.

— Уж самым большим оно станет наверняка, — сказал Менданбар, с ужасом разглядывая огромную кипу конвертов и бумаг с золотым обрезом. — И где мы их всех разместим?

— Вам не надо беспокоиться об этом, ваше величество, — строго проговорил Виллин. — Это моя работа — следить за приготовлениями, за всей церемонией и устройством гостей.

— И все же я думаю, что гораздо умнее было бы сбежать, — пробормотал Менданбар.

Свадьбу решили устроить на Лугу Огнецветов, который вместил бы всю бесчисленную толпу гостей. Больше всех этим решением была недовольна горгулья, потому что уж она-то никак не могла выбраться из кабинета Менданбара и оказаться вместе со всеми на Лугу.

— Ну да, — встречала она ворчанием Симорен и Менданбара, — вы готовы пригласить сотню гостей, но о близких своих и не побеспокоитесь. Ждете, что я улыбнусь и скажу, будто я счастлива? Не дождетесь.

— Как же, дождешься от тебя улыбки! — проворчал в ответ Менданбар.

Симорен задумчиво смотрела на горгулью.

— Если ты действительно очень хочешь, мы могли бы выломать из угла все лепное украшение и отнести тебя на Луг Огнецветов, — предложила она.

Горгулья сверху, с потолка, скосила глаза на принцессу:

— Вытащить меня? О нет, я не настолько глупа! Знаю, что потом будет. Даже если тебе удастся выкорчевать угол кабинета, не повредив завитушки, вы забудете поставить меня на место, и я проведу остаток дней где-нибудь в кладовке. В пыли и сырости!

— Ну тогда я попрошу Телемайна сотворить заклинанием в самом углу кабинета волшебное окно, из которого ты сможешь наблюдать за церемонией, — терпеливо продолжала Симорен.

— Не желаю, чтобы этот рассеянный чародей что-нибудь менял в моем жилище и устраивал вечный сквозняк! — упрямо твердила горгулья.

Симорен уже начала терять терпение, но попробовала умиротворить горгулью в последний раз.

— А хочешь, я зайду проведать тебя до начала церемонии? — спросила она.

— Постой, постой! — оживилась вдруг горгулья. — Ты имеешь в виду, что придешь навестить меня ДО свадьбы?

— Именно так, — кивнула Симорен.

До самого ДО? Вся разодетая в пух и прах?

— Конечно, — подтвердила Симорен.

— Чудесно! — задрожала горгулья, осыпая Симорен и Менданбара известковой пылью. — Я счастлива! Как я счастлива! О, я с трудом дождусь этого мгновения! Это даже лучше, чем быть на свадьбе!

— Неужели? — подозрительно спросил Менданбар, ожидая от вредной горгульи любого подвоха. — Но почему?

— Потому что я, именно я увижу ее всю разодетую прежде тебя! Вот почему! — самодовольно вскричала горгулья. — Все знают, что жениху по Правилам нельзя видеть невесту ДО свадьбы. А она собирается сначала зайти ко мне! О подружка моя! О добрая душа!

Менданбар ревниво поглядел на Симорен.

— Она права, милый, — мягко сказала принцесса. — И я уже обещала.

— До конца моих дней эта ворчунья не забудет своей победы, — пробормотал Менданбар и отправился обсудить с Телемайном приготовление Луга Огнецветов к свадебному торжеству.

Несмотря на то что Виллин все заботы постарался прибрать к рукам, все же немало было таких дел, в которых он не мог обойтись без Менданбара. И самое важное из них — устроить так, чтобы Луг Огнецветов и все дороги, дорожки и тропинки, ведущие к нему, не переместились и остались на месте хотя бы до свадьбы. Иначе гости просто заблудятся в Заколдованном Лесу. Но сделать это было не так-то просто. Даже с помощью Телемайна Менданбару потребовалось работать несколько дней, прежде чем он был уверен, что Луг Огнецветов накрепко привязан заклинанием к одному месту и карусель перемещений никак его не затронет.

Вечером, перед самой церемонией, Менданбар и Телемайн еще раз обошли Луг и обследовали все шаг за шагом, удостоверяясь, что сорваны все огнецветы до одного, чтобы никто из гостей не обжег пяток. Между прочим, они обнаружили двух принцесс, превращенных в ромашки, принца-лягушку и ежа, который когда-то был конюхом у некоего короля. Все они были несказанно благодарны за то, что их наконец расколдовали и к тому же пригласили на свадьбу.

День свадьбы был чистым и ярким. Над этим всю неделю накануне трудился Телемайн, объясняя всем и всякому, кто желал его слушать, что облачно-солнечно-погодное волшебство действует гораздо лучше и надежнее, если оно соответствует сезону, поэтому снег, например, лучше лежит зимой, а листва на деревьях плохо держится осенью.

Гости начали съезжаться рано, и Менданбар был очень занят, приветствуя каждого поклоном, пожатием руки или улыбкой.

Огромная часть Луга была огорожена канатом и служила посадочной площадкой для драконов. И большую часть утра небо заслонялось шумными зелеными крыльями. Великанша Баллимор со своим мужем Доббиланом прибыли пораньше, чтобы их Котел изобилия успел наготовить угощений для всех гостей. Великаны, возвышаясь над толпой, словно маяки, стояли посреди Луга Огнецветов, чтобы драконы ясно видели место посадки.

Но всех опередил цыган Джек. Он притулился со своим передвижным домиком в самом дальнем углу и раскинул целую ярмарку, выгодно торгуя семимильными сапогами, шапками-невидимками и волшебными кольцами. Продавал он и обычную цветную бумагу с шелковыми лентами тем, кто забыл завернуть свадебный подарок. Горы подарков уже занимали шесть длинных скамей, среди, под, над и мимо которых прогуливались все девять кошек ведьмы Морвен. Стоило кому-нибудь принести новый подарок, как все кошки разом бросались к свертку, долго его обнюхивали, осматривали, пробовали надорвать обертку коготками и громко мяукали, не спуская при этом глаз с остальных подарков.

Мало-помалу луг заполнялся гостями. Все были в отличном настроении, старались выказать свои самые лучшие манеры и суетились, желая помочь Виллину, который как угорелый носился туда и обратно, вдоль и поперек и близко никого не подпускал к своим делам и заботам. Даже семейство Симорен, казалось, чувствовало здесь себя как дома. Папа-король завел долгую беседу с Доббиланом, обсуждая и осуждая великанов, которые продолжают нападать на деревни и грабить несчастных селян. Сестры с увлечением расспрашивали принцесс, побывавших у драконов в услужении, о драконьих обычаях и нарядах. А королева-мама помогала королеве Александре и ее дочерям, которые оказались не такими ужасными, как их описывал Менданбар. Дамы и принцессы с удовольствием носились с подносами, пуншевыми чашами и тарелками, накрывая на стол.

Гном Герман с выводком детей, среди которых уже был и кронпринц Джориллам, тут же направился к лавке цыгана Джека и накупил для своих питомцев грецких орехов, чтобы кормить говорящих белок Заколдованного Леса. Джориллам в восторге лопотал с целой стаей белок и уже вываливал перед ними третий мешок орехов, когда началась свадебная церемония. Упиравшегося маленького кронпринца с трудом удалось оттащить от беличьей стайки. Его дядя, принц Руперт, появился в последнюю минуту в черном плаще и с огромными приклеенными усами. Он выглядел настоящим злодеем и был очень доволен своим видом.

Наконец все было готово, гости уселись, и настало время торжества. Одетый в плащ голубого и зеленого бархата, в камзол атласно-молочного цвета и в своей самой лучшей короне, Менданбар с нетерпением ждал, когда музыканты — оркестр Золотокрылых, Призрачно-Прозрачных эльфов грянет свадебный марш. Сияющий Виллин рука об руку с Морвен, на которой было надето ее самое нарядное черное платье, торжественно засеменил по длинному коридору между застывших гостей. За ними шествовала Казюль, главная подружка невесты, и Телемайн, шафер Менданбара. И вот показалась Симорен. Менданбар тут же забыл про все на свете.

Симорен распустила волосы, и блестящая колышущаяся волна переливалась по ее плечам и спине. Венок огнецветов, специально заколдованных так, чтобы они горели, но не обжигали, украшал чело юной невесты. Венок и лицо Симорен окружала тонкая, почти невесомая фата, сплетенная из серебряных паутинок. Серебром мерцало белоснежное шелковое платье. В руках Симорен держала полыхающий букет огнецветов, и пылающее румянцем лицо ее было ошеломительно прекрасным.

Менданбар был как в тумане, но не сомневался, что все делал правильно и не сотворил ни одной ошибки, потому что каждому его движению все яростно аплодировали и одобрительно кричали, когда он нежно целовал невесту. Впрочем, он и сам бы вопил от радости, если бы не был занят объятиями и поцелуями с прекрасной Симорен. Вдруг кто-то осторожно ткнул его пальцем в бок. Менданбар нехотя оторвался от Симорен и с неудовольствием обернулся.

— Достаточно, — шепнул Телемайн так тихо, что Менданбар еле расслышал сквозь громкие крики гостей. — Настало время званого обеда.

Менданбар растерянно глянул на Симорен, которая ободряюще и в то же время смущенно улыбалась, будто хотела сказать, что, мол, и она бы не прочь продолжить, но гости... Ничего не оставалось делать. Менданбар хмуро поглядел на Телемайна и проговорил сквозь зубы:

— Я знал, что мы должны сбежать.

Симорен засмеялась и покачала головой.

— На самом деле ты так не думаешь, — сказала она, беря его за руку. — Ворчишь как горгулья, а сам ничего этого не имеешь в виду.

— Кто тебе это сказал? — с притворным недовольством спросил Менданбар.

— Горгулья, — призналась Симорен, и они оба рассмеялись. — Пойдем насладимся званым обедом.

Рука об руку король и королева Заколдованного Леса пошли принимать поздравления гостей.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Прогулка с драконом.

Посвящается моим племянникам и племянницам с любовью и надеждой, что они вырастут, читая книжки.

ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой ведьма беседует с кошками.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

В самой глубине Заколдованного Леса, в чистеньком сером домике с широким крыльцом и красной крышей, жила ведьма Морвен и девять ее кошек — Мурргатройд, Чепухайт, Мисс Элиза Тюдор, Фырк, Жасмин, Мистер Беда, Джаспер Дарлингтон Хиггинс IV, или просто Джаспер, Хаос и Тетя Офелия. Всем известно, что самый правильный цвет ведьминской кошки, конечно же, черный. Однако среди кошек ведьмы Морвен были полосатая, серая, белая, черепаховая, рыжая, коричневая — любая, но только не правильно-черная.

Да и сама Морвен вовсе не походила на правильную ведьму. Во-первых, эта ведьма была просто неприлично молода — ей и тридцати не исполнилось. Во-вторых, на лице — ни морщинки, ни бородавки. Не будь Морвен все-таки ведьмой, можно было назвать ее даже хорошенькой. У нее были такие же рыжеватые волосы, как шерсть кошки Жасмин, большие карие глаза, как у Мисс Элизы Тюдор, и лукавый острый подбородок, как у хитрюжки Фырк. Маленький рост не позволял ей горбиться, как настоящей ведьме, потому что бедняжке все время приходилось тянуться вверх и оттого держаться очень прямо. Была Морвен еще и близорука и носила модные очки с прямоугольными стеклами в золотой оправе. Никогда она не напяливала ведьминские остроконечные шляпы, а свободные черные платья надевала не потому, что так полагалось по Правилам, а из-за того, что так было удобнее.

Все это нередко раздражало тех, кто привык жить по Правилам, но зато ее заклинания и удивительное умение ворожить никто отрицать не смел.

— Я бы на твоем месте, мр-рр, превратил его в жабу, — протянул Мистер Беда, не прекращая тереть лапой мордочку. Мистер Беда был матерым тощим серым котом с перебитым, и оттого кривым, хвостом и недавно порванным ухом. Он не желал говорить о том, как и где повредил ухо и хвост, но по надменному взгляду круглых кошачьих глаз Морвен догадывалась, что победа досталась ему.

— Кого же надо превратить в жабу? — спросила Морвен, поглядев на Мистера Беду сверху вниз. Она как раз парила на своем помеле над входной дверью с ведерком золотой краски в одной руке и маленькой кисточкой в другой. Ведьма старательно обводила золотой полоской черные буквы надписи, гласившей:

«ПО ПУСТЯКАМ НЕ БЕСПОКОИТЬ! ПОЖАЛУЙСТА!».

— Кого-кого, — проворчал кот. — Того парня, который все толковал, будто без остроконечной шляпы ведьма не ведьма, и вообще все у тебя не по Правилам. Да ты сама минуту назад повторяла его заковыристое имя.

— Мак-Арон Кайетам Гриподжион Вамист, — без запинки повторила Морвен, проводя последнюю черточку под перекладинкой буквы «А». — Мысль неплохая. Только на его место наверняка придет кто-нибудь похуже.

— Преврати их всех в жабы! Я помогу.

— Жа-абы? — мяукнул мягкий голосок. Маленькая рыжая кошечка появилась в окне и выгнула дугой спину. Сладко потянувшись, она улеглась на подоконнике, откуда могла наблюдать сразу за всеми, не поворачивавая головы. — Надоели мне жа-абы. Гадкие. Почему бы тебе не превратить кого-нибудь в мышку? — И рыжая облизнулась острым розовым язычком.

— С добрым утром, Жасмин, — поздоровалась Морвен. — Пока я никого не собираюсь превращать. Но твою просьбу запомню на будущее.

— Пока, — проворчал Мистер Беда, разглядывая свою правую лапку. Она показалась ему достаточно вымытой, и кот занялся левой. — Жди, пока она тебе мышку предоставит!

— Предоставит? Что? Кому? Когда? Кто? — выпалил Чепухайт, высовывая коричневую головку из полуоткрытой входной двери.

— Мы-ышь. Мне-ее. Сейча-ас. Мо-орвен, — капризно промяукала Жасмин. — Только не понима-аю почему-уу? — И она обиженно отвернулась.

— Мышек уважаю. — Чепухайт протиснулся в дверь и мелкими шажками сбежал по ступенькам крыльца. — Но и рыбок не обижаю. Давненько рыбка мне не попадалась. — Он остановился как раз под висящей на помеле Морвен и выжидающе посмотрел вверх.

— У тебя вчера на обед была рыба, — ответила Морвен, даже не взглянув на кота. — Да и сегодня утром лопал за троих. Так что нечего притворяться, будто умираешь с голоду. Не получится.

— Кто-то идет, — увидела из окна Жасмин.

Мистер Беда встал и неслышно подошел к краю крыльца.

— Это ведьма-патронесса клуба Смертельных Садов. Разве она уже не приходила на прошлой неделе?

— Ведьма Арханиз? Проклятье! — поморщилась Морвен, втыкая кисть в ведерко с краской. — А этот дурацкий кот Грендель с ней? Я же просила не приводить его сюда. Да разве она послушает?

Чепухайт подошел к Мистеру Беде:

— Никакого Гренделя не вижу. Да и ее видеть не желаю. Она меня не любит.

— Потому что слишком много болтаешь, — фыркнул Мистер Беда.

— Ухожу, — буркнул Чепухайт. — По крайней мере, не придется с ней здороваться. — И уже протискиваясь в дверь, с надеждой добавил: — Может, кто-нибудь уронил кусочек рыбки на пол?

Морвен опустилась на помеле и встала на пороге как раз в тот момент, когда ведьма-патронесса ступила на первую ступеньку.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Гостья выглядела, как и должна выглядеть настоящая ведьма. Сгорбленная, в островерхой шляпе, из-под которой выбивались черные космы, с пронзительными черными глазками, костистым носом и широким тонкогубым ртом. Вместо палки она опиралась на метлу.

Морвен поставила ведерко с краской на подоконник рядом с кошкой Жасмин, прислонила помело к стене и только после этого проговорила:

— Доброе утро, Арханиз.

— Утро доброе, Морвен, — угрожающе прокаркала ведьма-патронесса. — Я прослышала, будто ты в своем саду выращиваешь сирень?

— От кого слышала, того и спрашивай, — не очень любезно ответила Морвен и тут же любезно предложила: — Входи, выпей сидра.

Арханиз раздраженно стукнула концом метлы о ступеньку так, что обломилось несколько веточек, а с палки осыпались куски коры.

— Не груби, Морвен. Ты ведьма. А значит, должна выращивать ядовитый дуб, змеиный корень или, на крайний случай, волчье проклятье, а не какую-то паршивую сирень. Не то тебя просто-напросто вышвырнут из клуба Смертельных Садов.

— Ерунда. Где это в Правилах сказано, что я не могу выращивать в своем саду все, что мне нравится? — хмыкнула Морвен.

— Верно. Нигде, — согласилась Арханиз. — Я скажу даже больше. Не ты одна сажаешь всякую там сирень. У меня тоже есть клумба с маргаритками.

— Мяу-ргари-итки, — протянула Жасмин. — Ей, выходит, мо-ожно?

— Все бы ничего, — продолжала Арханиз, — но ко мне приходят жалобы, и я должна что-то предпринимать.

— Жалобы? На что?

— На то, что клуб Смертельных Садов занимается не ведьминскими делами, — мрачно сказала Арханиз. — Что выращиваются в садах совсем не смертельные растения, а обычные, вроде капусты да яблок.

— Яблоки полезны ведьмам, а капуста вовсе не мешает превращать людей в ослов, — усмехнулась Морвен. — А какой осел жалуется?

— Некий парень с невероятным именем Арон М-мм-как-его-там.

— Мак-Арон Кайетам Гриподжион Вамист?

Ведьма-патронесса кивнула.

— И это только один из них. У меня лежат шесть простых писем и два воздушных, полученных орлиной почтой. И всего за один месяц. А парень как-его-там грозится уже написать в газету.

— Он может, — мурлыкнул Мистер Беда — Я же говорил, что его надо превратить в жабу.

— Эта идея мне с каждым разом нравится все больше, — хмыкнула Морвен, подмигнув коту. Она глянула на ведьму Арханиз, которая конечно же, ничего не поняла из их разговора. — Вамист не член нашего клуба, не ведьма. Он просто идиот. Пусть болтает!

— Да? А если пройдет слух, что ведьмы — простые огородницы? И люди поверят? Они же перестанут бояться ведьм и повалят к нам валом с их дурацкими просьбами о любовном зелье, отваре от сглаза или врачевании мозолей на пятках. И вместо того, чтобы заниматься настоящим ведьминским делом, мы будем заняты приготовлением мазей от подагры! Посмотри, что сталось с чародейками!

Морвен пожала плечами:

— Я с ними в последнее время не сталкивалась.

Арханиз зло сморщила нос.

— Они превратились в обычных гадалок! Все к ним лезут с глупыми просьбами о помощи. Только подумай — помогать людям! Чародейкам приходится бежать на отдаленные острова или в глубокие леса. Тебе хорошо, Морвен. Живешь в Заколдованном Лесу, куда людям дорожки заказаны. А каково мне?..

Протяжный вой прервал ведьму-патронессу. Через мгновение из-за угла дома вылетели четыре кошки. Впереди несся, испуганно оглядываясь, тяжеловесный коротконогий котяра с желтыми глазами и встопорщенной шерстью, черной как ночь. За ним по пятам летели длинношерстый полосатый котище и две кошечки, одна — крупная, с гладкой шерсткой, другая — белая, пушистая, с невинными голубыми глазками. Черный кот вылетел на середину двора, сделал крутой поворот и вскочил на крыльцо. Здесь он не задержался, а, цепляясь когтями за юбку Арханиз, быстренько взобрался ей на плечо.

Гнавшиеся за ним кошки одна за другой взлетели на перила крыльца и как ни в чем не бывало расселись там, завернув хвосты вокруг лапок. Как раз в это мгновение из двери снова выглянул Чепухай.

— Что за шум? Кто вопит? Идет битва? Кто выигрывает? Можно ввязаться? — с каждым вопросом Чепухайт вытягивался из двери, пока целиком не показался на пороге. Он замер, уставившись на Арханиз и кота на ее плече. — Кто это? — выпалил он последний вопрос.

— Мур-р! — обиженно откликнулся черный кот. — Мяу, мяу, мур-рррррррр!

— Неужто? — насмешливо сморщил нос Мистер Беда. — Твой папаша Кот в сапогах?

Морвен глянула на черного кота.

— Все никак не соберусь выстроить заклинание, которое помогает понимать не только своих кошек, но и всех остальных, — сказала она. — О чем это вы?

— Он забрался в сад и затаился там. Высматривал что-то, выслеживал, — фыркнул полосатый кот.

— Нечего ему здесь делать, — недовольно мяукнула белая кошечка. — Он чужой!

— Этот глупец что-то бормотал о кролике, который загнал его в сад, — презрительно фыркнула кошечка с гладкой шелковистой шерсткой. — Так мы и поверили в эту чушь!

— Почему меня не кликнули? — обиженно промяукал Мистер Беда. — Никогда не удается позабавиться. Все удовольствия мимо меня. — Он сердито помахал кончиком хвоста, спрыгнул с крыльца и исчез в большой клумбе пчелиного бальзама.

— Кстати, о заклинаниях, — проговорила Арханиз. — Даже люди бьются над кошачьим языком. — Она с неодобрением оглядела кошек, сидящих рядком на перилах. — Если тебе, Морвен, все же удастся наткнуться на подходящее заклинание, перешли и мне экземплярчик.

— Старая носатая приставала, — буркнула гладкошерстая кошка.

Морвен скрыла улыбку.

— Пожалуй, лучше оставить все как есть, — сказала она.

— Что, они не очень вежливы? — догадалась Арханиз. — А чего от них ожидать! Не упомню, у кого была вежливая кошка!

Черный кот зашипел.

— Грендель! — прикрикнула Арханиз. — Веди себя прилично. Ты ведь можешь.

— Как же, он мо-ожет! — насмешливо протянула гладкошерстая кошка.

— Что за шум? — донесся из-под крыльца хриплый заспанный кошачий голос. — Дьявол! Неужто почтенный кот не может поспать в тишине? — Длинный кремово-серебристый кот медленно вытянулся наружу и уселся на нижней ступеньке, щурясь на солнышко.

— Я давно хотела тебе заметить, Морвен, — проговорила Арханиз, косясь на вновь появившегося кота. — Э-э-э… кошки и ведьмы, конечно, нераздельны. Но надо знать и меру.

— Я знаю, — сухо ответила Морвен. Она-то знала, что все девять ее кошек, словно лошадки, впряженные в тяжелый возок, усердно тянули любое самое длинное и трудное заклинание. Без них, без преданных котов, с Морвен сошло бы семь потов прежде, чем она сумела бы сжать в пружину и потом послать по назначению стрелу волшебства. Но не толковать же об этом с ведьмой-патронессой. Потому она только добавила: — Очень уж люблю кошек.

— Она просто завидует, потому что мы изящнее и проворнее ее Гренделя, — вставила белая кошечка Мисс Элиза Тюдор, кинув презрительный взгляд на черного кота у Арханиз на плече.

— Так уж все и ловчее, — поддела кошечку Морвен.

— Все, — уверенно подтвердила, поведя ушками, Мисс Элиза Тюдор. — Даже Чепухайт.

— О, я очень ловкий, — согласился Чепухайт. — Я гораздо проворнее этого толстяка.

Грендель зашипел и собрался было спрыгнуть с плеча ведьмы, готовый затеять новую свару. Но Арханиз удержала его свободной рукой.

— Пожалуй, мне лучше сейчас уйти, — сказала она, хмуро поглядывая на кошек Морвен. — Поговорим в другой раз.

— Приближается садовый праздник, — задумчиво произнесла Морвен. — Выставка и ярмарка в Нижних Песках. Почему бы клубу Смертельных Садов тоже не поучаствовать? У нас есть что показать.

Арханиз помолчала.

— Например, ядовитый аконит или змеиный корень? И выставить все в большой черной палатке. И если каждая ведьма принесет что-нибудь необычное, экзотическое...

— Морвен, ты умница! О нашем триумфе будут говорить столетиями. А этот жалобщик Макарона как-его-там и особенно вечный насмешник Ворчайт Беспокоут потеряют дар речи.

— Не уверена, что все будет так легко и просто, — с сомнением покачала головой Морвен. — Однако это даст нам время выяснить, с какой стати они вмешиваются в наши дела и с какой целью Уорд Чайд Беспокоуд пытается заставить ведьм делать все по его указке. И может быть, остановить его.

— Верно! — обрадовалась ведьма-патронесса. — Итак, давай подумаем. Как-никак моя соседка выращивает полночные огнецветы, а у меня найдется полдюжины цепких сорняков. Если еще удастся уговорить Вулли дать нам немного дымоцветов...

— Я выставлю две змеиные лилии Черный Алмаз и невидимый, цветущий в сумерках «ползучий удушитель», — сказала Морвен. — А теперь не стану тебя задерживать. Когда все устроишь, дай знать. Хаос! Мисс Элиза! Фырк! Подождите меня в доме.

Три кошки, сидевшие на перилах, переглянулись. Хаос, длинношерстый полосатый кот, спрыгнул и медленно зашагал в дом мимо Чепухайта. Белая кошечка, Мисс Элиза Тюдор, двинулась следом за ним, независимо подняв хвост трубой. Чепухайт непроизвольно посторонился, пропуская ее. Но Фырк не шевельнулась. Она продолжала сидеть на перилах, упрямо глядя на Морвен.

— Я не сдвинусь с места, пока этот черный нахал на ее плече не уберется отсюда. — И Фырк косо глянула на Гренделя и Арханиз. — И вообразить невозможно, что он может выкинуть.

Морвен пропустила мимо ушей это кошачье предупреждение и отправилась с Арханиз на лужайку, где было достаточно просторно для взлета. Она вежливо пожелала ведьме-патронессе хорошего полета. Как только та скрылась из виду за деревьями, Морвен повернулась, чтобы идти обратно. Перед ней сидел Джаспер. Важный кот Джаспер Дарлингтон Хиггинс. Он пристально глядел на ведьму, не давая ей пройти.

— Что это за странная идея? — спросил кот. — Ты же прекрасно знаешь, что невидимый, цветущий в сумерках «ползучий удушитель» не так-то легко найти. Еще труднее выходить его ростки. А у тебя в саду нет ни одного такого сумеречного цветка. Если ты, конечно, спозаранку не успела вырастить штуку-другую.

— Пока еще нет, — сказала Морвен. — Но я давно собиралась высадить их вдоль забора у задних ворот. Теперь у меня есть хороший предлог заняться поисками «ползучего удушителя».

— Будто ты не понимаешь, чем это может обернуться, — проворчал Джаспер. — Ну, как знаешь. А я могу уже отправиться спать? Или вы снова поднимете шум?

— Иди, спи, — улыбнулась Морвен.

Она поднялась на крыльцо и встретилась глазами с надменной Фырк. Каждая шерстинка, каждый волосок кошачьих усов выражали необыкновенное чувство собственного достоинства. Фырк грациозно потянулась, словно бы нехотя спрыгнула с перил и просочилась в открытую дверь. Морвен покачала головой, взяла свое помело, ведерко с краской и последовала за ней.

ГЛАВА ВТОРАЯ, в которой Морвен неожиданно сталкивается с кроликом.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Мисс Элиза, Фырк и Хаос сидели в кухне с независимым видом, будто пришли сюда просто так, из интереса, а не по приказу Морвен. Но притворство удавалось лишь кошечке Фырк. Она вскочила на скамью под боковым окном и принялась умываться как ни в чем не бывало. Когда Морвен вошла в кухню, Фырк лишь на долю секунды подняла мордочку и снова вернулась к своему занятию. Хаос, наоборот, виновато моргал, а Мисс Элиза подбежала к ведьме и стала тереться спинкой о ее ногу. Чепухайта вообще не было видно.

— Арханиз улетела вместе с Гренделем, — сказала Морвен, ставя ведерко с краской на стол. — Ну, кто из вас троих начнет?

— Начнет что? — настороженно спросил Хаос.

Фырк перестала умываться и, конечно же, фыркнула:

— Не изображай из себя идиота. Она спрашивает о нашей охоте на Гренделя.

— Но мы уже все объяснили, — невинно промяукала Мисс Элиза.

— Не все, — резко проговорила Морвен. — К тому же нечего затевать драку с котом другой ведьмы. Разве вы этого не знали?

— Наша обязанность — охранять сад, — провозгласил Хаос, глядя на Морвен круглыми зелеными глазами. — Именно это мы и делали.

— Ага — догадалась Морвен, — по крайней мере, ясно, кто начал. А теперь выкладывайте подробнее, что произошло.

Кошки быстро переглянулись.

— Мы трое, Тетя Офелия, Мурргатройд и я, прогуливались вдоль забора, — начала Мисс Элиза. — Хаос сидел на яблоне...

— Как всегда, — вставила Фырк. — Можно подумать, что яблоня его собственность...

— ...и он первым увидел, как та ведьма летела над холмом за домом. И заметил, как ее кот спрыгнул с помела...

— Наверняка искал голубой кошачий коготок, — снова перебила Фырк. — Этот Грендель, если хотите знать, просто обожает все обрывать и обкусывать.

— И без тебя знаем, — буркнул Хаос.

Мисс Элиза выразительно поглядела на обеих кошек и сердито забила хвостом.

— Можно мне продолжать?..

— Никто тебя и не перебивал, — подняла губку Фырк и, чтобы показать свое полное равнодушие, изогнулась и принялась старательно вылизывать бок.

— Мы насторожились, — продолжала Мисс Элиза. — А через минуту или две, пока мы обсуждали, что бы все это значило, черный кот уже мчался к саду, истошно вопя во все горло о каком-то кролике.

— Чтобы кот убегал от кролика? Бред! — пробормотал Хаос.

Фырк только презрительно фыркнула. Мисс Элиза вытянула правую лапку и выпустила коготки.

— Хоть я и терпеть не могу, когда меня прерывают, но на этот раз с ними согласна. Странное поведение для нормального кота.

— И поэтому вы сломя голову погнались за ним? — с иронией спросила Морвен.

— Он собирался юркнуть в сад, — промяукал Хаос, отводя глаза. — Мы просто выполняли свою работу.

— Мурргатройд и Тетя Офелия остались на месте на тот случай, если действительно появится этот кролик, — пояснила Мисс Элиз Тюдор.

— Что ж, — согласилась Морвен, — неплохо. Я думаю...

— Морвен! Морвен! Открой дверь и впусти меня! Мо-орвен! — донесся снаружи пронзительный кошачий визг.

Нахмурившись, Морвен пересекла кухню и распахнула дверь. Негодующая Тетя Офелия, топорща черепаховую шерстку, влетела в открытую дверь и прыгнула на стул.

— Я уж думала, что меня ты выслушать не желаешь!

— А я думала, что ты и Мурргатройд носитесь в поисках кроликов, — откликнулась Морвен.

— Одного мы обнаружили, — сказала Тетя Офелия. — Можешь пойти взглянуть.

— Скажи еще, что у него волчьи клыки, — хмыкнула Фырк. — Или перепончатые лягушачьи лапы.

— Зря смеешься, — мяукнула Мисс Элиза. — У последнего, которого я поймала, было и то и другое.

— И где же этот необыкновенный кролик? — спросила Морвен.

— В саду под забором, — небрежно бросила черепаховая кошка. — Мурргатройд сидит на яблоне и глаз с него не спускает.

Морвен кивнула и вышла на крыльцо. Сад, простиравшийся перед ней, сверкал чистотой, словно хорошо прибранная комната. Слева квадратные овощные грядки. Справа невиданные растения и травы. За овощными грядками вдоль забора выстроились в ряд молодые яблоньки, каждая ростом Морвен по плечо. Первое деревце только-только выпустило крохотные листики. Второе утопало в кипени белых цветов. На третьем сквозь густую листву проглядывало с полдюжины зеленых яблок величиной с грецкий орех. А четвертое уже начало сбрасывать темные, будто проржавевшие, осенние листья. В дальнем конце сада виднелось разлапистое дерево, сплошь усеянное тяжелыми красными яблоками. За ним — калитка, ведущая к пологому травянистому холму. Огромный куст сирени навис над забором, почти закрывая калитку.

С крыльца не было видно ни Мурргатройда, ни таинственного кролика, поэтому Морвен сбежала по ступенькам и не спеша двинулась к забору. Не успев сделать и десяти шагов, она услышала звук глухого удара и увидела, как сиреневый куст бешено затрясся.

— Мурргатро-ойд! — окликнула Морвен.

В ответ с ближайшей яблони раздалось громкое шипение, и тут же затрещал сиреневый куст.

— Эй ты, кролик! — послышался визгливый голос Мурргатройда. — Стой! Не шевелись! Морвен, осторожней! Он в сирени!

— Так я и думала, — недовольно сказала Морвен. — Как раз там, где...

— Ну вот, — долетел из гущи сиреневого куста глухой голос, — я застрял.

— Если ты сломаешь хоть одну веточку, Морвен превратит тебя в ящерицу, — завопил Мурргатройд с яблони, однако же и не собираясь спускаться вниз.

— Фи, ящерица! — проворчал из-за спины Морвен Чепухайт. — Пусть лучше понаделает из него мышей.

— Замолчи, — цыкнула на него Морвен, не оборачиваясь. — А ты, в сирени, сиди смирно. Мурргатройд, перестань нервировать его. — Она медленно обошла куст сирени. — А теперь... О-ооо!

Под корявые ветки сирени втиснулся огромный белый кролик. Он был по меньшей мере около двух метров ростом, не считая ушей, безвольно упавших на спину. В остальном же нисколько не отличался от обычных кроликов. Блестящие черные глазки. Розовый нос. Длинные белые усы. Передняя лапа кролика застряла в тугой рогульке между двумя ветками.

— Кто мне поможет? — хныкал кролик, изо всех сил дергая лапу. Куст сирени сотрясался.

Мурргатройд с яблони снова дико зашипел. Кролик съежился от страха.

— Прекратите оба! — приказала Морвен. — Я помогу тебе, если будешь стоять смирно. Кстати, как тебя зовут?

Ба-бандит! — испуганно пролепетал кролик.

Морвен усмехнулась. Ее всегда забавляли странные кроличьи имена, которые так не соответствовали характеру этих трусишек. Впрочем, новорожденных кроликов столько, что подходящих имен не хватает. Морвен вгляделась в запутанную сердцевину сиреневого куста, потом протянула руку и крепко ухватилась за одну из самых толстых ветвей. Словно бы с неохотой ветка, заскрипев, медленно отклонилась и освободила лапу Бандита.

— У-уфф! — шумно вздохнул кролик. Он помахал перед носом освобожденной лапой. — Спасибо вам большое, м-ммм... мадам...

— Морвен меня зовут. Я жду объяснений.

Мурргатройд устрашающе рыкнул и перепрыгнул с яблони на забор. Огромный кролик затравленно поглядел на кота и попятился.

— Это не очень интересная история. Уверен, у всех вас есть дела поинтереснее и поважнее.

— У кого это у всех? — удивилась Морвен и оглянулась. За ней толпились Чепухайт, Мисс Элиза, Тетя Офелия, Жасмин, Мистер Беда, Хаос и Фырк. Выгнув спины, подняв хвосты, напружинив лапы, устрашающе обнажив клыки, они являли довольно грозную картину. Кролик буквально вжался в забор.

— Не увиливай, — строго сказала Морвен.

— Я... э-эээ... просто шел, — прошептал кролик. — Я, видите ли, опаздываю...

— Куда? — еще строже спросила Морвен.

— Точно не знаю. Но я всегда опаздываю. Это у нас семейное. Мой двоюродный братец даже приобрел большие золотые жилетные часы. И все равно никуда не может поспеть вовремя.

— В таком случае не так уж важно, если ты опоздаешь еще на несколько минут. Выкладывай, как ты попал в мой сад и застрял в кусте сирени?

Кролик тяжко вздохнул.

— Я проголодался, а эта штука — как, ты говоришь, она называется, сирень? — выглядела довольно аппетитной и достаточно крупной, чтобы я сумел насытиться. При моей величине, увы, мне нужно много еды. Но стоило мне потянуться к верхней ветке, как кот зашипел... Я и застрял с испугу. — Кролик умолк, съежившись со страху, когда Мурргатройд снова дико взвыл, словно бы в подтверждение.

Морвен нахмурилась.

— Когда же ты успел вымахать под два метра? — спросила она дрожащего Бандита.

— Два метра тридцать сантиметров, считая уши, — поправил ее кролик. — Случилось это сегодня утром. И ничего смешного нет, — обиженно пробормотал он, заметив улыбку Морвен. — Я все время голоден и не умещаюсь ни в своей норе, ни под одним кустом.

— А как же тебе удалось так быстро вырасти?

— Не знаю. — Бандит опять вздохнул, а уши его поднялись и снова бессильно упали на спину. — Я как раз щипал заячью травку клевер, когда вдруг все вокруг меня стало стремительно уменьшаться. И теперь я уже не мог бы наесться клевером, если бы даже ощипал всю поляну. Да и вкус у него был какой-то странный, — печально закончил он.

— Постой-постой, вкус показался тебе странным до или после того, как ты начал расти? — быстро спросила Морвен.

Кролик глубоко задумался. Уши его напряглись и затрепетали от напряжения.

— Вкус? — наконец пробормотал он. — До. Определенно, до. Листья были кисловатые, а стебли хрустели неправильно и непривычно.

Морвен оживилась. Наверняка среди побегов клевера взошли какие-то заколдованные семена. Если повезет и кролик не все их съел, то сад Морвен пополнится ценным растением. Вдруг оно действует не только на кроликов?

— Я бы хотела взглянуть на ту лужайку.

— Ну... — Кролик явно колебался. — Ты возьмешь их с собой? — Он покосился на кошек. — Мне они не по душе.

— Успокойся, не всех, — сказала Морвен. — Тети Офелии, Мистера Беды и Мисс Элизы будет вполне достаточно.

— А я? — встрепенулся Чепухайт. Он подошел к забору и пристально разглядывал дрожащего гигантского кролика. — Мне не удалось погоняться за толстяком ведьмы Арханиз, не пришлось поохотиться на кролика, и вдобавок ты не пожелала превратить его в дюжину мышей. Да и рыбки я не получил. Почему мне нельзя пойти?

— Потому что ты слишком много болтаешь, — с готовностью объяснил Мистер Беда.

— Зато ты можешь отправиться домой и рассказать Джасперу обо всем, что здесь произошло, — утешила его Мисс Элиза.

— Верно! — заспешил вдруг Чепухайт. — Может быть, пока мы тут болтаем, Джаспер поймал мышь? И может быть, поделится! — И он стремительно понесся к дому, забыв про свою лень.

— Фантазер, — кинула вслед ему Фырк.

— Если мы отправляемся глазеть на всякие травки, — поморщилась Тетя Офелия, — то я с радостью уступлю свое место другому.

— Я остаюсь, Морвен? — спросила Жасмин. — Тогда побегу, пока не захватили мое уютное местечко.

— Иди, иди, — разрешила Морвен. В то же мгновение Жасмин и Фырк рванули к дому, а Морвен снова обернулась к кролику. — Теперь веди нас к той лужайке.

Кролик припал на все четыре лапы, и голова его оказалась почти на уровне глаз Морвен. Он дважды нюхнул воздух и повел длинным ухом вправо.

— Вон туда. — Кролик резво поскакал вперед. Морвен и две кошки последовали за ним.

Через десять минут ходьбы Морвен уже пожалела, что не захватила свое помело. Кролик с нелепым именем Бандит в два-три прыжка скрывался из виду, потом останавливался, поджидая их и нервно поводя носом. Гораздо проще было бы поспевать за ним по воздуху, подумала Морвен, но ничего не сказала, чтобы не растравлять кошек, и так уже нывших и жалобно мяукавших. А Мистер Беда просто выходил из себя и злобно пожирал глазами скачущего впереди кролика. Вытянув почти одеревеневший хвост, он крался серой тенью вдоль кустов. Впрочем, этот ярый охотник и не пытался догнать гигантского кролика, а тем более наброситься на него, и тешил свое самолюбие, бормоча под нос проклятья.

Когда они наконец добрались до клеверной лужайки, Морвен была раздражена, пожалуй, не меньше кошек. Но Бандит будто бы и не замечал их настроения. Он сел на задние лапы и гордо оглядел лужайку.

— Вот она, — сказал кролик, озирая свои владения.

— Этот пятачок? — переспросил с недоумением Мистер Беда. Лужайка была шага четыре в длину с большими проплешинами выщипанной травы. Кое-где торчали голые стебельки. — Это все?

— Когда я был нормального роста, лужайка была ого-го какой большой, — смущенно проговорил кролик. — Намного больше, чем та, что у куста черной смородины или у маленького прудика. По крайней мере раньше, когда я был... — Он умолк и покосился на кошек.

Морвен подавила раздраженный вздох. Раз уж они дошли сюда, надо внимательно все осмотреть. Она подтолкнула к переносице съехавшие на кончик носа очки и опустилась на колени перед жухлыми пучками торчащей из земли травки.

На первый взгляд ничего необычного. Мистер Беда подошел и понюхал травяной стебелек.

— Ничего здесь не ешь, — предостерегла его Морвен.

— Глупый я, что ли? — проворчал Мистер Беда.

— У-умник, — насмешливо протянула Тетя Офелия. — Только не раз совершал подобные глупости. И не мешайся под ногами у Морвен, когда она занята делом.

Мистер Беда вытянул костыликом заднюю лапку, облизал ее, как бы выражая свое презрение ко всем остальным, и тут же прыгнул в траву за воображаемой мышью.

— Морвен, здесь какая-то странность, — позвала Мисс Элиза. Она распласталась у противоположного края лужайки, нервно подергивая кончиком хвоста. — Когда улучишь минутку, взгляни сюда.

— Иду, — откликнулась Морвен, поднимаясь с колен. — Что там у тебя?

— Вот. — Мисс Элиза ткнула лапкой в мох. Узкая полоска рядом с нетронутым клочком клевера была испещрена еле заметными коричневыми точками, будто кто-то тыкал в землю заостренным концом карандаша.

— Ты права, — задумчиво проговорила Морвен. — Это действительно странно. Эй, Бандит! Ты помнишь, где щипал траву, когда вдруг начал расти?

— Не совсем. А это важно?

— Кажется. Мистер Беда, поищи, не попадутся ли еще такие же пятна?

— Пожалуйста, — небрежно откликнулся Мистер Беда, но его желтые глаза загорелись охотничьим азартом.

— Что же это? — с любопытством спросила Тетя Офелия, присоединяясь к Морвен и Мисс Элизе. — Кто объяснит мне эту странность?

— Не уверена, но это выглядит, как некая разновидность...

— Мо-орвен! — прервал ее дикий вопль Мистера Беды, крутившегося у ближайшего дерева. — Здесь прямо все выжжено!

Морвен вздрогнула. Она поспешила к Мистеру Беде. За ней семенили остальные кошки. Во мху у самого корня дерева темнел мертвый коричневый круг, а на коре была черная горелая полоса, будто к стволу прислоняли посох.

— Колдун! — ахнула Морвен. — Этого я и боялась.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, в которой Морвен делает важное открытие и несколько не менее важных вызовов.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

В первое мгновение воцарилась тишина, а потом все кошки разом зафырчали, заурчали, запищали, замяукали.

— По одному, пожалуйста, — прикрикнула на них Морвен, — не то я ничего не пойму. Но сначала пусть говорит Бандит.

— Кролик? — Мистер Беда ощерился, показывая клыки. — Почему он?

— Простая вежливость. Он — гость, — коротко ответила Морвен. — Итак, начинай, Бандит.

— По-моему, это просто-напросто нора во мху, — предположил кролик, — а никакой не колдун.

— Конечно, не сам колдун, — презрительно повела головкой Тетя Офелия. — Это выжженный след его посоха. Такое уже случалось в Заколдованном Лесу. Я думала, это известно даже младенцам.

— Но не глупцам, — пренебрежительно махнула хвостом Мисс Элиза. — Ты слышал хотя бы, что король Заколдованного Леса год тому назад женился?

— Прекратите! — прикрикнула на кошек Морвен. — Откуда все это знать дикому кролику? Это к вам новости приходят прямиком из замка. — Она повернулась к кролику. — Видишь ли, королева Симорен была моей подружкой еще до свадьбы, и мы дружим до сих пор.

— Но ты знала о колдовских посохах и до Симорен, — возразила Мисс Элиза.

— И что эти посохи делают? — Уши кролика настороженно повернулись к Морвен. — Портят Лес, да?

— Совершенно верно, — кивнула Морвен. — Колдуны с помощью своих посохов крадут волшебство, высасывают его из всего, что им попадется. А в Заколдованном Лесу все волшебное, и когда посох высасывает волшебство, он убивает часть леса, оставляя после себя выжженную пустошь.

— Он впивается в землю острием, — вставила Мисс Элиза.

— Но откуда же тогда вокруг большого пятна эти черные точки-рябины? — спросила Тетя Офелия. — Посохи колдунов-гномиков?

— Очень может быть, — задумчиво проговорила Морвен. — Здесь все необычно и странно. Кролик увеличился, колдуны уменьшились.

Мисс Элиза брезгливо повела носом, будто учуяла что-то неприятное. Мистер Беда почесал лапкой за ухом.

— Какие колдуны, Морвен? — хмыкнул он. — Король прогнал их из Заколдованного Леса еще до того, как женился.

— Но один, кажется, вернулся, — сказала Морвен, внимательно разглядывая черное пятно. — И я думаю, нам лучше всего немедленно известить об этом короля.

— А не могла бы ты... э-э-э... посадить что-нибудь на этом голом месте и забыть обо всем? — осторожно спросил кролик. — У короля есть дела и поважнее, чем заботы о моей клеверной полянке.

Все три кошки уставились на кролика. Уши его тут же поникли под их презрительными взглядами.

— Да я просто так... предложил, — испуганно промямлил он.

— Просто так? — зашипела Тетя Офелия. — Простак, вот ты кто!

Мисс Элиза сощурилась.

— Фи, чего еще ожидать от кролика? — фыркнула она.

— Он только и думает о своем клевере, — мяукнул Мистер Беда. — Что ему до колдунов? Если, конечно, это их проделки, — неуверенно добавил кот.

— Никто другой такое сотворить не мог. — Морвен еще раз склонилась над выжженным пятном.

Если ни о ком другом мы не слыхали, это не значит, что его не существует, — глубокомысленно заметил Мистер Беда.

— М-да. Ты, кажется, прав. — Морвен задумалась. Действительно она не могла наверняка сказать, был ли это след от колдовского посоха. Зато она знала, кто точно может это определить. Таких было трое: король Заколдованного Леса, королева Симорен и третий...

— Позову-ка я чародея Телемайна. И короля Менданбара с королевой Симорен. Чародей непременно что-нибудь придумает.

— Ага, и замучает нас учеными разговорами, — проворчал Мистер Беда.

— Кто он, этот Теле-май-ман?.. — с любопытством спросил кролик.

— Мой старый друг, — ответила Морвен. — Он давно изучает колдунов.

— И все на свете, — хихикнул Мистер Беда. Он ткнул носом в горелое место, с отвращением чихнул и отвернулся. — Можно уже бежать домой?

Морвен медленно обошла клеверную полянку еще раз.

— Сорву несколько образчиков — и пойдем.

— Я, пожалуй, тоже побежал. — И Бандит попятился, пытаясь скрыться за деревьями. — Приятно было познакомиться и все такое...

— Не болтай глупостей, — остановила его Морвен. — Ты пойдешь с нами. Я хочу, чтобы ты поведал свою историю Телемайну и королю Менданбару. Надеюсь, ты не против вернуть себе прежний облик?

Кролик ничего не ответил, но замер на месте. А Морвен уже не обращала на него никакого внимания. Она опустилась на колени и сунула руку в широкий рукав своего платья. О, это был особый рукав! Нечто вроде волшебного рюкзачка. Ведьма могла вынуть из него что угодно. Вернее, засунуть что угодно, а уж потом, когда потребуется, вытащить.

— Кувшинчики для образцов, — бормотала она, — именно кувшинчики с плотными крышками... оп! — И она с довольной улыбкой выудила из рукава кувшинчик темно-красного стекла с пузырчатой крышкой и размером с ее кулак. Морвен ловким щелчком откинула крышку. За ее спиной кошки о чем-то сердито спорили с кроликом. Но ведьма уже была увлечена другим делом и ничего не слышала. Сунув еще раз руку в рукав, она выхватила маленькие ножницы и принялась срезать нежные трилистники клевера.

К тому моменту, когда кувшинчик наполнился наполовину, кошки отстали от кролика и окружили хозяйку. Полкувшинчика вполне достаточно, решила Морвен. Она плотно прищелкнула крышку и сунула ножницы и кувшинчик обратно в рукав. Поднявшись с колен и отряхивая руки и подол платья, Морвен кинула кошкам и кролику:

— Готовы? Пошли!

— Идем, — откликнулась Мисс Элиза.

— Нет, не готовы, — брякнул кролик и тут же умолк под грозным взглядом Мистера Беды. — То есть... я хотел сказать... Не люблю кошек! — вдруг выпалил он.

— Кролик остается кроликом, вырасти он хоть с дом величиной, — презрительно мяукнула Тетя Офелия.

— Идем, идем, без разговоров, — оборвала споры Морвен и быстро зашагала в сторону дома. Чем раньше она сумеет вызвать короля и чародея, тем будет лучше.

У самой ограды сада их с нетерпением поджидали остальные кошки. Хаос громко удивился тому, что кролик решился вернуться назад. Чепухайт тут же потребовал рыбки. А Жасмин притворилась, что вся эта суета ей ужасно надоела. Она зевнула, показав розовую пасть, усеянную ровными острыми зубками, и отвернулась.

— Вам придется немного подождать, — сказала Морвен, не обращая внимания на шипение и мяуканье кошек. — У меня кое-какое дело в доме. Оставляю вас одних. Но не забывайте, что Бандит наш гость.

— Бандит? — всполошился Чепухайт. — Какой еще бандит?

— Да не пугайся ты, трус несчастный! Кролик это, кролик по имени Бандит, — фыркнул Мистер Беда.

Ответа Морвен не слышала. Она не оборачиваясь вошла в дом и захлопнула дверь. Пусть кошки и кролик сами разбираются между собой. Морвен вынула из рукава кувшинчик с клевером и поставила его на кухонный стол. Потом повернулась и открыла ту же дверь, в которую только что вошла. Но на этот раз дверь вывела ее не на улицу, а в кабинет.

Домик Морвен снаружи казался совсем крошечным. Но за волшебной дверью оказывались то кабинет, то библиотека, то столовая, то сразу несколько спален для гостей, то мастерская, то большая кладовая. Не говоря уже о трех или четырех комнатах для самой Морвен и ее кошек. Дверь могла, по желанию хозяйки, вывести в сад, а умела и озадачить нежеланного гостя, открывшись прямо в глухую стену.

Слегка нахмурившись, Морвен обогнула длинный стол и остановилась перед овальным зеркалом в углу. Посеребренное стекло было размером с обеденную тарелку и вправлено в резную позолоченную раму с палец толщиной. Морвен не очень любила такие богато украшенные вещи, но зеркало было не совсем обычным, и к тому же подарком друга. В конце концов, ко всему можно привыкнуть, подумала Морвен. Тем более что я получила его только сегодня утром.

— Посмотрим, посмотрим, так ли хорошо оно работает, как мне говорили, — пробормотала Морвен и, глубоко вздохнув, четко произнесла:

Зеркало, зеркало на стене,
Пожалуйста, вызови мне...

Она на мгновение задумалась, прикидывая, кого вызывать первым. Зеркало тем временем стало молочно-белым, и приятный голос откуда-то из зеркальной глубины спросил:

— Будьте добры, назовите, кого желаете вызвать.

— Короля Заколдованного Леса, — ответила Морвен, приятно пораженная вежливостью зеркала. Прав был Телемайн, который, даря эту волшебную вещь, утверждал, что подобного на свете до сих пор не существовало. Все прежние зеркала, которыми пользовалась Морвен, были заносчивыми и грубыми.

— Одну минуточку, — с готовностью ответило зеркало.

И тут же стекло очистилось. Из него вдруг глянула на опешившую Морвен темно-коричневая образина с глазами навыкате и широким ртом, полным кривых зубов.

— Замок короля Заколдованного Леса, — рявкнуло существо, злобно уставившись на Морвен. — Никого нет дома. Оставьте свое сообщение... а-аа, это ты!

Морвен узнала вредную деревянную горгулью, которая примостилась в верхнем углу кабинета короля Менданбара.

— Доброе утро, горгулья. Это Менданбар и Симорен поручили тебе отвечать на вызовы?

Горгулья хмыкнула:

— Вот еще! Я сама по себе. Они сами по себе.

— Конечно, конечно. А где они? У меня есть для них важные новости.

— Пошли купаться вместе с драконшей Казюль, а я тут крутись, — проворчала горгулья. — Но разве их это волнует? Не-ет. Разве они спрашивают, каково мне торчать здесь, на потолке, безвылазно всю жизнь? Нет и еще раз нет! Они просто подхватывают полотенца — и айда на пляж!

— Понимаю. В таком случае...

— Он ее слишком балует, — продолжала горгулья, не слушая Морвен. — Пылинки с нее сдувает, а я вся уже покрыта пылью. Ап-чхи! Она, видите ли, ждет ребенка. Что же мне, ждать еще шесть или семь месяцев, пока родится младенец и наконец вспомнят о несчастной заброшенной горгулье? А потом? Да мне придется следить за тем, чтобы они не испортили ребенка, не избаловали его. Так и кручусь, так и верчусь всю жизнь. Сижу тут на потолке, как прибитая, шагу из дому ступить не могу.

— Когда они вернутся? — вставила Морвен, оглушенная бесконечным потоком слов.

— Откуда мне знать? В секретари не нанималась!

— Ладно. Как только они придут, передай, что в Лесу, по-моему, объявился колдун.

Глаза горгульи расширились и буквально выкатились из орбит, от чего коричневая деревянная образина стала еще уродливее.

— Колдун? Ух ты!

— Я сейчас собираюсь вызвать Телемайна, — продолжала Морвен. — Если они меня не застанут, пусть все равно поспешат сюда. Кошки подскажут, где нас найти.

— Эти шипелки? — проворчала горгулья. — Ладно, передам. Что-нибудь еще? Выкладывай поскорей, а то я собираюсь вздремнуть немного, пока в доме тихо.

— Это все, — сказала Морвен, и зеркало тут же заволокло белым облачком. Как только стекло вновь прояснилось, ведьма снова повторила заклинательный стишок и попросила: — Телемайна, пожалуйста.

На этот раз затуманившемуся зеркалу потребовалось больше времени, чтобы очиститься. Появилось хмурое лицо Телемайна. Но лоб его разгладился, как только он увидел, кто его вызывает.

— О, привет, Морвен! У тебя длинный разговор? А то я только что занялся сотворением чувствительного заклинания на тестирование стабильности частного...

— Появились колдуны, — перебила его Морвен. — Один, по крайней мере. Хотя известно давно, где появился один, там окажется и еще полдюжины. Они хуже тараканов.

— Невеселые у тебя сегодня шутки. — Телемайн погладил ладонью аккуратную черную бороду. Это означало, что он очень заинтересован, но не хочет открыто проявлять своего интереса. — И что же это за колдун?

— Кажется, он затеял какую-то пакость, — сказала Морвен. — Во всяком случае, мы наткнулись на черные пятна, которые оставил колдовской посох в Лесу на клеверной поляне.

Телемайн покачал головой:

— Это совершенно невозможно. Охранное заклинание, которое выстроили мы с Менданбаром, не позволяет колдунам поглощать, использовать или же, проще говоря, красть даже частицу волшебства Заколдованного Леса. И если бы даже колдун был так хитер, что сумел бы проникнуть в Заколдованный Лес, он ни за что не смог бы высосать и капли волшебства, оставив выжженный клочок земли. Может, эти «черные пятна» тебе померещились?

— А двухметровый кролик? Он тоже мне померещился? — возмутилась Морвен. — И пятна есть! Если не веришь, приходи и посмотри сам.

— Придется, — покачал головой ученый чародей. — В конце концов, заклинание перемещения займет несколько минут, а визуальное и тактильное исследование всегда надежнее рассказов даже самых надежных свидетелей и очевидцев. Та-ак, придется захватить с собой динамометр... кое-какие детекторные инструменты... скальпель и...

Он отвернулся, бормоча себе под нос, и зеркало внезапно затянулось белой пеленой. Морвен только вздохнула.

— Как всегда, слишком учен и ужасно ску-учен, — протянула Тетя Офелия. — И потом, что это за «надежные очевидцы»? Обидел или похвалил?

Морвен оглянулась. В дверях стояла, недовольно помахивая хвостом, черепаховая кошка.

Поскольку эти слова произнес Телемайн, можешь считать похвалой и даже комплиментом, — усмехнулась Морвен.

— Эти заумные речи до добра его не доведут, — важно заметила Тетя Офелия.

— С ним не так-то просто справиться, — улыбнулась Морвен. — Иначе кто-нибудь наверняка уже не выдержал бы. Я сама раза два готова была убить его во время бесконечной ученой речи. — Она махнула рукой и вышла из кабинета. Через мгновение Морвен уже выходила на крыльцо, держа в руках ведерко с краской, которое оставила в кухне после визита Арханиз. Если повезет, она успеет дорисовать надпись над дверью до прихода новых визитеров.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой Морвен и Телемайн спорят, а кролик Бандит снова попадает впросак.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

К тому моменту, когда Телемайн появился во дворе, Морвен успела закончить надпись и мыла кисть. Он, признала Морвен, сотворил довольно точное заклинание перемещения и явился ровнехонько перед крыльцом. Впрочем, полет на помеле нравился Морвен больше.

Приготовился чародей основательно. Бесчисленные карманы его черного жилета топорщились и бугрились, а широкий пояс провисал под тяжестью туго набитых кожаных мешков и мешочков. Семь волшебных колец мерцали на его пальцах — три на левой руке, четыре на правой. Но в его ярких голубых глазах светилось явное недоверие.

— Пожа-аловал, зану-уда! — пробурчала Тетя Офелия, когда Телемайн поднимался мимо нее по ступенькам.

Чародей не понял смысла ее мяуканья, а потому учтиво поклонился.

— Мое почтение! Привет, Морвен, — обратился он к ведьме. — Ну, где твои гипотетические колдуны?

— Ги-по-те-тииии? — зевнула, выгибая язычок и откидывая голову, сидящая на подоконнике Жасмин.

— Кто там? — завопил из глубины кухни Чепухайт.

— Телема-айн, — сладко потянулась Жасмин.

— Кто-кто? — Чепухайт высунул голову из-за двери. — Ого! Телемайн! Эй, Хаос, Мурргатройд, Мистер Беда, сюда скорее! Здесь ученый чародей!

— Хаос и Мистер Беда следят за кро-о-оликом. — Мисс Элиза буквально прошипела слово «кролик».

Морвен не обратила никакого внимания на шум, поднятый кошками.

— Если бы я знала, где сейчас колдуны, то не просила бы помощи у тебя, — сказала она Телемайну. — Кроличья поляна в двадцати минутах ходьбы от моего дома. Если, конечно, Заколдованный Лес, как обычно, не передвинул ее.

— Двадцать минут! Морвен, у меня нет времени...

— Ты мог бы переместиться прямо туда. Но, во-первых, рискуешь заблудиться, а, во-вторых, на помеле лететь всего две минуты, даже с лишним пассажиром.

Телемайн покачал головой:

— Нет. Нет. Это исключается. У меня нет никакого желания ехать верхом на твоем старомодном и неудобном средстве передвижения. Один раз я попробовал, и с меня хватит.

— Зануда! — мяукнула Фырк.

— Ты отказываешься лететь на помеле, потому что дамское седло не по тебе? — с легким смешком спросила Морвен.

— А ты как думала? — с раздражением ответил Телемайн.

— Ну, если хочешь тащиться с ведрами, полными мыльной воды с лимонным соком, двадцать минут пешком...

— Что-о? Морвен, ты ничего не говорила о ведрах.

— Вода? — встрепенулся Чепухайт. — С мылом? — Он встревоженно задергал носом, принюхиваясь. — Пожалуй, я с вами не пойду.

— Я полагала, что ведра подразумеваются сами собой, — пожала плечами Морвен. — Если наткнемся на колдунов, то лучше сразу от них избавиться.

Выплеснутое на колдуна ведро мыльной воды, смешанной с лимонным соком, превращало его в расплывшуюся липкую грязную лужицу. Собраться и вновь возникнуть колдун мог не сразу. Этот необыкновенный способ случайно открыла Симорен, когда не была еще королевой, а служила принцессой драконши Казюль.

— Мыльная вода, — пробормотал Телемайн. — Ведра. Это ужасающе ненаучно.

— Ты же еще не придумал заклинания, которое работало бы не хуже обыкновенной мыльной воды, — поддела его Морвен.

Телемайн вспыхнул:

— Я создал аналог. Но выяснение его эффективности требует экспериментальной проверки и тестирования непосредственно на объектах.

— Чего-чего? — ощерился на всякий случай Чепухайт.

— Он изобрел заклинание для растаивания колдунов, но не может сказать, действует ли оно, потому что под рукой нет ни одного колдуна, на котором можно это испробовать, — на одном дыхании выпалила Мисс Элиза.

— Уф-ф, — успокоился Чепухайт. — Ну что бы ему сразу не сказать попроще?

— Уче-еный, — пропела Тетя Офелия.

— Пока ты не проверил на деле свой аналог, нам нужны ведра, — сказала Морвен. — Пожалуйста, проверяй, испытывай и даже тестируй свое заклинание на первом встречном колдуне. Но я все же хочу иметь под рукой то, что уже испытано и действует наверняка и безотказно.

— Что ж, резонно. — Телемайн потеребил бороду. — Однако я продолжаю категорически отказываться от путешествия на помеле.

— Морвен! — раздался из-за двери приглушенный голос Мистера Беды. Он вышел на крыльцо, и все заметили, как тревожно подрагивают его усы.

— Извини, — сказала Телемайну Морвен и обернулась к коту. Мистер Беда редко приносил хорошие вести. — Что случилось?

— Ты помнишь того кролика, за которым нам велено было приглядывать? — спросил Мистер Беда.

Морвен охватило дурное предчувствие.

— С ним все в порядке?

— У него не все в порядке, — туманно ответил Мистер Беда. — Мурргатройд решил, что уж лучше тебе сказать.

Если уж степенный Мурргатройд взволновался и решил позвать Морвен, то наверняка случилось что-то серьезное. Впрочем, никакого несчастья, верно, не произошло, иначе Мурргатройд явился бы сам. И ничего хорошего тоже ждать не приходится. В этом случае Мурргатройд уж непременно прискакал бы со всех ног. Морвен вздохнула:

— Так что же с кроликом?

— Так, кое-что, — махнул лапкой Мистер Беда. — Если бы Мурргатройд не настаивал, я бы и не подумал тебя беспокоить.

— Такая су-мяу-то-оха вокруг какого-то кролика, — повела носом Тетя Офелия.

Мистер Беда внимательно разглядывал крышу, словно он тут ни при чем и интересуется только мухой, сидящей на карнизе.

— Никакой суматохи, — небрежно бросил он.

— Ясно. — Морвен повернулась к Телемайну. — Кажется, я нужна в саду. Если хочешь, пойдем вместе.

— Пожалуй.

Кошки последовали за ними. Кроме Жасмин, которая прикорнула на подоконнике, и Джаспера, давно уже сладко спавшего под крыльцом. Придя в сад, они с удивлением увидели, что вся трава у забора вытоптана, а рядом с овощной грядкой стоит незнакомый пятнистый бело-коричневый осел. К смущенной морде осла прилип капустный лист, а под ногами у него торчала из земли обгрызенная кочерыжка — все, что осталось от сочного кочана.

— Привет, Бандит, — сказала Морвен ослу.

— Я-то думал, что Бандит — это кролик, — недоуменно проговорил Телемайн.

— Был им, пока не попробовал моей капусты. — Морвен смотрела на осла с осуждением.

— Он ел капусту? — заморгал Чепухайт. — Как посмел?

— Я был го-олоден, — проревел осел. Его хвост испуганно дернулся, а сам он отпрыгнул в сторону, пристукнув сразу всеми четырьмя копытами.

— Гм, — пренебрежительно хмыкнула Тетя Офелия. — Чего еще ожидать от кролика?

— Надо бы крепко подумать, прежде чем лопать хоть что-нибудь в саду у ведьмы, — надменно произнесла Мисс Элиза.

— Серый кот сказал, что это не смертельно, — пробубнил осел. — А на вкус капуста очень хороша. Сладкая. А хрустит... — Осел закатил глаза, но тут же под взглядами кошек вжал голову в плечи, и уши его опали. — Я, наверное, не так понял...

Морвен огляделась. Мистера Беды нигде не было.

— Зато я все поняла, — с негодованием воскликнула Морвен. Она строго поглядела на Хаоса и Мурргатройда. — Почему вы не остановили его?

— Подумаешь, один кочанчик. У тебя ведь полно ослиной капусты, — нагло уставился на нее Хаос. — А ослы так же глупы, как кролики. Поэтому Бандит ничего не потерял.

— Даже приобрел. Вон какой вымахал, — добавил со смешком Мурргатройд.

— В двухметровом осле столько же глупости, сколько и в двухметровом кролике, — вставила Тетя Офелия.

— Во мне ровно два метра одиннадцать сантиметров и два миллиметра, считая и уши, — гордо приосанился осел. — Я всегда точно знаю, какой во мне рост.

— Перестаньте, — оборвала Морвен кошек. — Вы были оставлены здесь проследить, чтобы не случилось никаких неприятностей. Я вами недовольна!

— И я хорошо знаю, что это значит, — печально добавила Фырк. — Ни рыбьего хвостика сегодня на ужин.

— Никакой рыбы? — Чепухайт поднял на Морвен расширенные неподдельным горем глаза. — Даже мне?

— Мне жаль, что так случилось, Бандит, — сказала Морвен. — Но ведь эта капуста не должна действовать на кроликов. — Она умолкла размышляя.

Красная капуста на другом краю грядки служила противоядием. Но Морвен не была уверена, что, поев ее, нынешний осел не превратится в кролика высотой с дом или во что-нибудь еще более нелепое.

— Не могла бы ты что-нибудь сделать? — робко попросил осел. — В конце концов, я не против того, чтобы оставаться ослом. Но вот моя шкура, мне ее цвет не по душе.

— Да, слишком уж ты пятнистый, — хихикнула Фырк.

— Интересно, — пробормотал Телемайн. — Ты говоришь, что эти растения не должны действовать на кроликов? Но кролик уже был заколдован. И два потока волшебства наслоились, увеличив энергетический эффект...

Кролик, вернее, теперь уже осел Бандит затравленно глядел на Телемайна, и уши его дергались.

— Поэтому я стал пятнистым?

— Поэтому ты стал ослом! — хихикнула Тетя Офелия.

— Э-ээ, видишь ли, — принялся рассуждать Телемайн, — волшебство в первую очередь подействовало на параметры формы и размеров. Окраска, вероятно, случайное сочетание...

— Постой, постой, — остановила Телемайна Морвен. Она провела рукой по шкуре осла и показала всем ладонь в черно-коричневых полосах. — Ты что, покрасился?

Осел отвел глаза:

— Я терся боком вон о то дерево. Хотел сбросить ослиную шкуру.

Морвен подошла к развесистому дереву с потрескавшейся, словно старческие морщины, корой.

— Ведьминская Памелла, — сказала она. — Из веток получается отличное помело.

— Это значит... — повел ушами осел, — это значит, что я навсегда останусь пятнистым? Но это ужасно! Пятнистый кролик!

— Нет, — серьезно ответила Морвен. — Это означает, что на тебе можно ездить верхом. К тому же и вернуться в кроличью шкуру ты сможешь не скоро. Даже если я сумею расколдовать тебя, то потребуется не меньше шести недель, чтобы такой большой осел снова обратился в маленького пушистого кролика.

Кошки злорадно захихикали. Морвен цыкнула на них и обратилась к Телемайну.

— Осел ослом, — сказала она, — а нам пора начать поиски колдуна. Ты поможешь?

Телемайн замялся:

— Но мне все же не хотелось бы скакать на помеле.

— Ты можешь поехать на нем. — Морвен ткнула пальцем в сторону осла. — Он знает дорогу к клеверной поляне, а при таком росте должен резво бегать. Ведро с мыльной водой я, так уж и быть, повезу на помеле. А воздействие капусты на изменение параметров формы и величины осла ты сможешь изучить по пути, — усмехнулась ведьма.

Меньше чем через десять минут Морвен и Телемайн, восседавший на понуром Бандите, встретились у Кроличьей лужайки. Только лишь Морвен осторожно спланировала на своем помеле, опасаясь разбрызгать мыльную воду, как из кустов выскользнули Фырк и Чепухайт. Они уселись под деревом и с нахальным самодовольством уставились на Морвен.

— Вы что тут делаете? — удивилась ведьма.

— Мы обсудили и решили, что тебе может потребоваться помощь, — важно промяукала Фырк. — Тетя Офелия и Мисс Элиза были здесь в прошлый раз. Мистер Беда, Мурргатройд и Хаос у тебя в немилости из-за капусты и этого осла. А Жасмин спит. Вот и пришлось идти нам троим.

— Троим? — Морвен огляделась по сторонам, ища третьего кота.

— Джаспер где-то неподалеку, — успокоила ее Фырк.

— А я пришел, потому что очень смелый! — заявил Чепухайт. Он поднялся и медленно, вперевалку двинулся к пролысине на клеверной поляне. — Надеюсь, ты убедилась в моей смелости, Морвен? А что это за острые штуковины? — Он понюхал объеденные стебельки клевера.

— Не ешь здесь ничего! — остерегла его Морвен.

— Зачем я буду есть какие-то травинки? — поразился Чепухайт. — Разве это рыбка?

— Помолчи, — шикнула на него Фырк.

Телемайн соскользнул со спины осла Бандита, встряхнулся, подвигал руками, согнул несколько раз ноги в коленях, повертел шеей, словно проверяя, все ли на месте. Затем он приблизился к Морвен и, оглянувшись через плечо на осла, прошептал:

— Чтобы я еще раз согласился сесть на осла! У этого гиганта такая рысь, что и у тролля зубы затрещат.

Длинные уши Бандита, однако, уловили его слова.

— Я не виноват, — буркнул осел. — Ноги у меня ослиные, но скорость-то кроличья.

Телемайн смутился, а Морвен весело рассмеялась:

— Ты забыл про его уши. Они по-ослиному большие и по-кроличьи чуткие. Ладно, не расстраивайся. Взгляни лучше на эти черные опаленные крапины, о которых я тебе говорила.

Она приблизилась к небольшим черным уколам, опалившим мох. Стоило ученому чародею увидеть их, как он тут же потерял интерес ко всему остальному.

— Восхитительно! — воскликнул Телемайн. Он вытащил из бокового кармана нечто похожее на медную трубочку, оплетенную проволочной сеткой, и принялся вытягивать, вывинчивать, выкручивать ее, словно суставчатую ногу. Менее чем через минуту в руках у него оказался маленький телескоп на трех длинных паучьих ножках. Вонзив ноги телескопа в мягкую землю, Телемайн приник к нему одним глазом. — Совершенно восхитительно! Остаточная энергия скрутилась в характерную спираль, но ее концентрация...

— Расскажешь все сразу, когда определишь, что это такое, — оборвала его Морвен, которой вовсе не хотелось углубляться в магическую теорию ученого чародея. Впрочем, она была одна из немногих, кто понимал большую часть из того, о чем толковал Телемайн. Но внимательные слушатели только распаляли его красноречие, а времени у них было мало.

Телемайн снова прилип к своему телескопу. Потом вытащил из многочисленных карманов сразу несколько странных инструментов и растыкал их в черные дырочки во мху. Наконец он оторвался от своих исследований.

— Где еще одно? — спросил чародей.

— Еще одно? Что? — опешила Морвен. Даже самые простые вопросы Телемайна подчас ставили в тупик.

— Полноразмерное... э-ээ, пятно. Мне помнится, ты говорила о каком-то пятне.

— А-аа! Его обнаружил Мистер Беда. — Оставив осла Бандита пощипывать мох за краем Кроличьей лужайки, а кошек бродить среди деревьев, Морвен повела Телемайна к небольшому, величиной с монетку, коричневому пятну. — Вот.

— Это поистине изумительно! Обрати внимание, Морвен. По периметру совсем не наблюдается регенерации. И...

— Да, да, конечно, — поспешно перебила Морвен. — Однако скажи, это проделки колдунов?

— О, наверняка! Именно это я и хотел сказать, — захлебывался от восторга Телемайн. — И кажется, они изловчились обойти заклинание, которое мы выстроили с королем Менданбаром. Вам повезло, что я здесь.

— Повезло! — фыркнула с негодованием Фырк. — Ох уж эти задаваки чародеи! По-вез-ло! О-оо! — И она, сердито подергивая хвостом, скрылась за деревьями.

— Ты прав, — сдержанно кивнула Морвен. — А теперь расскажи-ка поподробнее о твоем защитном заклинании.

— О моем и короля Менданбара, — скромно поправил ее Телемайн. Он ткнул пальцем в коричневое пятно, а потом обвел рукой всю Кроличью лужайку. — Ничего этого здесь быть не должно.

— И клеверной поляны тоже? — удивилась Морвен.

Чародей недовольно поморщился.

— Я имел в виду выжженные точки и пятна, — пояснил он.

— Тогда говори понятнее. Я слишком встревожена, чтобы еще разгадывать твои ученые разговоры.

— Я только пытаюсь быть точным, — обиженно произнес Телемайн. — Научная точность...

— Пожалуйста, постарайся на этот раз изъясняться ненаучно, — взмолилась Морвен.

— Попытаюсь, — скрепя сердце согласился Телемайн. — Итак, заклинание, которое мы выстроили вместе с Менданбаром, должно регене... прости, чинить опаленные места сразу же, как только они возникают, — медленно произнес Телемайн. — Пока заклинание работает, поглощающие свойства колдовского посоха должны быть немедленно уравновешены рециркуляцией...

— Телемайн! — в изнеможении воскликнула Морвен.

— Я стараюсь, — жалобно протянул ученый чародей. — Просто не получается объяснить по-другому.

Морвен на минуту задумалась:

— А, может быть, так: когда посох колдуна высасывает волшебство, заклинание начинает работать и мгновенно вытягивает краденое волшебство из колдовского посоха, возвращая его Заколдованному Лесу. И все омертвелые места тут же оживают и зеленеют снова.

— Ну да, регенерируют, — довольно закивал Телемайн. — Но именно этого и не произошло.

— Ты можешь сказать, как они это сделали?

— Нет, пока не исследую первоначальные сцепления. — Телемайн сел на свой конек. — Если что-то повредило одно из звеньев...

Громкий, пронзительный кошачий вопль донесся из-за соседнего куста. Вопль прорезал лесную тишину и оборвался тоненьким визгом. Морвен кинулась к кустам, но не успела она сделать и двух шагов, как прямо на нее вылетел взбудораженный Чепухайт. Он задрал голову, а хвост его напоминал длинный коричневый восклицательный знак. Из пасти кота свисал крохотный человечек, величиной с палец, в коричнево-синем одеянии колдуна.

ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой тучи сгущаются.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Чепухайт притормозил у самых ног Морвен. Человечек в его зубах задрыгал ногами, потом попытался извернуться и ударить кота кулачком в нос. Однако промазал. Чепухайт зарычал, как тигр, и затряс головой, теребя крохотного вопящего человечка, словно тряпичную куклу.

— Интересно. — Брови Телемайна поползли вверх. — Морвен, кажется, твой кот ненароком поймал малютку-колдуна.

— Вижу, — спокойно откликнулась Морвен. — Чепухайт, а куда делся его посох?

— М-м-мм, рм-мм, уф-фф, — проурчал, не разжимая зубов, Чепухайт и указал хвостом назад, в сторону кустов.

— Хорошо. Не отпускай его пока. — Морвен повернулась и пошла к клеверной поляне.

— Ты куда? — спросил Телемайн.

— За ведром, — отозвалась через плечо Морвен. Колдун отчаянно завизжал, но Морвен, не обращая внимания на его визги и на протесты Телемайна, принесла ведро на поляну. Тут она обнаружила, что колдунчик стоит на ногах, а Чепухайт прилег рядом и охватил его лапами как кот, играющий с пойманной мышкой. Телемайн сидел по-турецки перед ними, держа в руках нечто напоминающее серебряные часы с оранжевым циферблатом и сразу четырьмя стрелками. Чародей быстро взглядывал то на часы, то на колдуна.

— Он уже рассказал, зачем явился сюда? — поинтересовалась Морвен, ставя ведро на землю.

Телемайн оторвался от своего занятия и рассеянно глянул на ведьму.

— Я не спрашивал. Видишь ли, впервые мне выдался случай исследовать колдуна вблизи. Конечно, эксперимент был бы полнее, имей колдун в руках свой посох. Тогда характер потока колдовства...

— К посоху не прикасаться,— резко остановила чародея Морвен. — Чепухайт, если кто-нибудь из них попытается взять его, останови любым способом.

— Любым? Это мы мо-ожем. — Чепухайт приподнял усатые губки, показывая пару изогнутых клыков. — Вот так? А я получу за это рыбку на обед?

— Обязательно, — кивнула Морвен. — И вдобавок блюдечко сливок. Где Фырк?

— С Джаспером. Они сторожат посох. Им тоже дадут рыбки?

— Да, если пожелают. — Морвен повернулась к малютке-колдуну, разглядывая его треугольное личико, наполовину заросшее клочковатой коричневой бородкой. Несмотря на бороду, он выглядел молодым в сравнении с теми колдунами, что встречались Морвен прежде. Не говоря уже о смешном карликовом росточке. — Телемайн, — обратилась Морвен к ученому чародею, — надеюсь, я не помешаю твоим научным исследованиям, если задам этому коротышке несколько вопросов?

— А? О, нет, нет! — Телемайн даже не взглянул на Морвен, пожирая глазами стоящее перед ним крохотное чудо.

— Отлично. Ну, колдун, кто ты и что делаешь в Заколдованном Лесу.

Колдунишка вытянулся во весь свой рост, причем голова его оказалась как раз на уровне носа Чепухайта.

— Я — Анторелл! И если ты желаешь себе добра, то не станешь трогать меня! — высокомерно пропищал он.

— О, я должна была догадаться, — усмехнулась Морвен.

— Морвен! — встревоженно произнес Телемайн, впервые отрывая взгляд от малютки-колдуна. — Это пакостное создание, Морвен, учти.

— Да уж ничего хорошего от него не жди. Это же Анторелл!

— Погоди-погоди! Анторелл... Анто... Ого! Сын Главного колдуна Земенара?

— Угадали! — приосанился колдунчик. — И ты еще пожалеешь...

—Разве не его Симорен много раз растапливала и превращала в грязные лужицы? — удивленно спросил Телемайн. — И потом, разве не должен он быть хоть немного покрупнее мыши?

Анторелл побагровел. Чепухайт, заинтересованный изменением цвета своего пленника, сунулся к нему носом. Щетинистые кошачьи усы ткнулись в щеку коротышки. Колдун пронзительно заверещал и рванулся в сторону. Кот прыгнул. Лохмотья мха полетели из-под его лап. И тут же кот и его жертва завертелись бешеным клубком. Через мгновение крутящийся комок распался. Над распластавшимся колдуном нависал Чепухайт. Передней лапой с выпущенными острыми когтями он цепко держал коротышку за плечо. Анторелл в испуге замер.

Точно, он самый, — сказала Морвен. — Молодец, Чепухайтик. Можешь его отпустить. Не думаю, что он теперь посмеет шелохнуться.

— Восхитительно, — пробормотал Телемайн. Глаза его с восторгом разглядывали Чепухайта. — Ты видела сноп искр, Морвен? Колдунишка попытался использовать заклинание. Но оно совершенно не подействовало на кота!

Морвен забеспокоилась.

— Чепухайт, тебе не было больно?

— Я ничего и не почувствовал. — Чепухайт спрятал когти и уселся рядом со своим пленником. — Колдуны не умеют управляться с котами. И это не говорит об их уме и умении.

— Уберите от меня этого зверя! — заверещал Анторелл.

Чепухайт немедленно выпустил когти и занес над колдуном лапу.

— Видишь? — грозно прошипел он и принялся вылизывать из шерстки угасающие искры колдовского заклинания.

— Не трясись, — успокоила Морвен Анторелла, — Чепухайт не тронет тебя. Пока я не прикажу, конечно. Итак, что ты делал в Заколдованном Лесу?

— Не скажу! — Анторелл все еще пытался держаться вызывающе, но в угрюмом его взгляде таился страх.

— Морвен, — вынырнула из-за ближнего куста Фырк, — долго нам еще торчать возле колдовского посоха? Он лежит, как палка, и совсем не опасен. А Джаспер хотел бы вздремнуть.

— Я сейчас приду. Вот только закончу разговор с Антореллом, — сказала Морвен.

— Что там у них? — спросил Телемайн.

— Фырк просит сменить их с Джаспером, — откликнулась Морвен. — Так я жду, Анторелл...

— Сменить? Зачем? Пусть они принесут посох сюда, — пожал плечами Телемайн.

Фырк смерила чародея долгим надменным взглядом.

— Я не собака, чтобы носить палки хозяевам, — фыркнула она. С этими словами кошечка повернулась ко всем спиной, растянулась на траве и застыла, только хвост ее раздраженно молотил по земле.

— Понятно, — вздохнул Телемайн, — не желаешь.

— Она права. Нечего его таскать туда-сюда. Я не хочу, чтобы посох находился рядом с колдуном, — твердо сказала Морвен.

— Я забочусь о полноте научных исследований...

— А я пекусь о нашей безопасности, — оборвала ученого чародея Морвен. — Изучишь посох позже. Ну, Анторелл...

— Ха! — торжествующе воскликнул колдунчик. — Вы опоздали! Смотрите!

Анторелл резко вскинул правую руку. И в то же мгновение начал светиться. Чепухайт удивленно отпрянул. А светящийся колдун наполнялся пульсирующим светом, который ритмично угасал и вспыхивал вновь. После третьей вспышки Анторелл начал расти. Сначала чуть-чуть, на вершок, а потом сразу на метр.

— А-аа! Прозевали! — воскликнула Морвен и схватила ведро с мыльной водой.

— Ар-гел-фрастер! — громогласно произнес Телемайн, указывая пальцем на колдуна.

— Э-эээх! — выдохнул Анторелл. Выражение торжества на его лице сменилось недоумением. Он все еще продолжал светиться, но росту не прибавлялось. Вдруг ноги его подогнулись, смялись, потекли, словно жидкая глина. Одежда опала, из-под нее стала натекать грязная липкая лужа. — Нет! Помогите! Вы не можете, не станете делать этого со мной!

— Ух ты! — поразился Чепухайт. — Вы только гляньте на него!

Морвен на всякий случай все еще держала над головой ведро с мыльной водой. А колдун продолжал таять с невероятной быстротой. И в следующую минуту от него осталась лишь кучка одежды, мокнущей в грязной лужице, которая постепенно впитывалась в густой мох. Чепухайт подошел к луже, понюхал и с отвращением отпрянул.

— Что за шум? — пробубнил осел Бандит, высовываясь из-за спины Телемайна. — Наколдовали еще одного осла?

— Наоборот, избавились. От колдуна, — усмехнулась Морвен. Она поставила ведро на землю и одобрительно кивнула Телемайну. — Поздравляю. Подействовало.

— Да, — раздулся от важности Телемайн, — а ты заметила, что даже эхо заклинания приостановило рост? Теоретическое разветвление магической формулы...

— Очень интересно, — прервала рассуждения чародея Морвен. — А это необратимо? — Она кивнула в сторону кучки мокрых одежд.

— Боюсь, не совсем, — смущенно промямлил Телемайн. — Он вернется через день или два.

Осел подошел к луже.

— А есть это можно? — спросил он с надеждой.

— Нет! — воскликнули одновременно Морвен и Телемайн.

— Дур-рацкая идея! — брезгливо наморщил нос Чепухайт.

— Ну и вкусы у этого осла! — скривилась Фырк.

— Не смей даже нюхать эту лужу! — отогнала Бандита Морвен. — Ты и так уже дважды заколдован. Хочешь третьего превращения?

— О-оо! — разочарованно проревел осел. Он с вожделением поглядел на лужу и вздохнул. — Но я голоден. И пить хочу. А что едят ослы?

— Мы позаботимся о тебе через пару минут, — пообещала Морвен. — Побыстрей заканчивай, Телемайн. Уходим.

Действительно, надо было как можно скорее предупредить обо всем короля Менданбара и королеву Симорен. Морвен пересекла наискосок поляну, направляясь за своим помелом.

— Не забудь о посохе! — мяукнула ей вслед Фырк. Сборы были быстрыми и не заняли много времени.

Морвен растолкала спящего Джаспера и подняла посох. Она вдруг с интересом заметила, что прежде крохотный посох уже стал с руку величиной и продолжал медленно увеличиваться, слабо светясь изнутри. Колдовское заклинание действовало даже после исчезновения Анторелла. Телемайн раскладывал и распихивал по карманам свои блестящие отверточки, щипчики и совсем уж замысловатые инструменты.

— Все здесь? — спросил чародей.

— Все, кроме колдуна, — фыркнула старательно обходившая почти высохшую лужу Фырк. — Вовремя мы от него избавились.

— Кто возьмет посох? — спросила Морвен.

— Только не я! — вскричал Джаспер, окончательно стряхивая с себя дрему.

Морвен нахмурилась, помолчала. Тут она увидела, что осел подошел к ведру с мыльной водой и жадно принюхивается.

— Пахнет приятно, — бормотал он. — Почему бы не попробовать?

— Пахнет лимонным соком, — сказала Морвен.

— И мылом! — добавил Чепухайт, помахивая хвостом. — Колдунская смесь.

— Но здесь нет ни одного колдуна, а у меня ужасная жажда. — И осел, прежде чем кто-нибудь успел остановить его, сделал большой глоток. Уши его дернулись и стали торчком. Бандит затряс головой. — Мр-еее! Какая гадость!

— Чепухайт предупреждал тебя, — злорадно мяукнула Фырк. — И я тоже. Не послушал? Так тебе и надо.

— Посмотрите на его нос! — зашипел Чепухайт. Он прикрыл лапкой свой нос и на всякий случаи отбежал в сторону. — Морвен, погляди, его нос голубеет!

— И не только нос! — Джаспер с изумлением уставился на осла. — Вся морда меняет цвет!

Бандит испуганно гукнул и еще сильнее затряс головой, разбрызгивая вокруг себя веер цветных мыльных пузырей. А голубизна продолжала ползти по его ушам, шее, шкуре. Вскоре он весь — от головы до ног — стал яркого небесно-голубого цвета.

— Помоги-ите! — взревел осел. — Морвен, ты же ведьма! Останови это!

— Не-целе-сообразно, — загорелся Телемайн. Он с большим интересом наблюдал за посинением Бандита. — Энергетическая реакция на оригинальное колдовство. Это же неструктурированный механический излишек. И как следствие непредсказуемые побочные эффекты...

— Какие побочные? — взвыл осел. — У меня уже все бока голубые!

— ...вторичное волшебство, — продолжал бубнить чародей, — основанное на растительной жизни...

— Разве это жизнь? — не унимался голубой Бандит.

— ...воздействует, — не обращал внимания на ослиные призывы Телемайн, — уязвимо на превращение в жидкость колдуна, а также, к счастью, заметьте...

— Тебе бы такое счастье! — хныкал осел.

— ...на ослабление этих эффектов, — закончил Телемайн на одном дыхании.

— И что все это значит? — спросил обессиленный осел.

— На тебя действуют остатки заклинания колдуна, — спокойно пояснила Фырк. — И никто не знает, что еще может случиться. Скажи спасибо, что вовсе не растаял, как колдун.

— Но посмотри на меня! — взмолился осел.

— Знаешь, это намного лучше, чем быть пятнистым, — попыталась утешить его Морвен.

— Голубой осел лучше, чем пятнистый? — Осел с трудом повернул голову, стараясь оглядеть себя всего. Теперь лишь хвост и одна задняя нога оставались бело-коричневыми.

— Осел есть осел, — проворчала себе под нос Фырк.

— Ладно, обсудим это позже, — прервала спор Морвен, — нам надо идти. Телемайн...

— Хорошо, хорошо, сейчас. — Телемайн поднял руку и описал в воздухе круг левым указательным пальцем. Широкий серебряный обод сверкнул на пальце чародея, и тут он громко произнес:

Лети, вся орава,
Не влево, не вправо
На этом кольце
И окажись во дворце
На крыльце!

С последним словом Телемайн хлопнул в ладоши. Деревья оплыли и растаяли, словно мягкий воск на горячей печи. Морвен, к своему удивлению, не почувствовала начала движения. Вообще ничего. Словно она стояла на месте, а все вокруг нее перемещалось с невероятной скоростью. Ведьма уже хотела сказать об этом чародею, но вдруг отвердела и застыла, не в силах ни заговорить, ни двинуть рукой или ногой... Все заструилось у нее перед глазами...

И вот они уже стояли на мощеных камнях внутреннего двора королевского замка, на узкой полоске между рвом, наполненным водой и главным входом. У глухой стены замка растянулась, греясь на солнышке, громадная драконша. Трехрогая голова ее лежала у самой кромки рва, а хвост скрывался за дворцовой башней с двумя обвивающими ее наружными лестницами. Крылья драконши были наполовину раскрыты и приподняты, и солнечные лучи просвечивали насквозь тонкие, розовеющие кожаные перепонки. По зеленой чешуе скользили изумрудные блики.

— Ой-ой-ой! — в страхе затрубил осел. — Драко-оон!

— Чудесно! — обрадовалась Морвен. — Это сбережет нам немного времени.

— Чу-чудесно? — заикаясь, пробормотал осел Бандит, пытаясь спрятаться за спиной Телемайна. — Это чудовище чудесно? Чу-чудо-дракон?

Не дракон, а драконша. — Фырк презрительно сморщила нос. — Это Казюль, король драконов.

Осел попятился и уже издали с опаской спросил:

— Этот король ест кроликов? То есть ослов?

— Она предпочитает вишневый компот, дурень, — буркнул Джаспер, зевая.

— Она! — поразился осел и зашлепал губами, что-то соображая. — Значит, не сам король, а всего лишь королева? Жена драконьего короля?

— Король драконов — звание, — вмешалась Фырк. — Им может быть и драконша. Как и кошке не заказано стать королевой Котов. Разумное правило, — добавила она, жеманно обмахиваясь хвостом.

— Драконы в отличие от ослов вполне разумны, — вставил Чепухайт. — Почти такие же разумные, как коты. Только не едят рыбу.

— Хотелось бы мне, чтобы и ослов не ели.

— Не беспокойся, — похлопала осла по голубой спине Морвен. — Казюль не трогает друзей ее друзей.

— Даже если она голодна? — Голубой Бандит повел ушами. По-моему, она смотрит на меня голодными глазами.

Прежде чем Морвен успела ответить, дверь замка со скрипом распахнулась. Из темноты коридора послышался голос:

— Мадам Морвен! Чародей Телемайн! Добро пожаловать в замок!

ГЛАВА ШЕСТАЯ, в которой тучи пока не сгущаются, а король драконов выходит из себя.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Все обернулись. В дверном проеме стоял эльф в белой рубашке с золотым кружевным воротником, в зеленом бархатном камзоле, белых шелковых шароварах и зеленых башмаках на высоких золотых каблуках.

— Добро пожаловать всем, — добавил он, низко кланяясь.

— Привет, Виллин, — сказала Морвен. — Нам надо видеть короля Менданбара и королеву Симорен. Немедленно. Прямо сейчас.

— По какому поводу? — важно спросил эльф.

— Технические трудности, — вмешался Телемайн. — Мы обнаружили некоторые разрушения в защитном слое волшебства, сотворенного заклинанием короля Менданбара совместно со мной, и...

— Да, да, конечно, — отступил на два шага Виллин, — я немедленно доложу королю. Только не надо посвящать меня в детали.

Телемайн поймал взгляд Морвен и подмигнул ей. Морвен скрыла улыбку и серьезно сказала:

— Наш Бандит голоден. — Она кивком указала на осла — Пока мы ждем, ему не мешало бы подкрепиться. Не найдется ли у вас на кухне чего-нибудь подходящего?

— А как же! — солидно покивал Виллин. — Э-ээ... Бандит, обойди замок кругом... Там кухня. Повар о тебе позаботится. — И эльф указал в ту сторону, где разлеглась Казюль.

— Я не настолько голоден! — поспешно воскликнул осел.

Тогда обойди с другой стороны, — посоветовала Морвен. — Это все равно. Главное — оказаться позади замка.

— Я провожу его! — с готовностью вызвался Чепухайт. — У них на кухне, надеюсь, найдутся и сливки, и масло, и рыбка, и... — Он умолк и опрометью кинулся следом за всеми через ров по опустившемуся железному мостику, устремляясь к вожделенной кухне. Осел топал позади него.

Фырк потянулась и лениво глянула на Джаспера.

— Эти два дурня непременно попадут в какую-нибудь историю. Не пойти ли приглядеть за ними?

— Превосходная идея! — оживился Джаспер, и они с независимым видом направились к кухне, но на полпути не выдержали и припустили во весь дух.

Виллин наморщил лоб и с беспокойством посмотрел вслед исчезнувшим кошкам.

— Убежали! Может быть, я чем-то их обидел?

— Нисколько, — заверила его Морвен. — Они просто надеются, что повар даст немного сливок.

Морщинки на лбу эльфа разгладились, и ведьма добавила:

— А теперь, пока ты дашь знать Симорен, что мы здесь, нам хотелось бы потолковать с Казюль. И не поставишь ли куда-нибудь это ведро? Все руки оттянуло.

— Слушаюсь, мадам ведьма, — скромно сказал эльф. Он взял ведро и исчез в глубине замка, аккуратно притворив за собой дверь.

— Морвен, нам бы прежде всего следовало поговорить с Менданбаром, — тихо промолвил Телемайн. — А Казюль...

— Проделки колдунов ее тоже касаются, — перебила его Морвен. — Кроме того, просто невежливо пройти мимо, не сказав хотя бы «здравствуй».

— Пожалуй, — согласился Телемайн, и они вдвоем направились к драконше.

Вблизи Казюль выглядела еще более внушительной, чем на расстоянии. Стоя, она оказалась раз в шесть выше Морвен, а каждая бронированная чешуйка на ее теле была величиной с рыцарский щит. Драконша с трудом разлепила веки, но стоило Морвен и Телемайну подойти ближе, как сон мгновенно слетел с нее. Казюль подняла голову и неподвижным взглядом вперилась в чародея и ведьму.

— Привет, Морвен. Привет, Телемайн, — прогудела Казюль. — Опять колдуны? — Она указала когтем на посох в руке Морвен.

— Привет, Казюль, — поздоровалась Морвен. — Пока что один. Других колдунов не видели.

— Я думала, ты навсегда выгнал их из Заколдованного Леса, — с упреком глянула на Телемайна драконша.

— То, что может сделать чародей, сумеет обойти и колдун, — пожал плечами Телемайн. — Пока количество включенной энергии волшебства достигает величины, которая превращается...

Казюль насмешливо кашлянула. Телемайн тут же умолк.

— Договаривай. Пока что? — поощрила его драконша.

Э-ээ, — замялся сбитый с мысли ученый чародей. — Э-ээ... пока творится заклинание, э-ээ, пока оно не достигло завершающей стадии... э-ээ... изучающий его достаточно пристально может... э-ээ... выяснить, как разрушить его и не сгореть в момент отдачи... — Телемайн снова умолк, настороженно глядя на Казюль.

— А-аа, понятно. Что ж, я полагаю, на свете нет ничего совершенного, — покивала рогатой головой драконша.

Звякнул колокольчик, и все обернулись к двери замка. Из нее важно выкатился Виллин.

— Их величества король Заколдованного Леса Менданбар и королева Симорен! — провозгласил он и склонился в глубоком поклоне.

— Приветствую тебя, Морвен! Здравствуй, Телемайн! Мы как раз пытались связаться с вами по волшебному зеркалу. — Перед ними стояла высокая молодая женщина в просторной рубашке кремового цвета и свободных серых брюках, заправленных в короткие кожаные сапожки. Ее черные косы несколько раз обвивали голову, словно высокая корона, а красивое лицо светилось умом и добротой.

Следом за этой статной женщиной, спустившейся по ступеням во двор, на пороге замка появился мужчина. Он был таким же высоким. Темные волосы его стягивал золотой обруч, который он небрежно сдвинул чуть ли не на затылок, что придавало всему его облику несколько домашний вид.

— Горгулья толковала мне что-то о колдунах, — сказал мужчина, подходя ближе. — Ее болтовня действительно оказалась правдой?

— Да, — коротко бросила Морвен. — Но думаю, пока не очень опасно. Привет, Симорен. Привет, Менданбар.

После быстрого церемониала приветствий Менданбар обернулся к Симорен.

— Видишь ли, — тихо сказал он, — горгулья уже с утра, как мы только вернулись домой, талдычила об одном и том же, что, мол, в Лесу творятся какие-то непорядки.

Симорен нахмурилась:

— Ты мне ничего не сказал.

— Я просто не хотел тебя беспокоить по пустякам.

Симорен подняла брови:

— Пустяки? Послушай, Менданбар, от того, что я жду ребенка, голова моя не превратилась в пустой кувшин.

— Но подождите...

— Мы можем подождать, — вступила в разговор Морвен, — но колдуны ждать не станут.

— Раз уж мы тут собрались все вместе, расскажите, как вы наткнулись на это. — Казюль снова ткнула когтем в сторону посоха, который Морвен все еще держала в правой руке.

Морвен кивнула и с готовностью принялась выкладывать все, что произошло после появления гигантского кролика в ее саду. Симорен, Менданбар и Казюль слушали не перебивая, хотя становились все более и более серьезными. Когда ведьма закончила, Менданбар повернулся к Телемайну:

— Откуда же эти выжженные пятна? Я был уверен, что наше заклинание не даст им появиться.

— Должно было не дать, — сказал Телемайн. — И поскольку заклинание действовало безупречно больше года, кажется невероятным, что разрушение произошло само собой. Я полагаю, в первоначальную фазу нашего заклинания необходимо было заложить проверку и анализ первичных связей.

Симорен сощурилась и вопросительно посмотрела на Менданбара.

— С нашим заклинанием, считает он, что-то произошло, — пояснил Менданбар. — И предлагает проверить на месте. Для этого, думаю, понадобится мой меч. Пойду, принесу его. — Он щелкнул пальцами, и в воздухе появился маленький золотой ключик, тут же упавший к нему на ладонь. Еще через мгновение Менданбар вместе с ключиком исчез. С глухим хлопком воздух заполнил пустое пространство в том месте, где только что стоял король.

— Ах, какое заклинание перемещения! — восхищенно прицокнул языком Телемайн. — Мощь, элегантность и предельная экономичность. Хотелось бы знать, как он это делает.

— А мне хотелось бы, чтобы он научился это безошибочно проделывать и за пределами Заколдованного Леса, — сказала Симорен. — Мне было бы намного проще ходить в гости к Казюль.

— Небольшая прогулка по горам полезна, — откликнулась драконша.

— Для тебя, с твоим размахом крыльев, может, и небольшая, — усмехнулась Симорен. — Но пешком по висящим над пропастью горным тропинкам... Не давай советов, которым сама не следуешь.

— Когда я была в твоем возрасте, следовала именно так — пешком.

— В возрасте Симорен ты была беспомощным дракончиком, только что вылупившимся из яйца, — сказала Морвен. — И сейчас ваш спор неуместен.

Воздух взорвался, образовав пустоту, и в этом пространстве появился Менданбар. Лицо его было растерянным, а руки опущены.

— Пропал, — тихо проговорил Менданбар. — Замок на сундуке расплавился, крышка откинута, а меч исчез. И весь Оружейный склад словно бы оплетен липкой колдовской паутиной. Придется потратить не меньше недели, чтобы все очистить и распутать невидимые нити волшебства.

Ответом на его слова было напряженное молчание. Потом Казюль грозно заворчала, и короткий язык пламени вырвался из ее пасти. Глаза Симорен расширились, и она кинулась к Менданбару, что-то быстро бормоча себе под нос.

Вероятно, творит огнезащитное заклинание, которое выстроила, когда еще была принцессой драконши Казюль, догадалась Морвен. Хоть бы оно еще действовало!

Уронив колдовской посох, ведьма схватила обеими руками Телемайна и тоже потащила его в сторону.

— Морвен, ты что?..

Не успел чародей договорить, как разъяренная Казюль встала на задние лапы, с треском расправила крылья и заревела, разбрасывая струи огня по всему двору. Язык пламени метнулся прямо над головой Телемайна, и огненный дым окутал и почти поглотил Симорен и Менданбара.

— Казюль, прекрати это немедленно! — донесся из самого пекла звонкий голос Симорен.

Она жива! Значит, огнезащитное заклинание действует!

— Не собираешься ли ты поработать вместо колдунов, Казюль? — что было мочи закричала Морвен. — Они были бы очень довольны, если бы ты поджарила короля и королеву Заколдованного Леса!

Рев прекратился, и пламя унялось. Казюль высоко подняла голову и с яростью выпустила последнюю струю огня в небо. Когда дым рассеялся, открыв взгляду совершенно невредимых Симорен и Менданбара, Морвен вздохнула с облегчением. Впрочем, кремовая рубашка Симорен теперь была цвета подгорелых хлебцев, а волосы Менданбара чуть завились на концах от прикосновения жаркого пламени. Во всем замке захлопали открывающиеся окна. Слуги выглядывали наружу, любопытствуя, что там за шум, но, увидев клубы дыма и языки пламени, тут же испуганно втягивали головы обратно.

— Я никогда еще не видела Казюль в таком состоянии. Даже когда ее похитили колдуны! — прокричала Симорен сквозь гул взмахивающих крыльев и грохот чешуи драконши.

— Надеюсь, что никогда больше и не увижу! — крикнул в ответ Менданбар. — Я бы изжарился, не будь твоего огнезащитного заклинания.

— Огнезащитное заклинание? — насторожился Телемайн, отнимая ладони от ушей. — Почему никто не рассказывал мне о нем раньше.

— Потом, потом, Телемайн! — выкрикнула Морвен. Наконец Казюль остановилась, чтобы передохнуть.

Внезапную тишину прорезал голос Симорен:

— Казю-юль! Успокойся!

— Не успокоюсь! — рявкнула Казюль, но уже не исторгла потока пламени, а лишь дыхнула облаком белого горячего дыма. — На этот раз колдуны зашли слишком далеко. И я не успокоюсь на том, чтобы выкинуть их из Заколдованного Леса. Теперь я собираюсь довести дело до конца и увидеть конец колдовской нечисти. И пусть на это уйдет два, три века! Клянусь пламенем моей пасти!

— Ах, Казюль. — Менданбар постучал костяшками пальцев по толстой чешуе драконши. — Пойми, они украли мой меч!

— И первое, что нам надо сделать, это вернуть его! — с горячностью воскликнула Симорен. — Меч необходим Заколдованному Лесу!

— Что ж, — откликнулась Казюль, — значит, вы поможете мне истребить всех колдунов. — Она медленно осела на землю, стала на все четыре ноги, и крылья ее с треском сложились вдоль спины.

— Но сначала надо отыскать меч, — твердо сказала Морвен. — Иначе колдуны с легкостью смогут проникать в Заколдованный Лес и высасывать его волшебство по частям, пока ничего не останется.

— Для этого они и украли его, — почти простонала Симорен.

— Нет, нет, — вставил Телемайн. — Меч — лишь одна из целей. Его физическое перемещение не лишает законной силы... — Он уловил гневный взгляд Казюль, осекся, помолчал и, прочистив горло, быстро докончил: — Ну, в общем, меч короля просто охраняет заклинание. Без него заклинание не разрушится, а лишь чуть ослабнет. Вот почему мертвые проплешины, которые обнаружила Морвен, не затянулись сразу же. Но заклинание еще достаточно сильно, чтобы не дать колдунам пожрать Заколдованный Лес.

— Значит, если мы вернем меч, живой Лес снова будет под надежной защитой? — с надеждой спросил Менданбар.

Телемайн кивнул.

Хорошо, — сказал Менданбар. — Дайте мне минуту, чтобы предупредить Виллина, и я буду готов идти.

— Идти? — удивленно поднял брови Телемайн. — Но...

Не успел он договорить, как с хлопком воздуха Менданбар исчез.

— Что означает твое «но»? — живо повернулась к Телемайну Симорен.

— Менданбар не должен сейчас никуда уходить, — проговорила Морвен. — Пока еще никто не знает, что меч пропал. Но стоит Менданбару помчаться на его поиски, как весь Заколдованный Лес придет в смятение.

— И более того, — добавил Телемайн. — Менданбар сам по себе уже надежная защита Заколдованного Леса. Он — вторая цель колдунов! Мы должны оберегать короля.

— Ну вот, — протянула Симорен. — Боюсь, это ему совсем не понравится.

— Думаю, будет достаточно Морвен, Телемайна и меня, — пробубнила Казюль.

Симорен упрямо нахмурилась:

— А я? И перестань оберегать меня по пустякам, Казюль. Я еще в состоянии...

— Уверена, что в состоянии, — хмыкнула драконша, — но в твоем состоянии... И потом королева Заколдованного Леса не может умчаться куда глаза глядят, когда король остается дома. У тебя есть кое-какие обязанности, милая, не забывай.

— Не до обязанностей сейчас! — в сердцах воскликнула Симорен.

— Нельзя пренебрегать обязанностями королевы, милая, — назидательно проговорила Морвен.

— Но возвращение меча сейчас важнее всех моих дел, и я обязана этим заняться! Тем более что найти его не так уж трудно.

Морвен удивленно повела бровями:

— С чего ты взяла?

— Очень просто. Колдуны наверняка унесли меч из Леса. Иначе охранное заклинание Телемайна продолжало бы действовать. — Симорен одарила чародея мимолетной улыбкой. — А самое главное — меч, оказавшись за пределами Заколдованного Леса, начинает излучать волны волшебства. Помните, как это было в прошлый раз?

— Излучать волшебство?

Симорен пожала плечами.

— Я не ученый чародей и не знаю, как назвать это...

— Явление, — подсказал Телемайн.

— Во всяком случае, сила излучения...

— Ин-тен-сивность, — поправил Телемайн.

— Ну да, интенсивность излучения...

— Возрастает, — не унимался Телемайн.

Симорен с досадой глянула на него, но спокойно продолжала:

— ...возрастает по мере того, как меч удаляется от Заколдованного Леса. И не позже как через неделю волны будут так сильны, что любой, даже не обладая особыми волшебными способностями, сможет найти меч с закрытыми глазами.

— Не уверен, что мы можем ждать так долго, — медленно проговорил Телемайн.

— Что? — встревожилась Симорен. — Ты полагаешь, что колдуны попытаются уничтожить меч?

— Я не это имел в виду. — Телемайн принялся нервно шагать взад и вперед вдоль снова растянувшейся на земле Казюль. — Утечка волшебства. Вот опасность, и я совсем забыл об этом. Правда, пока меч находился в руках короля и не покидал пределов Заколдованного Леса, это не имело значения. Но теперь...

— Теперь он в руках колдунов, — вставила Морвен. — А их посохи легко и жадно выпивают волшебство отовсюду, где только можно. Если колдуны поглотят волшебство, истекающее из меча, они станут такими сильными, что мы вряд ли сумеем с ними справиться.

— Но даже не это самое страшное, — продолжал Телемайн. — Настоящая опасность грозит тому источнику, из которого меч черпает волшебство...

— Источник... — Морвен встревоженно поглядела на Телемайна. — Ты имеешь в виду сам Заколдованный Лес?

Телемайн развел руками.

— Боюсь, что так. Мы с Менданбаром соединили меч с самой сердцевиной Заколдованного Леса, с тайным средоточием его волшебства. Некоторое время будет действовать защитное заклинание. Но в конце концов оно будет выдавлено и вылетит, как пробка из бочки, освобождая неудержимый поток волшебства...

— ...и вся сила Заколдованного Леса, как кровь, бегущая по жилам, станет перекачиваться через меч наружу!.. — подхватила Морвен.

— Но это убьет Лес! — вскричала Симорен. — Надо немедленно отыскать меч!

— Не торопись, — прогудела Казюль. Ниточка дыма все еще продолжала виться из ее пасти, но теперь драконша, кажется, была совершенно спокойна. — Из слов Телемайна я поняла, что его заклинание защитит Лес еще на день-два...

Телемайн согласно кивнул:

— По крайней мере, я надеюсь.

— Тогда нечего лететь сломя голову, карабкаться по скалам, рискуя сломать шею. Давайте поразмышляем.

— Мы слушаем тебя, Казюль, — с почтением проговорила Морвен.

— Никто не заметил, как колдуны пробрались в замок и украли меч. Значит, они нашли лазейку и не преминут воспользоваться ею снова, — рассуждала Казюль. — Не подумать ли нам, как их прихлопнуть здесь, на месте?

Морвен, Телемайн и Симорен переглянулись. Потом Телемайн с уважением глянул на Казюль.

— Похвально! — важно произнес он. — Есть такая теоретическая возможность. Тогда я, на всякий случай, научу вас всех заклинанию, которое превращает колдунов из твердого состояния в жидкое. Тем, кто остается в замке, оно пригодится.

— Ты что, изобрел лучший способ растапливать колдунов, чем наша мыльная вода напополам с лимонным соком? — ревниво проговорила Симорен.

— Я не знаю, лучше ли это, — осторожно сказал Телемайн. — Но эффект тот же и требует зна-чи-тельно меньше приготовлений.

— Этим способом он ловко расправился с Антореллом, — подтвердила Морвен.

Казюль поднялась, загремев чешуей, и расправила крылья.

— Ладно, занимайтесь заклинаниями. А я попрошу повара приготовить что-нибудь на обед.

— Ты разве не хочешь научиться способу Телемайна? — спросила Симорен.

— Нет. — Казюль свирепо улыбнулась, показывая разом все свои острые серебряные зубы. — Если я наткнусь на колдуна, то попросту съем его.

— Тогда не спеши с обедом, — хмыкнула Морвен. — Перебьешь аппетит.

Улыбка Казюль стала еще шире.

— Обед для вас, — сказала она и поднялась в воздух.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой осел Бандит взмывает в небо.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Менданбар появился как раз в тот момент, когда Телемайн начал объяснять свое заклинание, растворяющее колдунов.

— Тебе тоже не вредно поучиться этому, Менданбар, — назидательно сказал Телемайн, приступая к своей лекции, — Итак, я сейчас представлю вам типичное запасное чародейское заклинание. Поначалу оно требует множества приготовлений и предполагает сложный ритуал построения. Но коли это заклинание сотворено хоть один раз, его можно использовать неоднократно и мгновенно, просто указывая рукой на объект и произнося единственное слово, которое работает как спусковой крючок. Но это слово — «спусковой крючок» — следует непременно произнести вслух. — Телемайн перевел дух и возбужденно продолжал: — Теоретически мысленно произнесенное слово должно быть столь же эффективно. Но без серии экспериментов... Тем более что я не успел сочинить стихотворный эквивалент заклинания...

— Телемайн! — взмолилась Симорен.

— Послушай, ученый чародей, — подхватила Морвен, — если ты не перестанешь умствовать, я кликну Казюль. Она ох как не любит умников! Мы с Менданбаром еще кое-как понимаем тебя, но у Симорен нет ни малейшего понятия, о чем ты тут разглагольствуешь.

— Да, и я буду благодарна, если кто-нибудь переведет мне все тут сказанное, — поддакнула Симорен.

— Все очень просто, — мягко сказал Менданбар. — Это ключевое слово можно произнести и про себя. Но у Телемайна не было возможности проверить его действие на колдуне. Поэтому лучше произносить это слово вслух.

— Тогда поскорей приступай к делу, Телемайн, — оживилась Симорен. — У тебя есть все, что необходимо? Неровен час, колдуны появятся здесь. Правда, Казюль грозилась слопать их. Но вдруг они прихватят с собой Драконью Погибель?

— Говори, что тебе потребуется? В Заколдованном Лесу найдется многое, — с готовностью предложил Менданбар.

Телемайн наморщил лоб.

— Некоторые редкие компоненты я захватил с собой, — начал чародей. — Если у вас найдется семь лимонов, книга, у которой оторвана обложка, и полторы кружки слюны бешеного единорога, я смогу начать работу немедленно.

Менданбар растерянно поглядел на Телемайна.

— Не думаю, что в нашем Лесу водятся единороги, тем более бешеные.

— У меня есть это снадобье! — вмешалась Симорен. — В буфете на нижней полке стоит кувшинчик. На нем этикетка «Очиститель волшебного зеркала». Не смотри на меня так, Менданбар. Это самое укромное и безопасное местечко, какое я могла отыскать. К тому же никто, даже горгулья, которая всюду сует свой нос, не станет заниматься такой черной работой, как мытье зеркала. Кроме меня, конечно.

— Ты моя хозяюшка! — засмеялся Менданбар.

— Почему бы вам с Телемайном не пойти в библиотеку и не поискать подходящую рваную книгу? — продолжала тем временем Симорен. — Займитесь приготовлениями в Большом зале. А мы с Морвен соберем все остальное и присоединимся.

Предложение было разумным, и Менданбар, а следом за ним и Телемайн отправились в библиотеку. Как только дверь за чародеем захлопнулась, Симорен облегченно вздохнула.

— И как ты только это выдерживаешь? — повернулась она к Морвен.

— Его ученые разговоры? — Морвен загадочно улыбнулась. — Мне не часто приходится их слышать.

— Я думала, вы старые друзья.

— Мы друзья, верно. Но это не означает, что часто видимся. Хотя, должна признать, в последнее время Телемайн что-то зачастил в Заколдованный Лес.

— И тогда-то уж он прочно садится на своего конька! — с иронией заметила Симорен.

Морвен помолчала, взъерошила свои огненные волосы.

— Главное, не заводить разговора о теории волшебства, — сказала она наконец. — Об остальном беседовать с ним одно удовольствие — все ясно, понятно и даже занятно. Есть еще один способ. — Морвен хихикнула. — Всегда иметь под боком Казюль. При ней Телемайн...

— Да, я заметила, что он...

Грохот, донесшийся из замка, оборвал Симорен на полуслове.

— Что это там? — взволновалась она.

— Бандит, — бросила Морвен на ходу, устремляясь к дверям. — Если ты, конечно, не приобрела ослика.

— Ослика?! — удивленно воскликнула Симорен, поспешая за ведьмой.

Они обогнули угол замка и влетели в кухню. Симорен замерла в изумлении. В дверях стоял повар и воинственно размахивал медной сковородой, отгоняя осла. А Фырк и Джаспер наблюдали за битвой, сидя в безопасном отдалении на подоконнике. Вернее, наблюдала только Фырк. Джаспер же спокойно подремывал, не обращая никакого внимания на ужасный шум и грохот. Перед домом, у самого края рва, сидела на задних лапах Казюль и с любопытством разглядывала испуганного голубого осла. Глядя на эту забавлявшую ее сцену, драконша широко улыбалась, и сверкающий ряд острых серебряных зубов приводил обезумевшего от страха осла в совершеннейшую панику. Он кидался из стороны в сторону, расшвыривая боками и копытами гремевшую посуду.

— Бандит! — строго прикрикнула на осла Морвен. — Прекрати это немедленно.

— Драко-оон! — ревел Бандит. — Рядо-оом! Иа-иа-ааа!

Повар на мгновение отвлекся и опустил сковороду.

Воспользовавшись его замешательством, осел рванулся вперед. Он ударил дверь копытом, сбил повара с ног и забился в самый дальний угол кухни. Сидевший под столом Чепухайт пронзительно взвыл.

— Молчать, Чепухайт! — приказала Морвен и вдруг простерла руки над головой, сверкнула глазами и грозно произнесла:

Предвестием ночи,
сполохом зари
Тебя заклинаю — замри!

С последним словом она опустила руки, плавно взмахнув рукавами. Осел застыл на месте как приклеенный. Чепухайт стрелой промчался между ног осла и прижался к Морвен.

— Он наступил мне на хвост! — захныкал кот, вылизывая кончик примятого хвоста.

— Удивительно, что не на нос, — фыркнула с подоконника Фырк. — Ты его вечно суешь куда не следует.

Осел, все еще не в состоянии двинуть ни ногой, ни ухом, вдруг взревел:

— Помоги-итее! Спаси-ите-ее! Меня собираются съесть!

— Уберите этого урода из кухни! — вскричал толстый повар, с трудом поднимаясь на ноги.

— Тихо! — повысила голос Симорен. — Замолчите! Все!

Она протиснулась в дверь между животом повара и шмыгнувшим туда же Чепухайтом. Бандит не унимался. Он теперь тихонько подвывал и постанывал. Но, прикованный к полу заклинанием Морвен, по крайней мере не носился по кухне.

Симорен с ужасом оглядела кухню, прежде такую аккуратную и прибранную, а теперь похожую на поле жестокой битвы. Повар в ответ на ее вопросительный взгляд только развел руками.

— Та-ак, — проговорила Симорен. — Есть никто не получит, пока я не разрешу. А теперь рассказывайте, что здесь произошло и кто это такой?

— Глупый осел, — откликнулась с подоконника Фырк.

— Я не глу-упый! Помоги-ите-ее! — снова затянул Бандит.

— Я сказала — ти-хо! — нахмурилась Симорен.

— Но я не могу двинуться. А здесь драко-ооон! — заныл осел, безуспешно пытаясь оторвать ноги от пола.

— Хочешь, чтобы тебя и голоса лишили? — пригрозила Морвен. — Если не успокоишься, я это мигом проделаю. Симорен, не волнуйся. Это есть Бандит. Голубой осел Бандит. Вернее, гигантский кролик Бандит. То есть... — Она зажмурилась, потрясла головой. — Короче, он был нормальным кроликом обычного цвета, а все его превращения — это проделки колдунов. — Она повернулась к умолкшему ослу. — Бандит, это Симорен, королева Заколдованного Леса. Расскажи ей обо всем, что здесь случилось.

Осел выкатил глаза и взмахнул ушами. Он все еще был страшно напуган и мог только икать по-ослиному — иа-иа! Потребовалось еще несколько минут увещеваний, уговоров и строгих окриков, прежде чем он достаточно успокоился, чтобы связно все объяснить. Оказывается, он мирно дожидался, когда повар даст ему обещанную кастрюлю похлебки. Но тут появилась Казюль. Она попросила повара собрать ей немного провизии. Повар поначалу решил, что еда нужна для драконши. Но та сказала, что себе она сама найдет обед. А тут еще кошки захихикали, кивая на осла. И бедняга Бандит решил, что настал его последний час.

— Теперь ты понимаешь, насколько ослы глупы? — злорадно промяукала Фырк.

— Ясно, — кивнула Симорен. — Казюль, если ее не знаешь, может и вправду напугать до смерти. — Она ласково взглянула на осла. — Но Казюль никогда не станет есть того, кто считается моим гостем. А теперь, Морвен, пожалуйста, расколдуй его. Пусть Бандит подойдет к Казюль и познакомится с ней поближе.

— Поближе? — Уши неподвижного осла затряслись.

— Не бойся, — успокоила его Симорен, — драконы очень вежливы и деликатны.

— А ты вовсе не деликатес, — съехидничала Фырк. Осел вдруг сообразил, что кошки не боятся драконши, а значит, она и для него не так уж опасна. Он умоляюще посмотрел на Морвен. Ведьма подняла руки над головой и тихо произнесла:

Предвестием утра и светом зари
Заклятье снимаю. Теперь отомри!

И тем же мягким движением, которым завораживала осла, Морвен сняла грозное заклятье.

Некоторое время ничего не происходило. Осел по-прежнему не двигался. Морвен даже стала опасаться, что ее ведьминские способности улетучились. Но вот волна ряби пробежала по коже осла, он задрожал, затрясся и, с трудом отрывая ноги от пола, сделал несколько шагов вперед по направлению к двери.

— Спасибо, — прохрипел Бандит и тут же попятился. — А-а, а-аа, нельзя ли представиться драконше на некотором расстоянии?

— Это не совсем вежливо... — начала было Морвен и вдруг ахнула: — Бандит! Ты опять растешь!

Джаспер широко зевнул и спрыгнул с подоконника.

— Вот так штука, — мяукнул кот, растягивая свою мелкую пасть то ли в зевке, то ли в улыбке. — Он не растет, а взлетает. Ха, летающий осел! Большей глупости и придумать нельзя.

Морвен, Симорен и повар, следуя за взглядом Джаспера, одновременно посмотрели вниз, под ноги Бандиту. Между копытами осла и землей образовалась узенькая, в палец толщиной полоска пустого пространства.

— Забавно, — неожиданно для себя рассмеялась Симорен. — Он не оставляет теперь следов.

— Что со мной? — всполошился осел. — Куда это вы все смотрите? — Он извернулся и глянул вниз. Уши его застыли. — Иа-иа! Караул! — Бандит шарахнулся назад.

Симорен всплеснула руками. Осел поднялся над землей еще на полкопыта.

— Действительно парит, — прошептала Симорен.

— Помогите! Падаю! — возопил Бандит.

— Ты не падаешь, — успокоила его Фырк, — а плывешь. По воздуху.

— Прекрасно! — обрадовался Чепухайт. — По крайней мере теперь он никому не будет наступать на хвост.

— Что-то не так с моим заклинанием, — пробормотала Морвен. — Стой и не двигайся, — приказала она ослу. — С каждым шагом ты поднимаешься все выше и выше. Еще несколько шагов, и ты взлетишь над замком. А если заклинание внезапно закончится...

— Иа-иа! — Бандит завращал глазами и затопал ногами по воздуху. — Что теперь бу-удет?

— Потерпи и старайся не двигаться с места, — как можно спокойнее сказала Морвен. — Что-то разладилось в механизме волшебства. Это по части Телемайна. Я позову его.

— Попроси его поспеши-иить! — заныл осел.

Симорен погладила осла по дрожащему боку.

— Мы приведем его как можно скорее. А тем временем повар Эвим покормит тебя. — Она кивнула повару, и тот ринулся к плите. Позади Бандита загремела по камням драконья чешуя.

— Это, конечно, очень интересно, — прогудела Казюль. — Но разве у вас нет других дел, как возиться с голубыми летающими ослами?

Бандит шарахнулся в сторону и тут же поднялся в воздух еще на полкопыта.

— Ни с места! — прикрикнула на него Симорен и повернулась к драконше. — Казюль, это тот самый осел, который, когда был кроликом, обнаружил в саду у Морвен колдунов. То есть по его виду обнаружилось присутствие колдунов в Заколдованном Лесу. — Она немного запуталась и смущенно умолкла.

Однако Казюль сразу посерьезнела. Драконша медленно обошла вокруг парящего в воздухе осла и остановилась как раз перед его искаженной от ужаса мордой.

— Он? Обнаружил? Хм! — Драконша подвигала складчатым веком над огромным круглым глазом. — И ты, — обратилась она к Бандиту, — может быть, знаешь, как они пробрались в замок?

— Н-нет, господин... простите, мадам... — проблеял тоненьким голоском осел.

— Если они сумели увеличить кролика до размеров осла, — проговорила Морвен, — то вполне могли уменьшиться до того, чтобы проскользнуть в щель под дверью, словно мышки.

— Это не так просто, — сказала Симорен. — Правда, наш привратник в отпуске. Но за главными воротами следит Виллин, а мимо него и муха не пролетит. К тому же он и сам невелик ростом, поэтому колдуны должны были бы превратиться в блоху, чтобы проскочить незамеченными.

— А двери? Вот эта, например. — Казюль когтем ткнула в кухонную дверь.

— Все входы заперты заклинанием, — возразила Симорен. — Стоит кому-нибудь приблизиться, как в комнате лакея дребезжит звонок.

— И все же они это проделали! — вмешалась Морвен. — Но мы никогда не выясним это, если будем проводить время в болтовне. Пора бы по меньшей мере отнести Телемайну и Менданбару обещанные лимоны.

— Ой, чуть не забыла! — всполошилась Симорен. — Лимоны и слюну бешеного единорога. Прости, Казюль, но нам действительно надо спешить.

Симорен и Морвен распрощались с драконшей и вернулись в кухню. Они быстро разыскали лимоны и склянку со слюной бешеного единорога и уже собирались бежать в библиотеку, как вдруг из-за большой корзины с яблоками выскользнул Джаспер.

— Мо-орвен, — протяжно позвал кот. — Мне надо кое-что рассказать тебе.

— Выкладывай, — тут же остановилась Морвен. — Симорен, будь добра, подожди минутку. Джаспер никогда не стал бы задерживать меня без важной причины.

— Конечно, — откликнулась Симорен. — У котов редко бывают пустяковые причины.

Джаспер блаженно сощурился и наградил Симорен одобрительным взглядом.

— Она мне нравится, — мурлыкнул он. — Так понимает кошек не каждый.

— Ах, лукавец, — засмеялась Морвен. — Ну, выкладывай, что у тебя?

— Я знаю, как колдуны пробрались в Оружейный склад.

— Ну? — сразу посерьезнела и насторожилась Морвен.

Кот солидно откашлялся, огляделся вокруг, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает.

— Водопровод и мышиные норы, — тихо мяукнул он. — Тут есть древний колодец, из него подо рвом идет тоннель и выходит прямо в лес. По нему колдуны попали в замок, потом через мышиную норку пролезли в Оружейный склад. Они схватили меч и уже с его помощью, произнеся заклинание перемещения, исчезли.

— Как ты все это узнал?

Джаспер немного помялся.

— Спросил мышей, — скромно потупился он. — Я люблю поспать, и мышам при мне вольготно. Они меня не боятся. Но только... тсс-с... не говорите Фырк.

— Не скажем, — пообещала Морвен. — А ты молодец, Джаспер. Спасибо. И как только узнаешь что-нибудь новенькое, шепни мне.

Джаспер важно повел головой и гордо дугой выгнул спину.

— Не стоит благодарности. Только Фырк ни слова!

— Договорились, — еще раз успокоила кота Морвен. — Пошли, Симорен.

Когда они отошли от кота подальше, Симорен, слышавшая только мурлыканье и мяуканье, с любопытством спросила:

— Что он рассказывал?

— Джаспер разузнал, как колдуны пробрались внутрь, — сказала Морвен. И, не упоминая о странной и тайной дружбе кота с мышами, ведьма передала Симорен рассказ Джаспера.

Симорен свела брови.

— Мышиные норы! Ужасно! — воскликнула Симорен. — Нам никогда их не найти. А стоит обнаружить одну норку, как мыши тут же проделают десять новых. Эти проныры прогрызают дырочки даже в защитном заклинании!

— Да-а, — задумалась Морвен. — Ничего не поделаешь. Придется просить мышей помочь нам.

— Мышей? — изумилась Симорен. — Да они ни за что не покажут свои норы! Впрочем... — Симорен помолчала. — Впрочем, мыши просто могут дать нам знать, когда колдуны снова появятся. Но кто поговорит с мышами?

— Твоя горгулья. Мышей она не ловит, они не боятся ее. Клянусь моим новым помелом, горгулья сумеет договориться с мышами. А Телемайн повсюду расставит маленькие волшебные зеркальца, чтобы вы из любого закоулка в замке могли увидеть и услышать горгулью.

— Телемайн сможет сделать такие зеркальца?

— Не знаю. Спросим.

Они свернули в последний коридор, ведущий к Большому залу. Перед дверью Морвен замерла в изумлении.

— Грандиозно! — воскликнула она.

— Ты разве раньше не бывала в Большом зале нашего дворца? — удивилась Симорен.

— Нет, что-то не припомню, — проговорила Морвен, восхищенно покачивая головой.

И было чем восхищаться. Громадная, раза в два шире и выше обычной, золотая дверь Большого зала была сплошь покрыта рельефными узорами, которые под пристальным взглядом оживали и двигались. Симорен улыбнулась, подождала, пока Морвен немного попривыкнет к необыкновенному чуду, и деликатно, согнутым пальцем постучала в дверь. Почти в то же мгновение дверь медленно и беззвучно распахнулась.

— Это мы, — сказала Симорен, шагнув через порог. — Вы готовы?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, в которой Телемайн творит заклинание, а Морвен не отвечает на вызов.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Большой зал с высоким потолком и зеленым мраморным полом напоминал громадную залу для балов. Солнечный свет струился из дюжины окон, идущих по верху стен. Золотые двурогие подсвечники под каждым окном готовы были осветить зал на случай пасмурного дня или наступления темноты. Менданбар и Телемайн отодвинули к дальней стене длинную кушетку и пять деревянных стульев с высокими спинками. А в центре зала, освобожденном от мебели, Телемайн установил крохотную железную жаровню.

— Откуда она взялась? — удивилась Симорен.

— Заказал у гномов, — пробормотал Телемайн, скорчившись в три погибели, чтобы заглянуть внутрь жаровни. — Пришлось дважды отсылать ее обратно. Заклинание, разжижающее колдунов, требует максимальной точности и аккуратности. — Кряхтя, он передвинул жаровню на полпальца вправо и снова наклонился, что-то вымеряя растопыренной ладонью.

— Мне пришлось слетать за этой штукой к нему домой, — сказал Менданбар. — Хорошо еще, что для такого пустякового заклинания мне не понадобился меч.

Симорен улыбнулась, глядя на пыхтящего Телемайна.

— И сколько времени ты будешь варить свое заклинание? Или его надо жарить?

— Совсем немного, — серьезно ответил Телемайн, не обращая внимания на шутливый тон Симорен. — Вы принесли лимоны и слюну бешеного единорога?

Морвен протянула ему склянку и пакет с лимонами.

— Что-то не видела раньше такого мудреного устройства, — сказала она. — Как ты до этого додумался?

— Конструкция предельно проста и не требовала особых расчетов, ибо теоретическая основа заклинания была определена, — продолжая говорить, Телемайн бережно высыпал лимоны на пол, осторожно откупорил склянку со слюной бешеного единорога и стал лить тоненькой струйкой в пылающую жаровню. Жидкость засияла слабым серебряным светом. — Эффективность чистящего раствора, — не переставал бубнить Телемайн, — предполагает эффект контрастного принципа, который...

— Ну вот, поехали! — тоскливо вздохнула Симорен. — И зачем ты только завела его?

— Извини, но я хочу поподробнее знать, как это действует, — откликнулась Морвен. — Если тебе скучно слушать, поговори пока с Менданбаром.

Телемайн тем временем запустил руку в один из своих многочисленных карманов и вытянул оттуда маленький блокнот. Поминутно заглядывая в него и одновременно что-то прибавляя, подливая, смешивая, ученый чародей подробно объяснял каждое свое действие. Морвен восхищенно слушала, затаив дыхание. Заклинание было действительно маленьким волшебным открытием.

Наконец все приготовления были закончены, и жаровня наполовину наполнилась белой пенистой жидкостью.

— Достаточно, — удовлетворенно проговорил Телемайн. — Теперь все подойдите сюда и пусть каждый вытянет правую руку над жаровней. — Застыв, он устремил глаза на пузырящуюся жидкость. И как только пена поднялась до краев жаровни, чародей торжественно проговорил:

Раз, два, три!
Снаружи, внутри,
В вышине, в глубине,
Послушные мне,
Исчезните вдруг
Везде и вокруг!
Ар-гел-фрастер!

Жидкость мгновенно выплеснулась наружу, будто кто-то швырнул в нее камень. Две ледяные капли упали на вытянутую руку Морвен, а еще три брызнули на платье и очки ведьмы. Она отшатнулась, но с места все-таки не сдвинулась и руки не отдернула. Над жаровней вздулся и вдруг со свистом взорвался гигантский пузырь пара. Жидкость в мгновение превратилась в густое белое облако, которое заволокло все вокруг. Очки Морвен запотели. Ослепленная, она услышала, как рядом закашлялся Менданбар.

— Вдохните поглубже! — донесся до ведьмы из тумана приглушенный голос Телемайна. Теперь и Симорен задохнулась в кашле.

Морвен осторожно принюхалась. Ледяной туман сильно пах лимонами и хлорной известью.

— О, проклятье! — пробормотала Морвен и постаралась по совету Телемайна глубоко вздохнуть. И тут же зашлась в кашле. Но мгновение спустя туман рассеялся.

— Прекрасно, — как ни в чем не бывало радовался Телемайн, лучисто улыбаясь всем троим, пока они с жадностью хватали чистый воздух. — Теперь можете опустить руки.

— Надо было предупредить, — возмущенно выпалила Симорен, как только смогла справиться с кашлем и отдышаться.

— О чем? — Телемайн был искренне озадачен.

— О многом, — сердито сказала Морвен, снимая очки. Она запустила правую руку в левый рукав платья, вытащила чистый носовой платок и старательно протерла стекла очков. — О температуре этой стряпни. О том, что нам придется дышать этим вонючим паром, отдающим хлоркой.

— Разве это была хлорка? — удивился Менданбар.

Морвен молча водрузила очки на нос и, не отвечая королю, хмуро посмотрела на Телемайна.

— Ты только погляди на мое платье! — Она расправила подол так, чтобы чародей мог увидеть мелкую рябь бледных пурпурно-серых точек, оставленных на черном шелке платья каплями волшебной жидкости.

— Прости меня, Морвен, — расстроился Телемайн. — Я не ожидал, что так получится.

— Ладно, — махнула рукой Морвен, засовывая платок в рукав. — По крайней мере заклинание получилось.

— Ты уверена? — засомневалась Симорен. — Я ничего не почувствовала. Разве что этот жуткий кашель.

— Неприятный, но неизбежный побочный эффект, — закивал Телемайн.

— А слово «ар-гел-фрастер» и есть тот спусковой крючок? — спросила Морвен. — И каждый из нас может им пользоваться? Этого будет достаточно?

Телемайн важно кивнул:

— Стоит только произнести его вслух или мысленно и указать пальцем на колдуна. Это абсолютно эффективное средство.

— А почему такое странное слово «ар-гел-фрастер»? Не мог выдумать что-нибудь попроще? — хмыкнула Морвен.

— Я искал нечто особенное, запоминающееся, — смущенно оправдывался Телемайн.

— Очень запоминается, — пробормотала Морвен. — Ладно. Если ты закончил, Телемайн, я возвращаюсь домой. Хочу переодеться и переговорить с кошками прежде, чем отправлюсь на поиски меча. И еще — позаботьтесь об осле. Он без меня или упорхнет, или же умрет с голоду.

— Упорхнет? Осел? — недоуменно переспросил Телемайн.

Морвен громко рассмеялась:

— Ты разве никогда не видел летающих ослов?

Симорен покачала головой.

— Ох, Морвен, не время шутки шутить! Послушай меня, Телемайн. — И она подробно рассказала пораженному чародею обо всем, что произошло в кухне замка.

Менданбар, который тоже впервые услышал эту новость, нахмурился.

— Морвен, если ты собираешься заглянуть к себе домой, то, пожалуйста, поспеши, у нас мало времени, — сказал он. — Надеюсь, ты не пойдешь пешком?

— У меня с собой помело, — откликнулась Морвен. — Оно на улице, рядом с воротами замка.

Менданбар нервно ходил около остывающей жаровни.

— И все же я хотел бы начать наш поход поскорее. Если я отправлю тебя домой собственным заклинанием, ты доберешься туда гораздо быстрее, чем на помеле.

— Что ж, я согласна, коли ты сможешь вместе со мной отправить и кошек и помело. Да, и пожалуйста, не забудьте о Бандите, — спохватилась она. — Осел, конечно, большой дурень, но не виноват же он, что вымахал в летающую голубую громадину.

— Не беспокойся. — У Менданбара был уже отсутствующий вид. Глаза его устремились вдаль, как это случалось в те моменты, когда король Заколдованного Леса погружался в свое волшебство. Правая рука Менданбара плавно поплыла по воздуху, будто он перебирал пальцами невидимые струны. На зеленом мраморе пола перед Морвен возникли Чепухайт, Джаспер и Фырк. Все трое сидели кружком, словно вокруг миски с едой. Нос Чепухайта был вымазан сметаной.

— Эй, эй, в чем дело? — завопил Чепухайт. — Я еще не доел!

— Получишь добавку дома, — успокоила его Морвен. — Итак, Менданбар, мы все в сборе.

— Увидимся позже, — сказал Менданбар и поднял руку. — Телемайн, Казюль и я завернем за тобой по дороге. Жди нас дома. — Его пальцы пробежали по невидимым струнам, и зал в глазах Морвен затуманился, каменные стены пошли волнами и исчезли.

В последнее мгновение Морвен услышала приглушенный голос Телемайна:

— Менданбар, я не уверен, что тебе... — Слова растаяли так же, как и стены замка. А еще через мгновение Морвен уже стояла на поляне перед своим домом.

— Неплохо проделано, — сказала она, нагибаясь за лежащим у ног помелом.

— Хм, неплохо! Мог бы доставить нас прямо на крыльцо, — проворчал Джаспер, направляясь к своему любимому местечку под ступенями крыльца. — Я тебе еще нужен зачем-нибудь, Морвен? — И Джаспер сладко зевнул, потянувшись всем телом.

— Не ворчи, Джаспер. По времени заклинание действует отменно. А ты пока свободен.

— Отлично. Тогда я, пожалуй, вздремну. Вся эта беготня так изматывает. — Джаспер мигом исчез под крыльцом.

— Ты что-то говорила о времени, — вмешался Чепухайт. — Не время ли подкрепиться, полакомиться рыбкой?

Морвен будто бы и не расслышала простодушной хитрости кота. Она проговорила, как бы размышляя сама с собой:

— Правильно я сделала, что ускользнула домой. Не очень-то приятно втолковывать Менданбару, что ему придется остаться в замке вместо того, чтобы отправиться на поиски меча. Представляю, как он взъярится! — Морвен решительно шагнула к дому, прислонила помело к перилам крыльца и приказала: — Фырк, пожалуйста, собери всех в саду примерно через полчаса.

— Через полчаса? Я-то думала, что мы спешим.

— Да, мы спешим. Но вряд ли у Симорен и Телемайна уйдет меньше времени, чтобы убедить Менданбара, что ему необходимо остаться дома. А теперь беги. Мне еще надо собраться. — С этими словами ведьма толкнула дверь и вошла внутрь.

Чуть меньше чем через полчаса Морвен вышла из задней двери дома в сад. Она сменила заляпанное раствором хлорной извести и каплями лимонного сока платье, напихала в свои волшебные рукава всевозможные необходимые в дороге мелочи и припасы. На всякий случай прихватила несколько лимонов, маленькое складное ведерко и бутылочку жидкого мыла. Заклинание заклинанием, а Морвен вовсе не желала рисковать без необходимости. Опасаясь, что поход будет долгим, а дорога длинной, ведьма пристроила в рукаве еще одно платье, десяток бутербродов с куриным салатом, ватное одеяло и пару простыней. Не забыла она и несколько бутылок со своим знаменитым сидром. Однако всякому волшебству есть предел, и рукава вполне ощутимо отяжелели, что говорило о том, что пора остановиться.

Кошки уже собрались в саду, лениво развалившись на солнышке, или усевшись на ветвях большой яблони, или же небрежно вышагивая вдоль огородных грядок, будто пожаловали сюда поразвлечься и отдохнуть. Слегка улыбнувшись, Морвен присела на ступеньку рядом с Мисс Элизой. Остальные кошки словно бы нехотя потянулись к ним и расселись кружком.

— Я рада, что вы все здесь, — начала Морвен. — Случились кое-какие неприятности и, боюсь, нагрянут новые.

— Фырк и Джаспер рассказали нам, — солидно мяукнул Мурргатройд. — Колдуны, не так ли?

— Отвратительные существа, — поморщилась Мисс Элиза.

— Я придушу одного из них для тебя, если хочешь, — предложил Мистер Беда.

— Вряд ли это понадобится. — Морвен благодарно почесала кота за ухом. — Мы с Телемайном, надеюсь, сумеем возвратить меч короля Заколдованного Леса и прекратить раз и навсегда это безобразие. Мистер Беда и Фырк отправятся со мной. Остальные останутся здесь охранять дом и сад.

— И долго тебя не будет? — спросила Тетя Офелия.

— Не знаю. По крайней мере неделю. Если повезет.

— Ты должна взять нас всех, — потребовал Хаос, яростно ударяя хвостом по земле. — Каждый в чем-нибудь пригодится. Колдуны опасны.

— Мрау-у! — воинственно вскричал Мистер Беда. — Справиться с ними дело плевое. Надо только знать, куда вонзать когти. Вот великаны-людоеды...

— Твоя храбрость, Мистер Беда, всем прекрасно известна, — хмыкнула Мисс Элиза. — Помолчи. Сейчас не время для хвастовства.

Морвен подняла руку, останавливая готовую вот-вот начаться свару.

— Я бы все-таки предпочла, чтобы вы остались здесь, — обратилась она к Хаосу. — Телемайну придется частенько прибегать к заклинанию перемещения. Не уверена, что ему удастся переносить на большие расстояния сразу такую ораву. Вдруг да кто-нибудь потеряется?

— Я остаюсь, — твердо заявила Жасмин. — От заклинаний Телемайна меня укачивает.

— Тебя укачивает даже при медленной ходьбе, — пробормотал Мистер Беда.

— Колдуны могут появиться и здесь, — добавила Морвен. — Представляете, что будет, если никого дома не окажется?

— Они встретят меня! — Чепухайт вскочил на подоконник и рискованно балансировал на самом краешке, стараясь выглядеть свирепо и чуть не наступая на Жасмин. — Я не позволю им зайти в дом, даже если они посулят мне пуд рыбы!

— Ты для всех приме-ер, — протянула Мисс Элиза. И невозможно было понять, серьезна ли она или подтрунивает.

— Ничего, он сделает это получше, чем Жасмин, — заступился Мурргатройд. — Она вон недавно прозевала звонок по волшебному зеркалу.

Морвен нахмурилась:

— Кто-то звонил, пока меня не было? Почему вы ничего не сказали?

— Это был тот парень, которого ты не любишь, — виновато проговорил Мистер Беда. — Ну, тот, с длинным именем. Мы еще просили превратить его в жабу.

— Мак-Арон Кайетам Гриподжион Вамист? — недоверчиво спросила Морвен.

— Ага. Он жутко рассердился, когда вместо тебя увидел в зеркале кошек. — Хвост Мистера Беды просто хлестал по земле, как бы намекая на то, что думает его хозяин о такой наглости.

— Кошек? — уловила Морвен. — Сколько же вас было в моем кабинете? И без разрешения?

— Некоторые кошки заерзали и безучастно отвернулись.

— Ладно, забудем, — примирительно сказала Морвен. — А Вамисту придется подождать. У меня для него нет сейчас времени. Судьба Заколдованного Леса важнее, чем та чушь, которую мелет этот парень.

— Ого! Она сердится! — шепнул Чепухайт лежавшей рядом Жасмин. — Как ты думаешь, превратит его Морвен в жабу в конце концов?

Тут по другую сторону дома раздался ужасающий грохот. Чепухайт скатился с подоконника. А все остальные кошки, кроме Жасмин, так и подпрыгнули от неожиданности. Мистер Беда опомнился первым и со свирепым рычанием рванулся к входной двери. Хаос и Мурргатройд неслись за ним по пятам.

— Подождите меня! — завопил Чепухайт, поднимаясь на лапы и отряхиваясь. — Подожди-ите!..

— Мо-орвен! — донесся густой зов.

Ведьма неспешно поднялась со ступеньки.

— Кажется, это Казюль, — сказала Фырк.

— Точно, она, — согласилась Морвен. — Пошли, Фырк. Пора отправляться в путь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, в которой путники наконец покидают Заколдованный Лес.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Все остальные кошки и даже Жасмин потянулись за Морвен и Фырк. Они прошли дом насквозь и оказались на переднем крыльце. Посреди двора возвышалась Казюль. Рядом с ней стоял Телемайн. Осел Бандит поодаль парил над землей и беспокойно сучил ногами по воздуху. Тут же был и хмурый Менданбар, которого держала за руку чем-то явно довольная Симорен. Морвен заметила, что на плече Симорен висит дорожная сумка, а к поясу прикреплен короткий меч.

Кошки медленным ручейком протекли через двор и окружили Казюль. С блаженным мурлыканьем они стали карабкаться по бокам Казюль к ней на спину. Острые коготки громко скребли по скользкой чешуе, заставляя Симорен ежиться от неприятного скрипучего звука. Но Казюль словно ничего и не замечала.

Наконец кошки благополучно преодолели крутые бока драконши и удобно расселись на просторной спине между перепончатыми крыльями. Морвен подошла к Телемайну.

— Ты разве не объяснил ему, — кивнула она в сторону Менданбара, — почему он не должен идти с нами?

— Объяснил, — угрюмо ответил Телемайн.

— Тогда что он тут делает?

— Беда с этими королями, — вздохнула Фырк, поудобнее устраиваясь на правом плече Казюль.

— Беда? Кто меня зовет? — вздрогнул Мистер Беда, который только-только успел вздремнуть на шее драконши, безвольно свесив голову и передние лапы.

— Я провожу вас до границы Заколдованного Леса, — сказал Менданбар. — Хотя бы это я могу сделать? Тем более что по пути могут встретиться живущие здесь очень неприятные и даже опасные существа. А со мной вы будете в безопасности. И еще, — Менданбар мельком взглянул на Телемайна, — в Заколдованном Лесу мое волшебство сильнее любого другого.

— Та-ак, понимаю, — поджал губы Телемайн, которому невыносимо было слышать, что кто-то может быть более могущественным волшебником, чем он, ученый чародей.

Морвен обратилась к Симорен:

— А ты остаешься?

— Я с вами, — твердо сказала Симорен. Менданбар хотел было что-то возразить, но она быстро добавила: — Это необходимо! Иначе с мечом вам будет не легче справиться, чем с колдунами.

Казюль сердито фыркнула, выпустив облако дыма, от которого все тут же закашлялись.

— С колдунами я справлюсь! — грозно прорычала она, сверкнув серебряными зубами.

Морвен взглянула на драконшу поверх очков.

— Не забывай, что мы отправляемся на поиски меча, а не на войну с колдунами, — остерегла она.

— Да уж, воевать ни к чему, — вставил Мистер Беда.

— А ты помолчи и не вмешивайся, иначе останешься дома, — строго прикрикнула на кота Морвен. — Но я все же хотела бы знать, почему это Симорен непременно должна идти с нами?

— Видишь ли, механизм преломления вызывает ответный резонанс, — начал Телемайн, — что постепенно съедает...

— Съем! — рявкнула Казюль.

Телемайн растерянно замолчал, не понимая, что так раздразнило драконшу.

— По-моему, все совершенно ясно, — обиженно проговорил он. — Скажи, Морвен.

— Почти все, — скрыла улыбку ведьма.

— Еще одно слово, и я тебя съем! — не унималась Казюль.

— Успокойтесь, — подняла руку Симорен. — Я сейчас объясню. Меч Менданбара послушен лишь самому королю или же кому-нибудь из его рода. И чем дальше он находится от Заколдованного Леса, тем труднее управлять и управляться с ним.

Казюль умиротворенно закивала. Голос Симорен действовал на нее успокаивающе.

— Преломление возрастает в несколько степеней, — оживился Телемайн. — К тому же работает защитное заклинание. При малейшем усилии происходит, как я уже объяснял, резонансная отдача...

Казюль снова начала вскипать. Глаза ее загорелись нехорошим огнем.

— Теперь все ясно, — поспешила вмешаться Морвен. — Проще говоря, если колдуны попытаются использовать меч против нас, его сила и мощь обрушатся на них самих. Занятно!

— Но и вы не сможете им воспользоваться, — снова заговорила Симорен. — Никто, кроме члена королевской семьи, не в состоянии даже поднять меч, не говоря уж о том, чтобы принести его обратно, в Заколдованный Лес. А поскольку Менданбар вынужден оставаться здесь, то...

— ...то тебе необходимо идти с нами, чтобы принести меч назад, — докончила Морвен. — Хорошо. Убедила.

Симорен усмехнулась:

— Там, в замке, Телемайн объяснял это Менданбару по меньшей мере раза три. Даже я поняла.

— Чего ж тут не понять? — пожал плечами ученый чародей. — Просто удивительно!

— Ничего удивительного, — мягко сказала Морвен, стараясь не обидеть чародея. — Но вот что меня удивляет, так это несовершенство твоего меча, Менданбар.

— При чем тут я? — вскипел король. — Эта штука досталась мне вместе с королевством!

— Ладно, ладно, все успокойтесь, — примирительно подняла руки Морвен. — Но ответьте на последний вопрос. Почему здесь Бандит?

Голубые уши осла тревожно поднялись.

— Это он велел, — испуганно пробубнил Бандит, плавно повернулся в воздухе всем телом и указал копытом на чародея.

— Как только мы окажемся вне влияния Заколдованного Леса, ловушка поля очистится, и чистота эксперимента, не поглощенного... — затараторил было Телемайн.

— Поглощу! То есть проглочу! — затряслась Казюль.

— Он полагает, — тут же вступила Морвен, — что заклинание, которым околдован Бандит, как ниточка, приведет нас к колдунам. Но ты уверен, что нащупаешь эту ниточку, Телемайн?

— Не могу утверждать наверняка, пока мы не вышли из Заколдованного Леса, — пролепетал чародей, с опаской поглядывая на снова начинающую дымиться пасть драконши. — Видите ли, помехи...

Казюль зашипела.

— Хорошо, согласна, — кивнула Морвен. — Но имей в виду, если с Бандитом приключится новая беда, отвечаешь ты.

— Ох, и беда с ним будет, если снова наступит мне на хвост, — проворчал Мистер Беда. — Пожалеет, что вылез из своей кроличьей норы.

— Я уже давно жалею, что покинул родную норку, — пролепетал голубой осел. — С кроликами таких несчастий не происходит. Они серенькие и не летают.

— Вы собираетесь болтать и болтаться здесь до ночи? — недовольно прогудела Казюль. — Или мы все же идем за колдунами?

— За мечом, Казюль, за ме-чом, — настойчиво повторила Морвен. — И я готова, если мы только решим, в какую сторону направиться.

Наступила тишина. Симорен, Телемайн и Менданбар растерянно переглядывались. Фырк хихикнула:

— Поглядите на них! Они даже и не подумали об этом!

— Колдуны обосновались в Черном Лесу, — вымолвил наконец Телемайн. — Вероятно, надо идти туда.

— Чепуха! — рявкнула Казюль.

И тут же встрепенулся сидящий у нее на хвосте Чепухайт.

— Вы меня звали? — захлопал он полусонными глазами. — Пора есть рыбку?

Морвен погрозила ему пальцем, а Казюль продолжала:

— Колдуны не настолько глупы, чтобы прятать меч в своем логове. Только время потеряем.

— Анторелл глуповат. Он наверняка притащил меч туда, — уверенно сказала Симорен.

— А где находится этот Черный Лес? — с опаской спросил осел. — Как-то неаппетитно звучит — черный...

— Он и на самом деле не очень приятен, — сказал Телемайн. — Черный Лес растет у самого края Великой Южной Пустыни.

— Растет? — удивилась Симорен. — Я-то думала, что Черный Лес — это мертвые деревья. Может, и пустыня не настоящая?

— Самая настоящая, — мрачно произнес Телемайн. — Я там был.

— Был? — поразилась Казюль. — Зачем?

— Хотел поступить в колдовскую школу...

— Ты собирался стать колдуном? — подозрительно спросила Казюль, грозно нацеливая на чародея свою трехрогую голову.

— Нет, что ты! — отшатнулся Телемайн. — Я просто изучал! Пытался выяснить их колдовские методы.

— И ты ожидал, что они так тебе все и выложат? — насмешливо спросила Симорен.

Телемайн пожал плечами:

— Но попробовать стоило. Во всяком случае, я побывал в Черном Лесу и в Великой Южной Пустыне. И даже смог бы отыскать примерное место скопления колдунов.

— Примерное? У тебя короткая память? — сверкнула глазом Казюль.

— Просто они постоянно перемещают свои дома. Примерно каждые два месяца, — объяснил Телемайн. — Наверное, для того, чтобы их труднее было найти. Колдуны тратят на это перемещение уйму колдовской энергии.

— Теперь понятно, почему они воруют волшебство у других, — пробормотала Казюль. — То в Утренних Горах у драконов, то в Заколдованном Лесу.

— Итак, вы направляетесь на юг? — спросил Менданбар. — Прекрасно. Я вас переправлю туда. — Он поднял руку и замер. — Морвен, ты берешь с собой всех своих кошек?

— И меня? — тут же пробудился Мурргатройд. — Вот уж не думал, что кому-нибудь придет в голову такая глупость!

— Со мной идут только Мистер Беда и Фырк, — сказала Морвен, стрельнув в Мурргатройда сердитым взглядом. — Остальные должны сейчас же слезть со спины Казюль.

Кошки с недовольным ворчанием заскользили по драконьей чешуе на землю. Мистер Беда и Фырк не шелохнулись и с высоты драконьего роста победно поглядывали на остальных. Когда кошачья компания добрела до крыльца дома, Морвен кивнула Менданбару. Через мгновение сад и дом окутал полупрозрачный туман. Постепенно туман густел, скрывая даже дальний лес. Но вот серое облако, упавшее на землю, рассеялось, обнажая мелкую рощицу тонких молодых деревцев, каждое из которых едва доставало до живота Казюль. Деревца показались Морвен просто тростинками, и только спустя несколько мгновений она поняла, что сравнивает их с гигантскими дубами, окружавшими ее дом.

— Дальше я не могу вас перенести, — с сожалением произнес Менданбар. — Здесь Заколдованный Лес кончается.

— А как мы потом вернемся домой? — поинтересовался Телемайн.

— Если найдем меч, возвратиться будет легче легкого, — сказала Симорен. — А коли не найдем...

— Я буду внимательно наблюдать за границами Заколдованного Леса, — пообещал Менданбар. — И как только увижу вас, выйду навстречу.

— Не отвлекайся на нас, — сказала Морвен. — Лучше следи за колдунами. Мы вызовем тебя по волшебному зеркалу, как только будем готовы вернуться.

— И пару разочков до этого, чтобы просто сказать: «привет!», — нежно улыбнулась Симорен.

Менданбар посмотрел на Симорен долгим взглядом, потом повернулся к Телемайну.

— Ты все же настаиваешь, чтобы я не покидал замка?

— Да. Иначе разорвется энергетическая петля, которая не дает колдунам возможности поглощать волшебство внутри Заколдованного Леса, — заявил Телемайн.

— А не мог бы ты перекинуть эту петлю с меня на Симорен? — с надеждой спросил Менданбар.

— Эй-эй! — воскликнула Симорен. — Никаких петель!

— Увы, — сказал Телемайн, похлопывая Менданбара по плечу, — король — центральная фигура, и потому все невидимые волшебные нити тянутся именно к тебе.

— Сколько можно? — возмутилась Морвен. — Разве вы не обсудили все это там, в замке?

— Ну конечно! — откликнулась Симорен. — Просто Менданбар старается оградить меня от опасностей. — Она взяла Менданбара за руку и оттащила его в сторону. — Послушай, дорогой, ты все равно не можешь... — Она перешла на шепот.

— Как далеко отсюда Черный Лес? — спросила Морвен, обращаясь к Телемайну.

— Три перемещения и двухдневный переход. — Телемайн посмотрел на Казюль и внезапно нахмурился. Его взгляд задумчиво блуждал по мощной шее драконши, по ее гигантским перепончатым крыльям, по просторной спине, вдоль нескончаемого чешуйчатого хвоста. — Ну а вместе с ней — пять перемещений. Такого груза мне еще не приходилось переносить силой одного заклинания.

— Я могу остаться, — поспешно вставил осел.

— Нет, не можешь, — сказала Морвен. — Ты нужен Телемайну, чтобы отыскать колдунов. Но почему еще и двухдневный переход, объясни, пожалуйста, Телемайн?

— Потому что вокруг Черного Леса колдуны выстроили препятствующее заклинание.

— И что это за штука? — спросила Фырк.

— Расщепление цепи перемещений и, как следствие, разрушение переносимых предметов и существ, — попытался растолковать Телемайн.

— Попросту говоря, опасно применять заклинание перемещения, — перевела Морвен. — Придется топать пешком.

— Клянусь рыбьим хвостом, ты запросто могла бы разрушить это пре-пре-пятное заклинание, — вмешался Мистер Беда. — Не тащиться же нам пешком из-за этих колдовских штучек! Попробуй, а?

— Могу попробовать. Но вполне может случиться, что в результате ты лишишься своего хвоста, а Бандит — длинных ушей. Колдовское заклинание — опасная вещь.

— Не согласен! — взревел осел. — Уши — единственное, что напоминает мне о моем кроличьем прошлом!

— Нет ничего надежного в этом мире, — с неудовольствием протянула Фырк.

— Послушай-ка, чародей, ты уверен, что этот двухметровый верзила Бандит так уж необходим? — спросила Казюль. — Всех остальных я могла бы перевезти на себе. Это намного ускорит наше путешествие.

Уши осла настороженно поднялись, но тут же упали, как только заговорил Телемайн.

— Ни в коем случае! Без него мы проищем колдунов неизвестно сколько. И больше потеряем времени, чем выиграем, — замахал руками чародей.

Казюль раздраженно хмыкнула.

— Вы сами больше времени теряете на пустые разговоры, — проворчала она. — Эй, голубки, еще не наговорились?

Обернувшись, Морвен увидела идущих к ним Симорен и Менданбара. Король был удручен. Зато Симорен выглядела спокойной и решительной.

— Ну, готовы? — спросила она.

— Ждем тебя, — ответил Телемайн.

— Симорен... — прошептал Менданбар.

— Не начинай все снова, — мягко перебила его Симорен. — Одному из нас надо идти. Ты не можешь.

— Да пропади он пропадом, этот меч! — воскликнул в сердцах Менданбар. — Пусть он остается у проклятых колдунов!

— Ты же так не думаешь, Менданбар! — потянулась к нему Симорен. — И потом не волнуйся, со мной Телемайн и Морвен.

— А я уже и не в счет, словно объедки с тарелки троллей? — обиделась Казюль.

Симорен обняла и поцеловала Менданбара.

— Все будет хорошо. — Симорен резко повернулась к Морвен, глаза ее подозрительно блестели. — Идем, пока он не придумал новых возражений.

Морвен кивнула и пошла вперед. Край Заколдованного Леса был всего лишь в нескольких шагах. Четко видимая, резкая, как острие ножа, линия отделяла зеленый плюшевый ковер мха от полосы жухлой, поникшей травы. На самой границе Морвен остановилась, подождала, пока остальные подтянутся за ней. Телемайн потребовал, чтобы они отошли от линии Заколдованного Леса еще на несколько метров, чтобы, как он заявил, избежать «воздействия поля». Затем, сосредоточившись, чародей сделал круговой жест рукой, пробормотал что-то краткое себе под нос. Деревья позади них заколебались, стали оплывать, словно мороженое на солнце, и вдруг растаяли.

— Одно заклинание сработало. Осталось четыре, — сказал Телемайн.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, в которой Телемайн работает в полную силу.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

После второго заклинания перемещения Телемайну пришлось остановиться и передохнуть. А после третьего он был так бледен, что Морвен сказала:

— Нам не обязательно нестись сломя голову. Ты же знаешь, что в запасе у нас день или даже два, пока волшебство в мече полностью не иссякнет.

— Темнеет,— прохрипел Телемайн. Он задыхался, будто долго и быстро бежал. — Но я еще успею сделать одно, а может, и два заклинания.

Симорен, закинув голову, смотрела на высокие сосны, окружавшие их. Носком башмака она задумчиво поворошила толстую подушку опавших иголок.

— Ты уверен в своих силах, Телемайн?

— Нам надо где-то провести ночь, а это место не хуже любого другого, — быстро вставила Морвен.

— Ску-учное, — недовольно протянул Мистер Беда. Он принюхался. — Ни мышки, ни рыбки. Вот лежебоке Жасмин оно подошло бы. Может, поищем что-нибудь повеселее?

Казюль обвила хвостом толстый ствол сосны, распласталась на хвойной подстилке, положив рогатую голову на лапы.

— Удобно, — пророкотала она. — И просторно.

— Я-то думал, мы спешим, — раздраженно сказал Телемайн. — Собираетесь вы найти меч Менданбара или нет?

— Если ты утомишься, то можешь ошибиться с последним перемещением. И где мы тогда окажемся? — спокойно спросила Морвен.

— Я не у-том-лен! — топнул ногой Телемайн.

Симорен пригляделась к чародею и заметила его ввалившиеся от усталости глаза, прилипшие ко лбу пряди влажных волос, чуть дрожащие руки. Нет, не легко давались Телемайну заклинания, перемещающие сразу целую ораву! И все же надо бы поспешить!

А Морвен тем временем размышляла про себя, как бы уговорить Телемайна передохнуть, пока он не свалился с ног?

— Хорошо, если мы продолжим путешествие, ты можешь сказать, где окажемся в следующую минуту? — спросила она.

— Не знаю, — признался Телемайн. — Раньше я с легкостью перемещался сразу к самой границе Великой Южной Пустыни. Но масса, которую приходится перемещать сейчас, значительно уменьшает отрезки перелета. Я рассчитывал примерно на три пятых обычного расстояния.

— Ты знаешь, что нас ожидает в том месте, куда мы приземлимся в следующий раз? — продолжала выпытывать Морвен.

— Не-ет, — замялся чародей.

— Тогда лучше остаться здесь, — заключила Морвен. — Тут, кажется, удобно и тихо. Кто знает, будет ли таким же следующий привал? — Телемайн попытался еще что-то возразить, но Морвен подошла к нему и шепнула: — Посмотри на Симорен. Ей нельзя уставать.

— А-а-а... тогда согласен, — с облегчением вздохнул Телемайн, который и вправду еле стоял на ногах. — Итак, разбиваем лагерь здесь, а путешествие продолжим утром.

Круживший над самой землей осел навострил уши.

— Значит, скоро будет обед? Я ужасно голоден!

— Опять? По-моему, повар совсем недавно накормил тебя до отвала. Интересно, что влияет на твой аппетит? Двухметровый рост или голубой цвет? Задачка для Телемайна, — усмехнулась Морвен.

— Да у него живот раздулся, как бочка, — вмешалась Фырк. — Ты бы только видела его, Морвен! Уплетал за десятерых. Чепухайт у миски с рыбой котенок по сравнению с этим ненасытным ослом!

— Я не винова-ат, — жалобно проревел осел. — Ем, ем, а живот пустее барабана.

— Потерпи. Разобьем лагерь, тогда и покормим, — бросила мимоходом Морвен, осматривающая место ночлега. — Телемайн, здесь есть какой-нибудь родник?

Телемайн указал на небольшой ручеек, протекавший невдалеке под обрывом. Морвен подхватила ведро и отправилась за водой. Симорен заспешила следом. Как только они отошли подальше, Симорен тихонько проговорила:

— Извини, Морвен. Я не очень-то уговаривала Телемайна. Но мне так хочется побыстрее вернуть меч Менданбару! И все же какое словечко ты ему шепнула, что упрямый чародей сразу же согласился?

— Я сказала ему, что тебе надо отдохнуть.

— Мне? Морвен, я не больна! Да, у меня будет ребенок. Но я прекрасно себя чувствую. — Симорен мгновение поколебалась. — Ну, разве что по утрам немного не по себе. Но это не причина медлить.

— Правильно. Но я беспокоилась не о тебе, а о Телемайне. — Морвен отстранила от лица нависающую ветку. — Ты что же, хочешь, чтобы от усталости он закинул нас куда попало? Когда-то я поддалась на его упрямство.

— И что же произошло?

— Я приземлилась за тридевять земель от того места, куда направлялась. Ни у кого в округе не оказалось лишнего помела, поэтому пришлось добираться до дому на граблях. Все ноги исцарапала. Да еще и дождь лил как из ведра. Первый раз в жизни меня тогда укачало.

Симорен поежилась:

— Теперь понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Телемайн перенапрягался. И все же насколько его еще хватило бы?

— Думаю, одно перемещение он сумел бы совершить, — медленно проговорила Морвен. — Но два остальных... Представляешь, если мы окажемся в самой гуще какой-нибудь битвы или на вершине холма троллей.

— Представляю, — усмехнулась Симорен.

— То-то же. Я предпочитаю не рисковать.

— Но какое-нибудь не очень сложное заклинание ему сейчас под силу?

— Что ты задумала? — насторожилась Морвен.

Симорен покраснела:

— Ну, я пообещала Менданбару, что вызову его, как только смогу. Волшебное зеркало слишком хрупкое, чтобы брать его с собой. Вот я и надеялась, что Телемайн...

— Ясно. — Морвен помолчала. — Подключиться к зеркалу в замке нетрудно. Больше всего сил уходит на то, чтобы удерживать заклинание на все время разговора. Пусть Телемайн чуточку отдохнет. Попроси его об этом после обеда.

— Непременно попрошу, — просияла Симорен.

Повар дал им в дорогу такую уйму еды в самокипящих кастрюльках, что обед был готов очень быстро. Все наелись до отвала. Правда, осел все равно остался голоден. Бедняга Бандит попробовал пожевать низко висящие сосновые ветки. Поначалу он кривился, а потом, попривыкнув, даже стал причмокивать от удовольствия. Только для Казюль ничего не нашлось, и она улетела поискать себе что-нибудь съедобное.

Как только все насытились, Симорен приступила к Телемайну со своей просьбой. Чародей нахмурился и похлопал себя по карманам.

— Кажется, у меня найдутся необходимые для заклинания компоненты, — важно заявил он. — Вот только поверхность для обратной связи...

Морвен стала вытаскивать из рукавов всевозможные баночки, чашки, коробочки. Но Телемайн только отмахивался.

Неужто тебе этого мало? — спросила Симорен, глядя на гору вещей, высившуюся у ног Морвен.

— Мне необходим предмет с правильными отражательными свойствами подобно волшебному зеркалу в замке, — бормотал Телемайн, внимательно оглядывая и лихорадочно перетряхивая весь их багаж. — Временное коммуникативное заклинание подразумевает использование предмета со свойствами, сходными с оригиналом... Поэтому...

— То есть тебе нужно зеркало? — догадалась Симорен.

— Нет, — пояснила Морвен, — ему нужно нечто похожее на зеркало. То, в чем можно увидеть свое отражение.

— Может быть, эти миски подойдут? — нерешительно спросила Симорен, с сомнением разглядывая помятые и потертые оловянные миски, которые сунул им в дорогу повар.

— Да-а, — покачала головой Морвен. — Для походного лагеря в самый раз, но для заклинания... — Она попыталась увидеть себя в помятом дне миски и скривилась.

И тут Симорен вспомнила о ведре с водой. Мистер Беда уже пристроился к нему, поставил лапы на край и собирался полакать чистой родниковой водички.

— Эй! — крикнула Симорен. — Мистер Беда, осторожней, не переверни! Что ты думаешь об этом, Телемайн? — обратилась она к чародею, указывая на зеркальный кружок воды, доходящей до самого обреза ведра.

— Что ж, отражательные свойства воды в металлическом обрамлении вполне адекватны зеркальной поверхности отполированного стекла, — завел свою канитель ученый чародей. — И поскольку в нашем распоряжении нет подлинного волшебного зеркала, воспользуемся подручным средством. Надеюсь, вода из ручья чиста и не замутнена посторонними заклинаниями.

— А то, что я несла ведро в волшебном рукаве, не считается? — спросила Морвен.

— Поскольку волшебство мимолетно и вода уже вне сферы его влияния, полагаю, можно считать поверхность вполне пригодной для употребления, — важно провозгласил Телемайн.

— Пить ее, что ли, можно? — встрепенулся осел.

— Нет, — остановила Морвен уже подлетевшего к ведру Бандита. — Чародей имел в виду лишь то, что вода уже не спрятана у меня в рукаве, а значит, годна для заклинания. И на сколько рассчитано твое заклинание? — обратилась она к Телемайну.

— Разговор может длиться около четверти часа. — Телемайн поставил ведро перед собой и принялся снова копаться в карманах, вытягивая наружу совершенно невероятные вещи.

Впрочем, как оказалось, для волшебного переговорного устройства никаких дополнительных штук и не понадобилось. Морвен внимательно следила за ворожившим над ведром чародеем. Телемайн действительно выглядел очень усталым, но работал быстро и четко.

— Вот, — вымолвил он наконец, присаживаясь на корточки. — Теперь можешь начинать, Симорен. Только не двигай ведро.

— Хорошо, — откликнулась Симорен. Она склонилась над темным кружком воды в запотевшем ведре, чувствуя себя при этом довольно глупо. Неужто простая родниковая вода сгодится? Четко, отделяя одно слово от другого, Симорен произнесла:

Зеркало, зеркало на стене,
Пожалуйста, вызови мне...

Вода в ведре сделалась молочно-белой.

— Быстрее говори, кого вызываешь, — тихо подсказала Морвен.

— Хочу поговорить с Менданбаром, королем Заколдованного Леса! — выпалила Симорен.

Молочная вода всколыхнулась, забурлила и вдруг очистилась, застыв неподвижной зеркальной гладью.

— Кто это? — гаркнула деревянная горгулья. — Никого нет дома. Ушли. И вообще их нельзя беспокоить... ох, привет, ваше величество!

— Привет, горгулья, — улыбнулась Симорен. — Менданбар дома?

— Конечно! Эй, король! Тебя к зеркалу! — завопила горгулья и добавила, видно, в ответ на вопрос Менданбара: — Откуда я знаю кто?

— Скажи ему, что это я, — потребовала Симорен.

— Ну вот, — недовольно проворчала горгулья, — и пошутить нельзя. — Но тут же проскрипела: — Да, Симорен это, Симорен!

На какое-то мгновение вода в ведре пошла мелкой рябью, потом успокоилась и отразила лицо Менданбара.

— Симорен! Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно! — сказала Симорен. — Мы на полпути к Великой Южной Пустыне...

— Примерно в трех пятых расстояния до нее, — не преминул уточнить Телемайн.

— ...решили остановиться на ночь. Как дела дома?

— Я обнаружил парочку колдунов, которые прокрались в Лес после вашего ухода, — проговорил Менданбар. — Скажи Телемайну, что его заклинание действует превосходно. Я их растопил в один миг.

— Казюль будет расстроена, — засмеялась Симорен. — Мы пока не видели ни одного колдуна, а она очень надеется на хорошую поживу.

— Передай ей, чтобы была поосторожнее, — предупредил Менданбар. — У одного из пойманных колдунов был пучок «драконьей погибели».

— Вот беда! Может, пока не поздно, отослать Казюль домой?

— Что ж, попытайся уговорить ее.

Они оба замолчали, жадно вглядываясь в отражения друг друга. Морвен незаметно кивнула Телемайну, поманив его в сторону дальней поляны. Телемайн недоуменно наморщил лоб, потом расплылся в улыбке и последовал за Морвен.

— Оставим их на пару минут одних, не будем мешать, — сказала ведьма. — Тебе ведь не обязательно стоять рядом с ведром, чтобы подпитывать заклинание?

— Связь надежная, — подтвердил Телемайн. — Заклинание действует столько, сколько длится разговор. Вот если потребуется сделать новый вызов, тогда...

Вдруг из-за кустов вылетел Мистер Беда. Заметив Морвен и Телемайна, он с равнодушным видом стал тереться спиной о шершавый ствол сосны.

— Подслушивал? — сурово спросила Морвен. Мистер Беда глянул на нее хитрым глазом и смущенно пробормотал:

— Ты бы только слышала, как они сюсюкают! Менданбарчи-ик! Симореноч-ка! Ф-фу! Никогда ни один нормальный кот...

— Это отвратительно! В следующий раз выдеру, — возмутилась Морвен.

— Что он говорит? — заволновался Телемайн. — Случилось что-нибудь?

— Так, неуместное кошачье любопытство, — уклончиво ответила Морвен, порадовавшись про себя, что не всем понятен ее разговор с кошками.

После недолгой беседы с Менданбаром Симорен подступила к драконше, уговаривая ее вернуться домой. Казюль наотрез отказалась.

— Я отправилась за колдунами, — рыкнула она, — и намереваюсь добыть парочку. Если их не окажется в Черном Лесу, тогда я вернусь и поохочусь на колдунов в Заколдованном Лесу, пусть у них будет хоть целый ворох «драконьей погибели».

— Не думаю, что они теперь посмеют сунуться туда, — быстро сказала Симорен. — Менданбар не дремлет.

— Пока не спит, — насмешливо хмыкнула Фырк.

И не в первый раз Морвен порадовалась, что ни Симорен, ни Телемайн не понимают кошачьего языка.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, в которой прямой путь делает неожиданный крюк.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

На следующее утро, к большой радости Морвен, Телемайн был бодр, как всегда. Он, весело насвистывая, отправился к ручью умываться и вернулся порозовевшим. А после завтрака чародей с легкостью, почти не напрягаясь, выстроил и пробормотал себе под нос заклинание перемещения.

На этот раз они оказались на солнечном, покрытом густой травой склоне холма. Но тут вдруг Телемайн побледнел и опустился на землю.

— Телемайн! — обеспокоенно склонилась над ним Морвен.

— Ничего, ничего, — успокоил ее чародей. — Мне просто нужна минутка, чтобы перевести дух.

Длинные голубые уши Бандита навострились.

— А это сколько — минутка? Долго? — оживился осел. — У меня будет время немного перекусить? Я чую восхитительный запах клевера вон там, за склоном.

— Ты же только что завтракал! — возмутилась Казюль. — Четыре бутерброда с сыром, конечно, ничто для дракона, но...

— Пять, — вставил Мистер Беда.

— Вот-вот, для осла не так уж мало. И все сосны обглодал, — густо гукнула драконша.

— Не такие они сытные, эти сосновые иголки. И колючие, — поморщился осел. — К тому же мне любопытно, каков на вкус клевер, выросший вдали от Заколдованного Леса. Может, у меня другого случая и не подвернется.

Морвен мельком глянула на посеревшего лицом Телемайна и, поняв, что минутой отдыха не обойдешься, разрешила:

— Иди. Только не пропадай из виду.

Бандит заскользил вниз по склону. Его копыта лишь слегка задевали кончики высоких травинок.

— Как удачно, что ты сумел ограничить полетный шаг Бандита, — сказала чародею Морвен. — Иначе он уже шагал бы над головой Казюль.

— Пусть бы совсем улетел, — буркнула Фырк, сердито помахивая хвостом. — Этот ненормальный кролик – обжора похуже Чепухайта.

— Хуже Чепухайта никого нет, — возразил Мистер Беда. Фырк зыркнула на него зеленым глазом и сиганула прямо на спину Казюль. Мистер Беда не преминул последовать за подружкой, и вскоре обе кошки блаженно растянулись на гладкой чешуе драконши, греясь в теплых солнечных лучах. Морвен подыскала плоский, нагретый солнцем камень и тоже расположилась отдохнуть. Симорен тут же подсела к ней. Телемайн с подозрением оглядел беспечно отдыхающую компанию, нахмурился, но ничего не сказал. Видно, и впрямь после трех перемещений стал уставать слишком быстро.

— Превратиться бы в цветок или камень и не двигаться с места, — пробормотал чародей.

Дыхание его выровнялось, но бледность пока не сходила с лица, поэтому Морвен решила его не теребить и посидеть еще немного.

Сонную тишину пронзил раздирающий вопль:

— Иа-иа! Убирайся! Морвен разрешила мне это есть! Оставь меня в покое!

Ведьма насторожилась. Крутой склон холма скрывал от глаз осла и того, кто на него напал.

— Покою нет от этого недотепы, — проворчала Морвен, поднимаясь. — Я же велела ему быть на виду. Нет, нет, Телемайн, оставайся здесь,— остановила она встрепенувшегося чародея. — Я и одна справлюсь.

Утомленный Телемайн послушно расслабился.

Да, он по-настоящему выбился из сил, подумала Морвен. Попробую уговорить Казюль и Симорен побыть здесь еще немного, или... или лучше попросить Мистера Беду потеряться на несколько часов. Так и сделаю, поговорю с ним, как только разберусь с Бандитом.

Спустившись с холма, ведьма увидела высокого седовласого человека в мешковатом голубом комбинезоне с мотком веревки в одной руке и пустым ведром в другой. Стоя по другую сторону клеверного лужка, он спокойно взирал на возбужденного Бандита и приближающуюся Морвен.

— Это ваш осел, мадам? — спросил незнакомец.

— Не совсем, — уклончиво ответила Морвен. — А что случилось?

— Он запрещает мне есть, — пожаловался осел. — А я только-только разохотился.

Морвен пригляделась и увидела, что прямо под мельтешащими в воздухе копытами осла были оборваны, ощипаны все верхушки клевера.

— Как это тебе удалось? — удивилась Морвен.

— Ну, если я подогну колени, подберу ноги и вытяну шею...

— Простите меня, мадам, — продолжал вопрошать незнакомец. Он поставил ведро у ног и с любопытством оглядывал парящего над лужком Бандита. — Но если это не ваш осел, то чей же он?

— Ничей, — сказала Морвен. — И к тому же он не совсем осел. А почему вы спрашиваете?

Незнакомец, который уже начал разматывать веревку, остановился.

— Не осел?! — Он мгновение пристально изучал Бандита. — И голубой! Да, необычный цвет для осла.

— Что ему на-адо, Морвен? — канючил Бандит. Уши его нервно подрагивали.

— Успокойся, Бандит, — мягко сказала Морвен.

— Бандит! — совсем уже запутался человек с веревкой. — И разговаривает! Кто же он? Заколдованный принц? Рыцарь? Или бродячий фокусник?

— Кролик, — коротко бросила Морвен. — Кролик с волчьим аппетитом.

— Ха! — Незнакомец с недоумением разглядывал парящего перед ним осла. — Кролик по имени Бандит в облике летающего осла! С какими только чудесами не приходится сталкиваться! Но как кролик сумел превратиться в голубого осла?

— Это длинная история, — снова уклонилась от ответа Морвен. — Бандит, возвращайся назад!

— А как же клевер? Я только распробовал. Он странный, не такой сладкий и хрустящий, зато с привкусом корицы...

— После, Бандит. Отправляйся назад и расскажи остальным, что произошло.

— Ладно. — И осел заскользил по склону, мрачно бубня что-то себе под нос.

— Что это за другие? — всполошился незнакомец. — Сколько вас здесь?

— Если считать всех — семеро, — ответила Морвен.

— Семеро вторгаются в мои владения и всемером топчут мой урожай! — воскликнул седовласый крестьянин.

— Ну, Бандит, как видишь, ничего потоптать не может, даже если очень постарается. А остальные пока и с места не двинулись.

Крестьянин покачал головой:

— Достаточно уже того, что этот осел, или кролик, или кто он там еще, поедал мои посевы. Но вас, оказывается, семеро! Я требую, чтобы вы все ушли, сейчас же!

— Посевы? — Морвен недоверчиво огляделась вокруг, потом подняла глаза на человека в комбинезоне. — Вот эта трава?

— Доходные всходы, мадам, — пояснил крестьянин.

— Какие такие доходы? — послышался за спиной Морвен голос Симорен. — Морвен, что здесь происходит? Бандит что-то бормотал насчет нарушения границ, но потом заспорил с кошками. А понимая только половину разговора, трудно следить за спором.

— Насколько я поняла, холм принадлежит этому незнакомцу, — сказала Морвен.

— Этого незнакомца, мадам, зовут Мак-Дональд, — вежливо поклонился человек. — А это моя ферма, и я был бы благодарен, если бы вы увели куда-нибудь подальше вашу подружку, вашего осла и, как я слышал, кошек.

— Я Симорен, королева Заколдованного Леса, — сказала Симорен. — Рада познакомиться с вами, господин Мак-Дональд. Мы уйдем сразу же как только чародей отдохнет. Простите, если мы причинили вам беспокойство.

— Ко-ро-лева? — Глаза Мак-Дональда расширились. — Не так уж часто в нашей глуши встретишь королеву, путешествующую в поисках приключений. Обычно этим занимаются младшие королевские сыновья, лишенные наследства рыцари или влюбленные принцы.

— Значит, я необычная, — усмехнулась Симорен.

— Я не хотел вас обидеть, королева, — примирительно сказал Мак-Дональд. — А вот признайтесь, вы бывали на базаре?

— При чем тут базар? — опешила Симорен.

— А при том, что я там продаю выращенный на этом холме урожай, — с гордостью проговорил крестьянин. — Мой горошек совершенно круглый и твердый, как камешки. Можете купить целый мешок, если желаете рассыпать по полу, чтобы великан-людоед поскользнулся. А можно взять всего одну горошину и положить ее под семь перин забредшей на огонек принцессе.

— Мне, право, не нужно...

— Нет так нет. Тогда могу предложить солому высшего качества для изготовления золотой пряжи. Продам сколько пожелаете по умеренной цене... Не желаете? Ну, тогда вам, может быть, пригодятся колоски особого сорта. В каждом из них перемешаны зерна пшеницы, овса, ячменя и проса. Покупаете мешок и заставляете какую-нибудь замарашку разбирать по зернышку в четыре чана. Уверяю вас, провозится не одну ночь, если ей не поможет добрая фея. И конечно же у меня есть бобы, вырастающие до неба. Тоже не требуется? А яблочки? Отравленные. Серебряные. Золотые. Хорошо, в таком случае возьмите тыкву. В дороге пригодится. Она мгновенно превращается в золоченую карету. Можете катить со всеми удобствами, если, конечно, удастся поймать мышек и обратить их в крепких рослых лошадок. Да, чуть не забыл. Предлагаю грецкие орехи. В каждом спрятано бальное платье. Королевское, учтите.

— Ценю все ваши предложения, — приветливо улыбнулась Симорен. — Но пока мне ничего не нужно.

— А нет ли у тебя садовых «ползучих удушителей»? — спросила Морвен, не упускавшая случая пополнить свою коллекцию ведьминских трав.

— Нет, я не занимаюсь декоративными растениями, — развел руками Мак-Дональд. — У меня только огородные овощи, фруктовые деревья и злачные. Это, мадам, ферма, а не сад. Вот домашний скот я собираюсь начать разводить.

— И какие животные будут на вашей ферме? — полюбопытствовала Симорен.

— Не только животные, королева, — с достоинством промолвил Мак-Дональд. — К примеру, курочки, несущие золотые яйца. Гусыни, к которым все липнут. И конечно же крылатые лошадки. Именно для них я и посеял клевер. — Он обвел рукой клеверный лужок. — Хочу, чтобы сенцо было под рукой, когда появятся лошадки.

— Надеюсь, это нормальный клевер, не заколдованный? — с опаской спросила Морвен.

— Не совсем. А почему вы об этом спрашиваете, мадам?

— Бандит очень чувствителен ко всякой заколдованной травке.

Впрочем, Морвен, кажется, не заметила никаких изменений в облике осла и не слышала испуганного рева с того момента, как Бандит скрылся за склоном холма. Может, и обойдется.

Мак-Дональд пожал плечами:

— Обычно я заколдовываю удобрения, чтобы травки росли как на дрожжах. Но сам по себе клевер не должен отличаться от нормального. Крылатым лошадкам не требуется волшебная трава. Разве что немного птичьего корма для разнообразия.

— Ты, я вижу, все продумал заранее, — заметила Симорен.

— Пришлось, — вздохнул Мак-Дональд. — Наша семья владеет этой фермой издавна. Но мой отец вел хозяйство как попало. Там тыква, тут свинья. Здесь капуста, рядом козел... нет, у меня все по плану. Так вы уверены, что ничего не желаете?

— Не сейчас, — вежливо отказалась Симорен, — но я буду помнить о тебе и твоей ферме.

— Спасибо. — Крестьянин поколебался. — А вот насчет того голубого осла...

— Это не осел,— напомнила ему Морвен,— а заколдованный кролик.

— Тем лучше! — воскликнул Мак-Дональд. — Можно начать разведение голубых кроликовых ослов. Или ослиных кроликов? — Задумчиво теребя веревку, деловитый крестьянин направился по следу Бандита.

— Не думаю, что он тебе подойдет, — остановила Мак-Дональда Симорен. — Слишком уж нелепый.

— И очень много ест, — добавила Морвен. — Причем необыкновенно разборчив. То ему не так, это ему не эдак. И потом нам пора.

— А как же быть с попорченным лужком?

Морвен взглянула на объеденные кустики клевера и удивленно подняла брови.

— Какие пустяки! Бандит ощипал всего несколько лепестков. Да через пару деньков ты и сказать не сможешь, где была эта потрава.

— Но...

— Здесь не о чем спорить, — остановила Мак-Дональда Симорен. И тон ее не оставлял никакого сомнения, что говорит королева Заколдованного Леса, возражать которой не принято. — Приятно было с вами познакомиться, мистер Волшебный Огород. Я обязательно расскажу всем друзьям и знакомым о вашей необыкновенной ферме. А теперь нам и впрямь надо идти. — Она повернулась и величаво удалилась.

Решительно кивнув на прощанье Мак-Дональду, Морвен последовала за Симорен. На полпути она оглянулась и увидела, что Мак-Дональд провожает их подозрительным, хмурым взглядом.

По крайней мере он не гонится за нами, подумала Морвен. Представляю, что было бы, увидь он Казюль!

Вероятно, та же мысль пришла и в голову Симорен.

— Надо поскорей убираться отсюда, — сказала она, дойдя до их временной стоянки. — Ты в состоянии продолжать, Телемайн?

— Конечно! — откликнулся чародей. — Но почему такая спешка?

— Ничего особенного. Просто, если мы задержимся здесь еще немного, нам, боюсь, придется потерять весь день в спорах. Это частное владение. Впрочем, объясню потом.

— Погоди минутку. Где Фырк? — забеспокоилась Морвен, когда Телемайн поднялся на ноги.

— Она пошла за вами, — ответил Мистер Беда.

— Вот беда! — с досадой проговорила Морвен. — Прости, Симорен, но...

По верхушкам высокой травы пробежала узкая, как молния, волна, и через мгновение Фырк стрелой взлетела на спину Морвен. Ее острые коготки вцепились в складки просторного платья ведьмы. Одно короткое усилие, и кошка уже удобно устроилась на плече хозяйки, блаженно мурлыкая.

— Теперь я понимаю, почему ты носишь свободные платья, — улыбнулась Симорен.

Фырк умолкла, потом мурлыкнула прямо в ухо Морвен:

— Этот чудак идет за вами.

Морвен нервно оглянулась. Симорен вопросительно посмотрела на нее.

— Фырк говорит, что Мак-Дональд идет сюда, — перевела Морвен мурлыканье кошки. — Если ты и в самом деле желаешь избежать длинных разговоров, Симорен, мы должны отправиться немедленно.

— Тогда двинули! — Симорен решительно посмотрела на Телемайна.

— Все здесь? Начинаю! — Напряженно сузив глаза, чародей поднял руки и четко произнес заклинание.

Склон холма заколыхался, словно отражение на потревоженной поверхности пруда. Будто бы нехотя холм начал таять и удаляться. Морвен мельком увидела обескураженное, искаженное страхом и изумлением лицо застывшего на тропинке Мак-Дональда. Но и он вскоре исчез.

Внезапно все вокруг застыло и словно заморозилось. На невероятно долгое мгновение они зависли между зеленоватыми пятнами крон высоких деревьев и голубым потоком неба. Потом с мучительным рывком все снова закружилось, потемнело и так же резко замерло, обретая четкие очертания и привычные краски. Морвен шлепнулась в грязную подсыхающую лужу. Неожиданное приземление так ее встряхнуло, что очки отлетели в одну сторону, а Фырк кувырком полетела с ее плеча в противоположную. Морвен удалось поймать кошку за ноги, но очки булькнули в самую грязь. Позади раздался громоподобный плюх. Это грохнулась на землю Казюль. И тут же послышался визг Мистера Беды, донеслись испуганный вой Бандита и короткий вскрик Симорен.

— Вот незадача! — пробормотала Морвен, потирая ушибленный бок. — Хотела же захватить баночку безбольной мази! — Она с отвращением принюхалась к отдающему гнильем воздуху.

— И чулки, — вякнула Фырк, карабкаясь по руке Морвен.

— И чулки, — согласилась ведьма. Грязь была холодной, мерзкой, по самые лодыжки заливала в башмаки. Морвен тщетно пыталась найти место посуше и почище, куда можно было бы ступить.

— Морвен! — позвала Симорен. — Где ты?

— Где мы, вот вопрос, — хрипло мяукнула Фырк.

— Не трусь, Фырк, — успокоила ее Морвен. — И если не желаешь пачкать в грязи свои лапки, полезай мне на плечо и освободи руку. Мне надо поискать очки.

Недовольно фыркая, кошечка поползла вверх, цепляясь за платье. Морвен осторожно наклонилась, стараясь не стряхнуть Фырк, закатала широкие рукава и погрузила обе руки в грязную жижу. Рядом послышались чавкающие шаги.

— Что ты делаешь, Морвен? — удивленно спросила Симорен. Она тоже была по колено в грязи и держала в руке обнаженный меч.

— Ищу очки, — буркнула Морвен. — Погоди-ка... Кажется... — Она осторожно вытянула руку из грязи. — Вот. Теперь их надо очистить.

— Легче выбросить, — поморщилась Симорен, глядя на облепленные черной мерзостью очки. — Ты не взяла с собой запасных?

— Запасные очки Хаос разбил на прошлой неделе, — вздохнула Морвен, пытаясь подолом платья оттереть стекла. — А новые я так и не удосужилась заказать.

— И я тебе ничем помочь не могу, — с досадой проговорила Симорен. — Так шлепнулась, что даже все мои носовые платки насквозь пропитались грязью. Но где же мы, Морвен? Это не похоже на иссушенную пустыню.

— Шу-уточки! — недовольно прошипела Фырк.

— Задай этот вопрос Телемайну, — буркнула Морвен, прилаживая не слишком чистые очки на носу. — Он должен знать ответ, если сам не запутался.

Беспокойная морщинка обозначилась на испачканном грязью лбу Симорен.

— А где же Телемайн? — спросила она, оглядываясь. — Я думала, он тут, с вами.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ, в которой грязь не исчезает.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Морвен тоже огляделась. Тут и там из поблескивающей грязи тянулись вверх тощие долговязые деревца. Стволы их были гладкими, лишенными коры, будто обглоданными. Зато верхушки неожиданно сплетались густой сетью перекрученных ветвей. Длинные серо-зеленые лоскутья мха свисали с ветвей, почти не пропуская света и перемежаясь с клочьями грязно-серого тумана. В этом смешении сумеречных теней и густого тумана трудно было что-нибудь разглядеть. Даже громадина Казюль, казалось, растворилась во мгле. Лишь яркий голубой цвет Бандита свежим пятном выделялся на фоне болотного полумрака.

— Остальные здесь? — воззвала Морвен. Она немного оправилась и почти отряхнула с себя засыхающую грязь.

Симорен молча кивнула.

— Тогда я поищу Телемайна. Должен же остаться хоть какой-то след или лоскуток его заклинания, по которому можно отыскать нашего незадачливого чародея. Остальных прошу держаться вместе, чтобы я могла найти вас снова. Если мы разделимся в этой кромешной тьме, то постоянно будем кого-нибудь искать.

— Пожалуй, ты права. Иди, — согласилась Симорен, и в голосе ее уже не слышалось уверенности.

Морвен уверенности тоже не испытывала, но понимала, что кому-то надо брать дело в свои руки. С тяжким вздохом ведьма полезла в правый рукав и вытянула оттуда клубок красной пряжи и блестящее металлическое блюдечко размером с ладошку с маленькой дырочкой у самого обода. Она протянула конец красной нити в отверстие и завязала прочный узелок. Сосредоточившись, Морвен мысленно нарисовала облик Телемайна, коротко дыхнула на донышко блюдца, отчего оно заволоклось белым облаком, и быстро произнесла:

Черное и белое,
Разбитое и целое,
Мелкое, глубокое,
Узкое, широкое,
Тайное, заметное,
Тусклое и светлое,
Покажите мне тотчас
Все, сокрытое от глаз!

С последним словом она отпустила блюдечко так, чтобы оно свободно повисло на шерстяной нити. Блюдечко бешено закружилось и вдруг отклонилось вправо. Морвен осторожно повернулась за тянущим ее блюдечком и, подчиняясь еле заметной тяге, пошла по скользкой, клейкой жиже за натянутой нитью.

— Я уже в полете почувствовала этот противный запах, — мяукнула сидящая на плече у ведьмы Фырк.

Морвен покосила глазом на кошку:

— Надо было сказать мне.

— Мы все равно не смогли бы остановить полет.

— Верно. И все же в другой раз сообщай немедленно. — Нить натянулась так, что вот-вот могла оборваться. Морвен ускорила шаг и чуть не наступила на Телемайна, лежавшего под деревом. Он уткнулся лицом в грязь и не двигался. Морвен пришлось низко склониться над чародеем, чтобы услышать его слабое дыхание.

Засунув красный клубок и блестящее блюдечко обратно в рукав, Морвен кликнула Симорен. Затем, не обращая внимания на скользкую противную грязь, она встала на колени рядом с Телемайном и попробовала перевернуть его. К сожалению, единственное, что требовалось сейчас чародею, так это тепло и сухость, чтобы он мог хорошенько выспаться.

Он, должно быть, устал гораздо больше, чем я думала. Иначе наверняка смог бы удержать заклинание, мелькнуло в голове у Морвен. Но почему же он не сказал об этом?

— Упрямец, — промолвила она вслух.

— Ты только сейчас догадалась? — сморщила нос Фырк.

— Морвен! Что?.. Какой ужас! — Симорен быстро захлюпала по грязи. Следом за ней поспешали Бандит и Казюль. Мистер Беда, заляпанный по уши, угрюмо восседал на спине драконши. Только осел был абсолютно спокоен и невозмутим. Паря над самой землей, он не запачкал даже кончиков копыт.

— Что произошло? — осведомилась Казюль. Она сердито плюхнула хвостом по жиже, подняв тучу тягучих брызг. — Да, не самый удачный полет в моей жизни.

— Я пока не разобралась, — ответила Морвен, засовывая руку в свой правый рукав и копаясь там. — Думаю, что произошел обрыв заклинания. Впрочем, я всего-навсего ведьма, а не ученый чародей.

— Как это — обрыв? Что ли мы сорвались вниз? — не понял осел.— Но мы-то все целы, а вот он, — Бандит указал копытом на лежащего без движения Телемайна, — почему-то не двигается.

— Если ты дернешь за резинку так сильно, что она оборвется, то один конец больно щелкнет по пальцам, — принялась растолковывать Симорен. — То же случилось и с оборванным заклинанием. Оно больно ударило именно чародея, который его держал.

— Ого! — вытаращил глаза осел. — Резиновое заклинание!

— Не утруждай свои мозги, — отмахнулась от Бандита Морвен, продолжая копаться в рукаве. — А, вот и оно! — Ведьма вытянула толстое ватное одеяло и, поискав глазами местечко посуше, вдруг накинула его на спину ослу. — Симорен, помоги мне поднять Телемайна.

— Погодите-погодите! — всполошился Бандит, отшатываясь. Не делайте этого! Я же кролик!

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

— Был когда-то, — строго сказала Морвен. — А теперь двухметровый осел. Стой смирно!

— Но вы меня всего заляпаете грязью! — не унимался Бандит.

Мистер Беда, который в этот момент тщательно вылизывал слипшуюся шерстку, поднял голову.

— Могу помочь, — мяукнул он и угрожающе выпустил коготки.

— Давай, давай, — ехидно поддела его Фырк. — Тебе мало своей грязи?

— Не стоит, Мистер Беда, — остановила кота Морвен. — Ты своими лапами только испачкаешь одеяло. — Она, поморщившись, осмотрела свои руки и одежду. — Да, немалый счет получит Менданбар из чистки, когда мы выберемся отсюда!

— О-оо, — гудел осел, стараясь отлететь в сторону.

— Не упрямствуй, — вмешалась Казюль. — Я уже достаточно раздражена. И в желудке у меня пусто.

— Не пугай его, Казюль, — попросила Морвен. — Готова, Симорен?

Бандит по-прежнему шарахался от каждого, и убедить его и успокоить стоило не меньших усилий, чем поднять из грязи и водрузить на спину ослу безвольное тело Телемайна.

— У-уф, — вздохнула Симорен, поддерживая Телемайна одной рукой. — Дело сделано.

— Совершенно бесполезное дело, — хмыкнула Фырк. Она уже успела перепрыгнуть с плеча Морвен на спину Казюль и усесться рядышком с Мистером Бедой. — Ну, подняли вы его. А что собираетесь делать дальше?

Морвен даже не повернула голову в сторону брюзжащей кошечки. А осел беспокойно сучил в воздухе ногами, косясь на свою ношу.

— Мне тяжело и неудобно, — канючил Бандит. — Не могли бы вы переложить его еще куда-нибудь?

— Ему тоже неудобно ехать на тебе, лежа поперек спины, — отпарировала Морвен. — Не суетись и постарайся не дергаться. Казюль, ты не видишь никакого способа поскорей выбраться отсюда?

Поднявшись на широких лапах во весь рост и вытянув шею, драконша всматривалась в туманную мглу.

— Нет. Туман становится гуще, и деревья сливаются в плотную дрожащую стену. — Она резко поворачивалась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь справа, слева, позади.

— Эй, эй, предупреждать надо! — завопил Мистер Беда. — Я чуть не упал. — И он громко заскреб когтями по скользкой чешуе.

Казюль изогнула шею и сердито посмотрела на ворчащего кота.

— Помалкивай! И сиди смирно. Не то скину.

— И тогда все твое умывание пойдет насмарку, — хихикнула Фырк. — Окунешься с головкой.

— Если бы у меня были крылья и не было этой тяжелой ноши, давно уже взлетел бы повыше и огляделся, — проворчал осел.

— И верно, Казюль, почему бы тебе не подняться в воздух? — спросила Симорен.

— А потому, что деревья растут слишком тесно. Негде расправить крылья, — проворчала драконша. — К тому же из-за тумана я вас могу потерять, стоит лишь подняться над верхушками деревьев.

— О-ох, — снова простонал осел.

— Послушай, Морвен, — вдруг оживилась Симорен. — Ты обнаружила Телемайна с помощью вертящегося блюдечка. Не могла бы ты этим же способом отыскать выход из болот?

— Я смогла бы найти обратную дорогу, останься в воздухе хоть слабый след волшебного заклинания чародея, — сказала Морвен. — Но, к несчастью, нет и паутинки волшебства. Однако идти надо. Выбирай направление наугад.

— Вон туда, — решительно указала Симорен, и они двинулись в путь.

Преодолевать топь — тяжкая работа. С каждым шагом вязкая грязь по лодыжку засасывала ноги. Дважды Симорен чуть не потеряла в трясине свои короткие кожаные сапожки. Единственным, кто не страдал от болотной топи, был, конечно же, Бандит. Несмотря на лежащее поперек спины тело Телемайна, осел по-прежнему парил на два пальца над черным месивом, и его копыта оставались совершенно чистыми. Морвен даже прикидывала, может ли осел так же легко пройти над водой, как над жидкой грязью?

Где-то за полдень Морвен, покопавшись в бездонных рукавах, наделила всех бутербродами с салатом и куриными крылышками. Это было как раз вовремя, ибо котомка Симорен промокла насквозь, и остатки запасов плавали на дне в грязной жиже. Все с аппетитом жевали на ходу вкусные, свеженькие, будто только что сделанные, бутерброды, а вечно голодный осел проглотил свою порцию разом, даже не прожевывая.

Морвен ни на минуту не спускала глаз с Телемайна. Он по-прежнему не шевелился, но и хуже ему, кажется, не становилось. Ведьма нервничала, но старалась не выказывать своего беспокойства.

Они неуклонно продвигались вперед и вперед, пока тени не начали вытягиваться и сгущаться, сливаясь с туманом, который становился просто вязким и почти ощутимым, как простокваша. Бусины влаги поблескивали на чешуе Казюль. Морвен без конца протирала запотевающие очки. Сознание так и не возвращалось к Телемайну, и беспокойная складка все резче обозначалась между бровей Симорен.

— Скоро совсем стемнеет, — сказала наконец Симорен. — Надо подыскать подходящее место для стоянки. Если здесь вообще такое можно найти. С тех пор как попали сюда, мы не видели ни одного сухого местечка. Но попробуем.

— Я го-олоден, — тут же заныл осел. — Если вы сделали из меня вьючное животное, то хотя бы позаботьтесь о пище. Уже давно пора пообе-едать!

— Здесь нет ничего съедобного, — сказала Симорен.

— Может быть, для вас и нет, но вон те штуки кажутся мне вполне пригодными для еды, — повел ушами осел.

— Какие штуки? — слегка раздраженно спросила Морвен. Она сняла очки и попыталась найти чистый клочок на платье, чтобы протереть стекла.

— Те штуки, обвивающие деревья, — показал осел своим голубым ухом, словно указательным пальцем. — Вьющиеся штуки с серебряными листьями. Дома я однажды наткнулся на такие же серебряные листочки. После них клевер казался еще слаще. Только чуть-чуть горчил.

— Тебе просто померещилось, — сказала Симорен. — На этих деревьях нет никаких вьющихся растений.

— Есть, есть! Просто с твоего места не видно. Вот, я покажу тебе...

В этот момент Морвен водрузила очки на нос и тут же вскричала:

— Бандит, стой где стоишь! Ни на шаг не приближайся к этим вьюнам! Я их не вижу. Но если они и впрямь существуют, то могут быть очень опасны!

Осел недоверчиво глянул на ведьму:

— Но это же просто растения!

— Возможно. Казюль, ты что-нибудь видишь?

— Деревья, туман и грязь, — проворчала драконша. — Горы грязи. Я согласна с Симорен. Нам поскорей надо подыскать хоть какое-то местечко для отдыха. И нечего пялиться на выдуманные, воображаемые листочки.

— Невидимые, — серьезно поправила ее Морвен. — А чтобы быть совершенно точной, невидимые цветки «ползучих удушителей». — Она внимательно вглядывалась в силуэты деревьев, жалея, что не может собрать немного семян для своего сада.

— Ничего в них опасного не вижу, — бубнил осел. — И к тому же я ужасно го-олоден!

— Как-то ты уже выпил без спросу мыльной воды, которой растапливают колдунов, и стал безобразно голубым, — заметила ехидная Фырк.

— Смелее, Бандит, — подзадорил осла Мистер Беда, — не беда, если станешь серо-буро-малиновым.

— Замолчите! — прикрикнула на кошек Морвен. — Держись подальше от этих растений, Бандит. Неспроста они называются «удушителями». Не забывай, что ты несешь Телемайна. И дай мне знать, если увидишь еще где-нибудь эти серебряные листочки.

— О, их полно повсюду, — сказал Бандит. — Целый час мы уже идем мимо этих вьюнов. Ты и в самом деле их не видишь? Никто не видит?

— Я вижу, — вмешался Мистер Беда.

— Не лезь. Обсудим это позже, — цыкнула на кота Морвен.

И тут на стволе одного из деревьев, на которые указывал осел, вспыхнула и нежно засветилась тонкая спираль.

— Что это? — удивилась Симорен.

Появился еще один светящийся завиток. И еще. И еще. Вскоре вся топь наполнилась призрачным светом.

— Я была права. Это невидимые днем, но светящиеся во тьме «ползучие удушители», — сказала Морвен. — Должно быть, солнце село.

— Красиво, — восхитилась Симорен. — И как долго это будет продолжаться?

— Час. Может быть, два. — Говоря так, Морвен подошла к ослу и вгляделась в лицо Телемайна. Оно по-прежнему было бледным, а кожа на ощупь оказалась холодной и липкой. Морвен пощупала пульс. Кровь толчками струилась по жилам чародея.

— Он поправится? — с тревогой спросила подошедшая Симорен.

— Конечно. — Однако в душе у Морвен было меньше уверенности, чем в ее голосе. С чародеем уже случалось такое в одном из прежних путешествий. Но тогда сознание вернулось к нему через час. Теперь Телемайн не приходил в себя уже несколько часов. Даже тряска на спине Бандита не смогла вывести его из этого состояния.

— Зато мы пока избавлены от его заумных речей, — хмыкнула Фырк.

Заметив, что не только Симорен, но и Казюль смотрят на нее с тревогой и ожиданием, Морвен постаралась приободриться.

— Просто ему нужно тепло, отдых и чашка горячего бульона, — бодро сказала она.

— А мы ничего этого не найдем, пока стоим на месте, — подхватила Симорен. — Топай, Бандит. Надо идти вперед, пока хоть что-то видно.

Следующие полчаса пути были несколько легче, чем предыдущие два. Голубоватые спирали «ползучих удушителей» освещали топь рассеянным светом, словно сотни крохотных лун, скрытых за тонкой пеленой облаков. По мере того как путники продвигались вперед, голубеющих спиралей и появившихся серебристых пятен цветущего «удушителя» становилось все больше и больше. Они сияли все ярче, и теперь уже жидкая грязь под ногами блестела, как расплавленное серебро. На нее даже стало приятно смотреть и легче было, ступая, выбирать место посуше и почище или же просто обходить самые глубокие лужи.

Спустя некоторое время они остановились отдохнуть. Морвен еще раз внимательно оглядела Телемайна. Ему не стало лучше. Нахмурившись, она отошла. Если бы поскорей найти теплое и сухое местечко...

— Симорен, Морвен, — позвала Казюль, — ну-ка, вглядитесь в эти огоньки.

— Я все время смотрела на них, пока мы шли, — откликнулась Симорен. — Красивые и вдобавок освещают дорогу.

— Нет, я сказала — вглядитесь. — Казюль выгнула шею и покрутила головой из стороны в сторону. — Они не случайно разбросаны, а растут рядами!

Морвен внимательно вгляделась в мерцающие тут и там огоньки.

— Не совсем правильными рядами. Ведь деревья, по которым они вьются, не выстраиваются в ровный ряд. Впрочем, очень похоже.

— Как будто кто-то высадил их, чтобы освещать тропу, — медленно проговорила Симорен, сощурив глаза. — Не уверена, что мне это нравится.

— А мне нравится, — возразила Морвен. — Все дороги куда-нибудь ведут. И если кто-то позаботился об освещении этой тропинки, то она почти наверняка выведет нас в какое-нибудь приспособленное для жилья место.

— А почему в таком случае ее не вымостили, чтобы не утопать в грязи?

— Может быть, тот, кто осветил тропинку, как раз и любит грязь? Пошли. У нас осталось меньше часа, до того как свет погаснет.

И они с новыми силами продолжили путь. Менее чем через четверть часа путники уткнулись в тупик. Цветущие во тьме «удушители» словно бы сошлись, свисая с ветвей деревьев, обвивая стволы, переплетаясь между собой и совершенно отрезая дорогу вперед. Единственным выходом из этого тупика был обратный путь.

— Уютное местечко, ничего не скажешь, — фыркнула вредная кошечка.

— Но это бессмысленно! Зачем освещать тропинку, которая никуда не ведет? — недоумевала Симорен. Она вытащила меч из ножен, разглядывая светящиеся спирали ползучих растений. — Как вы думаете, мы можем прорубить себе дорогу?

— Не знаю, — прогудела Казюль. — Но я предпочитаю действовать проще. — Ее хвост сердито молотил по грязи, разбрызгивая во все стороны густые клейкие капли.

— Ух! — закачался на драконьей спине Мистер Беда. — Держись, Фырк!

Драконша села и вытянула шею.

— Я не собираюсь тратить еще два часа, сидя в этой отвратительной грязи. Отойдите-ка все подальше!

— Ты намереваешься протаранить своим телом эти заросли? — всполошилась Морвен. — Остановись, безумная! Невидимые во тьме «ползучие удушители» очень цепкие. Их здесь столько, что и с такой громадиной, как ты, справятся шутя. Они убьют тебя, Казюль!

— Не смогут, если их сначала чуть поджарить. — Вытянув шею так, чтобы голова почти касалась светящихся зарослей, драконша разинула пасть и дыхнула. Длинные языки ярко-оранжевого пламени метнулись между стволами деревьев. Голова Казюль откинулась назад на гибкой шее и снова ринулась вперед, раскидывая, расшвыривая жаркие ленты огня.

Пар, шипя, поднимался над высыхающей грязью. Светящиеся серебряные цветы морщились в сполохах пламени, длинные спирали корчились, извиваясь в море огня. С каждым порывом пламени, изрыгаемого драконшей, все яснее очерчивались контуры обугленных стволов, обвитых черными извивающимися щупальцами. Опаленные все сжигающим дыханием, невидимые ползучие плети проявлялись и становились видимыми, извиваясь и корчась, как брошенные в костер тонкие ветви.

— Хватит, Казюль! Достаточно! — крикнула Симорен. Пасть захлопнулась. Огонь погас.

— Ладно, — прохрипела разогревшаяся драконша. — Идем вперед?

— Подождем, пока грязь не остынет, — предложила Морвен. — Ты, Казюль, немного погорячилась.

— И, кажется, опалила мне шкурку, — недовольно промяукала Фырк. — В другой раз предупреждай заранее.

— Бандит! — вдруг вскричала Симорен. — Вернись!

— С чего бы это? — гукнул осел, паривший над опаленным участком леса. Хлопья серого пепла падали на неподвижное тело Телемайна. Гасли отдельные язычки пламени, тускнели, покрываясь сизым налетом, искореженные ветви вьюнов. Туман и сумерки снова окутывали дорогу.

— Вы же говорили, что опасны только ползучие растения, — пробурчал себе под нос осел, — а теперь их нет.

— Но и теперь мы не должны разлучаться, — сурово прикрикнула на него Морвен. — Нас повсюду могут поджидать неведомые опасности.

— Никаких опасностей не вижу, — упрямо гнусавил осел.

— И поэтому для тебя их нет, — усмехнулась Фырк. — Кроличий ум и ослиная логика!

— Ум и логика у кроликов и ослов? Это уж слишком! — буркнул Мистер Беда.

Морвен покачала головой и вздохнула, глядя укоризненно на невозмутимо восседавших на драконше кошек.

— Если мы ничего, кроме «ползучих удушителей», не заметили, — терпеливо объяснила она ослу, — это не значит, что никакой другой опасности нет.

— Ла-адно, — протянул Бандит. — Но я полагал, что вы желаете побыстрее доставить этого тяжелого чародея вон в то сухое местечко.

— Высушенная грязь еще не сухое и теплое местечко, — возразила Морвен.

— Нет, нет. Я говорю о том высоком доме на открытой поляне. — И Бандит указал обоими ушами вперед и чуть вправо. — Кажется, там и впрямь сухо. Почему бы не донести чародея туда?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, в которой происходит новое знакомство.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Снова этот неугомонный осел первым заметил что-то никому не видимое. Морвен поспешила за ним. Едкий запах обугленных и горелых «удушителей» ударил в нос, горьким комом застрял в горле. Но грязь уже остыла и покрылась крупными трещинами. Там, где стоял Бандит, земля и вовсе была сухой.

— Ну, где?.. А-аа, вижу, вижу. — В туманной мгле за деревьями прорисовывалась белая башня. — Да, выглядит довольно привлекательно. Пошли! — Морвен решительно двинулась вперед, остальные последовали за нею.

Не прошло и пяти минут, как они уже стояли у подножия башни. Она поднималась в высоту этажа на четыре и была словно отлита из какого-то гладкого и белесоватого материала, который никак не походил на камень. Перед башней грязь была отлично утрамбована и образовала ровную, свободную от кустов и деревьев площадку. Правда для Казюль площадка оказалась тесноватой, но зато все остальные с облегчением ступали по твердой земле.

— В ней нет двери! — воскликнула Симорен, обведя взглядом башню. — И лестниц снаружи не видно. Но окна есть. Четыре. И одно светится. Значит, кто-то дома.

— Но как же туда войти? — недоуменно протянул осел.

— Через окна, — ничуть не смутившись, ответила Морвен. — Как жаль, что я не захватила помело.

— Может быть, тот, кто живет здесь, входит каким-то особым способом? — предположила Симорен.

— Есть только один способ выяснить это, — сказала Казюль.

Она приблизилась к башне и остановилась под единственным освещенным окном. Морвен, Симорен и все остальные с опаской наблюдали за драконшей. А та стала на задние лапы и вытянула шею. Голова ее оказалась под самым окном.

— Теперь наша очередь! — коротко мяукнул Мистер Беда и, цепляясь всеми четырьмя лапами, стал карабкаться по скользкой чешуе.

— Эй, на башне! — взревела Казюль. — Кто дома? Выходи и встречай гостей!

Окно распахнулось с такой силой, что задребезжали стекла.

— Убирайтесь вон! — закричал кто-то изнутри. — Она здесь больше не живет. А будете надоедать, сожгу вас дотла!

Глаза Симорен сузились. Она что-то неразборчиво пробормотала и махнула Морвен и Бандиту, чтобы они отошли назад. Однако Морвен с места не двинулась. Если бы существовала хоть малейшая опасность, кошки первыми учуяли бы ее и не стали продолжать карабкаться по хребту Казюль. Инстинкт никогда не обманывал их.

— Выходи, поговорим! — загрохотала Казюль. Чей-то силуэт показался на фоне освещенного окна.

— Не желаю!.. О-ооо, дракон!

— Не исчезайте! — закричала Симорен. — Нам надо с вами поговорить!

— Я не исчезаю! — завопил в ответ обитатель башни. — Во всяком случае, пока. А что делает в самом центре Дымящейся Топи этот дракон?

— Вот, значит, где мы, — догадался Мистер Беда.

— Мы заблудились, — попыталась успокоить пугливого хозяина башни Морвен. — И один из наших друзей нуждается в отдыхе в теплом сухом месте. Мы надеемся на вашу помощь.

— Еще один? — Из окна высунулась мужская голова. Она повертелась, вглядываясь в темноту. — Сколько же вас тут?

— Трое, а еще осел, две кошки и драконша, — сказала Симорен. — Вы собираетесь помочь нам или нет?

— Помочь? — Башенного человека почему-то очень удивила эта простая просьба. — Полагаю, что смогу, — задумчиво произнес он. — Поскольку вы пришли не за ней.

— Чего он такое говорит? — недоуменно спросил осел. — Я его не понимаю.

— Скоро узнаем, — сказала Морвен. Повысив голос, она прокричала: — Вы дадите нам войти наконец?

— Полагаю, да. Пожалуй, я впущу вас. Потерпите минуту, пока я схожу за бельевой корзиной.

— Бельевая корзина? — Уши Бандита разбежались в разные стороны. — Мне все это не нравится.

— И мне тоже, — вдруг поддержала его Казюль.

— Ничего странного, — вмешалась Симорен. — У любого при виде дракона душа будет не на месте.

— Но и место это мне не по душе, — прогудела Казюль.

Что-то большое и темное вывалилось из окна и ухнуло вниз. Казюль отпрянула. Ее передние лапы, заскрежетав когтями по стене, соскользнули на землю. Большая соломенная корзина резко дернулась и зависла в воздухе в метре от земли, крутясь и покачиваясь на длинной веревке. На трех коротких веревках свисали медные якоря.

— По одному, пожалуйста! — прокричал из окна мужчина. — И сначала пришлите кого-нибудь полегче.

— Мне совсем это не нравится, — мрачно проговорила Казюль, подозрительно оглядывая корзину.

Морвен подошла, заглянула в корзину и запустила руку в левый рукав.

— По одному? — хмыкнула ведьма. — Ну уж нет. Все разом. — Она вынула из рукава пузатый кувшин и откупорила его. — Мистер Беда! Фырк! Мне нужна ваша помощь.

Кошки мгновенно спустились на землю по крутым бокам драконши и, подняв хвосты, устремились к Морвен. Кивая головами и мурлыкая, они без промедления впрыгнули в корзину.

— Что это? — спросила Симорен, разглядывая кувшин.

— Мазь для полета, — ответила Морвен. — Обычная летательная мазь для помела. Надеюсь, она сгодится и для корзины. Постойте спокойно. Через минутку все будет готово.

— Эй, что там внизу происходит? — донеслось из окна — Поспешите, не то я подниму корзину без вас!

— Казюль, помоги мне придержать корзину, если тебе не трудно, — попросила Морвен.

— Пожалуйста. — Казюль осторожно уцепилась когтистыми лапами за узел над корзиной.

Морвен, убедившись, что она не двинется с места, сунула палец в узкое горлышко кувшина и мазнула летательной мазью по ободу корзины. Сухая солома моментально, быстрее, чем черенок помела, впитала жирную мазь. Ведьма пошла вокруг корзины, тщательно обмазывая обод. Над их головами из окна снова донесся сердитый окрик, но Морвен не обратила на него никакого внимания. Внезапно, когда она почти уже сделала полный круг, Фырк зашипела, а корзина дернулась.

Морвен подумала было, что хозяин потащил за веревку. Но тут же заметила, что из обода корзины вырван клок соломы размером с ладонь, а голубой осел торопливо и громко жует. По обе стороны его жадно жующего рта торчали пучки соломы.

— Бандит! — ахнула Морвен.

— Это я виновата, — сказала Симорен. — Вместо того чтобы следить за ним, я слишком увлеклась, наблюдая за тобой.

— Гм-гм. Гр-гх, — жевал осел. Он быстро втянул в пасть торчащие соломины и дохрумкал их. — Я хотел есть. А вы не позволили мне попробовать тех вьющихся побегов с серебряными листочками.

— От сухой соломы мало проку, — сказала Морвен. — И потом после того, что с тобой произошло, мог бы поостеречься хватать все без разбору. Ведь эта солома уже обмазана летательной мазью.

— Э-э-э... — хитро сощурился осел, — не такой я дурак! Ел там, где ты не намазала.

— Кажется, ты оплошал, — прогудела Казюль, оглядывая растрепанный обод корзины.

Уши Бандита поднялись и опали.

— Что-о? Нет, я уверен!.. У-ууу! Мо-орвен! Бо-ольно-ооо!

— Где?

— Спина-аа! Ой-ой-ой! Сделай что-нибу-уудь!

— Погоди минутку, — отмахнулась от ревущего и стонущего осла Морвен. Что бы ни случилось с Бандитом, это не угрожает его жизни. Сейчас важнее было немедленно подкрепить действие мази заклинанием. Иначе все пропало. А мази оставалось на донышке кувшина, и на вторую попытку наверняка не хватит.

Морвен наложила последние два мазка на ту часть корзины, которую объел осел. Затем она аккуратно вытерла пальцы о бок корзины, кивнула кошкам и произнесла:

Один — это осень. Два — зима
Три — весенняя кутерьма.
Четыре — лето, полное света.
Пять — полет. Воздух поет!

Кошки лихорадочно заскребли когтями по соломенному ободу корзины. С легким хлопком выскочила темно-пурпурная искра и сноровисто побежала круг за кругом, словно бы опоясывая корзину светящейся нитью. Кошки мелодично замяукали. Обежав каждое соломенное переплетение, искра погасла, оставив запах горелого мускатного ореха.

— Готово, — сказала Морвен. — Ну, Бандит, что там у тебя?

— Скорее! — стонал осел. — Мне становится хуже! Ой-ой-ой! Никогда так не болело-ооо!

— Ничего удивительного, — сказала Морвен, быстро осмотрев спину Бандита. — У тебя прорезываются крылья. А Телемайн лежит поперек спины и мешает им расти. Симорен, помоги мне.

— Кры-ылья? — ошеломленно протянул осел. — У меня?

Мистер Беда хихикнул:

— Голубой крылатый осел! Потрясающе!

Морвен и Симорен осторожно сняли Телемайна со спины Бандита и перенесли его в бельевую корзину. Осел с облегчением вздохнул и выгнул шею, пытаясь разглядеть свое новое приобретение.

— Они очень большие! — испугался он.

— И продолжают расти, — злорадно заметил Мистер Беда.

— Мазь, — спокойно сказала Морвен. — Летательная мазь. Я так и знала, что жадность выйдет тебе боком.

— Каким же боком? Они на спине растут! Останови их! — хныкал осел.

— Крылья вырастут на столько, сколько мази ты слизнул, — успокоила Морвен. — Скоро сами остановятся.

Ведьма уже собиралась забраться в корзину, когда из окна по веревке побежал, покатился огненный клубок, сжирая ее до самого узла. Казюль разжала лапы. Корзина хлопнулась на землю, обугленный конец веревки бессильно свесился внутрь и рассыпался ужасно пахнущими хлопьями черного пепла. Кошки с шипением выкатились из корзины. Ничего не осталось от длинной веревки, а над ними с грохотом захлопнулось окно.

Гневно потрясая страшной лапой, Казюль прорычала:

— О-очень скоро он переменит решение!

— Ничего, — улыбнулась Морвен. — Мистер Беда, Фырк, давайте сюда.

— Полетим? — спросил Мистер Беда, снова впрыгивая в корзину.

— Подвинься, увалень, — проворчала Фырк, последовав за ним.

— Морвен, что ты собираешься делать? — обеспокоилась Симорен.

— Доставить Телемайна внутрь, где тепло и сухо, — ответила Морвен. — Потом я пришлю корзину назад за вами.

— Стоит ли?..

— Стоит! — уверенно ответила Морвен. Она одной рукой ухватилась за край корзины, ударила три раза левым указательным пальцем по ободу и повелительно произнесла: — Вперед и вверх!

Бельевая корзина задрожала и начала медленно подниматься. Морвен ее не поторапливала. Все же летательная мазь рассчитана на легкое помело, а не на большую груженую корзину. Когда они пролетали мимо поднятой высоко над землей головы Казюль, Мистер Беда высунул лапу и задорно помахал перед самым носом драконши. Казюль фыркнула, и корзина опасно накренилась.

— Сиди смирно, — одернула кота Морвен. — Опрокинешь корзину и всех нас вывалишь. Это тебе не помело.

— Сам знаю, — буркнул Мистер Беда и обиженно забился в дальний угол корзины.

Морвен сидела неподвижно, следя за тем, как мимо скользит белая округлая стена башни. Наконец корзина достигла окна.

— Стоп! — приказала Морвен.

Бельевая корзина застыла как солдат в карауле. Заглянув в окно, Морвен увидела тощего молодого человека, стоящего у камина спиной к окну. Ярко-рыжие волосы торчали вихрами на голове, будто застывшие языки пламени.

Огненный ведун? — удивилась ведьма. В самой середине болотной топи? Впрочем, не все же рыжеволосые непременно ведуны. Морвен оглядела сквозь закрытое окно всю комнату. У дальней стены вилась лестница, ведущая вниз. Каменная скамья, маленький столик, три небольших удобных стула — вот и вся немудреная обстановка.

Стараясь не перевернуть корзину, Морвен перегнулась вперед и постучала по стеклу. Молодой человек подпрыгнул от неожиданности и обернулся. Глаза его расширились. Он на цыпочках приблизился к окну. Морвен постучала еще раз, сильнее.

— Да разбей ты его, — посоветовал Мистер Беда.

Фырк презрительно фыркнула.

— Ты вроде того голубого крылатого дурня. Если она разобьет окно, осколки упадут вниз и кого-нибудь из наших поранят. — Кошечка перекинула хвост через край корзины и указала им на стоящих у подножия башни Симорен, Казюль и Бандита.

Морвен в третий раз нетерпеливо бухнула кулачком по стеклу. Рыжий человек весь съежился и приник к окну.

— Кто вы? — долетел до Морвен его приглушенный стеклом голос.

— Меня зовут Морвен. Со мной друг, которому нужна срочная помощь. Откройте поскорей окно! Пожалуйста.

— Да, пожалуй, — нерешительно проговорил человек, отодвинул щеколду и распахнул створки окна, едва не задев Морвен по голове. — Простите.

— Вы всегда так неловки? — недовольно спросила Морвен.

— По большей части, — смутился рыжий. — Но как вы поднялись наверх?.. О, да это же моя бельевая корзина! — Мгновение он растерянно глядел на них, потом ударил себя ладонью по лбу. — Глупый, глупый, глупый. Ты, конечно же, заколдовала корзину! Почему она не подумала об этом еще тогда, много лет назад? Почему Рейчел не додумалась до этого? Почему я не придумал такого?

— Может быть, потому что ты действительно глупый? — нежно мяукнула Фырк.

Рыжий человек не обратил внимания на мяуканье кошки и продолжал:

— Когда я думаю обо всех тех напрасных усилиях... Сколько же я намучился, подтягивая корзину вверх, опуская вниз, подтягивая, опуская... О-ооо!

— Сочувствую, — холодно сказала Морвен. — А теперь, если бы ты мог протянуть руку и... Беда! Стой! — Кот уже весь подобрался, готовясь перелететь из корзины в комнату.

— Беда? Какая беда? — всполошился молодой человек.

— Мистер Беда. Мой кот, — коротко объяснила Морвен. — А теперь помоги мне поднять Телемайна...

Чародей вдруг глубоко вздохнул и пошевелился, будто звук имени пробудил его. Корзина закачалась, как на волнах. Мистер Беда кубарем покатился по дну. От этого движения маленького тельца корзина дернулась и почти опрокинулась набок. Морвен быстро ухватилась за подоконник. Это помогло удержать корзину и вернуть ей равновесие. А Телемайн между тем застонал и попытался подняться. Бельевая корзина заколыхалась, как лодчонка при сильном шторме. Кошки завыли, а Морвен только и могла, что крепко обеими руками держаться за узкий выступ подоконника.

— Надо же было ему так не вовремя очнуться! — вскричала Морвен. — Телемайн, не двигайся!

Рыжеволосый налег грудью на подоконник, перегнулся и ухватился за обод корзины.

— Прекрати немедленно, — вдруг жестким голосом приказал он. — Не мешай выгружаться!

И бельевая корзина застыла. Мистер Беда с воем прыгнул прямо со дна на сгорбленную спину рыжего, а с нее, не задерживаясь, перелетел в комнату.

— Неплохо придумано, — мяукнула Фырк и тоже в два стремительных прыжка оказалась в комнате.

— Уф! — заморгал рыжеволосый. — Что это было?

— Кошки, — спокойно ответила Морвен. — Помоги мне поднять Телемайна, пока он не перевернул корзину.

Вдвоем они с трудом выволокли Телемайна из корзины и втянули в окно. К удивлению Морвен, корзина во время их беспорядочной возни оставалась неподвижной, будто приколоченной к воздуху крепкими гвоздями. Но как только рыжий человек отвернулся, корзина снова, словно оставшийся без присмотра ребенок, принялась шалить, раскачиваясь и грозя перевернуться вверх дном.

— Очень рад... — начал было рыжеволосый и тут же умолк. Лицо его потемнело, будто он вспомнил что-то неприятное. — Нет! Я не должен был вас впускать! Шли бы своей дорогой...

Морвен строго глянула на него поверх очков.

— Если ты сердишься из-за того, что мы не сели в корзину по одному и не поднялись немедленно, по первому твоему приказу, то это говорит лишь о твоем дурном характере. Таким злым и нетерпимым даже Огненный ведун быть не должен. К тому же мы открыли тебе простой способ подъема корзины. Спасибо сказал бы!

— Откуда ты узнала, что я Огненный ведун? — разгневанно вскричал рыжеволосый.

— У тебя рыжие волосы. Ты обидчив. Владеешь чарами. И даже можешь вмешиваться в чужие заклинания, — перечисляла Морвен, загибая пальцы. — А то, как ты сжег веревку, выдает твою родственную связь с огнем. Это же очевидно! Теперь наконец я могу поднять сюда остальных?

— Я не...

— Морвен, они здесь, — махнула хвостом Фырк.

Морвен обернулась. За открытым окном, яростно хлопая крыльями, парил Бандит. На его спине, крепко обняв осла за шею, лежала Симорен.

— Ты раздобыла что-нибудь поесть? — спросил Бандит.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой они рассказывают друг другу свои истории.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Рыжеволосый вытаращил глаза, не смея поверить, что перед ним не видение, а живое существо. Морвен спокойно взирала на ошарашенного хозяина башни. А Бандит колыхался перед окном рядом с бельевой корзиной.

— Ч-что это? — пролепетал молодой человек.

— Мои друзья, — улыбнулась Морвен. — Ты отошел бы от окна, а то Бандиту трудно будет влететь в комнату. Он не очень ловок и только учится летать.

— Ба-бандит! — выдохнул обескураженный хозяин. — Го-голубой!

— Неужто? — хихикнула Фырк. — А мы и не замечали!

Шутку ее оценил только Мистер Беда.

— И крылья! — подхватил он. — Интересно, как он просунется в окно со своими распростертыми крыльями?

— И растопыренными ушами! — не унималась Фырк.

Осел отлетел подальше и устремился к окну, сложив в последнее мгновение крылья. Но не рассчитал и, наполовину протиснувшись в комнату, застрял в оконном проеме. Передние копыта оказались внутри, а задние беспомощно молотили воздух снаружи башни. Минуту-другую он ожесточенно лягал стену башни, пыхтя, ерзал животом по подоконнику. Потом наконец перевалился внутрь и привычно завис в воздухе на два пальца от пола. А Симорен не удержалась и скатилась со спины осла.

— Ой! — вскрикнула Симорен и проворно поднялась на ноги. — Морвен, ты цела? А как Телемайн? Когда корзина не вернулась назад, я ужасно забеспокоилась.

— Все прекрасно, — ответила Морвен. — Телемайн даже стал приходить в себя.

— Но почему же ты нам не дала знать?

— Прости, я заболталась с нашим хозяином... э-ээ... — Морвен выжидательно глянула на рыжеволосого.

— Брандель, — поспешно представился он и, оглядев всю компанию, добавил: — Полагаю, вы можете остаться у меня. Но... — молодой человек переводил взгляд с Морвен на Симорен, с Симорен на Бандита, с Бандита на сидящих рядком Мистера Беду и Фырк, — но вам следовало бы объясниться.

— Дай минутку, — сказала Морвен. — Сначала надо сообщить Казюль, что здесь происходит. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы разъяренная драконша разнесла по камешку твою башню. — Не дожидаясь ответа, ведьма высунулась из окна и принялась перекрикиваться с Казюль.

Эти громкие переговоры заняли немало времени, после чего Морвен втащила в комнату бельевую корзину. И тут обнаружилось, что Бандит, барахтаясь в окне, проломил копытом в боку корзины громадную дыру. Это наконец вывело Бранделя из себя.

— Я должен немедленно выкинуть вас всех в окно,— взвился он.— Вы кучка бродяг!

— Бро-дя-ги? — с любопытством переспросил Бандит. — Вот, значит, как называется компания, состоящая из ведьмы, чародея, королевы Заколдованного Леса, короля драконов, нескольких недостойных кошек и меня, достопочтенного осла! Я правильно понял, Морвен?

— Не совсем. Брандель пошутил.

— А-а-а.. это шутка! — И осел громко расхохотался. При этом крылья его раскрылись и царапнули стены комнаты. — С ними, оказывается, столько мороки! — недовольно проворчал осел, пытаясь поудобнее сложить крылья на спине.

— Что это он тут болтал о королевах, королях и чародеях? — спросил Брандель, обращаясь к Морвен.

Спохватившись, Морвен вежливо и церемонно представила всех своих спутников. И тут, когда они уже готовы были сесть и побеседовать основательно, вновь зашевелился Телемайн. Морвен склонилась над чародеем, поглаживая его по все еще холодной и безвольной руке.

— Хочешь опять погрузить его на меня? — с опаской спросил Бандит.

— Не волнуйся. Я не собираюсь его тревожить. Телемайну сейчас важнее всего полный покой, — сказала Морвен. — Лучше, чтобы он пока не двигался.

— Проще простого! — мурлыкнул Мистер Беда. Он встал, потянулся, мелкими шажками приблизился к Телемайну и растянулся на нем поперек груди. — Теперь ему никуда не деться, — блаженно зевнул кот и закрыл глаза.

— Спасибо, Мистер Беда, — с облегчением сказала Морвен. Тепло кошачьего тела наверняка поможет Телемайну. А с другой стороны, и кот при деле, не будет болтаться под ногами. — Полежи так часок-другой, погрей его. А потом попытаемся разбудить Телемайна, напоим его бульоном и уложим в кровать. И ты будешь свободен.

— Как же, сгоните вы его теперь с уютного местечка, — хмыкнула Фырк.

— Два часа? Согласен, — снова зевнул Мистер Беда и положил голову на лапы.

— Я полагал, что у ведьм только черные коты, — проговорил Брандель, разглядывая Фырк и Мистера Беду. — Если ты, конечно, Огненная ведьма.

— Нет, — помотала головой Морвен, — вовсе я не обязана ограничивать себя только черными котами.

Брандель что-то пробормотал, но, нахмурившись, умолк. Потом поднял глаза на Морвен и проговорил:

— Хорошо. Об этом поговорим позднее. Но я все же хотел бы хоть немного знать о своих гостях. Пока еще кто-нибудь странный не объявился. — И он исподлобья взглянул на парящего рядом голубого осла.

— А как ты относишься к колдунам? — внезапно спросила Морвен.

— Никогда ни одного не встречал, — ответил Брандель. — И не уверен, что жажду встречи. У них неважная репутация.

— У тебя правильные сведения, — отметила Симорен. — Это хорошо... Так вот, слушай. — И она принялась рассказывать.

Брандель слушал с жадным интересом, но, как только Симорен приблизилась к концу своей истории, он нахмурился:

— Но как же вам удалось пройти сквозь заросли «ползучих удушителей»? Я полагал, что залатал все щели и прорехи вокруг башни.

— Казюль прожгла в зарослях проход.

— Мм-ммм? — вопросительно промычал Брандель. — Должно быть, удобно путешествовать с драконами?

— Иногда, — уклончиво сказала Морвен. — А иной раз и не очень. Внезапно уши Фырк навострились, а усы встопорщились.

— Ну-ну! Что еще?

Морвен посмотрела в ту сторону, куда уставилась кошка. На верхней ступени лестницы стоял огромный пушистый кот. Угольно-черный, с белым подбородочком, белыми передними лапами и белым пятнышком на самом кончике хвоста, он застыл неподвижно, недоверчиво, настороженно и в то же время с любопытством разглядывая пришельцев.

— Ага, и ты наконец пожаловал взглянуть, что происходит? — обратился к коту Брандель.

— Мурр, — ответил кот.

— У нас гости, — повел рукой Брандель. — Морвен. Симорен. Бандит. А это мой кот Горацио.

— Ну, привет, красавчик, — мяукнула Фырк. Хвост ее дернулся и застыл, а кошечка села и принялась с равнодушным видом умываться.

— Не такой уж он и красавчик, — встрепенулся Мистер Беда.

— Веди себя прилично, — предупредила его Морвен. — Мы в гостях.

Горацио еще минуту постоял неподвижно. Потом медленно и неслышно двинулся через комнату. Перед Фырк он остановился, с интересом оглядывая кошечку.

— Муррр-р, — сказал кот. — Мур-р. Мяу. А-уу?

— Не приставай к ней! — заерзал Мистер Беда, будто собираясь вскочить и кинуться на черного наглеца. Но Морвен повела бровью, поймала его взгляд, и Мистер Беда с неохотой снова растянулся на груди Телемайна, ворча что-то себе под нос.

Фырк посматривала то на Мистера Беду, то на Горацио, словно бы оценивая, прикидывая и размышляя.

— Я тебе сейчас не нужна, Мо-орвен? — кокетливо мяукнула она.

— Нет, — сдержала улыбку ведьма.

— Тогда я поброжу, огляжусь вокру-уг, — протянула Фырк, поглядывая на Горацио. — Ну, привет, ребята. Не скучайте!

— Держи ухо востро! — прорычал ей вслед Мистер Беда. — Не доверяй этому лукавцу.

— Не волнуйся за меня, — походя бросила Фырк. — В конце концов, он приличный кот. — Высоко подняв хвост, она подошла к Горацио. Они вежливо обнюхали друг друга, потом Горацио повернулся и направился к лестнице. И обе кошки исчезли.

— Она об этом еще пожалеет, — прошипел Мистер Беда. — И он тоже. Как только я...

Морвен снова остановила его взглядом.

— Я не ожидала, что придется тебя предупреждать дважды, — строго сказала она.

— Ладно, ладно, погодите...

— Тихо! — приструнила кота Морвен. — Брандель, мы рассказали о себе. Теперь твоя очередь. Ну, во-первых, что ты здесь делаешь?

— Живу, — сказал Брандель. — Тихо, мирно, избегая неприятностей. Во всяком случае стараюсь, — кисло добавил он.

— Понятно, — с доброжелательным интересом проговорила Симорен. — Но как ты попал сюда? Откуда? Не часто встретишь в самом центре сырой болотной топи Огненного ведуна.

Брандель вздохнул.

— Это длинная история. Я из рода Огненных ведьм. Мои родители из Огненных. И большинство дядьев, теток, кузин и кузенов. Моя старшая сестра — Огненная ведьма. И мой младший брат — Огненный ведун. В сущности, все, кроме младшей сестры Рейчел.

— Да, трудно, наверное, ей, — сочувственно проговорила Симорен. — Я-то знаю, как нелегко быть в семье непохожим на остальных.

— Вот и мои родители считали так же, — закивал Брандель. — Поэтому, когда Рейчел была еще совсем маленькой, мама привела ее к фее, жившей в этой башне, и попросила взять в ученицы.

— Фея жила на болоте? — недоверчиво переспросила Симорен.

— Некоторые из них любят уединение, — пояснила Морвен. — Хотя согласна, уединение слишком близко к одиночеству. Продолжай, Брандель.

— Фея согласилась взять Рейчел и научить ее волшебству. По уговору навещать сестру мы должны были не чаще чем один раз в каждые пять лет. Поскольку в башне не было двери, фея спускала на веревке стул. Очень неудобное сообщение. Можно вывалиться. — Брандель смущенно улыбнулся. — Корзина намного надежнее, верно?

Он оглядел слушателей, словно бы ожидая подтверждения, и продолжал:

— Фея строго наказала нам все держать в секрете. Мы старались, но все тайное, как вы знаете, всегда в конце концов становится явным. Пошли слухи. Были совсем уж странные и дикие. Шептались даже, будто моя мама продала Рейчел злой колдунье за пучок зелени.

— Эту историю и я слышала, — поддакнула Симорен.

— Увы, слухи разлетались повсюду. И мы ничего не могли с этим поделать. К тому времени, когда Рейчел исполнилось шестнадцать лет, на болоте стали появляться принцы и рыцари, желающие вырвать прекрасную принцессу из лап злой колдуньи.

Симорен серьезно кивнула.

— И это мне знакомо. Когда я была принцессой драконши Казюль, рыцари и герои покою мне не давали. Ты не поверишь, какие они упрямые.

— Да, да, — обрадованно подхватил Брандель. — Именно! Они все еще наведываются сюда и слушать не хотят, когда я говорю, что здесь нет никакой принцессы. — Он искоса глянул на Морвен. — Поначалу я подумал, что вы тоже за этим пришли.

— Не очень-то мы похожи на недотеп-принцев, — проворчал Мистер Беда, приоткрыв сонный глаз.

— Твоя сестра, наверное, красавица? — заметила Морвен.

Брандель пожал плечами.

— Довольно хорошенькая, по-моему. Некоторое время ей нравились эти неожиданные наезды рыцарей. Зато фея была вне себя. Она же любила уединение. Наконец фея не выдержала и переехала куда-то, оставив Рейчел в башне одну.

— Я не стала бы ее осуждать, — тихо проговорила Симорен.

— Не понимаю, — вмешался Бандит, который слушал все с большим интересом. — Сколько сил и времени надо потратить, чтобы выстроить такую башню! И все бросить? Что же, она не могла их отвадить?

— Ты и представить себе не можешь, как они упрямы и настойчивы. Как осл... — Симорен прикусила язычок.

— К тому же дело было не только в рыцарях, — сказал Брандель.

Бандит недовольно, хмыкнул.

— Я все же думаю...

— Помолчи! — сердито прикрикнула на осла Морвен. — Рассказывай дальше, Брандель.

— О чем я толковал?

— О башне, — подсказала Морвен. — Фея отдала ее твоей сестре...

— Да. И она жила здесь некоторое время, пока ей не стали надоедать вечные крики снизу: «Рейчел! Рейчел!» Эти незадачливые спасители нередко даже имя ее путали. И сестра перестала спускать стул и открывать окно. Все было бы ничего, пока не появился этот Мак-Арон...

Морвен насторожилась.

— Погоди минутку. Кто, ты сказал, появился?

— Мак-Арон Вамист. — Глаза Бранделя вдруг гневно сузились и кулаки сжались сами собой. — Самый отвратительный, самый низкий, самый недалекий, самый самоуверенный... — С каждым словом Брандель все повышал и повышал голос, пока не принялся кричать во все горло. И внезапно волосы его запылали.

Морвен вздрогнула, но тут же успокоилась. Огненные ведьмы не подвластны огню, и пылающие волосы лишь часть их волшебства. Симорен тоже нисколько не испугалась, надеясь на свое огнезащитное заклинание. Но Бандит всполошился. Он шарахнулся в сторону, забыв сложить свои нелепые крылья, и чуть не грохнулся на пол. Удерживая равновесие, осел судорожно захлопал крыльями и поднял в комнате настоящий вихрь, отчего языки пламени взметнулись к потолку. Но при виде перепуганного голубого осла Брандель чуть улыбнулся, в глазах его мелькнули веселые искорки. Гнев угас и вместе с ним унялось пламя. Через мгновение все видели лишь взлохмаченную ярко-рыжую голову.

— Забавный фейерверк, — заметил Мистер Беда.

— И не говори, — откликнулась Морвен. — Скажи, — обратилась она к рыжему ведуну, — не Мак-Арона ли Кайетама Гриподжиона Вамиста ты упомянул сейчас?

— Именно его, — подтвердил Брандель. — И если бы я мог только дотянуться до этой... этой отвратительной, рыскающей повсюду и подглядывающей мерзкой...

— Погоди, погоди, — остановила его Морвен, стараясь предотвратить еще одну вспышку гнева. — Если не слишком противно, расскажи, чем так насолил тебе Мак-Арон Кайетам Гриподжион Вамист.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

— Не только мне. Этот хорек издергал всю нашу семью. — Кончики волос Бранделя начали разгораться, как угольки на ветру. Еще крепче сжав кулаки, он взял себя в руки и продолжал: — Он долго и на всех углах твердил о правильном волшебстве и каких-то традиционных формах, но на первых порах никто не обращал на его слова, да и на него самого никакого внимания. Тогда этот... — волосы Бранделя зашевелились, потрескивая, словно веточки в костре, — этот негодяй направил петицию, запрос или еще что-то такое в Городской Совет, требуя лишить законной силы все, как он выражался, «нетрадиционные способы волшебства». И каким-то образом добился своего.

— И конечно же Огненных ведьм он в свой список «традиционного волшебства» не включил? — догадалась Морвен.

Брандель мелко закивал.

— Вот именно! Он добился, чтобы нас как не подчиняющихся всеобщим Правилам выкинули из нашего собственного дома. И мы ничего не могли с этим поделать...

— Ничего? — удивилась Симорен. — Но то, что я слышала об Огненных ведьмах...

— В том-то и вся хитрость этого... — Волосы Бранделя раскалились, — этого паршивца! Если бы мы использовали против него наше волшебство, то Городской Совет тут же признал бы правоту его доноса!

Морвен и Симорен молчали, ожидая продолжения этой невероятной истории.

— Впрочем, нет, мы пробовали, мы пытались! — Брандель ударил кулаком по подлокотнику кресла, и в гуще его волос запрыгали мелкие язычки пламени. — Но кто-то наверняка помогал этому... этому маленькому ползучему гаду! У него было первоклассное защитное заклинание. Такое, что мы все вместе не могли управиться с ним. Когда мы поняли, что так просто этого... этого наглеца не возьмешь, то отправились за помощью. Часть семьи двинулась к моему дяде в Ослетт. А я пришел сюда, надеясь, что фея поможет. Я думал, что Рейчел знает, где она сейчас.

— А Рейчел не знала, — догадалась Морвен.

— Нет, но она позволила мне укрыться в башне. А сама ушла, честно предупредив о назойливых рыцарях, принцах и героях. Но я не придал этому никакого значения. — Брандель тяжко вздохнул. — Теперь-то верю... Именно поэтому я окружил башню неприступными зарослями «удушителей». И оставил лишь тайную тропу...

— Тайную? — недоуменно переспросила Симорен.

— Ну да. Ту, что очерчена невидимыми, цветущими в сумерках «ползучими удушителями». А вы разве не заметили?

— Светящиеся цветы видели. Грязь заметили. Но протоптанную тропинку?..

— Неужто заплыла грязью? — изумился Брандель.

— Разве ты не покидал башню с тех пор, как тебя выбросили из родного города? — поинтересовалась Морвен.

— Ни разу, — кивнул Брандель.

— Сколько же времени ты тут живешь?

— Примерно четыре месяца. Впрочем, я потерял счет времени. Здесь ничего не случается, никто не появляется, кроме разве редких рыцарей. Дни слились, смазались, будто затянутые сплошной туманной пеленой. Я даже не знаю, что происходит сразу же за болотом.

— Мак-Арон Кайетам Гриподжион Вамист, кажется, решил перекинуться с Огненных ведьм на обычных, — проговорила Морвен. — Он пытается заставить всех нас носить остроконечные ведьминские шляпы и засаленные лохмотья, завести крючковатые носы и старушечьи костяные ноги. Чепуха какая-то!

— Остерегайся, — предупредил Брандель. — Он что-то затевает.

— О-о-о... может быть, я зря не ответила на его вызов? — покачала головой Морвен.

— Вамист вызывал тебя? — удивилась Симорен. — И чего он хотел?

— Понятия не имею. Кошки так и не сказали.

Мистер Беда тут же закрыл глаза, будто давно уже дремлет. Лишь две узкие щелки блестели на его лукавой мордочке.

— Ничего такого важного, — сонно мурлыкнул он. — Можно бы и забыть уже.

— Ой, я и забыла! — спохватилась Симорен. — Обещала же Менданбару почаще давать знать, как идут дела. Брандель, у тебя есть волшебное зеркало?

— Кажется, у феи было что-то подобное. Поищу в чулане, — откликнулся Брандель, вставая.

Он быстро спустился вниз по лестнице. Морвен и Симорен переглянулись.

— Не очень-то все хорошо складывается, — удрученно проговорила Симорен.

— Не сказала бы, — возразила Морвен. — Мы нашли сухое и теплое место, где можно спокойно провести ночь. А при наших неясных обстоятельствах...

— Вот-вот. Обстоятельства! И очень неясные! — подхватила Симорен. — Мы неизвестно как далеко от того места, куда стремились. Телемайн без сознания. До сих пор мы не знаем, где спрятан меч Менданбара. И к тому же потеряли целый день. А ведь в любую минуту волшебство Заколдованного Леса может начать вытекать через меч.

— Но и от бездумной суеты и неразумной спешки пользы мало, — спокойно ответила Морвен. — Меч не сразу начинает излучать волшебство, щедро фонтанировать им. Его украли всего полтора дня назад. Значит, у нас есть по меньшей мере день в запасе.

— А что если этого дня у нас нет?

Морвен вздохнула:

— Может быть. Может быть. Но что если мы взялись за дело не с того конца? Дай подумать.

Внизу что-то приглушенно бухнуло. Потом послышался еще один глухой удар, будто кого-то мотало от стены к стене.

— Ох! — напряженно крякнул Брандель, появляясь из лестничного колодца. Вернее, появилась сначала резная деревянная рама громадного старого зеркала.

— Ого, какое большое! — Симорен поспешно поднялась и кинулась к Бранделю на помощь. — Надо было сказать.

— Я забыл, что оно такое большое, — пыхтел Брандель. Они вместе втащили зеркало в комнату и прислонили его к стене.

— Подойдет? — спросил Брандель, отдышавшись.

— А почему бы и нет? — бодро откликнулась Симорен, однако в голосе ее слышалось некоторое сомнение.

Морвен тоже немного засомневалась. Волшебное зеркало феи было ужасно древним, и потемневшее стекло в темных, будто родимых, пятнах сильно искажало изображение. Деревянная рама потрескалась и почти развалилась, так что повесить зеркало на стену было просто невозможно. Интересно, сработает ли заклинание?

— Попробуем, — приступила Симорен и произнесла:

Зеркало, зеркало на стене,
Пожалуйста, вызови мне...

Наклонившись, она с нетерпением ожидала ответа зеркала.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ, в которой зеркало выказывает характер.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Медленно-медленно мутноватое отражение комнаты в зеркале стало проясняться, а потом затянулось белым молочным туманом. И послышался хриплый и скрипучий, будто застоявшийся голос:

— Попользуетесь, а потом заткнете меня в чулан еще на двадцать лет собирать паутину и болтать поневоле со старым хламом, со всякими поношенными волшебными плащами и прохудившимися семимильными сапогами. Сами небось не согласились бы...

— Я хочу поговорить с Менданбаром, королем Заколдованного Леса, — твердо сказала Симорен.

— Могла бы то же самое попросить стихами, — проворчало зеркало. — Ну да ладно. На этот раз сделаю исключение. Ты хотя бы точно знаешь, чего хочешь. Не пристаешь с глупыми вопросами вроде «кто прекрасней всех на свете?». Терпеть этого не могу. Я проверяло на одной тысяче двухстах семидесяти пяти девицах, и ни разу никто никогда не был доволен ответом. Ну, а ты, видно, решительная. «Хочу поговорить...» И точка! Погоди, а ты действительно вызываешь короля? Уверена?

— Совершенно уверена, — ответила Симорен. — Пожалуйста, соедини меня с ним.

— Если ты настаиваешь, — проскрипело зеркало. — Но по опыту знаю, что короли не со всяким желают беседовать.

— Со мной он разговаривать станет. Я его жена/

— Ну, простите, ваше величество, — обиженно пробормотало зеркало. — Вы так извозились в грязи, что вас не сразу отличишь от замарашки.

Прежде чем Симорен успела ответить, поверхность зеркала пошла разноцветными волнами и послышалась тихая музыка. Хриплый голосок, нещадно фальшивя, завел какую-то незнакомую мелодию.

— Зеркало! — позвала Симорен. — Зеркало!

Зеркало не отвечало.

— Придется подождать, пока оно напоется, — сказал Брандель.

— А нельзя ли заставить его поскорей перестать? — нетерпеливо спросила Симорен. — Морвен, ты же умеешь управляться с волшебными зеркалами.

— Не настолько, чтобы справиться с этим, — с сожалением покачала головой Морвен.

Наконец музыка замерла и зеркало расчистилось. Но вместо Менданбара или, на худой конец, ухмыляющейся физиономии горгульи они увидели снова ровную молочную белизну.

— Простите, — буркнуло зеркало, — мне, кажется, не удалось наладить связь. Не сумело пробиться.

Симорен и Морвен с недоумением уставились на зеркало.

— Не смогло пробиться? — опешила Симорен. — Но почему?

— Откуда мне знать? Я всего лишь зеркало.

— Попробуй снова, — попросила Морвен.

— Только никаких песенок! — предупредила Симорен. Но она опоздала. Снова появились цветные волны и раздались звуки песенки.

На этот раз время тянулось нескончаемо. Симорен нервно шагала туда-сюда перед зеркалом, хмурясь и покусывая губы. Наконец зеркало умолкло и снова очистилось.

— Нет, — проговорило оно. — Там не с кем соединяться. Ты уверена, что у него тоже есть волшебное зеркало?

— Было, когда мы уходили, — сказала Симорен. — И потом...

— Может быть, кто-то разбил его? — предположил молчавший до сих пор Бандит.

— Невероятно, но возможно, — согласилась Морвен. — И все же я подозреваю, что все трудности кроются здесь. — И она кивнула на прислоненное к стене старое зеркало феи.

— Со мной все в порядке! — раздраженно просипело зеркало. — За все эти годы, с тех пор как фея превратила меня в волшебное из обычного, на меня никто никогда никому не жаловался.

— Но это же было очень давно. — Морвен повернулась к Симорен. — Заклинание зеркала в замке делал Телемайн, да?

Симорен кивнула:

— В прошлом году. Это был его свадебный подарок. А всего несколько недель тому назад чародей обновил заклинание.

— А может быть, эти зеркала несовместимы? — предположила Морвен.

— Чепуха! — возмутилось зеркало. — У меня уживчивый характер. Я уживалось даже с той ужасной женщиной, которая хотела извести свою падчерицу. А та женщина, уверяю вас, никому жизни не давала...

— Хватит болтать, — перебила Морвен.

— Фи-ии, — просипело зеркало, и молочно-белая пелена стала вовсе непроницаемой, вся поверхность зеркала пошла серебристо-коричневыми пятнами.

— Ты и в самом деле считаешь, что дело только в заклинании и ничего другого не случилось? — с надеждой спросила Симорен.

— Такое бывает, правда, не часто, — успокоила ее Морвен. — Завтра спросим у Телемайна. Может, он что-нибудь посоветует.

— Может быть, — задумчиво проговорила Симорен. — А не стоит ли поговорить с Казюль? Бандит!..

— О нет, — запротестовал осел. — Только не я. И летаю пока не очень хорошо. И не обедал еще.

— Ну вылитый Чепухайт! — хмыкнул Мистер Беда. — Скажи еще, что рыбки хочешь.

— Рыбу не ем, — угрюмо буркнул осел.

— Я поищу тебе еды, — вмешался Брандель. — Чего ты хочешь?

Уши Бандита поднялись.

— Клевера! Со сладкими цветами для вкуса и чуть терпкими листочками для привкуса. И может быть, немного петрушки для аромата. Но не той петрушки, что завивается мелкими завитками, а той, у которой плоские листья.

— Посмотрю, что у меня найдется, — немного опешил Брандель.

— Раз Бандит отказывается, придется использовать бельевую корзину, — сказала Симорен. — Морвен, ты покажешь, как ею пользоваться?

— Пожалуйста, — откликнулась ведьма — Но помни, корзина капризна. Удерживать ее в равновесии не так-то просто. Управишься?

— Если я управлялась с волшебным ковром, на котором мы с Менданбаром летали на поиски Казюль, то уж с бельевой корзиной как-нибудь справлюсь, — решительно сказала Симорен.

Морвен улыбнулась. Она научила Симорен командам управления, и они вдвоем выволокли корзину через подоконник наружу. Морвен помогла Симорен забраться в парящую у самого окна корзину и, чтобы удостовериться, что все идет нормально, проследила за началом полета. Симорен ловко управляла соломенной корзиной. Успокоившись, ведьма отошла от окна.

На лестнице снова послышались глухие удары и усердное сопение. И появился Брандель, обнимавший громадную лохань с горой клевера.

— Где ты его достал? — поразилась Морвен.

— Фея не любила часто бегать в город за продуктами, — пояснил Брандель, ставя лохань перед ослом. — Вот она и наколдовала чтобы в кладовке тут же появлялось все, что потребуется для нее или для гостей.

— А мне казалось, что фея не очень привечала гостей, — заинтересовалась Морвен.

— К ней и верно редко захаживали. Но если уж пришли, то легче наколдовать еду, чем носиться за нею в магазин.

Уши осла замерли. Он прекратил жевать и поднял голову.

— Заколдовано? — испуганно прошепелявил он ртом, набитым клевером. — И эта еда за-кол-до-вана?

— Нет, нет! — успокоил его Брандель. — Заколдована кладовка. А еда абсолютно натуральная. Без примесей вредного волшебства. И чего ты всполошился?

— Видишь ли, — мягко сказала Морвен, — у него есть кое-какой неприятный опыт. Теперь он старается быть поосторожней.

— И ты уверен, что это безопасно? — допытывался Бандит. — А то я уже устал от всех этих ужасных превращений.

— Теперь поздно беспокоиться, — злорадно заметил Мистер Беда. — Ты уже набил брюхо этой гадостью. А принести блюдечко сливок вместо кроличьей жвачки никто, конечно, не сообразил? — Кот вопросительно поглядел на Бранделя.

— Ну да, ты заботишься только о своей кошачьей еде, — строго повела бровью Морвен.

Кот смешался.

— Извините, — спохватился Брандель, — я так привык к одиночеству, что забыл о гостях. Чего бы вам хотелось?

— Давай-ка посмотрим, что у тебя есть, — сказала Морвен и направилась к лестнице.

К тому моменту, когда Симорен вернулась, Морвен и Брандель уже накрыли стол. Ужин их ждал отменный. Жареный поросенок, печеная картошка, морковь, зеленые бобы, мелко нарезанный лук и родниковая вода. Кроме того, на полу стояло блюдо сардин и блюдечко со сливками специально для кошек. Бандит прикончил одну лохань клевера, принялся за вторую и чувствовал себя почти сытым. Впервые за много дней осел мог есть сколько пожелает.

— Ну как, хорошо поболтала со своей драконшей? — небрежно спросила Морвен, когда Симорен оттаскивала бельевую корзину подальше в угол.

— Казюль не моя и никогда не была моей драконшей. Это я когда-то была ЕЕ принцессой. А теперь мы просто подруги.

— Ну тогда хорошо ли ты поболтала со своей подружкой?

— Нормально, — ответила Симорен. — Казюль улетает.

Морвен насторожилась:

— Когда? Почему?

— Прямо сейчас. Она...

Что-то громадное и стремительное — фьюить! — пронеслось мимо окна.

— Вон она полетела, — сказала Симорен.

— Та-ак. Но вопрос: почему? — остается. — Морвен подтащила стул к столу и уселась. — Ладно, можешь объяснить за ужином.

— Ого, здесь неплохо пахнет, — мяукнула Фырк, показываясь на верхней ступеньке! Ее черный носик чувствительно подергивался. — Эй, Горацио, тут сливки!

— Рассчитано на гостей, — фыркнул Мистер Беда, злобно подергивая хвостом. — Если мне достанется меньше, я буду оч-чень огорчен.

Симорен рассеянно улыбнулась, глядя на кошачью суету, и присоединилась к Морвен. Ведьма придвинула к ней тарелку и молчала, ожидая ответа на свой вопрос.

— Видишь ли, — объяснила Симорен, — драконы и в обычной-то жизни очень нетерпеливы. А мы еще не наткнулись ни на одного колдуна. Казюль сомневается, что в заколдованной кладовке Бранделя отыщется настоящая драконья еда. И поскольку я беспокоюсь за Менданбара...

— ...и поскольку Менданбар упоминал о колдунах в Заколдованном Лесу во время вашего вчерашнего разговора... — лукаво подхватила Морвен.

— ...и поскольку драконы в отличие от кроликов обожают летать,— пробурчал осел.

— ...Казюль предложила слетать ко мне домой... — улыбнулась уличенная в маленькой хитрости Симорен, — и... и посмотреть, что там происходит. — Она взяла большой кусок жареного мяса и со вкусом впилась в него крепкими ровными зубами.

— Может быть, это и хорошо, — согласно кивнула Морвен, тоже отрезая ломоть жареной поросятины. — Мы вернемся в Заколдованный Лес только после того, как отыщем меч. А Телемайн будет в таком состоянии по крайней мере еще один день...

— О нет! Морвен, мы не можем позволить себе торчать тут еще целый день!

— Если у тебя есть лучшая идея, поделись, — пожала плечами Морвен. — Мы понятия не имеем, куда идти. Поэтому, если понесемся сломя голову куда глаза глядят, то вряд ли доберемся до нужного места быстрее. Будет разумнее потратить еще немного времени, но зато двигаться наверняка.

— Ты права, — сникла Симорен.

— Я же сказала, что к завтрашнему утру кое-что обдумаю. А Телемайн сможет на этот раз сотворить верное заклинание перемещения. Без Казюль ему будет гораздо легче перенести нас на любое расстояние.

Симорен переключилась на вареную картошку.

— Хорошо бы, — сказала она. — Чем быстрее мы будем двигаться, тем скорее добудем меч и принесем его в Заколдованный Лес.

— Совершенно верно. — Морвен отложила вилку. — А сегодня лучшее, что мы можем сделать, так это отдохнуть. Брандель, ты поможешь нам уложить Телемайна?

— Мне не нужно помогать, — неожиданно ясным голосом произнес Телемайн, лежащий на полу перед камином. — Я хочу есть. И вообще, где я? И почему на мне разлеглась кошка?

— Я не виноват! — встрепенулся Мистер Беда, чавкавший на груди чародея хвостом сардинки.

— Ты должен был следить, чтобы он не проснулся раньше времени, — укоризненно поглядела на кота Морвен.

— Это он! — упорствовал Мистер Беда. — Сам неправильно лежал, а мне отвечать. — Кот осторожно соскочил на пол. — Еще сардины остались?

Телемайн сел и хмуро посмотрел на Мистера Беду.

— Этот сытый, толстый зверюга слишком тяжел для такого исхудалого чародея, — ворчливо произнес он.

— Благодарю покорно, — обиделся Мистер Беда. — Спасибо сказал бы, что я не Хаос. Тот и вовсе раздавил бы тебя.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Симорен.

— Как кошачий коврик, — усмехнулся Телемайн. — Но мне так никто и не ответил на вопрос: где мы?

— Посреди Дымящейся Топи, — сказала Морвен. — А это Брандель. Нам повезло, что наткнулись на его башню. Не то тебе пришлось бы провести ночь в холодной грязи.

— Кажется, я уже там побывал, — пробормотал Телемайн, отдирая с полы куртки комья засохшей грязи. Внезапно он поднял взгляд на ведьму. — Провести ночь?

— Последнее заклинание здорово подкосило тебя, — сказала Морвен. — Ты был без сознания весь день.

— Странно, — задумался Телемайн. — Я не терял контроля над заклинанием перемещения до последнего мгновения. Не вызвано ли это посторонним влиянием?

— Так ли, эдак, но мы уж точно не в Великой Южной Пустыне, — заметила Симорен. — И явно что-то словно вырубило тебя на целый день.

— А отдувалась моя спина, — буркнул осел. — Не кроличье дело таскать тяжести.

— Во время разговора Морвен о чем-то упорно думала, сдвинув брови.

— Если ты не терял контроля над заклинанием, — медленно проговорила она, — то что же произошло?

— Встречная энергия, — сказал Телемайн. — Трудно объяснить это одним словом.

— А ты попробуй.

— Хорошо. На заклинание расходуется волшебная энергия, накопленная постепенной концентрацией...

— Ого, он и вправду пришел в себя, — хмыкнул Мистер Беда, прожевывая очередную сардинку.

— Мур-рр, вур-рр? — вопросительно взглянул на него Горацио.

— Не пугайся, — сказала Фырк, — бывает и похуже.

— ...по мере расходования волшебной энергии, — раздавался ровный голос Телемайна, — ее частичного поглощения появляются признаки слабости. Однако в моем случае явно просматриваются признаки постороннего вмешательства, мощного параллельного поглощения.

— Погло-ще-ния? — еле выговорил Бандит. — Это о еде?

— Ты уверен? — обратилась Морвен к чародею.

— Абсолютно, — ответствовал Телемайн, устремив указательный палец к потолку. — Ощущение было совершенно безошибочным. Вмешалось гораздо более интенсивное волшебство.

— И что это значит? — спросила Симорен.

— Это означает, что я умираю от голода, — весело воскликнул Телемайн, поднимаясь на ноги. — Мы можем договорить за столом?

— Мы уже поужинали, — сказала Морвен. — Можешь есть, а мы пока постараемся обсудить все, что ты тут наговорил. Итак, было другое заклинание...

— Другое? — удивилась Симорен. — Морвен, может кто-нибудь объяснить мне, о чем вы тут толковали?

— Извини, — улыбнулась Морвен. — Телемайн сказал, что не терял контроля над заклинанием. Кто-то еще перемещался в то же время...

— Кто-то очень крупный, — вставил Телемайн, накладывая на тарелку куски жареной свинины и гору овощей. — Или перемещали не очень большой замок.

— И то, второе заклинание высосало, похитило немалую часть волшебства Телемайна, разрушив тем самым его заклинание прямо посредине.

— Высосало, похитило, — нахмурила брови Симорен. — Эти слова приводят на ум другое слово — колдуны.

— Не делаете ли вы поспешных выводов? — опасливо проговорил Брандель. — Я знаю, что у колдунов неважная репутация, но они не воры.

— Они украли меч Менданбара, — коротко бросила Симорен.

— И понемногу, но многие годы похищали волшебство где только могли, — добавила Морвен. — Можешь справиться у драконов.

— Но если все-таки это были колдуны, то куда они направлялись? — задумалась Симорен, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — И что они собирались делать там, куда устремлялись? Ах, как жаль, что я не могу поговорить с Менданбаром!

Телемайн, набив рот едой, не мог сказать ни слова, но так выразительно поднял брови, что Морвен поняла и подробно рассказала ему о древнем волшебном зеркале Бранделя.

— Может быть, давнее заклинание феи и твое новейшее в чем-то не совпадают и поэтому зеркало Бранделя не в состоянии связаться с зеркалом в замке? — предположила Морвен. — Если уже поел, займись этим и проверь.

— Я, конечно, могу попробовать, — с готовностью согласился Телемайн. — Но ведь мне нужно накопить необходимое количество волшебной энергии. Боюсь, что сумею восстановиться только завтра.

И все же он не утерпел и принялся осматривать стоящее у стены зеркало.

— Да, — покачал он головой, — это древнее единичное волшебство. Очень трогательное, но не стойкое. Правда, сделано все основательно. Хотя соединительная ткань...

— А ты мог бы сделать так, чтобы оно соединилось с Менданбаром? — нетерпеливо перебила ученого чародея Симорен.

— Я как раз и хотел коснуться этого вопроса, — укоризненно глядя на Симорен, проговорил Телемайн. — Полагаю, что ничего исправлять и добавлять не надо. — Он бросил осторожный и испытывающий взгляд на Симорен. — Ничего с заклинанием не произошло. Оно прекрасно может сообщаться с замком. А произошло что-то другое...

— Я так и знала, — взволнованно произнесла Симорен. Она вскочила с кресла и принялась ходить взад-вперед по комнате. — Что-то случилось дома.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, в которой становится известно неизвестное.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

Морвен и Телемайн вполне разделяли опасения Симорен, но оба они понимали, что этим вечером все равно сделать уже ничего невозможно. Телемайн был еще слишком слаб, чтобы творить новое заклинание перемещения, а иного способа мгновенно достигнуть Заколдованного Леса у них не было. Более того, не было и никакого смысла возвращаться без меча.

— Менданбар может обратить против колдунов все волшебство Заколдованного Леса, — сказала Морвен. — Ему не нужны в помощь ни ведьмы, ни чародеи. А нужен ему меч. Только тогда он сможет остановить всех колдунов разом, а не расправляться с каждым поодиночке.

— Но их там много! — волновалась Симорен. — А он один. И потом, вдруг меч уже начал высасывать волшебство из Леса? Колдуны будут становиться все могущественнее, а Менданбар слабее и слабее.

— Если меч уже начал истекать волшебством Заколдованного Леса, то самое лучшее, что мы можем сделать, это поскорее вернуть его назад, — уверенно сказала Морвен.

— И в любом случае нас только трое, — добавил Телемайн. — Невелика сила против колдунов, вооруженных волшебным мечом.

— Нас шестеро! — не преминул напомнить Мистер Беда. — Он, наверное, разучился считать, пока катался на ослиной спине.

— Ну, кролик, положим, не на многое годен даже в шкуре осла, — ввязалась в разговор Фырк. — Вот мы дело иное.

— Кстати, Казюль будет Менданбару лучшей подмогой, чем мы, — поддержала чародея Морвен. — А наша забота — добыть меч. И ты единственная, кто может это сделать.

Симорен вздохнула:

— Я знаю. Мне просто жаль, что не могу быть рядом с ним.

— Хочешь побыстрее вернуться, тогда перестань беспокоиться о том, что делает сейчас Менданбар, и начни соображать, как побыстрее добыть меч. Тогда и вернемся быстрее, — увещевала Симорен ведьма.

Все согласились, что Морвен права и обсуждать тут нечего, но еще целый час судили да рядили, хотя так ничего нового и не придумали. Наконец Морвен решительно оборвала спор.

— Мы все устали от беспрерывного думания, — сказала она. — Поговорим утром на свежую голову.

И на этот раз все с ней согласились. Брандель выделил каждому по комнате и предложил теплую ванну, от которой кошки наотрез отказались, а Бандит просто не поместился бы. Морвен убедилась, что все устроены, и сама отправилась отдыхать.

На следующее утро Морвен встала рано. Но оказалось, что Телемайн поднялся еще раньше. Ведьма нашла ученого чародея в самой верхней комнате башни. Он сидел у потухшего очага и пристально вглядывался в волшебное зеркало. В дальнем углу комнаты стоя спал Бандит, прикрыв глаза повисшими ушами и неловко сложив крылья на спине.

— Доброе утро! — громко сказала Морвен, показываясь на верхней ступеньке лестницы. — Как твое волшебное самочувствие?

— Гораздо лучше. Уже наполняюсь, — рассеянно ответил Телемайн. — Морвен, что ты знаешь об этих редких, уникальных экземплярах? — Он кивнул в сторону зеркала.

— Об их устройстве или волшебных свойствах?

— О конструкции.

— Совсем немного, — смущенно улыбнулась Морвен. — Сорок лет назад они были у каждой ведьмы. Даже в школе у нас был такой предмет «Свет мой, зеркальце». А зачем тебе?

— Хочу знать его универсальные свойства.

— Ну, это зависит от зеркала. Одно может рассказать немногое обо всем. Другое — все о немногом. А ты не можешь определить по внешнему виду?

Телемайн потер виски ладонями.

— Нет, надо исследовать суть. Но нельзя же разобрать на части еще работающую антикварную вещь. Такие старые штуки очень хрупки. Если я нарушу какое-нибудь важное звено, на ремонт может уйти не один день. А так хотелось бы! — разочарованно вздохнул он.

Морвен сдержала раздражение. Ну как сердиться на этого чудака с его страстным желанием все пощупать, разобрать, исследовать?

— Скажи, для чего это тебе нужно? Вдруг и я смогу помочь, — ровным голосом сказала она.

— Я размышлял над возможностью использования зеркала как устройства для поисков неизвестных, вернее, как раз известных предметов, но при неизвестности их местоположения, — длинно, как обычно, заговорил Телемайн. — Если универсальность их конструкции подразумевает и универсальность свойственного им волшебства, то процесс поисков...

— ...поисков меча Менданбара? — догадалась Морвен. — Превосходная идея! Как же я сама не додумалась до этого? Ведь мы могли это сделать еще там, в замке! Сколько времени и сил потрачено зря!

— Не зря, — возразил Телемайн. — Зеркало в Заколдованном Лесу как раз из разряда, как ты говоришь, «все о немногом». Современные волшебные вещи имеют узкую специализацию, не то что старинные, антикварные. Зеркало Менданбара настроено лишь на контакт с существами живыми, чувствующими. А меч хоть и волшебный, но, увы, не дышит и не чувствует. Теперь вспомни, что вы изучали в школе, и попробуй нащупать то звено в этом зеркале, куда можно подключить заклинание внешней связи.

— Если ты хочешь найти меч Менданбара, никакого особого заклинания не требуется. Зеркало может само настроиться, если его умело... настроить и... попасть под настроение.

— На чье настроение надо настраиваться? — спросила Симорен.

Увлеченные ученым разговором ведьма и чародей даже не заметили, как она появилась в комнате. За ней взлетел по ступенькам Мистер Беда и шмыгнул к очагу. Понюхав остывшую золу, он недовольно мяукнул.

— Телемайн хочет попытаться с помощью зеркала Бранделя найти меч, — сказала Морвен, с упреком поглядев на Мистера Беду. Тот, стараясь не встречаться взглядом с хозяйкой, осторожно прокрался в угол к ослу. Бандит проснулся, тряхнул головой и сонно щурился на вдруг возникшую в комнате толпу.

Симорен с сомнением разглядывала старое зеркало.

— И оно может это сделать?

— А почему бы и нет? — сказала Морвен. — Ты слышала, как оно хвасталось, что умеет разглядеть где угодно того, «кто прекрасней и милее»? Правда, это не относится к колдунам, — усмехнулась ведьма.

— Попробуем! — загорелась Симорен и четко произнесла:

Зеркало, зеркало на стене,
Пожалуйста, вызови мне...

Ничего не произошло. Тогда Симорен попробовала попросить немного по-другому:

Зеркало, зеркало на стене,
Найди, пожалуйста, мне...

Опять никакого ответа.

— Что такое? — расстроилась Симорен. — Оно сломалось?

— Возможно, — хмуро сказал Телемайн. — Старинное заклинание хрупкое и легко ломается.

— Но и починить его бывает иногда не так трудно, — сказала Морвен. Она подошла к зеркалу и решительно постучала кулачком по золоченой раме.

Что-то хрустнуло, звякнуло, и зеркальное стекло вдруг залилось белым туманом, будто из-под рамы хлынул поток молока.

— Ну, что еще? — злобно просипело зеркало.

— Я хочу увидеть, где находится меч Менданбара, — сказала Симорен.

— Плохо просишь, — проворчало зеркало. — Толковали, толковали ей вчера, что просьбу надо излагать в стихах. Что горох о стену! Все! Больше исключений не делаю! — И, не ожидая ответа, зеркало вновь стало прежним, серебристым, в коричневых ржавых пятнах.

— Подожди! — вскричала Симорен, но зеркало равнодушно глядело на девушку ее собственным отражением.

— М-да, — проговорила Морвен. — Этого следовало ожидать. Мое первое волшебное зеркало тоже по утрам капризничало.

— Что же нам делать? — растерялась Симорен.

— Дай подумать минутку.

— Я мог бы удержать на определенное время необходимый уровень информации, — вступил Телемайн. — Но... эти старинные вещи не желают подчиняться научной логике...

— Думай быстрее, — поторопил ведьму Мистер Беда. — Иначе он всех уморит.

На лестнице послышались шаги.

— Рановато вы встали, — сказал, поднимаясь в комнату, Брандель. — Хотите позавтракать?

— Я хочу, чтобы твое упрямое зеркало перестало кривляться! — пробормотала себе под нос Симорен.

— Ага! Кажется, придумала! — оживилась Морвен. — Ну-ка, Симорен, отодвинься. — И она скороговоркой произнесла:

Зеркало, зеркало у стены,
Скажи мне, где меч и где колдуны?

Поверхность зеркала медленно начала заливаться белым туманом. Телемайн недоверчиво взглянул на затекающее белым стекло, потом удивленно — на Морвен. А зеркало надтреснутым голосом вопросило:

— И ты называешь ЭТО заклинанием?

— Оно в стихах, как ты требовало, — примирительно сказала Морвен. — Большего за одну минуту и не выдумаешь.

— Паршивенький стишок, — коротко брякнуло зеркало. — Будь у меня уши, они уже завяли бы.

— Уши? — встрепенулся Бандит.

— Это еще кто такой? Не вижу! — сердито проговорило зеркало. — Пусть подойдет и отразится.

— Не поместится, — грубо хихикнул Мистер Беда.

Морвен погрозила пальцем коту и снова обратилась к зеркалу:

— Тебе не нравится стишок? Надо было подчиняться первому заклинанию. Делай свою работу и не пререкайся!

Вдруг на поверхности зеркала заклубились цветные облака, и тихий, трогательный напев наполнил комнату.

— Только, пожалуйста, не пой! — рванулась к зеркалу Симорен.

Но она опоздала на долю секунды. Хриплый голосок фальшиво затянул тягучую, плаксивую арию.

— Пусть поет. Лишь бы отыскало меч, — прошептала Морвен. — А если это тебя так раздражает, заткни уши.

Мистер Беда вскочил на подоконник, сел, опоясавшись хвостом, и стал подвывать. В это же мгновение, перескакивая через несколько ступенек, в комнату влетели взбудораженные Горацио и Фырк. Громкий ослиный крик заглушил слабый голосок зеркала. Брандель втянул голову в плечи.

Кошки успокоились первыми и, рассевшись по стульям и креслам, принялись умываться. Бандит вытаращил глаза и умолк. Симорен отняла ладони от ушей и затеребила Морвен:

— Смотри, смотри, оно работает!

Морвен довольно подмигнула ей и впилась глазами в мерцающее зеркальное стекло. А оно совершенно очистилось и показывало большой ветхий дом с двумя трубами и крутой островерхой крышей. Маленькие треугольные окошки почти полностью скрывались под вьющимся по стене плющом, и казалось, что не только заглянуть, но и выглянуть из них невозможно.

— Это и есть колдунский дом? — спросила Симорен.

— Нет, — ответил Телемайн. — Наверное, я ошибся. Выходит, они прячут меч здесь, в этой хижине. Та-ак, — чародей быстро потер ладонь о ладонь. — Теперь хорошо бы узнать, где эта развалюха находится.

— Я знаю. Это почти у края болота, — сказал Брандель. — Прямо за городом, где я вырос. Но не думаю, что вам нужен этот дом.

— Почему? — спросила Морвен.

— Потому что вы говорили, будто меч украли колдуны. А этот дом принадлежит Мак-Арону Кайетаму Гриподжиону Вамисту.

— Что-ооо?!

— Значит, это вовсе не колдунский дом? Не то место? — разочарованно протянула Симорен.

— То! То! То! — затараторило зеркало. — Я было волшебным зеркалом сто сорок семь лет и еще ни разу не ошиблось. Посмотрите сюда!

Картинка на стекле завертелась, закружилась юлой, заклубилась вихрем цветных разводов — и вдруг во всю ширину зеркала возникло увитое плющом окно, сквозь которое видна была сумеречная глубина комнаты. Там у пыльного стола сидели, попивая кофе, два человека. А между ними на столе лежал, нет, сиял... меч! Один из незнакомцев был лысый, с маленьким острым личиком, а другой...

— Это Анторелл! — вскричала Симорен. — На этот раз он быстро восстановился. Наверное, поднаторел за много раз.

— А тот Мак-Арон, — сказал Брандель, указывая на лысого человечка. — Вы этот меч ищете?

— Кажется, да, — внимательно присмотрелся Телемайн.

У Симорен перехватило дыхание, и она могла лишь молча кивнуть.

— Точно, это меч Менданбара, — выговорила она наконец. — Посмотрите, как он сияет! Да он просто сочится волшебством!

— Сочится? — воспрянул Бандит. — Он очень сочный?

— Ты права, Симорен, — сказала Морвен, не обращая на осла внимания. — И чем дольше меч находится вне Заколдованного Леса, тем опаснее и для Леса, и для него.

— Опасен? — насторожился осел.

— Для тебя он совершенно безопасен, — успокоила Бандита Морвен. — Если, конечно, ты не попытаешься его съесть.

— Забавно было бы поглядеть на кролика, глотающего своей ослиной пастью волшебный меч, — хихикнул с подоконника Мистер Беда.

— Мур-рр? — переспросил Горацио.

— Он шутит, — мяукнула Фырк, глядя с нежностью на черного Горацио. — Даже осел не настолько глуп, чтобы глотать волшебные мечи.

Брандель мрачно разглядывал изображение в зеркале.

— Итак, это он. Отвратительно! Этот... этот наглый, юркий, злобный хорек повсюду сует свой хищный нос да к тому же свел дружбу с колдунами! — С каждым словом голос Бранделя повышался и наконец сорвался на визг, а волосы вновь запылали.

— Иа! — взревел Бандит, отпрыгивая назад. — У-ух! Мое ухо-ооо! У-ууу! — Опаленное его ухо моталось как тряпица, а крылья развернулись во всю ширину комнаты и громко захлопали, подняв настоящий вихрь. Одно крыло задело пылающую голову Бранделя и занялось тлеющим огоньком. Осел взвыл еще громче, яростно забил крылом о стену и, потеряв равновесие, грохнулся на пол. Кошки зашипели и бросились врассыпную от раскинувшего копыта громадного осла.

— Эй, осторожней! — сердито зашипела Фырк. — Так и убить можно!

Горацио, успокаивая, потерся о ее шею головой. Бандит подтянул и сложил крылья, медленно, скребя по полу копытами, поднялся на ноги.

— Кажется, я что-то растянул, — скорбно сказал он.

— Попросту растянулся! — фыркнул Мистер Беда.

— И ухо жжет, — жалобно стонал осел, с упреком поглядывая на Бранделя.

Но Огненный ведун ничего не замечал. Его волосы весело пылали.

— Если ты хочешь, чтобы я помог вам раздобыть меч, — обратился он к Симорен, — то я с радостью. Этот... этот коварный, отвратительный, мерзкий коротышка...

— Насмотрелись? — спросило зеркало. — Может быть, хотите теперь взглянуть, как они завтракают?

— Давай, — согласилась Морвен. — Телемайн, а можем мы услышать, о чем они говорят?

— Сомневаюсь, — откликнулся чародей. — Впрочем, древние вещи не моя специальность.

— Посмотри на меня, глупец! — Вдруг чисто зазвенело зеркало. — Кого это ты называешь «древним»? Да я отыскало меч в десять раз быстрее, чем ваши новомодные чистенькие зеркала!

— Ты хорошо сделало свою работу. Спасибо, — мягко проговорила Морвен. — Мы закончили. Можешь отдыхать.

— Древнее, — бормотало зеркало, затуманивая картинку, застилая ее белой пеленой. — Конечно, чего церемониться с древним? Его можно на свалку, в чулан, на покой... — Оно очистилось и снова отразило комнату в башне, — Да я не хуже, чем было сто лет назад. Лучше! Целое столетие во мне отразилось! Ха, древнее... А услуга не в счет? Некоторые неблагодарные... Ха, древнее...

— Оно это слово будет твердить до утра с ослиным упрямством, — проворчал Мистер Беда.

— Упрямство? Ослиное? — взвился Бандит. — А то, что у меня обгорело ухо, сломалось три пера на левом крыле да потянулась жила на правой ноге, никого не трогает!

— Да никто тебя не трогает! — фыркнула кошечка.

— А я голоден! — не унимался осел.

— Все есть хотят, — откликнулся Мистер Беда, — но разве мы клянчим? — И он покосился на Морвен. Фырк грациозно повернула головку и с независимым видом облизнулась.

Морвен вздохнула:

— Брандель, не будешь ли так любезен притушить свои волосы и позаботиться о завтраке? А коли хочешь немного попылать, научи меня, как пользоваться заколдованной кладовкой.

Приготовление завтрака заняло полчаса. Впрочем, никто, кроме кошек и Бандита, и не спешил. Брандель и Симорен продолжали горячо обсуждать Мак-Арона Кайетама Гриподжиона Вамиста, колдунов и кражу меча. Телемайн углубился в разглядывание зеркала, золоченой рамы и каждого завитка на ней. Все хозяйственные заботы легли на плечи Морвен. Первым делом она желала хорошенько накормить Телемайна. Очень важно, чтобы чародей полностью восстановил свои силы прежде, чем они отправятся в дорогу. Морвен и самой хотелось послушать, о чем толкуют Симорен и Брандель, или побеседовать с Телемайном о тайнах древних зеркал. Но кто-то должен позаботиться об остальных. И Морвен принесла себя в жертву.

Наконец все было готово, и они сели к столу.

— Я все еще не могу в это поверить. — Брандель продолжал разговор с Симорен, передавая ей блюдо с пирожками. — Вамист всегда терпеть не мог колдунов. Они по его меркам не-тра-ди-ци-онны. И вдруг этот... этот лицемер, недомерок с ними заодно!

— Не заводись, — остановила Бранделя ведьма. — Так твои волосы, чего доброго, сгорят до самых корней.

Симорен прожевала пирожок и тронула Бранделя за руку.

— Ты мог бы показать нам дорогу к дому Вамиста? — спросила она.

— Я сделаю лучше. Сам пойду с вами. — Брандель нахмурился, и струйка дыма поднялась от его волос. — Мало того, что этот надутый, самодовольный, смердящий скунс выкинул нас из города, так он еще и помогает колдунам!

— Интересно, чем они его заинтересовали? — вмешался Телемайн.

— Вполне может быть, что колдуны посулили ему защитное заклинание от гнева Огненных ведьм, — предположила Морвен. — Ведь ты и твои родичи, Брандель, с удовольствием поджарили бы этого...

— ...этого лысого мышонка, этого жалкого сморчка, этого... — подхватил Брандель.

— Но мы же не знаем наверняка, что он сообщник колдунов, — поспешно сказала Симорен. — И потом, Брандель, если тебе нельзя пока вернуться домой, в свой город, ты можешь отправиться в Заколдованный Лес. Я уверена, Менданбар будет счастлив иметь тебя своим гостем.

— Лес! — мечтательно произнес Бандит. — О, это намного приятнее, чем голое болото! Там, на Кроличьем лужке, полно клевера... Не знаю только, сможет ли насытиться им двухметровый осел, голубой да еще с крыльями... — Уши его при этой мысли упали, сморщились, словно увядшие лопухи.

— Мы что-нибудь придумаем, — успокоила осла Морвен. — А пока ешь вволю, наедайся. Брандель, долго ли добираться до дома Вамиста? И представляет ли кто-нибудь, что мы станем делать, когда заявимся туда?

— Это ясно, — откликнулась Симорен. — Кажется, кроме Вамиста и Анторелла там больше никого нет. Брандель и Телемайн подойдут к двери и отвлекут их. А мы с тобой, Морвен, прокрадемся внутрь через заднюю дверь и схватим меч. Остановить нас никто не сможет. Вамист крохотуля, с ним легко справиться. Анторелла я просто-напросто растоплю. Передай мне соль, пожалуйста.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ, в которой много волнений.

Всё о непослушных принцессах и коварных драконах

До самого конца завтрака они на все лады прикидывали, как поступить, но ничего лучше плана Симорен так и не выдумали. Итак, Симорен должна будет прокрасться внутрь дома и схватить меч, ведь только она и может его унести. Морвен пойдет вместе с ней, потому что никто, кроме нее, не понимает мяуканье кошек. А те станут шнырять туда и обратно, докладывая ведьме обо всем, что сумели разведать и выведать. Ну, Брандель, конечно, станет отвлекать Мак-Арона Вамиста, как его старый знакомец. Охранять его должен Телемайн, умеющий мгновенно растопить любого колдуна, если тот появится.

— А я как же? — спросил осмелевший Бандит, недоуменно поводя ушами.

— У тебя очень важное дело — стоять тихо-тихо у задней двери и ждать, — сказала Морвен. — Мы захватим тебя на обратном пути, когда разом будем перемещаться домой. Так что будь начеку.

— А ты уверен, Телемайн, что сумеешь на этот раз перенести всех и заклинание не заклинит на полпути? — опасливо спросила Симорен.

— Какие могут быть сомнения? — немного раздраженно ответил ученый чародей. — Последняя ошибка произошла, как мы уже выяснили, из-за перекрестного вмешательства постороннего заклинания, которое вряд ли повторится.

— Но мы так и не выяснили, что это было за вмешательство, — заметила Морвен. — А поскольку мы не...

— Если тебя это беспокоит, я могу поместить замыкающе-укрывающе-защитный механизм в окружающий модуль! — вскипел Телемайн.

— Ого, какой горячий! — мурлыкнула Фырк, значительно погладывая на Горацио.

— Замыкающе-укрывающе-защитный механизм — то, что надо, — примирительно проговорила Морвен. — И мы вовсе не сомневаемся в твоем могуществе, так что не надо хмуриться. Просто возвращение меча в Заколдованный Лес слишком важное дело, чтобы рисковать даже немногим.

— Тогда лучше помоги мне соорудить приспособление для основного погрузочного механизма, чтобы уместить на нем еще одного пассажира — Бранделя, — проворчал Телемайн. — Полагаю, ты не собираешься оставить его колдунам?

— Брандель с тревогой посмотрел на Телемайна:

— Оставить меня? Почему? За что?

— Ты же из рода Огненных ведьм, не так ли? Они не поддаются многим заклинаниям, — принялась растолковывать Морвен надувшемуся Бранделю. — Обычное заклинание перемещения тоже может не подействовать. И Телемайн совершенно прав. Без дополнительной платформы ты можешь оказаться один во дворе дома Мак-Арона Кайетама Гриподжиона Вамиста, когда мы исчезнем.

— Этого допустить нельзя ни в коем случае! — взволновалась Симорен. — Кто знает, что сделают с ним разъяренные колдуны?

— Но вы только что сказали, что он не поддается никаким заклинаниям, — ввязался в разговор Бандит. — Что же тогда они смогут сделать?

— Привяжут к дереву и оставят на растерзание призракам. Затолкают в темницу и уморят голодом, — весело мурлыкнул Мистер Беда. — Колдуны на все способны. А уж если им попадется голубой осел...

Фырк тихонько хихикнула. Горацио зашипел. Уши Бандита затрепетали.

— Уморят? С голоду? Не станут они этого делать! — затряс головой осел.

— Станут, станут, — сказала Морвен. — Если поймают. Но мы с Телемайном этого не допустим. Для того и собираемся проверить и улучшить заклинание перемещения.

Бандит удовлетворенно помахал тонким хвостом.

— Это хорошо. Мы никого не должны оставлять... без еды.

— Итак, за дело, — поднялась Симорен. — Вы двое работаете над заклинанием. Я займусь сборами. Долго нам добираться до того места, Брандель?

— Два или три часа пешком, — откликнулся Брандель. — Самое главное — миновать болото. Там будет проще.

Мистер Беда поморщился:

— Опять в грязь? И не посидишь у драконши на спине.

— Поезжай на плече у Морвен, — посоветовала Фырк, — а мы с Горацио уж как-нибудь...

— Мурр! — выразительно мурлыкнул Горацио.

— Я вам сейчас нужен? — спросил Брандель чародея.

— А? Что? — рассеянно откликнулся Телемайн, выволакивая из кармана на поясе серебряный шар размером с кулак.

— Ну, вы же хотите, наверное, взвесить меня, измерить рост. Для изменения заклинания. — Брандель вопросительно глянул на чародея. — Если так, то нельзя ли побыстрее? А то я должен сделать несколько срочных вызовов, чтобы сообщить своей родне о том, что Вамист связался с колдунами.

— Конечно, — разглядывая серебряный шар, пробормотал Телемайн, — иди. Морвен, не начать ли нам с перемещения выравнивающих звеньев? Надо добавить парочку прерывистых векторов и, может быть, придется модифицировать невидимый канал связи.

Брандель застыл у лестницы с поднятой ногой и разинутым от удивления ртом, не понимая ни словечка из тирады ученого чародея. Морвен улыбнулась.

— Иди, иди, Брандель, — сказала она. — Ты понадобишься, когда мы будем делать последние расчеты. Полчаса у тебя точно есть.

Брандель кивнул и поспешно сбежал с лестницы. Морвен повернулась к Телемайну.

— Не надо ничего ни добавлять, ни укреплять, ни изменять. Просто создай временно отдельную платформу, где поместится наш Огненный ведун.

Лоб Телемайна пошел морщинами, брови зашевелились. Он несколько мгновений обдумывал предложение Морвен. Потом рот его скривился, будто чародей попробовал чего-то кислого.

— Временно? Как неэлегантно! — недовольно воскликнул он.

— Зато быстро! Считай наше перемещение пробным полетом. Ты проверишь свои расчеты на практике, а потом уже создашь постоянную формулу заклинания новой конструкции. К тому же первую половину пути мы должны будем все равно пройти пешком.

— Верно, — чародей повеселел. — Тогда начнем?

Дополнительные изменения оказались действительно простыми. Правда, Морвен настояла на проверке. Она желала убедиться, что силы чародея восстановились полностью. Теперь можно было звать Бранделя и Симорен, которая, кстати, уже и поднималась по лестнице.

— Иду! — откликнулась Симорен, появляясь в комнате со своей дорожной котомкой в одной руке и растрепанной старой метлой в другой. — Морвен, у тебя осталось еще немного летательной мази? Хорошо бы натереть ею вот эту штуку. Верхом на метле все же лучше, чем пешком по грязи.

— Я не поеду на этой, как ты выразилась, штуке, — запротестовал Телемайн.

— Конечно, ему не пришлось шлепать по грязи, как нам, — фыркнула кошечка.

— Он ехал на осле, — вмешался Мистер Беда, — но и мы не пачкали лапок, сидя на спине Казюль. А что будет теперь?

— Ты-то уже нацелился на плечо Морвен, — ехидно заметила Фырк.

Симорен попыталась успокоить Телемайна.

— Я собиралась предложить вам с Бранделем полететь в бельевой корзине, — сказала она. — Все равно на помеле всем места не хватит.

В лестничном люке показалась рыжая голова Бранделя, поднимавшегося по ступеням.

— В подвале валяется старая летающая ступка с пестиком, — сообщил он. — Одному мне ее не втащить сюда: слишком тяжелая. Кто поможет?

— Небось и тесная? — проворчал Телемайн. — Не-ет, ни на помеле, ни в ступке ехать не согласен. Уж лучше бельевая корзина.

— А мы как же? — заволновался Мистер Беда, чувствуя, что удобное плечо Морвен ускользает от него.

— Я взяла бы кошек на помело, — раздумывала Морвен, нашаривая в рукаве кувшинчик с летательной мазью. — За ними нужен глаз да глаз. Но всех все равно не уместить. Вот что. Фырк и Горацио сядут в корзину. Нет, и корзину нельзя перегружать... Решено! Кошек повезет Бандит!

Уши осла так и задергались.

— У них же ко-огти! — проревел он.

— Да еще какие! — довольно мяукнул Мистер Беда, выпуская из мягкой лапки отполированные острые коготки.

Бандит содрогнулся:

— А я не могу полететь один?

— Нет, — твердо сказала Симорен, — сейчас не время для споров. Каждый должен делать все, что может.

Осел пошевелил крыльями.

— А вдруг я вообще не смогу лететь? — с опаской спросил он. Никто не обратил внимания на его слова. Только Фырк хихикнула:

— Бедняжка! Он боится высоты! Кро-олик!

— Все же на плече ведьмы надежнее, — с надеждой глядя на Морвен, осторожно мяукнул Мистер Беда.

— Хорошо, полетишь со мной, — коротко бросила Морвен и раскупорила кувшинчик с мазью.

Морвен принялась тщательно натирать летательной мазью метлу, Брандель тем временем вытолкнул бельевую корзину из окна. Симорен придерживала парящую корзину, пока рыжий ведун и чародей, кряхтя, влезали в нее. Потом она вытолкала в окно Бандита с кошками на спине. Тот судорожно захлопал крыльями и принялся медленно кружить перед башней.

— Итак, все готово, — сказала Морвен. — Надеюсь, летательная мазь еще не выветрилась из обода корзины и она не грохнется наземь на полпути.

— Тогда полетели! Иначе отстанем от Бранделя и Телемайна, — поторопила Симорен. — Смотрите, они уже удаляются!

— И кролик упорхнул! — хмыкнул Мистер Беда, устраиваясь на плече у Морвен.

Ведьма оседлала помело и гикнула. Симорен, сидевшая позади, едва успела пригнуть голову, чтобы не расшибиться об оконную раму.

— Извини, дорогая, — крикнула Морвен, оборачиваясь. — Я немного не рассчитала. Окно слишком узкое.

— Лучше следи за ветками! — взвизгнул Мистер Беда, с испугом глядя на летящие навстречу шапки высоких сосен.

— Не волнуйся, понизу стволы гладкие! — откликнулась Морвен и снизила полет помела.

Вскоре они догнали усиленно работающего крыльями Бандита и покачивающуюся в воздухе бельевую корзину. Теперь вся странная стая летела вместе. Осел боялся подниматься высоко и скользил почти над самой землей. Пришлось снизиться и остальным. Теперь надо было петлять между стволами деревьев, от чего скорость полета резко уменьшилась. Однако, следуя направлению, указанному Бранделем, они достигли края Топи минут через пятнадцать.

— Теперь прямо, — командовал Брандель. — Точно на запад, в сторону вон тех холмов. Будем там через полчаса, не позже.

— Полчаса! — Бандит дернулся. Фырк и Горацио злобно зашипели и вцепились в спину осла. — Ой-ой! — завопил он. — Больно! Я устал! Не выдержу! Мне тяжело!

— Отяжелел! Меньше лопать надо! — откликнулась Фырк.

— Хр-мурр! — согласился Горацио.

— Вам легко говорить, — не унимался Бандит. — Едете вер